Там, где кончается зима

I

Тепло, исходящее от огня, убаюкивало, расходилось по телу. От него накатывала такая приятная усталость, что вставать совсем не хотелось. Аврора бросила быстрый взгляд на окно. Там крупными хлопьями падал снег. Наступающий Йоль обещал быть снежным и морозным.

Аврора склонила голову, прислушиваясь к треску поленьев в камине. От них исходил приятный, чуть сладковатый запах. Она отложила вязание, глянула в сторону кухни. Сейчас бы чашечку горячего ягодного морса, а еще может то самое печенье с изюмом, которая она испекла накануне. Испекла сама, воспользовавшись магией самую чуточку, чтобы печенье вышло таким же хрустящим, как и то, которое пекла её бабушка.

Аврора почти заставила себя подняться с кресла, чтобы пройти на кухню, когда внезапно раздался настойчивый стук в дверь. Она застыла, стиснула в пальцах край одеяла. Стояла глубокая ночь. Кто бы стал к ней приходить так поздно?

Стук раздался снова, еще более настойчивый и громкий, вмиг разрушивший уют её дома. Аврора быстро поднялась. Люди не пришли бы к ней в такой час. Почти никто из смертных не решился бы. Значит, неожиданный гость пожаловал из Вечного леса.

Беспокойство сползло неприятной волной, осело тяжестью в желудке. Аврора подошла к двери, почувствовав, как чужая магия неприятно впилась в кончики пальцев. Холодная, жуткая, такая, которая может принадлежать только зимним созданиям.

Аврора стиснула дверную ручку, распахнула дверь. Сперва ворвался холод, обдал её ледяным порывом, прошелся по телу колючей волной. Аврора вздрогнула, а потом посмотрела на того, кто стоял на её пороге.

Из всех созданий Вечного леса к её порогу пожаловал именно он. Проклятье.

– Пусти меня, ведьма, – совсем тихо произнес незваный гость.

Аврора стиснула ручку крепче, чувствуя, как металл впивается в кожу. Охотник посмотрел на нее, его бледные губы разомкнулись снова.

– Пусти. Прошу. Всего на одну ночь.

Аврора ни разу не слышала, чтобы Зимний охотник о чем-то просил или умолял. Говорили, он силой брал то, что нужно. Разрезал ночной воздух вместе с ледяными вьюгами, скакал в темных небесах с Дикой охотой, набрасываясь на тех, кому не посчастливилось оказаться на их пути.

– Ты просишь убежище, – наконец произнесла Аврора, надеясь, что её голос звучит твердо и уверенно. – И убежище ты получишь. Дом примет тебя. Но только на одну ночь, Охотник.

Он кивнул.

– Одна ночь, ведьма, – тихо отозвался он. – Утром я уйду.

Она только кивнула, а потом отошла в сторону, чувствуя, как от страха ноги становятся ватными. Охотник перешагнул порог, и Аврора передернула плечами, ощущая, как магия её собственного дома сопротивляется холоду и льду, исходящим от него.

Но дом его принял, пусть и с трудом. Аврора сперва глянула на нетающие снежинки в его светлых волосах, а потом опустила взгляд на темные капли, падающие с его пальцев.

Не так всё это должно быть.

Она подняла ошарашенный взгляд на Охотника, но не успела ничего сказать. Тот сделал еще один шаг, а потом неожиданно рухнул на пол. Под ним стало быстро расширяться черное пятно.

Аврора на мгновение застыла, глядя на кровь, даже стоя чувствуя, как стремительно уходит из него зимняя магия. А потом стиснула пальцы и, решительно засучив рукава свитера, склонилось над ним. Действовать необходимо было быстро.

Её магией всегда был огонь. Неизменный и для мира людей, и для тех, кто обитал на той стороне. Она помогала всем, кто приходил к ней. Таково было её призвание. Ведьмы вечного леса. Той, которая следит за гранью между миром живых и миром иных.

Охотник был тяжелый, но Авроре удалось его перевернуть. Она старалась не думать ни о том, почему он к ней пожаловал, ни что именно с ним случилось. Её задача помочь ему и дать ему убежище. Остальное не стоит спрашивать.

Его магией были долгие зимние ночи, колющий снег и пронизывающий ветер. От нее сводило руки, не гнулись замершие пальцы, когда Аврора пыталась его исцелить. Он истекал холодом, от его крови заледенел пол, изнутри покрылось инеем окно. Аврора выдохнула облако пара, а потом позволила своему огню течь сильнее.

В какой-то момент его рана закрылась, кровь перестала идти. Ей удалось запечатать эту зиму внутри него. Сразу же стало теплее. Аврора поднялась, чувствуя, как её бьет крупная дрожь. Было так холодно, что хотелось залезть внутрь камина, лечь прямо в огонь, выпить его до дна, забрать себе всё то тепло, которого сейчас так не хватает.

Но ведьма только тряхнула головой. Это темные зимние мысли. Алчные до любого тепла, которое им попадается. Это пройдет. Ей надо просто немного отдохнуть.

Она стянула одеяло, села у камина. Пламя в камине заплясало сильнее, стало жарче. Огонь внутри отозвался, разгорелся. Аврора закуталась в одеяло. Наконец тепло, исходящее от камина, согрело. Она бросила усталый взгляд на лежащего Охотника. Он уже не был так бледен, как тогда, когда перешагнул порог её дома. Опасность миновала.

Вот, и хорошо. Охотник будет жить. А потом уйдет.

Сейчас она так немного посидит, а потом всё же пойдет на кухню за морсом. И печеньем.

Усталость толкнула её на пол, придавила к нему. Аврора закрыла глаза, думая, что это всего лишь на минуточку, а потом тотчас провалилась в сон.

II

Кругом простирается лес. Густой и темный, он кажется бесконечным. Снега по колено. Она пытается идти быстрее, но только все больше и больше увязает в нем. Очень холодно. А еще страшно. Страшно, потому что уже протрубил рог, и всадники рассекли небо. Дикая охота идет по её следу.

Она бросается вперед изо всех сил, когда слышит их крики. Поднимается ветер, бросает ей в лицо сыпучий снег. Аврора замирает, понимая внезапно, что это конец.

Охота нагнала её.

Жертва загнана, и ей больше некуда бежать.

Резко оборачивается и видит, как с неба резко спускается он. Развеваются его светлые волосы, бледное лицо, словно бы светится в темноте. Охотник поднимает руку, занося над ней копье…

Аврора закрывает глаза.

Только смерть может провести на ту иную сторону.

Аврора распахнула глаза, а потом невольно коснулась груди, где горел оставленный давным-давно шрам. Потом же устало потерла лицо. Плохой сон, за которым кроются плохие воспоминания. Не стоит об этом больше думать.

Ведьма повернула голову, глянула в окно. Ночная тьма ушла. На смену ей пришла утренняя серость. Та самая зимняя, когда ночь уже отступила, а солнце еще не зашло. Стекла покрывал плотный иней, и Аврора тотчас подорвалась, вспомнив о том, что произошло.

Охотник все так же бездвижно лежал на полу. Аврора приблизилась к нему, внимательно вгляделась в его лицо. Оно, гладкое и бледное, могло показаться молодым на первый взгляд, но было в нем что-то, древнее, присущее только тем, кто существует на иной стороне.

Поразмыслив несколько мгновений, Аврора укрыла его одеялом, а под голову положила небольшую подушку. За ночь его магия стала сильнее, окрепла внутри зимняя сила. Ничто больше ему уже не угрожает.

Умывшись и переодевшись, Аврора принялась за завтрак. Она жарила гренки, когда Охотник замер на пороге кухни. Он подошел так бесшумно, что от испуга ведьма чуть не выронила тарелку. Аврора обернулась, уставилась на него и, вероятно, смотрела слишком долго, потому что Охотник внезапно усмехнулся.

– Благодарю тебя за приют, – произнес он учтиво. – И за помощь. Я у тебя в долгу, ведьма.

Он осторожно коснулся того самого места, где вчера истекал кровью. Аврора поставила тарелку, думая, как же ей неуютно под его острым взглядом. Его глаза были темные, прямо, как те лютые зимние ночи, когда-то давшие ему начало.

– Дом тебя принял, – наконец проговорила Аврора. – Но условие было одна ночь.

Он кивнул.

– Помню. И это обещание я сдержу.

Но с места Охотник не сдвинулся. Он был высоким и широким в плечах, и Авроре показалось, что он заполнил собой весь дверной проем. Охотник молчал, разглядывая её кухню, Аврора молчала тоже. В конце концов, она указала на тарелку.

– Я не знаю, если ты ешь еду людей, но правды в ногах нет, поэтому … – и сделала пригласительный жест за небольшой стол.

Охотник отказываться не стал. Он опустился на стул, который тотчас под ним жалобно скрипнул, а потом еще раз огляделся. Аврора положила несколько гренок, а потом налила травяной отвар, который как раз и заварила.

– Это прогонит слабость, – поставила перед ним кружку. – Выпей, и твои силы вернутся к тебе быстрее.

Он задумчиво склонил голову, вновь глянул на нее, уже опустившуюся напротив.

– В этом доме много человеческого, – негромко проговорил он.

Аврора кивнула. Из уст кого угодно это звучало бы оскорблением, но Охотник произнес это так отстранённо, словно простое наблюдение.

– Мой дом стоит на границе двух миров, и им обоим я принадлежу. Тем более, – добавила спустя мгновение, – я не забывала о своем происхождении.

Он ничего не ответил. Послушно принялся пить отвар, пока сама Аврора расправлялась с гренками. От сковавшего её тогда холода не осталось и следа. Темная зимняя сила ушла, её огонь вновь горел в груди, ровно и спокойно, как и должен был быть.

Охотник наконец отставил кружку, сложил руки вместе.

– Перед тем, как я уйду, мне придется тебе кое-что рассказать, ведьма. Это касается Вечного леса.

Аврора напряглась, вскинула на него взгляд.

– Леса? – спросила она тревожно.

Охотник качнул головой.

– Странная сила поселилась там. Она не принадлежит ни миру людей, ни миру иных. Этой силы там раньше не было, и она губительна для нас.

Губит Вечный лес. Аврора насупилась. А ведь она тоже это чувствовала: странный шепот, приносимый ветром, вытянувшие полуденные тени, слишком темные и вязкие, вода, от которой оставался едва ощутимый привкус крови. Что-то изменилось в её лесу, а, что именно, она и сама не могла понять.

– Это то, что вчера тебя чуть не убило?

Охотник снова кивнул. Его лицо стало задумчиво-печальным, придав ему самому по-человечески ранимый вид.

