Так было али нет
Глава 1
Часть первая
…Жара. Как же печёт-то...
Сидевший напротив младший офицер активно обмахивался утренним выпуском «Столичных вестей» и вытирал пот со лба. Я перевёл взгляд в сторону и покачал головой. Заключённый, которого мы перевозили в лагерь, выглядел нисколько не лучше. На нём болталась роба из плотной ткани, а руки по всем правилам были закованы в кандалы. Поэтому он просто откинулся на спинку, чтобы лишний раз не подставляться солнечным лучам.
Мой помощник, тот самый младший офицер, первым нарушил молчание.
- Ей богу, не доедем мы так, Семён Николаевич. Хоть и карета просторная, да окна нараспашку. Не доедем. Жара страшная, нет сил уже терпеть.
- Да и лошади. Их бы в стойло. Помыть, почистить, сена свежего. Ещё одна ночёвка в чистом поле…, - заключённый не договорил и только цокнул языком, кивая в сторону кучера.
В словах Рунира – молодого лейтенанта, да и ссылочного конюха была своя правда. Первый был толковым малым, и я часто прислушивался, да советовался с ним. Конюх, хоть и был сейчас в роли заключённого, животных точно любил и верно исполнял свои обязанности больше пятнадцати лет. Да и дело его по бумагам было таким, что не давало повода для сомнений в его же словах.
Рунир, отмечая моё молчание как одобрение первой изложенной мысли, тут же продолжил разговор.
- Так вот. Свернуть надо. Тут недалеко станция одна. Отдохнём, переночуем. С запасом по времени идём. Успеем до места.
- Командуй, - я дал добро, - и помощник, тут же перебрался на другую половину кареты, поближе к кучеру, чтобы тот мог расслышать его.
Смышлёный парень и просто образцовый офицер. Проницателен, умён, всегда подтянут и гладко выбрит. Напоминает меня в молодости. Я с особенной отеческой добротой смотрел на него и улыбался. Да, старость сделала меня мягче и намного добрее. Раньше я бы обязательно потребовал уставного обращения, а заключённому и вовсе не дал бы вставить и слова. Постепенно воспоминания унесли меня куда-то далеко, назад в прошлое - в самые яркие годы офицерской службы.
Так я и не заметил, как быстро пролетело время, и мы добрались до одиноко стоящей перевалочной станции в лесу. Место это находилось вдали от основной дороги, и с первого взгляда было видно, что путники здесь останавливаются нечасто. Покосившаяся лачуга, да кое-как сделанный забор и деревянный навес для лошадей смотрелись особенно жалко и серо.
Лейтенант уже вовсю командовал и распоряжался нашим прибытием. Встретившей нас старушке он заказал растопить печку, да позаботиться об ужине. Вместе с кучером они загнали лошадей, разгрузили карету. Пока все насущные вопросы решались без моего участия, я зашёл в лачугу, чтобы поздороваться с хозяйкой, да договориться по поводу ночлега. Внутреннее убранство вполне соответствовало внешнему виду лесной перевалочной станции. Невысокие потолки, покрыты слоем пыли и паутины. Общая комната для гостей с парой двухъярусных коек, тонкими матрасами и такими же одеялами. Круглый шатающийся на одну сторону стол в центре. Кухонька, отгороженная стеной, но при этом без двери в ней же. Выцветшие занавески на окнах, да пара обгорелых свечей на подоконнике.
Тем временем хозяйка поставила самовар и накрывала на стол. Женщина уже была не молода, поэтому часто останавливалась, чтобы перевести дыхание и вновь начать двигаться по комнате.
- Как же ты тут со всем справляешься, матушка? – невольно вырвалось у меня.
- Да привыкла уже, привыкла я офицер. Хозяйство это мне от мужа моего, да сына осталось. Вот так одна одинёшенька я тут и живу, - ответила женщина, вытирая руки об передник.
Я хотел спросить где же сейчас её родные, но она опередила меня с новым вопросом.
- А я смотрю, у вас за всё молодой офицер отвечает. Как же так вышло, что он чином ниже, но при этом приказы раздаёт?
