Там, где рождается магия

Глава 1. Первый встречный

Под тусклым лунным светом кружили первые снежинки. Они вальсирующими движениями опускались на лицо, поднятое к небу, но не таяли от соприкосновения. Застывали на ресницах, приоткрытых губах, щеках, делясь со мной приятной прохладой. Но холодно мне не было, лишь по-домашнему уютно. Я была в своей стихии и не смела нарушить гармонию, образовавшуюся с начавшейся вьюги. Не могла вторгнуться в таинство момента своей спешкой и испортить приготовления к метели.

В воздухе витал запах морозной свежести и ощущение чего-то волшебного. Сильнее завывал ветер, без оглядки проносясь вдоль деревьев, одетых в белые покрывала, и мчался вдаль, чтобы предупредить о зарождающейся снежной буре. А я продолжала стоять неподвижно, раскинув руки в стороны, будто пытаясь удержать это мгновение между ладонями, и вдыхать искристый иней. Но погода продолжала ухудшаться, и оставаться на улице было опасно, даже несмотря на текущую по жилам снежную магию.

Я могла управлять холодом, снегом, льдом, манипулировать метелями, по крайней мере, в теории. На практике же мне не хватало этой самой практики. Но мое обучение в академии только начиналось, и я надеялась в будущем овладеть своей силой в полной мере. А сейчас было точно не до учебы, впереди новогодние праздники! Наконец-то можно хоть ненадолго перевести дух, заняться любимыми делами, чтобы набраться энергии для планов в новом году, и встретиться с подругой. А она, словно специально, для учебы выбрала самый дальний университет из всех возможных. Но радовало одно: их директор на новогодние праздники давал лучшим ученикам маленький бонус. Правда, когда она успела стать лучшей с её-то успеваемостью? Но главным был итог.

Лучшие студенты могли пригласить к себе одного друга, чтобы провести с ним каникулы. Не знаю, с каким расчетом это было сделано, возможно, чтобы переманить в будущем лучших студентов из других учебных заведений, но я не жаловалась. Лучшей я не была, а с подругой хотела встретиться до безумия.

Метель, к слову, разыгралась не на шутку, а автобус, ехавший в «Омфалос», застрял по пути в сугробе. Причем так сильно, что при моей попытке расчистить дорогу он утопал лишь сильнее. Пришлось бросить и его, и свои вещи, и добираться пешком: до комендантского часа оставалось полтора часа, а опаздывающих там не любили. Но уже начали виднеться засыпанные снегом верхушки башен, и я прибавила шагу, не в силах сдержать улыбку перед долгожданной встречей.

Ветер всё сильнее хлестал по щекам, ноги увязали в сугробах, а вокруг стояла лишь белая, звенящая тишина. Хотелось в очередной раз остановиться, понаблюдать за метелью, убаюкивающей всё вокруг, но я усилием воли заставила себя идти дальше. В моих краях, хоть снег и лежал каждую зиму, только здесь, вдали от дома, зима ощущалась поистине величественной. Она была красивой, мощной, всеобъемлющей… настоящей, а не искусственной, созданной для привлечения туристов. Самые сильные снежные маги поддерживали мой край, чтобы снег в нем никогда не таял, а здесь… здесь природа самолично создавала пейзажи, от которых захватывало дух.

Стоило подойти к крутому склону, почти сразу за которым высилась Академия волшебства, как я решила перестать бороться со стихией и приручить ее. Прикрыла глаза, втянула носом морозный воздух и начала вырисовывать перед собой причудливые узоры. В первую очередь очертила полумесяц, затем две плавные линии, огибающие меня, и в конце развела руки, выплеснув часть магии. И уже через пару секунд почувствовала, как дышать стало легче. Снежинки огибали меня, меняя траекторию, а ноги не проваливались в снег, словно я стала легче воздуха.

Этому способу нас научили сразу же на первом занятии, а я, как старательная ученица, его запомнила. Но в первый раз за весь год мне довелось его применить. Я была горда собой, но не собиралась останавливаться на этом: один легкий взмах пальцами и крутой склон покрылся коркой льда. Сначала на губах появилась улыбка, а когда я встала на горку, сорвался раскатистый смех. Я проносилась между склоненными к земле деревьями, задевая руками их ветви и осыпая себя сверкающим снегопадом. Снег хоть и огибал меня, но красиво переливался в лунном свете и неспешно оседал, будто я смотрела на него в замедленной съемке. А через пару мгновений я уже стояла у подножия.

Минутное веселье закончилось, и, развернувшись лицом к склону, я развела пальцы в стороны, и лед растаял. А вдруг кто-нибудь ненароком захочет прогуляться и поскользнется? О последствиях своих необдуманных действий я старалась думать заранее. Но это действие привело к упадку магических сил, и мне требовался отдых, чтобы восстановить внутренний баланс. Однако стоило развернуться к замку, как меня тут же окатило волной промозглого ветра со снегом. Моя защита была прорвана, и теперь я осталась один на один с внезапно обезумевшей погодой. А она сносила все на своём пути с таким остервенением, точно ею управляла невидимая рука.

Я постаралась сделать вдох, но чуть не задохнулась от сильного потока, прикрыла лицо шарфом и ускорилась. Благо, сил хватило на то, чтобы не утопать по колено в сугробах. Я чувствовала, как постепенно начинают мерзнуть кончики пальцев, как наливаются жаром щеки, и с трудом могла поверить, что ощущаю холод. Это чувство было таким необычным, и оно мне однозначно не нравилось.

Остановить ветер я не могла, зато в моих силах было замедлить поток летящего на меня снега. Я прикрыла глаза, обратилась к иссякшим на дне меня силам и взмахнула руками. По всему телу пробежала легкая дрожь, зубы заскрежетали от холода, но я не останавливалась. Из ладоней начало сочиться голубоватое сияние, и тогда одним резким движением я развела руки, и часть снежинок опала на землю. Ветер постепенно начал стихать, а затем прекратился. Пурга развеялась, и тогда мой взор упал на высокого молодого парня. Он был в короткой синей куртке, на голове была надета такого же цвета шапка, а руки казались покрасневшими от холода.

Парень стоял посреди укрытой деревьями поляны и задумчиво перебирал пальцами в воздухе. А затем махнул рукой, и меня вновь окатило ледяным бризом. На ресницах застыл иней, а губы непроизвольно исказились от раздражения. Мне следовало промолчать и не обращать внимания, как неоднократно учила бабушка, но слова сорвались быстрее, чем заученный годами семейный устав.

— Гостеприимство на уровне. А меня уверяли, что студенты Академии «Омфалос» приветливы к новеньким.

Парень обескураженно обернулся на мой голос, но, прежде чем ответить, улыбнулся и окинул меня беглым взглядом. Сначала прошелся по взъерошенным от ветра белоснежным волосам, затем по куртке, черным штанам-клеш и остановился на белых ботильонах на низком каблуке.

— Вас неправильно проинформировали, — ухмыльнулся он, теряя ко мне всяческий интерес. — Мы самые приветливые.

— А это ваш такой нестандартный стиль приветствия? Что ж, тогда да, вы и вправду самые.

Слова рождались быстрее, чем осмысливались, и вырвавшаяся издевка в моем голосе звучала прозрачнее речной глади. Парень в ту же секунду ответил мне тем же.

— Говорили мне преподаватели не тренироваться в такой час, а то ещё занесу ненароком своим ветром непонятно что… или кого.

— Непонятно кого, видимо, уже занесло.

Его глаза шутливо сверкнули в сумерках, и он неслышно хмыкнул, обводя меня заинтересованным взглядом. Едва пошевелил пальцами, и меня снес взявшийся из ниоткуда порыв ветра в сугроб неподалеку. Я не провалилась под снег, и когда парень подошёл ближе, привстала на локтях, заглядывая в его самодовольную морду.

— При виде меня многие девушки теряют голову, но падать в ноги — это уже чересчур.

Парень усмехнулся, одарил меня победоносной улыбкой и развернулся к академии. Вальяжной походкой направился по тропинке вдоль деревьев, укрытых толстым слоем снега, и в ту же секунду сугроб, что до этого устойчиво удерживали широкие ветви, с головой укрыл незнакомого грубияна.

Я размяла замерзшие пальцы и с довольным видом подошла к сотворённому самолично «снеговику». Немного отряхнула верхушку, чтобы заглянуть в недовольное выражение лица, но на долю секунды замерла, потонув в голубизне его глаз. Они переливались и сверкали так ярко, словно отполированные сапфиры, но затем резко потухли, приобретая светло-голубой оттенок.

— Даже не знаю, чем тебя засыпало сильнее: снегом или собственным эго?

И пока он ошарашенно смотрел мне вслед, я скрылась на той тропинке, по которой он собирался изначально пойти. Прошла несколько поворотов и вышла из сада прямиком к подножию замка.

Он стоял на вершине отвесной скалы и выглядел даже больше, чем я себе представляла. Его пики утопали в небесах и словно пронзали собой проплывающие над нами облака. А на самой высокой башне на ветру развевался флаг академии с их фирменным гербом: круг, поделённый на пять частей — пять видов магии.

Существует всего пять королевств и пять видов магии: стихийная, природная, ментальная, темная и снежная. Давным-давно королевств, как и видов магии, было всего четыре. Но снежные маги решили отделиться от природы и стать самостоятельным видом, вобрав в себя по крупице силы от каждого из четырех. Помимо власти над снегом и льдом, нам стали подвластны криомантия, управление погодой, иллюзии, а также отголоски магии отражения и света, водная магия, темная сторона зимы и умение охлаждать чувства и эмоции. Конечно, ни один снежный маг не способен управлять всеми этими аспектами в полной мере. Но частицы этого многообразия заложены в каждом из нас при рождении, и их необходимо лишь развить.

Сама академия была выстроена из чёрного камня. По преданиям, этот камень — сосуд для магии. Он вбирает ее в себя по крупицам, и в тяжёлый момент, если знать правильное заклинание, ее можно высвободить и впитать в себя. Но, скорее всего, это не более чем поверья, которыми кормят родителей, отправляющих сюда детей на учебу. Но как бы там ни было, замок был эпохальным и величественным. Его незримая мощь ощущалась кожей, точно это и не здание вовсе, а спящий титан, и одно неверное движение, и он проснётся.

Но замок продолжал стоять, а я невольно задерживала дыхание перед этой монументальной постройкой, стараясь отпечатать в памяти каждый выступ, каждый балкончик и каждое крохотное окошко, расположенное вдоль всех башен.

Будильник на телефоне отгремел восемь вечера, и я тут же опомнилась. До встречи оставалось всего двадцать минут, а мне еще предстояло взобраться по винтовой, заледеневшей дороге, что спиралью обвила гору. И в тот момент, когда я собиралась призвать магию, чтобы подняться, не скользя, меня окликнули:

— Впервые воочию вижу морозницу. Как ты… каким ветром тебя сюда занесло?

Парень, которого я несколько минут назад закопала в сугробе, поравнялся со мной плечо к плечу и поднял голову, разглядывая академию.

— Морозница? — поинтересовалась я, удивлённая таким фамильярным обращением к моему народу.

— В наших краях вас обычно зовут зимушниками, но мне больше нравятся морозники, — он посмотрел на меня и приподнял уголок губ в улыбке, — как цветы.

Зимушники, морозники… Могло быть и хуже. Отмороженные, к примеру.

Но нас никогда особо не любили, и не только из-за нашего прошлого, когда мы обособились от других магов, но и из-за нашего характера. Все снежные маги — тихие, закрытые, холодные и довольно сдержанные; мы лишний раз не веселимся и не показываем эмоций. А в детстве я была полной противоположностью истинного снежного мага: слишком взбалмошная, энергичная и острая на язык, словно в меня огневик вселился. И все еще где-то в глубине души копошился, но я не давала ему воли. Я должна вести себя достойно, сдержанно, безмятежно и быть несколько равнодушной к происходящему вокруг. Но бывают моменты, как сейчас, когда мне тяжело себя контролировать.

Мы ещё пару секунд простояли молча, а после я прочитала про себя заклинание, изредка шевеля губами, и отправилась по сужающейся дороге. Парень шел за мной следом, но он не скользил, а спокойно вышагивал рядом, словно лед ему был нипочём. Стоило мне опустить взгляд к его ногам, как я поняла: он левитировал. Под ним образовалось светящееся облако, которое беспрепятственно несло его вверх.

— Интересно, чья же ты подружка? — нарушил тишину парень, бесцеремонно разглядывая меня.

— Что?

— В то, что ты студентка по обмену, я мало верю. Значит, тебя пригласил один из учеников как друга для празднования Нового года. Так что я повторю вопрос: чья же ты подружка?

— Уж точно не твоя, — фыркнула я, ускоряя шаг.

— Определённо. Такую подружку я бы запомнил.

Парень вроде бы казался дружелюбным, но его шутливость в каждой фразе и раздутое самомнение провоцировали и раздражали. Вот оно, отличие здешних парней от парней Инеевого королевства и тем более моего города Криос. У наших каждое слово как лёд, крепкое и четкое, в отличие от этих, что не придают им никакого значения. Но я постаралась абстрагироваться от навязчивого оппонента, как учила бабушка. Попыталась укротить эмоции, остудить их своей внутренней силой.

Я прикрыла глаза, обращаясь внутрь себя. Копившаяся сила отозвалась незамедлительно, и я тут же почувствовала привычный холодок, протекающий по венам. Он хлынул к пальцам, зажёг глаза, стараясь заморозить поднявшуюся во мне волну недовольства.

— Как тебя хоть зовут, морозница?

Когда рядом со мной вновь раздался голос парня, я недовольно цокнула языком, но он принял это в качестве ответа.

— Оригинальное имя, постараюсь запомнить. А я Эврлайт. Но можешь звать меня Эвр, снежинка.

— Как ты меня только что назвал? — секундная медитация сбросилась к базовым настройкам, и лед тут же дал трещину.

— Ну а как к тебе еще обращаться? Может быть, льдинка, северянка или снежок?

— У меня вообще-то есть имя, — напомнила я, на что парень довольно ухмыльнулся.

— Правда? — наигранно удивился Эвр, прикладывая руку к груди. — Может быть, подскажешь, какое.

Этот плут обвел меня вокруг пальца так ловко, что я даже не сразу поняла, как это вышло. Он и своего добился, и посмеялся над моей невнимательностью. Но я не собиралась спускать ему эту находчивость. Мое терпение, точно лавина, готово было сорваться с горы, но я продолжала тянуть время до лестницы замка, где необходимость в общении с ним отпала бы сама собой.

К тому моменту мы уже проходили через резные металлические ворота, украшенные символами разных видов магии, с гербом академии в центре. Я немного ускорила шаг, на ходу отвечая и разглядывая академию вблизи.

— Я не сообщаю своё имя заносчивым, самовлюбленным первым встречным.

— Как же хорошо, что я не подхожу ни по одному из этих параметров, — парировал Эвр, на этот раз вгоняя меня в ступор. То ли от того, что я не знала, что ответить, то ли от потери дара речи.

Дорога до академии была выложена из того же черного камня, что и стены замка. В сочетании они смотрелись довольно враждебно и даже угрожающе, но недавно выпавший снег придал каменной кладке более мягкий вид. А прикрепленные по всему фасаду гирлянды подсвечивали замок всеми цветами радуги, добавляя витавшей в воздухе атмосфере скорого праздника волшебный уют. По всему двору в шахматном порядке были посажены ели, которые активно украшала часть студентов, а другая отвлекала их летающими снежками. Сама территория казалась огромной и простиралась во все стороны, хотя снизу и не скажешь, что возле замка так много места.

Эвр больше не пытался вывести меня на разговор и молча шел рядом, за что я была ему немного благодарна. Но стоило нам подойти к первой ступени, как на порог вылетела моя подруга, почти сбив меня с ног своими объятиями. Я обняла ее в ответ, но несколько сдержанно, ведь истинный снежный маг не должен проявлять слишком много счастья, особенно на глазах у незнакомцев. Хотя изнутри меня просто разрывала волна радости, и я еле сдержалась, чтобы не стиснуть ее в ответ.

— Так вот чья ты подружка, — прошептал Эвр, стоило Эвелине отойти от меня. — Ладно, до встречи, снежинка, — подмигнул парень и скрылся за стенами замка.

Эви проводила парня заинтересованным взглядом, а затем удивленно посмотрела на меня и заострила внимание на моих заснеженных волосах. Но, прежде чем что-то сказать, выглянула за мою спину и недоуменно оглядела мой вид.

— Ты что, пешком прямиком из Криоса шла? А Эвр тебя сопровождал? — подруга по-лисьи прищурилась, но махнула рукой, чтобы я следовала за ней. — Ладно, расскажешь по дороге, снежная королева. А сейчас тебя в своем кабинете ожидает директор.

Глава 2. Всего понемногу

Когда вызывает директор, всегда страшно, словно ты что-то натворил, но ещё не знаешь об этом. Но сейчас я шла уверенно, ведь мне предстояло встретиться не со своим ректором из академии «Алгидус», а с чужим. Это не вызывало ничего, кроме лёгкого любопытства. Но даже оно затерялось на фоне изящества замка: высокие сводчатые потолки, теряющиеся в вышине, широкие арки у каждого прохода и проплывающие над головами канделябры в виде пяти основных видов магии. А на почти каждой стене были подвешены гобелены с гербом академии и самого королевства «Квинтэс». Из каждого зала, мимо которых мы проходили, так и веяло помпезностью и силой. Это чувствовалось не только в самом убранстве и дорогой мебели, сам воздух здесь был пропитан незыблемой энергией. Это и страшило, и вдохновляло одновременно.

С другой стороны, мне была понятна здешняя атмосфера. Ведь Квинтэс — главное из пяти королевств, а «Омфалос» — лучшая академия магии. Если в других академиях учили только тому виду, за который отвечало их королевство, то здесь обучали всему. Начиная от стихийной магии, за которую оно было закреплено, и заканчивая снежной. Хотя мы всё-таки предпочитали учиться исключительно на родине и в другие академии не совались, в отличие от других королевств. Дети со всех концов света мечтали попасть сюда: лучшие преподаватели, лучшие условия, да и чего греха таить — это невероятно престижно.

Эвелина, к примеру, обладала природной магией, а точнее — управляла животными. Как врождённый дар, она могла превращаться в одно из них. Но пошла учиться сюда, ведь с самого детства грезила об этой академии, и на вступительных экзаменах показала себя лучше всех в потоке.

— Ты там, в своём Криосе, все эмоции отморозила? Или со своей дисциплиной забыла, как их проявлять надо? — начала возмущаться Эви, как только мы переступили порог академии. — Холодная, словно айсберг.

Подруга поправила очки и театрально надула губы, как постоянно делала в детстве, чем вызвала у меня смешок. Каждый раз, когда что-то шло не по плану, Эви играла на публику, и взрослые молниеносно выполняли малейшую её просьбу. Моей бабушке она из-за этого никогда не нравилась, та называла ее избалованной и капризной, а меня восхищала ее находчивость в достижении целей.

— Ладно, ладно, вижу — ещё не до конца задубела. Ничего, за полторы недели оттаешь.

По пути мы перекинулись с подругой ещё парой фраз, а она, в свою очередь, успела подмигнуть парочке студентов, а одному и вовсе послать воздушный поцелуй. А затем так резко сменила тему, что я не совсем поняла, как она к этому пришла.

— Директор Бомонт — просто удивительный человек, хотя ты сейчас и сама увидишь, — Эви запрыгнула на первую ступень лестницы и повернулась ко мне с горящим взглядом. — А ты знала, что он омнимаг?

По пути к кабинету директора я старалась одновременно слушать нескончаемые разговоры Эви и разглядывать замок. Но стоило ей произнести последнее слово, как всё моё внимание приковалось только к ней.

— Какими магиями он обладает? — прошептала я на одном дыхании, не веря собственным ушам.

Встретить диадемага — большая редкость, а омнимаг и вовсе один на миллион. Диадемаг — это маг, обладающий двумя видами магии. Чтобы объяснить, как это происходит, придётся немного покопаться в самой сущности магии. Многие говорят, что магия выбирает нас, но это не так. Если оба родителя — люди, то ребенок точно будет человеком; если один маг, а второй — человек, как в моей семье, то всё зависит от того, приживется ли магия в хрупком тельце — вероятность пятьдесят на пятьдесят. Если оба родителя обладают одним видом магии, то тут так же все зависит от того, сможет ли магия развиться в ребёнке. Случаев, когда у магов рождался человек, конечно, бывали, но необычайно редко.

А теперь самое интересное: если родители обладают разными видами магии, всё зависит от того, какая будет сильнее, та и передастся ребёнку. Но бывали случаи, когда сразу два вида приживались и отлично контактировали между собой. Обычно это были смежные виды, к примеру, земля и вода, огонь и свет. Именно таких магов и называли диадемагами. А омнимаги — это маги, которые при помощи внутренней силы и многочисленных тренировок смогли развить из двух смежных областей третий вид.

— Его мама была природницей и обладала магией света, а отец — стихийник и владел магией земли. А он сам смог развить в себе кристальную магию.

— А он обучает или только руководит? — поинтересовалась я, проходя мимо почётного зала с картинами.

На них были изображены портреты всех директоров академии, а с последней на меня взирал худощавый высокий мужчина, один взгляд которого прожигал до души. Его черные брови были сведены к переносице, а маленькие глазки осуждающе взирали на каждого, кто на него посмотрит. Он был одет в строгий синий костюм с бабочкой, руки сложены на груди, а тёмная чёлка зализана на левый бок. Он не внушал уважения или благоговения, лишь страх, и был нарисован так, словно в картину запечатали живого человека: одно неверное движение и он высунется из нее.

— Раньше он вел целые дисциплины, но из-за дополнительной работы ограничился факультативом для лучших учеников академии. Он считает, что таким образом остальные будут стремиться к знаниям. Ведь каждому интересно узнать, как расширить свой магический потенциал.

