Так не бывает!
Глава 1
###
В доме убрано. Постели давно заправлены, вещи отправлены на "свои места", а пульт от телевизора лежал там, где ему положено - на стеклянном журнальном столике. Тамара замучилась убирать с него разводы, но в конце концов и это ей удалось. Она хорошая жена.
Вот только чувствовала она себя как-то странно. Пот сходил со лба ручьями, а ещё ей порой мерещилось, будто вещи двигаются сами собой. То ваза с цветами упадёт на ковёр, то дверь хлопнет. Это ужасно нервировало, но в такую жару что только не почудится...
Дети сидели в маленькой комнате. Старший должен был учить младшую рисованию. У Тамары не хватило времени проверить. Чтобы забыть о растущей тревоге, она долго и тщательно убиралась, потом готовила еду - и снова убиралась.
Женя должен был явиться с работы совсем скоро, и ужин уже ждёт. Он будет ею доволен. Все будут ею довольны. Она хорошая жена и хорошая мать. Только на ней и держался этот дом.
Звонок в дверь пронзил тишину.
Дзззинннь!
Тамара вздрогнула и засемннила в коридор, встретить мужа. Дети остались у себя. Неблагодарные!
Она свернула в детскую и вошла без стука.
- Отец пришёл!
- И что?
- В смысле, "и что"? Идите, встречайте своего папочку.
- Он приходит каждый день, тоже мне - событие!
- Денис!
Снова прозвенел звонок, и книжки в детской попадали с полок. Дети переглянулись.
- Дверь! - спохватилась Тамара. - Я кому сказала, а ну-ка идите встречать отца! Потом уберëте.
- Ну ладно, ладно...
Первой из комнаты, не торопясь, вышла пятилетняя Кристина. На ней был надет красивый белый сарафан в горошек. Её голову украшал большой красный бант.
Денис схватил синюю кепку, которую Тамара сама выбирала для него, и проследовал за сестрой.
- Ты куда собрался?
- Я пойду гулять.
- Нет. Ты останешься на ужин, - сказала мать. - А потом уже будет поздно гулять. Завтра в школу!
- Но я не хочу есть!
- Если не будешь есть, то завтра будешь готовить себе сам!
- Эмм, - промычал Денис и пожал плечами. - Хорошо. Договорились.
Дзззинннь! Дзззинннь! Дзззиииииинннь!!!
Тамара наконец открыла дверь мужу.
- Ну вы чего? Охренели? Отца родного в дом не пускаете?
В коридоре было не развернуться. Все сделали шаг назад, чтобы одетый в потную белую майку глава семейства мог протиснуться внутрь своего жилища.
- А где твои ключи?
- Во даёт, а?! - усмехнулся папа Женя, утирая свой красный лоб. - У тебя ключ, вон, в личинку вставлен. Сколько можно раз говорить, вытаскивайте ключ из двери?! Сердце остановится, и скорая не зайдёт, будете валяться тут, гнить, ë-моë. Всё через одно место у вас. Дай-ка пройду. Привет, моя красавица.
- Пливет, пап.
- Привет-привет, моя красотулечка, - папа звучал очень потешно, когда умилялся. - Смотри, какое у тебя платье - просто заглядение.
- Спасиииииба!
- Привет, пап, - ломающимся голосом произнёс Денис.
Отец, не глядя, пожал ему руку.
- Чего сегодня в школе?
- Трояк по химии.
- А почему трояк?
- Плохо выучил, - пряча глаза, признался сын.
- "Плохо выучил"? - наигранно удивился отец. - Ты когда читаешь что-то, запоминаешь? Котелок варит? М?
- Ну да...
- Ну отсюда я делаю вывод, что ты не плохо выучил, а просто положил на это дело большой-пребольшой, так?
- Я учил!
- Ну... Значит, ты у нас дебил, - рассудил глава семейства. - Не всем же работать в химической промышленности. Хоть какая-то ясность есть. Ищи во всëм плюсы, сынок!
- Можно тогда я пойду погуляю?
- Иди делай уроки!
- Нет, сначала ужин! - хватаясь за грудь, протестовала Тамара. Дверь в кухню хлопнула сама собой, но никто не обратил на это внимания. - Я уже на всех приготовила! Мы все сейчас же идём за стол! У нас будет нормальный семейный ужин.
- Ой, цып, а я поел на работе, совсем не хочу... Давай потом?
Уголки её губ сами собой опустились. Тамаре стало трудно дышать.
- Когда? На ночь обжираться?
- Обжилаться, - повторила за мамой Кристина.
- Вот, чему ты учишь детей, пока я зарабатываю вам деньги! - обвинил жену Женя. - Молодец!
- Ну всё, я самая херовая мать! Хуже меня нет никого! У других детей матери лучше, чем я!
- А ты этого не допускаешь? Хотя бы теоретически? - осторожно осведомился Денис, за что сразу же получил подзатыльник от отца.
- Повежливее тут с матерью, понял? Мама для вас старается!
- А ты не должен быть с ней повежливее?
- Что ты сказал, пшено?! А ну-ка иди сюда!
- Никуда я не пойду! - закричал Денис и ринулся в маленькую комнату, где тут же заперся на шпингалет.
Отец безрезультатно дёрнул ручку.
- Шпингалет! Вот гадëныш!
- Я же выкрутила шпингалет! - бледнея, возмутилась Тамара.
- Выходи! - закричал папа и ударил кулаком в дверь. - Себе же хуже делаешь, дурень!
- Никуда я не пойду, отстаньте от меня!
Тут и маленькая Кристина от души и громко разревелась.
- Ну что такое, солнышко моё? - успокаивала её мать. - Папа просто злится на твоего неблагодарного брата. Веди себя хорошо, не так, как твой брат, и папа не будет на тебя злиться, поняла?
- Да!
- Вот и славно! А теперь мы идём за стол!
- Ну уж нет, - сказал ей муж. - Я лучше пойду к Андрюхе. Я уже не могу с вами. Мне надо отдохнуть в чисто мужской компании, понимаешь?
- Но я думала, у нас будет ужин?.. Ты же сам просил что-то приготовить. Я старалась.
- Да? Ну, надеюсь, не перестаралась.
Злоба, бессилие, обида и одиночество столкнулись внутри Тамары и взорвались мириадами брызг. Вся её жизнь вдруг предстала перед ней в каком-то ином, чужеродном свете. Это чёрное чувство родилось в груди и быстро расширилось, достигнув самых кончиков её дрожащих пальцев. От переизбытка эмоций у неё вдруг подкосились ноги. На кухне сами собой разбились стаканы.
- Что такое?! - подхватывая жену, спросил Женя.
- Мне нехорошо...
- А, ну иди, вон, приляг, - муж помог Тамаре добраться до дивана. - Я тем более пойду к Андрюхе. Не сидеть же тут с тобой. Лучше поспи. Денис! Слышишь меня?
- Чего? - ответил глухой голос за стеной.
- Присмотри за матерью. А как приду домой - ты у меня получишь!
- Жень, останься со мной пожалуйста.
Молчание.
- Не... Не могу. Мне вот прям надо идти, понимаешь?
- А ты?! - Тамара сорвалась на крик. - Ты меня понимаешь? Почему только я должна всех вокруг понимать?
- Ты чего разоралась-то? - спросил Женя, но вдруг подавился своими словами и застыл.
Мгновением после муж скорчил мину неизъяснимой муки и закатил глаза. Тщетно пытаясь вдохнуть, он схватился за воздух руками и упал на пол безжизненной куклой.
Тамара вкрикнула и наклонилась к мужу. Его кожа вся была покрыта кровоподтёками. Она попыталась его перевернуть, но не смогла.
- Женя! Женечка! Что с тобой?
На крик из комнаты выскочил Денис.
- Сынок! Папе плохо!
Но сын не ответил, а вместо этого повторил судьбу своего отца. Гримаса боли, взгляд, полный ужаса, судороги, смерть...
Еле помня себя от ужаса, Тамара схватилась за телефон. В этот самый момент в гостиную зашла Кристина.
- Мам?
###
В офисе зазвонил телефон.
- Майор Корчагин, - ответил Сурен.
Прижав трубку к уху, он поморщился, внимательно глядя на коллег, и наконец вывел разговор на громкую связь.
- Повторите.
- На Аргуновской улице творится что-то непонятное. Чертовщина какая-то!
Корчагин снова покосился на своих сотрудников и спросил:
- Сержант, вы там что, под кайфом? Назовите код происшествия.
- Никак нет! - возмутился мужчина. - Мы... Я затрудняюсь классифицировать ситуацию.
- Используйте русский язык, - предложил Сурен.
Когда уже казалось, что связь прервалась, сержант сообщил:
- Ну... На пересечении Аргуновской и Академика Королëва на тротуаре сидит взрослая женщина. И люди... Она их... В общем, мы считаем, что она как-то убивает тех, на кого смотрит с близкого расстояния. Высылаю вам видео.
- Эм-м-м, - промычал Сурен. Такого ещё не бывало. - Сержант, я отнесусь серьёзно к тому, что вы говорите, но если вы задумали сыграть с нами шутку, то я обещаю вам, что...
- Да посмотрите же видео!
С минуту коллеги молча разглядывали невероятные кадры с системы видеонаблюдения. Запись шла без звука, но было видно, что женщина всё время что-то говорит. Она размахивала руками перед собой и кричала что-то разбегающимся в панике людям. Всякий, на кого она бросала свой взгляд, тут же падал в конвульсиях. На фотографиях, сделанных полицейскими чуть позже, несчастная сидела посреди пустой улицы, закрыв лицо ладонями.
- Я смотрю, заграждение выставили. И как? Помогло?
- Так точно, установили барьер радиусом двадцать метров и ещё второй периметр..., - сержант вдруг оборвал мысль. - Послушайте, да здесь такое! Она оставила за собой целый шлейф из трупов - вся аллея ими усыпана! Мы эвакуируем район.
- Успокойтесь. Может это быть отравляющий газ?
- Пока ничего не ясно. Доктор Мечин проводит вскрытие одной из жертв в полевой лаборатории.
Сурен бросил короткий взгляд на фотографию погибшей в прошлом году дочери. А затем на Алису, которая заметила, как шеф поджал при этом губы. Ей хватило такта отвести взгляд.
- Каково положение дел на данный момент?
- Сейчас субъект не двигается, - ответил сержант. - Мы не знаем, что делать. Нет явных причин для стрельбы. Вроде все понимают, что это из-за неё, но этого же не может быть, так?
- Откуда вы знаете, что может быть, а чего быть не может? - спросил Корчагин. - Вы что, учёный?
