Хельга Блум

Таков мой замысел

Безликая

Рассказ написан для рубрики "ЗаметКИ" группы "Книжное измерение". По условиям рубрики автор должен был написать рассказ любого жанра (за исключением порнографии) по картинке, предоставленной группой.

Из курильницы послушно поднимался дымок, солнечный свет пробивался сквозь окна. Безликая томно полулежала на кушетке. Лямка лифа, сделанного из какого-то странного искусственного материала, отчаянно натирала шею, но деваться некуда. Она должна исполнить свое предназначение. Всё в ее жизни, каждое мгновение, каждое действие вело ее к этому мгновению. Это свершится сегодня. Всеми фибрами своей нечеловеческой души она чувствовала, что заветный миг близко.

Мягко зашуршали тяжелые парчовые занавески, с тихим лязгом осело на прохладный каменный пол тело стражника. Она опустила голову ниже, волосы шелковой завесой скрыли ее от взгляда вошедшего.

- Отвечу я на три вопроса,

О, путник, что нарушил мой покой, - заунывно продекламировала она.

Текст был придуман старшим жрецом Кеереном после трех бутылок горячительного напитка и пяти часов бесконечных размышлений. Предполагалось, что это будет четверостишие, но Кеерена хватило только на две строки. Что поделать, будь у него хоть малейший талант к поэзии, подался бы в менестрели, а не в жрецы.

- Я.. Ик.. Это.. Уборная где? – булькающим хрипловатым голосом поинтересовался Тот-Кто-Должен-Был-Задать-Нормальный-Вопрос.

- Прямо по коридору и направо, - машинально ответила Безликая. В ушах у нее шумело, мысли путались и отчаянно не желали упорядочиваться.

- Спасибо, цыпа, - невнятно пробормотал Тот-Кого-Она-Ждала-Всю-Жизнь, покачнулся, икнул и выдавил: - Не, не дотяну. Тазик есть? Или, может, ваза?

- По правую руку взгляни, чужеземец, - монотонным, выверенным до мелочей тоном, ответила Безликая и умолкла, слушая, как содержимое желудка незнакомца извергается в до глубины души осточертевшую ей высокую вазу.

Робко раздвинув завесу волос, Безликая взглянула на гостя. Темная с проседью макушка нависала над горлышком сосуда. К макушке прилагалось ухо (как минимум одно, за наличие второго она ручаться не могла), сомнительной чистоты шея, напряженные плечи, обтянутые кольчугой, спина, ноги, обутые в потрепанные сапоги и две руки, любовно обхватывающие драгоценный сосуд с несомненно отвратительным содержимым.

Наконец, звуки стихли. Незнакомец осел на пол, прислонился щекой к прохладному металлу вазы, тяжело вздохнул и деловито осведомился:

- А Киля где?

- Лежит твой путь через холмы,

За восемь миль отсюда,

Там, в доме из известняка

Найдешь ты своего друга, - изрекла Безликая.

Жрецы всегда говорили, что Ответы полагается давать в рифмованной форме, но со стихосложением у Безликой дела обстояли еще хуже, чем у жреца Кеерена. Правда, она не без оснований сочла, что придираться Человек-Израсходовавший-Три-Вопроса-На-Какую-То-Ерунду не станет.

- А я где? – мутным взглядом окинул обстановку незнакомец.

- В храме Безграничной Мудрости.

- Ага. А ты кто?

Формально отвечать Безликая не была обязана, свои три Ответа она дала, ее работа в этом мире окончена. Если есть где-то другие миры, возможно, ей воздастся за выполнение долга. Формально не обязана, но..

- Я – Безликая. Ты пришел сюда ради меня.

- Да ну? Я вообще-то Кильку искал.

Безликая молчала, и незнакомец посчитал нужным пояснить:

- Друг это мой. Служили вместе. Килмоген Кревенспорт.

- Значит, ты пришел не за Ответами на вопросы бытия? – нервно заламывая пальцы, спросила Безликая. Что-то пошло не так. Все пошло не так. Жрецам уже полагается быть здесь. Ее тело должны убрать и натереть ароматными маслами, прежде чем.. Прежде чем все закончится.

- На кой черт мне твои ответы? – отмахнулся мужчина.

- Но.. – растерялась она. – Всем нужны Ответы.

- Да? – незнакомец икнул, аккуратно вытер рот парчовой занавеской и спросил. - Тогда скажи, почему тебя зовут безликой?

- Потому что у меня нет лица, - последовал чрезвычайно логичный ответ.

- А куда мордашку дела? – попытался сфокусировать взгляд на Безликой гость.

- Жрецы стирают облик всем Безликим.

- Так вас тут много что ли? – гость вытянул шею и привстал, оглядывая комнату.

Незнакомец показался ей странным. Впервые в жизни ей встретился кто-то, кто не знал о ее предназначении. Предназначении, которое было исполнено, а значит, оставались считанные часы до конца. Так почему бы не провести эти часы за разговором?

- Одновременно может существовать не более одной Безликой. Нас отбирают в раннем детстве, вскармливают плодами с дерева Ушедших.

- Что за дерево? – требовательно спросил гость.

- Дерево ушедших вырастает из праха умерших Безликих. Завтра взойдет росток моего древа. Скоро придут жрецы и подготовят мое тело к ритуалу, после чего я должна буду испить из Великой Чаши. Затем мое тело сожгут, а из пепла появится новое дерево. И круг замкнется.

- А нах.. Э-э-э.. Прощения просим. Зачем вся эта еб.. вся эта хре.. нужны все эти хлопоты?

- Безликая может дать ответы на три любых вопроса. В этом смысл нашего существования и существования этого храма. Хотя должна признаться, что я, наверное, первая Безликая, которой задали столь.. неординарные вопросы. Обычно за ответами приходят великие воины, великие короли и великие мудрецы. Сегодня мне исполнилось ровно десять тысяч дней. Настало мое время исполнить предначертанное. Жрец Кеерен, наверное, будет в ужасе от того, как все сложилось.

- То есть тебя вот-вот убьют только из-за того, что ты исполнила свое предназначение? – уточнил гость. – Вот ху.. Плохо. Очень плохо. Слуш, может, хочешь со мной? Ну, нельзя же молодую здоровую девушку списывать в утиль, как какое-нибудь старое одеяло. Вот я.. – слегка пошатываясь и размахивая руками, он поднялся на ноги, - всю жизнь потратил на службу в армии его величесвта.. величства.. И, думаешь, что? Списали на пенсию, как дохлую мышь!

- А как же.. Как же жрец Кеерен? – робкая надежда осветила сердце девушки. Осветила и потухла, как свеча, накрытая стеклянным колпаком. Не время предаваться иллюзиям, Безликая.