- Да дело тут простое и нехитрое. Срок службы мой скоро к концу подходит, пенсия уже рядом. Вот я и учу молодого, передавая ему науку офицерскую. Сам только со стороны посматриваю, да советы даю. Пускай опыта набирается, а я так рядом и одним глазком…
- Вот оно что, это дело мудрое, верное - но не успела женщина продолжить, как в лачугу вошёл лейтенант, а с ним и все остальные. Разговор плавно перетёк в общее русло. Кучер нашёл много общего с хозяйкой, и после ужина они уже сидели на кухне и шептались о чём-то своём.
Чуть позже мы стали готовиться ко сну. Когда все улеглись, и я уже стал засыпать, Рунир отвлёк меня и свесившись со второго яруса, спросил: «Семён Николаевич, а вы обещали. Ну ту самую историю рассказать. Может сегодня?»
«А почему бы и нет» - подумалось мне и доставая кисет с табаком, я начал свой рассказ.
Часть вторая
Как и почти в любом рассказе о тех или иных событиях прошлого, свою историю я начал издалека. Ну а что? Ведь если рассказ сразу же с первых предложений свести к самой сути, не рассказав прежде о том, да о сём – это и не рассказ вовсе будет. При таком раскладе слушатель значит в непонятках останется, атмосферы не почувствует, да и вообще, история окажется не историей.
…Началось всё значит в уездном городе N, где и по сей день расположен один из штабов нашего полувоенного ведомства. Работа у ведомства ответственная и важная, а именно перевозка, охрана и содержание заключённых по всей нашей необъятной родине. Должность тогда у меня была самая заурядная и неприметная. Шутка ли, но по внутреннему уставу мне даже оружия положено не было. Всё, что я делал, это заполнял бумаги на заключённых, ставил печати в отправных листах и следил за порядком.
Думалось мне тогда, что так вся служба и пройдёт среди кабинетов, если бы не моё же стихийное повышение и новое звание. В чём была причина? Тогда один из служащих в штабе тяжело заболел, оставив тем самым нового майора без постоянного помощника и сопровождающего офицера. Вот тут-то меня и заметили. Посмотрели по сторонам, никого более подходящего не нашли, да и вручили мне в спешке погоны лейтенанта, выдав приказ, что делать дальше.
Уже тем самым днём лично представиться перед майором, а на следующий день отправиться в дорогу, чтобы сопроводить одну заключённую до назначенного ей места.
Ну, как на службе говорится: «Приказ есть – надо исполнять». И едва успев подготовить форму, да прицепив к ней новенькие ещё хрустящие погоны, я отправился на встречу. Моим старшим офицером оказался майор Ширкин, прибывший к нам несколько дней назад. Он был ещё молод и ему едва перевалило за тридцать. К этому возрасту он уже успел обзавестись внушительным животом и смешной лысиной на голове, которую стыдливо прикрывали остатки волос. Известен он также был за свой суровый нрав и строгий характер. Когда я его увидел, майор стоял в тени офицерского барака, лениво смотря по сторонам и сложив руки на животе.
Подошёл к нему, доложился и представился как того велит устав. На что он посмотрел на меня, икнул и обдав слабым перегаром сказал: «Ну чего мне шас и с тобой делать? Помощником назначили? Назначили. Но и таскаться за мной не надо. Дуй по другим делам, главное завтра не опаздывай».
Слегка удивлённый подобным ответом, я отдал честь, развернулся и отправился дальше. Так наше первое знакомство и состоялось.
***
На следующее утро я встретил майора Ширкина в крохотном тюремном дворике. Он стоял всё в той же позе, словно со вчера его кто-то взял, переместил и поставил на новое место. Единственным отличием стал уменьшившийся перегар, да и довольное выражение лица майора.
- Красавец! – громко приветствовал меня тот. – Без опозданий.
- Так точно, товарищ майор. Служба.
- Ну молодец. Люблю, когда одни люди ценят время других. И жутко не люблю, когда другие опаздывают.
Как назло, к этим словам, наша заключённая где-то задерживалась. Майор посмотрел на наручные часы и с недовольным выражением бросил взгляд на тюремный дворик. Прошло несколько минут пустого ожидания, когда Ширкин окликнул случайного солдата. Бодрым криком он тут же послал рядового разобраться в ситуации. Правда и этот солдат куда-то пропал, так и не вернувшись.