Немного странный метод заставить учиться отстающих, но я не стала комментировать ее слова. По подруге было видно, что она в этом маге души не чаяла, и мои доводы ее бы не переубедили. И пока она без передышки продолжала трещать о великолепии директора, я опустила взгляд на табличку, чтобы узнать, чей взгляд будет преследовать меня до конца жизни.

Густоф Бомонт — 35-й директор академии «Омфалос».

После того как я узнала, как выглядит человек, к которому мы шли, мне захотелось повернуть обратно. Причем не на выход из академии, а напрямик в Инеевое королевство. Но Эви подхватила меня под руку и потащила дальше по коридору, а мне оставалось только подчиниться. И к тому времени, как мы подошли к продолговатой двери из чёрного бархата, мой пыл познакомиться с омнимагом окончательно угас. Но, несмотря на это, я упрямо шагнула внутрь.

Внутри я ожидала увидеть огромную комнату, буквально кричащую о величии ее обитателя. Но на деле кабинет оказался маленьким и довольно уютным. Прямо напротив двери было встроено овальное окно без штор, рядом с ним — небольшой прямоугольный столик с задвинутым к нему бархатным креслом. А по другую сторону стояли два небольших полукруглых стула с подлокотниками. Все стены состояли из встроенных шкафов, до самого потолка заставленных книгами, аккуратно расставленными в алфавитном порядке. Здесь был минимум мебели и максимум педантичного порядка. Каждая деталь буквально кричала о чистоте, выверенности и аккуратности, и я внезапно поймала себя на мысли, что здесь лишняя.

Но ноги будто приросли к темно-зеленому ковру, расстеленному по всей комнате, и я могла только стоять и наблюдать за человеком у дальнего стеллажа. Директор Бомонт держал в руках книгу: «Регресс — новый виток в развитии магии», но стоило дверям за нами бесшумно закрыться, как он обернулся, встречая нас широкой улыбкой. Мужчина поставил пособие на место и жестом указал нам на стулья. Эви легким движением уселась на указанное ей место, а я на негнущихся ногах последовала за ней.

Я ответила директору улыбкой, но в отличие от его, моя вышла натянутой и неискренней, прямо как моё желание здесь находиться.

— Очень рад с вами познакомиться лично.

Меня начало подмывать ответить: «А я нет», но я вовремя затолкала эти слова обратно. И воспользовалась правилом, которое повторяли в моей семье ежедневно: «Даже если эмоции обрушиваются внезапным снегопадом, улыбайся, кивай и молчи». Собственно, это я и делала на протяжении его монолога.

— Удивительно, снежный маг и в наших краях. Вы обычно держитесь особняком по отношению к другим королевствам, а здесь преодолели такой долгий путь. Наверное, устали с дороги? Но не волнуйтесь, я всё устроил так, что вас вместе со студенткой Кортлэйн поселили в одной комнате.

Казалось бы, директор Бомонт не внушал того подспудного страха, что вызывал его портрет. Но все равно от его неусыпно следящих глаз-бусинок становилось не по себе, и я непроизвольно цеплялась взглядом за любые предметы в комнате, лишь бы не встречаться с ним глазами.

— Насчет вещей можете также не беспокоиться. Я уже осведомлён о том, что автобус, который вас доставлял, сломался, но всё прибудет в целости и сохранности в ближайшее время, — все это время мужчина стоял, но наконец сел, облокотившись о спинку кресла. — Еще о многом хотелось бы у вас спросить, но понимаю, вы утомились. Поэтому приглашаю вас завтра на мой семинар, там-то мы и сможем с вами плодотворно пообщаться.

Когда его бесконечный разговор подошел к концу и мы покинули кабинет, я с облегчением выдохнула и совсем забыла, что желала лично познакомиться с омнимагом. Зато подруга пребывала в таком экстазе, словно вышла не от директора, а с автограф-сессии любимой группы.

По наставлениям бабушки мне должно быть все равно на личные страсти других магов. Мне следовало быть отстраненной от земных, человеческих желаний, оставаться беспристрастной. Но рядом с Эви я не могла быть такой. Мне хотелось подначить ее, подколоть, а не ходить рядом словно бесчувственный призрак.

— С возрастом начали нравиться маги постарше? Ровесники у тебя больше не в моде? — шутливо начала я подначивать Эви, стоило нам отдалиться от кабинета.

Подруга скривилась и закатила глаза, но решила подыграть мне, а не рьяно опровергать мои слова.

— Тебе этого не понять, в силу своей юности, по крайней мере пока. Но ничего, подруги для того и нужны, чтобы направлять тех, кто помладше.

Эви вытянула лицо, сложила губы, пытаясь придать серьезность своему выражению. Она делала так каждый раз, когда шутила про наш с ней возраст. Хотя она старше меня всего на пару месяцев, но говорила об этом так, будто на двадцать лет, и вечно вставляла фразу: «Вырастешь — поймешь. А пока тебе не дано». Но к моему удивлению, в этот раз она решила обойтись без нее.

— Быть знакомой с самим омнимагом и учиться у него — это повод для гордости. Но что толку тебе объяснять… — а нет, все-таки не обошлась, — вырастешь — поймешь. А пока тебе не дано.

Обычно на этом наши с ней шутливые перепалки заканчивались, и она выходила победительницей, но в этот раз я решила закрыть счет в свою пользу. Хоть раз в жизни мне хотелось побыть той, кем я не была: шутливой, язвительной, открытой.

— Вот они, идеальные подруги. У каждой должно быть чего-то с избытком, чтобы в случае чего поделиться с другой. Ты — годами, я — умом.

На мой ответ она изумленно округлила глаза, затем, под мой сдерживаемый смех, сузила их, пытаясь придать голосу устрашающей хрипотцы.

— Я запомнила. В следующий раз жди не менее достойный ответ, снежная королева.

— Дрожу от страха, бельчонок.

Она терпеть не могла это прозвище и каждый раз с горящими глазами объясняла мне, что белка и ласка — животное, в которое она превращалась, — это разные виды. Но она так красноречиво злилась, что я не могла перестать ее так называть.

— Я поняла, память — это не лучшее из твоих достоинств. Но хотя бы запиши это на бумажке, приклей на лоб, сделай татуировку, хоть что-нибудь!

— Я уже вижу, как сижу у тату-мастера и говорю ему свои пожелания: «Белка не равно ласка», — поджала я губы, сдерживая смех, а у Эви загорелись глаза на мои слова, и вместо карих они стали ярко-медными.

Пререкались мы недолго, вплоть до ее комнаты. Размеры и убранство которой поражали, словно в ней жила не обычная студентка, а потомок королевской семьи. Высокие расписные потолки, просторная комната с личной ванной, две односпальные кровати, длинный письменный стол, просторный шкаф и книжная полка. Все было сделано в оранжево-золотом стиле, а вместо обоев, нарисованные истории. Каждый орнамент отражал суть природной магии, показывал все её разновидности. У одной из кроватей нарисована луна, у другой — солнце, а у стола выведена кистью лиса.

— Мы сейчас находимся в крыле природников, и каждая комната сделана в таком стиле, — объяснила Эви в ответ на восхищение в моём взгляде.

— А крыло для снежных магов тоже есть?

— Да, но оно совсем маленькое, всего пять комнат, и там никто не живет.

— Почему его не расширят под другой вид магии? — я расстегнула молнию на пуховике, сняла обувь и прошла в центр комнаты. — Ведь это пустая трата места.

Подруга забрала у меня куртку и повесила рядом со своей на небольшую вешалку в виде дерева.

— Директор Бомонт верит, что однажды крыло перестанет пустовать. А вера продолжает существовать, покуда остаётся хоть один человек, не утративший ее.

— Как философски. Это точно ты сказала? Не похоже на тебя.

Эви закатила глаза, кинула мне в лицо вытащенную из шкафа пижаму, полотенце и указала на дверь ванной комнаты.

— Думаю, ты разберешься, что с этим делать. А если нет, то всегда можешь спросить у тех, кто постарше.

— С таким вопросом не очень-то хочется обращаться к директору Бомонту.

— Острячка.

В душе я пробыла минут пять, а затем натянула на слегка влажное тело синие штаны и черную футболку с красноречивой надписью: «Заморожена для сохранения свежести».

— Всё хотела спросить, волосы под меня перекрасила?

Эви стояла передо мной в домашней одежде и расчесывала короткие волнистые белокурые локоны. Но в отличие от меня, у нее волосы были с пшеничным отливом, а у меня — белые как снег, что придавало мне слегка болезненный вид. Зато подруга выглядела так, словно сошла с обложки журнала: высокая, стройная, грациозная, как лань. Так и не скажешь, что на самом деле она — ласка.

— С каких это пор ты блондинка? — она собрала волосы в небольшой пучок, протерла очки лежавшей на тумбочке тряпкой и выразительно посмотрела на меня. — Черный тебе шел гораздо больше.

Мне ли не знать? По крайней мере, с родным цветом я не выглядела как мертвец. Но все снежные маги рождались с белыми волосами, и я хотела быть похожей на них. Старалась подражать их характеру, выносливости, даже внешности. Но мой отец — человек, и я слишком сильно на него похожа; отличие было лишь в имеющейся у меня силе. К счастью, бабушка год назад нашла способ изменить цвет волос при помощи собственной магии. И пока она поддерживала во мне это заклятье, я сохраняла нужный облик. Я продолжала быть собой. А я — снежный маг.

— Практически сразу как ты поступила сюда. Бабушка нашла заклинание, которое окрашивает волосы в цвет моей магии, — произнесла я с гордостью, но подруга неодобрительно покачала головой.

— Ладно, время почти десять. Предлагаю лечь пораньше, потому что завтра тебя ожидает поездка в местную деревушку, — Эви придала лицу обычное ребяческое выражение и перед тем, как скрыться за дверью ванной, хитро ухмыльнулась. — Покажу тебе главные достопримечательности и, что главное, как выглядят настоящие парни. С некоторыми из них даже познакомлю.

— Говоришь так, словно у нас в Криосе парней нет.

— Ты про тех, что выглядят как неотесанные снежные люди? Не путай парня с йети, хорошо? А вообще, ты достойна лучшего, — подруга зашла в ванную, но вытянула голову из-за двери, приподнимая брови. — Как Эвр, например. Завтра расскажешь, как вы с ним пересеклись. А пока, сладких снов, снежная королева.

— И тебе того же, бельчонок.

Она фыркнула и скрылась за дверью, а я выключила свет, залезла под одеяло, разглядывая слабо светящуюся луну у себя над головой. Было слегка непривычно засыпать не в своей кровати, но вместе с тем приятно до трепета на кончиках пальцев. Я знала, что выходные пройдут на славу и уже предвкушала завтрашний день.

— Ты проспишь весь завтрак, — недовольно прикрикнула на меня Эви, носясь по комнате, словно снежный вихрь.

Я приоткрыла глаза, несколько раз зевнула и попыталась заснуть снова. Если вчера вечером мне хотелось покорить всю столицу, то сейчас эта кровать покорила меня, а большего мне и не нужно было. Но подруга не дала мне даже пяти минут, сбросила с меня одеяло, наивно полагая, что холод заставит вскочить, но я лишь ухмыльнулась. И тогда птицы, сидевшие на ветвях за окном, принялись стучать клювами в стекла, создавая невыносимый шум. Появилось ощущение, что они пытаются выдолбить дыру в окне и добраться до меня, но я покорно сдалась первой.

— Ладно, ладно, убедила. Только заставь их прекратить.

— Одевайся и идём в столовую, — радостно хлопнула в ладоши Эви, поправляя макияж.

Я, слегка покачиваясь, поднялась, оглядела свой заспанный вид и недовольно уставилась на подругу. Она крутилась возле зеркала в элегантном утеплённом коричневом костюме, волосы волнами стекали по плечам, а карие глаза светились предвкушением. Закатив глаза, я поплелась в ванну. Выполнив все процедуры и расчесавшись, предстала перед Эви в более опрятном виде.

— Идем, — махнула я ей рукой, направляясь к двери. — Но если там не будет блинчиков, мой ранний подъём был зря.

Но Эви преградила мне дорогу, распахнув глаза от ужаса.

— Ты пойдешь… в этом?

— А что, в столовой действует особенный дресс-код?

— Ливи, внешний вид — визитная карточка каждого мага. А твоя, — она обвела меня брезгливым взглядом, — словно помята и вытащена из забытых старых брюк.

Насколько мне было известно, в академии было две столовых из-за большого потока студентов. Они находились друг напротив друга и были поделены по видам магии. Первая — для стихийников и природников, а вторая — для темных и менталистов. Но каждый месяц они менялись между собой, чтобы не разобщать группы, а завтракали здесь строго с половины восьмого до девяти. Но о других правилах я не слышала и уж точно не хотела переодеваться из-за горстки самовлюбленных болванов. Ведь все стихийники одинаковые — напыщенные индюки, ставящие себя выше других лишь потому, что их магия считается главной.

— А ты умеешь делать комплименты, — но я все-таки остановилась. Не из-за того, что задумалась над ее словами, а потому что футболку следовало поменять. — Расчехляй свой шкаф, бельчонок.

В столовой мы оказались ровно в 7:40, и эти десять минут Эви без конца причитала, что мы опаздываем, хотя, будь моя воля, я пришла бы к девяти. Ведь остатки сладки, а досмотренный до конца сон — еще слаще.

— Быстро перекусим и на автобус, выезд через полчаса.

Мы еще не успели переступить порог, а подруга уже торопила меня обратно. Но, скорее всего, именно по этой причине она и заставила меня напялить небесно-голубой спортивный костюм и уложить волосы в высокий хвост.

— Может, подскажешь, куда мы едем так рано?

— Не подскажу… это сюрприз, — Эви лукаво улыбнулась через плечо и плавной походкой направилась к нашему столу.

— Ты же знаешь, я терпеть не могу сюрпризы.

— Знаю. Именно поэтому их для тебя и устраиваю. Но мы к шести будем уже здесь, потому что нам нужно успеть на встречу с директором Бомонтом.

Я не стала задерживаться, восхищенно оглядывая столовую, и не останавливаясь, шла рядом с подругой. Потолки были такими высокими, что трудно было разглядеть, где они заканчиваются. А над головами проплывали мягкие облака: некоторые были красными, словно огонь; из других пробивались цветы и трава; а третьи, прозрачные и наполненные водой, прикоснись, и на тебя выльется целый водопад. Дух захватывало от такой красоты и от стен, расписанных сценами из популярных сказаний о магах.

По всему залу были расставлены круглые столы, но мы остановились у того, рядом с которым росло ветвистое цветущее дерево. Таких деревьев было всего три, и большинство из них стояло со стороны половины зала, обустроенной для стихийников. У природников самыми яркими деталями интерьера были несколько высоких переливающихся кристаллов и световой столб, в то время как у стихийников — небольшой водопад у стены и парочка левитирующих столов.

Любимчиков было видно издалека.

Стоило нам остановиться у стола, как я подверглась детальному осмотру, паре испуганных и неприязненных взглядов. Если девушки наблюдали с осторожностью, то парни в открытую пялились, не скрывая своих истинных эмоций. Я для них была всего лишь зимушницей, особью со скверным прошлым и не более. Но я в ответ лишь одарила их холодным равнодушием и сухим «добрым утром».

— Знакомьтесь, это Оливия. Рада познакомить вас лично.

Эви представила меня сидящим за столом студентам, и я честно не запомнила ни одного имени. Хотя я даже и не пыталась. Не видела смысла забивать память совершенно ненужной информацией.

— На санях добиралась из своего королевства, Оливия? — худощавый парень в очках довольно гоготнул над своей шуткой, но, казалось, без злого умысла.

— Питер! — возмущенно зыркнула на него Эви, но я успокоила ее легкими хлопками по руке.

— Видимо, твой уровень образования не дотягивает до базовых знаний об инфраструктуре королевств и минимальных правил вежливости. По блату в академию взяли?

От моих слов Питер буквально вспыхнул, но хватило короткого взмаха пальцами, чтобы остудить его пыл. Волосы парня в ту же секунду засыпало снегом, который мгновенно растаял, а следом высох. К слову, приобрел он после этого довольно опрятный вид по сравнению с тем, что был до этого.

— Зато теперь ты знаешь, к кому обращаться за укладкой, — подмигнула парню Эви, но тот не оценил ее шутки.

Обстановка и до этого стояла напряженной, а после моей несдержанности и вовсе сгустилась. Если до этого можно было уловить в компании разный настрой, то теперь они были одинаково недружелюбно ко мне настроены. И пока подруга пыталась как-нибудь разрядить атмосферу, я заняла соседний столик, за которым высилась гора блинчиков.

— Ливи, дорогая, я понимаю, что к тебе относятся довольно предвзято, не разобравшись, но может, ты попытаешься идти навстречу?

— Враждебность, как снежный ком, к ней не идут навстречу, от нее уходят. Что я и сделала, — я макнула блин в варенье и, довольная, запила его чаем. — Присоединяйся, блинчики удались на славу.

Помимо главного блюда на столе стояли каша, сэндвичи, сырники, нарезка из пяти видов сыра, запеканка, панкейки и несколько напитков на выбор. И за каждым столиком были разные угощения, за исключением запеканки — видимо, она была блюдом дня.

— Эви, — окликнул мою подругу парень с другой половины зала и подошел к нам, оставив свою компанию. — Доброе утро. Чего к нам за стол не села? Мы бы потеснились.

— Прости, Дар, не заметила тебя.

Парень сел напротив моей подруги, не сводя с нее внимательного взгляда. На нее обычно всегда так смотрели, но у него на лбу было написано, что он влюблен. Он был высокого роста, с кучерявыми белыми волосами и единственный носил форму академии: синий костюм с гербом института на лацканах.

— Знакомься, Даррен, это моя подруга Оливия, — Эви вроде говорила как обычно, но без особого энтузиазма. После небольшого инцидента за соседним столом она совсем приуныла.

Я же в ответ приподняла один уголок губ, снова обращаясь к своей тарелке.

— Приятно познакомиться, — он протянул руку для рукопожатия, но я равнодушно глянула на него, затем на его жест, и парень тут же сделал вид, что хотел поправить волосы. — Ты не будешь возражать, если буду обращаться к тебе Лив? Не люблю длинные имена.

Я согласно кивнула, а Даррен еще некоторое время пытался вывести на разговор Эви, но, когда понял, что она не в духе, оставил нас вдвоем.

Я продолжала завтракать в приподнятом настроении, несмотря на то что со всех сторон на меня открыто пялились, а подруга была тише обычного. Но когда до сюрприза оставалось десять минут, мы окончили трапезу, поднялись под прожигающими спины взглядами и удалились. Радовало только то, что мы завтракали не среди менталистов и темных — а то от меня бы и снежинки не осталось.

— Ну прости мою несдержанность, в следующий раз постараюсь быть чуточку приветливее, — я улыбнулась, излучая одно добродушие, но Эви даже не взглянула на меня.

— Эта холодная вражда так утомляет. Они ведь даже не знают тебя, но уже повесили ярлык: «опасная зимушница». Надо было встать и заставить их перестать так пялиться. А хотя, еще не поздно…

Она уже повернула обратно, но я удержала подругу за локоть, тихо посмеиваясь над ее шипящей яростью. Ее глаза заблестели белым, верный знак, что она собирается обернуться лаской, но я удержала ее, постепенно остужая внутренний жар своей магией. Эви успокоилась, выдавив из себя лишь фырканье, и ускорила шаг, чтобы быстрее добраться до комнаты.

— Хватай куртки и бежим в автобус, пока он без нас не уехал.

— Какую авантюру ты устроила на этот раз?

— Никакой авантюры, только ярмарка, — подруга заговорщически ухмыльнулась под мой заинтересованный взгляд, который не скрылся от ее зоркого глаза. Я побывала на всех редких мероприятиях в Криосе, и моя душа буквально жаждала чего-то нового, но заранее известного.

И пока я, опершись о дверной косяк, обдумывала, как она будет выглядеть, Эви, опаздывая, аккуратно надела белоснежную шапку, поверх завязала шарф и подкрасила губы.

— Ну и чего ты застыла? Замерзла, что ли? — она на ходу застегнула куртку, приговаривая. — Ливи, вот вечно тебя ждать приходится. Ну ничего, может, пунктуальность с возрастом придет.

— Надеюсь, не такая, как у тебя.

Глава 3. Ярмарка

До автобуса мы не то чтобы успели, нам его даже ждать пришлось. И за это время я успела узнать, что мы едем в ближайшую деревню, где по выходным устраивают предновогоднюю ярмарку, поражающую своими масштабами, программой, гуляньями, и мне уже не терпелось это увидеть.

Но ожидание никогда не входило в список моих добродетелей, скорее наоборот. Как неправильный снежный маг, я вместо того, чтобы терпеливо ждать, предпочитала не тратить попусту такой ценный ресурс, как время. Мне требовалось куда-то девать энергию, но вокруг было полно народу, и все, что я могла себе позволить, это создавать снежинки на ладонях. Они мерно переливались под лучами зимнего солнца, приобретая еще более волшебный вид. И когда скопилось около дюжины, их резко сдуло поднявшимся порывом ветра. Снежинки закружили в медленном танце и плавно опустились в ладонь уже знакомого мне стихийника.

— Спасибо, что одолжила. А то издали неудобно их рассматривать, — Эвр улыбнулся, словно сытый кот, закручивая снежинки в небольшом вихре.

Парень стоял в небольшой группе студентов, но был единственным, кто не принимал участия в оживленной беседе. Он ловко перебирал пальцами, заставляя снежинки пускаться в галоп по всей округе. Они так грациозно рассекали воздух, что я невольно улыбнулась и засмотрелась. А затем они все разом прилетели мне в лицо: застыли в волосах, на ресницах, щеках.

— Как неловко вышло, — Эвр состроил удивленное лицо, отворачиваясь от меня к парням из своей компании.

— А ты, я посмотрю, приглянулась ему, — зашептала на ухо Эви, наблюдая за стихийником из-за моей спины.

— Нет, это он за вчерашнее отыгрывается.