– Тень напала на меня. Я никогда подобное не видел. Ей все же удалось задеть меня. Если бы не ты… – как-то странно усмехнулся, – меня бы уже тут не было.

С этими словами он вновь глянул на нее, и Аврора не выдержала – отвела глаза. Каждый раз, когда Охотник смотрел на нее, ведьме казалось, что его взгляд проникает куда-то глубже, что он с легкостью читает её мысли, выворачивая их наизнанку. Дом, будто бы чувствуя её настроение, тоже поменялся. Потемнели стены, пригнуло голову пламя в камине. Все стало настороженно тихим.

Аврора же смотрела на свои пальцы, думая о том, что делать дальше. Она ведьма Вечного леса. Её задача следить за гранью. Она то, что поддерживает баланс. Что бы ни объявилось в лесе, оно уничтожит это равновесие. Оно уже начало, поползло по лесу, подобно болезни, отравляя землю и воду. Если оно доберется до грани, то все падет… все они исчезнут, будто их никогда и не было.

Решение могло быть только одно, и Аврора выдохнула, стиснула кулаки.

– Где ты встретил эту силу?

Охотник молча протянул руку, коснулся поверхности стола. От его прикосновения иней пополз по поверхности. Аврора вгляделась в него с недоумением. Но сперва просто узор, похожий на тот, что покрывал её окно, теперь растекался по столу, рисуя, что ей знакомое, что она несомненно уже видела.

Аврора выдохнула. Она знала это место. Водопад Великанов.

– Отважишься пойти туда, ведьма? – негромко спросил её Охотник.

В его взгляде не было враждебности, не было издевки. Он спрашивал честно, ожидая от нее такой же честный и прямой ответ.

И Аврора не подвела. Кивнув, она произнесла, уверенно и твердо. Так, как должна была отвечать ведьма Вечного леса.

– Да, Охотник. Отважусь.

III

Охотник первым покинул её дом. Он вышел на крыльцо, быстро спустился по ступеням. Аврора последовала за ним. Снаружи царил ясный морозный день, и Аврора сильнее запахнулась в шерстяную накидку.

Охотник вскинул голову, вглядываясь в небо, а затем, поднеся пальцы ко рту, пронзительно свистнул. Сразу же поднялся ветер, подбросил колючий снег в воздух, закрутив его вокруг Охотника. Так прошло несколько мгновений, а потом ветер стих. Все вновь стало спокойным.

– Тень ушла, – негромко проговорил Охотник, повернувшись к ней. – Ветер говорит, она уходит на восток. Я отвлеку её, чтобы ты добралась до водопадов в сохранности.

Он вскинул руку, и Аврора увидела стремительно спускающуюся с неба тень. Его конь, черный, как ночь, коснулся земли, поднял вокруг себя снег. Аврора же застыла на крыльце, не сводя с него внимательного взгляда.

Конь тряхнул головой и, довольно фыркнув, протянул морду к руке приблизившегося хозяина. Охотник же достал что-то из седельной сумки, а потом вновь вернулся к Авроре. Застыл напротив и протянул руку. Аврора уставилась на серебряное кольцо.

– Жизнь ты спасла, и жизнь я тебе должен. Прими это, – и когда ведьма неуверенно приняла подарок, добавил. – Так я узнаю, если ты будешь в беде.

Аврора тихо поблагодарила его. Стискивая холодное кольцо, она наблюдала за тем, как он забирается в седло. Охотник кивнул ей на прощание, стегнул коня, и тот тотчас взмыл в небо. Вскоре они исчезли, превратившись лишь в отдаленную черную точку.

Пора было и ей собираться в путь.

***

Сборы не заняли много времени. Кольцо Аврора надела на палец, и оно село, как влитое. Аврора часто наведывалась к водопаду, и знала, что дорога не должна занять много времени.

Погода стояла прекрасная. Лыжи легко заскользили по снегу, и Авроре на некоторое время даже удалось забыть, почему именно на едет к водопаду. Вспомнилось детство. Вспомнился брат, который научил её кататься. Пусть он и был старше её на несколько лет, они всегда были удивительно близки. Его звали…

Аврора нахмурилась. Она не помнила уже ни его имени, ни имени матери. Даже бабушки не помнила. Помнила её выпечку. Помнила запах, царивший в её доме. А вот больше ничего. Её прошлая человеческая жизнь уходила, неудержимо выцветала в памяти, сколько бы Аврора ни пыталась её удержать.

Так, погруженная в мысли, она добралась до водопада. Тот полностью замерз. Воду сковал лед, прочный и толстый. Такой пробудет до самой весны. А потом река вырвется наружу, понесет свои воды на восток, и наступит тогда новая пора. Сделает еще один оборот колесо года.

Аврора замерла у застывшего берега, а потом сняла лыжи. Охотник был прав. Что-то странное тут царило, неправильное. Воздух холодный, но сырой. И сырость эта Авроре не нравилась.

Ей пришлось обойти все вокруг прежде, чем она заметила то, о чем Охотник говорил. Снег растаял, обнажив темную землю. Только земля была странная, не живая, будто бы мертвая. Аврора застыла, чувствуя, как от нее исходит что-то пугающее и тяжелое, горькое, словно яд.

Она осторожно вступила на землю, содрогнулась от пронзившего её ощущения чуждости, а потом сделала несколько шагов. Такого никогда не было. Пламя внутри нее опасливо вспыхнуло, прошлось горячей волной по телу. Если бы она еще знала, что с этим делать…

– Аврора.

Ведьма вздрогнула, тотчас замерла, а потом обернулась. На земле сидела кукла, красивая, одетая в яркое платье. Аврора стиснула пальцы, узнавая её. Такая была у нее самой, когда она еще была ребенком, когда они жили в том доме, рядом с лесом, когда…

– Аврора, – донесся до нее до боли знакомый голос. – Зачем ты ушла в лес, милая? Ты же знаешь, тебе туда нельзя ходить.

Ушла в лес. Аврора приблизилась к кукле, осторожно взяла её в руки. Это была она, вне сомнений. Вот и трещина, оставшаяся, когда Аврора с ней играла.

– Аврора, зачем ты ушла в лес?

Голос этот, звучащий с каждым мгновением все громче и четче… Он возвращал её куда-то далеко от этого леса, и долга ведьмы, и от Охотника.

– Я не хотела уходить, – проговорила Аврора кукле. – Я испугалась. Они пришли за нами.

– Я ведь тебя просила никогда туда не ходить. Лес опасен. Он забирает детей. Возвращайся к нам, дочь. Всё будет хорошо.

Вот он. Это голос её матери. Аврора выдохнула. Она уже и забыла его. Как забыла и её лицо. Краем глаза она уловила движение – таял стремительно снег вокруг. Но голос вновь настойчиво зазвучал в её голове.

– Возвращайся домой, Аврора. Мы тебя здесь ждем.

Она подняла голову. Не было больше реки, не было леса – был только её небольшой дом, в котором они жили. А еще там стояла её мать, высокая, рыжеволосая. Стоял и брат. Ветер трепал его каштановые волосы.

Аврора сделала один шаг, потом другой. Ноги сами понесли её к ним, таким живым и настоящим. Кукла куда-то пропала из рук, но Аврора этого не заметила. Их разделяло всего несколько шагов, когда руку обожгла жгучая боль.

Боль была настолько резкой и внезапной, что слезы невольно потекли из глаз. Аврора остановилась, глянула на серебряное кольцо. Потом же перевела взгляд на мать и брата.

Последняя ночь. И брат, выталкивающий её из дома. Он кричал ей бежать, не оглядываться, а, когда Аврора заупрямилась, ударил её по лицу. И она испуганно убежала, чтобы больше никогда его не увидеть.

Аврора сделала шаг назад, и лицо матери окаменело, стало хищным. Аврора вновь отступила. Только сейчас она заметила, что снега вокруг больше нет. Есть только та самая сырая мертвая земля.

– Не хочешь, ведьма, по-хорошему, – оскалилось то, что притворялось её матерью, – значит, будет по-плохому. Рано или поздно я выпью и твою силу.

Призраки исчезли. Аврора застыла, глядя на то место, где они только что стояли. В голову было мутно и тяжело, на сердце же тревожно. Чем бы ни была эта сила, она сумела добраться до...

Под ногами раздался странный треск. Аврора опустила рассеянный взгляд вниз. Мысли ворочались так тяжело, словно она пыталась сдвинуть с места мешок с зерном. Но как она оказалась на реке? И где…

Додумать Аврора не успела. Лед с треском проломился, и она рухнула в черную воду.

От ледяного холода свело тело, тотчас онемели руки. Аврора пыталась грести, доплыть до сияющей поверхности, но темная вода забрала все её силы. Выпила её магию. Погасила пламя внутри. Аврора сделала последний рывок, а потом ослабла. Тяжелая одежда потянула её вниз. Туда, на черное дно, где будет хорошо и спокойно, где спится сладко, где снятся сны, бесконечные и вечные, где все уже не будет иметь значение…

Вот и хорошо. Всё равно ведьма из нее никудышная.

Лес ошибся, когда выбирал её.

В груди перестало жечь.

Еще немного, и она окажется там, где её действительно ждут.

Аврора закрыла глаза.

Она распахнула их снова, когда кто-то крепко стиснул её руку, и это прикосновение, пропитанное чужой магией, прошило её, выбило из того предсмертного опьянения, в которое Аврора уже успела погрузиться.

Её дернули, резко потащили наверх. А потом было ясное небо, яркое солнце, было невыносимое жжение в груди и темная вода, которую она выкашливала целую вечность.

После Аврора откинулась на землю, чувствуя, что снова начинает куда-то уплывать. Было так холодно. Снова холодно. Но иначе, чем, когда она спасала Охотника. Огонь внутри нее погас, и теперь она замерзала. Внутри было пусто, а еще страшно без магии. Она замерзала так же, как и тогда первый раз в лесу.

Знакомое лицо склонилось над ней, и тревожный взгляд темных глаз замер на её лице. Аврора растянула онемевшие губы в улыбке, думая, что он все же сдержал свое слово. Небо начало стремительно угасать, мир же расплываться перед глазами. Охотник что-то говорил, но слова его потеряли всякий смысл.

Аврора вновь закрыла глаза, почувствовав, как он подхватил её, понес куда-то.

Вряд ли Охотник помнит...

Но жизнь он тогда забрал.

И жизнь он теперь спас.

IV

Аврора бежит, прямо в лес, в который мать ей говорила не ходить. Она бежит изо всех сил.

Послушная дочь, послушная сестра, она не оборачивается. Ведь брат наказал ей так. Не видит, что сделали с её семьей. Она бежит туда, где думает сумеет найти спасение.

