Сюрный стрёмминг

Semolina Overdrive

Желания подниматься с кровати не было никакого, но Джей знал, что если он не сделает этого сейчас, то здесь его и найдут. Потом. Через неделю, или, может, через месяц. Ушлёпка, что жил этажом ниже, нашли через полгода, и то благодаря случайности. Оказалось, что он имел дела с людьми, у которых лучше не одалживаться. Вот только когда те вынесли дверь, вместо должника они нашли его мумию.

Свесив ноги, Джей ухватился за спинку кровати и попытался сесть. Рука мелко задрожала от напряжения, в глазах потемнело, и на секунду он подумал, что сейчас сорвётся. Но ничего, сдюжил. Полдела было сделано, и теперь можно было отдышаться. Оставалась сущая мелочь ─ встать на ноги. Многие доходяги пытались делать это одним рывком, со всех оставшихся сил. Это казалось проще, раз ─ и отмучился. Но это было ошибкой. Мучались они после этого как раз долго, лёжа лицом вниз на полу и не имея сил пошевелиться. Особо удачливые, впрочем, сходу расшибали себе голову. Пополнить ряды везунчиков Джей не торопился, потому сделал всё медленно, трудно и правильно. Обе ладони на заранее придвинутый комод. Чуть наклониться. И давить всеми четырьмя конечностями. Джей захрипел от натуги, но всё-таки встал. Подождав, пока голова начнёт кружиться чуть меньше, он сделал пару неуверенных шагов и, наконец, упёрся ладонями в облупившуюся стену.

Вдоль стены он кое-как добрался до кухни и заглянул в подвешенный у раковины шкафчик. Картонная банка с довольно скалящимся качком была на месте. Но когда Джей схватил её, она показалась ему подозрительно лёгкой. Подозрения оправдались ─ под пластиковой крышкой обнаружился лишь тонкий слой белой пыли. Банка рухнула на пол, звякнув металлическим донышком.

— Чёрт...

Джей с трудом доковылял до окна. За пыльным стеклом щерился дырами в асфальте и подмигивал заколоченными фанерой окнами старый и совсем не добрый Норт-Сайд. Один из районов-помоек, куда сбрасывалось всё двуногое говорящее дерьмо, не пригодившееся чистой публике. Сбрасывалось ─ и забывалось. Городские службы сюда не совались вовсе и лишь слали счета на электронку. Изредка заезжали безопасники, вооружённые до зубов и на тяжёлой технике. Каждое их появление означало, что очередной болван потерял берега и сунулся, куда не следовало. В остальном же Норт-Сайд был полностью предоставлен самому себе. И это, наверное, было неплохо. Вот только слишком уж раздражали видневшиеся над крышами жилые высотки Пайнса, заселённые ловкими ублюдками, что умудрились добыть разрешение на работу. Впрочем, городские виды Джея сейчас не волновали. Намного больше его внимание привлекал отиравшийся неподалёку малый в кислотно-жёлтой кепке с рюкзаком на одном плече. А что мог делать человек в узнаваемых цветах, без дела торчавший на улице не в окружении себе подобных? Только толкать. Пару минут спустя это предположение подтвердилось ─ прохожий сунул кепочнику деньги, получив взамен небольшой пухлый пакетик. Кивнув самому себе, Джей отлип от окна и пошёл одеваться. Что, по мнению некоторых, было лишней тратой и без того малых сил. Но Джей пока не считал себя настолько опустившимся, чтобы выбегать за дозой в халате поверх трусов.

В пакетике, за который пушер срубил целую двадцатку, оказалась несусветная дрянь быстрого приготовления, наполовину разбодяженная дроблёной штукатуркой и сдобренная невменяемым количеством искусственного ванильного сахара, призванного перебить отвратный естественный вкус. Немного манки эта смесь, впрочем, содержала, а ждать качества «Semolina Premium» от уличного продукта было верхом наивности. Джей съел всю тарелку и тщательно выскреб дно, после чего поднялся из-за стола и прислушался к ощущениям. Некоторая слабость в ногах ещё сохранялась, но утренняя дрожь прошла. Теперь можно было прилечь отдохнуть, не опасаясь, что больше не проснёшься. А потом ─ пораскинуть мозгами, где бы достать дозу на завтра.

Он проснулся от трелей мобильника, намного раньше, чем рассчитывал. Звонил Слэкер. Редкостная задница, с которой в иных условиях Джей предпочёл бы не беседовать. Но сейчас выбирать не приходилось.