- Да плюнуть и растереть! – плюнул на каменный пол гость. – Вот эти, которые нас не ценят, они могут идти, знаешь куда? Не знаешь. Ну, тебе и не полагается. Ты ж девушка все-таки.

- Они не дадут мне уйти, - опустила голову Безликая. Тонкие пальцы мяли нежную ткань покрывала. Безнадежно. Все безнадежно. Судьба Безликих предначертана и ничто не способно изменить этого.

- Кто? Эти? – мужчина ткнул пальцем в сторону коридора. – Да там и народу-то всего ничего было. Я-то думал, что Килька забыл, с кем служил. Мы ж побратались тогда, после битвы в ущелье Смерти. Его, значит, сразу списали, потому как инвалид, а я остался служить. Он сказал, приезжай Ульбрехт. Кстати, Ульбрехт. А ты?..

- Безликая, - представилась Безликая.

- А имя?

- Нам не положено иметь имена.

- Ладно, придумаем потом. В общем, говорит он мне: Ульбрехт, как навоюешься, приезжай в любое время, я тебя жду в гости завсегда. Приезжаю, а меня не впускают. И мужик странный в балахоне швыряться какими-то хренями стал. Мужика я легонько тюкнул, он там где-то лежит.

- А стражник? – дрожащим голосом спросила Безликая.

- Я спрашивал дорогу в уборную, - потупился Ульбрехт. – Он же тоже мужик, должен был понять, а вместо этого копьем в меня тыкать начал. А я, знаешь ли, не из этих, не люблю, когда в меня тыкают всякими филлическими штуками. Так что, поедешь со мной к Киле или будешь ждать, пока эти старые хрычи тебя на дерево пустят?

- Я Безликая, такова моя судьба. Мне не место в мире людей, - покачала она головой.

- Ты из-за мордашки переживаешь? Ну, так забей! У меня, знаешь, какой шрам на всю.. Короче, большой.. да.. шрам. А лицо и нарисовать можно. Вон у моего сослуживца невеста была – такая красота, что глаз не отвести. А после свадьбы глянул – ну чистый крокодил. Малевала, значит, себе и глаза, и губы, и эти всякие..

- Тогда ладно, - кивнула Безликая. – Я согласна.

Она поднялась с кушетки и вложила слегка подрагивающую ладонь в мозолистую руку Ульбрехта.

- Ну и пошли. Я тебя с одной мадам познакомлю, она актерствовала в молодости, а сейчас режиссером заделалась. Говорит, не хватает чистых листов. Чтобы актер, стало быть, мог и того, и этого сыграть. Универсал, значит. Если захочешь, актрису из тебя сделаем. А нет, так что-нибудь другое придумаем. Только это, стихи тебе писать не стоит. Но вообще, возможностей море, - покидая храм Безраничной Мудрости, рассказывал Ульбрехт. – Я ведь знаю, каково это, когда делаешь все, что полагается, а тебе потом пенсию, которой даже на подтереться не хватит, и проваливай себе подобру-поздорову. Нельзя так с людьми!

Последняя из Безликих навеки покидала храм. Деревья-предшественницы доброжелательно махали ей ветвями, желая удачи. Отныне она будет творить свою судьбу сама.

19 февраля 2022

Крылья цвета ночи

Мягкая трава щекотала голые ступни. Наверное, стоило обуться, но босоножки в прихожей, а в дом заходить совсем не хотелось. И не захочется. Она больше никогда не окажется дома. Зубастик, конечно, расстроится, но что поделать. Не зря ведь говорят, что жизнь состоит из страданий и лишений. Так всегда говорит папа, когда заканчиваются его любимые конфеты.

Брести ей теперь далеко-далеко, долго-долго. Наверное, всю ночь. А потом еще весь день. А потом опять ночь. И так пока не окажется где-нибудь. Надо было захватить с собой побольше еды. Впрочем, она всегда может что-нибудь раздобыть.

Знакомые места уже давным-давно закончились и начались неизведанные дали. А в таких далях может что угодно приключиться. Хорошо, что у нее с собой нож.

Яся ведь не какая-нибудь дурочка, она готова ко всему. Жалко только, что обуться не успела. Разве до босоножек человеку, когда рушится весь мир и приходится уходить из дома навсегда?

Солнце уже село и на небе стали появляться звёзды. Раньше Яся любила такие тихие звёздные ночи. Папа всегда говорил, что это из-за того, что её зовут Яся.

- Куда же Яся без ясной ночи? – спрашивал он, и она надолго погружалась в раздумья, размышляя, а куда же?

А мама всегда.. Нет! Она не будет думать о маме! Никогда больше даже не вспомнит! Даже на самую маленькую минуточку не подумает о маме! Яся теперь безмамная. Навсегда.

Остался позади яблоневый сад, где растут самые вкусные яблоки в мире, закончились луга, и перед Ясей встала темная громада леса. Немного помедлив, она смело шагнула вперед. Дорожка петляла и извивалась, а Яся все шагала и шагала. Пробивался сквозь густые ветви деревьев тусклый свет звёзд, кто-то шуршал, ухал и кричал, шелестели листья.

- Один плюс два будет три, три плюс два будет пять, пять плюс два будет семь, семь плюс два.. – считала Яся.

Счёт успокаивал и давал чувство безопасности.

- Ой! – взвизгнула она и шарахнулась в сторону.

Летучая мышь немного удивилась странному поведению маленькой человеческой девочки, но, вспомнив, что люди вообще чудаковатые, преспокойно полетела дальше по своим летучемышиным делам. В конце концов, ночь не бесконечная, а у нее еще масса дел на сегодня.

Все цифры моментально вылетели у Яси из головы. Не осталось ни одной, даже самой крохотной. Теперь она могла думать только о том, как странно шуршит что-то там слева, как кто-то вздыхает у нее за спиной, как хищно тянутся ветви деревьев к ней.

Стараясь дышать спокойно и глубоко, Яся шла вперед по дорожке. Почему-то очень сильно захотелось домой к маме. Кажется, про такое говорят «минутная слабость». Это пройдет. Сейчас она дойдет до следующего поворота и начнет искать хорошее место для ночлега. Можно устроить постель в какой-нибудь пещере, или поискать домик лесника, или даже устроиться спать в листьях. Жалко, конечно, что сейчас лето и все листья еще на деревьях. А рвать листья что-то не хочется.

- Фр-р-р.. – сказал кто-то из кустов.

Яся крепко зажмурилась и принялась считать от одного до ста. В кустах зашуршало сильнее. Она не выдержала и побежала прочь.