Лишь через полчаса, когда я уже и сам собирался отправиться на поиски, наша заключённая показалась на улице. Смотритель подвёл её к нам и виновато поклонился. Он что-то бормотал про долгие сборы и про то, что девушку не могли заставить собраться и покинуть камеру.
- Дисциплина у вас тут страдает, - майор покачал головой, - выговор захотел в личное дело?
- Никак нет, - смотритель выпрямился, - накладочка вышла.
Ширкин ещё немного поворчал для приличия, пообещав всё же дойти до начальства штаба и отпустил смотрителя. Теперь всё наше внимание было сосредоточенно на заключённой. Знакомство с ней никак не помогло определить причину вынужденной задержки. Это была самая обычная молодая девушка. Высокая, стройная. Чуть больше двадцати лет.
Она уверенно стояла с прямой, почти дворянской осанкой, одетая в старое, давно уже выцветшее платье. В руках у неё была только маленькая котомка, заштопанная сразу в нескольких местах. Выглядела наша будущая спутница уставшей и вообще казалась больной. Лицо – бледное как бумага, такие же без кровинки открытые до локтя руки и шея.
Однако Ширкина вообще не беспокоил внешний вид заключённой. Он передал мне походную сумку с деньгами и документами, а сам встал напротив девушки. Он долго смотрел ей в глаза, думал о чём-то морща лоб, прежде чем обратился к ней и ко мне сразу: «Повезло тебе, девка. Не настроен я сегодня ругаться. Лейтенант с тебя глаз не спустит. А если что так сразу!»
Вот так мы и отправились в дорогу после странного утреннего происшествия. Постарались выехать как можно раньше, пока солнце ещё не набрало сил и не стало светить в полную силу. Карета у нас оказалась новая, да ещё и с образцовой двойкой лошадей. Это было удачей, хотя я был уверен, что тут не обошлось без влияния майора. Ширкин, как старший по званию, занял конечно же лучшее место. Развалился на сиденье, фактически лёг. Он достал фляжку, прихлебнул из неё и даже улыбнулся. На мой короткий и слегка удивлённый взгляд, майор только ответил: «Лекарство это. Травы. Спирт. Мёд. Дрянь жуткая, но пить надо».
В карете он почти сразу уснул, да и проспал большую часть пути, наказав мне перед этим в оба глаза и две руки следить за заключённой. Мне же пришлось сесть рядом с ним, точнее втиснуться на край сиденья, так как в своём полулежачем положении майор занял почти всё место. Заключённая разместилась напротив, как того требовала дорожная инструкция по сопровождению. Я, конечно же, мог сесть рядом с ней. Но, это же было запрещено уставом, да и кто знает, что наша тихоня могла учинить.
Первые несколько часов в дороге пролетели как один, практически незаметно. Правда уже к полудню, когда солнце оказалось в зените, ситуация резко изменилась. Стало довольно жарко и неуютно. Несмотря на открытые окна и ветер в них, духота в карете стояла почти невыносимая. Пока майор спал и не видел меня, я расстегнул несколько пуговиц на кителе и расслабил ремень. За окном проносились одиноко стоящие домики, леса, посевные поля, да крестьяне, работающие на них.
Вскоре всё моё внимание перешло на нашу заключённую. Девушка сжалась в дальнем углу кареты, словно пыталась спрятаться от ярких солнечных лучей и сделать это так, чтобы ни один из них не коснулся её. Но меня поразило даже не это. Из своей потёртой котомки она достала большой платок и укуталась в него, прикрыв тем самым шею и открытые части рук. Замёрзла что ли она? Да ну. Быть такого не может. На улице жара, а она утепляется. При этом сидит себе тихо, смотрит в окно и не обращает на нас никакого внимания.
Я попытался заговорить с ней, но она ответила тишиной и даже не повернулась ко мне. Я спросил ещё пару вопросов, но её реакция никак не изменилась. Всё тоже молчание и отрешённый взгляд в окно. От новой попытки завести беседу меня отвлёк майор, толкнув локтём в бок. «Отстань ты от девки! Не видишь, что ли, чудная она… или блаженная там» - и снова уснул.
Больше я ничего не говорил, да так мы и ехали в тишине почти до самого города.