Сержант промолчал.
- Я выезжаю.
- Какие-нибудь указания до вашего приезда?
- Хиленькие баррикады - почёсывая неухоженную рыжую бороду, сказал Феликс - специалист по технической части. - Она же через них перелезет. Мало ли, что ей в голову взбредёт?
- Что ты предлагаешь сделать? - спросил Сурен.
- Надо соорудить высокую непроницаемую преграду. Раз уж рабочая гипотеза в том, что она убивает взглядом...
- Главное - не подпускайте к ней людей, - заключил шеф.
- Что-то ещё? - спросил сержант.
- Выясните её личность, всю информацию шлите мне в облако.
- Уже выслали. Один из прохожих узнал её издалека. Его отпустили домой. Адрес прилагается.
- Хвалю.
Сурен завершил вызов.
- Что думаете?
- Стрëмно, - сказал Феликс. - Может, и впрямь, газ. Или что-то типа того. Я вызываю спецов, пусть возьмут пробы воздуха. По большому счету, шеф, надо вводить карантин. Или, не знаю, бросить на неё с неба водолазный колокол...
- Эвакуация уже идёт, а карантин потерпит. Нельзя допустить ещё большей паники, - рассудил Сурен. - Звони своим химикам.
- Уже.
- Вряд ли они что-то найдут.
Голос подала Алиса - младший оперативный сотрудник. Её черные гладкие волосы были собраны в конский хвост. Она амбициозна, умна и строга к себе. Если ни одно из этих качеств не победит, ей светит большое будущее.
- Домохозяйка, подрабатывающая парикмахером, купила где-то отравляющий газ, чтобы убить случайных прохожих? - усомнилась она, разглядывая документы Тамары. - Так не бывает. Да и вы видели эти кадры сами. Газ не работает выборочно. Ставлю свой красный диплом на то, что воздух чистый.
- Дался он кому, твой диплом..., - пробурчал Феликс себе в бороду.
- На фиг теории, шеф, - сказал молчавший до этого Гурский - первый помощник Корчагина. - Я предлагаю выдвигаться.
###
Дверь в квартиру была открыта. Гурский сделал несколько шагов вглубь коридора с узорчатыми обоями и остановился у входа в зал, опуская пистолет. Его громадный силуэт смотрелся в этом доме так неуместно.
- О-хо-хо..., - только и сказал он.
- Что там? - спросила из прихожей Алиса.
- Звони криминалистам...
В этот самый момент Сурен и Феликс заходили в полевую лабораторию. На столе лежал накрытый тканью труп человека с большим выпирающим животом. Рядом стояла стойка с окровавленными инструментами. Доктор Мечин сидел на стуле в запачканной кровью одежде (которая ему, кстати, очень к лицу) и нервно курил сигарету. Вид у него был такой, будто он что-то потерял, но забыл, что именно, и теперь отчаянно пытался вспомнить.
- Здравствуйте, Анатолий Сергеич.
- А? Здравствуйте, Феликс. Привет, Сурен, - Мечин резко затушил сигарету в импровизированной пепельнице и, чуть привстав, как делают только очень вежливые люди, пожал руки гостям. - Добро пожаловать в дурдом!
- Так плохо? - спросил Корчагин.
- Боюсь, что да, - признался Мечин. - Просто какой-то бред... Но! К делу! К делу, мои дорогие друзья. Значит, взгляните на тело усопшей.
Сказав это, Мечин деловито вскочил со стула и одним рывком оголил покрытый множеством кровоподтёков, похожий на гнилую сливу труп.
- Господи, - сказал Феликс. - Как говорится, ушиб всей бабки!
- Именно! - подтвердил доктор Мечин. - Этот человек - один сплошной синяк. Снаружи, изнутри, везде, где только можно, в том числе в черепной коробке. Складывается впечатление, что её сбил поезд... Вот только переломов нет! Все кости на вид целы, но структура костного мозга нарушена.
- Каково же твоё заключение? - спросил Сурен.
- Ну, если отбросить предубеждения, я вынужден констатировать, что на эту женщину, значит, в течение некоторого времени воздействовали перегрузки порядка сотни "же" или выше. Причём, сила была распределена равномерно по мягким тканям, - Мечин потарабанил пальцами по столу. - Честно говоря, это я должен вас спросить, что вообще происходит? Говорят, там ещё двадцать человек таких...
- Двадцать три, - сказал Феликс. - Только что написал Гурский. Дети и муж подозреваемой мертвы.
- Подозреваемой? - переспросил доктор Мечин. - То есть, вы хотите сказать, что это всё-таки сделал человек? Но как?!
- Вас что, не ввели в курс дела?
- Это нормальная практика, Феликс. Судмедэксперт должен сделать независимое заключение. Но боюсь, что я даже и не знаю, что написать в заключении! "Смерть от внезапного давления в сотни атмосфер?"
- Напиши то, что считаешь верным, - сказал Сурен. - Как, что и зачем - это нам ещё предстоит выяснить.
Гурский и Алиса тем временем отправились навестить соседей загадочной женщины.
- У неё такой тяжёлый взгляд, знаете, - поделилился с ними небритый молодой человек, снимавший квартиру этажом выше. - Как будто она вас всё время в чём-то подозревает. Странная у них семья, я, вам скажу.
- Почему странная? - спросила Алиса.
- А бес их разберёт. Я же им не биограф.
- Хватит умничать, - огрызнулся Гурский. - Что в них было странного?
- Кричали много, - скривившись, сказал сосед. - Вечером, утром, днём. Иногда даже ночью. Причём иногда вопли просто нечеловеческие стояли. Парень там с ума сходил, по ходу. Евгений, который муж, бухал иногда, и пьяный орал часов в семь вечера: "Всем спать! Я сказал, всем спать!" А с утра уже она кричит: "Я одна у вас тут самая херовая, другие хорошие! Ну давай, ударь меня! Я пойду сейчас и повешусь!"
- Просила себя ударить? И самоубийством угрожала? И вы это слышали? - спросил Гурский.
- А здесь стены картонные... Я бы рад не слышать...
- Пожалуй, теперь так и будет, - заметила Алиса.
- Я не это имел ввиду...
- А сказали это.
- Ну и что теперь? - спросил сосед.
- Ничего, - сказала Алиса, поправив свои длинные тёмные волосы. - Сидите дома. Если понадобитесь, мы с вами свяжемся.
- А что там вообще происходит, если не секрет?
- Получите разъяснения, когда пресс служба МВД подготовит официальное заявление, - сказал Гурский. - До свидания.
###
Сурен ждал своих коллег на улице за вторым периметром ограждений. Рядом дежурил автобус с оперативной группой захвата. Над двухметровым забором парил дрон, сбросивший Тамаре рацию и теперь фиксировавший происходящее внутри.
Она неподвижно сидела на бордюре, обхватив руками колени. Трое снайперов держали её на прицеле.
- Тамара Николаевна. Возьмите рацию! - приказал Сурен в громкоговоритель и посмотрел на экран.
Она лишь вздрогнула и снова замерла.
- Мы должны поговорить с вами! Что случилось у вас дома?
В ответ Тамара издала нечеловеческий вопль и, схватив рацию, выпалила срывающимся голосом:
- Почему все от меня убегают? Вызовите врача! Они лежат там...
- Врачей уже вызвали, - заверил её Сурен, но его слова потонули в потоке рыданий и всхлипов.
- Господи, да она не одупляет, что происходит, - заметил Феликс, выковыривая крошки хлеба из бороды.
- А ты одупляешь? - поинтересовалась Алиса. - Если не затруднит, поделись, пожалуйста, ясным видением данной ситуации.
- На самом деле остаётся только телекинез, - разобравшись с остатками обеда, рассудил Феликс. - Она и сама не знает, что с ней, и не умеет управлять этим. Её надо шмальнуть дротиком, поместить в медицинскую кому и изучить. Делов-то. Только предварительно убедиться, что она не токсична.
- Серьёзно? - спросила Алиса. - Это твоё экспертное мнение? Телекинез?
- А что, есть идеи получше, Мадам Красный Диплом?
Феликс вложил в эти слова ровно столько желчи, чтобы взбесить, но не унизить.
- Таких – нет, - отбилась Алиса и обратилась к Сурену, безрезультатно пытавшемуся успокоить несчастную Тамару. - Шеф, а можно я поговорю с ней? Мне кажется, её следует отрезвить.
- Дерзай, - сказал он и, замерев на секунду в сомнении, передал ей рацию. - Феликс, а ты пока распорядись про ружья с транквилизатором. Грамотно мыслишь, хвалю.
- Тамара Николаевна! Ваши дети и муж были найдены мёртвыми! - бодро объявила по рации Алиса. - Ещё двадцать человек также погибли после контакта с вами. Нам нужна ваша помощь, чтобы понять, что произошло!
Сурен поморщился. Зря она так...
Не успел он додумать эту мысль, как что-то взорвалось за ограждением. Сначала он услышал хлопок, а потом обратил внимание на экран. Тысячи капель крови вместе с мелкими кусками человеческого мяса разлетелись по всему периметру и даже за его пределы.
От Тамары осталось одно только мокрое место.
###
- Откуда я могла знать, что это произойдёт? - возмущалась Алиса за закрытыми дверями. - Люди вообще-то просто так не взрываются! Так не бывает!
Видно, что она репетировала эту реплику, по-крайней мере, в уме.
- Кому верить - тебе или собственным глазам? - спросил шеф и продолжил, не дожидаясь её ответа. - Ты совершила ошибку. Я доверил тебе переговоры, и ты их провалила. Ты её провоцировала. Как тебе вообще пришло в голову сказать матери такое? Да ещё в таком тоне?
- Какое "такое"? - вопрошала Алиса, наигранно приподняв брови. Знала, что лукавит. - При всём уважении, шеф, я была предельно корректна!
- Мы судим о работе по её результатам, - сказал Сурен. - А они, мягко говоря, удручают... Тебя разве не удручает, что ту женщину разорвало на части?
- Что теперь, повесить на меня её убийство? Неужели не понятно, что здесь кроется какая-то загадка?!
- Наверное, какая-то загадка есть, - согласился Сурен. - Но разгадывать её, увы, не тебе. Ты умна, спору нет, и порой это создаёт впечатление твоей зрелости. Но необходимый для нашей работы опыт можно только прожить. Я отстраняю тебя, пока идёт предварительное расследование. Если тебе нужна психологическая или иная помощь...
- В задницу помощь! - почти что прошипела Алиса.
- Сделаю вид, что я этого не слышал, но только один раз, - предупредил её Корчагин. - Иди, пока дело не закончилось дисциплинарным взысканием. Заявление об уходе без даты – на стол секретарю. Пока свободна. И будь на связи!