Горячие слезы катились по щекам. Кто-то летел, хлопая крыльями у Яси над головой. Она бежала, не разбирая дороги, целую вечность, пока ноги, исцарапанные ветками и камнями, не отказались держать её. Только тогда Яся остановилась и огляделась. Преследуемая ужасом, настоящим или примерещившимся, она выбежала на большую поляну, усеянную маками. Посреди поляны что-то светилось холодным мерцающим светом. Всхлипнув еще пару раз, Яся вытерла щеки рукавом и шагнула вперед.

Сияние не казалось опасным или злым. Оно выглядело очень красивым и непонятным. Красивое в ясином понимании никак не могло быть страшным и злым.

Посреди поляны спал большой мальчик. Укрытый крыльями из ночи, он мирно спал, положив голову на локоть.

Наверное, тоже бездомный и безмамный, - подумала Яся и вздохнула, как обычно вздыхала мама, когда Игорь Витальевич с работы снова перепутывает все документы и говорит, что оно само заперепутывалось. Яся вздохнула печально и тихо, однако, даже этого тихого звука оказалось достаточно, чтобы темные ресницы большого мальчика дрогнули и распахнулись.

- Что ты здесь делаешь? – мягко спросил он, сонными глазами глядя на Ясю.

- Не думаю, что мне стоит вам отвечать, - опомнилась она и отступила на шажочек. – Одна девочка тоже рассказала в лесу первому встречному куда идет, а он потом съел ее бабушку и даже спасибо не сказал.

- Я не ем бабушек, - улыбнулся он. – И девочек тоже. Я вообще никого не ем.

- Да? – уточнила Яся. – А ничего ты ешь?

- Ничего? – непонимающе спросил он.

- Ну, никого оно живое, а ничего не живое. Например, персики это не никого, а ничего. Будешь? У меня есть с собой.

От разговоров о еде ужасно захотелось есть. Все же обед был ужасно давно. Кажется, в прошлой жизни. Яся порылась в маленьком рюкзачке, где хранилось все ее земное имущество, и достала два мохнатых персика.

- Держи, - протянула она плод большому мальчику.

Он немного помедлил, но принял.

- Спасибо. Как видишь, я совсем не похож на того, который съел бабушку и даже спасибо не сказал.

- Вижу, - важно кивнула Яся и укусила персик. Сладкий липкий сок потек по подбородку. – А почему у тебя крылья?

- А почему у тебя ноги? – вертя в руках подаренный персик, спросил он.

- Чтобы ходить! Глупый что ли?

- А мне крылья чтобы летать.

- Можно потрогать? – осторожно поинтересовалась она. Мама всегда говорила, что трогать людей без разрешения невежливо. А трогать без разрешения животных еще и опасно. Большой странный мальчик не был ни человеком, ни животным, но спросить все же стоило.

- Можно, - кивнул он.

Крыло оказалось мягким и теплым, словно новое ясино одеяло, которое папа привез из-за тридевяти земель, когда ездил в командировку. Маленькие звезды рождались и умирали в иссиня-черных перьях этих больших крыльев.

- Как ты здесь оказалась?

- Шла-шла и пришла, - просто ответила Яся.

Объяснять, что это все из-за мамы, которая решила, что Ясе срочно нужно убраться в комнате, тогда как Яся была ужасно занята, тем, что кормила муравьев во дворе, почему-то не хотелось. Конечно, порадовать муравьев едой было важно, очень важно. В ясиной книжке написано, что муравьи очень трудолюбивые насекомые, они работают весь день и совсем-совсем не отдыхают. Поэтому Яся и подумала, что если оставить им еды прямо возле муравейника, они смогут устроить себе выходной и наконец-то отдохнуть, но увидеть муравьиный выходной она не успела: пришла мама и начала ругаться из-за разбросанных игрушек. Неужели игрушки важнее бедных муравьев, работающих без отдыха? Даже у мамы есть выходные, хотя она тоже очень много работает. А у муравьев нет!

Впрочем, у мамы теперь и Яси нет. Осталась мама совсем одна. Папа в командировке, а Зубастик всего лишь кот, поэтому заботиться о маме не станет. Как там она одна? Наверное, грустит. Может, даже плачет. Почему-то сейчас мысль о том, что мама сидит дома и плачет, совсем не порадовала Ясю.

- Ясно, - понимающе кивнул большой мальчик.

- Я на нее обиделась и ушла, - хмуро сказала Яся, выбрасывая персиковую косточку в траву. – Насовсем ушла из дома.

- Насовсем это очень долго, не думаешь?

- Да, - вздохнула она. Слишком долго.

- Возможно, стоит пересмотреть свое решение? Иногда насовсем это куда больше, чем может выдержать маленький хрупкий человек.

- Мне уже шесть, я могу выдержать много всего! - заявила Яся. Намеки на свой юный возраст она всегда переносила плохо.

- В этом я не сомневаюсь, - серьезно ответил он. – От девочки, проникшей в Тир на Ног меньшего не стоит и ожидать.

- Каких ног? – не поняла Яся. Она озадаченно моргнула, глядя на большого мальчика. Мысли начали путаться. Пережитые страхи куда-то отступили, а съеденный персик уютным теплом свернулся где-то в желудке.

- Кажется, тебе пора домой, девочка, - ласково улыбнулся мальчик.

- Яся, - пробормотала она, зевая. – А тебя как зовут?

- Едва ли мое имя тебе что-то скажет. В твоем мире я всего лишь мифическое существо. Я назову тебе свое имя в следующий раз. Сегодня сила твоего отчаяния оказалась так велика, что, оказавшись в месте истончения грани между мирами, ты случайно открыла дверь в Тир на Ног. Эта дверь останется приоткрытой и будет ждать тебя, Яся. Возвращайся, когда будешь готова.

Яся хотела спросить, что за дверь он имел в виду, никаких дверей она не открывала, но глаза ее закрылись, и она мягко осела на маковый ковер.

- Возвращайся домой, - послышался мягкий шепот над ее головой. Затем несколько незнакомых слов - и она почувствовала знакомую тяжесть одеяла на своем теле.

Яся не видела, как, оставшись один, ее большой мальчик с крыльями цвета ночи задумчиво улыбнулся, вертя в руках персик. Он серьезно взглянул на плод, словно принимая какое-то решение, и откусил кусочек.

Примечания автора.

Тир на Ног это страна вечной молодости, волшебное место, где живут фейри.

Как и в историях о других потусторонних мирах, в Тир на Ноге человек останется навеки, если съест хоть кусочек местной еды. Когда фейри крадут людей, очень важно не есть ни кусочка, не пить ни глоточка. Тогда и только тогда человек сможет вернуться в свой мир. Работает ли это в обратную сторону и означает ли это, что большой мальчик, съев персик, привязал себя к Ясе и её миру? Как знать...

3 июля 2022

Белые цветы

- Почему ты просто стоишь? – с искренним любопытством спросила Бия, глядя, как исчезает похититель и его жертва. – Разве надлежит тебе просто смотреть вместо того, чтобы действовать, о великая богиня?