Подруга поддалась ближе, без слов требуя рассказать ей все. Я кратко изложила свое небольшое приключение после поломки автобуса, и на моменте появления парня она ухмыльнулась, уже что-то вырисовывая в своей голове. Эви была главной сводницей и сердцеедкой в округе и уже не раз пыталась мне кого-нибудь сосватать. Но мне было всего семнадцать, и в отличие от подруги, все мои мысли были направлены на учебу. Чем выше я разовью свой потенциал, тем больше у меня будет выбор будущих мест работы.

— Теперь мне все понятно, — она произнесла это с расстановкой, растягивая почти каждое слово.

— Даже знать не хочу, что тебе понятно. Обычно твоя версия событий не совпадает с действительностью.

— А мне, знаешь ли, моя реальность нравится куда больше твоей скучной действительности.

Я демонстративно закатила глаза и вновь перенесла внимание на Эвера. Он о чем-то шутил со своими приятелями, и, признаться, мне тоже захотелось немного пошутить. Наша маленькая баталия не могла закончиться его победой — я искренне желала одержать в ней верх.

С кончиков пальцев сорвалось свечение, и каменная плитка под ногами Эвера заледенела. И стоило ему переступить с ноги на ногу, как он поскользнулся, утянув за собой в сугроб всю компанию, кроме одного парня. Тот спокойно отступил в сторону, внимательно наблюдая, как в воздух взметнулся сноп снега, засыпав всех магов, в особенности того, для кого это и затевалось.

Эвр тут же перевел на меня заинтересованный взгляд и подмигнул. Но вместе с ним в мою сторону обернулся и парень, миновавший мою шутку. Он несколько секунд разглядывал мое лицо и волосы, а затем выверенной походкой направился ко мне. У него была горделивая осанка, холодный огонь в глазах, а ещё — стать и выдержка, исходившие от него волнами. Он был высоким, плечистым, с приятным телосложением и ястребиным профилем. Таких парней девушки из моего королевства обычно называли ледяными монолитами или же передвижными айсбергами: такие же крупные, холодные и очень опасные.

— Шалость не удалась, — тихо проговорил он, смиряя меня тяжелым взглядом.

Я выглянула за его плечо, наблюдая, как парни все ещё пытаются встать, но каждый раз поскальзываются и падают обратно. Слегка улыбнувшись, я вернула зрительный контакт «ледяному монолиту», ответив:

— Это с какой стороны посмотреть. С моей вот довольно хорошо видно обратное.

Парень взмахнул ладонью, и лед под ногами тут же растаял. А я неуверенно сглотнула. Передо мной стоял огневик, или даже маг со способностями огневика, но характером снежных. Обычно они импульсивные, разгоряченные, безудержные, но он… он словно был полной их противоположностью.

— Шалости — это по части твоей ребячливой компании, Кайен, — рядом со мной появилась Эви, скрещивая руки на груди. — Так что ступай, ступай к ним.

— Эвелина, твоя подруга должна понять, что подобные выходки на территории академии недопустимы и могут привести к травмам.

— Кай, ты хоть на несколько часов выключай свой автомат с нотациями, а то от постоянной нагрузки он и задымиться может. И где же мы тогда найдем ещё один?

— А ты хоть иногда выходи из комнаты, не прихватив с собой парочку отменных острот.

— А что, уже соскучился по ним?

— Еще даже не начинал.

— Ну так поспеши.

Эви широко улыбнулась и подмигнула отдаляющемуся от нас парню. И как раз в тот момент подъехал автобус. На нем не было никаких опознавательных знаков, лишь нарисованный герб академии с обеих сторон и расходившиеся от него разноцветные волны. Скорее всего, таким образом хотели показать цвета всех видов магии, но вышло не то, что не очень, вышла каша из красок.

— Вы с Кайеном так мило общались, а вы случайно не… — обратилась я к подруге, когда мы заняли задние сиденья.

— О чем ты? — поинтересовалась Эви, пытаясь протереть запотевшие очки. — Он мне не нравится. Хотя да, он главный красавчик академии, лучший студент, сильный маг. Но знаешь, такие, как он, обычно зациклены на себе, а мне нужен тот, для которого я буду значить все.

Она повернулась ко мне, стряхнула с моих плеч снег, поправила прилипшие ко лбу волосы и вновь улыбнулась. Но не с холодным интересом, как к идущим навстречу парням или Кайену, а с теплотой. Так, как она улыбалась только родным ей людям.

— Ты пока еще маленькая и не понимаешь, но выбирать нужно не тех, от кого бегут как от пожара, а тех, к кому прибегают, чтобы укрыться от него. Так что слушай меня, и мы найдем тебе заботливого, верного парня.

Я издала смешок и обвела беглым взглядом салон автобуса. Затем прикоснулась к дужке ее очков, и иней на стеклах исчез, а вместе с ним и малейшая способность запотевать. Но мой подарок она сможет оценить только тогда, когда в следующий раз зайдет с улицы в теплое помещение.

— А ты когда собираешься найти себе такого?

— А я как лебеди — в вечном поиске идеального спутника.

Наши обсуждения ее личной жизни закончились, а вот поиск пары для меня возобновился и усилился. Эви на протяжении всей поездки указывала на парней, на которых стоит обратить внимание, расписывая их достоинства и недостатки. У меня на секунду сложилось впечатление, что она подбирает мне не парня, а новые лыжи или коньки. Уж слишком вольно и бестактно она о них отзывалась.

А я все это время смотрела в окно, наблюдая за зимними пейзажами. Постепенно на стекле начали оставаться снежинки от бушующего на улице ветра, но, когда из них стал образовываться узор одной большой снежинки, я обернулась. Хотела обратиться к Эви, чтобы удостовериться, что мне не кажется, но взгляд зацепился за недалеко сидящего Эвера. Он неспешно вращал пальцами, разговаривая при этом с соседом, но через пару минут остановился. Обернулся в мою сторону, но посмотрел сначала на доделанный узор на стекле, а затем на меня.

Он довольно улыбнулся и отвернулся, а я задумалась об обладающей им силе. Управлять своей стихией в движущемся транспорте и при этом создавать узоры на стекле уж точно не базовый навык. Каким же потенциалом он обладал?

— А ты случайно не знаешь, на каком курсе учится Эвр?

— Я знаю все, но вот с какой целью ты спрашиваешь? — она прищурилась, а я указала ей на окно. — О, мы уже подъезжаем.

Она достала из сумки небольшую косметичку, чтобы подправить макияж, а я обернулась, пытаясь застать снежинку на стекле, но ее уже не было. Зато заметила за окном развевающиеся флаги на шатрах. И на каждом было свое изображение: то ли герб, то ли обозначение ремесла палатки: два скрещённых меча, котел с булькающим зельем, магический шар…

— Поспешим, времени не так много. В пять у нас отъезд.

Она потащила меня через весь салон, не дожидаясь, пока выйдут все студенты, и почти все парни пропускали ее с глуповатой улыбкой на лице. А я успела глянуть на часы, которые показывали без десяти девять, врезаться в широкую спину Кайена и даже обменяться с ним парой слов.

— Если что, Эвр, как и Кайен, учатся на четвертом курсе, — Эви вдохнула полной грудью морозный воздух и, схватив меня за руку, потащила в самую гущу палаток. — Сверху указаны виды магических ремесел. Выбирай, в какую хочешь заглянуть, но в шатер с предсказаниями мы обязаны зайти. Сибил — настоящая пророчица, и все, что она нагадает, сбывается. Так что я побежала занимать нам очередь, а ты пока осматривайся. Запишусь и найду тебя.

Последнее предложение она крикнула на бегу, пытаясь обогнать сам ветер. Обычно она никогда не спешила, ходила с прямой осанкой, грациозно, а тут помчалась, не глядя под ноги. А я осталась стоять посреди аллеи из пестрых палаток. Среди них весело сновали люди и маги, и я неторопливо двинулась в противоположную от них сторону.

На этой ярмарке было все, от небольшого колеса обозрения до тихоходной карусели, где уже вовсю катались дети. Я неспешно ходила от одной палатки к другой, решая, какую бы мне хотелось посетить. Но так ничего и не выбрав, зашла туда, куда обычно заходят на обратном пути, — в магазин сувениров. Шатер был небольшой, но стоило войти внутрь, как он увеличился до размеров бального зала. Я прошлась вдоль каждой полки, остановившись у стеллажа со снежными шарами. Несмотря на то, что они стояли неподвижно, снег в них кружился небольшими хлопьями, медленно оседая и вновь поднимаясь вверх.

— Только не бери шар с лисами. Как только купишь его, они сбегут в нору и больше носа своего не покажут.

Я подняла голову на стоявшего рядом Кайена. Он держал в руках снежный шар, внутри которого резвились лисы, а позади них была припорошенная снегом нора. Парень несколько секунд рассматривал живую картинку за стеклом, а как только поставил его обратно, животные внутри замерли.

— Да ты эксперт по здешним сувенирам. Что еще мне не стоит покупать?

Он приподнял один уголок губ в улыбке и с видом опытного экскурсовода стал проводить мне мини-экскурсию по шатру, заглядывая почти на каждую полку.

— Конфеты в виде елок — тягучие, как смола, и со вкусом еловых шишек. У макета ярмарки со временем слезет вся краска, а еще у всех футболок с надписями ровно через одну стирку начисто испарится рисунок, как будто его и не было.

— А это?

Я взяла в руки статуэтку огненной лошади, у которой грива развивалась пламенем, но оно не обжигало, а наоборот, согревало. Рядом стояли похожие фигурки, выполненные изо льда, кристаллов, переплетенных ветвей, и имели разные формы: сова, лиса, дракон. Но меня зацепила именно лошадь. Она стояла на дыбах и горделиво смотрела вверх.

— А это новая коллекция. Купи, потом расскажешь. Вдруг со временем ускачет.

Кайен купил еще один снежный шар к себе в коллекцию — на этот раз в виде уменьшенной копии ярмарки и конфету-елку размером с ладонь. А я все-таки решилась раскошелиться на огненную лошадь, от стоимости которой сгорал мой еженедельный бюджет, и на модельку Академии «Омфалос» на крутящейся подставке. К слову, она стоила в два раза дешевле этой горящей фигурки.

Мы вышли из магазинчика и застыли на пороге, неспешно провожая шумных прохожих незаинтересованными взглядами. Кайен оказался не таким занудным, каким показался в первый раз, и даже слегка импонировал. Он отличался от стереотипов, и мне это нравилось — нравилось, что он не такой, как все огневики. И это давало своего рода призрачную надежду, что, возможно, однажды и я не буду бояться стать такой. Но затем я поспешно отмела эту мысль. Я — истинный снежный маг, такой же, как и все в моей семье.

Парень продолжал смотреть вперед и одновременно протянул мне купленную конфету.

— Каждый, кто сюда приехал, обязан попробовать этот изыск.

— Ни за что. Своими смоляными шишками довольствуйся один.

— А если пополам? — он разломал конфету надвое и ту часть, что получилась больше, протянул мне.

С неохотой я все-таки приняла сладость из его рук. Я откусила сразу побольше, чтобы побыстрее справиться с «несъедобным» лакомством, пока Кайен откусывал по чуть-чуть. И когда он увидел, как смело я вгрызлась в «елку», поперхнулся, спешно протягивая мне бутылку воды. Но того ужасного вкуса, о котором предупреждал парень, я не почувствовала. Этой конфете следовало бы убрать горчинку и добавлять меньше нуги, липнущей к зубам, а в целом она отдаленно напоминала наше варенье из шишек в Криосе.

— Не нужно, — я отказалась от воды, дожевывая конфету. — Она в целом даже не так плоха, просто нуждается в доработке.

— Это особенность всех снежных или особенная только ты? — Кайен обвел меня внимательным взглядом, задерживая внимание на глазах. Он смотрел, а складывалось ощущение, что изучал по ним мою душу, осторожно, бережно снимал слой за слоем, пытаясь добраться до самой сердцевины. Но когда такое внимание стало чрезмерным, я первая в нерешительности отвела взгляд. — Первый раз вижу, чтобы кто-то так спокойно съел эту сладость и не поморщился. И даже похвалил.

— Просто в нашем королевстве существуют довольно специфичные деликатесы, гораздо хуже этой конфеты. Никогда не слышал о щербете из замороженных водорослей или о ландышевом джеме?

— Теперь услышал. И даже слегка заинтригован.

— Просто поверь на слово, что на вкус это в разы хуже вашей шишечной смолы.

В воздухе медленно кружили хлопья снега, покрывая нас белой пеленой. А мы с Кайеном продолжали неспешно бродить вдоль шатров, изредка заглядывая в понравившиеся. Меня заинтересовал флаг с эмблемой переселения магии, где менталисты со способностью внушения давали обычным людям почувствовать, будто они обладают любым видом магии. Магов с такой способностью очень мало, и каждый из них находился на строгом учете, чтобы кто-нибудь не воспользовался силой во зло. Но людям нравилось это представление, и у шатра буквально выстраилась очередь.

А Кайен заглянул в палатку укротителей огня. Огневики показывали во всех смыслах огненное шоу: вздымали пламя к потолку, передавали его от зрителя к зрителю, создавали фигуры и даже образовали огненный пузырь. В нем маг не просто находился, а управлял шаром изнутри, перемещался по сцене и даже оторвался от земли на несколько сантиметров.

— Если тебя заинтересовало, мы можем зайти и посмотреть с первых рядов, а не заглядывать из складок шатра, — предложила я, когда Кайен с тяжелым вздохом высунул голову.

— Из года в год они показывают одно и то же представление, но каждый раз добавляют один новый номер, который мы с тобой и посмотрели. И он меня не впечатлил.

— И почему? Как по мне, было довольно завораживающе, особенно когда тот парень залез в надутый собственноручно пузырь.

— В этом-то и дело, — начал Кайен, пропуская меня вперед по протоптанной тропинке, — это все фальшивая постановка, рассчитанная по большей части на людей. Огневик не может поднять себя в воздух, будь он в огне или без него, — на это способны только аэроманты. А про то, что он не задохнулся в этом сплошном углекислом газе, я и говорить не буду. Огневик способен выдержать температуру выше полутора сотен градусов, но уж точно не может выжить без воздуха. Так что я разочарован.

Я подняла голову, наблюдая, как хмурится парень. Брови свелись к переносице, и между ними пролегла небольшая складка. Но, несмотря на хмурость, он не выглядел недовольным или мрачным, скорее задумчивым. И, признаться, я не смогла отвести от него взгляд. Ярко-карие глаза, точеные скулы, острый нос, я разглядывала его без зазрения совести, и, если бы он не посмотрел на меня в ответ, продолжала бы любоваться им дальше. Он, его характер были словно высечены из камня, и все это притягивало еще до того, как я успевала осмыслить возникающие чувства.

— Перед поездкой мы начали не с того, — нарушил возникшую тишину Кайен, приподнимая губы в легкой улыбке. — Хочу это исправить. Хоть ты и знаешь, как меня зовут, но хочу представиться лично. Меня зовут Кайен Роу, но можешь звать меня Каем.

Этот парень не кружил мне голову (все-таки минимальный отчет я себе отдавала), но заинтересовывал, и с каждым разом — все сильнее.

Я улыбнулась в ответ на его повторное знакомство и протянула руку для рукопожатия. И плевать я хотела в тот момент на все правила снежных магов. Рядом с этим парнем мне хотелось быть другой: раскрепощённой, обаятельной, дружелюбной и уж точно не частью смотрящей на всех свысока серой (точнее, белой) массы. Проявления чувств в виде рукопожатий и объятий с малознакомыми магами недопустимы, но меня это мало волновало.

— А меня зовут Оливия Соул. Но ты можешь звать меня Лив.

— Ливи, вот ты где! — раздался за моей спиной голос, и через секунду передо мной материализовалась Эви. — А что это вы тут делаете… вдвоем?

— Мы с Каем посещали интересные нам шатры, пока ты околачивалась у ясновидящей.

— Эй, я, между прочим, нас с тобой на сеанс записывала! У неё свободные окошки разлетаются за считанные минуты, но мне удалось урвать нам лакомый кусочек на четыре.

Она довольно потерла ладони, а затем демонстративно поправила локоны так, чтобы они развивались на ветру, и уверенно зашагала вперед, вынуждая нас следовать за ней. Но как бы она ни хотела быть душой компании, вечно отвлекалась на проходящих мимо молодых магов. Точнее, это они отвлекались на нее, а она не обделяла себя их вниманием. И уже буквально через пять минут Эви оказалась за нашими спинами, и мы с Каем прокладывали ей дорогу, все время о чем-то разговаривая. Именно в тот момент, когда парень собирался задать мне вопрос, подруга решила поучаствовать в разговоре.

— Вот смотрю на вас и думаю: Снежная Королева и Кай, Кай и Снежная Королева, — подруга сделала паузу, обдумывая сказанное, и вклинилась между нами. — А хорошо звучит, так, словно вы герои сказки.

Я собиралась вставить свою колкость, но мы как раз вышли к открытому катку, и я резко остановилась. Для меня катание на коньках или лыжах подобно дыханию, я без этого жить не могла. В Криосе как минимум раз в день обязательно выходила на лед или заснеженную тропу, но на время поездки пришлось об этом забыть. А сейчас мне страстно захотелось вновь встать на коньки, почувствовать легкость на душе и новую землю под ногами.

— Думаю, я знаю, где мы проведем ближайший час, — я уже направилась в сторону аренды коньков, когда подруга остановила меня за рукав.

— Поверь, это не лучшее место для демонстрации своих способностей. Лед в сплошных зазубринах, а народу как в кроличьей норе — не протолкнешься.

— Ну так поверхность я могу и сама исправить, это несложно.

— Но энергозатратно, — вмешался Кай. — Эвелина права, на таком льду только травмы зарабатывать да друг за другом кататься.

— Сколько раз я тебе говорила — зови меня Эви, — осадила подруга парня, но затем быстро переключилась на меня. — У нас недалеко от академии есть небольшой пруд, если хочешь, можешь покататься там.

— Хорошая идея. На… — начал Кай, но Эви его тут же перебила.

— А у меня других не бывает.

— На нем обычно никого не бывает, да и лед попрочнее будет.

Я успела только досадно вздохнуть, когда Эви с Каем потащили меня дальше, минуя мой личный райский уголок. Радовало лишь то, что рядом с академией находился свой каток, на котором я могла пропадать хоть весь день. Единственный минус состоял в том, что мои коньки были в чемоданах, которые мне до сих пор не доставили. И пока я раздумывала, где можно раздобыть личное средство передвижения, эта парочка уже затащила меня в палатку, над которой развивался флаг с двумя дуговыми стрелами, попутно громко беседуя.

— А где ты своих чудаковатых оставил? Вроде бы игровой комнаты, куда родители могут сдать своих буйных детей, здесь еще не поставили.

— Они ее сами отыскали. Часть ушла поучаствовать в магических состязаниях, другая — в боевых поединках.

И после этих слов я на секунду задумалась об Эвере. Что выбрал он? И чем сейчас занят? Весело ли ему или он уже нашел занятие поинтереснее? Но эти ненужные размышления вовремя прервал Кай, отодвигая для нас с Эви плотную ткань шатра.

Внутри стоял полумрак, нарушаемый лишь догорающими свечами. Людей было столько, что они едва помещались, но благодаря Эви мы оказались почти у самой сцены. Вот только все это было не так примечательно, как энергия, скопившаяся в шатре. Она густо пропитала пространство, норовила залезть под кожу, оставить след и просочиться дальше, за границы сдерживающего ее изолятора. Маг, обладающий такой силой, был не просто силен — он был могуществен. И оставалось только гадать, что такой, как он, забыл на увеселительной ярмарке.

— Темный, — прошептала Эви, наблюдая за ведущим — высоким, худощавым мужчиной на сцене.

На протяжении веков темных магов страшились и относились к ним с настороженностью. Но их не презирали и не боялись так, как снежных, несмотря на специфику их магии: заклинания на крови, заговоры, проклятия, варево запретных зелий. К ним привыкли, их приняли, они стали своими, оставаясь при этом обособленными. А когда снежные решили стать независимыми, нас заклеймили и сделали изгоями. Меня это, конечно, не волновало, но раздражало, и когда маги и люди громко зааплодировали выходу ведущего, я лишь негромко хмыкнула.

— Уверен, вы уже устали от шарлатанов и бессмысленных увеселений и пришли посмотреть на настоящую магию. Поэтому предупреждаю: здесь не будет дурацких взмахов фальшивых палочек и глупых чар. На ваших глазах произойдет обмен магией между двумя волшебниками. И если вы не готовы к такому зрелищу — лучше покиньте шатер сейчас.

Мужчина выдержал театральную паузу, обводя собравшихся испытующим взглядом, но на мне и на Кае заострил внимание, приподнимая уголки губ в зловещей ухмылке. Я нервно сглотнула и вздрогнула, когда он громко хлопнул в ладоши.

— Тогда приступим! — полы его черной мантии взметнулись, стоило ему развести руки в стороны. — Сегодня среди нас присутствует не просто маг, а зимушница, и я попрошу ее подняться на сцену, — темный выждал паузу, пронзая меня своими обсидиановыми глазами, — если она, конечно, не против.

Мужчина подошел ближе к краю сцены и, широко улыбаясь, протянул руку в мою сторону. Взгляды всех присутствующих мгновенно приковались к моей спине, не оставляя возможности отмолчаться. Под сдержанный шепот я вышла вперед, слегка отстранив его руку.

Я сделала глубокий вдох и обернулась к залу, расправив плечи. И все, кто до этого перешептывался, замолкли, внимательно разглядывая меня. Для многих увидеть снежного мага воочию было в новинку, и каждый изучал меня в ожидании действий. Они сочинили о нас достаточно мифов и теперь с нетерпением ждали, когда я смогу их воплотить.

Темный обошел меня сзади, помог снять куртку, а затем поспешил вызвать на сцену второго участника.

— Сегодня мы проведем с вами поистине впечатляющий опыт. Вы никогда не задумывались, что будет со зимушником, обладай он магией огня? Нет? Тогда предлагаю нам это выяснить.