И действительно находит. Но не такое, как ей представлялось.

Дикая охота настигает её, когда Аврора по незнанию пересекает грань.

И когда Аврора уже лежит в снегу, пронзенная зимним копьем, Лес обращается к ней. Он подарит ей жизнь, силу, даст ей, смертной, второй шанс.

Аврора принимает его дар, и пламя разгорается в ее груди. То самое, подаренное иной стороной.

Видишь, мама, лес не так страшен, как сказки его рисуют. Он принимает всех. Надо всего лишь умереть…

Аврора вперила взгляд в темный, укрытый тенями потолок. Пахло странно, будто бы тянуло гнилью откуда-то. От этого резкого запаха её замутило, и Аврора почувствовала, что её сейчас стошнит.

– Очнулась вижу.

Аврора перевела рассеянный взгляд на широкую фигуру, приблизившуюся к ней. Не сразу она смогла разглядеть некрасивое лицо, светлые спутанные волосы и странную мешковатую одежду.

Осознание того, где она оказалась и с кем, сковало удушающей паникой. Аврора попыталась встать, но не смогла. Только неуклюже повернулась, ощущая вновь подступившую дурноту.

– А, узнала, – оскалилась великанша. – Ну, хорошо. Да. Сейчас, сейчас, докипит, и Грила тебе всё даст, да.

Голова болела так, словно её раскололи на части. Аврора попыталась вспомнить, что случилось, но ничего, кроме темной воды выудить из памяти не смогла. Как она здесь оказалась? И кто её сюда принес?

– Прекрати, – оборвал её тревожные мысли строгий голос. – Охотник тебя сюда принес. Ты умирала, ведьма. А Грила тебя спасла.

Точно. Аврора сделала глубокий вдох. Охотник спас её. Он достал её из воды. А потом было так холодно, словно она погасла, как свеча… холодно, очень холодно, прямо, как тогда, когда она умирала в лесу.

Аврора не сразу смогла принять сидячее положение. Она села, оперлась спиной о холодную стену, а потом обвела взглядом тесную комнату. Низкий потолок, темные стены, очаг с котелком и дверь, под порогом которой ясно виделась полоса света. Значит, уже день. Или еще день…

– Дура ты, – пробурчала великанша. – Храбрая, да, но дура еще та. Сунулась в отравленную землю. Хорошо, что Охотник сообразил, куда тебе нести. Да, да. Грила помогает. Грила добрая. Не все помнят о Гриле, но Грила зла не держит. Пей, ведьма. Не подавись, – и всунула ей чашу в руки.

От напитка исходил тот же сладкий запах, от которого Аврору замутило. Пересилив слабость, она осушила содержимое большими глотками, а потом приложила руку к груди. Пламя пылало внутри. Слабое, отравленное, но живое. А пока жив огонь, жива и она.

– Грила, – выдохнула Аврора, – ты же никому не помогаешь так просто. Что ты от меня хочешь? Какова твоя цена?

Великанша обернулась к ней, криво усмехнулась. Она принялась что-то помешивать в котле.

– От тебя, ведьма, мне ничего не надо. Вы, смертные, в суп только и годитесь. Тем более, такие, как ты. А вот Охотник, – и она зажмурилась от удовольствия. – Не знаю, что ты с ним сделала, но он сразу же согласился на мою цену. Он принесет мне души заблудших путников. Такие сладкие. Я их соберу, а потом всю зиму буду их сосать. Прямо, как разварившиеся косточки. Буду их обгладывать и…

Аврора пропустила её последние слова мимо ушей, стискивая чашу в пальцах. Охотник согласился. Но почему? Он же вернул ей долг. Он сдержал слово и спас её. Аврора невольно дотронулась до шрама. Его копье пронзило её. Лицо Охотника было последним увиденным в её смертной жизни и первым в жизни иной.

– Грила, – негромко произнесла Аврора. – Там у водопадов земля отправлена. Это же ваш водопад. Ты знаешь об этом?

Грила покачала головой. Она принялась вытирать руку о грязную юбку, но по выражению её лица Аврора видела, что её это тоже встревожило.

– Грила знает, но Грилу никто не спрашивает, – недовольно обронила она. ­– Это яд, ведьма. Не наш. Мы никогда не травили воду. Это не яд нашего мира. Но и не яд смертных.

То же самое сказал и Охотник. Яд отравил землю. А потом заставил её, Аврору, поверить, что она видит свою прежнюю семью. Она повелась, как последняя дура.

– Как такое возможно?

– Возможно, – фыркнула великанша, выдернув чашу из её рук. – Знаешь ли ты, что вообще возможно, ведьма. Ты ничего не знаешь. Тебе сколько? Сто лет? Грила живет тысячу лет и поверь, Грила видела многое. Тебе еще повезло. Ты за Гранью следишь. Хотя следишь громко сказано.

Аврора смерила её удивленным взглядом, но не стала спорить. Она пыталась выполнять обязанность ведьмы так усердно, как Лес ей заповедовал, но не всегда получалось. И вчерашний случай еще одно тому доказательство.

– Прости меня, Грила, – мягко произнесла Аврора, спустив ноги с деревянной кровати. – Ты права. Я действительно мало знаю. Лес выбрал меня, но никто меня не учил. И я тебе благодарна за помощь.

Великанша довольно кивнула, принялась вновь помешивать варево в котле. Аврора невольно отвела взгляд, когда увидела там плавающую кость, а потом глянула на свою руку. Тускло на пальце блестело серебряное кольцо. Охотник где-то там, ловит заплутавшие души, потому что заключил сделку с Грилой. Если бы она, Аврора, не была такой глупой, то Охотнику не пришлось этого делать. От нее всегда одни проблемы.

– Грила вас, ведьм, не любит, – произнесла великанша. – Но без вас хуже, чем с вами. Ты держишь Грань, и это важно. То, что пришло в наш лес, Грань убьет. И тогда не будет больше Грилы.

Не будет больше Грилы. Не будет Охотника. Не будет Леса. Не будет и самой Авроры. Ничего не будет. Иная сторона исчезнет. Удивительно сильный и одновременно с этим хрупкий мир.

– Помоги мне, Грила. Знаешь ли ты, как победить эту силу?

Великанша покачала головой.

– Грила не знает, но догадывается. Сила не может появится из неоткуда, ведьма. Наш мир открыт всему. Наша магия привлекает многих. Есть те, кто хочет жить с нами, а есть те, кто пытается нашу магию забрать. Мой народ умеет делать амулеты, ведьмы. И Грила тебе поможет сделать один. Он открывает незримое и поможет тебе увидеть правду об этой силе. Но и амулета есть цена, ведьма, – Грила хитро прищурилась. – Готова ли ты её заплатить?

Аврора смерила её внимательным взглядом. Охотник сейчас собирает души. Он взял эту цену на себя, потому что пытался её спасти, потому что она была слишком самоуверенна и глупа. И здесь она может разгадать, понять, откуда взялась эта опасность.

– Что ты хочешь?

Грила улыбнулась, обнажив заостренные зубы. Если от Охотника исходила магия зимним ночей, то Грила была холодными камнями, замерзшим снегом и ледяным порывистым ветром.

– Отдай мне свою человеческую жизнь, Аврора, – и втянула шумно воздух. – Я её спрячу, буду пить медленно, по глоточку. Она пахнет так сладко, как цветы, как весна. Отдай, ведьма. Она ведь тебе уже ни к чему.

Грила смотрела на нее, и Аврора не стала отводить взгляд. Она прижала ладонь к шраму. Если она отдаст её, то уйдет и брат, и мать, и бабушка. Уйдет всё, что она пыталась сберечь на протяжении всех этих лет… Уйдет та Аврора, которая заблудилась в лесу. Та маленькая послушная девочка. А еще уйдет то, что та чужая сила попыталась обернуть против нее. Уйдет её слабость, которая чуть не стоила ей жизни.

– Хорошо, Грила, – кивнула наконец Аврора. – Забирай. Моя человеческая жизнь твоя.

V

Амулет Грила решила делать в эту же ночь. Аврора в невыносимом ожидании просидела целый день, и как только полоса света под дверью исчезла, тотчас вскочила с места. Великанша не заставила себя ждать, вошла и поманила её за собой.

Великаны жили у Серых гор. Аврора уставилась на темное беззвездное небо, невольно силясь разглядеть приближающийся силуэт. Но Охотник не появился. Может, и к лучшему. Вдруг он бы её отговорил.

Грила состригла прядь её волосы, потом ногти. Заставила её плюнуть в миску. Всё это бросила в воду. Туда же полетели травы, пыль, камень, плевок Грилы и чья-то кость. И, наконец, последний ингредиент. Грила протянула ей кинжал, и Аврора сразу же поняла, что нужно сделать. Она без промедления полоснула себя по ладони, а потом смотрела, как её темная кровь падает в варево.

Грила замешала всё, зашептала заклинания. Она шептала, и вода кипела, бурлила. Поплыл знакомый запах. Тот самый сладкий запах выпечки, который Аврора так любила. Ведьма вдохнула его жадно, порывисто, а потом запах пропал. И Аврора знала, что никогда больше не почувствует.

Исчезли из памяти каштановые волосы брата, исчез их дом, небольшой и неказистый, исчезли рыжие волосы матери. Исчез голос бабушки. Пропало совместное катание на лыжах. Ушли сказки, рассказанные на ночь.

Аврора смотрел на бурлящую воду, чувствуя, как становится пусто. Воспоминания уходили, прошлое выцветало, и вместо него приходила пустота. Ничего у нее больше не осталось. Наверное, так правильно. Так и положена настоящей ведьме Вечного леса.

Грила бормотала, раскачивалась у котла. В какой-то момент Аврора поймала себя на мысли, что бормочет то же, что и она, раскачивается так же. Грила глянула на нее, улыбнулась, а потом внезапно запустила руку в кипящую воду и резко достала что-то.

Аврора удивленно посмотрела на темный гладкий камень с дыркой посередине.

– Сквозь него ты увидишь правду, ведьма, – довольно произнесла ведьма. – Грила не обманула. Да да. Все скрытое станет явным.

Ведьма вновь глянула на амулет, а потом осторожно взяла его, стиснула его в пальцах. Пусть все скрытое станет явным. Она – ведьма Вечного Леса, и не этой чуждой силе бросать ей вызов.

***

Грила дала ей одежду после ритуала. Аврора не знала, откуда у нее она была, но спросить не решилась. Одежда была чуть великовата, но всё лучше, чем совсем ничего. Грила так же попыталась её накормить, но Аврора не смогла осилить и ложку странной горькой похлебки.