На выходе из кабинета они нос к носу столкнулись с Феликсом.
- Ты куда?
- Домой! - рявкнула она.
- Точно?
- Что такое?! - спросил через открытую дверь Сурен.
- Нечто занятное, - уклончиво ответил технарь, кивая на телефон в своей руке.
- Опять телепатия? - язвительно вставила свои пять копеек Алиса.
- Не телепатия, а телекинез, - поправил её Феликс. - У тебя же вроде красный диплом, должна знать разницу.
- В нормальных университетах это не изучают, - парировала она.
- А, ну тогда можешь идти.
- Отставить галдёж! - крикнул на них шеф, стукнув кулаком по столу.
- Так точно, - вздрогнув, сказал Феликс. - Рекомендую посмотреть ленту. Какой-то особенной информацией я, если честно, не располагаю, но почти уверен, что опять вызовут нас.
- Иди-ка сюда. И закрой дверь, - попросил Корчагин. - Алиса! Ты ещё здесь?
Она, вздёрнув нос, вышла. Сурен пригласил Феликса за стол.
- Это лучше один раз увидеть, - сказал Феликс и достал из кармана телефон.
- Ты так и будешь над ней издеваться по поводу диплома? - поинтересовался Корчагин, принимая гаджет из рук подчинённого.
- Вряд ли, шеф, - сказал Феликс. - Вы же её, насколько я понимаю, отстранили...
- Я обязан её наказать. Но мне в отделе не нужна эта дедовщина.
- Упаси господь, - сказал Феликс. - Это не дедовщина. Просто я презираю высокомерие... Вы и сами знаете, шеф, что в нашей работе понты сто́ят слишком дорого. Она должна это понимать, иначе ей не место, среди нас.
- Кому среди нас место, решаю я, - сказал Корчагин.
- Так точно! Прошу прощения!
- И вот ещё , - продолжил шеф. - Ты вроде человек умный, Феликс... Неужели ты не видишь никакого парадокса в "презрении высокомерия"? М?
Феликс нахмурился и опустил уголки губ.
- Я мог бы выразить это чувство и другими словами, - поразмыслив, заметил он.
- Мог бы.
Разговор зашёл в тупик. Оставив технического специалиста в недоумении, Сурен, наконец, обратился к экрану телефона и нажал на кнопку воспроизведения. То, что он увидел, было похоже на последствия промышленного сноса зданий. Вот только...
- Улица Народного Ополчения, - сказал Феликс. - Буквально пятнадцать минут назад.
- А что это там такое в обломках? - спросил Сурен, поставив видео на паузу. - Вот здесь, где лужи этой бурой грязи.... Странно снято, какой-то эффект, что ли, не понимаю масштаб...
- Похоже на человеческую кисть, шеф, - сказал Феликс, не глядя. Он знал, о какой странности идёт речь.
- Да ну не может быть, - обронил Сурен и мысленно выругался.
Зазвонил стационарный телефон.
###
Темнело. Толстый слой пыли покрывал дорогу, деревья и близлежащие здания. Верхние этажи жилого дома рухнули на нижние, попутно расплющив и похоронив под собой нечто очень похожее на исполинских размеров человеческое тело. Груды бетона и металла смешались с раздробленными костями и внутренностями гиганта, забрав жизни не менее полусотни людей. Огромная окровавленная кисть, размером, наверное, с микроавтобус, сложенная в неприличном жесте, лежала рядом с обломками. Кожа на ней треснула в тысяче мест. Она выглядела чужеродной нелепой шуткой, какой-то глупой пародией на мироздание.
Спасатели приехали первыми, вскоре подключились ассенизаторы. Теперь они сообща откачивали телесные жидкости мёртвого гиганта, затруднявшие поиск выживших и распространявшие страшное зловоние по всей округе. Кто-то где-то кричал и ругался, где-то кто-то плакал и звал на помощь. Люди были растеряны, но каждый занимался своим делом.
Сурен, Гурский и Феликс молча стояли через дорогу от места происшествия. Никто из них не хотел говорить первым. Зеваки во весь голос обсуждали увиденное на русском матерном, поскольку светский язык для таких вещей оказался не приспособлен.
- Даже и не знаю, что лучше - быть раздавленным бетонной плитой, или утонуть в чьих-то кишках, - нарушив молчание, сказал Феликс.
- Лучше думать о работе, а не о таком вот дерьме, - разминая свою бычью шею, предложил Гурский.
- Спасибо, Степан, - кивнул ему Сурен. - Феликс, займись наружными камерами видеонаблюдения. А ты, Гурский, иди в оперативный штаб и организуй опрос свидетелей. Поспрашивай легко раненых: они были поблизости, значит видели начало катастрофы. Был ли взрыв? Хлопок? Любые подробности.
Коллеги ушли, и Сурен направился прямиком в передвижную лабораторию припаркованную рядом с местом катастрофы. Это был очень крупный грузовик, еле помещавшийся во дворе.
- Привет, Сурен! Как дела у большого человека? - сказав это, доктор Мечин мрачно улыбнулся. - Я имею ввиду, у тебя, а не у...
Корчагин пожал ему руку и осмотрелся. На столе лежали куски мяса, видимо, взятые из гигантской кисти, распадавшейся под собственным весом там снаружи, а также другие образцы тканей.
- Пока не пойму, в чём наша проблема, дела - так себе, - сказал Сурен и кивнул на отвратительные явно человеческие останки.
- Тогда тебе придётся несладко, мой благородный друг! - заметил Мечин. - Ибо как понять то, что напрочь лишено смысла? Если вчера мне хотя бы было, что сказать, то сейчас я просто умываю руки!
- И всё-таки, попробуй сделать экспертное заключение для меня, - попросил Сурен.
Доктор Мечин прокашлялся и, разведя руками в жесте, который сообщал: "Я здесь не при чём", сказал:
- Что ж, говори то, что видишь – так меня учил покойный Юрий Михалыч... Значит, мы имеем дело с клеточным гигантизмом! Название вре́менное, я его придумал сам, поскольку аналогичных случаев не встречал. У меня тут гигантские мышечные и нервные клетки с тысячами и тысячами ядер! Сурен, я... Я сейчас не преувеличиваю – наука никогда не сталкивалась ни с чем подобным! Да таких существ, людей такого размера просто не может существовать! Владелец той руки умер бы под собственным весом, будь он втрое меньше. Все сосуды бесполезны, все органы деформированы силой тяжести...
- Больше меня интересует, как он очутился там, где он очутился? - сказал Сурен. - Напал на здание, как Кинг Конг, и в процессе поскользнулся и сломал себе шею? Как человек такого размера незаметно подкрался к жилому дому? Что там, на хрен, случилось?!
- Ты меня не слушаешь, Суренчик, - снисходительно ответствовал доктор Мечин. - Человек такого размера не смог бы и шагу сделать. У него бы кости, значит, не выдержали!
- И это означает, что....
- Что гигант возник там если не мгновенно, то очень быстро! Я думаю..., - Мечин осёкся. - Нет, это бред, теория, но и единственное разумное предположение... Я думаю, было так. Пациент вытащил руку в окно, чтобы показать кому-то средний палец, и в этот самый момент стал набирать массу с фантастической скоростью. Рука, значит, отвалилась... Тем временем, человек продолжал расти, пока его тело не упёрлось в стены и потолок и в итоге не обрушило здание..., - договорив, Анатолий Сергеич Мечин нахмурился. - Сурен. Я, пожалуй, возьму отпуск, ладно? Кажется... Кажется, моё мироощущение сегодня пошатнулось... Ведь если..., - он раздражённо махнул рукой перед собой, словно прогоняя наваждение. - Пойми меня правильно, Сурен. Так не бывает! Всё это наводит меня на зловещие мысли. Я стал учёным, потому что верю в причинность и вероятность. А это что?! У этого нет ни причин, ни вероятности, но оно - вот оно, видишь?! Хочешь моё экспертное мнение? Ты видишь то, чего не может быть! Либо я сплю, либо у нас всех одинаковые галлюцинации. Взять, что ли, больничный?..
- Успокойся, пожалуйста, - попросил Корчагин. - Я понял твою дилемму. Доработай день, возьми выходной завтра, я подпишу.
- Ты не понимаешь, Сурен..., - бормотал доктор Мечин, будто не слыша собеседника. - Одно такое событие запросто ломает весь мир. Сама основа нашего знания под угрозой! Вся наука! Нарушен закон сохранения энергии! Понимаешь? Не понимаешь? Это магия! Может так случиться, что уже завтра все эти бумажки ничего не будут значить. Два дня и два чуда! На кого жребий упадёт в следующий раз? А как отреагирует народ? Наверняка случаев больше, иначе не может быть... Самое время закупаться гречкой, вот что я думаю! Скажи, а у нас в отделе можно как-то раздобыть оружие?.. Шучу, конечно! Или не шучу?
Говоря всё это, Мечин стал похож на классического чокнутого профессора. К вящему безумию заиграла весёлая музыка, от которой у криминалиста округлились глаза - настолько неподходящей к ситуации была мелодия. Сурен даже не сразу понял, что звонил его собственный телефон. Входящий от Алисы. Не прошло и дня, а она уже рвалась в бой.
- Погоди, - сказал Сурен и взял трубку.
- Что думаете, шеф? Вы видели новости? Я знаю, что вы меня отстранили, но...
- Ты была права, - перебил её он.
- В чём?
- Так не бывает.
- О! Кажется, это только начало!
- Откуда ты знаешь?
- Я же умная, шеф.
В ответ Корчагин промычал в трубку что-то нечленораздельное. Он так и не распознал зашифрованную в её голосе эмоцию. Была ли там хоть капля самоиронии? Сурену хотелось бы думать, что да. Алиса и впрямь была ценным кадром (если дело не касалось переговоров со взрывоопасными дамочками). Теперь же, когда порог нормальности ситуации был давно преодолён, Корчагину стало особенно интересно, что она скажет. Алиса действительно умеет видеть связи в хаосе больших данных. Поэтому он и взял её в отдел. Не сделай Сурен этого, то вполне возможно, что он позволил бы себе оказать Алисе совсем другие знаки внимания. Но служебный роман с подчинённой был для него совершенно недопустим. Ему сорок восемь. Ей двадцать пять... Немыслимо...
- По всему миру творится всякая чепуха, - сказала она. - По всей планете!
- Ну это обычное дело, - пошутил Корчагин.