— Да.

— Здорово, белобрысый! — донеслось из трубки. — Мне тут птичка донесла, что ты на мели. Это так? Поди, мало каши сегодня ел?

— Что надо?

— Грубиян ты, Джей, ни «здасьте» от тебя, ни «до свиданья», — посетовал Слэкер. И, не дождавшись ответа, перешёл к делу. — В общем, здесь ребятам проглот нужен. Что скажешь?

Джей задумался. Ребята, с которыми водился Слэкер, были мутными, а работа от него ─ с неизменным душком. И, откровенно говоря, желания с ним связываться не было никакого.

— Доза? — спросил Джей, чтобы потянуть время.

— Три миски «Эконома». Ещё половина — в пауче на резерв.

То есть, тащить на горбу полтора центнера. Если задействовать резерв ─ тащить полтора центнера очень быстро. Или сломать что-нибудь, что требует сопоставимого усилия.

— Сколько дают?

— Если резерв не понадобится ─ оставишь себе.

Джей опешил. Первым его желанием было послать Слэкера и бросить трубку. Однако, он сдержался.

— То есть, — медленно произнёс он, — ты предлагаешь мне поработать за полмиски дешёвой бурды?

— Во-первых, за три с половиной, — поправил Слэкер таким тоном, как будто его оскорбили в лучших чувствах. — Во-вторых, это небольшое дело и небогатый заказчик, который не готов приплачивать тебе за то, что ты от пуза пожрёшь. А в-третьих, птичка донесла, что ты сегодня брал бурду и подешевле, и пострашнее. Ты в полной заднице, Джей. Потому я решил подкинуть тебе работёнку, какая была. Но если у тебя уже есть другие варианты, как прожить на денёк подольше, то дело твоё. Был рад пообщаться.

— Стой, — торопливо ответил Джей. — Я в деле.

В то, что Слэкером двигало невесть откуда взявшееся сочувствие, он не верил. Наоборот, это настораживало. От этого дела нестерпимо воняло даже по меркам Слэкера. Но в одном этот чёртов павлин был прав. Джей был в полной заднице.

Всё, что можно было сказать о вкусе «Эконома» ─ что его просто не было. Вообще. Но ответ на вопрос, было ли это недостатком, зависел от того, с чем сравнивать. На фоне той мерзости, которую толкали на улицах Норт-Энда, всё было просто замечательно, а больше ничего и не требовалось. «Эконом» и не предполагался вкусным. Он предназначался исключительно для того, чтобы офисный работник низшего уровня не протянул ноги и мог спокойно поднять что-то весом в стопку бумаги. Если, конечно, он не обладал достаточно ёмким желудком и шустрым метаболизмом. В этом случае открывались некоторые непредусмотренные производителем возможности. Например, возможность с корнем вырвать водительскую дверь фургона.

— Вышел из машины! На землю!

Водитель был ещё в шоке, и потому подоспевшим временным компаньонам пришлось его выволакивать. В чью-то горячую голову взбрело, что обескураженный «руль» упирается, против чего как раз впору ударить прикладом. И где Слэкер набрал таких нервных? Ещё один повод больше с ним не работать. Закончить с этим делом ─ и всё.

Задние двери фургона проблем также не доставили. В кузове, как их и предупреждали, был только один ящик, на вид ─ весьма увесистый. Забравшись внутрь, Джей пристегнул к нему лямку, переделанную из буксировочного тросса, и закинул её на плечо. Пора было уходить. Сейчас компаньоны подгонят второй фургон, и...

Снаружи раздались выстрелы, крики, и стало ясно, что второго фургона не будет. Джей вытянул из кармана резервный пауч, сорвал крышку и выдавил в рот всё, что было внутри. Пару секунд спустя вес ящика на плече заметно уменьшился. И Джей рванул из кузова с такой силой, что фургон качнуло в обратную сторону. Взвыл кто-то из уже бывших компаньонов, угодивший под колесо, но это не имело значения. Нужно было просто бежать. Бешено работать ногами, чтобы стрелки не могли прицелиться по слишком резвой мишени, и надеяться, что дурная случайная пуля пролетит мимо.