За спинами зевак вспыхнули свечи и тут же погасли, погружая шатер в беспросветную мглу. Но уже через секунду на сцене вспыхнули огоньки, и я заметила стоящего рядом Кайена без верхней одежды. Сначала он удивленно посмотрел на меня, а затем перевел холодный взгляд на ведущего, но промолчал, ожидая дальнейших действий.

— Все в сборе, теперь можно начинать, — мужчина оттеснил Кайена в сторону и встал между нами, обращаясь шепотом к взбудораженной толпе. — Для начала прошу представиться.

Мы по очереди назвали наши имена, а после Кай жестким тоном потребовал, чтобы и темный назвал себя.

— Прошу простить, увидел эту белоснежную даму среди присутствующих и тут же позабыл обо всем на свете, — мужчина обворожительно улыбнулся залу, и у женской половины тут же перехватило дыхание, а я незаметно закатила глаза. — Меня зовут Карвен Кроу.

Он на пару секунд склонил голову, а затем нетерпеливо развернулся к нам.

— Заклинание обмена магией не из простых. Оно требует сосредоточения, тишины и… крови, — зал испуганно ахнул, но Карвен тут же успокоил зрителей. — Всего пару капель. Само заклятие продлится лишь несколько минут, так что используйте их по полной.

— И насколько это безопасно? — спросил Кай, пристально разглядывая ведущего.

— Абсолютно. Вам будет подвластен лед, а моей дражайшей Оливии — огонь, не более. Я уже не раз проводил подобные эксперименты. Моя постоянная публика может это подтвердить.

Толпа одобрительно зашумела, а мужчина попросил нас подойти ближе. На пальце каждого он сделал небольшой надрез, омывая свои руки нашей кровью. Закрыв глаза, он зашевелил губами, тихо бормоча что-то невнятное. Я слышала каждое слово, но не понимала ни одного, зато чувствовала, как с каждым новым звуком что-то во мне меняется.

Я ощущала, как уходит мой внутренний холод, и вместо него меня начинала окутывать морозная свежесть шатра. Она обволакивала тело, застревая под кожей вместе с тьмой, точно сотни отравленных игл. И с каждым новым «вживлением» мне становилось лишь хуже, словно яд стремительно разносился по венам. Силы не просто покидали тело — их словно насильно выкачивали из меня, стремясь опустошить сосуд до последней капли.

Сначала появилось легкое головокружение, после меня охватил сильный озноб. Я чувствовала, как замерзают ноги в ботинках, как немеет лицо от холода, как сводит судорогой пальцы. И лишь потом обратила внимание на свои волосы. Кончики хвоста чернели, обретая прежний цвет. Вместе с утекающей магией менялся и мой облик. Все это время я так стремилась обрести внутреннюю гармонию, стать той, кем хотела. Но быть собой означало измениться, и я сделала для этого все. А сейчас… Кем я стала?

Кто я, если не снежный маг?

Как бы плохо мне ни было, в этом я не была одинока. Кай выглядел не лучше: побледневшее лицо, синие губы, его лихорадило, как и меня, но он стойко держался. Прямая осанка и гордый вид никуда не ушли, лишь стали тверже, и часть этой выдержки передалась мне. Я выпрямилась и уверенно посмотрела прямо на Карвена. Он перестал шептать и теперь с холодным любопытством разглядывал нас с парнем. И в мою голову тут же закралась мысль: темный нас обманул. Он забрал наши силы, присвоил их себе, а сейчас собирался обыграть это под аккомпанемент наших предсмертных вздохов.

Но вместо ожидаемых лживых оправданий мужчина щелкнул пальцами, и меня тут же бросило в жар. Он разливался по телу стремительной волной, выжигая каждую клеточку. Возникло ощущение, будто у меня резко подскочила температура градуса на три, но подтверждения этому не было. Внутри взрывался настоящий вулкан, опаляя лицо и сосредотачивая всю силу в ладонях.

Мне хотелось крикнуть, чтобы настежь открыли окна, распахнули двери, но я понимала: внешний холод не сможет меня остудить. Жар шел изнутри, и его было не потушить таким способом. Я сгорала заживо и не могла ничего с этим поделать. Хотелось выпустить этот огонь из себя, дать ему волю, позволить жить собственной жизнью, но только не внутри меня.

Я закрыла глаза и представила, как языки пламени вырываются из моих ладоней и жадно поглощают сцену, на которой я стояла. Они разносятся по округе смертоносной волной и наконец отпускают меня из своей железной хватки. Едва видение померкло, я услышала испуганные вопли и распахнула глаза. Огонь обхватил мои руки и медленно перебирался на балки, что держали свод шатра. Пока все вокруг впали в панику, я оставалась спокойной и бегло оценила обстановку. Карвен стоял в стороне, с нескрываемым интересом наблюдая за устроенным им же шоу. Эви бросилась на сцену, пробираясь к Каю. А Кай… Он выглядел так, словно его заморозили на несколько лет и только сейчас выпустили. Волосы побелели, на кончиках появились кристаллы инея, скулы заострились, а сам он был мертвенно-бледным.

Темный и вправду смог произвести обмен. Пока я в буквальном смысле сгорала изнутри, Кай замерзал заживо. Пожар тем временем распространялся, и несколько огневиков бросились тушить пламя, но у них ничего не вышло. Этот огонь не был им подвластен. Он, как я и хотела, начал жить собственной жизнью.

И тогда вмешался Карвен. Он откинул полы мантии, вытащил небольшой кинжал и сделал надрез на руке. Сжал кулак, прижал его к губам и начал бормотать заклинание. Пламя начало медленно гаснуть, а толпа с благоговением вздыхала, переводя восхищенные взгляды на темного.

Можно было подумать, что он все это подстроил и заранее знал, что произойдет. Но не до конца потушенный огонь вспыхнул с новой силой. И на этот раз погасить его Карвен был не в состоянии, сколько бы крови ни проливал. Он лишь попытался прекратить действие предыдущего заклятья.

Эви тем временем подобралась ко мне, но побоялась дотронуться. Пламя продолжало расходиться от меня, покрывая тело и шею, и стоило мне сделать несколько шагов в сторону Кая, как огонь неустанно следовал за мной. Я остановилась, и тогда парень сам подошел и взял меня за руку. Она была ледяной, и это немного ослабило жар.

— Ты можешь потушить этот огонь, — произнесла я и облегченно выдохнула, когда Кай обнял меня. Он передавал мне свой холод, а сам впитывал мое пламя. Я положила голову ему на плечо, притягивая его еще ближе. Я льнула к нему и к холоду, что исходил от него. И не хотела отпускать.

— Мы можем сделать это вместе, — прошептал он мне на ухо и слегка отстранился. Его глаза светились холодной решимостью. Одна рука крепко сжимала мою талию, а другая очерчивала скулу. Мы с ним были полной противоположностью друг друга, но вместе с тем являлись и спасением.

— А еще лучше, я сделаю всё сам! — громогласно крикнул Карвен, опускаясь на колени перед перепуганной публикой.

Он наскоро начертил на полу письмена, приложил к центру кровоточащую руку и вновь принялся читать заклинание. На этот раз громко и решительно, чтобы слышали все. Сначала его голос пьянил, но это была лишь наживка, чтобы проникнуть в самую суть нашей с Каем магии.

Сперва появилась легкая тошнота и головокружение, а после — ощущение, будто мне пытаются вскрыть череп. Я схватилась за волосы и с силой стянула их на затылке. Чувство было нестерпимым. Хуже оказался лишь метавшийся по телу жар, не желавший покидать свой новый сосуд. Внутренний огонь скользил по венам, ища убежища, пристанища, где мог бы пересидеть, но Карвен завел его в ловушку и вырвал с корнем, подобно сорняку.

Первым желанием, как только из меня вновь выкачали магию, было упасть на колени и прижать пылающий лоб к потрескавшимся доскам. Хоть на пару секунд мне хотелось побыть обычным человеком, без плескавшейся внутри силы. Но едва ушел огонь, на смену ему тут же вернулся привычный холод, и я облегченно выдохнула. Лед заживлял оставленные пламенем ожоги и приносил душевное успокоение.

Я выпрямилась, обретая не только утраченную магию, но и уверенность в собственных силах. Мои глаза ярко загорелись, позволяя одним взмахом ладони затушить последние огоньки и остудить помещение. Но бурлящая во мне энергия после этого не утихла, она норовила погрузить под лед весь шатер, а в особенности его владельца. Карвена Кроу так и хотелось превратить в ледяную статую, но рука, опустившаяся на плечо, вернула рассудок на место.

— Представление окончено. Актеров просят сойти со сцены, — прошептал Кай, бережно беря меня за руку. Я посмотрела сначала на наши переплетенные пальцы, а затем заглянула в его янтарные глаза и неосознанно согласилась со всем, что он сказал дальше. — Здесь недалеко есть хорошее кафе. Предлагаю подкрепиться и набраться сил.

Как только мы спустились, часть толпы бросилась к Карвену за подробностями, автографами и просьбами наделить их магией. Я хоть и не была темной, но знала: это никому не подвластно. Если в теле магия не заложена с рождения, то никакими способами ее туда не переместить. Уж я-то знала. Как только бабушка узнала, что мама выбрала в спутники жизни человека и не собиралась его бросать, она заволновалась о будущем наследнике. Вероятность того, что я могла родиться человеком, была пятьдесят на пятьдесят, а бабушке нужен был внук или внучка с магическими способностями. И тогда она решила найти способ сделать отца магом. Но если сосуд изначально пуст, его ничем не заполнить.

Кай отодвинул ткань шатра, и в наши спины полетели прощальные слова:

— Это был атипичный обмен. С одним из вас что-то не так, поэтому заклинание сработало экстраординарным образом. Покопайтесь в себе и в своем прошлом, может, и найдете ответ.

Кафе находилось в нескольких шатрах от того, где мы были, и до него мы добрались в абсолютной тишине. Мы с Каем шли впереди, обдумывая слова темного, а Эви плелась позади, что-то причитая себе под нос.

— Может, вернуться и поджечь его… — Эви сделала паузу, и мы с Каем синхронно обернулись на нее, — мантию. Будет гореть ярче новогодней елки. А вы о чём подумали, безумцы?

— Месть — не лучший способ добиться правосудия, — возразил парень.

— Зато эффективный, — парировала Эви, на что Кай лишь удивленно приподнял бровь.

Они препирались вплоть до входа в кафе и даже после того, как сделали заказ. А я могла думать лишь о словах Карвена. Могло ли все дело быть в том, что я лишь наполовину маг? Может, это заглушало внутренние потоки, искажало магию, делало мои силы слабыми и уязвимыми для внешних воздействий?

Я никогда не стыдилась своего происхождения и безумно любила отца и мать, но иногда становилось грустно от мысли, что не могу использовать весь свой потенциал. Потому что его просто не было, и ему было неоткуда взяться.

После небольшого, но сытного и вкусного обеда мы втроем зашли еще в пару шатров, но, к счастью, такого «веселья», как у темного мага, больше нигде не встретили. А ещё через пару часов Эви торопливо попрощалась с Каем и потащила меня на долгожданную встречу с провидицей.

Всю дорогу она без умолку болтала о том, какая Сибил всемогущая. Та была менталисткой и обладала даром предвидения. Эта женщина могла не только заглянуть за завесу времени, но и читать мысли, излагать судьбу. А самое интересное — ей было под силу узнать магический потенциал. С рождения в каждом человеке или маге образовывался невидимый сосуд, и его наполненность показывала, до какого уровня можно развить способности.

— А я тебе уже говорила, что она всемогущая? — с волнением произнесла Эви, глядя на развивающийся на ветру флаг.

— Раз двадцать за последние пять минут.

Мы переступили порог шатра, но вместо основной комнаты нас ждал небольшой вытянутый коридор. Он был погружен в полумрак и заполнен фиолетовой дымкой, что придавало месту мистичности. Я лишь тихо усмехнулась этой попытке нагнать таинственности. Обычно такими трюками пользовались шарлатаны, и я не ожидала ничего сверхъестественного.

Вход в зал был завешен плотной тканью, и стоило нам подойти, как она сама распахнулась. Нас встретила темнокожая женщина с округлыми формами, в длинном персиковом платье и с разноцветными бусами на шее. Копна кудрявых волос была убрана в тугой пучок, а в ушах красовались большие круглые золотые серьги. Она широко улыбнулась и заключила нас с Эви в крепкие объятия.

— Как же давно я тебя не видела, дорогая, — провидица выпустила нас и по-матерински провела пальцами по щеке Эви. — Как твои дела?

— Все хорошо, спасибо, Сибил, — подруга вновь обняла женщину и указала на меня. — Знакомься, это моя подруга Оливия.

— Да-да, я помню, ты рассказывала. Славная девчушка. Теперь рада познакомиться лично.

Сибил провела нас в центр к круглому столу и жестом пригласила сесть на придвинутые к нему стулья. В этом зале, как и в коридоре, царил полумрак и цветная дымка, но гораздо более легкая.

— Кого-то познакомлю, а кому-то напомню основные правила. Сначала я расскажу, что ждет вас в ближайшем будущем, а потом вы сможете задать мне один вопрос, на который я отвечу. Но будьте аккуратны с формулировками — все, что вы спросите, подлежит ответу.

Она протянула нам руки через стол, и мы вложили в них раскрытые ладони. Сибил прикрыла глаза, глубоко вдохнула и через несколько секунд заговорила тихим, размеренным голосом.

— Вы весело и запоминающе отпразднуете Новый год. Большую часть праздников проведете в разъездах, обретете интересные знакомства. И расстанетесь не так скоро, как планировали.

Предсказание закончилось, и мы с Эви переглянулись, одновременно улыбаясь и отпуская руки провидицы. Не знаю, насколько ее слова были правдой, но пророчество мне понравилось. Слегка размыто, конечно, ну а чего еще было ожидать?

— Пока связь с вашими энергиями не разорвана, вы можете задать свои вопросы. Но поспешите, она истончается с каждой секундой.

Пока Эви обдумывала свой вопрос, я задала тот, что волновал меня больше всего.

— Насколько развит мой магический потенциал?

Сибил вновь прикрыла глаза, а затем резко распахнула их, уставившись на меня немигающим, стеклянным взглядом. Она просидела не шевелясь несколько долгих минут. Мы с Эви даже забеспокоились, но вскоре женщина подняла на меня глаза цвета карамели и поджала пухлые губы.

— Сожалею, но ответить на этот вопрос я не могу. Твоя сила слишком специфична и не позволяет мне заглянуть за завесу, что скрывает твой магический сосуд.

— Ливи, ну ты нашла что спросить! — пихнула меня локтем Эви, переводя взгляд на Сибил. — Нужно задавать правильные вопросы. К примеру, будут ли у Ливи отношения в следующем году?

— Да, — не раздумывая, ответила провидица, все так же не отводя от меня глаз. — Но спутника придется выбирать не сердцем, а разумом, иначе счастье будет недолговечным.

— Что? — озадаченно вскинулась Эви, приподнимаясь со стула. — Нет, я не хотела загадывать это! Я хотела про себя!

— Но ты уже произнесла вопрос вслух, — мягко напомнила Сибил, возвращая плавность своим движениям.

Эви сокрушенно откинулась на спинку стула, слегка обиженно поворачиваясь ко мне.

— Теперь ты должна мне вопрос, понятно?

— Правда, придется подождать годик. Когда Сибил снова начнет принимать, — напомнила я, легонько посмеиваясь над рассеянностью подруги.

Сеанс подошел к концу, и мы неспешно поднялись со своих мест. Эви выглядела слегка расстроенной, но, когда провидица заключила нас обеих в объятия, позволила себе легкую улыбку. А затем и вовсе повеселела, стоило Сибил проводить нас до выхода и положить ей голову на макушку.

— Ничего, дорогая, я и не заглядывая в будущее могу сказать: любой парень будет твоим, как только ты сама этого захочешь.

— Ты права, Сибил, — согласно закивала подруга, идя рядом с ней рука об руку. — Даже и хорошо, что так случилось. Я не впустую потратила вопрос, а узнала, сможет ли кому-нибудь дать шанс эта снежная королева, — Эви легонько приобняла меня за локоть, разворачиваясь ко мне вполоборота. — Но ты все равно должна мне вопрос.

Сибил вновь обняла Эви, крепко сжимая ее в объятиях, но стоило ей прикоснуться к моей руке, как женщина застыла. Ее зрачки расширились, а хватка усилилась, сдавливая мне локоть. Я хотела одернуться, но провидица притянула меня к себе, торопливо шепча на ухо утробным, чужим голосом отдельные фразы:

— Пять королевств… пять видов магии… одна цель… Он забирает ее… По крупицам отнимает и присваивает у всех на виду… Он спользует тбя, вили…

Сибил затряслась всем телом, словно в припадке, не слыша наших с Эви испуганных окликов. А когда мы попытались отвести ее обратно в зал, она потеряла сознание.

Мы устроили ее поудобнее в кресле и первое время пытались привести в чувство, пока не поняли, что она погрузилась в глубокий транс. Эви сидела рядом, нежно поглаживая ее пальцы и едва сдерживая слезы. А я металась из стороны в сторону, пытаясь придумать, как помочь и кого позвать на помощь. Но едва я приняла решение обратиться к темному и направилась к выходу, как услышала срывающийся голос у себя за спиной.

Провидица пришла в себя, завершая начатое предсказание:

— Он сделает тебя человеком, Оливия.

Глава 4. Семинарская встреча

— Может быть, она имела в виду то, что случилось на ярмарке? Когда мы с Каем обменялись магией? Я ведь на несколько минут и вправду стала человеком.

Мы с Эви ехали в автобусе обратно в академию и все это время пытались понять, что же произошло. Как только Сибил окончательно пришла в себя, она попросила нас уйти, и узнать больше о том, что она увидела, не вышло.

— Нет, Ливи. Она предсказывает будущее, а не смотрит в прошлое. Кто-то крадет магию! И этот кто-то вотрется тебе в доверие и сделает человеком.

— Сибил говорила про какого-то «Вили».

Эви устало закатила глаза и отвернулась, нервно выдыхая.

— Ну, перепутала буквы во время транса, подумаешь. Главное тут не это, а ее предсказание. Такие припадки с ней бывают крайне редко, и когда это случается, нужно отнестись к ее словам серьезно.

Я уже подготовила целую речь, собираясь по пунктам объяснить, что верить провидицам-шарлатанкам — ошибка, но двое парней, сидевших впереди, обернулись к нам, вклиниваясь в наш шепот.

— Как прошел сеанс у Сибил? — поинтересовался Кай.

— Вы были у Сибил? — вмешался Эвр, чуть не выпав из кресла, чтобы посмотреть на нас с Эви. — Муссоны менее переменчивы, чем ее предсказания.

Я улыбнулась такой неожиданной поддержке и выставила ладонь, указывая на парня, без слов говоря: «Не одна я так считаю». В отличие от меня, Эви не оценила вторжения и оценила Эвра с ног до головы предвзятым взглядом. А затем широко раскрыла глаза, будто поняла нечто важное, и попыталась передать эту информацию мне. Она скосила взгляд на парня, приподняла брови и слегка покачала головой.

— Ты женский язык жестов знаешь? — спросил Эвр, с интересом наблюдая за нашими переглядываниями.

— Обычный знаю, — ответил Кай, не понимая, к чему клонит друг.

— Обычный здесь не поможет.

Если я правильно разгадала послание подруги, она прямо намекала, чтобы я не доверяла ни единому слову Эвера. А еще лучше, и вовсе перестала с ним общаться, ведь в предостережении было четко сказано, что меня используют. И после того, как его мысль совпала с моей, она решила, что он хочет втереться ко мне в доверие.

— С чего такое предвзятое отношение к Сибил? — скрестив руки на груди, Эви стала вытягивать из парня сведения, выжидая, когда он проколется.

— Моя сестра обожает все эти предсказания, астрологию, эзотерику, и в прошлом году я составил ей компанию. И ничего из того, что нагадала твоя дорогая пророчица, не сбылось.

— А у твоей сестры? — не унималась Эви.

— Она, как всегда, довольна.

— Тогда, может, ты неправильно истолковал слова Сибил? Пророчество сбылось, а ты и не заметил. Какой вопрос ты ей задавал?

— Эви, твое внимание ко мне кажется чрезмерно напористым. Решила все-таки остепениться? Извини, предпочитаю девушек поблондинистее. — Эвр подмигнул мне и вновь перевел насмешливый взгляд на подругу.

— А твое съезжание с темы кажется подозрительным, — парировала Эви, скрещивая руки на груди. — А если я вдруг решу выбрать себе спутника по жизни, ты об этом узнаешь в последнюю очередь.

Все это время, пока Эви и Эвр обменивались острыми репликами, мы с Каем тихо перешептывались, делая ставки на победителя. Оба поставили на Эви, и когда она завершила баталию, Кай прошептал мне на ухо: «Один–один», а я добавила: «с лидирующей позицией Эвелины Кортлэйн».

— А ты, Кай? Что ты думаешь о Сибил? — обратилась Эви, и он тут же выпрямился, слегка отодвинувшись от меня.

— Я у нее ни разу не был. Предпочитаю жить настоящим без заглядывания в предполагаемое будущее.

— Значит, и ты ей не веришь, — досадливо вздохнула подруга, облокотившись на спинку кресла.

— Если я отвечу «нет», ты закроешь эту тему? — поинтересовался Кай, строя страдальческую гримасу.

— Нет.

Но с темы мы все-таки ушли, и по большей части благодаря Эверу. Он вкинул очередную шутку и увел мысли Эви в другом направлении. Парень, конечно, отхватил несколько колкостей и ударов, но стойко выдержал все, подшучивая еще больше. А я не просто была зрителем, я принимала активное участие в обсуждении, веселилась и смеялась так, словно завтра смех исчезнет из моей жизни навсегда. И мне это нравилось. Нравилось не строить из себя отмороженную особу без эмоций.