Но вот великанша, все это время, сидящая в углу и наблюдающая за ней, внезапно подорвалась, а потом улыбнулась удивленной Авроре.

– А вот и он.

И тотчас вышла наружу. Аврора последовала за ней, но неуверенно застыла на пороге. Сперва она глянула на черного коня, а потом же на самого Охотника, сидящего верхом. Его высокая фигура казалась еще выше и сильнее в сгущающемся вечере. Он спешился, протянул Гриле темный холщовый мешок.

– Твоя цена, Грила, – сухо проговорил.

Она сразу же прижала мешок к себе, глянула на нее. И Аврора наконец нашла в себе силы шагнуть к нему. Охотник повернулся к ней, и взгляд его заметно смягчился.

– Грила слов на ветер не бросает, – проговорила великанша. – Жива твоя, ведьма. Да, да. Всё, как Грила и обещала.

Охотник поблагодарил её, и великанша тяжелым шагом направилась обратно в дом. Аврора смотрела ей вслед, пока темная дверь не захлопнулась за ней, затем повернулась к Охотнику.

– Спасибо, – и протянула ему кольцо. – Жизнь ты был должен, и жизнь ты спас.

Охотник ничего не ответил. Чуть насупившись, он смотрел на кольцо, а потом накрыл её руку, стиснул пальцы. От этого прикосновения, внезапно теплого, Аврора вздрогнула.

– Оставь, ведьма, – проговорил он. – То, с чем мы имеем дело, опасно. И моя помощь может понадобиться вновь.

Аврора не нашла, что на это может ответить. Не таких слов она ожидала от него. Долг уплачен. Аврора думала, что Охотник уйдет. Его здесь больше ничего не держит. В ответ она лишь кивнула, а потом вновь надела кольцо на палец.

– Тень ушла на восток, – произнес Охотник. – Там же я и потерял её след.

Ведьма запустила руку в широкий карман, нащупала кончиками пальцев амулет. Такой гладкий, он чувствовался приятным теплом в руке.

– Отвези меня туда. Возможно, я смогу что-то увидеть.

Охотник не стал возражать. Сперва он взобрался в седло, потом же протянул ей руку. Аврора лишь выдохнула, когда он легко поднял её, усадил перед собой. Ведьма вцепилась в седло крепче, когда конь уверенно зашагал к обрыву, а потом и вовсе закрыла глаза, когда он с него бросился.

Ледяной порыв ветра тотчас ударил в лицо. Только спустя мгновения Аврора наконец смогла открыть глаза. Они рассекали небо, уже тронутое сумеречными красками. Лес под ними казался таким маленьким, и Аврора невольно сжалась, представив, что случится, упади они.

Странно было быть наверху, в зимнем небе, которое принадлежало Дикой Охоте. Еще более необычно было чувствовать его присутствие, прижиматься к нему спиной, ощущая, как его магия покалывают кожу даже через толстую одежду.

Они летели быстро, и Аврора не смогла сказать, сколько на самом деле прошло времени.

Вскоре копыта коня коснулись земли. Сперва спешился Охотник, а потом помог и ей. Он вновь коснулся её, и Аврора невольно вспыхнула, а потом сразу же мысленно себя отругала. Не такое поведение от нее ожидают.

– Здесь тень и пропала, – глухо проговорил Охотник, отходя от нее. – Исчезла без следа.

Аврора сжала и разжала пальцы несколько раз, надеясь, что это прогонит его прикосновения, продолжающее покалывать кожу. Потом же достала амулет. Когда же Охотник вопросительно посмотрел на нее, произнесла:

– Грила сделала. Он покажет то, что скрыто.

Его лицо стало задумчивым.

– Амулеты не делаются просто так. Что она с тебя взяла?

Аврора стиснула камень сильнее.

– Лишь то, что делало меня слабой. То, что позволило тогда этой чужой магии одержать надо мной вверх.

Он ничего на это не ответил. Его лицо вновь стало бесстрастным, но Аврора не могла отделаться от ощущения, что Охотнику подобное не понравилось.

Стараясь об этом не думать, она поднесла амулет к глазу. Они находились у Песчаных скал. Аврора за свою жизнь была здесь лишь однажды. Живописные скалы и лес были удивительно красивы осенью, когда все вокруг утопало в теплых желто-красных оттенках. Сейчас же тут было по-зимнему бело и пусто.

Через амулет все выглядело также. Аврора внимательно осматривалась, думая, может она ищет в другом месте, может, следовало бы вернуться к водопаду, оглядеть всё внимательно и там. Но вот амулет заметно потеплел в пальцах, и Аврора разглядела темный зияющий пролом в камнях. Она отняла амулет, посмотрела туда же – проема там не было.

– Там что-то есть. Вход куда-то… но он скрыт.

Охотник глянул туда, куда она указывала, покачал головой. Аврора сразу же поняла, что от него это тоже скрыто.

– Тень могла уйти туда.

Держа амулет у глаза, Аврора приблизилась. От проема тянуло холодом, а еще снова этой проклятой сыростью, которую она чувствовала у водопада. Она протянула была руку, чтобы коснуться сгустившейся там тьмы, почувствовать, если проход на самом деле существует, если он осязаем. Тьма прильнула, потянулась к ней, а потом странный холод прошил тело.

Аврора моргнула. Исчезли скалы, исчез лес, исчез и Охотник. Она стояла у серых скал. А потом подняла голову на небо – такое же серое и безжизненное. Всё вокруг было серым, будто бы выцветшим. Солнце тоже было, неяркое, бледное подобие того, которое заходило над её миром.

Ведьма опустила руку, выдохнула. Даже воздух тут был другим. Серый, плотный, словно все укрывал то ли туман, то ли смог. Все утопало в серости, и Авроре стало от этого не по себе. Не будет мир так выглядеть. Не должно всё быть таким… тусклым, неживым и потерявшим краски.

Но было и что-то еще. Что-то, от чего странная неприятная дрожь пробегала по телу. Что-то, от чего ей хотелось передернуть плечами, сбросить это тревогу, навалившуюся на нее.

Аврора сделала еще один вдох, сделала было шаг в сторону, но застыла внезапно понимая, что именно не так.

Осознание сползло ледяной волной по спине, застыло тяжестью внизу живота. Аврора почувствовала, как ей снова становится плохо. Тень ведь пришла из этого мира. Прямо, как Грила и говорила. Тень искала силу. Искала магию. Она разорвала грань между мирами, просочилась к ним, словно болезнь.

А все, потому что в этом мире уже не было магии.

Аврора стиснула кулаки.

И без нее этот мир и погиб.

VI

Находиться в этом сером и тихом мире было странно. Аврора застыла, сжимая в руке амулет, напряженно думая, что делать: то ли идти дальше в неизвестность, то ли вернуться…

Но что ее там ждет? Что она надеется найти?

Кто-то остановился за ее спиной. Аврора резко обернулась и не сдержала облегченного выдоха, увидев Охотника. Он угрюмо всматривался в серый мир вокруг, и Аврора сразу же поняла, о чем он думает. Что же здесь случилось, раз вся магия ушла?

– Я пошел за тобой, – негромко проговорил Охотник, поймав на себе взгляд ведьмы. – Проход был скрыт в скалах, но мне удалось его найти.

Аврора кивнула, чувствуя расходящееся в груди облегчение от его слова. На самом деле она была рада, что он тоже здесь. Этот странный мертвый мир пугал её, и рядом с Охотником Аврора чувствовала себя увереннее. Она поднесла амулет к глазу снова. Через него туман казался менее плотным, и Аврора разглядела лес. Больше ничего амулет не показал. Значит, путь лежит туда.

– Тень скорее всего из этого мира, – произнесла Аврора, убрав амулет в карман. – Возможно, здесь мы сумеем узнать, как победить её.

Охотник качнул головой. Вновь огляделся по сторонам. нахмурился. Авроре подумалось, что ему, созданию иной стороны, должно быть сейчас очень непривычно и неприятно без магии вокруг.

– И ты знаешь, куда идти?

Аврора кивнула в ту сторону, в которой она смогла разглядеть лес.

– Амулет показал мне путь в ту сторону. Скорее всего мы ответ там и найдем.

Охотник не стал возражать. Он безмолвно двинулся вперед, и Аврора поспешила за ним. Возможно, чем быстрее они с этим начнут, тем быстрее смогут вернуться домой.

Стоило им удалиться от скал, как плотный туман расступился, поредел, открывая тот самый увиденный лес. Дышать стало чуть легче, но воздух продолжал оставаться сухим и колющим. Серость тоже никуда не делась. Мир потерял все краски, и Аврора с содроганием подумала, что похожее может случиться и с её родным миром.

Лес, в который они вошли, был на удивление тихим. Они оба замерли перед деревьями, неподвижными, темными, от одного взгляда на которых бросало в дрожь. Тишина была давящая, неприятная, от такой хотелось избавиться, хотелось говорить, нарочно громко идти, насвистывать под нос – всё, чтобы сбросить ненавистное молчание, в которое все погрузилось.

Аврора пересилила себя и прислушалась. Ей потребовалось несколько мгновений, чтобы услышать скрип неподвижных деревьев, какой-то пугающий, отдаленный плеск воды и наконец тихий плач, от которого озноб тотчас пробежал по телу.

Аврора и Охотник переглянулись. Он, несомненно, услышал плач тоже. Охотник настороженно вглядывался в деревья перед ними, потом первым шагнул в лес. Он шел уверенно, но тихо. Шел так, как шел бы хищник по лесной тропе. Аврора следовала за ним, стараясь идти так же бесшумно, как и он.

Вот снова раздался плач, плеск воды, и они одновременно замерли. Охотник медленно кивнул, двинулся в ту сторону, откуда доносился шум. Они шли совсем недолго и вскоре достигли реки.

Аврора воззрилась на темную воду, такую спокойную и гладкую, похожую на стекло. Она не сразу заметила такой же темный силуэт, сидящий у берега. Это была женщина. И она что-то стирала в воде.

Женщина никак не отреагировала, когда они приблизились. Продолжала полоскать в реке одежду. Не повернулась она и тогда, когда Аврора попыталась окликнуть её. Только плач вперемешку с причитаниями стал громче.

Аврора замерла за её спиной, бросила быстрый взгляд на одежду, которую она полоскала, а потом содрогнулась, поняв, что стирают в реке её собственную рубашку. Странный ком стал в горле, и Аврора не смогла издать и звука. Было что-то неправильное и жуткое в том, чтобы это видеть.

– Знаю, зачем вы пришли, – голос плакальщицы оказался мягким, совсем не подходящий её облику.