- Что ты здесь делаешь, Бия? – устало поинтересовалась Деметра, глядя в ночное небо. Ей хотелось остаться одной и немного поплакать. Богиня или нет, но она была матерью, которая только что потеряла свое дитя.

- Я олицетворение силы и насилия. Где же мне быть, как не здесь? – усмехнулась богиня. – Я везде, где существует жизнь. Повсюду, где есть слабые и сильные. Ты сильная, Деметра. Отчего ты не билась за юную Персефону? Разве ты простишь Аиду его преступление?

- Над мойрами не властны ни ты, ни я, - по-прежнему не глядя на богиню насилия, ответила Деметра. – Это была судьба Персефоны. Все дети рано или поздно покидают родителей.

- Но не всех уводят силой! Если бы кровь от моей крови, плоть от моей плоти была похищена богом подземного царства, я бы не позволила ему жить с этим! – оскал исказил прекрасные черты Бии, придавая ей чудовищный и пугающий вид.

Насилие уродливо, но оно может прятаться за самыми разными масками, - подумала Деметра, искоса глядя на Бию.

Странно, но ей отчего-то нравилась эта маленькая богиня, которую часто недооценивают даже боги. А ведь Бия куда старше многих из них. Молчаливая свидетельница битв и конфликтов, она стояла плечом к плечу с Зевсом, когда тот воевал с Кроносом, она путешествовала с Эридой, когда та разжигала розни, сопровождала смертных в их полном противоречий и бедствий пути.

Деметра как никто другой знала, что такое борьба, в которой выживает сильнейший. Растения сражаются за место под солнцем и воду. Цветы соревнуются за внимание пчел и бабочек. Земля вечно бьется с водой, отстаивая территории, отбивая их у океанов и сдаваясь пред размывающими берега реками.

- Ты прятала душу своей дочери в гранате, потому что знала, что Аид берет все, что пожелает, богиня. Ты знала, что бог подземного царства не погнушается силой сорвать столь прекрасный и нежный цветок, как Персефона, - по привычке подзуживала Деметру Бия.

- Моя дочь добровольно покинула меня, - мягко улыбнулась Деметра, пряча ненужные боле белоснежные крылья. Какая непрактичная безвкусица, в очередной раз отметила она.

- Разве это похоже на добрую волю?! – искренне изумилась Бия. Лишь уважение к статусу Деметры удерживало ее от вопроса, остался ли разум у богини.

- Мир куда более многогранен, чем может показаться. Я даю жизнь, но я же становлюсь последним приютом для каждого. Один, взглянув на это поле, узрит лишь место брани, другой сумеет разглядеть площадку для посева. Ты увидела то, что могла.

- А что увидела ты?

- Персефона ушла с Аидом по собственному желанию. Ничто в моих владениях не остается тайной для меня. Моя дочь виделась с богом подземного царства ежедневно вот уже много недель.

- Так почему же ты не прекратила это?!

- Судьба, - мягко улыбнулась Деметра.

Пылкая ярость Бии забавляла ее. Деметре невольно вспоминалось, как она сама вела себя в дни молодости. Тогда бушевали вулканы, и земля ходила ходуном. За истекшие века нрав богини стал спокойнее, но изредка в ней все еще просыпаются те искрящие чувства. Изредка, но не сегодня. Сегодня Деметра лишь мать в белоснежном саване скорби с толикой красной пылающей боли. Ковер белых цветов потерь распускается у ее ног.

- Персефона должна была однажды покинуть меня. Аид – ее выбор.

- И тебя удовлетворяет такой исход?

- Нет, - слабо покачала головой Деметра. - Но это не мое решение. Мне следует удалиться. Я должна оплакать свое горе и смириться с ним. Белые цветы скорби должны отцвести, и тогда их место займут другие.

- Постой! – сама не зная зачем вскричала Бия. Для нее это было чем-то новым. Борьба с самим собой и победа над собой и внутренние силы, дающие делать то, что верно, а не то, что хочется.. Деметра поступила странно и Бия не могла понять, почему не может просто оставить это. – Могу.. могу я пойти с тобой?

- Земля принимает каждого в свои объятия, маленькая богиня. Ты можешь пойти со мной. Нас ждет долгий путь на север.

12 августа 2022

Ожидание

Софи бросила очередной взгляд на запястье. Стрелки часов неумолимо двигались вперед. Она слегка повела плечами от холода, вздохнула и вернулась к гипнотизированию бокала.

Возможно, стоило уйти, но голосок в голове все твердил:

- А вдруг он просто задерживается? Ну да, почти на час, но ведь и ты не идеальна. И ладно бы была Моника Беллуччи, та может перебирать, а ты ведь просто Софи. Как бы сказала мама: ни рожи, ни кожи. Да и умом особенно не блещешь. Кто на тебя позарится вообще? Так что сиди и жди, может, еще придет.

Софи сидела и ждала.

- Может, еще придет, - тихо прошептала она, снова глядя на часы.

Услужливый официант уже трижды подходил к столику и с каждым разом его взгляд становился все более понимающим и сочувствующим. От этого Софи начинала ощущать еще большую неловкость, словно всем тут очевидно, в какое нелепое и жалкое положение она попала. Впрочем, тут действительно все очевидно.

Одинокая девушка в нарядном платье в пятницу вечером сидит в ресторане, цедит свой бокал вина и явно кого-то ждет. Сразу понятно, что свидание пошло не по плану.

А что если он передумал из-за ее последнего сообщения? Она написала, что с нетерпением ждет встречи. Должно быть, он счел ее слишком навязчивой. Не зря мама говорила, что мужчины не любят навязчивых женщин. Надо было ответить более уверенно, но без ноток отчаяния, чтобы он понял, что она уважает себя и не считает их встречу последним шансом. Надо было написать что-то загадочное и дерзкое. Жаль, что Софи никогда не умела быть ни загадочной, ни дерзкой.

Еще и платье это дурацкое! А вдруг он подошел к ресторану, увидел, что на веранде сидит она в этом красном платье и ушел? Все же красный цвет нужно уметь носить. Это цвет уверенности и страсти. Куда ей, серой мышке, до него? Опять пыжится и пытается быть той, кем не является. Как же глупо.

Беспокойные тонкие пальцы дернули рукав, потеребили цепочку на шее, коснулись маленькой аккуратной сережки.

Наверное, не стоило брать столик на веранде, в помещении как-то уютнее. Хотя здесь слышно уличных музыкантов, играющих неподалеку. А вдруг он тоже считает, что уличные музыканты это пошлость и поощрение нищенства? Интересно, можно сейчас поменять столик? Или лучше не стоит? Пожалуй, не стоит, вдруг он прямо сейчас придет, как раз когда она будет идти к другому столику, и подумает, что она только пришла. Нет, так первое впечатление не произведешь.