Хотя я понимала, что это не навсегда. Я могла позволить себе такую вольность отчасти потому, что, скорее всего, больше никогда не увижусь с этими парнями, а с подругой буду встречаться раз в год на праздники. Со второго курса должны начаться более серьезные предметы, и я собиралась все больше времени и сил отдавать учебе. Затем — устроиться в хорошую фирму и навсегда позабыть о том, что такое смех и веселье. Снежным магам это не свойственно, а значит, сейчас был последний шанс насладиться этими чувствами на всю оставшуюся жизнь.

Когда мы приехали, до встречи с директором оставалось пятнадцать минут. Эви торопливо шагала по коридорам академии, и пока я искренне верила, что она ведет нас в столовую подкрепиться, подруга направилась в комнату. После всех приключений на ярмарке у меня зверски разыгрался аппетит, зато Эви было все нипочем.

— А… а ужин? — осторожно поинтересовалась я, наблюдая, как подруга роется в шкафу.

— Опрятный вид важнее набитого брюха, — ответила Эви, вытаскивая на вешалке идеально отглаженную форму академии.

Только вместо темно-синего цвета ее короткая юбка и жилетка были с белыми вкраплениями. И что-то мне подсказывало, что до того, как ей вручили этот костюм, выглядел он иначе.

— И сколько будет длиться эта лекция? Мы поесть-то успеем?

Пока подруга полностью меняла образ, я лишь высушила и уложила мокрые от снега волосы.

— Столовая работает до восьми, мы все успеем, — заверила она меня, выбирая помаду под тон.

— Знай, если мы сегодня не поужинаем, всю ночь ты вместо тишины будешь слушать мой завывающий живот.

— Мне показалось, или из твоих уст только что послышалась угроза?

— Если мы не поедем, то эта гипотеза превратится в реальность.

Вчерашний несостоявшийся ужин я еще простила подруге. Пришли мы поздно, да и я успела перекусить в автобусе. Но менять горячее жаркое на утомительную лекцию от пугающего мага я уж точно не собиралась. И когда я предложила ей забежать в столовую на оставшиеся пять минут, она наотрез отказалась и буквально потащила меня в семинарскую комнату.

Зал, в который меня втолкнула Эви, плотно прикрыв за собой дверь, больше походил на чью-то уютную гостиную. Она была выполнена в молочных и коричневых тонах. Лампа в виде звезд отбрасывала размытые тени на стены, на каждой из которых висели картины. В конце комнаты на ковре были разложены в два ряда подушки, а за ними — натянутое белое полотно. Но больше всего меня впечатлил стол, заставленный сытными яствами. Я не могла оторвать от него глаз, а подруга уводила меня все дальше, туда, где стояла небольшая группа студентов.

Включая нас с Эви, было всего десять человек — пять парней и пять девушек. И среди них я тут же заметила Кая, Эвера и Даррена. Каждый был одет в форму академии, и, как я предполагала, костюм Эви отличался от других. Мне даже сразу стало понятно, почему она так его изменила. Если парней костюм красил, придавая им шарма и элегантности, то девушки выглядели, как пятиклассницы: сарафаны почти до колен и жакеты с подплечниками. И только я в своем голубом спортивном костюме не вписывалась в обстановку, словно облако среди темных туч.

Как только мы присоединились, студенты начали жаться друг к другу, будто пространство вокруг них сжималось. Лишь я и Эвр стояли поодаль, да и то в противоположных сторонах. А как только в зал из потайной двери вошел директор Бомонт, все тут же выпрямились, занимая места на разложенных подушках.

Мужчина взмахнул рукой — и свет приглушился, а на полотне появилась надпись: «Диадемагом может стать каждый».

Всё это время меня привлекал лишь стол с едой, но, когда стала известна тема семинара, я с интересом повернулась к экрану, а затем подняла взгляд на директора. Он радушно поприветствовал всех, а следом возле каждого из нас вспыхнул небольшой светящийся шарик, который тут же заключили в сферу проросшие из пола ветви. Я уже хотела обратиться к Эви, чтобы узнать, для чего эти спецэффекты, но увидела, как она достала из сумки внушительную записную книжку и пролистала до середины. Брови от неожиданности взметнулись, и я изумленно уставилась на подругу. После поступления она в руках ничего тяжелее глянцевых журналов не держала, а тут — наполовину исписанный блокнот.

Однако, как только все студенты принялись доставать ручки и тетради, я почувствовала себя еще более неуютно. Словно снова попала в школу, где одноклассники все знали, а мне никто ничего не сказал. Даже Эви, сжалившись, поделилась со мной ручкой и запасным блокнотом.

Точно, как в школе…

Директор Бомонт, хоть и был профессором, вел занятие интереснее всех, кто у меня когда-либо преподавал. Практически каждое его слово подкреплялось магической иллюстрацией. Это было не просто познавательно, это казалось осуществимым. Как объяснил директор, в первую очередь необходимо найти смежную область в своей магии. И если могло показаться, что таковой нет, следовало изучить, какие виды вообще существуют. У стихийной, к примеру, их всего четыре, а у природной насчитывалось больше двадцати.

Мне долго думать не пришлось. Ближе всего ко мне была магия воды, и научиться управлять этой стихией было даже выше моих самых смелых мечтаний.

После выявления оставалось самое сложное: набраться терпения и приступить к тренировкам и изучению теории. Но даже если получится обучиться, диадемагами мы станем искусственными. У нас по-прежнему будет один магический сосуд, часть сил из которого станет тратиться на второй вид. А также в совершенстве овладеть им не удастся, но вполне возможно развить его до базового уровня. И этого мне было более чем достаточно.

Директор еще довольно долго рассказывал, с каких упражнений для балансировки собственной магии начать, к каким тренировкам перейти, какие ощущения будут возникать и как их поддерживать.

Я исписала треть блокнота Эви и останавливаться не хотела. Мне еще следовало составить четкий план действий и список книг для изучения.

— А практические занятия будут? — поинтересовалась я, когда у директора пересохло в горле и он отошел попить воды.

Все студенты молчали, и только я не стеснялась задавать вопросы.

— В связи с тем, что у каждого из вас будет свой вид магии, соответственно, практика у каждого из вас будет разной, и проводить занятия для каждого по отдельности… будет несколько неудобно, — директор старался выражаться мягко, но я-то понимала: у него просто не хватает на это времени. А может, и желания… Но сдаваться я не собиралась. Я всем телом развернулась к мужчине, предлагая иной вариант.

— Вы абсолютно правы, но я имела в виду общие упражнения для балансировки собственной магии.

Я попыталась изобразить самую милую улыбку, на какую была способна. Директор же, напротив, ответил вымученной улыбкой, явно недовольный моей инициативой.

— Это… хорошая идея, Оливия. Я подберу время и сообщу о проведении дополнительного занятия.

Студенты восторженно зашептались, а мы с директором Бомонтом схлестнулись взглядами: его — угрюмым, моим — довольным собственной находчивостью. Мужчина дочитал заготовленную лекцию и позволил нам отдохнуть десять минут, а после обсудить полученные знания за торжественным ужином. На последнем слове я вся обратилась в слух, лишь бы ничего не пропустить. Но о еде больше не было сказано ни слова.

Все разбились на небольшие группы, но вместо того, чтобы присоединиться к Эви, я поспешила к директору Бомонту.

— Профессор, — обратилась я к мужчине, сворачивавшему белое полотно. — Вы же не просто так заговорили на эту тему. Вам наверняка известно, что это осуществимо.

— Будь это не так, я не стал бы ее поднимать.

— А сколько в среднем занимает обучение?

Мужчина оставил свое занятие и обернулся ко мне. Он несколько секунд молча рассматривал меня, а затем его глаза-бусинки заблестели, а губы исказились в кривой улыбке. Я судорожно сглотнула, но не отступила, продолжая внимательно смотреть на него.

— Все зависит от вашего желания, уделяемого времени и способностей. Все индивидуально.

На его ответ я лишь поджала губы, задумавшись. Я не до конца разобралась в потенциале собственной магии, и это могло вызвать трудности. Смогу ли я заниматься обучением второго вида долгие годы, если оно не будет приносить результатов?

— Но давайте лучше поговорим о вас, Оливия, — мужчина зашагал вглубь комнаты, приглашая меня пройтись вместе с ним. — Я знаю, что вы на первом курсе и у вас пока общие дисциплины. Но на каких вам хотелось бы сделать упор?

— На заклинаниях и управлении снегом, — не раздумывая, ответила я.

— Довольно специфичный выбор, — мужчина сомкнул руки за спиной, проходя вдоль стены с групповыми портретами. На них люди изображали радость или же испытывали ее на самом деле. — Мне довелось познакомиться со многими снежными магами, и, признаться, всем им больше нравилось физическое управление своей магией, нежели словесное. Чем же вас заинтересовала именно эта форма?

И вот еще одно доказательство: как бы я ни старалась не выделяться среди типичных снежных магов, в чем-то отличие все равно было. Я не могла учесть абсолютно все параметры, и это угнетало больше всего. Неужели мне никогда не стать по-настоящему снежной?

— У заклинаний довольно широкий диапазон применения, — несколько робко начала я. Но, заметив, с каким интересом меня слушает директор, немного осмелела. — С их помощью можно сделать и достичь гораздо большего, чем, к примеру, просто управляя льдом. Да, физическое управление практично, но не всегда эффективно.

— Любопытное замечание о несовершенстве собственной магии. И еще любопытнее слышать это от снежного мага, — следующей картиной, которая привлекла его внимание, стало изображение пустынного поля в грозу, где вдалеке бежала молодая пара. — Извините, возможно, мои слова показались вам обидными и несколько устаревшими. Но мне казалось, что и Инеевое королевство не сильно отошло от истоков. Видимо, я ошибся.

С извиняющегося тона мужчина довольно резко перешел на обычный и, снова развернувшись ко мне, спросил:

— А что насчет вашего потенциала? Вам в академии его уже измеряли?

— Нет. Это запланировано на начало третьего курса.

— Довольно поздно… Не хотелось бы вам узнать это пораньше?

На мой взволнованный и заинтригованный взгляд мужчина лишь одобрительно улыбнулся и подвел меня к небольшой узкой полке в углу комнаты. На ней стояло несколько книг и статуэток, а на самой верхней полке — небольшая резная шкатулка. Директор вытащил из нее маленький прозрачный кристалл на веревке и протянул мне.

— Этот кристалл определит ваш магический потенциал. Не до точных цифр, конечно, но приблизительный результат вы узнаете. Носите его, не снимая, два дня, и под конец он цветом отразит ваш уровень. Если кристалл будет светиться светло-голубым, значит, потенциал низкий. Если тон изменится на темный, то уровень средний или чуть ниже. Светло-фиолетовый — выше среднего. А если фиолетовый — высокий.

Я прокрутила подаренный талисман в пальцах и с трепетом застегнула его на шее. Я боялась результата и в то же время желала его больше всего на свете. Скорее всего, он был средним или около того. Но если окажется низким, все мои старания и мечты рассыплются в прах. С низким потенциалом не добьешься никаких высоких показателей. Да чего там, вообще никаких серьезных результатов не добьешься.

— А откуда он у вас? Я раньше не слышала о подобных артефактах.

— Сам сделал.

На этом наша беседа плавно подошла к концу, но прежде, чем оставить директора, я напоследок задала еще один вопрос:

— А что насчет моих вещей? Их все еще не доставили.

— К сожалению, автобус, который вас доставлял, сломался, но я приложу все усилия, чтобы к Новому году вы получили свои чемоданы.

Я досадно хмыкнула и отошла от директора, глазами выискивая подругу. Но стоило мне сделать несколько шагов в сторону, как место рядом с ним тут же заняла Эви. Она улыбнулась ему своей фирменной обворожительной улыбкой, невзначай бросила какую-то шутку и почти под руку увела в другую часть зала, туда, где было меньше всего людей. Я обвела округу беглым взглядом, решая, к кому присоединиться, и, как только увидела Эвера, одиноко стоявшего у картины с морским пейзажем, тут же направилась к нему.

Парень стоял в расслабленной позе, руки наполовину были засунуты в карманы брюк, рубашка расстегнута на две верхние пуговицы, а развязанный галстук и вовсе лежал поверх нее. Волосы, которые в начале встречи были идеально зализаны, сейчас были взъерошены, и каштановые пряди свисали ему на лицо.

— Снежинка, знаешь ли ты, что преследование уголовно наказуемо? — произнес Эвр, стоило мне остановиться у него за спиной. — Сад, остановка, автобус, а теперь еще и здесь.

— Как хорошо, что тебе об этом известно, — я поравнялась с ним плечо к плечу и, как и он, уставилась на картину. — А то я уже начала думать, что это ты следишь за мной. Или просто ищешь встречи?

На последнем слове я повернула к нему голову и встретилась с его горящими голубыми глазами. Я надеялась сбить его с толку такими заявлениями, как не раз делал он сам. Но Эвр лишь ухмыльнулся и наклонился ближе к моему лицу. Я сдавленно сглотнула, а он потянулся к моей щеке, сокращая дистанцию так стремительно, что с толку сбилась уже я.

Он медленно провел ладонью вдоль моей руки, а губами — едва касаясь — по щеке к уху. Несмотря на нечувствительность к жару, от его прикосновений и дыхания я буквально горела. Сердце забилось в горле, мешая словам протеста вырваться наружу, а тело предательски покрылось мурашками. Я не узнавала ни себя, ни собственных эмоций, зато реакции не подвели: я уперлась ему в грудь, слегка отодвинув.

— И как ты догадалась, снежинка? — прошептал он, отступая. — Видимо, у Сибил появилась достойная замена.

Его шутливость подействовала на меня как холодный душ. Я взяла себя в руки, пытаясь придумать достойный ответ, но за моей спиной раздался знакомый голос. А следом с нами поравнялся Даррен. Он с плохо скрываемой ревностью смотрел куда-то вперед, и, когда я проследила за его взглядом, оказалось, что он наблюдал за Эви и директором Бомонтом.

— Как думаете, что Эви может так возбужденно рассказывать?

— Может, дает профессору несколько советов по моде, — предположил Эвр, и мы втроем, выстроившись в ряд, издалека наблюдали за парой. Но через несколько секунд к нам присоединился еще один маг.

— Ага, объясняет, какие запонки идеально подойдут к его костюму и какой техникой лучше завязывать бабочку, — дополнил Кай, вставая рядом со мной.

Эвр оценил шутку друга, ухмыляясь, а Даррен переключил внимание на новоприбывшего.

— Кай, а что там с гонкой? Сколько участников в этом году?

— Пятнадцать.

Я переводила недоумевающий взгляд от одного к другому, но пока не вмешивалась, ожидая дальнейших разъяснений.

— Пятнадцать? — Даррен округлил глаза, даже оторвавшись от наблюдения за Эви. — Приз больше или в чем причина такого ажиотажа?

— Я отказался участвовать, — пояснил Кай. — Решил в последний раз дать выиграть кому-нибудь, кроме себя. Но в следующем году снова возьму верх.

На этом они замолчали, не делясь больше ни новостями, ни эмоциями. Я выждала пару минут в надежде, что разговор продолжится, но, поняв, что тема закрыта, решила возобновить ее сама.

— О каких гонках идет речь?

— Точно, ты же не знаешь, — Даррен подобрался ближе ко мне, слегка оттесняя Эвра и получая от того в спину прожигающий взгляд. — Каждый год 30 января, когда все профессора уезжают на академический слет… — парень понизил голос, пристраиваясь еще ближе, — а на самом деле просто устраивают корпоратив, студенты проводят гонки без правил вдоль дороги к академии.

Я вспомнила тот крутой винтовой подъем и впала в ступор.

— Это же очень опасно. Вероятность, что кто-то слетит с него, не то что велика, она зашкаливает.

— На этот случай есть аэроманты, — ответил Даррен, но Эвр лишь раздраженно хмыкнул, оттесняя парня и бесцеремонно вклиниваясь в разговор.

— Аэроманты создают вдоль всей трассы воздушный барьер, который не дает никому вылететь за пределы. И поддерживают его на протяжении всей гонки. Вот почему мы в этих соревнованиях не участвуем — это удел огневиков. Сколько их, кстати, в этом году? Все или кто-то рискнул с вами потягаться?

Эвр недовольно обратился к Каю, который все это время лишь слушал, не вмешиваясь.

— Девять. Остальные — природники.

— Удивительно, — буркнул Эвр. Его явно тяготила вся эта ситуация, но повлиять на нее он не мог. Скорее всего, не раз пытался, но безуспешно. — Знаешь, снежинка, огневики очень рьяно, я бы даже сказал, свирепо относятся к другим участникам, поэтому с ними почти не соревнуются. Их просто-напросто боятся.

Кай напряженно выдохнул, но не вступил в словесную перепалку. Он натянуто улыбнулся и отошел, рассеянно разглядывая картины.

— А на чем гонка? И как это «без правил»? — не унималась я, снова обращаясь к Даррену.

— На лыжах или сноуборде — что кому нравится. А без правил значит, без правил. Можно использовать любые заклинания, кроме телепортации и ускорения. И нельзя направлять магию на самого участника.

— Значит, какие-то правила все-таки есть. Но как за столько лет профессора не догадались и не прикрыли ваши гонки?

— Многие из них давно в курсе. А некоторые даже делают ставки.

От последних слов я буквально ужаснулась. То, что студенты организовали букмекерскую контору, меня не удивляло. Но то, что преподаватели не просто покрывали это, а еще и участвовали, — поражало. Я не стала высказывать своего недовольства вслух, предпочтя оставить его при себе. А вместе с ним в душе зародилось и любопытство. Мне захотелось посмотреть на этих магов и узнать, что они из себя представляют.

Я еще несколько минут обдумывала полученную информацию, а затем выдала то, от чего парни удивленно уставились на меня. И если во взглядах Кая и Даррена я уловила интерес и одобрение, то в глазах Эвера не прочла ничего. Он опустил взгляд, нахмурился и больше не участвовал в обсуждении.

— А мне можно принять участие? Только лыж у меня нет, я могу их у кого-нибудь одолжить?

— Я все устрою, — поддержал меня Кай, открывая блокнот и аккуратным почерком вписывая мое имя на полях. — Вернусь в комнату и запишу тебя в список участников. А лыжи дам свои.

Я собиралась сказать, что его лыжи, скорее всего, будут мне велики, но парень уже отошел, поспешно строча что-то в блокноте. И в тот же момент директор Бомонт пригласил всех студентов к столу. Если у меня и оставались какие-то вопросы о гонках, то они разом канули в бездну активизировавшегося желудка. Я повернулась к торжественному ужину, но Даррен меня остановил.

— Какой интересный кулон. В прошлую нашу встречу я его у тебя не видел. На ярмарке приобрела? — он покрутил в пальцах переливающийся в лучах света кристалл и отпустил.

— Нет, профессор подарил сегодня.

Даррен посмотрел сначала на украшение, затем на меня многозначительным взглядом и едва заметно ухмыльнулся.

— И на семинар для лучших студентов попала, и подарок получила, и в гонке поучаствовала. Ты решила взять от этих праздников все по максимуму?

В ответ парень получил лишь мои слегка приподнятые плечи и удаляющуюся спину. К столу я подошла одной из первых, дождалась остальных студентов и принялась рассматривать приготовленные для нас блюда. Глаза буквально разбегались, хотелось попробовать все, и стоило профессору только дать знак, как я принялась набивать тарелку. Сперва положила гарнир в виде запеченной картошки, несколько кусочков тушеной утки, три разных салата, а когда потянулась за рыбными тарталетками, Эви одернула меня под столом. Мол, мы сюда не есть пришли, а лекции слушать.

Но я не спешила с ней соглашаться. Сдвинула рукав кофты и посмотрела на часы. Было уже чуть больше восьми, а это означало, что столовая уже должна была закрыться. Я с довольным видом положила одну тарталетку себе на тарелку, а вторую сразу в рот. То ли я была настолько голодной, то ли она была такой вкусной, но мне без зазрения совести хотелось поставить свою постепенно пустеющую тарелку на место тарталеток, а их рядом с собой.

Разговоры тем временем постепенно ушли от обсуждения сегодняшней темы к обычным учебным предметам. Но я из этого ничего даже не запомнила, потому что по большей части слушала лишь аккомпанемент собственного желудка и слышала хруст сухариков из понравившегося салата.

Чем меньше становилось еды, тем громче и оживленнее становились разговоры. В некоторых я даже приняла небольшое участие, но довольно скоро снова заскучала. Все были знакомы не один год, и мне оставалось лишь лениво переводить взгляд с одной группы обсуждающих на другую, заедая скуку какой-нибудь закуской. И в тот момент, когда моих любимых тарталеток осталось всего две, ко мне обратилась девушка, сидевшая рядом с Эви. Они спорили о том, бывает ли лето в Инеевом королевстве.

Я ответила, что у нас круглый год зима, независимо от времени года, и потянулась за любимым блюдом, но в тот же миг его взял Кай. Он беседовал о чем-то с девушкой, строящей ему глазки, и незаметно переложил тарталетки мне на тарелку. Я подняла на него полный признательности взгляд, но он продолжал разговаривать, не замечая моей смущенной улыбки.

Вернулись мы с Эви в комнату, когда на часах было без двадцати десять. Наскоро переоделись и без сил рухнули на кровати. День казался бесконечным, но он наконец подходил к концу. Мы лежали молча, и я уже начинала засыпать, когда Эви шепотом позвала:

— Ливи, я все выяснила у директора Бомонта про потерю магии и знаю, кого нужно опасаться.

Глава 5. Гонка без правил

Сон пролетел так мгновенно, что стало даже непонятно, спала ли я вообще. Эви повернулась на бок, подложила руку под щеку и заглянула мне в глаза. Выглядела она встревоженно и, скорее всего, не уснула бы, не обсудив со мной то, что ее гложет.

— И кто же это? — начала я, потому что Эви резко замолчала.

— Я не знаю.

Я недоуменно выгнула бровь и приподнялась на локте, чтобы лучше видеть подругу и проверить, не лунатит ли она.