Она вытащила рубашку, хлопнула её по холодным камням, а потом снова окунула в воду. Аврора с трудом отвела от нее глаза, посмотрела на Охотника. Он стоял рядом и хмуро смотрел на воду.

– То, что похитило магию в вашем мире, пришло в наш, – тихо проговорила Аврора. – Мы хотим лишь понять, как остановить эту тень. Она отравляет наш дом.

Снова шлепнулась рубашка о камни. Аврора вздрогнула, рассмотрев на белой ткани расползающееся пятно крови.

– Она­ – проклятье. Алчность тех, кому всего было мало. Её призвали её из бездны нашего мира, желая украсть для себя больше силы. Вот только это проклятье невозможно контролировать. Она выпила до дна этот мир и ушла искать следующий. Она не остановится.

– И что же нам делать? – тихо спросила Аврора.

Женщина замолчала. Она отжала рубашку, расстелила её на берегу. Аврора же попыталась смотреть куда угодно, но только не на кровь на ней.

– Заточить. Тень призвали, использую три предмета. И эти три предмета её заточат обратно. Их спрятали те, кто не хотел терять свою власть. Первый спрятан там, где зародилось дыхание этого мира. Найди его, ведьма, и тогда я расскажу тебе, как найти второй. Но запомни, – она поднялась, откинула капюшон, и Аврора с изумлением воззрилась на её молодое лицо. – не задерживайся. Тень становится сильнее, и заточить её вскоре станет невозможно.

Аврора ничего не успела ответить. Плакальщица исчезла, а вместе с ней и окровавленная одежда. Они вновь остались на берегу с Охотником одни. Все вокруг вновь накрыла непроницаемая тишина, и Аврора передернула плечами.

Там, где зародилось дыхание этого мира.

Ведьма выдохнула, а потом решительно стиснула амулет в своем кармане, чувствуя расходящуюся в груди усталость. Всё оказалось куда сложнее, чем она предполагала. Она думала, что найдет тут ответы, а получила только новые вопросы.

Но иначе нельзя.

Отступать уже некуда.

Аврора молча зашагала прочь от берега. Что бы это ни было, им явно понадобится все силы и удачи, чтобы отыскать первый предмет.

VII

Очень быстро опустилась ночь. Они шли, ведомые амулетом. И Аврора сама не заметила, как стемнело серое небо, как быстро закатилось тусклое солнце. Тьма накрыла пропитанный тишиной лес, и стало совсем неуютно.

Им повезло натолкнуться на подходящее для ночлега место. Охотник быстро развел костер, и Аврора устроилась напротив. Она еще раз посмотрела на простирающиеся деревья через амулет, но ничего не увидела. Магии не было в этом мире. А что, если она исчезла и из амулета теперь? Что, если они потеряют единственную нить, могущую привести их домой?

Аврора выдохнула, мысленно приказывая себе успокоиться. Во всех сказках герои всегда находили способ вернуться обратно. И она найдет. Она же ведьма. Лес позовет её к себе. Иначе просто не может быть.

Она перевела взгляд на Охотника. Огонь бросал отблески на его бледное лицо. Остаток пути они проделали в молчании. Аврора пыталась не думать об окровавленной рубашке, но мысли эти настойчиво лезли в голову. Подобное не могло быть хороший знаком. А, может, эта женщина пыталась её напугать? Быть может, это всего лишь обман? Насланное видение?

Аврора подняла взгляд на Охотника, поймала на себе его тревожный взгляд. Она так и не осмелилась спросить его, если он видел в воде, то же, что и она. Почему-то думалось, что если не спрашивать, то станет лучше и тревога уйдет сама.

– Спасибо, что пошел за мной, – тихо проговорила Аврора, закутываясь в широкую куртку сильнее. – Одной мне было бы очень страшно тут.

Он внезапно улыбнулся.

– Мне подумалось, так будет лучше. Вряд ли Грила обрадуется еще одному моему визиту.

Аврора усмехнулась, а потом вновь покрутила в пальцах амулет.

– В этот раз я должна быть осторожнее. Я позволила той магии взять надо мной вверх у водопада, ­– вновь глянула на Охотника. – Моя человеческая сторона оказалась слабостью. И я отдала её Гриле.

Охотник молча поворошил веткой огонь. Даже пламя здесь казалось тусклым, не дающий много тепла. Аврора с грустью подумала о своем уютном доме, кухне и камине. Увидит ли она когда-нибудь свой дом еще раз? Изменится ли он после того, что она сделала со своими воспоминаниями?

– Я помню ту ночь, – наконец проговорил Охотник. – Помню, как догнал тебя. Это была воля Леса. Он уже тогда выбрал тебя, Аврора.

Она невольно вздрогнула, когда он впервые назвал её по имени. Эта ночь тоже осталась в её памяти. Возможно, потому что уже не принадлежала её смертной жизни. Но думать о ней совсем не хотелось.

– Как думаешь, где находится то место, где зародилось дыхание этого мира?

Охотник пожал плечами, задумчиво оглядел лес вокруг. Аврора чувствовала, как ему неуютно в этом мире, где больше нет привычной силы. Даже зима в нем стала тусклой, едва осязаемой. Прямо, как и пламя внутри нее. Вряд ли они продержатся здесь долго. И больше всего Аврора боялась, что допустила ошибку, что не должна была сюда уходить. Было страшно, что теперь погибнет и она, и он вместе с ней.

– Сложно сказать. Но если твой амулет увел нас в лес, значит, мы на правильном пути.

Аврора невольно улыбнулась. Она полна сомнений и страхов в то время, как он в ней не сомневается. Он шагнул за ней на эту сторону, потому что верил, что ей, Авроре, под силу решить эту проблему.

– Тебе стоит отдохнуть, – мягко проговорил Охотник, подкинув в огонь несколько веток. – Я постерегу твои сны.

Он был прав. Стоило. Аврора устроилась на земле, думая, что вряд ли сумеет уснуть, было так жестко и неудобно, а еще как-то зябко. Она все думала об этом, а потом неожиданно провалилась в сон.

Перед ней высокое раскидистое дерево. Трава зеленая, густая, и Аврора с удовольствием зарывает в нее пальцы ног. Лес вокруг полон жизни, и ведьма вдыхает сладкий летний аромат, плывущий в пропитанном теплом воздухе.

Она одета в длинную светлую рубашку, и её волосы распущены. Стоит летний зной, очень хочется пить.

Впереди виднеется раскидистое дерево.

Аврора замирает у ствола, проводит рукой по шершавой коре. Дерево явно старое, даже древнее. Авроре думается, что оно стоит здесь от начала времен. Листва шелестит, шепчет о чем-то. Аврора прижимается к нему, закрывает глаза, чувствуя, как шепот её успокаивает.

А потом вздрагивает, когда неожиданный холод стискивает её в объятьях. Больше нет зеленой лужайки, нет теплого лета, есть только серое небо и пепел, падающий с него.

Аврора смотрит на дерево. В ствол воткнут кинжал. Темное лезвие, такая же темная рукоять. Она сочится чем-то вязким, и дерево меняется. Оно засыхает, сереет, его ствол раскалывается… и Аврора видит, как открывается проход туда, внутрь древа. Туда, где когда-то зародилось дыхание этого мира. Туда, где теперь спрятана первая разгадка.

Когда Аврора воочию увидела утром дерево, то не удивилась. С того самого момента, как она проснулась, Аврора знала, что лесная тропа сама приведет её к этому месту. Дерево выглядело так же, как и во сне. Высушенный ствол, расколовшийся темным узким проемом.

Она проснулась уставшей. Пламя внутри горело тускло и слабо. Магия Охотника чувствовалась еще слабее. Авроре подумалось, что этот мир, как пиявка, присосался к ним, и теперь пьет, пьет, пьет их магию, пока внутри ничего не останется. Охотник и сам выглядел бледнее, и шаг его стал куда менее уверенным. Но он все равно помог ей встать, а потом пошел вперед, так же решительно и твердо. Аврора зашагала вслед за ним, понимая, чтобы выбраться живыми, им нужно поторапливаться.

Они застыли перед деревом, и Аврора почувствовала, как у нее немеют от тревоги руки. Повернулась к Охотнику.

– Я пойду туда, – и когда он, нахмурившись, собрался было ей возразить, покачала головой. – Оно хочет, чтобы я там была одна. Я знаю. Так надо.

Она достала из кармана амулет, отдала Охотнику.

– Он приведет тебя домой, – произнесла Аврора, вглядываясь в его глаза. – Я попросила его об этом.

Ведьма развернулась уже к темному проходу, когда его голос раздался за её спиной.

– Аврора, – и когда она вновь глянула на него, слишком бледного в свете серого солнца, он произнес. – Я не уйду без тебя.

Ведьма только кивнула, а потом шагнула в скопившуюся темноту.

Аврора идет по темному коридору. Там в конце виднеется тусклый свет. Тут все когда-то было иначе. Тут царила жизнь, тут растекалась магия, прямо, как в её мире. Сейчас же все мертво. И это дерево, чьи корни уходят вглубь к центру мира, тоже мертво.

Темнота расступается, и она выходит к корням. Они вьются повсюду, массивные, толстые, потемневшие от времени, неживые. Аврора понимает, когда они питали этот мир магией.

Кинжал воткнут в один из них. Аврора чувствует, как при приближении к нему воздух становится вязким и холодным. Она стискивает холодную рукоять, уже хочет его выдернуть, как…

– Думаешь, справишься?

Продолжая стискивать рукоять, Аврора оборачивается. Перед ней стоит она. Только волосы её тусклые, а лицо бледнее обычного.

– Думаешь, поступаешь правильно? – спрашивает двойник. – Откуда тебе знать, что тебя не обманывают? Не используют?

Аврора вздрагивает от её слов. Они бьют в уязвимые места, болезненные и точные. Она действительно не уверена, можно ли доверять встреченной ей женщине, может, ли ей верить. Но иного выхода нет.

– Я не знаю. Но это единственный путь.

Двойник улыбается.

– Верно. Ты не знаешь. Ты ведь ничего не знаешь, Аврора. Ты просто-напросто заблудившаяся в лесу девочка, которая притворяется тем, кем ей никогда не стать.

Аврора сжимает пальцы сильнее. Рукоять такая холодная, что от нее начинают неметь пальцы.

– Я – ведьма Вечного леса. Меня выбрала та сторона. И я знаю, что делаю.

Её двойник улыбается шире.