А что если его сбила машина? Или может, застрял в лифте? Нет, из лифта хотя бы написать можно. Если, конечно, он не забыл телефон дома. Слишком торопился, телефон оставил дома, застрял в лифте и не может теперь с ней связаться. Или у него собака рожает. Интересно, у него есть вообще собака?

Рита, коллега Софи, сказала лишь, что это ее знакомый, который недавно пережил тяжелое расставание. Софи обменялась с ним парой сообщений, а на пятницу назначили свидание. И вот она сидит на веранде как дурочка в красном платье, пьет вино, которое вообще-то совсем не любит, но знает, что уверенные стильные женщины пьют вино, и ждет мужчину, который, кажется, не придет.

Погруженная в свои мысли, Софи не сразу услышала пронзительное визжание телефона. Послав извиняющиеся взгляды посетителям с соседних столиков, неловко-то как, мешает людям отдыхать, она выудила из крохотной непрактичной, но очень стильной сумочки, телефон и нажала на кнопку.

- Софи? Добрый вечер! – раздался в трубке приятный мужской баритон. – Я прошу прощения за опоздание, видите ли, тут так получилось.. – на заднем фоне послышался мягкий женский смех. – Меня тут залили соседи сверху! – счастливо объявил он. - Да.. Представляете, новая соседка! Я поднялся, чтобы поговорить, а это, представляете, моя школьная любовь! Вы уж извините, что так получилось, мы тут просто стояк ремонтировали, - что-то зазвенело, снова смех. – В общем, ремонтировали, убирали и как-то разговорились... Вы не долго ждали?

- Нет-нет, совсем не долго. Не переживайте, - одеревеневшим голосом заверила его Софи.

- Извините, пожалуйста, я совсем не думал, что так получится. Все искал, искал, а оказывается.. В общем, извините, пожалуйста, кажется, мне уже не нужны свидания.

- Все в порядке. Желаю вам счастья, - вежливо проговорила Софи, ощущая, как где-то внутри собирается комок.

- Да? – он рассмеялся приятным восторженным смехом. – Спасибо! Вам тоже! Я уверен, вы кого-нибудь найдете! Вы уж простите, что так вышло, - вновь принялся извиняться он и, несмотря на всю искренность извинений, голос его искрился таким счастьем, что Софи на мгновение стало больно.

- Все хорошо, - вновь затвердила она и, желая поскорее закончить этот разговор, поспешно бросила: - До свидания!

Быстро завершив вызов, она отбросила телефон на стол, словно ядовитую змею.

- Желаете заказать что-нибудь еще? – поинтересовался вежливый официант, появившийся из ниоткуда. – Здесь прохладно, принести вам плед?

- Нет.. – прокаркала она хрипло, прочистила горло и добавила уже мягче: - Нет, спасибо. Принесите, пожалуйста, счет.

- Да, конечно, - кивнул он и вновь исчез.

И хорошо. Не хватало еще, чтобы кто-то увидел, как она рыдает.

Нет-нет, никаких рыданий. Надо продержаться хотя бы дома и не устраивать сцен в ресторане. Нет ничего хуже женщин, не умеющих держаться в публичных местах.

Софи аккуратно промокнула глаза салфеткой и встретила вернувшегося официанта вполне приличной, хотя и немного натянутой улыбкой.

Расплатившись по счету и оставив на чай, все же независимо от того, что происходит в душе, нужно оставаться приличным человеком, Софи покинула столик, за которым провела свой одинокий пятничный вечер, имевший шансы стать чем-то большим, чем одинокий пятничный вечер, и твердой походкой покинула ресторан.

Больше никаких свиданий. Наверное, ей просто не суждено..

- Подождите! – окликнули ее сзади.

Софи обернулась. За ней мчался все тот же официант, ставший свидетелем ее сегодняшнего унижения.

Она ошиблась и недоплатила? Ну, конечно! Стремясь поскорее убраться и выплакаться в уединении своей маленькой квартирки, она положила не ту купюру, и теперь бедолаге пришлось мчаться за ней, как за злостной неплательщицей из тех, что приходят, едят, а потом не платят по счетам. Стыд-то какой!

- Я прошу прощения! – залепетала она, едва лишь официант приблизился. – Извините, пожалуйста, мне ужасно неловко, я, должно быть, ошиблась. Давайте вернемся и я, конечно, заплачу по счету.

- Вы о чем? – непонимающе нахмурился он.

- О счете! – всплеснула руками Софи, совсем забыв, что приличные женщины не размахивают руками, словно ветряные мельницы. - Вы ведь догнали меня, потому что я не заплатила?

- Нет-нет, с этим все в порядке! – отмахнулся он.

Софи, уже не обуянная такой острой паникой, взглянула на него внимательнее. Форменный фартук успел куда-то исчезнуть, зато на голове официанта появилась элегантная черная шляпа. На людей в шляпах Софи всегда смотрела с некоторой долей благоговения. Ей шляпы никогда не шли, и она считала их неслыханной роскошью. «На эти деньги можно две пары штанов купить», - говаривала мама обычно при виде людей в шляпах.

- А зачем же тогда вы за мной гнались? – настороженно спросила она, отступая на шаг. На улице уже стемнело, но это центр города, так что ничего с ней не случится. Не случится же?

- Моя смена уже закончилась, - ответил официант, словно это что-то объясняло. Неловким движением сдвинув шляпу на затылок, он обезоруживающе улыбнулся: - И я подумал, может, вы подарите мне танец?

- Танец? – переспросила Софи, уверенная, что ослышалась.

- Ну, да. Я весь вечер смотрел, как вы ждете, такая красивая и печальная, и подумал: если он не придет, непременно приглашу вас на танец.

- Я.. – медленно протянула она, не находясь с ответом. И вдруг спросила: - Нам стоит вернуться? Ну, чтобы потанцевать.

- По-моему, здесь чудесная площадка, - лукаво подмигнул он, окидывая взглядом площадь, словно это его личные владения. – И музыку отсюда слышно лучше.

Действительно, пронзительная и прекрасная мелодия теперь была слышна гораздо четче, чем из ресторана.

Софи решительно кивнула, боясь, что если помедлит еще хоть мгновение, то непременно струсит и передумает.

- Только.. – вдруг вспомнила она. – Я не умею танцевать.

Эта мысль внезапно показалась ей немного смешной в своей нелепости и она не удержалась от слабого отчаянного смешка.

- Ничего страшного, - заглядывая ей в глаза, заверил Софи официант. – Я умею. В ваших движениях есть природная грация, и вы постукивали по столу в такт музыке, значит, и слух у вас есть, и чувство ритма. Мы подстроимся друг под друга. Попробуем?