— Я не знаю имени, — пояснила она. — Но знаю, что на такое способны только темные или кристальные маги. Первые, как ты сама убедилась, могут сделать это с помощью заклинания крови. Вторые — заключить магию в кристалл или любой другой предмет. Радует только то, что ты не станешь пустым сосудом буквально, но приятного в этом все равно мало.

Эви стала наставлять меня, советовать избегать незнакомцев и не вступать с ними в разговоры, чтобы случайно не задеть и не спровоцировать. Она чересчур серьезно восприняла слова Сибил и была готова оградить меня от любой видимой или невидимой опасности. А я слушала ее тревожные речи и не верила, что подобное может произойти на самом деле. Да, когда я услышала предсказание, оно меня изрядно напугало. Но сейчас, в тишине и безопасности, когда можно было спокойно все обдумать, это казалось абсурдом. Кому я могла перейти дорогу за два неполных дня?

— Значит, Эвр больше не в подозреваемых? — повернула я голову к Эви, тихонько посмеиваясь. — Я могу с ним общаться?

— Он еще тот плут, так что не сбрасывай его со счетов. Вдруг он диадемаг, но скрывает это?

Я от удивления широко раскрыла глаза, пытаясь понять, шутит Эви или говорит серьезно, но она так звонко рассмеялась, что ответ стал очевиден. Я швырнула в нее подушкой, а она поймала ее и легла сверху, пронзая меня своим лисьим взглядом.

— А что, он тебе уже приглянулся? Поэтому и не хочешь прерывать общение?

Я вспомнила его губы, опалявшие дыханием мою щеку и ухо, и дыхание перехватило. Конечно, у меня был парень в Инеевом год назад, но дальше прогулок и объятий дело не заходило. А тут… от одной харизмы этого парня голова шла кругом. Но я заставила себя вернуться в реальность, упрямо повторяя про себя: «Эвр слишком ветреный, чтобы воспринимать его действия и слова всерьез».

— Тебе бы лучше не меня сводить, а себе личную жизнь устраивать. Даррен вот все глаза проглядел, пока на тебя смотрел.

На это заявление Эви лишь вяло улыбнулась, погасила свет и пожелала спокойной ночи. Столь резкая перемена меня озадачила, но, зная подругу, понимала, сейчас из нее слова не вытянешь. Оставалось только ждать утра.

К слову, утро наступило так скоро, что я не была уверена, что ночь действительно длилась, а не сразу же сменилась рассветом. На этот раз Эви не стала пользоваться своим личным будильником, ей хватило легкой тряски за плечо. Собрались на завтрак мы, а точнее, я довольно быстро. Подруга же минут десять только волосы укладывала под мои непрекращающиеся зевки. И когда я уже почти заснула, сидя на небольшой тумбе в виде пня в коридоре, Эви наконец закончила. Выглядела она так, словно собралась завтракать не в столовой академии, а в личных покоях местного принца. На ней было удлиненное платье-свитер молочного цвета и… мои черные ботильоны.

— Это… мои ботинки?

— Они лучше всего смотрелись под это платье, — Эви демонстративно покрутилась, показывая образ со всех сторон. — Ну, и я подумала: раз ты берешь мои вещи, то и я могу одолжить твои.

— Ну да, во всем должна быть своя выгода, не так ли?

— Нет, — буркнула она, выходя из комнаты первой.

Столовая встретила нас оживленными пересудами, громким смехом и жаркими спорами. Я хотела присоединиться к машущим нам Эверу и Каю, но лишь успела поднять руку в ответ, как Эви потащила меня через весь зал к столу, где сидел Даррен. Завидев нас, он тут же поставил два дополнительных стула и приборы. Парень галантно накладывал Эви все, что она попросит, а сам почти ничего не ел, зато слушал и участвовал в каждом ее обсуждении. И когда речь зашла о сегодняшних гонках, Даррен вдруг обратился ко мне:

— Ну что, готова? Настроилась на гонку?

— Даррен, Ливи не…

— Да, — уверенно ответила я, и Эви ошарашенно взглянула на меня. Она замолчала всего на пару секунд, облизнула губы и так же уверенно повернулась к парню:

— Да, — повторила подруга, выпрямляя спину. — По-другому и быть не могло.

— Это хорошо, — сказал Даррен. — Потому что ты среди лидеров. На тебя и на Питера, — он кивнул в сторону стола, где сидели Эвр и Кай, указывая на того самого щуплого парня в очках, с которым я мило побеседовала вчера, — поставлено больше всего. Ты — потенциальный победитель!

Я неосознанно сжала в руке подаренный кристалл, светившийся аквамариновым светом, будто ища у него поддержки. В своем городе, в своей академии я никогда не была лучшей, и уж точно меня никто не считал потенциальной победительницей. Я была несуразной полумагиней, чей потенциал, как все полагали, никогда не превысит среднего уровня. А тут… за меня голосовали. Здесь ждали моей победы. Пусть и из корыстных целей, но ждали.

— Но почему? Я же никому не известная новенькая.

— Ты зимушница. Лед, снег — это твоя стихия. Многие считают, что ты сможешь выиграть, даже если будешь катиться с закрытыми глазами, — Даррен снова перевел взгляд на соседний стол, на Кая. — В последние годы ставки отменяли из-за того, что участвовал Кай, и всем был заранее известен исход. Но сейчас их возобновили, а с твоим участием ажиотаж взлетел. Теперь вся академия на взводе и не может дождаться начала гонок.

— А какой приз? — тут же поинтересовалась я, поливая панкейк сиропом. Все блины разобрали как раз к тому моменту, как мы подошли, и мне достался лишь толстый блин.

— Всеобщего почтения и славы тебе мало? Ну, еще кубок будет с твоей фигуркой сверху. Его вручают через полчаса после победы, чтобы успеть сделать и прикрепить модель с твоим лицом.

— А во сколько начало? — вклинилась в разговор Эви, и Даррен с радостью ей ответил.

— Профессора уезжают в двенадцать, так что в три все начнется.

— К чему такой большой перерыв? — спросила я.

— Чтобы аэроманты успели проверить трассу и подготовить свое воздушное поле.

И словно по команде, Эвр поднялся и вышел, а следом за ним — Кай. До девяти оставалось минут десять, и я не стала дожидаться конца завтрака. Шепнув Эви, чтобы ждала меня в комнате, я поспешила догнать Кая. Было бы самонадеянно думать, что я смогу обойтись без тренировки или подготовиться за час до старта. Лучше управиться со всем сейчас, чем метаться ужаленной за пять минут до гонок.

К счастью, Кая искать долго не пришлось, он стоял почти у выхода, окруженный пятеркой девушек. Они что-то мило щебетали, а он по очереди отвечал каждой. Но стоило мне приблизиться, как на меня обрушился десяток пренебрежительных глаз. Если бы не Кай, они бы, кажется, прожгли меня насквозь.

Он мягко попрощался со всеми, объяснив, что ему нужно переговорить с новым участником гонок. А девушки охотно поверили каждому слову, расплываясь в улыбках.

— Премного благодарен. До гонок ещё столько дел, и, если бы ты не подошла, они бы последовали за мной «помогать».

— Бесплатная рабочая сила, чем плохо? — удивилась я, слегка усмехнувшись.

— Ничем, если бы она действительно работала. А получается, что работаю я, а остальные этим любуются.

— Спроси у Эви, как сделать, чтобы они работали, а ты отдыхал. Ладно, на самом деле я хотела одолжить лыжи и немного потренироваться.

— Конечно. Сначала зайдем ко мне, потом к одной знакомой, а потом — на улицу. Расскажу, как устроена трасса, и, может, покажу пару приемов.

Его комната была на третьем этаже, самой первой от лестницы. Я надеялась ее разглядеть, увидеть расписные стены, но успела заметить лишь поистине королевские размеры, сравнимые со стадионом, и столько красных узоров, что все сливалось в одно яркое пятно. Лыжи стояли у самого входа, поэтому Кай быстро схватил их, и мы двинулись дальше, в самый конец коридора. У двери, в которую он собрался постучать, росли две высоченные пальмы. И едва он поднес кулак, как дверь сама отворилась.

Девушка, к которой мы пришли, сидела у окна в подвесном коконе, напоминающем деревянный улей. Она мерно покачивалась, но, как только мы переступили ее порог, лениво выбралась из своего укрытия. Взмахнула рукой, и ветви дерева, оплетавшего дверной проем, сомкнулись за нами.

— Рая, — начал Кай, но она грубо перебила:

— Что нужно?

Девушка поправила круглые очки и встряхнула фиолетовыми дредами, собранными в хвост.

— Не могла бы уменьшить эти лыжи, чтобы ей, — Кай указан на меня, — подошли?

Рая лишь цокнула, переводя на меня незаинтересованный взгляд. Но увидев мои белые волосы, она на мгновение задержала взгляд, но тут же вновь сделала каменное лицо. Однако, когда Кай достал из кармана небольшой сверток, Рая озарилась улыбкой.

— Вот теперь ты говоришь на моем языке. — Она закатала рукава, обнажив руки, сплошь увешанные разноцветными браслетами, размяла пальцы, и с кончиков сорвалось зеленоватое сияние. Оно обволокло меня, покружило со всех сторон, отпустило и принялось за лыжи. Через пару секунд в руках у Кая лежали те же лыжи, но уже моего размера. — Все исполнено в лучшем виде.

— Как и всегда, Рая.

На этом мы вышли и отправились на улицу, по дороге прихватив куртки и лыжные ботинки моего размера. Кай, словно предвидя мои вопросы, начал отвечать на них раньше, чем я успела их задать.

— Рая — фитомант, но, думаю, ты и сама это поняла. Причем одна из лучших на третьем курсе. Даже сама развила способность менять размер предметов.

— Но она не слишком… общительная.

— У нее есть свой круг, и ей этого более чем достаточно.

Мы с Раей, хоть и были разными, обладали слишком отличающейся магией, но ее позиция мне была как никогда близка. В Криосе у меня было всего пара подруг, остальные, не более чем знакомые, с которыми я общалась скорее по необходимости, чем по желанию. Но здесь, в академии, мне вдруг захотелось, чтобы Кай и Эвр тоже вошли в мой небольшой список друзей. Хотя, скорее всего, как только я уеду, наши отношения останутся лишь приятным воспоминанием.

— А чем ты ее подкупил? — спросила я, когда мы вышли во двор.

Кай повел меня по центральной аллее, по-прежнему неся лыжи сам, вместо того чтобы дать мне встать на них.

— Она бы, конечно, помогла и так, но, если принести небольшой подарок, сделает все в разы охотнее и быстрее. А принес я ей новые браслеты.

На этом мои расспросы закончились, и дальше мы шли молча. Иногда я ловила на себе его мимолетный взгляд, но сама не отвечала взаимностью. Эви как-то сказала: если парень заинтересован, не показывай сразу, что тебе это тоже интересно. Побуди его захотеть добиться твоего внимания. Побуждать его ни к чему я правда не собиралась, но взгляд все равно не поднимала, отчасти потому, что с винтовой дороги нам навстречу поднимался Эвр.

— Какая пара: лед и пламя, — пропел он строчку из хита этого года, оглядывая нас с интересом. — Чем обязан такой встречей?

— Давай дадим нашей новенькой участнице парочку советов, — ответил Кай, останавливаясь, чтобы дождаться друга.

Эвр глянул на часы и улыбнулся мне очаровательной, но, увы, наигранной улыбкой.

— У меня как раз час свободного времени. Что ж, снежинка, покажи, на что ты способна.

Он скомандовал мне встать на лыжи, и вместе с Каем повел в самую дальнюю часть двора — туда, где еще не было протоптано ни одной тропинки, а по заснеженному пространству, словно препятствия, росли ветвистые ели. Дальнейшие указания были понятны без слов, и я собиралась не просто показать умения, мне захотелось их поразить. Как верно подметили все, кто сделал на меня ставку, снег — моя стихия…

Я прикрыла глаза, сосредоточившись на внутренних ощущениях. Магия откликнулась мгновенно. Глаза вспыхнули, словно два сияющих сапфира, а кристалл под курткой засветился новым оттенком.

Снег — моя стихия… и только мне подвластно превратить его в скоростную трассу.

Я слегка оттолкнулась палками, и понеслась по снежному покрывалу, уверенно лавируя между елями. Каждый поворот был плавным и точным, словно я каталась здесь постоянно и знала каждую кочку. Где скользко, где может увести в сторону, для меня это не имело значения; мое скольжение было безупречным.

На последнем вираже, после которого я собиралась развернуться, порыв ветра сорвал капюшон, и волосы развелись за спиной. Со стороны трудно судить, но по восхищенным взглядам парней я поняла, что выглядело это более чем эффектно. Я бросила на них лишь короткий взгляд, снова сосредоточившись на трассе. Обратный путь получился еще плавнее. Я уже знала, что скрывается под снегом, и преодолела его быстрее, резко затормозив прямо перед ними и осыпав их по пояс взметнувшимся снежным облаком.

— Если бы я знал, что ты так катаешься, поставил бы на тебя, — Эвр облизнул потрескавшиеся губы, не отрывая от меня завороженного взгляда.

— А на кого поставил ты? — спросила я слегка приглушенным голосом.

До этого момента мне и в голову не приходило интересоваться, участвовали ли они в ставках. Но осознание, что Эвр выбрал победителем не меня, задело за живое. На секунду во мне вспыхнула ледяная ярость, оставшаяся лишь внутренним ощущением, так и не вырвавшимся наружу.

— На себя, — четко произнес он.

Я округлила глаза, невольно подавшись вперед. Наверное, слух подвел, не иначе.

— Но ты же не участвуешь.

— Именно, — он щелкнул пальцами, подмигивая. — Я заранее оценил риски и поставил на самую беспроигрышную фигуру. И не прогадал.

— Но и не выиграл, — напомнил Кай.

— А это уже не имеет значения.

Впервые за все наше общение я увидела, как Кай закатил глаза, но мгновенно вернул себе прежнее выражение лица, словно проблемы у меня были не только со слухом, но и со зрением.

— Что ж, давать тебе теоретические советы бессмысленно, ты эту теорию нам еще преподать сможешь. Тогда позволь рассказать о нескольких практических приемах с воздушным полем.

Кай попросил Эвера создать небольшой участок такого барьера, чтобы показать все наглядно. Эвр нехотя согласился: с его ладоней сорвалась легкая синеватая дымка, собравшись в одном месте. Он искусно перебирал пальцами, словно плел невидимую паутину, и был так сосредоточен, как, пожалуй, никогда прежде. Он не замечал ни поднявшегося ветра, ни смеха студентов неподалеку, для него существовала только его магия.

Через минуту он закончил, и перед нами возник невидимый, но колышущийся барьер. Кай сразу же облокотился на него, но не провалился, а слегка отпружинил в мою сторону. Он оказался почти вплотную, глядя на меня сверху вниз изучающим взглядом. Его взор казался настолько осязаемым, будто он пальцами обводил черты моего лица. Мягко провел по линии бровей, нежно очертил контур носа, опустился ниже и задержался на губах. И, возможно, если бы Эвр его вовремя не оттащил, Кай превратил бы разыгравшееся воображение в самую сладкую реальность.

— В следующий раз рикошеть в другую сторону, — одернул его Эвр, отодвигая от меня на почтительное расстояние.

А я огляделась по сторонам, на секунду задумавшись, в какую же ловушку себя загнала. Еще вчера я млела под взглядом Эвра, а сегодня терялась под проницательностью Кая.

— Думаю, принцип ты поняла. В некоторых случаях, поле может придать ускорения, и чтобы не случилось, всегда держись ближе к нему, — наставлял меня Кай. — И, как ты уже догадалась, пройти сквозь него нельзя, — он снова облокотился на барьер, почти лежа на нем, — это подвластно только аэроман… том.

Эвр отошел в сторону, развел пальцами, и барьер разорвался, растворившись в воздухе. Последнее слово Кая потонуло в вырвавшемся у него облаке пара, а сам он рухнул спиной в снег, осыпав лицо искрящимся снежком, и бросил недовольный взгляд на ухмыляющегося Эвера.

Кай мгновенно вскочил на ноги, собираясь осыпать друга градом упреков, но его перебила появившаяся Эви.

— Если вы тут закончили, я забираю ее. Она будет сражать соперников наповал еще до старта.

И, оставив парней в легком ступоре, упорхнула обратно в замок, увлекая меня за собой.

Если Эви решила меня экипировать перед соревнованием, то ничто и никто ей не помеха, даже я и мое упрямство. Подруга взялась за дело сразу с порога. Сначала с помощью нескольких длинных заколок соорудила прочный пучок, который не распался даже при активной тряске, а потом приступила к самому приятному для меня — макияжу. Я закрыла глаза, откинулась в кресле и позволила ей делать с моим лицом все, что угодно. И была уверена: результат произведет фурор даже у моего собственного отражения. Но, прежде чем начать, она почти час подбирала оттенки: сначала хотела добавить ярких красок, но в итоге остановилась на нежно-голубом и белом, под цвет моей магии.

Как только Эви закончила наносить идеальный, по ее мнению, макияж, мы наскоро перекусили, и подруга принялась выбирать мне наряд. Я настаивала на чем-то теплом и удобном, она на легком и красивом. В итоге мы сошлись лишь на том, что вкусы у нас разные и я совершенно ничего не смыслю ни в одежде, ни в моде.

За двадцать минут до старта я вышла в белом утепленном комбинезоне. Эви ворчала не так сильно, а мне было удобно. Во дворе и у подножия горы сновали студенты, а аэроманты уже заняли свои позиции в воздухе, поддерживая барьер.

Первым ко мне подошел Кай, подбодрил, поделился парой последних советов и сообщил, что я стою последней, как последняя присоединившаяся к гонке. Еще раз пожелав удачи, он скрылся в толпе, уводя с собой и Эви.

А я осталась одна, разглядывая соперников. Кроме меня была еще одна девушка-огневик, остальные — парни. Некоторых я сразу отмела как слабых, сосредотачивая свое внимание на Питере. Он разминал плечи и, казалось, уже не мог дождаться старта. А мне на секунду стало волнительно. Может я бы и легко обогнала каждого из присутствующих, но никогда на дороге могло пометиться всего два мага, а я была пятнадцатой.

На часах к тому времени пробило без пяти три, а я стала застегивать лыжи. Поднявшись, руки слегка дрожали, и стоило мне перехватить палки поудобнее, как одна выскользнула, но не упала, а закружилась в воздухе и вернулась обратно в ладонь.

— Надеюсь, на гонке ты будешь менее неуклюжей, — прозвучавший за спиной голос мгновенно вернул потерянный настрой.

— Почему ты не поддерживаешь поле, как остальные?

— Я и еще несколько опытных студентов следим за гонкой по всему маршруту и в случае чего решаем возникающие проблемы.

Эвр подошел ближе, ободряюще улыбнулся, протянул руку, будто собираясь коснуться моего лица, но в этот момент прозвучал сигнал, призывающий всех посторонних покинуть линию старта.

— Ничего не бойся. И знай, я наблюдаю только за тобой.

На этих словах Эвр взмыл в воздух, а я надела маску и встала на свое место. Сделала глубокий вдох и на выдохе прикрыла глаза. Внутри плескалась магия, готовая сорваться в бег вместе со мной. И когда прозвучал гонг, я рванула вперед, сходу обходя двух замешкавшихся участников.

Лыжи скользили плавно, огибая опасные участки, но продвинуться вперед не удавалось. Передо мной маячила нескончаемая вереница спортсменов, и я раз за разом повторяла про себя, словно мантру: «Осталось всего двенадцать». Я высматривала малейшую лазейку и, когда девушка впереди притормозила на крутом повороте, сильнее оттолкнулась, оставив ее позади.

Я шла уверенно, но слишком медленно. Участники впереди топтались на месте, задерживая и меня. И пока я думала, что делать, огневик растопил часть трассы до голой земли. Сам он проскочил, а трое впереди меня увязли. Я заморозила участок перед собой, легким движением развернулась лицом к соперникам и подмигнула. Они уставились на меня, на секунду забыв, что тоже в гонке, а я тем временем спиной вперед обошла еще одного. На крутом повороте я поджала палки и прыгнула.

Сердце от испуга забилось в горле, дыхание на миг перехватило, но я устойчиво приземлилась на снег, присев, чтобы корпусом задать поворот. После такого рискованного маневра ноги слегка гудели, но впереди оставались еще восемь соперников. Я стиснула зубы, преодолевая накатившую слабость.

Участники постепенно редели, оставляя между собой пространство, похожее на извилистый змеиный след. Но стоило мне приблизиться к рослому парню, чтобы обогнать его, как он перекрывал дорогу, всякий раз уклоняясь в ту сторону, с которой я пыталась пройти. После очередной неудачной попытки он усмехнулся, а я выпустила в его сторону сноп искр, приморозив лыжи к снегу.

И только я решила, что теперь смогу спокойно всех обойти, участник на сноуборде, ехавший на третьем месте, начал энергично вращать руками перед собой. Я увидела, как сверху посыпалась ледяная крошка, и поняла, что он хочет завалить трассу. Снова оттолкнулась палками, прижала их к себе, слегка присела и понеслась вперед, лавируя между участниками. В тот миг, когда с горы посыпались валуны, я прижалась спиной к барьеру, получив дополнительное ускорение.

Дорога позади сомкнулась, взметнув облако ледяной пыли. А я обогнала хитроумного сноубордиста, стремительно приближаясь к двум лидерам. Все, что было до этого, оказалось лишь разминкой, настоящая гонка со всеми ее опасностями разворачивалась прямо передо мной. Два огневика сражались так яростно, что их пламя долетало даже до меня, и мне приходилось гасить воспламеняющиеся в воздухе искры. Проскочить между ними было бы возможно, но лавировать при этом между огненными столбами, просто нереально.