– Выбрали… мы обе знаем, что Лес ошибся. Ты всего лишь смертная. Ты думаешь, раз ты отдала Гриле свои воспоминания, то стала сильнее? Думаешь, сумеешь победить эту тень? – другая Аврора приблизилась к ней. – Твой огонь угасает. Ты убедила всех, что знаешь, что делаешь, а на деле ты снова потерялась, Аврора. Ты погубила и себя, и его.

Аврора вгляделась в свое собственное лицо, надеясь, что ничто не выдает царившего её в душе смятения.

– У тебя не получится меня отговорить, – твердо произносит она. – Я заберу кинжал. Он мне нужен.

Она ожидала, что двойник разозлится, что эта проклятая широкая улыбка пропадет с её лица. Но нет.

– Бери, – и делает приглашающий жест рукой. – Только знай, Аврора, назад пути уже не будет.

Аврора решительно выдергивает кинжал. И корни усыхают больше, рассыпаются пылью. Все начинает усыхать, распадаться. Её двойник исчезает, а сама Аврора, прижимая кинжал к себе бросается назад. Туда, во тьму, где её ждет он, оставленный ею на пороге.

VIII

Только знай, Аврора, назад пути уже не будет.

Темнота выплюнула её в холодный и тусклый день. Аврора свалилась на землю, но сразу же поднялась, обернулась, тревожно наблюдая, как дерево рассыпается в пыль. Оно осыпалось быстро. Несколько мгновений, и вот уже ничего и не осталось, кроме темного праха на земле.

– У тебя получилось.

Аврора повернулась, глянула на высокую женскую фигуру. Плакальщица застыла за её спиной. А рядом… Аврора почувствовала, как у нее подгибаются ноги от окатившего её страха. Она тотчас бросилась к нему, неподвижно лежащему на земле, прижалась, пытаясь уловить хоть что-то. Но его магия больше не чувствовалась. Она погасла, и остались едва колющие холодом искры.

Тогда, когда она исцеляла его у себя дом, её руки мерзли от его магии, пальцы немели от исходящего от его холода, сейчас же ничего, кроме крови и ускользающей жизни. Охотник был выпит без остатка.

Аврора вскинула отчаянный взгляд на бесстрастное лицо.

– Тень была здесь, – глухо отозвалась плакальщица. – Она знает, что ты идешь по её следу. Он пытался остановить её, защитить тебя, но в этом мире тень куда сильнее.

Ведьма обхватила ладонями лицо Охотника, вгляделась в его бледные, потерявшие жизнь черты. Плакальщица же подняла брошенный на землю кинжал, покрутила его в длинных и тонких пальцах.

– Он умирает, Аврора, но его еще можно спасти, – проговорила. – Он будет жить, если тень будет загнана обратно.

Аврора отчаянно ухватилась за её слова. Она кивнула, быстро вскочила на ноги. Еще никогда в жизни она не чувствовала себя настолько беспомощной и бесполезной, как сейчас.

– Где мне искать следующий предмет? – спросила быстро.

Плакальщица подняла руку, указала куда-то ей за спину.

– Пересеки реку. Там руины храма. На алтаре чаша. Она нужна мне. И поторапливайся. У тебя осталось мало времени.

Аврора тотчас бросилась в указанном направлении. Она бежала через лес, не останавливаясь, пока не достигла воды. Та самая река, темная, спокойная, в которой полоскалась её окровавленная рубашка.

Стиснув зубы, Аврора вошла в реку. Она была неглубокой, но вода оказалась холодной и вязкой. Ведьме казалось, что идет она не через воду, а через смолу, пытающуюся удержать её на месте. Но вот наконец река была пересечена, и Аврора вновь побежала вперед.

Женщина сказала правду, и она действительно нашла руины храма. Аврора невольно застыла. Тут было тихо, но иначе, чем в лесу. Если с той давящей тишиной хотелось бороться, эту же не хотелось тревожить. Это была та самая тишина, царящая на могилах.

Сделав несколько тихих шагов, Аврора неуверенно замерла у алтаря. Камень был темный, то ли от времени, то ли от крови. В воздухе царило что-то давящее, тяжелое, словно когда-то тут произошло что-то очень плохое.

На алтаре действительно стояла чаша. Простая деревянная чаша. Аврора хотела её схватить. Она уже протянула было руку, чтобы взять её, но так и застыла.

– Бери, – услышала она свой собственный голос. – Нельзя останавливаться на половине пути.

Авроре не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кто именно стоит за её спиной. Двойник застыл, и ведьма могла поклясться, что чувствует её дыхание, касающееся кожи.

– Если я принесу чашу, Охотник погибнет, – тихо проговорила Аврора, внезапно чувствуя себя виноватой.

– Многие погибли, чтобы эта чаша осталась здесь, – прошелестел за её спиной голос. – Еще больше погибло, чтобы кинжал никогда не покидал вечное дерево. Но что сделано, то сделано… мы знали, что подобное может случится. Знали, и все равно отдали свои жизни.

Аврора обернулась, глянула на себя саму. Двойник стоял неподвижно, и на её лице больше не было той наглой улыбки.

– Я ведь говорила тебе, что пути назад нет, – произнесла другая Аврора. – Не уйти без чаши ты не можешь. Нет смысла тебя отговаривать.

Ведьма ничего не ответила. Она осторожно сняла чашу с алтаря, потом же пошла обратно, прочь от храма, прочь от её бледного лица, на котором застыла такое странное и несвойственное ей выражение печали.

Двойник смотрел ей вслед, и Аврора чувствовала её взгляд. Она обернулась только один раз, уже перешагнув через разрушенные стены.

– Кем она является на самом деле?

Другая Аврора хмыкнула.

– Думаю, ты и сама знаешь.

Аврора ничего не ответила. Стиснув чашу крепче, она бежала обратно, а слова двойника расходились в груди горечью. Вот Аврора выбежала обратно, а потом остановилась, переводя дыхание.

Плакальщица стояла там, где когда-то высилось дерево. У ее ног лежал Охотник. Было в этом что-то ритуально пугающее, и Аврора вздрогнула, но все равно подошла к ней.

Женщина тонко улыбнулась, принимая чашу из её рук.

– Молодец, Аврора. Твой Охотник будет жить.

Аврора смерила её цепким взглядом.

– Ты сказала, три предмета. Три предмета вызвали тень, три предмета её и свяжут… Скажи мне, где третий, и я его найду. Он не должен умереть.

Плакальщица покачала головой. Лицо её стало задумчивым, взгляд устремился куда-то вдаль. Аврора же вглядывалась в нее, внезапно осознавая, что уже видела подобные черты раньше. Тогда, когда…

– Всё верно. Три. И все три ты принесла.

Она резко развернулась к Авроре, кинжал блеснул в её пальцах. Лезвие вошло так легко и быстро, что Аврора не сразу даже осознала, что именно произошло. Она хотела возразить ей, но только недоуменно уставилась на торчащую из собственного тела рукоять.

– Три. Последнее – твое сердца. Я ведь говорила, – и голос её стал холодным и жестким, а еще знакомым. – Не хочешь по-хорошему, ведьма, будет по-плохому.

Аврора упала. По груди текло что-то теплое, и огонь внутри беспокойно затрепетал. Аврора попыталась подняться, но не смогла. Тело стало непослушным, тяжелым, прямо, как тогда, когда её пронзило зимнее копье.

Чужое хищное лицо склонилось над ней, безжизненные глаза впились в нее. В них Аврора разглядела торжество. Она попыталась вцепиться в бледные руки, но собственные пальцы не слушались.

Мир начал гаснуть. Он темнел, уходил куда-то несмотря на то, что Аврора отчаянно за него цеплялась. Она бросила последний взгляд на Охотника, надеясь, что хотя бы ему удастся…

Мысль эту Аврора додумать не успела.

Мир окончательно погас и перестал существовать для нее.

XI

Кругом белым-бело. Настолько, насколько хватает глаз. Аврора всматривается в молочно-белый горизонт, силясь разглядеть там хоть что-нибудь. Или кого-нибудь.

В груди царила звенящая пустота. Ведьма приложила к ней руку, попыталась прислушаться, почувствовать отголоски огня, который всегда мерно горел внутри. Однако ничего не почувствовала. Только пустоту. Такую же холодную и пугающую, как и та, что царила вокруг.

– Вот и ты здесь.

Аврора обернулась, воззрилась на стоящую перед ней девушку. Она была босая, одетая в светлую рубашку. На груди же виднелось темное и застарелое пятно крови. Откуда-то Аврора уже знала, что её сердце пронзил тот же кинжал.

– Она получила то, что хотела, – произнесла Аврора. – Я принесла ей чашу, и кинжал, и себя саму…

Та кивнула в ответ. Выражение её бледного обескровленного лица никак не изменилось. Аврора же подумала, что, вероятно, выглядит так же. Они обе здесь, в месте между мирами, куда не может ступить нога живущего.

– Знаю, – её голос, пусть тихий, звучал уверенно и четко. – Так надо было.

Надо было. Аврора стиснула пальцы. Мысли метнулись к Охотнику. Он ведь тоже умирает. Они оба шагнули в этот другой мир и оба нашли здесь свою погибель. От этого осознания стало так обидно, что Аврора закусила губу, подумав, что на глаза сейчас навернутся слезы, но оказалось, что и слез тоже не осталось.

– Кто она? – наконец спросила ведьма. – Та, что убила меня?

– Она тоже была ведьмой, – отозвалась девушка. – Сильнейшей из нас. Когда баланс был нарушен, и грань пала, она была готова на все, чтобы вернуть равновесие в наш мир… Был проведен ритуал. Существо призвали из бездны, и его она поглотила в попытке спасти всех. С тех пор она ищет другую магию, верит, что сумеет всё вернуть так, как было.

Тени проступили вдалеке, приблизились. Аврора сразу узнала тот храм, но теперь он был не разрушен. Он высился среди деревьев, терялся в густой листве. На камнях дымились сухи травы. И теперь Аврора стояла у алтаря, смотрела теперь на ту, что окрестила плакальщицей.

Кинжал торчал из груди её жертвы, той самой, что сейчас стояла рядом. А в чашу набиралась её потемневшая кровь. Аврора выдохнула. Вероятно, так она повторяет теперь ритуал снова. Вновь наполняет в чашу, но уже её кровью.

– Нам удалось заточить её, – вновь раздался бесцветный голос. – Она не могла пересечь реку. Так прошли тысячи лет, но наша сила ослабла. Тень смогла проникнуть в другой мир, в ваш. Там она и нашла тебя… Она заманила вас сюда, потому что знала, что ей нужно еще одно огненное сердце. Сердце, связанное с гранью.

Аврора вновь коснулась груди, а потом оглянулась. Рядом с ней стоял вновь её двойник. Облик девушки поплыл, сменился её собственным лицом. Аврора внимательно вгляделась в него.