Часть третья
Я сделал паузу, собираясь с мыслями и поудобней устраиваясь на койке.
Однако до города мы так и не добрались… Такая вот неприятность. Уже и с холма спустились, катим себе по лесу. Дорога впереди широкая, удобная. Сразу видно, что часто ездят по ней. Благодать. Тут тебе и прохлада пришла, да и ехать легче стало значительней. Уже и опушка рядом, ещё чуть-чуть и из леса выедем. Отдохнём в городе, а после с новыми силами в путь отправимся.
Я был погружён в мысли о скором отдыхе и уже не особо обращал внимания на окружающий лес. Неожиданно карета резко затормозила, нас тряхнуло, да так сильно, что Ширкин подскочил на месте и ударился головой о потолок.
- ЧТО? – заорал майор.
- Прошу прощения, - раздался голос кучера, успевшего соскочить со своего места, - встали мы. Колесо полетело.
Неприятность была знатной и по простому обидной. Лес почти кончился, город совсем рядом. Час – другой и уже были бы на месте. За место этого мы втроём стояли возле кареты, оставив заключённую сидеть на месте. А что? Не отпустишь же её гулять просто так. Опять же смотреть за ней надо. А у нас тут и так забот на троих хватит, да и ещё останется.
Ширкин в своей напористой и нагловатой манере разговаривал с кучером, словно тот находился у него в прямом подчинении, а не был простым наёмным мужиком. По речи майора, мужик же был во всём виноват и всем же ему обязан.
А кучер наш, отступив от сломанного колеса лишь развёл руками: «А я что? Я ничего. Дорога эта протоптана, да наезжена. Маршрут этот каждый в округе знает. Мы только неделю назад по ней гружённые доверху телеги гнали, брёвна с вырубки везли. Храм сейчас в городе ставят. Земля значит, да дорога ровными были, а сейчас коряга эта появилась».
Кучер начал возиться с колесом и осью в надежде починить их прямо на месте. А мы с майором стали держать совет, что и как дальше делать.
- Ну, что думаешь лейтенант? Как дальше поступим?
- Сложно сказать, товарищ майор. Колесо мы тут не починим, так что надо в город идти.
- Ага. Идти. Ещё скажи вприпрыжку отправиться. Лошади то нам зачем? Сейчас одну возьмём и поедем. Я поеду. На том и порешим. Надо разобраться тут совсем и до темноты успеть.
- Прошу простить. Но мне по званию положено. Что обо мне подумают, когда прознают, что сам майор хлопочет о делах, а я тут прохлаждаюсь?
- Эк ты завернул, офицер. С одной стороны, против приказа старшего говоришь, с другой стороны слова твои – умные. Но ты одно забыл. В городе ты человек новый, потеряешься. Пока место найдёшь, доложишься, времени уйдёт. А меня там знают. Я в два счёта плотника найду или лучше приеду с новым экипажем. Пока мотаюсь туда-сюда, лекарство выйдет, проветрюсь.
Я как-то потупил взгляд, поняв, что, пожалуй, сказал лишнего. Всё-таки Ширкин был старше меня по званию. Да и приказ – это же почти как закон государственный. Тут исполнять требуется, а не перечить.
- Верно говорите, товарищ майор. Верно.
Майор собрался довольно быстро и вскоре уже ускакал на лошади в сторону города. А мы с кучером, оставив все попытки починить колесо, решили дожидаться помощи под тенью деревьев.
- А заключённую не будете выводить? Пускай походит, ноги разомнёт. А мы уж присмотрим.
- Не поверишь, но вот не хочет она выходить. Ещё и не разговаривает и только в одну точку смотрит. Звал я её уже, пока ты там возился. Бесполезная эта затея, хоть и правильная.
- Так может. Ну это, убедим её? Чисто по-человечески? Майора ещё долго не будет.
- Ну ладно. Только смотреть за ней будем постоянно, чтоб не убежала.
Мы с кучером подошли к карете, он первый заглянул внутрь и тут же отшатнулся в сторону, едва не упав.
- Ты чего? Призрака увидел?
- Пропала! Ей богу, вот те крест! Пропала она!