Оставалось либо ехать следом, ожидая, пока они выбьют друг друга, либо сделать это самой. Я сделала глубокий вдох и выпустила в их сторону небольшую лавину, но она получилась гораздо меньше, чем я рассчитывала. Снег остудил разгоряченных соперников и закопал их всего по пояс, а я вырвалась вперед.

До финиша оставалось совсем ничего — всего два поворота. Я затаила дыхание, уже слыша вдали приглушенные крики поддержки. Я никогда и нигде не побеждала, и этот миг перед победой опьянял. Лыжи несли меня неудержимо вперед, а мне оставалось лишь слегка двигать корпусом. И в очередной раз, когда я уклонилась вправо, слева от меня пролетел огненный шар. Он переломил пополам лыжную палку, растопил снег в жидкую кашу и ударился о воздушное поле. В нем образовалась внушительная дыра, и я на полной скорости летела прямиком в нее. Я попыталась заморозить трассу перед собой, но магия не слушалась. Она взвыла внутри и снова свернулась клубком, словно уставший зверь.

Я пыталась сбросить скорость, остановиться, изменить траекторию, но магия исчезла, а я оцепенела от нахлынувшего страха. Аэроманты, поддерживавшие этот участок, метались вокруг, не зная, что предпринять, а я просто летела им навстречу. Я не издала ни звука, лицо не исказилось от ужаса, лишь боль и обжигающая паника плескались в глазах. Но и они потухли, как потухла моя снежная магия.

Я сделала глубокий вдох и уже хотела прикрыть глаза, ожидая скорого падения, но прямо перед образовавшейся дырой взмыл Эвр. На оценку ситуации ему хватило доли секунды, и он незамедлительно приступил к действию. Выставив руки перед собой, он силой сжал воздух, сокращая расстояние между разорванными частями барьера. Парень крепко сжал губы, дыхание стало тяжелым, но процесс пошел — поле постепенно сшивалось. А я все равно не могла остановиться.

Какой бы ни был исход, он не сулил ничего хорошего, и я была готова принять любую участь. Но Эвр был рядом, и это немного успокаивало, придавая смелости взглянуть на свою судьбу. И прямо перед барьером я остановилась. Лыжи оторвались от земли, взмыв в воздух, а дыра была залатана.

Я подняла испуганный взгляд на Эвера, глядя на его изможденный вид. Чтобы одновременно залатать огромную дыру и остановить меня, он израсходовал почти все силы. Но в первую очередь побеспокоился обо мне.

— Лив, ты в порядке? Не пострадала?

Он опустил меня перед барьером, осматривая с ног до головы в поисках малейших повреждений.

— Если только моя гордость, но она восстановится, — попыталась я разрядить обстановку шуткой, но Эвр не засмеялся. На его лице застыл неподдельный страх.

Я прислонилась лбом к барьеру и поставила на него руку, Эвр тут же сделал то же самое.

— Спасибо, — прошептала я, слыша, как учащенно и беспокойно он дышит.

Еще секунду назад я боялась образовавшейся в поле дыры, а сейчас мне хотелось, чтобы она снова разверзлась. Позволила заключить Эвера в объятия, прижаться к нему, вдыхая его аромат — жасмина и запах, который остается после дождя. И как только я подумала об этом, то почувствовала его лоб, прижатый к моему, и наши пальцы, переплетенные между собой. Мы простояли так всего несколько секунд, а когда я открыла глаза, он уже отстранился.

— Тебе пора возвращаться на гонку.

Эвр подлетел к другим аэромантам, а я поспешила вернуться на трассу. Оттолкнулась единственной палкой, сосредоточившись вначале на балансе, а уж потом на скорости. Спокойно преодолела первый поворот, затем второй, а когда выехала к финишу, увидела испуганного Питера. Он отскочил в сторону и, слегка прихрамывая, поспешил принять поздравления от группы студентов неподалеку. А прямо от него бежала белая маленькая ласка, которая передо мной превратилась обратно в мага.

Эви встрепенулась, поправила сползшие очки и пригладила взъерошенные волосы.

— Что случилось? — поинтересовалась я, но она не ответила, лишь задала встречный вопрос.

— Ты как? Эвр рассказал про то, что случилось.

Я огляделась по сторонам, но парня нигде не было. Медленно стала снимать лыжи, попутно уверяя Эви, что цела и невредима.

— Хорошо, что с тобой все в порядке, а то иначе кое с кем другим было бы не очень, — подруга взмахнула волосами, забрала у меня лыжи и повела за гору, туда, где был подъемный механизм.

Ощущение поражения пока еще не окутало меня полностью, лишь слегка накрыло, оставив наедине с серой грустью и пылающей яростью Эви.

Пока мы неторопливо шли, я заметила, что Кай хотел к нам подойти, но Эви перевела на него гневный взгляд, почти что шипя. Меня не было всего каких-то пятнадцать минут, а за это время произошло больше, чем за целый день.

И пока Эви не дошла до того, чтобы посылать проклятия в сторону Кая и Питера, я попыталась сместить фокус ее внимания.

— Пожалуй, пора обдумывать вечеринку в честь моего завтрашнего дня рождения, как считаешь?

Я терпеть не могла шумные вечеринки, но Эви загорелась этой идеей сильнее, чем гневом, и ради этого я готова была стерпеть несколько часов веселья в мою честь.

***

После урегулирования ситуации с Лив, Эвр бешеным вихрем направился к двум трясущимся аэромантам. Они прижались друг к другу, глядя на парня испуганными глазами в ожидании его действий.

Они спасовали, не сумев предотвратить опаснейшую ситуацию, и горели от стыда во всех смыслах. И каждый раз, оказываясь под прицелом Эвера, они стыдливо опускали глаза. Он был не просто недоволен или рассержен, он был в тихой ярости, волны от которой готовы были снести обоих аэромантов.

— Ваше счастье, что она не пострадала, а у меня сейчас нет времени, чтобы с вами разбираться. Но еще раз проявите такую некомпетентность — и я пущу вас первым же попутным ветром в кругосветку.

Отчитывание на этом прекратилось. Аэроманты вернулись на свои места, поддерживая барьер, а Эвр снова стал следить за Лив. Она степенно неслась по трассе, и на каждом повороте у парня перехватывало дыхание. А вдруг не удержится, упадет, сорвется? Сердце от переживаний разрывалось на мириады заостренных осколков, вонзающихся прямо в душу.

Ему хотелось остановить эти чертовы гонки, прекратить их раз и навсегда, но пока он мог только неустанно следить за девушкой, восхищаясь ее профессионализмом. И когда она выехала на последнюю прямую, ведущую к финишу, Эвр спустился вниз. Как раз к тому моменту, когда финишировал Питер, поднимая руку в победоносном жесте.

— Я выиграл! — заорал парень на всю округу, останавливаясь рядом с растерянным Каем.

Тот ожидал увидеть другого победителя, но поздравлять пришлось все равно. Однако успел лишь открыть рот, как его перебили.

— О да, ты выиграл, — Эвр стремительной волной направился к Питеру, сжимая кулак, и парень тут же схватился за горло, задыхаясь, — билет в один конец, ублюдок.

Глаза Эвера светились так ярко, что, будь у них возможность, осветили бы всю округу. А плескавшаяся в нем магия вышла за все мыслимые барьеры, сжимая парня целиком. Весь страх, гнев и ненависть сплелись воедино, усиленные неукротимыми магическими потоками. И когда Питер припал к земле, сдирая кожу на шее, Кай выпустил в Эвера снаряд, который тот тут же отразил. Он поставил воздушный блок, но в тот же миг потерял контроль над Питером, выпустив его из смертельной хватки.

— Ты что себе позволяешь? — Кай в два шага преодолел расстояние между ними и приподнял Эвера за грудки.

— Твой дружок чуть не угробил, — он осекся, чуть не произнеся имя Лив, — морозницу. Он испортил дорогу, разрушил воздушный барьер, в который она чуть не вылетела. — Эвр ударил Кая по рукам, освобождаясь, и пронзил того свирепым взглядом. — Кто бы из вас потом стал соскребать ее с земли?

— Я не нарушил ни одного правила, — прошептал Питер, поднимаясь на ноги, но продолжая держаться за покрасневшую шею. — То, что она не справилась с управлением, — лишь ее вина.

— Ах ты ж, болотная мразь, — Эвр пустил в парня воздушный поток, но тот укрылся за огненным щитом.

— Замолкли оба! — крикнул Кай, заставив умолкнуть всю округу. Даже ветер стих под его резким басом. — Эвр, тебе нужно остыть. А ты, — он указал на Питера, но сжал губы, прежде чем произнести следующие слова, — на церемонию вручения.

Эвр сокрушенно выдохнул, недовольно покачал головой и взмыл в воздух. Каю была ненавистна сама мысль о том, что ему придется награждать эту самовлюбленную тварь, но, согласно правилам, всё было честно. После подобного инцидента правила, конечно, изменят и ужесточат, но сейчас следовало подчиниться существующим. Хотя внутри так и подмывало разбить Питеру морду и закопать его глубоко под землю.

От одной лишь мысли о том, как Лив, не справляясь с управлением, мчалась в обрыв, его кулаки сами непроизвольно сжимались. Но Каю следовало обуздать эмоции. Здесь и сейчас они были лишними и мешали здраво мыслить.

Пока парень погрузился в свои мысли, у Эви от услышанного застучало в висках. Она прожигающим взглядом смотрела на Питера, и ее глаза из ярко-медных начали чернеть. Каждый, кто на нее смотрел, в ужасе отшатывался, а девушка тем временем молниеносно перевоплотилась в ласку. Ее шубка приобрела белоснежный оттенок, как лежавший на земле снег, и в несколько быстрых прыжков она добралась до парня, вонзившись клыками ему в ногу.

Питер взревел от боли, пытаясь стряхнуть с себя бешеного зверя, но Эви держала его крепко, лишь усиливая хватку. Однако Кай оттащил ее до того, как она успела серьезно навредить, и за это она цапнула и его за руку, подбегая к появившейся Лив.

Кай чувствовал себя бесконечно виноватым, и когда увидел девушку, это чувство лишь усилилось. В ее глазах все еще полыхал пережитый ужас, и пока парень проверял, не ранена ли она, он заметил, что одной палки не хватает. Катиться по такому опасному склону без полного снаряжения было более чем опасно, и после этого у него созрел план. Питер перешел все границы, и раз он так жаждал этот кубок, играя настолько грязно, — он его получит.

Кай отказался от вручения Питеру кубка и наблюдал за церемонией издали, следя, чтобы задуманный план шел четко. Вот Питеру вручают его долгожданный приз, вот он поднимает его над головой, чтобы все видели, кто победитель, и вот…

Сначала соскользнула фигурка чемпиона, разбившись о белоснежный снег и вызвав у толпы сдавленный смешок. Но несмотря на эту осечку, Питер все еще уверенно держал перед собой постамент, хоть и совершенно пустой. А затем раздался характерный хруст — и на кубке появилась первая трещина. Она тут же разрослась стремительной паутиной, пока трофей не рассыпался прямо над головой парня в бесполезные осколки металла.

Он хоть и выиграл, но остался в памяти как самый бесславный победитель за всю историю академии. Это был крах, позор, и ему оставалось лишь с этим жить.

Глава 6. С днем рожденья меня!

Родиться 31 декабря — это полный отстой; хуже только 30 февраля, но этим бедолагам одного сочувствия будет мало. Но да ладно, сейчас речь не о них.

Из года в год празднование моего дня рождения проходило одинаково: мы всей семьей готовились к Новому году, и между делом меня поздравляли. И если родители дарили два подарка — как на два праздника, то остальные любили совмещать со словами: «С Новым годом, ну и с днем рождения заодно».

Мне в детстве казалось, что день рождения — это очень особенный день, ведь это твой день. Но когда рядом маячил более весомый праздник, все благополучно забывали о такой мелочи, как чье-то рождение. Возможно, именно поэтому я и перестала его отмечать. И вечеринка в честь моего восемнадцатилетия мне не нравилась, но я сама ее предложила, а значит, поздно было отступать.

Утро началось как всегда довольно бодро, но на этот раз вместо пения птиц и обычного «доброе утро» меня окатили серпантином из хлопушки и оглушили громким криком почти в самое ухо. И как только я разомкнула глаза, в комнате загрохотал припев из песни, подхваченный Эви:

Я украду для тебя все звезды

И во дворе, под твоим окном,

Я выложу их в послание,

Чтобы в полночь сказать:

С днем рождения тебя!

— С днем рожденья! — заорала Эви, перекрикивая музыку, и присела ко мне на край кровати. — Поздравляю, теперь и ты официально взрослая.

Подруга состроила хитрую гримасу и вытащила из-за спины небольшую коробочку, положив ее передо мной на одеяло. Но стоило мне к ней потянуться, как она прикрыла подарок ладонью.

— Еще не время, откроешь его вечером.

— Может, и дарить его нужно было вечером? — поинтересовалась я, убирая коробку на прикроватную тумбу.

— Ну не могла же я оставить тебя без подарка, — возмутилась Эви, широким шагом направляясь к шкафу.

— Который я не могу посмотреть, — дополнила я.

— Это не имеет значения, главное, что он есть.

На этом Эви закончила разговор, вытащила белое платье с крупным бантом на поясе и голубоватой вышивкой, а к нему — накидку того же цвета. Пока я была в ванной, она успела все отгладить и переодеться в джинсы и футболку. Сегодня подруга выглядела обычно, без вычурных нарядов, и на мой вопрос ответила лишь, что ее ждет много работы, вот она и надела то, что не жалко. Больше ничего не добавив, она поспешила со мной на завтрак.

По пути я успела ответить на несколько телефонных поздравлений от родственников, и до столовой мы добрались только через пятнадцать минут, а на завтрак оставалось еще столько же. Никого из знакомых к тому времени там уже не было, и зал с почти пустыми столами казался безлюдным. Самое главное, что блинчики сохранились, а остальное было не так уж важно.

Ели мы в спешке, но это не помешало Эви поделиться главными новостями академии. Во-первых, она рассказала, что Питер хоть и выиграл, чемпионом не стал. А во-вторых, пронесся слух о каком-то проклятии гонок. Якобы эти соревнования проводятся с самого открытия академии, и первым победителем был темный маг, который и наложил заклятие на трассу. Если недостойный чемпион первым финиширует, кубок рассыплется у него в руках. И теперь почти каждый студент косился на Питера, а он, в свою очередь, не выходил из комнаты после вчерашнего фиаско.

В то, что темный мог наложить проклятие, я не сомневалась, а вот в саму легенду, о которой так кстати вспомнили только вчера, не верила. Это смахивало на разыгранное представление и откровенную провокацию. Но Эви верила каждому слову, и переубеждать ее было бессмысленно.

После завтрака я хотела предложить Эви съездить в город. Он был в двух часах езды, но как только мы вернулись в комнату, она преградила мне путь и попросила не беспокоить ее до двух. Я даже возразить не успела, как она вручила мне куртку и захлопнула дверь прямо перед носом.

Вот и с днем рожденья меня!

Первой мыслью после того, как меня выставили за дверь, было войти обратно и заявить о своих правах на эти квадратные метры. Но благодаря второй мысли я уже шла к выходу из замка. Я вспомнила, как Кай и Эви говорили об озере неподалеку от академии, и мне не терпелось на него посмотреть. Коньки, к сожалению, так и не доставили, но выйти на лед я могла и в обычных ботинках.

Магия после вчерашнего инцидента ко мне вернулась, и совершить обход по озеру не составило бы труда. Не представляю, что случилось на соревнованиях, возможно, повлияли испуг и волнение, но сейчас все было как прежде. За исключением разве что кристалла: он снова светился аквамариновым, а второй день подходил к концу. Если в момент, когда мне вручили этот талисман, было рано волноваться, то сейчас вместо паники накатывала серая грусть. Я надеялась хотя бы на средний результат, но низкий… он лишал уверенности в светлом будущем.

Я даже начала задумываться о том, чтобы пойти работать в компанию, где бабушка занимала одну из ведущих должностей. Она занималась разработкой ежегодных природных явлений для города. Работа интересная и престижная, но мне хотелось уйти в научную сферу. Заниматься теоретическо-практическим созданием заклинаний и артефактов, соединять разные виды магии, выявлять новые. Зато с бабушкиными связями меня могли взять и с низким магическим потенциалом.

Но мои желания шли вразрез с моими же способностями. А с таким потенциалом меня разве что в секретарши возьмут — горячие напитки охлаждать. До вечера хоть и оставалось полдня, но я уже мысленно приговорила себя к пожизненной работе в бабушкиной фирме.

К озеру я добралась довольно быстро. Найти сверкающее на солнце громадное блюдце было нетрудно, да и вокруг него намело целые горы снега, так что оно буквально взывало ко мне.

Но стоило обойти эти сугробы, как я застыла, пораженная красотой здешней природы. Я жила и училась в городе, а в деревни выбиралась редко и даже забыла, как там волшебно, особенно зимой. Вокруг озера стояли высокие деревья, укутанные снегом, словно в белые шарфы. На льду под редкими лучами солнца искрился иней, а в воздухе витал легкий морозец с примесью лесной свежести. Я вдохнула чарующий аромат полной грудью и присела на лавочку, прикрыв глаза. Иногда, не видя чего-то, можно ощутить больше, чем разглядывая в упор. Под ногами хрустел снег, на ветке неподалеку щебетала птица, наполняя округу безмятежностью, а из-под куста несмело выглядывала заячья мордочка.

Еще ни разу за последние несколько дней мне не было так спокойно и уютно. Все терзавшие мысли отступили перед царившей здесь атмосферой умиротворения, освобождая голову до полной гармонии. И чем дольше я сидела, тем сильнее хотелось слиться с этим пейзажем, стать его неотъемлемой частью.

Я решительно встала и в несколько шагов преодолела расстояние до озера. Шепотом прочитала заклинание, и подошвы ботинок обрели лучшее сцепление со льдом. Конечно, это не то же самое, что коньки, но за неимением лучшего и этот вариант был неплох. Оттолкнувшись несколько раз и заведя руки за спину, я развернулась и поехала спиной вперед, напевая мотив любимой мелодии. Попыталась чуть приподнять ногу, но чуть не поскользнулась и поспешила вернуть равновесие. Больше я не пыталась выполнять элементы, а просто каталась, то ускоряясь, то замедляясь в свое удовольствие.

Ветер робко играл с прядями волос, а я лихо проходила повороты. И каждый раз смех сам срывался с губ, а на душе становилось так легко, словно из меня выкачали все проблемы. Здесь, на льду, для меня не существовало другого мира — с его трудностями, невзгодами и мучительным выбором. Здесь я выстраивала свой собственный: каждый тихий вдох, каждое уверенное скольжение становились сводами моей личной крепости.

Только тут я чувствовала себя по-настоящему собой. Мне не нужно было ломать себя, подстраиваясь под чужие шаблоны, угождать, меняться по требованию других, лишь бы никто не заметил, что я не такая. И класть свои мечты на алтарь чужих предпочтений и собственного страха.

На несколько сладостных минут я позволила себе побыть той, кем втайне желала стать. Каждое движение исходило от сердца, вымещая на льду все потаенные тревоги. Я не просто скользила, я превратила свой бег в танец, на ходу придумывая несложные движения. Кристалл засветился фиолетовым, и в его центре мелькнула едва заметная трещина, но стоило снегу за моей спиной хрустнуть, как мираж рассеялся. Я обернулась и застала Кая за наблюдением за моей импровизированной программой.

— Давно стоишь?

— Признаться, — он слегка смутился, — наблюдая, я потерял счет времени.

В несколько легких движений я подкатила к нему, запрокинув голову, чтобы встретиться взглядом. Он улыбнулся одними глазами, переводя внимание на мои ботинки.

— Не знал, что без коньков можно так хорошо кататься.

— Нельзя. Просто я придала подошвам больше устойчивости и скольжения.

На этом наш разговор прервался, и мы остались стоять, молча разглядывая друг друга. На этот раз мы были одни, и Эвера рядом не было, чтобы тактично вмешаться. А я не знала, нужно ли мне это, и, не найдя правильного ответа, присела на скамейку, рассматривая узоры, оставленные на льду. Кай сел рядом, и тогда я решилась заговорить снова.

— Просто так пришел или с какой-то целью?

Парень поставил между нами сумку, которую до этого держал за спиной, и раскрыл ее. Внутри лежала пара новеньких белоснежных коньков, от вида которых у меня перехватило дыхание. Мои, конечно, были неплохи, но уже старые и потрепанные, а эти будто только что с витрины.

— С днём рождения, Лив.

Я бережно вынула один конек, рассматривая его со всех сторон. На одном, сбоку, я заметила фигурку льда, а на втором — огня.

— Лед и пламя, — пояснил Кай. — Чтобы во время катания сохранялся ледяной настрой, а душа горела от удовольствия. Хотя сейчас ты и без моего подарка с этим справилась.

Он отодвинул сумку и придвинулся ближе. Его рука зависла в сантиметре от моих пальцев, и, когда я подняла на него взволнованный взгляд, он переплел свои пальцы с моими. По коже пробежали мурашки, будто от холода, но внутри меня бушевало пламя. И с каждым осторожным поглаживанием моих костяшек оно разгоралось все сильнее. Кай мягко провел линию от указательного пальца к запястью и слегка подвинулся так, что наши колени соприкоснулись. Но стоило ему коснуться моих рассыпавшихся по плечам волос, как я выставила перед нами коньки.

— Пойдем кататься, — я принялась шнуроваться и лишний раз не смотреть на парня.

Мне была чрезмерно приятна внимательность Кая: его нежность, забота. Но я не знала, готова ли переступить эту незримую черту. И хочу ли? Действительно ли он мне нравился, или это просто реакция на его действия? Как бы там ни было, я была здесь всего на неделю, а потом собиралась уехать. А это означало бы, что любые наши отношения остались бы лишь мимолетным курортным романом.

Эви пришла бы в восторг от такой идеи и посоветовала бы воспользоваться этими днями по максимуму. Но я не хотела причинять боль никому из нас. Расставания, даже если мы едва знакомы, а чувства не успели выйти за рамки симпатии, все равно болезненны. И я твердо решила для себя: не позволю Каю заинтересовать меня больше дозволенного.