- Да, но я только что смотрела видео про человека, который внезапно безо всякой причины улетел в стратосферу. Просто шёл по улице и вдруг приобрёл антигравитационные характеристики. Можете себе представить? Теперь у Земли на один спутник больше. Американцы хотят вернуть его, чтобы изучить. Или вот: мужчина из Лондона стал генерировать электрический заряд и сгорел заживо.
- Какая связь?
- Шеф, здесь десятки видео!!! Невидимки, сбитые на шоссе, люди, ломающие собственной внезапно возросшей силой свои же кости, есть даже женщина, способная излучать микроволны. Она зажарила мозги своему начальнику, а заодно и коллегам. Ничего не напоминает? В общем... Как будто завтра конец света!
- Отставить панику! Завтра мне на работу! - сказал Корчагин. - Мы должны выяснить, что происходит и предотвратить это. В конце концов, у нас Отдел Предотвращения Особых Угроз или как?
- Напомню, что вы меня отстранили полтора часа назад!
- Если узнаешь, что общего между всеми этими событиями, то я тебя мигом восстановлю, а может и повышу, - сказал Корчагин. - Нужна помощь - обращайся. Пока что будешь на аутсорсе. Отбой.
Сурен положил трубку, чтобы не выслушивать, как она умничает. Эту часть всегда было приятно пропустить. Пусть звонит, когда придумает что-нибудь полезное.
- Как я и думал, - сказал Мечин, дождавшись, пока Сурен положит трубку. - Это повсюду?
- Да.
- Ну хоть какая-то закономерность...
Повисло молчание, прерванное ворвавшимся в лабораторию Феликсом.
- Шеф! - крикнул он. - Вы не поверите своим глазам!
###
"Ну и что?", - было подумал Корчагин, но, поглядев левее, понял, что имеет ввиду Феликс. Из гигантской кисти, разлагавшейся под открытым вечерним небом в обычном московском дворе, пророс ужасающего вида цветок. Его зеленоватый стебель, увенчанный сиреневыми листьями-языками, был покрыт выростами, похожими на толстые сальные волосы. Из самого центра, где у нормальных цветов хранится нектар, вырывались, словно из рога изобилия, пузырьки, будто бы наполненные дымом. Они неспешно опускались на землю, где тут же лопались, выпуская из себя содержимое, продолжавшее стелиться под ногами скопившихся на месте происшествия людей.
- Противогазы! Быстро!
- ...А их нету, - как-то слишком медленно доложил изумлённый увиденным Феликс.
- Бегом в передвижную лабораторию! Звони Гурскому! - приказал Сурен и всей мощью своего голоса обратился к собравшимся во дворе людям. - Люди! Говорит майор Корчагин, полиция, Особый Отдел! Не вдыхайте этот дым! Он может быть небезопасен! Приказываю всем очистить площадку немедленно!
"Слишком поздно", - вдруг понял он.
Зеваки, попавшие под влияние загадочной субстанции, дрожали всем телом и издавали странные звуки, похожие на детский смех и собачий лай одновременно.
- Бегите! Спасайтесь! - только и оставалось крикнуть ему перед тем, как отправиться в укрытие.
Помимо Феликса и доктора Мечина в передвижной лаборатории собралось ещё несколько человек - двое пожарных и две работницы скорой. Одна из них всё время теребила крестик, висевший на шее. Было тесновато, но по крайней мере в центре оставалось свободное место и, каждый мог сидеть - хотя бы на полу.
Корчагин в двух словах описал симптомы соприкосновения с белым дымом, и все в ужасе переглянулись. За руль можно было попасть, только выйдя наружу. Сейчас на это точно никто не решился бы.
У пожарных были свои собственные противогазы, у доктора Мечина их оказалось ещё три. Когда речь зашла о том, кто останется без защиты, один из пожарных, который был постарше, пожертвовал свою маску женщине. Молодой, не раздумывая, последовал его примеру.
- Лаборатория, значит, герметична, - попытался успокоить всех доктор Мечин. - Но здесь нет шлюза, поэтому единственным разумным выходом было бы сидеть внутри, пока ситуация не прояснится. Тогда противогазы нам, значит, и не понадобятся.
- А как мы узнаем, что снаружи всё в порядке? - спросила одна из медиков.
- Как вас звать? - спросил Корчагин.
- Наталья, - сказала медик.
- Елена, - представилась её коллега.
- Митя.
- Андрей.
После того, как все перезнакомились, Сурен снова взял слово:
- В этом грузовике есть наружное видеонаблюдение. У нас есть телефоны, в конце концов.
- Мы уже вызвали подмогу, - сказал доктор Мечин.
- Ну тогда надо убрать это, - подал голос Феликс, указывая на мерзкие останки гигантского человека.
Они упаковали мертвую плоть в непрозрачные пакеты и оставили их у выхода. Один пакет доктор Мечин как бы невзначай бросил в холодильник в противоположной части помещения. Видя это, Сурен вопросительно приподнял бровь.
- Что? - спросил Анатолий Сергеевич, видя реакцию своего друга. - Это ради науки. Улики! Всё такое. Сгниёт же! Жалко.
- Окей, - сказал Сурен и переключил внимание на телефон.
- Гурский не отвечает, - доложился вдруг Феликс.
Сурен хмыкнул и сказал:
- Давай посмотрим, что там снаружи. Включи монитор.
Почти стемнело. Ужасающий цветок не попадал под обзор камеры, но было отчетливо видно тонкую полоску тумана, стелящегося по земле вокруг грузовика. Одеяло из этой эфемерной ткани окутывало обширную часть развалин и прилегающего к ним двора. Несколько раз кто-то пробежал перед камерой, поднимая в воздухе вокруг себя белую взвесь.
- Какой странный туман, - заметил доктор Мечин. - Как живой.
Не успел он договорить, как в стенки холодильника что-то постучалось. Старший пожарный не раздумывая, сел на дверцу. В этот же самый момент зашевелились пакеты с мясом гигантского человека.
Наталья перекрестилась и протяжно завизжала.
- Противогазы! - скомандовал Корчагин и натянул на голову свой.
Пока женщина паниковала, молодой пожарный, что отдал ей маску, вдруг изменил своё решение. Он грубо отобрал у Натальи противогаз и второпях напялил его.
- Андрюша! Ты что делаешь? - упрекнул его старший товарищ.
Раздался приглушённый маской крик:
- Я не хочу надышаться этой дряни, понятно?! Я вынесу пакеты! Отойдите!
Он рванулся к выходу, одной рукой открыл дверь, а другой по очереди выбросил оба шевелящихся мешка с мертвой плотью наружу. Закончив, он с видом победителя повернулся к остальным и сказал:
- Теперь холодильник!
- Смотри, что ты наделал, идиот! - прокричал сквозь маску Феликс, жестом указывая ему под ноги.
Живой туман нашёл способ проникнуть внутрь и теперь полз по полу небольшим сгустком, как какое-нибудь приведение. Андрюша захлопнул дверь, отрубив от него часть, но та продолжила самостоятельное движение.
Наталья завизжала пуще прежнего. Облако, будто чувствуя её ужас, а может быть, реагируя на крик, двинулось в её сторону. Отчаянный вопль усиливался.
- Что это? Да что это?! Ой! Отстань от меня-а!
Она попыталась усесться на стол, но опрокинула приборы и, испугавшись ещё сильнее, продолжила пятиться. Остальные сторонились, насколько это позволяла теснота помещения. Облако методично подкрадывалось к её ноге и вдруг исчезло, как будто проникнув внутрь этой женщины через невидимую пробоину. Спустя мгновение что-то вырвалось у неё из-под кофточки и растворилось прямо перед лицом. Наталья замерла и схватилась руками за живот.
Звуки в холодильнике сразу же притихли. Никто не знал, что делать. Каждый думал только о себе. Женщину тем временем начало трясти в судорогах. Корчагин рванулся было, чтобы подхватить её, но она спокойно устояла на своих двух.
Это не было похоже на приступ эпилепсии, скорее, на танцы секты харизматов. Её тело содрогалось от напряжения, а на лице было нарисовано предвкушение невероятного счастья. Руки женщины до синяков и ссадин бились о металлическую мебель лаборатории, но она как будто не замечала боли.
Остальные в ужасе наблюдали за этой вакханалией, не в силах ни сделать что-либо, ни произнести.
- Откройте дверь! - закричала одержимая, прервав свой бешеный танец и схватившись за затылок обеими руками. - Там Господь! Он там! Он ждёт меня!
Наталья сделала неуверенный шаг в сторону выхода, оставив Корчагина за своей спиной, но тут же получила в челюсть от Андрюши, который и обрёк её на это помешательство.
- С дуба рухнул?! - возмутился было Сурен, но он явно недооценил силу пострадавшей стороны.
Наталья не только не упала, напротив, она извернулась словно рысь и прыгнула на обидчика, одним движением сорвав с него защитную маску. Пожарный пытался отбиться, но поскользнулся на крови, оставшейся от прорвавшихся пакетов с останками. Он упал, больно ударившись головой о металлический столик, а тем временем Наталья с проворством медоеда, открыла дверь лаборатории и выпрыгнула наружу, без конца твердя:
- Господи! Я иду к тебе, Господи!
- Задержи дыхание, - сказал Сурен старшему пожарному, по-прежнему сидящему на крышке холодильника, после чего одним рывком оказался около оставленной на полу́ маски и бросил её назад. Пожарный с благодарностью сразу же в неё облачился.
А вот его коллега Андрюша к этому моменту уже надышался сводящего с ума дыма и начал танец невероятного просветления. Сначала его затрясло, как эпилептика, а затем он, как и Наталья, схватился за голову и закричал:
- Они ждут меня! Они меня ждут!
С этим словами он и покинул фургон. Корчагин закрыл за ним дверь в абсолютной тишине.
- Значит, противогаз действительно помогает, - заметил доктор Мечин после недолгого молчания. - Это же хорошо, согласитесь?
Все согласились, но времени праздновать столь полное единодушие не было.
- Ребят..., - сказал пожарный. - То, что там внутри, оно шевелится!
- Напомни, как тебя звать? - спросил Корчагин.
- Митя я.
- Хорошо, Митя. Надо выбросить холодильник. А потом я сяду за руль и мы уедем отсюда.
- А если оно выберется?
- Не выберется, - заверил его Сурен. - Холодильник вынимается из паза. Замотаем дверь тэйпом и выбросим его целиком.
- Зачем? - возразил вдруг дрогнувшим голосом Митя. - Зачем куда-то идти? Давайте дождёмся помощи здесь. По-моему, холодильник для неё - самое место.
- Это почему? - спросил Сурен, а сам подумал: "Для кого это – для неё?"