Не поверив словам мужика, я лично распахнул дверцу кареты и заглянул вовнутрь. Пусто. Пусто и нет никого. Только вещи её лежат на том месте, где она сидела. Котомка, да платок. И всё. Я ещё раз обежал взглядом карету, затем посмотрел на кучера. Тот в ответ посмотрел на меня.
- Мы же всё время были рядом? – спросил я у него.
- Так точно. Я тут возился, вы рядом ходили. Потом вместе под деревьями сидели, опять же рядом.
- А где она тогда?
- Да, я… Откуда ж мне знать…, - кучер развёл руками и стал ходить вокруг кареты.
Осмотр кареты, как и места вынужденной стоянки ничего не дал, а только прибавил вопросов. Девушка куда-то исчезла, не оставив никаких следов. Ещё час мы ходили вокруг, углубились в лес, но так и не смогли найти заключённую. Набегавшись под солнцем, я забрался в карету, ещё раз осмотрел её вещи и заглянул под сиденья. Не найдя ничего нового, сел и обхватил голову руками. Через несколько минут у двери показался Николай и испуганным голосом, сказал мне: «Там это. Майор приехал». Сказал и тут же отошёл в сторону, решив на всякий случай спрятаться от майора и вообще не попадаться ему на глаза.
Ну а мне предстояла нелёгкая встреча…
Майор, уже видимо окончательно протрезвев, не сказал мне ни слова. Он молча, заложив руки за спину, обошёл карету. Затем сделал ещё один круг. Всё также без слов посмотрел на меня, бросил короткий взгляд на кучера, притаившегося за ближайшими деревьями. С минуту он выдерживал паузу и только потом заговорил.
- Где?
- Пропала, товарищ майор. Сам ума не приложу.
- Под трибунал у меня оба пойдёте. Что ты, что мужик тот. Девку они упустили. Чем вы тут, олухи, вдвоём занимались? Листья на деревьях считали? Расслабились раньше времени? А! Я вас дураков спрашиваю.
Ситуация была скверной. Что называется: «попал впросак – да там и остался». В первый же день с новым званием и такое! Майора можно было понять. Это ведь не просто для меня позор, это и для него неприятности. Вероятнее всего он получит выговор с занесением в личное дело. Ширкин тем временем достал портсигар и отошёл в сторону, чтобы собраться с мыслями, да перекурить.
Кучер тут же оказался рядом со мной, встав по правую руку.
- Что ж это творится. Трибунал? Нам?
- Ну не трибунал, - тихо ответил я, - но неприятностей точно не избежать.
***
В доме уже никто не спал. Проснулись все, кто успел лечь пораньше. Даже хозяйка скромно присела на лавку и слушала. Про себя я слегка удивился тому, что смог привлечь их внимание. Вот я и решил с окончанием не затягивать, поэтому набрал в грудь побольше воздуха и продолжил.
Со службы меня тогда не уволили. Было и разбирательство, и суд. Казалось, что вот оно преступление и это факт. Но ни улик в лесу, ни самой заключённой потом найти не смогли. Получалось, что вроде и вина наша была, но вот куда тогда пропала заключённая было совершенно неясно.
С полгода после тех событий, я просидел в штабе на минимальном жаловании. Потом мне всё-таки вернули погоны и снова поставили в офицерский штат. Так я и продолжил службу. А через год встретил одну пожилую женщину. Ехала она на могилку своей дочери, мол, та умерла ещё пять лет назад. А мать по-прежнему её каждый год навещает.
Всё бы ничего, если бы я тогда не увидел портрет той девушки, что возила с собой женщина. Помню, что лицо на нём оказалось мне знакомым, словно я его уже видел однажды. Больше всего я удивился, когда узнал в нём свою заключённую, сбежавшую у нас прямо из-под носа. Получалась какая-то чертовщина. Ведь тогда выходило, что год назад с майором мы везли…
- Призрака? – шёпотом и перебивая меня добавил Рунир.
- Ой, - подхватил его слова кучер, - а может и наш заключённый. Ну это, тоже дух какой-нить?
- Да-да, - хозяйка рассмеялась, - сами же видели, как ваш призрак харчи со всеми хлебал, да до ветру бегал. Давайте спать уже рассказчики.
Конец.
Октябрь 2020 г. Челябинск.
Спасибо за чтение
Вернуться к книге