Мы всего лишь хорошие друзья, не обремененные ненужным романом.

— Из меня ужасный фигурист, так что я лучше понаблюдаю за твоим катанием с берега, — ответил парень, прерывая мой поток мыслей.

— Теперь ты точно выйдешь со мной на лед, — я встала и протянула ему руки. Он, недолго думая, улыбнулся и поднялся следом.

Я наложила заклятие на его ботинки и не спеша, шаг за шагом вывела его на лед. Мы держались за руки, и пока я смотрела под ноги, осторожно ведя нас обоих, Кай не отрываясь рассматривал мое лицо. Не будь я соткана изо льда, уже растаяла бы под жаром его пристального внимания. Но я оставалась непроницаемой, постепенно уводя его к центру озера. И как только нужное расстояние было достигнуто, я попыталась повторить фирменную ухмылку Эви, плавно увлекая Кая в движение.

Если до этого мы шли, то теперь уже катились, и Кай смотрел на меня с изумленным испугом. Мы скользили по мерно переливающейся глади, все время не отпуская рук. Его горячие ладони крепко держали мои, и каждый раз на повороте я чувствовала, как усиливается его хватка. А взгляд, прежде излучавший уверенность, стал настороженным и сосредоточенным.

Но с каждой минутой, проведённой на льду, его движения становились легче, взгляд — тверже, а хватка — нежнее. И тогда я решила разомкнуть наши ладони, но Кай лишь перехватил меня, прижимая ближе.

— Ты что вознамерилась делать?

— Дать тебе возможность прокатиться самому.

— Я потеряю равновесие при первой же попытке, — предупредил он, не отпуская.

Возможно, он не был уверен в себе или просто не хотел отпускать мои руки, но я видела, что он держался на ногах гораздо тверже, чем пытался показать. И я решилась на маленькую хитрость: пропустила сквозь пальцы ледяную волну. Кай невольно вздрогнул и отпустил меня. Он продолжил катиться, пытаясь отогреть руки, а я отъехала подальше.

— Затащила на лед, а теперь бросила одного? — крикнул он, направляясь ко мне.

— Я была уверена, что ты справишься. И не ошиблась.

Но он ничего не ответил, лишь решительно приближаясь ко мне. Парень явно хотел вернуть себе равновесие, но я не могла ему этого позволить. Под собственный звонкий смех я рванула от него в другую сторону. Мы уже не столько катались, сколько бегали по льду: он за мной, я от него. Щеки горели румянцем, а внутри стало так легко, что я готова была взлететь от окрыляющей свободы.

Никакие проблемы больше не сковывали, они остались на берегу. Здесь же, на озере, были только он, я и наш громкий смех.

Когда Кай почти настиг меня, я пригнулась и ускользнула, проехав у него под рукой на согнутых ногах.

— Это нечестно, свои приемы использовать нельзя!

— Тогда надо было заранее обговорить правила, — я развернулась к нему лицом, высунула язык и под его ускоренную погоню рванула прочь.

Я отъехала на почтительное расстояние и остановилась, чтобы взглянуть на часы. Через десять минут истекало время, отведенное Эви, и мне пора было идти на вечеринку. Я обернулась, чтобы сказать об этом Каю, но он настиг меня, перехватив за талию и повалив в сугроб у края озера. Я успела лишь ахнуть, оказавшись прижатой к нему. Наши лица были в непростительной близости, тела переплетены. Руки Кая все ещё покоились на моей талии, мягко сжимая ее, а мои лежали на его груди.

До поцелуя нас отделяли пара сантиметров и мое благоразумие. Я чувствовала, как тяжело вздымалась его грудь, как сильнее сжимались пальцы на моей талии и как ярче загорались глаза. Но Кай не переступал черту, не торопил, он терпеливо ждал. А через мгновение моей нерешительности он мягко помог мне подняться.

Парень одним легким движением высушил промокшую одежду и обратился ко мне:

— Я бы предложил тебя согреть, но ты не мерзнешь.

По большей части он принял удар на себя, прикрыв меня от падения, а прилипшие к одежде снежинки отпали от одной моей силы мыслей.

— Эви устраивает вечеринку в честь моего дня рождения, и мы с тобой приглашены, — говорила я, одновременно переобуваясь.

Было непонятно, почему Эви сама не пригласила Кая, наверное, все еще обижалась за гонку. Вчера она с негодованием рассказывала, как он вступился за Питера, и заявила, что видеть его не желает. Хотя по правилам Кай и не мог поступить иначе, подруга считала это лишь нелепой отговоркой. Но день рождения был мой, и я хотела видеть его на празднике.

— И зная Эви, она вполне может начать праздновать без виновницы торжества, так что нам стоит поторопиться, — продолжил за меня Кай.

— Будь это так, я появилась бы только под конец, к вручению подарков.

Обратно мы добрались гораздо быстрее, чем я спускалась к озеру. Остановившись у нашей с Эви комнаты, я тяжело вздохнула, морально готовясь к шумной компании, крикам, танцполу и бессонной ночи. Ведь сегодня праздновали мой день рождения, а уже с полуночи начнется Новый год. Но когда я открыла дверь, спальня была пуста. В ней даже намека не было на чье-либо присутствие.

— Видимо, празднует в другом месте, — констатировал Кай. — Может, в столовой? Предлагаю заглянуть ко мне, чтобы я оделся во что-то более праздничное, а потом проверить эту версию. А то Эви еще и на порог не пустит из-за установленного дресс-кода.

Я оставила в комнате куртку и коньки, захватила подарок от Эви, чтобы открыть его вечером, и пошла за Каем. В празднование дня рождения в столовой верилось с трудом. Это было не в духе подруги, да и разрешение директора для этого нужно. А Эви всегда предпочитала действовать хитро, обходя лишние договоренности.

С этими мыслями я зашла в комнату к Каю, даже не подумав подождать за дверью, пока он переоденется. И с порога на меня обрушился дождь из конфетти и громогласные поздравления.

Вся комната была увешана шарами и огромным плакатом: «С днём рождения, Лив!». Заиграла музыка, и поток людей хлынул ко мне с пожеланиями. От такого количества гостей захотелось скрыться в коридоре, но я проглотила волну беспокойства, следуя бабушкиному правилу: «Улыбайся, кивай и молчи».

Последними ко мне подошли Эви и Эвр.

— Ну как? Мы с Эвером здорово постарались, правда? Тебе нравится?

Я кивнула, а подруга бросилась мне на шею, еще раз прокричав поздравление прямо в ухо. Затем взяла под руку Кая и увела в гущу гостей, о чем-то оживленно беседуя и жестикулируя.

— Эви еще вчера прибежала и попросила нас с Каем помочь устроить зажигательную вечеринку в честь твоего восемнадцатилетия. Кай должен был тебя отвлекать, Эви — украшать нашу с ним комнату, а я — звать людей.

Эви обратилась к Каю и Эверу? Вчера? Что-то явно не сходилось, но спрашивать об этом следовало у нее самой. Утоление любопытства казалось важнее устроенной вечеринки, но, когда я повернулась к подруге, Эвр мягко придержал меня за запястье, снова разворачивая к себе. Его взгляд легким бризом скользнул по складкам моего платья, отчего мне стало не по себе. Мой наряд был слишком роскошным и совершенно не вписывался в атмосферу комнаты. Но, кажется, Эверу он нравился.

Парень придвинулся еще ближе, достал из кармана пиджака маленькую бархатную коробочку и положил мне в ладонь.

— С днем рожденья, снежинка!

Он приподнял крышку, показывая содержимое. Внутри, на мягкой подушечке, лежала серебряная подвеска в виде снежинки с камнями по краям. Она сверкала и выглядела такой хрупкой, что, казалось, рассыплется от одного дыхания. Я вертела коробочку в руках, рассматривая подарок со всех сторон. Под ярким светом снежинка лучилась, будто я держала одну из звезд с небосвода, а в полумраке мерцала, оставаясь все такой же прекрасной.

— Ты используешь подвеску не по назначению, — заметил Эвр, вынимая украшение из коробки. — Ее нужно носить, а не томно вздыхать над ней.

Парень попросил меня развернуться к нему спиной, аккуратно перекинув волосы на одно плечо. Я сняла кристалл, с каждой минутой тускнеющий, и убрала в маленький карман. Мне велели не снимать его до вечера, но вряд ли ситуация с цветом изменилась бы, а с подвеской Эвера он не сочетался.

Сначала я почувствовала его прохладные пальцы на плечах, затем нежные касания вдоль открытой спины. Я вытянулась, словно ледяная струна, пытаясь справиться с нахлынувшими непристойными мыслями. Я представила, как Эвр проводит дорожку поцелуев там, где сейчас блуждали его руки. И чем больше думала, тем быстрее теряла контроль. И пока это не произошло окончательно, я повернула голову набок:

— Ты пытаешься нащупать шею или почему так долго?

Одну руку Эвр положил мне на плечо, другой мягко взял за подбородок, оставив на щеке долгий, искрящийся поцелуй. Мысли путались, а кожа вместе с последней крупицей рациональности плавилась под его дыханием. Затем легким движением он застегнул подвеску на моей шее и отступил на почтительное расстояние.

За несколько секунд я пережила столько эмоций: удивление, замешательство, прилив адреналина, разочарование и досаду. Но лицо, к счастью, не успело отразить ни одно из разрывавших меня чувств. Эвр вновь продемонстрировал себя великолепным соблазнителем, а я не сумела противостоять его чарам. Это раздражало, и я снова пообещала себе не поддаваться ни его словам, ни действиям.

— И еще раз с днем рождения, снежинка, — он взял меня под локоть и повел к толпе. — Готова узнать, что тебя сейчас ждет?

— Пресвятые морозы, надеюсь, это шашки?

Эвр тихо рассмеялся, шепнув почти в самое ухо:

— Скажи слово и хоть пазлы будут. Но для начала… — он театрально замолчал и, когда перед нами расступились последние гости, указал на диджейский пульт, — дискотека!

Я сконфуженно поджала губы, а Эвр уже занял место за аппаратурой.

Я ненавидела дискотеки даже больше, чем вечеринки. На них только и делали, что орали, терлись друг о друга и пили. Если я и появлялась там, то сидела в самом углу у барной стойки и наблюдала, как подруги веселятся до головокружения. И сейчас, видимо, предстояло то же самое. Меня здесь почти не знали, и я надеялась затеряться в толпе. Вот только белоснежные волосы и эксцентричное платье все равно выделяли меня среди тусующейся серой массы.

Но едва я подумала о том, чтобы сойти с танцпола, как погас свет, озарившись лишь мерцающими фонарями. Грянули первые аккорды оглушительной музыки, а мой локоть уже был переплетен с локтем Эви.

— Ну и как тебе сюрприз? — прокричала она, уже пританцовывая.

— Настолько впечатляющий, что хочется затолкать его обратно в коробку. Только подходящего размера пока не найти.

— Не занудствуй, это же твоя любимая песня! — подруга заметила, что я не разделяю ее энтузиазма, и остановилась. — Что мне сделать, чтобы ты хотя бы пару песен потанцевала?

— Ответить на пару вопросов, и тогда я подумаю.

Эви кивнула, подпевая с толпой слова моей самой любимой песни. Настолько любимой, что я едва сдерживалась, чтобы не подхватить ее с остальными.

— Почему ты устроила вечеринку в комнате Кая? Еще вчера ты его терпеть не могла.

— Ну, во-первых, это комната не только Кая, но и Эвера. А во-вторых, я знала, что ты не захочешь устраивать веселье там, где спишь сама.

Я огляделась. Действительно, одна половина комнаты была в красно-огненных орнаментах, а другая — в ярком контрасте, воздушно-голубых тонах. Кровать Эвера, выполненная в виде облаков, парила в воздухе, как и большая часть его мебели. А на стороне Кая, помимо обычных столов и шкафов, располагался небольшой тренажерный уголок.

Сейчас все их личные вещи были сдвинуты к стенам и защищены воздушным полем Эвера. Для гостей оставались только столы с напитками, танцпол и гора подарков у двери.

— А в-третьих, — продолжила Эви, придвинувшись так, чтобы слышала только я, — это Кай приложил руку к кубку Питера, а Эвр помог придумать легенду для правдоподобности и разнести ее по академии.

Она огляделась, убедившись, что нас никто не подслушивал, и снова пустилась в пляс, теперь уже с большей раскрепощенностью.

Теперь все встало на свои места. Одна часть меня хоть и предполагала нечто подобное, но не была от этого в восторге. Зато другая ликовала, торжествуя справедливость, и была благодарна парням за участие. Мне льстило, что они сделали это не ради кого-то, а ради меня. Придумали, осуществили и убедили поверить в это всю академию.

— Разогрелись? — прокричал в микрофон Эвр, привлекая внимание толпы. — Но прежде чем продолжить, давайте вместе поздравим нашу именинницу. С днем рождения, Лив!

— С днем рождения, Лив! — поддержала толпа, трижды скандируя мое имя.

Я натянуто улыбнулась, махая рукой всем, кто на меня смотрел. И пока Эвр продолжал сыпать поздравлениями, я уловила разговор неподалеку:

— А это разве не вечеринка в честь Нового года?

Эви тут же стукнула сказавшего это парня, а я не смогла сдержать смешок. Теперь стало понятно, как им удалось собрать такую толпу на день рождения зимушницы.

— А теперь держитесь за товарищей, ведь мы взлетаем! — прокричал Эвр, и толпа одобрительно загудела.

Я сначала не поняла, что он имел в виду, но когда его диджейский пульт оторвался от пола, а следом и весь танцпол, я вцепилась в руку Эви. Нас слегка качало из стороны в сторону, но, остановившись у самого потолка, тряска закончилась. Из динамиков ударили басы, и гости пришли в движение.

Меня толкали, кто-то задел локтем, а я стояла зажатая в этой гуще, лишь изредка покачивая головой в такт музыке. Я не поддалась общей лихорадке веселья, наоборот, ощущала наплыв скуки.

Интересно, а про пазлы Эвр говорил серьезно?

Песни сменялись одна за другой, и у большинства из них я не только слов не знала, даже исполнителей не узнавала. Но толпа не унималась: гудела, подпевала и визжала на любимых мелодиях. Эви часто оборачивалась ко мне, а я делала вид, что мне весело, и изредка притоптывала. Глупо было изображать восторг, но не хотелось расстраивать подругу. Однако, когда она в очередной раз застала мой скучающий вид, то скрылась в толпе, и следующие песни уже звучали из моего плейлиста.

Сначала я лишь покачивала головой, затем плечами, а после в ход пошли ноги. А когда заиграл исполнитель, на чей концерт мы с Эви полгода выпрашивали у родителей разрешение, я не сдержалась. Мы вцепились друг другу в запястья и на припеве выкрикивали наизусть выжженные в памяти строки. Не помню, как мы оказались в центре танцпола, видимо песни любимого артиста затмили и глаза, и разум. Но к четвертому хиту мы с Эви уже танцевали со всеми, и в стороне я больше не стояла. В теле расцвела легкость, в голове — пустота, а душа взяла верх над разумом. Ее не волновала ни толпа, ни то, как я выгляжу со стороны.

Я растворялась в музыке, струившейся по комнате.

Но каждому веселью приходит конец. Уже через полчаса Эвр опустил танцпол на землю. Он предложил всем освежиться напитками, а тем, кто жаждал продолжения, попробовать силы в караоке. И едва он произнес последнее слово, как Эви уже материализовалась рядом, выхватывая микрофон.

Я собиралась занять место в первых рядах ее преданных фанатов, но меня окликнули.

— Эй, с днём рождения, Лив, — ко мне обратилась Рая, держа в руках небольшой цветок в горшке. — Не буду обременять тебя пожеланиями. Просто пожелай сама того, чего хочешь, и пусть это сбудется.

Она протянула мне подарок с легкой улыбкой.

— Люблю дарить подарки лично в руки, а не сваливать в одну кучу. Это, если что, ламения. Лично мною выведенный вид, морозостойкий и неприхотливый. А весь уход я записала вот тут.

Девушка протянула сложенный вдвое листок и удалилась, прежде чем я успела поблагодарить. И тут же я вспомнила о подарке от Эви. Вытащила коробочку, но, едва собравшись ее открыть, ко мне подлетела сама дарительница.

— Ой, какой красивый цветок! — она покрутила горшок в руках, но взгляд ее внезапно перескочил на коробку у меня в руках. — Решила открыть мой подарок? Правильно, сейчас самое время. Кстати, платье тоже часть подарка. Его расшивали на заказ, и делал это снежный маг из твоего города.

Подруга перескакивала с темы на тему так быстро, что я не успевала переварить одну мысль, как она уже вбрасывала следующую. Она на секунду отвернулась, кому-то махнув. Я выглянула у нее за плечо, пытаясь разглядеть, к кому она обращалась. Неподалеку от диджейского пульта стоял Даррен, упрашивая Эвера встать за место него.

— Открывай подарок и присоединяйся. А это, — она указала на цветок, — я отнесу к остальным, чтобы не мешался.

Но, прежде чем она убежала, я ее придержала. Вопрос созрел невпопад, но если не задать его сейчас, потом либо я забуду, либо Эви выкрутится. А сегодня она не могла мне отказать.

— Может, расскажешь, почему не отвечаешь взаимностью этому бедолаге? — я кивнула в сторону Даррена, примерявшего диджейские наушники. — Ему осталось только растелиться перед тобой.

Эви тяжело вздохнула, кривя губы, но затем махнула рукой, приступая к рассказу:

— Когда я только сюда поступила, моим куратором назначили Даррена. Я — молодая и красивая, он — высокий, мужественный, с такой же магией, как у меня. Ну, я и влюбилась. А он отверг мои чувства.

Я округлила глаза, не веря ушам. На моей памяти только подруга всем отказывала, но уж точно не наоборот. Что должно было произойти, чтобы они поменялись ролями?

— Но, с другой стороны, это и понятно. Тогда меня никто не знал. Это сейчас обо мне судачит вся академия.

А с того момента прошло всего полгода... Но вслух я этого не сказала. Она всегда была обаятельной, душой компании, состояла во всех кружках. Так что это было лишь делом времени.

— Была какая-то пара, и нас соединили со вторым курсом для обмена опытом. Точнее, они делились, а мы слушали, но неважно. Нас разбили на пары, и, к моему тогдашнему разочарованию, меня поставили с ним. Слово за слово, и вот теперь он чувствует ко мне то, что должен был почувствовать гораздо раньше.

— А ты не можешь ему этого забыть. Я и не знала, что ты такая злопамятная.

— Это не злопамятство, это принцип, — Эви встряхнула закрученными локонами, одаривая меня самоуверенной ухмылкой. — Так что запоминай. Открывай подарок и присоединяйся.

Она убежала, по пути рассыпаясь ненатуральным, но завораживающим смехом. А я отошла к окну во всю стену, глядя, как на улице заметает метель. От рассказа Эви веяло тоской, грустью и неразделенной любовью. Мы были лучшими подругами, но о такой части своей жизни она мне никогда не рассказывала. Может, стеснялась неудачи? Но не передо мной же… Мы познакомились в пять лет, когда гостили у родителей отца. Наша дружба пережила расстояния, разлуки, ссоры по пустякам. В ней было столько смеха, добра, личных тайн и слез — но не секретов друг от друга…

Мысли закручивали мозг в тугой узел, выдавливая из него лишь сомнения и вопросы. И единственное, что меня отвлекло, подарок от Эви. Я открыла коробку, но сам сюрприз был спрятан под маленькой открыткой, а под ней, ещё и крафт-бумагой. Следовало бы сначала прочесть записку, но руки сами потянулись к подарку.

В коробке лежали массивные серьги с крупным голубым камнем в центре и мелкими по краям. Они были удлиненными, причудливой формы, но что именно мне напоминали, я понять не могла. И тогда я заглянула в записку:

Дорогая Ливи, поздравляю тебя с днём рождения!

Восемнадцать лет для каждого мага и человека особенный день. Ведь кто-то решил, что именно в этом возрасте мы взрослеем, умнеем, становимся ответственнее. Но я всегда считала тебя такой. Пока все думают, какое платье выбрать на выпускной, ты выбираешь будущее место работы. Пока все мечтают о принцах, ты достигаешь поставленных целей!

Ты всегда была такой. Слишком непостижимой, слишком неземной.

И мой подарок тебе под стать. Когда-то в детстве тебя заинтересовала астрология — благодаря профессии отца. И ты часами могла говорить о созвездиях. Особенно о Волопасе.

Серьги сделаны в форме этого созвездия (правда, перевернутого), и в них использованы лунные камни.

Будь счастлива, снежная королева!

Я прижала записку и открытку к груди, сдерживая слезы. У Эви всегда получалось растрогать меня в день рождения, но сегодня, если бы не толпа, рыдала бы навзрыд. А сейчас могла позволить себе лишь влажные глаза и уже стертую дорожку от слезы. Лицо светилось счастьем, а внутри разрасталось тепло, оттесняя личный холод в самые темные уголки.

Но как только взгляд упал на автобус, подъезжающий к воротам академии, я чуть не рассмеялась от переполнявшей радости. Два неожиданных подарка подряд!

Я смотрела в окно и не могла поверить, что впервые день рождения принес нечто большее, чем привычные думы о наступающем годе. Взгляд скользил от водителя, выгружающего мои вещи, к собственному отражению. Я смотрела на девушку в стекле и не узнавала в ней себя. Красивая, грациозная, счастливая, она выглядела именно так, какой я всегда втайне мечтала стать.

Я вдохнула воздух, пахнущий наступающим Новым годом, расправила пряди, прилипшие к шее, провела пальцами по волосам до самых кончиков… черных, как воронье крыло. Сердце болезненно екнуло и замерло, пока я перебирала локоны, перекидывая их на одно плечо. Волосы темнели не только на концах — цвет менялся уже по всей длине.

И это означало только одно…

Магия внутри меня не просто гасла — она исчезала.