Там, где начинается дорога

Предисловие

Дорогой читатель, этот рассказ состоит из нескольких частей, опубликованных не по хронологии. Только собрав их все воедино, вы поймёте истинную историю Келли и её сестры. Не бойтесь путаницы — она часть пути.

Ещё один день.

Келли была особенной девочкой.

Дорогой читатель, не подумай, пожалуйста, что она обладала какими-то магическими знаниями или имела силу ста шароле*. Нет, она ничем не отличалась от других детей Кромбёрна.

В тот день, когда я впервые увидела Келли, на улице моросил дождь, а ветер с диким воем носился по улице. Я сидела перед маленьким окошком в горнице и разговаривала с тётушкой Садбх, приютившей меня в непогоду. Наш разговор больше был похож на игру «Вопрос — ответ»: тётушка задавала мне вопросы о моих путешествиях, а я, как и полагается по обычаю моего народа, в красках рассказывала об увиденном. Но мой рассказ прервал внезапный скрип двери.

В комнату вошла девочка лет тринадцати — маленькая, худенькая, как тростинка, но с весьма длинными для её телосложения русыми волосами, собранными в неаккуратную косу. Её лицо имело выражение, не свойственное ребёнку, и казалось, что вся печаль этого мира была заперта в этом слабом тельце. Она смотрела на меня, словно волчонок, пуская из глаз зелёные искры.

Тётушка Садбх вытолкала девочку в другую комнату и довольно долго и бурно что-то ей объясняла, а потом вернулась ко мне.

— Кто это? — спросила я, отведя взгляд к окну.

Я всматривалась в капли на стекле, пытаясь сохранить вид незаинтересованного человека. Садбх лишь махнула в сторону двери и села рядом.

Из-за скучных бесед день тянулся кошмарно долго, и даже ароматный чай с мёдом не мог сделать его лучше. Тётушка настояла на том, чтобы я переночевала у них, и застелила мне кровать в одной из своих уютных комнат. Ветер тоскливо выл, а капли уже сильнее барабанили в окно, и от этого моё воображение рисовало страшные картины. Завернувшись в одеяло, я старалась уснуть.

Утром, как только начало светлеть, я покинула дом и отправилась к лесу.

Осень уже взялась наводить порядок в своих владениях: жёлтые листья, словно ковёр, покрывали мокрую после дождя дорогу, а холодный ветерок заставлял побыстрее проснуться. Совсем скоро ударят сильные морозы, но до тех пор я должна успеть вернуться на родину.

Моему удивлению не было границ, когда возле озера я увидела вчерашнюю незнакомку. Девочка сидела на валуне, тоскливо вглядываясь в озёрную гладь. В ночной рубашке она была похожа на русалку. Подойдя ближе, я накинула ей на плечи свой тёплый жупан*. Она вздрогнула от неожиданности, но не произнесла ни слова.

— Не сиди на камне, а то он из тебя жизнь высосет, — произнесла я, доставая бумагу и карандаш.

Девочка слезла с валуна, но не ушла — она стояла рядом, пока я делала наброски будущего рассказа. Вдали виднелся лес, а позади — Кромбёрн, уже проснувшийся и громкий.

— А матушка не будет ругать тебя за то, что ты в таком виде из дома ушла? — спросила я, не отрываясь от работы.

Она лишь отрицательно кивнула в ответ.

— Ну а звать-то тебя как? — не унималась я, разрывая уже второй лист. Мысли не приходили мне в голову.

— Келли… — тихо, словно где-то далеко зазвенел колокольчик, ответила она.

— И легко ли живётся девочке, носящей имя бога войны?

Келли молча опустила глаза и снова ушла в себя.

— Здесь только ты и я, — притворившись, что меня не волнует происходящее, сказала я. — Если хочешь выговориться, то лучше сделать это сейчас.

Я о многом узнала в то утро…

У Келли не было родителей. Отец уехал из Кромбёрна задолго до её рождения, а мать, не выдержав предательства любимого человека и позора, повесилась в сарае через три дня после родов. Садбх приютила сироту, но доброта никогда не бывает бескорыстной. Каждый день девочка вставала раньше всех и хлопотала по дому ради места возле печки и миски каши, а если тётушке что-то не нравилось, она не жалела слов и гнала Келли из дома. Неоднократно малышка ночевала в сарае, укрывшись мешком из-под муки.

Тем утром я поклялась забрать её.

Через два дня мы отправились на мою родину — Ешемор. Для здорового и полного сил человека путь казался не таким уж и сложным, но не для истощённой девочки.

По дороге домой малышка заболела. Мы остановились в старой избушке лесника. Припасов оставалось мало, а её состояние всё ухудшалось, но я боролась за её жизнь.

Она находилась в тепле. Я поила её отварами из собранных в дорогу трав и проводила ночи, не смыкая глаз, у её кровати, сбивая жар.

До Ешемора оставался всего один день пути с учётом того, что мне придётся самостоятельно переправлять ребёнка.

Взяв всё самое необходимое и хорошо закутав Келли, мы отправились в путь. Ближе к вечеру небо заволокли тучи, налетел ветер, и начался такой ливень, что могло показаться: будто боги прогневались на нас. Капли дождя неумолимо хлестали лицо, а ветер мог запросто сбить с ног. Я свернула с пути и спряталась в овраге, прижимая к себе малышку Келли.

Она уже не дышала.

В ту ночь лишь ветер слышал мои крики, унося их далеко за горизонт.

Я возненавидела весь мир, проклинала богов и всё сотворённое ими, проклинала себя.

В ту ночь…

…я отреклась от богов.

Дорогой читатель, если тебе когда-нибудь представится возможность совершить путешествие из Кромбёрна в Ешемор и по пути ты увидишь безымянную могилу, то остановись и почти память Келли Лангрэс. Побудь немного с ней и отправляйся в путь со спокойной душой.

Келли была особенной для меня девочкой…

Она была моей младшей сестрой.