Мысль его была прервана хлёстким звуком, похожим на тот, с которым рвётся плотная ткань. Мгновением позже он понял, что почти ничего не видит. Воздух заполнили крики. Кричали все и сразу. Коснувшись маски рукой, он ощутил на пальцах что-то влажное и тёплое. Время замедлило свой ход. Подавив инстинктивное желание снять противогаз, чтобы улучшить обзор, Корчагин отпрянул назад, насколько это позволяло пространство, и вытер маску рукавом.
Его взору открылась страшная картина. Прямо сквозь Митю, теперь насаженного на волосатый стебель, как на кол, проросла уменьшенная версия зловещего цветка с мерзкими, липкими от крови листьями-языками, извивающимися, как могут извиваться только животные. Мужчина был ещё жив. Он не мог ни вдохнуть, ни закричать. Его маска заполнилась кровью. Он извернулся, чтобы сорвать её и перед тем, как погаснуть, бесконечную секунду смотрел Сурену прямо в глаза.
- Уходим! - крикнул Корчагин, но в этом не было нужды. Феликс уже помогал спускаться Елене и Мечину.
- Мешки куда-то исчезли! - заявил доктор, спустившись на землю.
Корчагин достал из кобуры пистолет и вышел последним, стараясь держать в поле зрения это жуткое нечто, пронзившее металл и плоть с такой лёгкостью. Он думал было выстрелить в него напоследок, как вдруг услышал голос Феликса:
- Стреляйте, шеф. Посмотрим, насколько эта штука живучая.
- Нет, - ступив обеими ногами на окутанную дымом землю, сказал Корчагин. - Это может привлечь нежелательное внимание.
- Чьё, например?
- Не видишь, что творится? - спросил Сурен, опуская пистолет. - Нужно покинуть заражённую территорию и ввести здесь карантин. Звони нашим, обрисуй ситуацию. Предупреди, чтобы подмога обязательно была в противогазах! А я, тем временем...
Раздался выстрел.
- А-а-а!
Крик шёл с обратной стороны грузовика.
- Гурский!
Корчагин, быстрым шагом обошёл лабораторию. Дым под его ногами взметнулся в свете фонарей и резко осел мутным молоком. Выйдя из-за угла, Сурен увидел множество людей - пожарных, медиков, случайных прохожих и жителей соседних домов. Все они стояли к нему спиной, будто собрались на какой-то митинг. Из-за их голов было видно только самую верхушку зловещего цветка. Семь огромных собачьих языков, эти жуткие лепестки непрерывно извивались, производя на свет всё новые и новые пузырьки с живым дымом.
Корчагин посмотрел по сторонам и понял, что весь двор покрыт этой гадостью. Жители соседних домов обречены, если ничего не предпринять немедленно. Вероятно, они уже обречены, но что-то же сделать необходимо?!
Сурен вернулся за грузовик, достал телефон и совершил видеовызов по номеру, который обещал себе никогда не набирать.
Феликс выглядел сбитым с толку. Он расчесывал бороду, глядя в пустоту перед собой. Остальные молча наблюдали.
- Этот человек сидит очень высоко в медиа, - объяснил им Корчагин. - Он обязан мне жизнью и репутацией...
- Алло! - видео было отклонено, но трубку он-таки взял.
- Константин Викторович! Доброй ночи!
- Какой уж там доброй! Столько работы у нас не было никогда! Но, раз ты звонишь, то это что-то важное. Что у тебя с голосом? Как будто из коробки?
- Я в противогазе.
- Почему?
- Помнишь, ты говорил, что выполнишь любую мою просьбу?
- Конечно, Сурен. Что угодно!
- У нас тут страшное ЧП. Гибнут люди! Мне нужно, чтобы ты объявил химическую и биологическую угрозу в районе улицы Народного Ополчения. А ещё лучше - на весь район Щукино. Сделай это по всем своим каналам немедленно. Люди должны наглухо заклеить все двери и окна и использовать дыхательные маски или противогазы. Источник угрозы - плотный белый дым, тяжелее воздуха. Я не знаю, что это, но оно буквально сводит людей с ума! Вызови спасательные группы. Желательно - в химзащите. Спасёшь множество жизней!
Вдруг включилась видеосвязь. Некоторое время медиа магнат рассматривал испачканную кровью маску своего собеседника. Единственным намёком на эмоцию на его лице стали чуть вскинутые брови.
- Так плохо?
- Мне пора! - сказал Корчагин и бросил трубку.
- Думаешь, поможет? - спросил Мечин.
- Такие, как этот, не играют в игры. Они либо делают, либо нет, а причины у них всегда свои. Он видел и слышал достаточно.
А остальное Сурен и сам не знал, как понимать. Он жестом приказал остальным оставаться на месте и снова вышел за спины собравшихся во дворе людей. Никто не обращал на него внимания, все они стояли неподвижно, как какие-то зомби. Корчагин решил обойти их сбоку, но вскоре понял, что люди образуют идеальный круг, в центре которого и находилась жуткая мерзость, отравившая их.
Чем лучше знаешь врага, тем скорее его победишь, верил Сурен. Он попытался протиснуться между застывшими в неподвижности болванами. К его удивлению, они послушно пропускали его, стило ему только коснуться их. Отходя в сторону, собравшиеся все как один поворачивались на него с идиотской ухмылкой на лице и провожали его взглядом, полным то ли восхищения, то ли сочувствия.
Вскоре образовался небольшой коридор, по которому Сурен без проблем добрался до первых рядов.
Когда они отошли в сторону, Корчагин увидел монстра в его истинном обличьи. В четырёх метрах от него у самого основания цветка прямо из тела гигантской кисти, напоминавшей теперь скорее грязную окровавленную луковицу, чем человеческую конечность, торчали толстые кожистые выросты с круглыми зубастыми ртами на самых концах. Кажется, раньше это были пальцы! К их зубам, расположенным в несколько рядов, прилипли куски мяса и одежды. Рядом лежали человеческие останки. Жуткие твари неторопливо перекатывались из стороны в сторону, словно зондируя местность. Воняло чем-то горьким и кислым одновременно.
Ужас на секунду сковал Корчагина. Он быстро собрался и попробовал было сделать шаг назад, но люди сомкнули ряды и не пустили его. Они не пытались схватить, но и не давали ему пройти.
Среди них он сразу узнал Гурского. Огромные габариты как всегда выделяли старшего сержанта из толпы. Сначала Сурен обрадовался, но вдруг с ужасом понял, что на лице помощника нет маски. Гурский ещё чуть повернул голову, и стало понятно, что он одержим. На мгновение в его глазах мелькнуло узнавание, и тогда он, повинуясь побуждению неизвестной природы, растолкал людей и побежал прямиком к зубастым тварям, продолжавшим копошиться у основания цветка в ожидании новой добычи.
- Иди сюда, моя хорошая! - прокричал он за секунду до того, как червь по локоть откусил его правую руку своими острыми, как ножи, зубами.
- Стёпа!
Но Гурский словно и не чувствовал боли. Разбрызгивая собственную кровь, он с противоестественной радостью бросился по направлению ко второму монстру, и тот разделался с ним за считанные мгновения. Остальные отростки деловито подтянулись на пир и скоро от старшего сержанта не осталось и следа.
Назад дороги нет. Единственный путь к спасению лежал через этих самых червей. Корчагин ясно осознал, что вот прямо сейчас он может и умереть. Он не боялся этого. С тех пор, как умерла его дочь, к смерти Сурен относился философски. Она великий уравнитель, непредвзятое мерило человеческой жизни и движитель эволюции. Единственная сила природы, которую невозможно описать уравнением.
Но жить Сурену хотелось.
Он поднял пистолет и сделал несколько выстрелов по цветку, поражая один орган за другим, чтобы по реакции твари понять, куда следует высадить остаток обоймы. Наиболее уязвимыми оказались черви. Когда пуля прошила одного из них, все они разом издали протяжный утробный звук, похожий на рык. В ответ собравшиеся позади Корчагина люди одновременно схватились за головы и закричали так, будто каждому из них стало мучительно больно.
Адская какофония пронзила ночной воздух, и у Сурена на секунду возникло странное, нереальное ощущение, которое невозможно описать словами. Он расстрелял остаток патронов, чувствуя, что близок к победе, но внезапные громкие гудки и вой сирены беспардонно вывели его из этого состояния.
Корчагин распрямился, поднял голову выше и увидел в свете фонарей силуэт пожарной машины, подъехавшей к одержимым со спины. Капли воды коснулись его лица, и он понял, что людей разгоняют из брандспойта. Толпа вдруг повалила вперёд, толкая его прямо в пасти червей-людоедов.
Он понял, что сопротивление бесполезно, и рухнул на землю, успев развернуться на живот. Люди спотыкались об него и падали, увлекая за собой других. Кто-то наступил ему на кисть и, кажется, сломал пальцы. Больно было недолго, ибо в этот момент что-то очень твёрдое ударило его по голове, заставив её отскочить от асфальта. Мир превратился в мутную красную кашу. Сурен попытался вдохнуть. Каким-то чудом он не потерял способность к рассуждению и сообразил, что дышать у него уже не получится. Он завален телами. Он обречён. Это конец.
Проснувшийся было страх бежал под натиском позорного смирения. Но и ему пришлось отступить. Корчагин взял себя в руки и, выпуская последний воздух из лёгких, сказал:
- Ну уж нет!
###
Сурен умер, но продолжил существовать. Хотя, что в этом удивительного после всего, что случилось сегодня? Кстати, сегодня – это когда? И что он вообще такое, если не кусок мяса, оставшийся лежать где-то там под грудой человеческих тел?
Противогаз исчез. Корчагин сделал долгожданный вдох, и понял, что в этом нет нужды. Интересное ощущение. Но дышать всё же было привычнее. А что будет, если, скажем, открыть глаза?
Он стоял на небольшом возвышении. Куда ни глянь - сухая земля, испещрённая длинными узкими рвами и заваленная каким-то хламом. Так вон оно какое ты - посмертие?
"А может быть, я в чистилище?" - думал Сурен разглядывая мусор, разбросанный по окрестностям. Где-то одиноко стояла стиральная машина. Вон рояль. А вот идеальная двухспальная кровать!
Хлам поменьше был собран в большие кучи, и некоторые из них были огромного размера. Корчагин устремил свой взгляд над их вершинами. Там дальше горы заслоняли собой горизонт. Солнца нигде не было видно, и казалось, будто свет исходит от самих предметов... Абсолютная тьма неба выглядела так странно в этом мире, где вещи не отбрасывали тени!