Стрельба за спиной утихла. Немного сбавив скорость, Джей свернул в переулок. Потом ещё. В этом районе он бывал редко, и ориентировался плохо, но здесь всё было настолько параллельно и перпендикулярно, что хватало просто чувства направления. Запутывая следы, он свернул ещё пару раз, после чего уже без затей побежал прямо. Затем, когда вес ящика вдруг ощутимо вырос, пошёл. Потом ─ еле поплёлся, волоча ящик за собой. Возле встреченного по пути супермаркета удалось стащить тележку, и стало немного легче. Скорость, с которой он двигался, всё равно была черепашьей, но погони уже не было. Или, вернее сказать, была, но искала его в каком-то другом месте. Но Джей всё равно продолжал идти, не позволяя себе ни экономить остатки сил, ни отвлекаться на посторонние мысли. Лишь к рассвету, добравшись до южных границ Норт-Сайда, он позволил себе немного расслабиться.

Ничего умнее, чем притащить добычу к себе домой, Джей не придумал. Да, это звучало глупо, и его самого корёжило от такого решения, но других вариантов просто не было. Для очистки совести и памятуя о «птичке» Слэкера Джей немного попетлял по кварталу и ничего подозрительного не обнаружил. Однако, это всё равно была дурь. С другой стороны, может, так оно и было лучше? Может, никто и не заподозрит, что он свалял такого дурака?

После путешествия с другого края города и подъёма тяжёлого ящика на этаж Джею хотелось просто рухнуть где-нибудь около кровати и проспать весь следующий день. Но вместо этого он прошёл на кухню и заварил кофе. Что-то здесь явно было нечисто. Слэкер упоминал, что дело небольшое. Разумеется, это было брехнёй. Будь оно и впрямь небольшим, фургон бы никто не прикрывал. А прикрытие было. Стрелков Джей так и не заметил, но, судя по звукам, их было не меньше трёх на разных позициях. С боевым оружием, которого у банд не встречается. По всему выходило, что Джей крупно вляпался. Понять бы ещё, насколько. А ответить на этот вопрос можно было только узнав, что в ящике. Такое любопытство на улицах не приветствовалось, и с Джеем просто перестали бы иметь дела. В смысле, на тот краткий промежуток времени, который потребовался бы заказчику, чтобы его найти и выпотрошить. Вот только было ли ему что терять? Ответ на этот вопрос тоже лежал внутри ящика. В конце концов, Джей решил рискнуть и пошёл в комнату за монтировкой. Доски ящика поддавались отвратительно ─ все силы ушли в бег, и теперь их едва хватало даже на такую мелочь. Но назад сдавать было поздно.

В ящике обнаружились стройные ряды круглых картонных банок. Терзаясь дурными предчувствиями, Джей вытащил одну из них, посмотрел на этикетку. И понял, что вот теперь ему точно конец.

«Semolina Overdrive». Вид, который нельзя было купить ни за какие деньги, поскольку он с самого начала не предназначался к продаже. Специальная манка для таких, как он. Только не наёмных проглотов из трущоб, а элитных бойцов из специального отряда. Модифицированная на максимальное усиление, превосходящая эффект от той же дозы «Эконома» раз в десять самое меньшее. А в простом фургоне её перевозили, видимо, для того, чтобы не привлекать лишнего внимания.

Кто-то поглупее счёл бы, что в его руки попало настоящее сокровище. Но Джей не был кем-то поглупее. Он знал, что теперь он труп. Укравшего «Овердрайв» безопасники достанут из под земли ─ чтобы тут же заживо забить ногами обратно. И ничего не поможет, ни спрятать добычу, ни выкинуть её, ни убежать, ни явиться с повинной в головной офис «Семолина Агроиндастриз». Его в любом случае уничтожат, раздавят с особой жестокостью, чтобы никто больше даже подумать не смел о подобном. Разве что... Джей нервно хохотнул и пошёл за самой большой кастрюлей, что у него была.

«Овердрайв» оказался великолепен во всём. От идеального внешнего вида с самыми настоящими комочками до воистину потрясающего вкуса.

Оцепление начиналось уже от пересечения Парковой и 42-й улиц, с каждой линией всё больше напоминая эшелонированные оборонительные позиции. Складывалось впечатление, что вся служба безопасности «Семолина Агроиндастриз» собралась здесь ─ и, пожалуй, это было недалеко от истины. А раз так, то всё было паршиво. Вскоре орудовавшие на окраинах банды должны были сообразить, что СБ сейчас не до них. В свете этого Уолту становилось понятно, почему его людям приказали срочно выдвигаться, не тратя времени на объяснения.

Их вертолёт приземлился на Баллантайн Сёркл. Здесь взбесившегося проглота сумели заблокировать в недостроенном молле. Дорогой ценой ─ при снижении Уолт успел заметить несколько разбитых машин и лежавший на боку бронетранспортёр без передней колёсной пары. Явно были и трупы, но их уже увезли. Уолт невольно задумался: а, чисто в теории, хватило бы у него самого сил учинить нечто подобное? Точного предела своих возможностей он не знал. Пожалуй, и не хотел знать. Выяснять это было бы слишком дорого, слишком опасно и слишком незачем.

В штабной машине его уже ждали.

— Седьмая опергруппа, если не ошибаюсь? — произнёс подтянутый бритоголовый мужчина с майорскими лычками, протягивая руку. — Рэй Томпсон, сводная кризисная группа. Я здесь пока за старшего.

— Уолт Дарсли, — рукопожатие майора было подчёркнуто аккуратным. — Давайте сразу к делу. Для планирования штурма нам нужно знать, чего, в каких объёмах и как давно наелся наш клиент. Ещё понадобится по возможности полный список его художеств. У вас уже есть эта информация?

Томпсон кивнул, взял со стола папку и протянул Уолту.

— А если вкратце и на словах?

Майор устало вздохнул.

— Поверьте, на словах вкратце не получится, — сказал он. — Просто прочтите.

Уолт нахмурился. Уж не пытался ли майор таким образом самоутвердиться? Но, открыв папку, понял, что ничего подобного. Майор попросту сэкономил им обоим время, которое иначе ушло бы на уточнения и ряд эмоциональных замечаний. Лежавший в папке отчёт был невероятен, начиная от вопиющего идиотизма охранного отдела, упустившего тайно перевозимый ящик «Овердрайва», и заканчивая длинным перечнем разбитой техники и повреждённых зданий. Однако, дознаватели поработали отлично, и вся необходимая Уолту информация там присутствовала. Не хватало только одного вывода, который они, не обладая необходимым опытом, сделать не смогли.

— Ясно, — Уолт захлопнул папку и протянул её обратно. — Начинайте снимать оцепление. Клиент уже мёртв. А мы уходим.

Томпсон округлил глаза.

— В смысле, уходите? Откуда уверенность, что он мёртв?

— Оттуда, что я сам проглот, и знаю, как работает «Овердрайв», — терпеливо ответил Уолт. — Он делает тебя сильнее, но не прочнее. Потому мои парни не едят его больше нужного и не строят из себя суперменов. Этот ваш Джей Райт сожрал семь банок, а потом два с лишним часа отрывался по полной. Целых мышц в его организме не осталось, включая сердечную. Это мгновенная смерть, как только спадёт тонус. С такой активностью он должен был закончится от сорока минут до получаса назад. Так что клиент уже остывает.

Майор молча кивнул. Было видно, что эту информацию ему ещё требовалось переварить.

— Знаете, Рэй, — добавил Уолт, чуть помолчав, — этот ублюдок, как не крути, ушёл ярко. Замолчать это уже не получится. Так что, боюсь, нам ещё предстоит поработать вместе.

Помощь свыше

— А ну ни с места! Положи ствол, руки за голову!

Я лишь усмехнулся.

Нет, конечно, под общепринятым углом зрения в этой ситуации весёлого просматривалось мало. Всё-таки, мне целились в затылок. Не в упор, но надеяться на промах не приходилось — своих бойцов Капеллини гонял в тире нещадно. И местность открытая, никуда не дёрнешься. В общем, попался, самым окончательным образом.

Но это под общепринятым углом. А у меня на такой случай имелись полные рукава джокеров, один из которых как раз должен был сыграть через пять, четыре, три, две, одну...

Позади раздался короткий изумлённый крик, сменившийся противным влажным хрустом. И громыхнуло. Затрещало разламываемое в щепки дерево, блямкнули дисгармоническим аккордом струны, обиженно взвыла расколотая медная рама.

Я не стал оборачиваться — этак можно было себе аппетит на неделю вперёд испортить. Лишь посмотрел под ноги, на отлетевшую к ним одинокую белую клавишу, и покачал головой. Хороший, наверное, был инструмент. Играл Верди, или Пуччини. Не сам, конечно, но вы поняли. И вдруг Маэстро так с ним обошёлся.

Нет, поймите правильно, я безмерно уважаю Маэстро. Он сделал меня тем, кто я есть. Фактически, он создал меня, а творению не подобает осуждать создателя. Однако, ничего не поделаешь — некоторые его решения ну слишком оригинальны.

Впрочем, где мои манеры? Разрешите представиться, Чезаре Романьоли, мафиозо. Нет-нет-нет, не спешите пугаться, я — мафиозо в исконном смысле. Защитник от произвола, чинимого разного рода угнетателями, включая и тех, кто узурпировал наше честное имя. Некоторые, конечно, вроде полиции, находят отличия между нами сугубо декоративными, но поверьте, на самом деле разница огромная. Пусть земля немедленно треснет подо мной и я провалюсь прямо в Преисподнюю, если мы хоть в чём-то подобны головорезам, к примеру, того же Капеллини!

Последний, к слову говоря, и был моей нынешней целью. Целью, к которой я подобрался уже совсем близко — всего-то оставалось добраться до его особняка и что-нибудь сделать с многочисленной, вооружённой до зубов и отлично тренированной охраной. Не самая простая задача для одиночки, соглашусь. Вот только я был не один, поскольку мог рассчитывать на помощь свыше. От Маэстро.

Путь от сторожки, где я встретил первую жертву падающего с небес рояля, до главных ворот особняка Капеллини пролегал по живописнейшим горным склонам. Если вас когда-либо заносило на мою родную и нежно любимую Сицилию, вы, думаю, понимаете, о чём речь. Если же нет — сочувствую. Я бы, наверное, мог вам описать то, что видел, но, поверьте, никакие слова не могут в полной мере передать этого великолепия. К тому же, Маэстро приучил меня высказываться конкретно, как он это называет — «без воды».

И он в этом, безусловно, прав. Мы ведь живём в очень быстрое время, в эпоху, более всего ценящую движение, действие. Лишь оно ныне имеет значение. И пусть иные ретрограды находят в этом сухость и суетливость, на мой взгляд действие прекрасно. Знаете ведь, как Буонарроти создавал свои совершенные творения? Брал глыбу мрамора и отсекал всё лишнее. Так и здесь. Действие — это то, что остаётся, когда всё лишнее уже отсечено. Когда там, где прежде громоздились пустые описания, осталось лишь прекрасное в своей лаконичности «пришёл, сделал, получил результат». Остальное — лишь вода, добавленная в бокал с превосходным пиньятелло каким-то олухом. Да, олухом! Вам не случалось пить разбавленное пиньятелло? Оно же становится никуда не годным! В Преисподней наверняка есть специальный котёл для тех владельцев тратторий, чья жадность толкнула их разбавить пиньятелло. И в котле том варится паста — но не до благородного аль денте, а пока не начнёт прилипать к стенкам. Жестоко? Да. Но поделом. Так что и мы, дабы не уподобиться им и избежать того котла, опустим бесполезное описание представшего передо мной восхитительного пейзажа, и перейдём сразу к действию.

Впрочем, назвать это действием по-первости можно было только с натяжкой. Особняк охранялся с такой тщательностью, которую, пожалуй, не встретишь и в хранилище золотого запаса. Вооружённые головорезы прохаживались по двору столь часто, что это навевало параллели с выводком матери-утки, ведущей своих многочисленных отпрысков к ближайшему пруду. Шансов проскочить незамеченным не было никаких. Всё, что мне оставалось — это затаиться в прилегавшей к забору оливковой роще и ждать, уповая на то, что Маэстро что-нибудь придумает.

И он придумал. Хотя, меня это, признаюсь, несколько озадачило. Но от добра добра не ищут, не так ли?

В общем, глубоко мною уважаемый Маэстро, видимо, счёл, что решение, единожды показавшее себя эффективным, не грех воспроизвести. И потому с самого поднебесья вновь прилетел рояль. Судя по всему, близнец предыдущего — огромный, тяжёлый даже на вид, ловящий в полёте солнечные блики на свои чёрные лакированные бока. В отличие от прошлого раза, теперь я созерцал его во всём великолепии. И видел, как он, соприкоснувшись с покрывавшей двор каменной плиткой, буквально взорвался. Как брызнули во всё стороны мириады чёрных лакированных щепок, как взметнулись, подобно щупальцам раненого осьминога, враз лопнувшие толстые струны. И я не только видел. Я слышал.

А слышал не только я. Оглушительный треск и перекрывающий его последний доминантсептаккорд умирающего инструмента привлекли внимание патрулировавших двор головорезов, и те побежали, как один, к источнику звука. Я понял, что это шанс. Покинув своё укрытие, я легко перемахнул через забор и, незамеченный, проник внутрь особняка через окно, так кстати выбитое далеко отлетевшей ножкой рояля.

Должен заметить, что, каким бы негодяем ни был Капеллини, его сложно было обвинить в отсутствии вкуса. А то ведь знаете, как бывает: больше роскоши, больше блестящего, больше редкостей, а что они сочетаются, как хороший кьянти с маринованным корнишоном, так то и не важно. Но нет, здесь было не так. Впрочем, по озвученным выше причинам я не буду утомлять вас описанием того, как здесь было. Просто поверьте — это было прекрасно.

Удивительно, но в своём кратком путешествии через восхитительные интерьеры особняка я никого не встретил. И личный кабинет Капеллини, также обставленный с отменнейшим вкусом, оказался пуст. Это заставило меня подумать о западне — и, увы, в этом я не ошибался. Стоило сей неприятной мысли посетить мою голову, как в дверях показался Капеллини. В его руке был направленный на меня пистолет, а за спиной маячили наиболее приближённые члены его банды. Тоже с оружием, которое тоже было направлено на меня. Я же говорил, что у кабинета были очень широкие двустворчатые двери? Не говорил? Ах да, описания... В общем, они там были, и вполне себе вмещали всю ту толпу бандитов, что явились по мою душу.

— Романьоли, если не ошибаюсь? — произнёс Капеллини мерзким скрипучим голосом. — Как видишь, мы тебя ждали. Ты проиграл. И сейчас ты умрёшь.

Испугаться я не успел. В тот момент прежде страха ко мне пришло предчувствие, не до конца осознанное ожидание того, что сейчас непременно должно было произойти. Это была интуиция, если угодно — инстинкт. А своим инстинктам я привык верить. И потому, повинуясь им, я рухнул на пол. Очень вовремя, как раз пропустив над собой очередной рояль, по настильной траектории влетевший сквозь огромное панорамное окно. Бандиты, на свою беду, настолько развитыми инстинктами не обладали, и потому оказались сначала погребены под огромной чёрной тушей, затем размазаны по изысканному дорогому паркету, и напоследок — перемешаны с обломками героического клавишного камикадзе.

Поднявшись на ноги, я подошёл к окну. Доносившиеся из-за него звуки уже давали представление о том, что я там увижу, но представшая перед моими глазами картина всё равно поразила меня до глубины души.

Это была настоящая рояльная бомбардировка. Десятки шикарных концертных инструментов падали с неба, чтобы вдребезги разбиться в оглушительных треске и звоне. И под звуки этой авангардной симфонии для фортепианного оркестра банда Капеллини прекратила своё существование.

Когда всё стихло, я вышел из особняка, перед которым как раз садился тяжёлый грузовой вертолёт. Натуральный такой небесный левиафан, способный уместить в своём чреве танковый взвод. Или, как вариант, сорок роялей.

Стоило вертолёту сесть, как я побежал в сторону пилотской кабины. Из неё как раз выбирался благообразный мужчина с седой бородой. Дон Лучано Пепперони, которого мы, его воспитанники и подчинённые, звали просто «Маэстро».

А вы что, решили, будто я — вымышленный персонаж, а Маэстро — мой автор? Ха, как бы не так!

— Маэстро! — сказал я, когда мы отдали должное приветствиям и поздравлениям. — Сегодня вы спасли мне жизнь, и моя благодарность вам не знает границ. Но меня мучает один вопрос. Почему рояли? Почему не бомбы, или хотя бы гири?

— Мой дорогой Чезаре! — с улыбкой ответил Маэстро, по-отечески положив мне руку на плечо. — Мы спешили. До арсенала пришлось бы делать большой крюк. Фитнес-центр тоже был далеко. Зато по пути как раз случилась консерватория.

Как я и говорил: иные решения Маэстро как-то уж слишком оригинальны. Но, в конце концов, это же наш Маэстро. Иначе он, пожалуй, и не может.

Утро начинается не с кофе

Жизнь в центральном офисе «Фа Кхап Технолоджиз» начинала кипеть очень рано. Большим преувеличением было бы назвать её разумной или сколько-нибудь продуктивной, конечно. И тем не менее, все сотрудники, пусть и пока мало что соображавшие, уже находились на своих местах. Собственно, попробовали бы они не явиться! «Фа Кхап» пусть и не имела долгой истории, но к традициям, приведшим к успеху не один чеболь, её руководство относилось трепетно, и, не признавая таких преходящих веяний, как гибкий график или удалённая работа, превыше всего ценило трудовую дисциплину. Всякое большое дело ведь начинается с порядка.

С этим утверждением Вон Дже Ёп в принципе был согласен. Однако, к его конкретному воплощению в жизнь у него постепенно возникало всё больше крамольных вопросов. К примеру, работал ли этот порядок в принципе, если накануне ему пришлось засидеться офисе допоздна, борясь со срочной задачей, а затем тащиться домой через весь Сеул? При том, что днём ранее имела место абсолютно такая же ситуация, как и за день до того. В результате, Дже Ёп всерьёз подозревал, что ежели он каким-то чудом сумеет когда-нибудь выспаться, то без мешков под глазами его просто перестанут узнавать. И вот было ли это нормой? Будучи стажёром, он не сомневался, что да, ведь тогда ему требовалось напряжённо трудиться ради своего будущего положения. Но с тех пор он уже дослужился до лида команды разработки, а принципиально ничего не поменялось.

Впрочем, роскошь предаться подобным мыслям у Дже Ёпа была лишь в краткие минуты, когда переполненный лифт поднимал его на шестнадцатый этаж. Да и тогда они то и дело вытеснялись мечтами о том, чтобы добраться до офисной кофемашины и залить в себя большую кружку бодрящей чёрной жижи. На рабочем же месте следовало думать уже только о работе. Тоже дисциплина, только уже глубоко личная — ибо никакой начальник за исполнением этой максимы проследить всё едино не мог. Дже Ёп ей, однако, старался следовать, поскольку видел в этом свою, как профессионала, обязанность.

По этой же причине, поднявшись на этаж, первым делом он направился не за вожделеемым кофе, а к своему столу. Вне зависимости от собственных желаний, первым делом стоило проверить таск-треккер и почту. Просто хотя бы удостовериться, что там нет ничего срочного, такого, что требовалось выдать готовеньким в течение пары часов. В этот раз, впрочем, ничего такого не обнаружилось. Даже наоборот, ушла срочность по одной из старых задач, той самой, ради которой Дже Ёп в последние дни и задерживался. Причём, ушла насовсем — на проекте вдруг резко поменялась концепция, и тот блок, который ещё вчера требовалось любой ценой переделать, стал целиком неактуальным. Это было настолько прекрасной новостью, что Дже Ёп от восхищения аж спрятал лицо в ладонях и покачал головой, сдерживая рвущиеся на волю восторженные эпитеты.

Следующим в списке его утренних дел было проверить код, который хубэ прислали ему на ревью. Это, однако, совсем уж горящей задачей не было. К тому же, Дже Ёп всё ещё находился под сильным впечатлением от предыдущей новости, а знакомиться с оригинальными инженерными решениями младших коллег в таком расположении духа могло быть и вовсе чревато нервным срывом. Следовательно, наконец наступало время для кофе.

До которого он, однако, не добрался, поскольку стоило ему подняться из-за стола, как в опен-спейс его команды жизнерадостным самумом вторгся менеджер Лим Иль Ён.

— Привет, Ёп! — с порога заявил он. — А я по твою душу!

— Сонбэ, — кивнул в ответ Дже Ёп, возвращаясь обратно за стол и указывая коллеге на гостевое кресло. На замечание, что не стоит так урезать его имя при подчинённых, времени он тратить не стал — всё же, с менеджером Лимом они были знакомы уже много лет. Достаточно, чтобы в полной мере осознать тщетность таких призывов. Тем более, что, судя по виду, он всё равно бы сейчас пропустил их мимо ушей. Тоже явно невыспавшийся — но, как подсказывала Дже Ёпу интуиция, отнюдь не из-за переработок. И главное — воодушевлённый, словно отыскал золотой слиток в корзине с грязным бельём.

— Вот! — провозгласил Лим, хлопнув об стол листком, изрисованным какими-то каракулями.

— Что это? — спросил Дже Ёп.

Лим придвинулся ближе.

— Это прорыв! — сказал он, понизив голос. — Посмотри сам!

Дже Ёп поднял листок со стола и попытался вникнуть. Получилось не очень, поскольку изображённая там пародия на диаграмму компонентов рисовалась, похоже, в самый разгар пьянки управляющего персонала.

— Без чёткого ТЗ... — начал было Дже Ёп. Однако, Лим его перебил.

— Знаю, знаю. Но уж извини, надо было спешить. Как говорится, «знаешь дорогу — обгоняй». В общем, это идея сервиса. Ничего сложного, насколько я понимаю, но если сделать — будет бомба. А если сделать быстрее команды Ё Гиль Дона, то это прямая дорога мне в руководители направления, и тебе тоже рост. Улавливаешь?

Что Дже Ёпа стабильно смущало в менеджере Лиме — так это то, что карьерные телодвижения и всяческие междуменеджерские корпоративные интриги у него всегда шли вперёд собственно дела. Не то, чтобы Вон прямо осуждал сонбэ за такое, всё же, другая должность, может, на ней оно и правильно. Но в его собственной голове подобная расстановка приоритетов всё же не укладывалась.

— Знаешь, сонбэ, — задумчиво сказал Дже Ёп, — ещё говорят «не вышла замуж — не готовь пелёнки». Задач у меня сейчас хватает, а эта официально ещё не поступала.

— Ну, Ёп, — Лим демонстративно нахмурился, — за кого ты меня держишь? Предварительно я всё уже согласовал у директора Нама. И ему, кстати, идея понравилась.

Вот это как раз ни о чём ещё не говорило. Директор Нам Пен Джун был из тех, кто сперва щедро раздаёт груши, а потом вынужден униженно выпрашивать огрызки. То есть, чутья на хорошие решения у него не было в принципе, и на плаву он держался в основном благодаря хорошим связям. Однако, в качестве аргумента это по понятным причинам не годилось.

— Ладно, — сдался Дже Ёп. — Рассказывай, сонбэ.

И сонбэ рассказал.

В чём там должен был быть прорыв, Дже Ёп так толком и не понял. Задуманный сервис был разве что не полностью бесполезен — и на том спасибо, но кардинально нового он ничего особо и не делал. С другой стороны, это ещё было как подать начальству — на что Лим, похоже, и рассчитывал. Плюс, сервис получался изрядно обособленным от других продуктов, таким, что под него и впрямь можно было открывать новое направление. Непонятно только, зачем. Само собой, с технической точки зрения, зачем подобное могло понадобиться конкретно Лиму, было вполне очевидно. Впрочем, Дже Ёпа эти нюансы всё равно не касались.

— Ну что? — спросил Лим, закончив свой рассказ.

— Подумать надо, — пожал плечами Дже Ёп. — И, для начала, кофе попить.

— Кофе успеется, — с нажимом произнёс Лим. — Ты мне предварительную оценку хотя бы дай, в самых общих чертах.

Вот этого Вон не жаловал. Понимал, почему менеджеры постоянно это спрашивают и зачем оно им необходимо. Но сам по себе этот вопрос не любил жутко. Здесь ведь ляпнешь что-нибудь второпях под давлением, а потом тебя виноватым сделают, когда что-то не так пойдёт.

— Шесть недель, — сказал он. — Это при нынешнем ресурсе, и если все только твоим сервисом заниматься будут. Если нет, то дольше.

Лим нахмурился.

— Долго, — сказал он. — Надо за три недели сделать. Я этот срок уже у директора Нама согласовал.

Дже Ёп вдруг почувствовал себя так, будто у него где-то внутри лопнул воздушный шарик, заполненный концентрированным норадреналином.

— Что ты сделал, сонбэ? — тихо переспросил он.

— Согласовал срок, — ответил Лим. — С учётом текущих задач.

— А со мной ты сначала поговорить мог?

— Нужно было решать на месте, чтобы опередить Ё. Не мне тебе рассказывать, насколько Гиль Дон... В общем, Гиль Дон он, и этим всё сказано. Но смотри, Ёп, это же и в твоих интересах. Давай вместе подумаем, что мы можем сделать.

Дже Ёп глубоко вздохнул.

— Знаешь, — сказал он, — а у меня уже есть одно предложение.

Лим Иль Ён просиял, и глаза у него зажглись искренним интересом.

— Отлично! — сказал он. — И какое же?

— А такое, — ответил Дже Ёп. — Сейчас я попью кофе. А потом встану и пойду к директору Наму.

— Это зачем? — насторожился Лим.

— Как зачем? — делано удивился Дже Ёп. — Увольняться, конечно же.

Глаза Лима округлились, а лицо его вытянулось.

— Ты что такое говоришь, хубэ? — тихо произнёс он. — А мне что тогда делать? Тоже с тобой идти?

— Нет, сонбэ. — Дже Ёп покачал головой. — Тебе со мной не надо. У тебя свой маршрут. Это я пойду к директору. А ты иди на...