Он протянул ей руку. Рука выглядела надежной и крепкой. Софи помедлила мгновение, шагнула было ближе, но вдруг замерла, жестом попросила минуточку и метнулась назад. Оставив сумочку на парапете, она, начисто забыв о том, что приличные женщины ее возраста не бегают, словно в ягодицы укушенные, бросилась обратно.

- Я готова, - кивнула она и вложила руку в его ладонь.

17 августа 2022

Происшествие в Хэллоуин

Рассказ написан для турнира "Драконьи забавы". По условиям турнира в первом туре авторам предписано написать рассказ объёмом не более одного авторского листа на тематику Хэллоуина, и чтобы в тексте обязательно была фраза "Букет ромашек на столе". Мне захотелось отчего-то добавить еще один вызов для себя, так что я взялась написать рассказ меньше 400 знаков. Получилось то, что получилось.

Фонарь из тыквы. Букет ромашек на столе. Еда. Идеально. Возможно, на сей раз он не будет так зол.

Телефонный звонок.

- Спасибо, - ровно сказала Дженни, положила трубку и погасила свечу. Джефф больше не вернётся домой.

Привычным движением она припудрила синяк на скуле и подумала, что красный купальник вышел из моды ещё десять лет назад. Для поездки в Рио она купит новый.

Она, наконец, свободна.

27 сентября 2022

Последние штрихи

Планеты так и норовили взмыть повыше и утащить Дербхэйл ввысь.

- Да стойте вы! – возмущенно порыкивала она и тут же начинала ласково увещевать их: - Ой, хорошие мои, пойдемте! Пора. Давайте же!

Планеты не поддавались, а Сатурн вообще нахально крутил кольцами, демонстрируя, что не собирается выполнять ничьи требования.

- Ну, давай же! Пожалуйста! Вы должны встать в ряд, иначе проект закроют.

Юпитер, казалось, надулся еще больше и застрял на месте.

- Дербхэйл, почему планеты до сих пор не расставлены по местам? – холодно поинтересовался мужской голос.

- Олсандэр! – практически взвизгнула она, испуганно оборачиваясь. – Не.. не ожидала вас здесь увидеть. А у меня все почти готово…

Она беспомощно улыбнулась и дернулась немного, будто пытаясь прикрыть своевольные планеты собой.

- Неужели? – с ледяным скептицизмом поинтересовался Олсандэр и нахмурился.

Над этим проектом вся команда трудилась целую вечность, вот-вот явится комиссия, чтобы утвердить его или положить на самую дальнюю полку, откуда, как известно, не возвращаются.

- Мне необходимо, чтобы все было на своих местах. Иначе… - он не закончил, но Дербхэйл и так прекрасно знала, что иначе. Плакала тогда ее премия, а об отпуске можно даже не мечтать.

- Все будет сделано! – поспешно выпалила она. – Уже почти готово.

- Хорошо бы, - после некоторой паузы кивнул Олсандэр. Она с облегчением выдохнула и начала было потихоньку пятиться, утаскивая планеты за собой, но была остановлена резким, словно пушечный выстрел, вопросом: - А что у нас со второй стороной Луны?

- Со второй стороной Луны? – переспросила она, в надежде выгадать время.

- Да, со второй стороной Луны, - терпеливо повторил он.

- А за нее Дэвин отвечал.

- Дэвин, который уволился и сейчас работает на конкурентов?

- Ага, - беспомощно проблеяла она и затрещала: - Но мы все исправили! Она будет все время поворачиваться к планете Х, ну, той, которая третья от звезды и пока безымянная, одной стороной, а вторую никто и не увидит. А потом, когда проект сдадим, мы спокойно закончим и доделаем ту часть, что не видна.

- Все не по плану, - простонал он. – Ладно, разгоняй свои планеты по местам, да смотри ничего не перепутай. И, будь так любезна, не потеряй спутники Юпитера. Их и так меньше, чем было в изначальном проекте, потому что финансирования не хватило. Не хватало еще потерять оставшиеся.

- Будет сделано! – отчеканила она, стараясь не думать о том, что один из спутников уже ухитрился исчезнуть куда-то по дороге.

- Молодец, - одобрительно кивнул он. – Если комиссия все одобрит и даст зеленый свет, назначу тебя руководителем отдела создания жизни.

Дербхэйл просияла.

- Правда? О! Спасибо! Я мечтала об этом целую вечность!

Она дернула веревки и, пританцовывая, помчалась с планетами дальше.

- Олсандэр! – обернувшись, крикнула она. – А что если жизнь будет не только на третьей, но и на четвертой, на Марсе? У меня есть идея по разработке прелестных зеленых гуманоидов!

- Не выдумывайте, Дербхэйл! Будете творить в заданных рамках. Идите уже и разгоняйте планеты по местам.

Олсандэр глубоко вздохнул, глядя, как она мчится вдаль. Зеленые гуманоиды. Это может быть интересно. Возможно, все же стоит доверить ей разработку этого проекта. Если, конечно, бюджет позволит.

22 октября 2022

О ненависти, эскалаторах и родственных душах

Рассказ написан для турнира "Драконьи забавы" группы "Книжное измерение". По условиям второго тура авторам предписано написать рассказ объёмом не более одного авторского листа по представленной картинке на тему "блуждающий эскалатор".

Двадцать первый день рождения проходил идеально. Я вдоволь прогулялась по парку, вдоволь находилась по магазинам, купила множество интересных и странных штук, перемерила целую кучу нарядов и теперь готова была выпить чашечку кофе с тыквенным сиропом. Что может быть лучше?

Разумеется, кто-то сказал бы, что дни рождения полагается проводить в компании близких друзей и родственников, и так оно и было бы, не будь это мой двадцать первый день рождения. Двадцать первый день рождения это совсем не то же что двадцатый или двадцать второй. О, нет! Никакого сравнения! Двадцать первый день рождения однозначно самый важный в жизни человека. В конце концов, именно сегодня я найду свою родственную душу, свою истинную пару, того, с кем меня связала судьба.

Так что все эти хлопоты, прогулки и покупки на самом деле служат одной единственной цели – отвлечь меня от предвкушения и ожидания. Именно сегодня – если, конечно, родственная душа не младше меня, в этом случае придется подождать, ее двадцать первого дня рождения – случится то, чего я так долго ждала.

Каким он окажется, человек, который полюбит меня такой, какая я есть? Выяснится ли, что мы были знакомы прежде или даже дружили, как это было у моих родителей, или моей родственной душой будет совершенный незнакомец? Как он выглядит? Как пахнет? Понравлюсь ли я ему? Ах, о чем это я! Весь смысл как раз в том, что я ему совершенно точно понравлюсь. Так ведь и должно быть. Так предначертано. Верно?

Родственная душа это больше чем любые мимолетные влюбленности, которые у меня были прежде. Больше, чем любые другие отношения. Это человек, созданный для меня, а я для него. Это нерушимая крепкая связь на всю жизнь. Это…

Это эскалатор, который привез меня не на яркий и насыщенный, пахнущий кофе и корицей, верхний этаж торгового центра, а в темный, окутанный туманом лес…

Свершилось!

- Померкнет весь мир и тебя перенесет в особое уединенное место, - рассказывала мне в детстве мама. Это была моя любимая сказка на ночь – история о родственных душах.

-И что это за место? – спрашивала я, хотя уже знала ответ.

- Никто не знает, милая. Это может быть пустынный пляж, как было у нас с папой, кабинка в колесе обозрения, как это случилось с тетей Эйден и дядей Зари, или библиотека, как у твоих дяди Хьюберта и тети Камиллы.

- Хочу, чтобы это была детская площадка! Или парк развлечений! Или то кафе, что на углу Седьмой и Десятой улиц! – перебирала варианты я.

- Никто не знает, что это будет за место, милая, но одно я могу тебе обещать – оно будет идеально подходить вам двоим. Вы сможете познакомиться, взглянуть друг другу в глаза и понять, что..

- Это любовь, - восхищенно вздыхала я. Мысль о настоящей любви всегда меня завораживала и волновала.

А что в результате? Я стою посреди туманного леса, в который меня привез мой блуждающий эскалатор и не вижу вообще никого! Где же моя родственная душа?

- Эй! Здесь есть кто-нибудь? – оглядывалась по сторонам я. Сквозь плотную пелену тумана разглядеть что-либо было не так уж просто.

Из тумана вдруг шагнул вперед самый отвратительный человек в мире.

- Астрид? Довольно неожиданная встреча, - мерзко усмехнулся он, гадостнейшим образом изгибая отвратительный рот.

- Неожиданная и неприятная, Бернард, - сурово отчеканила я.

Бернард был моей костью в горле. Трещиной в стекле моей жизни. Ложкой дегтя в моей бочке мёда. Мухомором в моем супе. Сломанным ногтем на… В общем, смысл ясен.

Бернард был отвратителен всегда и во всем. Он мерзко смеялся, слегка запрокидывая голову и сверкая неправдоподобно белоснежными зубами. Сидя в библиотеке за учебниками – за соседним столом со мной, что тоже было совершенно отвратительно, хотя и не нарушало никаких правил – он имел гнусную и неприличную привычку закатывать рукава своих белоснежных рубашек, обнажая сильные крепкие предплечья, и издавать низкие хрипловатые смешки, которые, безусловно, отвлекали остальных студентов и мешали их образовательному процессу. Бернард носил брюки, непристойно обтягивающие его филейную часть и вызывающую у порядочных людей совершенно несвойственное этим самым порядочным людям желание сорвать с Бернарда эти самые брюки. Разумеется, исключительно для того чтобы выбросить убожество, позорящее само свое имя. Только с этой целью.

Помимо перечисленных преступлений гадкий Бернард был обладателем тошнотворного запаха, от которого у меня в животе что-то скручивалось, а сердце начинало бешено стучать. Ясно же, что на его одеколон у меня аллергия!

Рассказывая о чем-то, он всегда неприлично рьяно жестикулировал и непривлекательно морщил нос. А когда он злился, его ярко-синие глаза сверкали как у какой-то неземной нечисти. Совершенно отвратительно, в общем.

Кроме того он имел манеру пить скучнейший черный кофе без молока и сахара – видимо, так развлекается каждую ночь, что без кофеина никак не продержаться – так что помимо одеколона от него пахло еще этим кофе и корицей. Почему-то корицу в кофе он не любил, а вот булочки с корицей уплетал с энтузиазмом. И, конечно, в результате у него нет-нет да оставалась какая-нибудь крошка на щеке или мужественном волевом подбородке. И, разумеется, я ему об этом никогда не говорила. Если не умеет нормально есть или хотя бы пользоваться зеркалом, пусть так и ходит, как болван.

Ну, настоящий болван без капли элегантности и изящества. Вот и сейчас, стоит и пялится на меня, а с лица не сходит эта гадкая ухмылка. И за что он только некоторым нравится? Кое-кто считает его самым завидной добычей во всем университете. Глупости, правда ведь? Ничего хоть мало-мальски привлекательного в Бернарде нет. Даже широкие накачанные плечи и мощная грудь не делают его симпатичнее. Всего лишь говорят о том, что некоторые настолько тщеславны, что все свободное время проводят в спортзале.

- Совсем неприятная? – в пренеприятной манере склонив голову набок, сверкнул он синими глазами.

- Абсолютно, - безапелляционно отрезала я. – А теперь прошу прощения, мне нужно искать мою родственную душу, он должен быть где-то здесь.

- Надо же, какое совпадение, - блеснул белоснежными зубами Бернард. Вот в этом он весь – блестящее вульгарное существо без капли истинного шарма. Противно до тошноты. Вот и сейчас в животе все перевернулось при одном только взгляде на него. – Я тоже ищу свою родственную душу. Видишь ли, меня перенесло сюда прямо из дома. Полагаю, моей родственной душе сегодня исполнился двадцать один год, так что… - он развел руками и снова улыбнулся. И зачем вообще человеку так часто улыбаться? Явно пытается заманить меня в ловушку своего сомнительного обаяния. Естественно, безуспешно, поскольку меня подобные фокусы нисколько не впечатляют.

Так что я лишь фыркнула и скучающе произнесла:

- Не то чтобы мне это слишком интересно. У меня, как видишь, свои дела здесь.

- Свои дела, - повторил Бернард. – Может, прогуляемся немного?

Он в очередной раз оскалился и предложил мне руку.

- Не знаю, зачем бы нам это делать, - ответила я, пихая ему свои пакеты. Раз уж вызвался, пусть несет.

- Например, чтобы поговорить, - держа в одной руке пакеты, а другой придерживая меня за локоть, он шагал по туманному лесу, даже не удосужившись спросить, в какую сторону я хотела бы направиться. Дикарь. - Узнать друг друга. В библиотеке ты всегда такая сосредоточенная, даже не подступиться.

- В библиотеку я прихожу учиться, а не заводить социальные связи.

- А в прошлом месяце на вечеринке третьего курса ты весь вечер меня избегала, - продолжал он.

- Была занята.

- На вечеринке? – безобразно ухмыльнулся он, и скользкая насмешка блеснула в синих глазах.

- Вот такой я человек, даже на вечеринках нахожу себе занятие. У меня же нет девушки, которой можно в любой ситуации засовывать язык в глотку, - я брезгливо содрогнулась. Отвратительное зрелище. Некоторые люди настолько дурно воспитаны, что позволяют себе публичные выражения чувств.

Противная теплая рука медленно скользнула по моему предплечью и обхватила мою ладонь. Хотелось пожаловаться и вырвать руку, но я слишком хорошо воспитана, чтобы поднимать шум. И потом, здесь темно, можно ненароком поскользнуться. Я чрезвычайно практична и исключительно по этой причине позволила Бернарду переплести наши пальцы, хотя внутри все переворачивалось от омерзения.

- Мы расстались три месяца назад, Астрид.

Три месяца назад? И почему мне никто.. в смысле, меня это все равно совершенно не интересует. Какое мне дело до того, с кем встречается или не встречается золотой мальчик нашего университета?

- Не думаю, что мне есть до этого дело, - равнодушно бросила я, вглядываясь в туман.

- Не думаешь? – переспросил он. – А мне кажется, тебе есть до этого дело, - я лишь пренебрежительно фыркнула, показывая, что думаю о подобных предположениях. – Мы ведь родственные души.

- Ничего подобного! Мы не родственные души. Мы не можем ими быть. Ты мне отвратителен!

Бернард остановился и развернул меня лицом к себе. Глядя в его пронзительные синие глаза, я отчего-то вдруг забыла, почему он мне настолько отвратителен. Какое-то помутнение рассудка. Наверное, туман ядовит.

- Потому что я появился неизвестно откуда и занял твое законное первое место в университетском рейтинге?

- Совершенно верно! - обрадовано согласилась я. – Так и есть! Я ужасно честолюбива, а ты сдвинул меня с первого места, словно не я самая умная в университете.

- Увы, - покачал головой Бернард и небрежно провел рукой по своим отвратительным лохмам. – Не подходит. Ты честолюбива, но умеешь проигрывать. На дебатах в прошлом семестре ты проиграла очень достойно и с легкостью признала, что Софи была лучше.

- Просто потому что я сексистка и мне было легко признать, что меня одолела женщина. А мужчин я ненавижу и презираю. Вот!

- Нет-нет, Астрид, боюсь, это тоже не то. Один из твоих любимых преподавателей – профессор Гилмор, которого ты безмерно уважаешь. Боюсь, что в сексизме тебя упрекнуть сложно. Тут явно дело в чем-то другом. Возможно, ты подскажешь, в чем причина моей отвратительности?

И он взглянул на меня с таким видом, словно действительно ожидал, что я ему это расскажу. Ни капли беспокойства не было на его лице, будто ему на самом деле безразлично, что я о нем думаю, а спрашивает просто из интереса. Отчего-то это привело меня в такую ярость, что я отбросила остатки приличий и выпалила правду прямо ему в лицо. Я сказала, как мне отвратителен его вид, его запах, его манера перелистывать страницы, осторожно, двумя пальцами, словно каждая книга, которую он держит в руках, невероятно хрупка и ценна. Я поведала Бернарду, как я ненавижу его смех и вульгарные ямочки на щеках, его дурацкие рубашки, сидящие так тесно, что пуговицы вот-вот треснут, и непристойно обтягивающие брюки, как мне омерзительно его тошнотворное лицо и синие глаза с ненатурально длинными темными ресницами. Я не стала также скрывать, как меня выворачивает от его манеры менять девушек как перчатки, от того, как он любит лапать их в людных местах, обмениваясь слюной на виду у всех, а потом еще и ухитряется расставаться с ними в хороших отношениях.

- В конце концов, меня от тебя просто тошнит, - закончила я и действительно ощутила подступающую к горлу тошноту. – Ты мне не понравился с первого же взгляда, - добавила я, чувствуя, что происходит что-то неправильное.

Со странной робостью, я вгляделась в его лицо и не увидела ни капли гнева или огорчения. Бернард весь был пропитан невозмутимостью и уверенностью.

- А мне кажется, я тебе нравлюсь, - покачиваясь с пятки на носок, сказал он. – Думаю, ты сама боишься того, насколько сильно я тебе нравлюсь.

- Ничего подобного! – запротестовала я, чувствуя, как вспыхивает мое лицо. – Ты, безусловно, самый удивительный.. то есть отвратительный человек из всех, что я встречала. Ты не можешь мне нравиться.

- Правда? – насмешливо спросил он. – Может, проверим?

Он качнулся вперед и мягко коснулся моих губ своими. Этот крохотный мимолетный поцелуй заставил меня замереть, как оленя в свете фар.

- Пожалуй, этого недостаточно для проверки, да? – потемневшими глазами вглядываясь мне в лицо, будто бы ища там ответы на все вопросы мира, спросил он. – Проведем более глубокую проверку?

Набравшись храбрости, я едва заметно кивнула. Этого оказалось вполне достаточно. Одобрительно зарычав, Бернард бросился вперед, врезаясь в меня ртом. Горячий, сильный, пахнущий кофе, корицей и чем-то еще, чем-то неуловимым и неповторимым, Бернард набросился на меня. Жалобно зашуршали бумажные пакеты, соприкасаясь с влажной травой. Мне не было до них никакого дела. Я потерялась, заблудилась в ощущениях чужих рук и губ. Пылко целуя меня, он скользил пальцами по моим волосам, дотрагивался до шеи, крепко сжимал талию. Я вдруг оказалась в коконе, бушующем коконе, надежно укрывшем меня от всего мира. Когда Бернард отстранился, отступив назад на полшага, но по-прежнему цепко удерживая меня за талию, я могла лишь ошеломленно стоять. Его взгляд пробежался по мне, и я невольно задумалась, как выгляжу – растрепанная, зацелованная, помятая, но эти мысли вылетели из головы, едва лишь он раскрыл рот.

- Ну, как? – тяжело дыша, спросил он, и я вдруг четко увидела нервозность, проступающую сквозь маску его спокойствия.

- Возможно, ты мне не так уж сильно не нравишься, - слегка дернув плечом, неохотно признала я.

Бернард ухмыльнулся, и лицо его осветилось.

- Неужели?

- Возможно, ты мне даже нравишься.

- Достаточно нравлюсь, чтобы пойти со мной на свидание?

Закусив покрасневшую от поцелуев влажную губу, я застыла, осмысливая разворачивающиеся перспективы, и кивнула.

- Кажется, да.

- Замечательно. В конце концов, ты мне тоже очень нравишься.

Моргнул где-то рядом яркий электрический свет.

- Кажется, прибыл наш транспорт, - Бернард аккуратно подобрал рассыпавшиеся по земле пакеты и протянул мне руку. Переплетая наши пальцы и шагая вперед, к эскалатору, который вернет нас обратно, я вдруг подумала, что все будет хорошо. Возможно, судьба действительно никогда не ошибается.

31 октября 2022

Спасибо за чтение

Вернуться к книге