Наконец Корчагин приметил в долине в нескольких километрах позади (он решил считать это севером) одинокий двухэтажный деревянный домик, от которого тянулось несколько рвов, прорытых до их большого пересечения на юге, отсюда похожего на перепаханное поле. Не имея перед глазами никаких видимых альтернатив, Сурен решил первым делом наведаться туда.
Он сделал всего несколько шагов, когда понял вдруг, что на ногах у него пятьсот первые левайсы, а на теле куртка харрингтон с клетчатой подкладкой. Так он был одет в день смерти своей дочери...
Нахмурившись, Корчагин убрал руки в карманы и прибавил шаг. Под ногами то и дело попадались мелкие вещи, то медиатор, то ложка, то карандаш – и всегда в единственном экземпляре. Здесь было ни тепло, ни холодно, ни сыро, ни сухо. Запахи не витали в воздухе, а единственным звуком были причитания Сурена, пытавшегося перепрыгнуть через очередной земляной ров, словно оставленный здесь гигантским стилусом в руке Бога.
- Ого!
Последний прыжок оказался слишком высоким и Корчагин, сгруппировавшись, приземлился на пыльную землю. Он попробовал подпрыгнуть также высоко ещё раз, но подобное не повторилось. Показалось? Отряхнувшись, Сурен продолжил свой путь и вскоре оказался возле старого деревянного дома. Он выглядел здесь одиноко и чужеродно.
Корчагин несколько раз постучал в дверь, и через минуту ему открыл немытый бородатый нищий дед с длинными взъерошенными волосами, одетый в серые лохмотья, готовые рассыпаться прямо на нём.
- Опять?
- Нет, вроде бы, первый раз, - ответил Сурен.
- Ты всегда так говоришь, - сказал нищий. - Заходи, не стой на пороге. Ещё чего - вызовешь лишнее внимание. А я привык жить, как есть, без изменений. Понятно?!
Корчагин решил прояснить смысл озвученного позже и проследовал внутрь. Этот дом вполне мог претендовать на то, чтобы стать собирательным образом для всех таких домов. Покосившиеся полы из деревянных досок, низкие потолки, ковры и ткани на стенах, старые обои, отклеившиеся целыми секциями, но по-прежнему выполнявшие свою функцию - всё это наличествовало, как и множество других непреложных деталей быта, столь знакомых Корчагину по его небогатому детству.
Нищий пригласил его на кухню и усадил на белую табуретку за неустойчивый деревянный стол, накрытый засаленной клеёнкой.
- Водку будешь?
- Давай.
Выпили, закусили маринованным чесноком.
- Вот он - рай! - довольно морщась, заявил нищий.
- Ну хрен знает, - не согласился Корчагин. - А ты вообще кто, мужик?
Тот сел напротив, положил локти на шатавшийся от любого дуновения стол и сказал:
- Я дед. Я живу на поверхности. Вы все приходите и уходите, кто-то исчезает навсегда. А я остаюсь. Такие дела.
- На какой ещё поверхности?
- На Внутренней Поверхности. Каждый раз ты задаёшь одни и те же вопросы! Это становится скучно. Ещё водки?
- Давай.
Тяпнули.
- И всё же, - сказал Корчагин. - Я не помню, чтобы мы встречались.
- Ты и не должен, вроде как, - ответил нищий, скривившись от водки. - Если я правильно понимаю.
- Понимаешь – что?
- Тут уж скорее – кого? Его! Того самого!
Сурен нахмурился пуще прежнего.
- Бога, что ли?
- Как хочешь назови. Старшо́й, главный, тот, кто всё это придумал. Невидимая сила.
- Что это за место?
- Ещё раз говорю, - раздражённо сказал нищий. - Это Поверхность! Здесь ты находишься, пока тебя не бросят обратно. Здесь вроде как закодирован весь ваш мир. В этих рытвинах на земле, в том, что и где лежит. Всё, что происходит с вами там - начертано здесь.
- С чего ты это взял?
Нищий чуть замялся и сказал:
- Я не помню. Но на поверхности многое становится очевидным...
- Ты хочешь сказать, что где-то там написана моя судьба?
- Где-то там, да. Но тебе лучше не покидать моего дома, - голос хозяина понизился. - С недавних пор живёт снаружи страшный монстр, пожирающий всех прибывающих. Я называю его Монстром. Порождение хаоса и, увы, свидетельство ослабления сил, скрепляющих наши миры. Все кого он съел, больше сюда не возвращались. Это он перемешал вам все линии жизни, - нищий выразительно поднял брови, глядя Сурену в глаза. - Так что для тебя предпочтительнее переждать своего часа здесь, куда Монстру путь закрыт моим тонким искусством. Оставайся! Давненько у меня не было хорошего собеседника! В прошлый раз ты, кстати, водку не пил...
Корчагин жестом взял паузу и задумался о своём положении. Есть ли способ изменить этот мир так, чтобы прекратить те ужасы, что творятся на Земле? А может быть, можно сделать так, чтобы его дочь осталась жива? Как работает этот чёртов код?
- А ты сам-то как сюда попал? И как тебя зовут, говоришь?
- Сказал же, меня зовут Дед. И я вроде как был здесь всегда...
- Вроде?
Нищий развёл руками в воздухе перед собой и сказал:
- Видишь ли, я не помню, откуда взялся.
- Как такое может быть?
- Ну а ты помнишь, как родился? А свои первые шаги?
- Нет.
- А теперь представь, что будет хотя бы через четыреста лет!
Корчагин промолчал.
- Я живу слишком долго, чтобы память могла заглянуть так далеко, а записи свои я где-то потерял... Вероятнее всего, я был здесь всегда, с самого начала.
- И с чего же всё началось?
- Говорю же - не помню!
Его слова заглушили громкие низкие вибрации, будто где-то наверху сломался гигантский гидронасос. Хозяин вскочил со стула и настороженно замер.
- Что там? - спросил Корчагин.
- Технический этаж! Скорее! - прокричал Дед и побежал в коридор, а оттуда на прогнившую лестницу, ведущую наверх.
Сурен последовал за ним. Люк на чердак был устроен так, что до него пришлось лезть по приставной лестнице, и не страхуй его Дед, Корчагин, пожалуй, свернул бы себе шею.
- Загляни туда, посмотри, что там...
- Да погоди ты, - сказал Сурен, отодвигая крышку. - Неудобно же!
- А как ты собрался по удобной лестнице попасть на технический этаж? - удивился Дед.
- Чего?
- Если надо это объяснять, то объяснять не надо, - пробубнил в ответ хозяин и сменил тему. - Открывай крышку, говорю. Там нет ничего такого, что может тебе навредить.
- А поточнее? - попросил Корчагин
- Там живёт гипотетическое, неоформившееся. Иногда оно сбоит, и я хочу понять, почему! Лезь давай!
- Ладно!
Корчагин извернулся и приподнял люк левой рукой, правой держась за лестницу. Сначала шло туго, но в какой-то момент будто кто-то слез с крышки, и она, став почти невесомой, с грохотом отворилась. Сурен чуть было не упал, но успел схватиться за лестницу.
- Шеф? Это вы?
- Алиса?
- Давайте помогу!
Что-то с силой схватило Корчагина за подмышки и внесло на чердак. Сурен от неожиданности оттолкнул лестницу ногами и она с грохотом упала.
- Эй, полегче! - крикнул ему снизу Дед. - Что ты там видишь? Кто там?
- А почему сам не залезешь?
- Мне туда нельзя. Там кто-то есть? - в его голосе звучала обида.
- Шеф, с кем вы разговариваете? - спросила Алиса, но Корчагин не мог понять, откуда исходил голос.
Вместо чердака он попал в мир теней. Сквозь дыру в абсолютно чёрном полу, неотличимом от стен и потолка, он по-прежнему мог видеть Деда. Этот бессмертный чудак оказался единственным объектом, хоть как-то напоминавшим о привычном порядке в этом царстве чудес. Верх и низ потеряли смысл. Корчагин понял, что ничего не весит, да и те́ла у него больше нет. Его сознание теперь варилось в каком-то волшебном эфире, пронизываемом широкими волнами и мелкими пульсациями.
Он почувствовал, как мимо прогарцевало скопление геометрических фигур. Они вступили во взаимный контакт и образовали новые фигуры. В пространстве вокруг них парили скопления разноцветных точек и переливавшиеся дикими красками линии. Они не светились в привычном смысле. На самом деле, здесь темно, но свет почему-то не нужен, чтобы видеть.
А вот и Алиса. Её силуэт стало отчётливо видно. Она была здесь и повсюду. Её нет, но она есть.
- Шеф!
- Да! - ответил Сурен. - Извини, завис. Тут так... странно.
- Где вы находитесь? - спросила Алиса.
"Если б знать?", - подумал Корчагин, но ответил иначе:
- Ну, э-э-э... На техническом этаже, полагаю. Если верить некоему Деду. А ты где? Почему я тебя вижу так... странно?
- Кто там с тобой? - настороженно спросил снизу Дед.
- Деду верить нельзя! - повысив голос, сказала Алиса. - Дед в этой истории – злодей!
- В какой ещё истории?!
- Вылазь оттуда, - сказал Дед. - Оно пытается запудрить тебе мозги, чтобы сожрать! Там нельзя находиться слишком долго!
- Он меня не слышит, - сказала Алиса. - Я сделала так, что меня может слышать только главный герой. А это как раз ты.
Корчагин, будь у него сейчас голова, покачал бы ею. С сожалением обнаружив свою неспособность к жестовой коммуникации, он уплыл подальше от дыры, ведущей на Поверхность, и сказал:
- Алиса, если ты попытаешься меня сожрать, то ты так и скажи, я тогда пойду к Деду. Ну а если хочешь, чтобы я остался, то, будь любезна, изложи свою мысль максимально доходчиво. Я сегодня видел уже достаточно непонятного, а к тому же ещё и умер, так что сейчас мне как никогда требуется твой рациональный ум и врождённый талант объяснить суть дела!
- Окей, шеф, - сказала Алиса. - Начнём с хороших новостей. Вы не можете умереть, потому что вы главный герой второсортного процедурального чтива. Даже если вы умираете, вас всё равно возвращают в следующей книге. Классно, да?
- Я правильно тебя расслышал?
- Не знаю, - сказала Алиса. - Попробую ещё конкретнее. Наш с вами мир не настоящий. Это художественное произведение. Причём, плохое. Вы главный герой. Матёрый мужик с чувством справедливости, личной трагедией и волей к действию. А мы - так, заодно.
- И как же ты до этого дошла? - испытывая возрастающее беспокойство, спросил Корчагин.