– Она проведет ритуал снова. Попытается украсть силу вашего мира. Она думает, что тем самым спасет наш. Но нельзя забрать что-то у одного мира и дать другому. Это так не работает.

Аврора огляделась по сторонам. Теперь они стояла уже у того самого места, где когда-то высилось дерево. Её двойник протянула ей амулет, и Аврора воззрилась на гладкий камень. Она поднесла вновь к глазу, глянула на усыпанную теплым пеплом землю. Что-то мерцало в ней, дышало, размеренно и уверенно, но пока еще глубоко под землей.

Аврора ахнула, осознав.

– Магию еще можно вернуть. Само дерево погибло, но новое вырастет на его месте. Семя уже было посеяно. Баланс будет восстановлен. Но так будет, если тень будет заточена… Она – яд бездны, и она не приносит ничего хорошего. Только все уничтожает.

Аврора смотрела на мерцающие искры, а потом опустила амулет. Надежда еще была. Но что она могла сделать? Она ведь осталась где-то там, лежать на холодной земле, умирающая и беспомощная.

– Но что я могу сделать?

Лицо её двойника вновь изменилось. Теперь Аврора смотрела на кого-то другого, высокого, чьи каштановые волосы когда-то трепал ветер. Он улыбнулся ей, и от этой улыбке защемило в сердце. Лицо было таким знакомым, но Аврора никак не могла вспомнить, кто же это.

– Многое. Ты ведь уже умирала, Аврора, – произнес он грустно. – И ты знаешь, что смерть — это не конец, а продолжение, начало чего-то нового. Ты такая же, какой она была когда-то. Соединяешь в себе два мира, и потому грань тебе подчиняется.

Он вновь протянул руку, Аврора глянула на его широкую мозолистую ладонь.

– Я верну тебя, – и улыбнулся. – Во мне осталось немного силы, и я смогу её использовать. Самое главное, тень надо заточить. Не позволить ей скользнуть в другой мир. Иначе мы все пропадем окончательно.

Аврора только кивнула. Она стиснула широкую ладонь, думая, что сжимала её и раньше. Мир, пронзительно белый, потемнел, вобрал в себя тени. Исчезло всё, и Аврора осталась одна в темноте.

Она прислушалась. Откуда-то доносилось пение, нарастающее с каждым мгновением. Аврора двинулась на этот голос, понимая, что ритуал уже начался. Она почти видела её, ту другую ведьму, стискивающую кинжал и чашу, из которой она окропила её кровью мертвую землю.

Темнота начала расступаться, мир вокруг сереть. Аврора потянулась к нему, к его магии, а еще к едва угадывающейся зиме Охотника, а потом свет ослепил её…

X

Кровь течет. Её так много, что, кажется, она пропитывает все вокруг. Ведьма поднимает взгляд к небу – оно не просто темное, оно черное, и темнота эта беспросветна и мертва.

Её миг гибнет. И нет больше пути назад. Она воззвала к этой силе, потому что верила, что сумеет все исправить, спасти то, чему, говорят, уже нет спасения…

Она смотрит в бездну, и бездна поворачивается к ней, смотрит на нее в ответ. Огромное око теперь взирает на нее, и ведьма взывает к нему, к тому, что всегда было и всегда будет… запретные слова слетают с губ, формируются во что-то неотвратимое и неизбежное. Обещание.

– Я слышу тебя, – обращается к ней око.

Бездна откликается.

Откликается так, как умеет.

Тени вьются вокруг.

Ведьма закрывает глаза, понимая, что нет больше нет пути назад.

Но хотя бы её мир теперь будет спасен.

Аврора двинулась вперед. Свет ослепил её, мир обрел четкую форму, стал ощутимее и весомее. Он навалился на Аврору, и та невольно сбилась, замедлила шаг. А потом пошла вперед еще быстрее и увереннее. И шла так, пока не увидела сидящую на земле фигуру.

Ведьма обернулась, хищно на нее посмотрела.

– А, – и лицо её исказилось. – Значит, осталось что-то, раз привели тебя обратно. И что теперь? Дашь мне бой, маленькая Аврора?

Аврора посмотрела на нее, такую напряженную, готовую дать отпор каждому, кто к ней приблизиться. Ей подумалось о раненных, попавших в капкан зверях, спасенных в Вечном лесе.

– Нет, – покачала головой Аврора. – Давать бой не буду. Я лишь хочу показать тебе кое-что.

Ведьма хмыкнула, поднялась. Они оказались одного роста. Она откинула свои светлые волосы за спину, хмуро посмотрела на Аврору.

– Что же смертная мне может показать? – надменно произнесла. – Что бы это ни было, ты не сможешь остановить ритуал.

Аврора ничего не ответила, только схватила её резко за руку, стиснула пальцы. Ведьма испуганно выдохнула, а спустя мгновение её взгляд стал отстраненным. И Аврора закрыла глаза, падая вместе с ней туда, в тот темный омут, где таились воспоминания…

– Аврора, послушай меня внимательно, – голос брата возвращает её обратно в реальность. – Если я скажу тебе бежать в лес, ты должна бежать. Понимаешь?

Его голос глух и тревожен. Аврора его таким раньше не слышала. Она лишь кивает, думая, что лес темен, что мама говорит, ей держаться от него подальше, но несмотря на это она чувствует к нему странную тягу, словно она забыла там что-то, что-то очень важное, что теперь зовет её, постоянно просачивается в мысли и сны…

Лес принимает её. Он всегда знал, что она придет. С того самого момента, как Аврора сделала первый вдох, Лес забрал её к себе. И она всегда видела Грань, эту тонкую, едва уловимую границу между миром смертных и иных.

Маленькая пугливая Аврора умерла там, в сугробе. Другая же поднялась, пошла вперед, пока не дошла до дома. Заброшенного темного дома, который тотчас ожил, стоило ей пересечь порог.

Дом ждал её. Тотчас вспыхнул очаг, поменялись комнаты, и в воздухе поплыл сладкий запах, такой родной, но неузнаваемый. Аврора вдохнула его тогда и подумала, она наконец дома.

Ведьма отступила от нее, тряхнула головой. Аврора же напряженно смотрела на нее, думая, что она тот самый зверь, который отгрыз себе лапу в капкане. Ведьма внезапно усмехнулась, но усмешка эта выглядела безумно.

– Думаешь, твои человеческие воспоминания меня тронут? – выплюнула.

Аврора покачала головой. Она вновь шагнула к ней, схватила за плечи. Даже странно, что она поддалась. Хотя звери тоже поддавались. Истощенные голодом и бессильем, она сами шли к ней в руки…

– Нет, – твердо произнесла Аврора. – Есть еще кое-что.

Аврора, Аврора… непослушная сестра, ты же обернулась в ту ночь. Почему ты врешь себе? Ты видела. Ты всё видела. Как убили брата, как надругались над матерью. Как с ними потом расправились во дворе. Ты видела, но предпочла забыть, убежать прочь, умоляя Лес, чтобы тот забрал тебя, чтобы подарил забвение.

И забвение тебе было дано. На то, что вспоминать не хотелось.

– Ты ведь тоже хотела забвения? – Аврора стиснула пальцы сильнее. – Забыть, что ты сделала! Что на самом деле призвала!

Ведьма покачала головой, попыталась стряхнуть её пальцы.

– Нет. Я все делала правильно. И делаю сейчас!

Аврора не сдержалась. Разжала пальцы, ударила её по лицу. Ударила так, как когда-то ударил её и брат. Потом же схватила ведьму за волосы, притянула к себе. Откуда в ней взялись эта злость и сила, Аврора сама не знала.

– Посмотри на то, что ты сделала, – процедила она. – Посмотри!

Выжженные земли. Серое небо. Отравленное дерево. Все мертво. Потом что она призвала то, что призывать не стоило. В попытке спасти свой мир, она зашла так далеко, что не поняла, где грань…

Она смотрит на мертвый мир вокруг. Тени пляшут вокруг, кружат под её пальцы. Она же прижимает пальцы к лицу, пытаясь осознать, но не может… не может принять правду… она погубила все, допустила ошибку, зашла слишком далеко… нет, нет, она же все делала правильно…

Невозможно.

Пожалуйста, пожалуйста, падает на колени, невозможно, она же шла по своему пути, она хранительница, а не разрушительница. Она лишь пыталась сохранить грань. Она спасала, а не убивала.

Нет. Отчаянно впивается пальцами в мертвую сухую землю.

Она все исправит.

Это сделал кто-то другой, не она, не она… она все исправит. Все будет как прежде. Все будет…

Аврора разжала пальцы, и ведьма упала, скорчилась на земле. Авроре стало её жалко. Наверное, она сама лежала так же, когда умоляла Лес в слезах забрать её память. Оставить то, что никогда больше не причинит боль.

Аврора медленно опустилась рядом, коснулась её холодной руки.

– Я тебя не осуждаю, – тихо произнесла. – Я знаю, что ты пыталась, как лучше… я бы сделала то же самое.

Ведьма не пошевелилась. И Аврора стиснула её руку сильнее.

– Пожалуйста, он умирает… – тихо произнесла. – Мой Охотник умирает. Я лишь хочу спасти его.

Ведьма наконец посмотрела на нее. Её глаза, ранее обесцвеченные, стали ярче. Голубые, словно ясное морозное небо. Авроре показалось, что даже их взгляд прояснился, стал четче.

– У меня тоже когда-то был такой охотник, – тихо произнесла она. – Он погиб, веря, что я поступаю правильно. Он был со мной до самого конца… он верил в меня даже тогда, когда я пошла по ложной тропе. Он пожертвовал собой, чтобы я смогла закончить ритуал… он погиб, а я все разрушила.

Аврора настойчиво протянула ей амулет.

– Еще не все потеряно. Посмотри. Его жертва не была напрасной.

Ведьма поднесла амулет к глазу, и Аврора знала, что она видит: скрытое в глубине дыхание зарождающейся магии, готовое вот-вот прорасти. Видит и тень, которая оплетает всё вокруг, травит и душит.

Она долго смотрела в амулет, а потом вернула его Авроре. Молчала несколько мгновений, словно бы тем самым признавая свое поражение.

– Я поняла… – прошептала. – Я заточу её. В этот раз я поступлю, как надо. Клянусь.

Тень уходила обратно. Она, загоняемая в бездну, сопротивлялась, цеплялась за серый мир. Но сила ведьмы изгоняла её, слова её заточали тень обратно в то темное и ледяное царство, откуда она когда-то появилась.

Аврора чувствовала, как с каждым мгновением, темное влияние становится слабее. Тень властвовала здесь столетиями, и отголоски её мертвой силы, несомненно, еще останутся. Наверное, пройдут еще годы прежде, чем эта темная магия уйдет окончательно.

Серость ушла. Аврора смогла разглядеть голубое небо, тусклое солнце на нем. Стало теплее. Жизнь начала возвращаться в этот мир. И сама ведьма поменялась. Исчезла её странная бледность, тени под глазами. Она стояла на том месте, где когда-то было дерево, и Аврора понимала, что она пытается ощутить возрождающуюся магию.

Собственное тело вернулось ей. Аврора медленно села, чувствуя, как от слабости предательски сводит конечности. Голова кружилась. Но несмотря на все, Аврора все равно поднялась, а потом бросилась к нему, прижалась к его груди. И если ведьма пыталась уловить отголоски зарождающейся магии, Аврора отчаянно старалась уловить хоть отдающее знакомой зимой.

Она стиснула его руку, чувствуя, как от темного страха перехватывает в горле.

Не было больше зимней магии. Не было вьюги в нем и долгих безлунных ночей. Не царила в нем больше сила холодного ветра и северного сияния.

Аврора сделала судорожный вдох, чувствуя, как подступившие слезы обжигают глаза, а потом со сдавленным всхлипом уткнулась в его одежды.

Пока она спасала мир и других, её Охотника не стало.

Он умер, так её и не дождавшись.

XI

Аврора плакала. Горячие слезы, которых не было там, в том межмирье, теперь катились по её щекам, и она никак не могла их остановить. Она не успела. Не смогла. Ей не хватило совсем чуть-чуть времени.

Охотник сам был пуст и холоден. Аврора попыталась воззвать к своей магии, но даже ей, ведьме Вечного леса, вернуть его к жизни было бы не под силу.

Зима ушла из него. Она, Аврора, должна была настоять, чтобы он ушел, не пускать его в другой мир, накричать, выгнать… только, Аврора все равно понимала, Охотник не оставил бы её одну.

– Аврора.

Глаза начало жечь, и Аврора, сморгнув слезы, посмотрела на стоящую рядом ведьму. Она больше не казалась такой пугающей. Скорее жалкой. Аврора провела рукавом по лицу, вытирая мокрые щеки. Лучше бы ведьма ушла, а не стояла бы здесь, виновато стиснув руки перед собой.

Аврора вновь глянула туда, где ранее высилось дерево. Тени больше не было, и даже она могла почувствовать дышащую в глубине магию. Магия еще спала, росла там, пройдет время, и она прорастет из земли, раскинется такой же густой листвой, как и раньше. Всё вернется к жизни. Почти все…

– Аврора.

Она вновь глянула на ведьму. Та держала в руках чашу, и Авроре подумалось, что, вероятно, она хочет, чтобы чаша была возвращена обратно в храм.

– Есть родник, неподалеку от сюда, – тихо проговорила ведьма. – Там ты можешь попросить о помощи. Тебе не откажут.

Аврора с трудом разжала пальцы, стискивающие его ледяную руку, приняла чашу. Помощь. Ей уже помогли… с чему бы этому миру помогать ей снова? Аврора бросила еще один взгляд на его белое мертвое лицо, а потом поднялась.

Если есть хоть маленький шанс, она пойдет.

Ведьма показала ей куда идти, но Аврора и так знала. Лесная тропинка вывела её к роднику, и Аврора посмотрела на гладкую поверхность. Вода тоже изменилась. Она перестала таить в себе тени, ушла из нее темнота и яд бездны.

Аврора медленно опустилась у гладкой поверхности, посмотрела на свое отражение. Сил не осталось. Только бесконечная усталость и горечь. Отражение посмотрело на нее, и Аврора даже не удивилась, когда оно поплыло.

– Ведьма сказала, я тут могу попросить о помощи… – тихо проговорила Аврора. – Помоги мне. Я не должна была оставлять его. Не должна была, – сделала судорожный вздох, – позволять ему здесь остаться. Я виновата. Во всем.

Из отражения на нее теперь смотрел лес. Аврора видела его густую зеленую листву, так похожую на листву Вечного леса, а потом листва сменилась ясным зимним небом, ярким солнцем. Голос толкнулся в её мысли, мягкий, певучий. Голос этот говорил. Он говорил о приближающейся весне, а следом о лете, он говорил о темных зимних ночах и о ярких звездах. Он почти пел о реках и озерах. О грани. О том, как он может дать жизнь, но у всего будет цена… Он говорил, и Аврора слушала, стискивая чашу в руках.

Голос замолк, и Аврора застыла, думая, что она снова должна сделать выбор. Но уже за него. Возможно, он возненавидит её после этого. Не поймет. Не примет. Возможно, он больше никогда не захочет её видеть. Но хотя бы её Охотник будет жить.

– Я согласна.

Вода в роднике поменяла цвет. Стала льдисто-голубой, а еще холодной, как зимняя стужа. Аврора окунула в нее руку, зачерпывая в чашу. Пальцы моментально свело от холода.

Чаша тотчас покрылась льдом, и Аврора стиснула её обоим руками так крепко, как могла. Она осторожно принесла её обратно, а потом опустилась рядом с Охотником. Ведьма все еще была тут. Она села подле, приподняла его голову, когда Аврора приставляла край чаши к серым губам.

– Ты уверена? – спросила. – Он же будет…

Аврора кивнула.

– Да.

Мир говорил о своей магии. Он говорил, что может поделиться своей силой, дать ему лютые вьюги и стужи той зимы, которая тут суждено еще наступить. Охотник будет жить. Он все так же будет бороздить небо со своей Дикой Охотой, будет насылать ветер и метели… Но у этого будет цена.

Аврора закусила губу, чувствуя, как слезы вновь подступают к глазам, когда магия начала к нему возвращаться. Она чувствовала исходящий от него холод, такой знакомый, но все же иной, ведь отныне к нему примешивалась и чужая магия.

Вот дрогнули его ресницы. Он открыл глаза, взглянул на нее. Его глаза ранее темные, словно беззвездные зимние ночи, стали светлее. Как те ночи, подумалось Авроре, когда луна всходит на темное январское небо.

Он медленно поднял руку, коснулся её лица.

– Мы увиделись вновь, ведьма Вечного леса, – произнес тихо.

Его лицо было первым, которое она увидела после того, как Лес забрал её. И теперь её лицо стало тем, которое он увидел, выступив из мертвой пустоты, в которую его погрузила тень.

– Прости меня, – прошептала Аврора, прижимая его ладонь к своей щеке. – Но я не могла поступить иначе.

Она чувствовала себя усталой, вымученной и опустошенной, но счастливой. Только ради этого стоило бороться до конца.

Он медленно сел, обвел внимательным взглядом все вокруг. И Аврора знала, что он теперь чувствует этот мир иначе, ощущает его так, как ощущал до этого только их мир. Его взор стал задумчивым, и, вероятно, он догадался, какая цена была уплачена за его спасение.

Возможно, он сумеет простить её когда-нибудь за это.

Аврора вновь подняла взгляд на небо, зная, что уже совсем скоро стемнеет. Но темнота тут уже не пугала. Дорога домой откроется, и лесная тропа проведет к скалам их без малейших препятствий.

Больше тут нет ничего, что могло им угрожать.

Аврора выдохнула.

А значит, пора было возвращаться домой.

Эпилог

Тепло, исходящее от камина, растекалось по комнате. Пламя горело спокойно и ярко, так как и должно было гореть. От него после сложного дня накатывала приятная усталость. От такой хотелось опуститься в кресло, накрыться одеялом, прикрыть глаза.

И в любой другой день Аврора бы так и сделала. Позволила бы себе отдохнуть. Но не сегодня. Выпал первый снег. Он падал и падал целый день, ложился на землю, укрывая все плотным полотном. И глядя на него, Аврора чувствовала, как в груди растет нетерпеливо ожидание.

К вечеру поднялся северный холодный ветер. Хороший знак. Значит, уже сегодня, возможно…

В этот день Аврора не могла усидеть на месте. Она ходила по комнатам, пыталась привести дом в порядок. Но все предательски валилось из рук, и единственное, о чем она могла думать, было то, что скоро всё случится. Совсем скоро. Осталось совсем немного подождать.

Вот наступила ночь. Поднялась вьюга. Она завывала за окнами. И раньше Авроре бы это не понравилось, возможно, подобные силы напугали бы её, но сейчас вой ветра звучал для нее, как песня. Он был таким родным и знакомым, и его не хватало всё это время.

Никогда еще она не радовалась так лютым зимним вьюгам.

Кольцо на пальце потеплело, и Аврора беспокойно покрутила его. Она стояла на кухне, глядя на поднявшееся тесто. Мысли разбегались, и ей хотелось сделать так много, но приступить ни к чему не получалось. Она постоянно отвлекалась, оглядывалась на дверь, ожидая, что вот-вот…

Настойчивый стук нарушил тишину.

И Аврора застыла, невольно прислушиваясь к нему. Это он или кто-то другой? А потом отогнала сомнение, бросилась к двери и распахнула её, впуская внутрь и колющий снег, и холодный ветер.

Охотник стоял на пороге, и снег вился вокруг него. Аврора вдохнула этот ледяной воздух, а в следующее мгновение прижалась к нему, чувствуя, как он обнимает ее в ответ.

Она ждала. Все это время ждала, пока он приносил зиму в другой мир. Такова была цена. Пока лето и весна царят здесь, Охотник повелевает вьюгами в мире ином. Весна растопила снега там, и он вернулся к ней, чтобы зима пришла и сюда.

Он пах хвоей, холодом и чем-то еще, тем особым запахом магии того другого мира. Аврора вдыхала этот запах жадно, думая с горечью, что успела его позабыть с последнего момента их встречи.

Аврора отстранилась, всмотрелась в лицо Охотника.

– Я пришел попросить у тебя приют, ведьма, – негромко произнес он заветные слова. – Пусти меня. Позволь остаться здесь, пока весна меня не прогонит.

Аврора кивнула, думая, что снаружи заметает всё снегом метель, что там гуляет северный ветер, вернувшийся вместе с ним, а где-то по небу, возможно, проносится Дикая Охота. Но это все там, снаружи...

А сейчас…

И ведьма произнесла вслух то, что пообещала ему ранее.

– Ты можешь остаться здесь до тех пор, Охотник, пока весна не растопит твои снега. Здесь твой дом.

Он с улыбкой пересек порог, и Аврора закрыла за ним дверь, чувствуя, как дом принимает его так, как принимают тех, кто после долгой дороги наконец вернулся домой.