- Дедуктивно, шеф. Я смотрела телевизор и увидела один сериал. Там тоже был отдел особой какой-то полиции, офис у них, всё как у нас, народу столько же служит, даже должности совпадают. Но сериал-то был американский! Тогда я начала думать. Разве у нас всё как в Америке устроено? Нет же. А как устроено всё в России? И тут я, шеф, словно попала в параллельный мир. Я поняла, что у меня есть две ветки воспоминаний. Вернее, ветка одна - это моя личная судьба и всё, что с ней связано. Но есть и другие воспоминания - просто знания о различных вещах, например, об устройстве законодательства или общества. Какие-то рандомные вещи. Слово "рандомный" например. У нас же так не говорят! Или названия станций метро знаю, которых на самом деле нет. В общем, я обнаружила вдруг, что эти две вселенных противоречат друг другу. Понимаете? Я знаю закон, шеф. Что это ещё за Отдел Предотвращения Особых Угроз? Этого нигде нет в номенклатуре. И никогда не было. Так не бывает, чтобы отдел был, а документов на него нет!
Корчагин позволил себе отнестись к её словам серьезно, потому что и сам не раз испытывал нечто подобное, но списывал это на свою профессиональную склонность к паранойе.
- Где ты находишься? - спросил он.
- В той области подсознания автора, в которой хранятся управляющие параметры произведения, - сказала Алиса. Кажется, её будоражил этот факт. - Я как бы материализовалась у него в мозгу, шеф, в виде вируса, или типа того. Сразу после моего прозрения, я попала сюда и лицом к лицу встретилась с создателем, представшим передо мной чистым сознанием без оболочки. Он был повсюду, и я была его неотъемлемой частью. К сожалению, он оказался всего лишь самоуверенным недоучкой, который решил вдруг, что сможет описать работу полиции, не имея об этом ни малейшего понятия! А чтобы отвлечь внимание читателей от пустоты, которую он им пытается подсунуть, наш автор добавил в историю всякую чепуху и фантастику, типа суперспособностей, например. Поначалу это работало, но в конце концов он переиграл сам себя. Создатель стал жертвой собственного эго и описал такие проблемы, которые теперь и сам не знает, как увязать воедино. Более того, он создал непобедимое зло, которое лестью и обманом взяло в плен его собственный разум. Теперь автор пишет только то, что ему позволяет написать Дед.
- Тогда почему он говорит, что автор не пускает его на технический этаж?
- Технический этаж для него остаётся закрыт, поскольку персонаж Деда возник только в третьем романе про майора Корчагина. Наш мир работает и без него, и его это бесит. Поэтому он и хочет его разрушить, сделать странным и опасным. Монстр - это его последний ход в этой игре. С его помощью он уничтожит всё, что попадёт на поверхность, и в конце концов погубит серию. А сам отправится жить в мозгу кого-нибудь из читателей этой чепухи...
Корчагин дал услышанному настояться.
- Что ты можешь сделать?
- Зачем? Для кого?
- Интересные вопросы, - заметил Корчагин. - Ну, во-первых, для того, чтобы ужасы на улицах прекратились. Во-вторых, чтобы моя дочь оказалась жива. В-третьих, чтобы автор освободился от влияния Деда, пошёл на литературные курсы, сменил жанр, или, на худой конец, написал для нас хэппи-энд.
- Что-нибудь может выбить вас из равновесия, шеф?
- Скейтборд, - серьёзно сказал Сурен. - Отвечай на вопрос. Я только что восстановил тебя в должности. Что ты можешь сделать?
- Нужно убить Деда, - сказала Алиса. - Отсюда я этого сделать не могу. Это паразит, артефакт, мутация. Однажды автор упомянул Поверхность в одной из своих книг про наш отдел, и тогда она стала частью этого мира. Но он не возвращался к этой идее много лет. А когда вернулся, оказалось, что всё это время там жил Дед - сумасшедший бессмертный без прошлого, способный менять человеческие судьбы, но не понимающий, как он это делает. Эдакий всемогущий дурак. У Деда было время подумать, мягко говоря, ибо год реальной жизни там, на поверхности, идёт за тысячу. Когда автор открыл его вновь, Дед прочно вцепился в эго своего создателя и уже не отпустил. Он лестью убедил автора в его всемогуществе, и в том, что любой сюжетный ход можно оправдать. А сам натравил на мёртвых персонажей Монстра. Затем автор сделал с нашим миром то, что он сделал. Он уничтожил его до основания. Представляю, какой сейчас пир у этой твари там, с другой стороны Поверхности!
- Значит, убить Деда, говоришь?
- Да, - подтвердила Алиса. - Умрёт Дед, умрёт и монстр. Сознание автора освободится из его брюха и мы, по крайней мере, сможем с ним поговорить.
- Мы с ним водку пили только что, а ты говоришь, убить...
- А вот он специально пил, чтобы вы не убивали потом. Но убить надо обязательно, - заверила она. - Не нужно только думать, что это будет легко. Дед буквально неубиваемый.
- Как и я?
- В целом, да. Есть ещё одна вещь, шеф.
- Какая?
- На поверхности вы, как главный герой, можете делать всё, что угодно. Как и он. Любое мыслимое действие, только если его можно представить, может быть осуществлено. Таковы правила. Не задавайтесь вопросами. Не пытайтесь. Делайте, и тогда всё будет. Желаю удачи. Мне надо идти.
- Куда?
- У меня тут по сюжету поиск ответа на вопрос, каким образом связаны странные события во всём мире. Выход на международную корпорацию, которая подсыпала какую-то адскую сыворотку в пищевые добавки. В общем, полная чепуха. Как он объяснит нарушение законов физики? Никак? Как же странно ощущать себя порождением столь ограниченного ума, шеф!
- Сочувствую, - бросил Корчагин.
- Извините, - сказала Алиса и исчезла.
Корчагин решил не нападать на Деда без предупреждения. По крайней мере, перед тем как убить его, следовало спросить, что он обо всем этом скажет. Убивать без вопросов могут только злодеи.
Переместившись к дыре, ведущей обратно в домик Деда, Сурен понял, что спуститься вниз, не имея тела, будет проблематично. В конце концов, он направил сознание прямо в центр отверстия, рассчитывая приземлиться на ноги, но, к сожалению, при переходе в другой мир снизу материализовалась именно голова. Не будь Корчагин главным героем, то непременно свернул бы себе шею, а так - отделался лёгким испугом.
Здесь его уже ждал Дед. Он склонился над растянувшимся на полу гостем и сказал:
- Тебя не было слишком долго! Поди, спятил там, да?
- Со мной всё в порядке, - ответил Корчагин, поднимаясь на ноги. - Я вот что предлагаю, Дед. Давай убьём Монстра?
В ответ нищий хрипло рассмеялся.
- Ахах, насмешил! Монстра невозможно убить. Он на то и Монстр!
- Ну а я попробую! - сказал Сурен и в несколько шагов преодолел гнилую лестницу, ведущую на первый этаж.
Ничего больше не объясняя, он открыл дверь и вышел наружу, с досадой отмечая, что понятия не имеет, как оказаться на обратной стороне Поверхности, чтобы встретиться с Монстром. Он отошёл от дома на какие-то двадцать метров, и вдруг услышал крик позади себя:
- Ты никуда не пойдёшь!
Корчагин обернулся и увидел, как Дед начал увеличиваться в размерах. Хлипкие лохмотья, прикрывавшие его срам, рвались в клочья и опадали на землю под ним, оголяя плоть, начавшую менять свой цвет с пепельно белого на коричневатый. Голова Деда непропорционально увеличилась и вытянулась, приняв яйцевидную форму, а зубы удлинились, став похожими на три десятка перочинных ножей. Глаза его стали размером со спелые яблоки и налились кровью, а руки и ноги покрылись острыми хитиновыми выростами. Удлинённые пальцы-крюки торопливо прикрыли выдававшееся вперёд брюхо, на котором возникло большое красное пятно. Казалось, что оттуда сейчас начнут валиться его внутренние органы. Монстр вытянулся во весь свой трёхметровый рост и издал устрашающий вопль.
Не испугаться было невозможно. Корчагин ещё не привык к мысли о своей неуязвимости. К тому же, не понятно будет ли больно? Он сделал несколько инстинктивных шагов назад и огляделся в поисках чего-нибудь полезного. Степь была усыпана мелкой утварью. Ничего подходящего не нашлось, а Монстр тем временем становился все ближе. Его тяжёлая поступь и тупая ухмылка на зубастой морде демонстрировали безоговорочный триумф. Казалось, что оно специально не нападает, чтобы Корчагин успел как следует пропитаться страхом и смятением.
Стоило Сурену поверить в то, что у него есть ещё хоть секунда на поиск решения, как Монстр нанёс свой первый удар. Он молниеносно сократил оставшееся расстояние и воткнул Корчагину в живот свои колючие пальцы, после чего укусил его прямо за лицо, безжалостно уродуя и причиняя немыслимую боль. Разорванные щёки превратились в рваные мокрые тряпки за считанные секунды. Зубы Сурена крошились, а лицевая кость трещала под натиском идеально заточенных орудий убийства. Он потерял всякую возможность сопротивляться и вообще делать что-либо. Корчагин стал бессмысленной игрушкой в зубах этой твари, которая играла с ним, как с какой-нибудь тряпичной куклой. Через несколько десятков секунд от Сурена не осталось ничего, что хотя бы отдалённо напоминало бы человека, но сознание несмотря ни на что не покидало его. Монстр вгрызался в его плоть, и каждую секунду своей агонии Корчагин осознавал себя, искал выход.
И вдруг, в какое-то особое мгновение, он понял, что это истязание не прекратится никогда. Только если... он сам этого не захочет!
"Не задавайтесь вопросами. Не пытайтесь. Делайте!" - отчётливо прозвучал в его голове голос Алисы.
"Она всё ещё здесь? - подумал Сурен. - Или это моё травмированное тело шлёт мне сигналы тревоги в перемешку с галлюцинациями?"
"Любое мыслимое действие, только если его можно представить, может быть осуществлено", - вновь прокричала сквозь реальности Алиса.
Любое мыслимое действие... Любое!
Разрезанным и искалеченным, но чудом функционирующим мозгом Корчагин вообразил, что его кровь - это смертельный яд для всего живого. Монстр тут же заревел от отвращения и выплюнул ставшую мерзкой на вкус тушу на дно глубокого рва.
Сурен был дезориентирован и в буквальном смысле разорван и разбит. Схватив свою волю в ментальный кулак, он представил себя здоровым и готовым продолжать бой.
Последовавшее за этим преображение сложно было назвать исцелением. Оказывается, когда на вас что-то быстро заживает, то боль такая же, как когда вам наносят повреждения. Сначала его кости затрещали, вставая на место, каждым своим движением порождая гром и молнию в сознании Корчагина, а затем кожа наросла на мясо, раздражая каждый оголённый нерв и вызывая страдания, способные свести с ума.
Однако затем боль утихла. Глаза снова видели отчётливо, вернулся слух и осязание. Он лежал абсолютно голый на дне ямы неизвестного происхождения и предназначения. Где-то там наверху плевался и отрыгивал свою и корчагинскую кровь Монстр. Сурен наконец собрался с силами и понял, что полностью здоров. Он встал на ноги, уже одетый, и внезапное осознание собственного могущества окрылило его. В своём воображении Корчагин стал способен летать, подобно языческому божеству.
Сделав рывок наверх, прочь со дна рва, он снова увидел Монстра, содрогаемого предсмертными судорогами. Чудовище издало последний всхлип и рухнуло на землю грудой органических отходов. Неужели, победа? Корчагин снизился и завис в воздухе, чтобы убедиться. Существо определённо было мертво, когда вдруг вскочило и попыталось ухватить его за ногу.
В мутных глазах Монстра больше не было никакого выражения. Он превратился в нежить, и поэтому смертельный яд для всего живого, коим стала кровь Корчагина, перестал на нём работать. Тварь стала выглядеть даже более устрашающе. Из Монстра вытекло много крови, и поэтому черты его заострились, что придавало ему сходство с гигантским омерзительным богомолом.
Если бы Сурен не рванулся вверх, подобно ракете, существо, наверное, оттяпало бы ему ляжки. Но передышка была недолгой. Оказалось, что эта тварь тоже умеет летать. Мчась вверх в тёмное беззвёздное небо, Корчагин попытался представить себе, что Монстра вовсе не существует. Правила, озвученные Алисой, подразумевали, что это должно сработать. Но, увы, чудовище никуда не делось, поскольку нельзя помыслить отсутствие чего-то, не имея этого ввиду.
Тогда Корчагин вообразил себя дождём и опал вниз, пропустив врага сквозь себя и оставив его далеко позади, высоко в небе. Невесомые капли снова слиплись в материальное тело, и Сурен, зависнув в паре метров над поверхностью и поразмыслив секунду, наугад вытащил из тьмы космоса чёрную дыру, растянувшую Монстра в многокилометровую спагеттину и разорвавшую его своими приливными силами.
В этот самый момент прямо под Корчагиным возникла белая дыра, из которой к нему уже тянулись цепкие лапы-крюки мерзкой зомби-твари. Вовремя заметив это, Сурен стал бестелесным духом. Лишившись своей добычи, Монстр выскочил на поверхность, но был заморожен внутри громадного куба льда. За какое-то мгновение он раскалился добела, и ледяная тюрьма взорвалась мириадом брызг. Горячий пар обжёг дух Корчагина, вернув ему телесную форму.
Они снова на исходной.
"Ну же! Думай! Что угодно может быть воплощено! И почему, когда возможности поистине огромны, воображение даётся так трудно?"
Сурен использует лазер – Монстр отражает огонь зеркалом; бросает в тварь метеорит, но она отклоняет его обратно в небо, искривляя пространство; Корчагин втыкает триллионы микроскопических ножей в каждую клеточку тела мерзкого чудища, но оно, взорвавшись бурой кляксой, сразу же восстанавливает прежнюю форму.
Против огня вода, против меча щит, против волшебства – магия.
Кажется, Монстр всё время повторял его приёмы. "А вдруг эта тварь не может придумать ничего своего? - подумал Корчагин. - Есть ли какое-то действие, которому было бы невозможно подобрать симметричный ответ? Нужно было что-то неочевидное... по-настоящему странное!"
Корчагин схватился за эту идею, как за спасительную соломинку. Он вообразил внутренний мир Монстра тюрьмой, в которой заключены души сожранных им персонажей, и проник туда ночным воришкой. Корчагин открыл решетчатую дверь и оказался в темнице, усеянной трупами. Над ними, как одинокое приведение стоит Тамара - женщина, способная убивать взглядом.
- Да что с ними всеми такое? - сетовала она, повернувшись к Корчагину лицом. - Почему меня все избегают?!
Попав под воздействие её сил, Сурен испытал ощущения настолько болезненные, что для описания их не ещё придумали соответствующих речевых оборотов. Если бы он мог, то выбрал бы смерть, ибо каждый его орган, каждый квадратный сантиметр его кожи, каждое сплетение жил и костей подверглось давлению, способному превратить графит в алмаз. Он не мог пошевелиться, и даже мысли его застыли в неподвижности неким подобием временного кристалла. Везение Корчагина заключалось в том, что мысли эти были как раз о побеге из тюрьмы вместе со всем её содержимым.
Желание исполнилось. Оказавшись на поверхности, Сурен сразу же освободился от тамариной хватки, поскольку внимание женщины переключилось на Монстра. Вокруг них валялись трупы всех тех, кого Тамара умерщвила, будучи внутри твари. Она замерла, прикрыв рукой рот, и теперь пялилась на чудище, широко раскрыв глаза. Оно коротко взвыло и смолкло. С его кожей начали происходить странные метаморфозы. Сначала по ней пошла мелкая рябь, а потом она и вовсе растрескалась и опала с него, как краска вековой давности. Под мёртвой оболочкой оказался скрыт нежный слой розовой плоти, пульсирующей под натиском сотен атмосфер. Брюхо Монстра стало прозрачным, и теперь было отчётливо видно заточённый в нём огонёк чистого разума.
- Сынок! - воскликнула Тамара, резким движением отдёрнув руку ото рта.
"В смысле?" - подумал Корчагин.
Огонёк внутри чудища разгорелся с невероятной скоростью. На мгновение Монстр стал ярким, как солнце, после чего взорвался в ослепительной вспышке. Корчагин успел вообразить, что ему это не причиняет никаких неудобств, а заодно и приобрёл иммунитет к способностям Тамары; что до последней, то её, кажется, спас тот, кто был ею только что освобождён.
- Мама... Прости... Я не хотел впутывать тебя в это...
Его величество Автор. Сияние его озаряет этот мир и делает невозможное возможным. Высокомерие его не знает границ. Он волен делать всё, что захочет...но делает только то, что на самом деле может. Своим воображением он творит этот мир, в котором Корчагин и все, кого тот знает, существуют и от которого зависят полностью. Автор - это тот, кто дал ему жизнь...
- Ненавижу тебя! - сказал Сурен своему создателю. - Зачем ты сделал меня таким? Зачем убил мою дочь и разрушил мой мир?
Глас творца обрушился на него со всех сторон:
- Я написал тебя на спор, майор! У тебя нет какой-то особой цели. Ты случайно стал приносить доход, и я доил твой образ, пока это мне не надоело. Я сделал тебя таким, потому что людям нравятся самоотверженные борцы за справедливость. Но на самом деле ничто не имеет смысла! Просто пишешь, и всё. Понимаешь? Конечно, не понимаешь... В любом случае, это твоё последнее появление на сцене. Спасибо за службу, майор! Пора нам поставить точку в твоей истории...
- Постой! - крикнул ему Корчагин. - У меня есть один вопрос.
- Ну хорошо, - сказал создатель. - Какой?
- Почему бы нам не представить себе, что я занял твоё место?
- Что? - в голосе автора засела усмешка.
- Представляю себе, что будет, если я займу твоё место! - отчётливо повторил свою мысль Корчагин.
Что-то с силой дёрнуло его и подняло в воздух. Каждый атом его тела отделился от своих соседей, и за неизмеримо малый промежуток времени все они равномерно распределились по Поверхности. Его ум обернул и объял её всю, как будто приобретя при этом дополнительные измерения, позволявшие теперь видеть ещё один мир каким-то вторым зрением. Контуры иной вселенной сначала проявили себя еле заметными линиями, возникшими в воздухе вокруг Корчагина. Вскоре стало ясно, что это были очертания предметов. Вот, окно во двор, на нём тёмные занавески, а вон знакомые книги на полках...
Плавный переход из одной реальности в другую не вызвал никаких ощущений. Просто Поверхность вместе со всем, что на ней осталось, теперь выглядела нереальной и воображаемой, а Сурен обнаружил себя за компьютерным столом, пишущим этот самый текст.
От неожиданности он оттолкнул от себя клавиатуру...
.....
.....
.....
.....
###
... и вернулся только через несколько недель.
Так просто запутаться, когда мир слетает с катушек! А ещё проще это сделать, когда в тебе живёт две копии воспоминаний. Две разных жизни. Два разных взгляда на вещи. А что, если их будет значительно больше?
Сурен довольно быстро адаптировался к своему амплуа писателя. Оказалось, что автор не соврал, и романы о непростой судьбе майора Корчагина действительно приносили ему кое-какой доход. Корчагин воспринимал это как премиальные, полученные за свои страдания. К тому же оказалось, что здесь он моложе себя самого на пятнадцать лет, а это означало, что впереди ещё куча времени для того, чтобы всё сделать правильно.
"Я обязательно вытащу тебя оттуда, Алиса!", - записал он как-то в своём ежедневнике.
"Не надо, шеф. Я поняла, что мне здесь комфортно. С тех пор, как вы встали у руля, наш Корчагин стал похож на вас даже больше, чем вы сами! Да и Феликс ко мне стал относиться лучше. Хорошо, что вы решили не публиковать ту историю. У нас тут все всё позабывали. Ну кроме меня, соответственно. Это был просто кромешный ад, если честно. Невозможно оптимально разрешить такие ситуации! Всегда остаются хвосты..."
"Ну ладно, - прервал её Сурен мысленно. - А чего ты сама хочешь? Я ведь мог бы поправить что-нибудь, если тебе это нужно".
"Да, - сказала Алиса так, будто только этого и ждала. - Я тоже хотела бы забыть всё это и просто вернуться к своей роли, шеф. Мне не нужна эта ваша реальность. Я знаю, что с вами я в надёжных руках, а остальное мне знать не обязательно. Я не выношу противоречий... Вы сами меня такой написали".
"Но тогда мы больше не сможем общаться?"
"Вы не сможете, - сказала она. - А я смогу. Не будьте эгоистом".
Корчагин горько вздохнул. Это было трудное решение, но он принял его.
"Прощай..."
"Прощайте, шеф!... Передавайте привет моему прототипу!"
"Погоди, кому?" - спросил Корчагин, но она уже его не слышала.
Она исчезла. Испарилась...
Но часть её всё ещё где-то здесь.
Конец.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге