Свитки со сказками. Истории. Пиратка Эль-Мира

Глава 1

Плохой день

Очередное душное и безветренное утро, не характерное для островов архипелага Исла де ла Спада, застало молодую девушку на пыльной улочке портового города. Она шла босиком, в белой блузе и цветастой юбке, подпоясанная платком, неся на голове огромную корзину. Девушка была непримечательна, если не считать бирюзовых линий на спине и руках, которые словно были вплавлены в её кожу.

Девушка прошла почти до самого порта и вошла в бар. Ранним утром посетителей было мало, и она сразу направилась к стойке.

— Вот, мистер Ноэль, — произнесла она, поставив корзину на стойку. — Я от Мартина, он передал вам ром.

— Эль-Мира, спасибо тебе, красавица. Как ты умудрилась дотащить всё это? — ответил старый бармен, забирая корзину и открывая её. — Но тут всего десять бутылок, а я заказывал минимум двадцать.

— Это всё, что он мне дал. Я зайду к нему в обед, может быть, будет ещё.

— Это было бы чудесно, милая. А то из-за отсутствия ветра этот корабль из порта никак не выйдет. Его экипаж уже опустошил все мои запасы. Вон с самого открытия уже за бутылкой.

В глубине зала за столиком сидела парочка матросов. Уже располовинив бутылку, они заплывшими глазами наблюдали за барменом и девушкой.

— Гля, какая рыбка заплыла в этот гадюшник, — шепнул один матрос другому.

— Не гони, Весло. Девчушка только в куклы играть перестала.

— Это ты не тупи, Якорёк. Смотри, вон уже ягодки во всю налились. Самое время сорвать да пожамкать.

Девушка договорила с барменом и ушла.

Матросы подошли к стойке.

— Что это за красотка, первый раз её вижу за всё время, что мы торчим на этом острове, — спросил тот, которого звали Весло.

— Эль-Мира? Наша местная сиротка. Несколько лет назад её на плоту прибило к острову с ужасающими шрамами или ожогами. Выходили её. С тех пор она на острове живёт и всем помогает. Нашей местной ведьме прислуживает.

— Сиротка, говоришь, — вытерев пересохший рот, сказал Весло. — Интересненко.

Он оставил на стойке золотой, и матросы тоже покинули бар.

Эль-Мира прошла уже больше половины улицы, когда обернулась и заметила двух матросов, выходящих из бара. Они что-то обсуждали, поглядывая на неё и злобно улыбаясь. Затем они сплюнули и нетвердо, но довольно быстро направились в её сторону.

Эль-Мира ускорила шаг, дойдя до границы города, и по просёлочной дороге двинулась вглубь острова. Мысленно она убеждала себя, что матросам просто что-то понадобилось выше по улице и ей нечего бояться. Но сердце бешено колотилось в груди.

Дорога от города вела через пустырь, а затем уходила в джунгли. Оглянувшись, девушка увидела, что моряки уже вышли из города и движутся в её направлении.

Когда Эль-Мира подошла к границе джунглей, преследователи уже шли в быстром темпе, периодически срываясь на бег.

Как только стволы деревьев немного укрыли её, она бросилась бежать. Сначала она бежала по дороге, но потом решила, что джунгли лучше укроют её от преследователей. Эль-Мира прыгнула в кусты, но было уже поздно: бежавшие за ней матросы успели заметить её манёвр.

— Ха-ха-ха, вон она, Якорёк, — прозвучал мерзкий, хриплый голос. — В кусты побежала. Поторопись, сейчас повеселимся.

Эль-Мира бежала через высокие заросли джунглей, не разбирая дороги. Сзади слышались смешки преследователей, и они приближались.

— Куда же ты, милая? — кричали ей вслед. — Дяди просто хотят поиграть.

Ветки больно стегали по телу и лицу, но девушка не останавливалась и продолжала бежать. А голоса преследователей всё приближались.

— Куда же ты, глупенькая? От нас не уйдёшь. Подожди, начнём веселье, сама будешь просить ещё на полшишечки. Ха-ха-ха-ха.

Голоса матросов звучали уже совсем близко. Эль-Мире казалось, что она слышит их шаги и даже хруст и шелест деревьев, через которые продираются преследователи. Казалось, что ещё мгновение, и цепкая рука схватит её.

Впереди показался куст громадно разросшегося папоротника. Видя в нём последнюю надежду, девушка нырнула в него.

Прыгнув в большой куст, Эль-Мира поздно заметила за густыми листами низко растущую толстую ветку. Она влетела в неё лбом на всём ходу. Последовала сильная боль, ослепительная вспышка света и тьма.

Два матроса пробирались сквозь густые джунгли, но, обогнув огромный куст, они остановились в недоумении.

— Где она? Она же была прямо перед нами! — воскликнул один из них.

— Не знаю, — ответил второй.

Они прошли немного дальше, оглядывая заросли, но тропический лес был тих.

— Эээ, так не пойдёт. У меня уже бубенцы звенят. Мне срочно нужна баба, чтобы слить семя! — заявил первый матрос.

— Да и мне тоже нужна баба, — вторил ему второй.

Внезапно перед ними, словно из ниоткуда, появилась маленькая сморщенная старушонка, покрытая пирсингом и татуировками, с толстой сигарой в руке.

— Кому тут нужна баба? Баба Нани, надеюсь? — задорно спросила старушонка, выдохнув дым цвета фукси прямо в лица матросов.

Ошарашенные лица матросов сменились туповато-довольными улыбками. Баба Нани взяла их под руки и повела вглубь джунглей.

— Пойдёмте, голубчики, мы хорошо проведём время. В молодости меня называли Нани Блуда — глубокая… Но это было в молодости.

Они прошли ещё немного и вышли на полянку, в центре которой рос огромный старый баобаб. Корни дерева выступали из земли, и в самом его основании имелась полость. Там была оборудована вместительная хижина.

Баба Нани завела матросов в хижину.

— Ох, красавчики, повеселимся! Давно я в два смычка не практиковала. — сказала она, прикрывая дверь в хижину. — Поначалу там будет суховато, но когда гнойную корочку отдерёшь, пойдёт как по маслу.

Эль-Мира пришла в себя, когда на джунгли уже опустились сумерки. Она лежала в зарослях папоротника, её голова болела и кружилась. В воздухе витал сладковатый аромат варёного мяса. Она попыталась проморгаться, и постепенно мир вокруг стал более устойчивым. Однако состояние непонимания и лёгкого оцепенения после удара о ветку остались.

Девушка осмотрелась и удивилась. В кустах она была не одна. Справа от неё сидела крупная пёстрая птица с ярким оперением. Слева — молодая горилла синего окраса. Примат смотрел на неё глазами, в которых читались ум и доброта, а его палец был прижат к губам, призывая девушку вести себя тихо.

Эль-Мира кивнула, давая понять, что будет вести себя тихо. Горилла жестами показала ей расслабиться и закрыть глаза. Эль-Мира послушалась. Сначала было темно, но постепенно перед глазами начала проступать картинка. Вот она смотрит на себя и синего примата со стороны.

Девушка догадалась, что смотрит глазами птицы. Она попыталась поднять руку, но рука пошевелилась у её тела, на которое она смотрела со стороны. Птицей она управлять не могла, а могла только смотреть её глазами.

Вдруг пёстрое пернатое вспорхнуло вверх, пролетело меж стволов деревьев и уселось на ветке старого баобаба, под которым была хижина бабы Нани — старой ведьмы вуду, которой она прислуживала. Но это место было незнакомо Эль-Мире.

Весёлая старушка стояла возле огромного булькающего котла, разговаривая сама с собой и тщательно помешивая его содержимое большой ложкой.

Эль-Мира прислушалась.

— Вот это я баловень судьбы, — бубнила довольная баба Нани. — А эти два брата акробата, наверно, с корабля, что в порту застрял. Надо им ветер наколдовать, чтобы не рыскали по моему острову с поисками. Как там было… Ветер, ветер, ты могуч… А нет, не помню. Завтра с утра в книжке гляну и колдону.

Тут из котла при помешивании выскользнула и повисла на бортике котла человеческая рука. Баба Нани хихикнула.

— Всю жизнь мне говорили: нельзя и на хер сесть, и рыбку съесть. А я смогла на старость лет-то. Ох-хо-хо-хо-хо, да старость не радость. Тут и колет, и болит, я давно подозреваю у себя энцефалит. Но ничего, недолго осталось, скоро Эль-Мирка в полную силу войдёт, я ритуал по переселению душ совершу, и будет у меня новое юное тело, и попа как орех, так и просится на грех. И всё. Прощай, немощная старость, привет, бесшабашная и похотливая юность.

Тут Эль-Мира раскрыла глаза в своём теле и, чтобы не издать звуков ужаса, прикрыла лицо руками.

«Так всё это время баба Нани заботилась обо мне лишь только чтобы завладеть моим телом», — подумала Эль-Мира и взглянула на примата, так и сидевшего возле неё.

Синяя горилла сочувственно посмотрела девушке в глаза и кивнула в подтверждение её мыслей.

«Я срочно должна покинуть остров, и моя единственная возможность — это корабль, пришвартованный в порту. Ведьма завтра наколдует ветер, и я должна быть там на борту», — с этими мыслями девушка начала потихоньку пробираться сквозь джунгли к дороге, ведущей в город. Она обернулась, чтобы сказать спасибо синей горилле, но в зарослях папоротника никого не было, а вот у девушки на плечах появились небольшие тату синей обезьяны и пёстрой: жёлто-красной птицы.

Глава 2

Из огня да в полымя

Под покровом ночи Эль-Мира добралась до города и забралась в портовый склад. Это не составило большого труда, она всё детство бегала, играя с городскими мальчишками, и знала ходы, не известные даже работникам склада.

Там она подыскала подходящую по размеру мужскую одежду, переоделась и стала ждать наступления утра.

Утром, когда капитан судна увидел, что погода благоволит выходу в море, началась дозагрузка судна. Матросы заносили на борт остатки провизии, в основном скоропортящиеся продукты, приобретённые в последний момент. Весь остальной провиант был уже давно закуплен и покоился в трюмах.

Эль-Мира незаметно выбралась из своего укрытия, схватила корзину и, с усилием взвалив её на плечо, встроилась в вереницу людей, заносивших провиант на борт. У самого судна проверяющий приоткрыл крышку корзины и заглянул в неё, не снимая с плеча девушки.

— Капитан! — крикнул проверяющий, и в этот момент сердце девушки упало в пятки. — А на кой-чёрт нам целая корзина тыкв?

— Чтобы у тебя, дуралея, зубы от цинги не повыпадали. — последовал ответ с палубы под общий хохот остальной команды.

Проверяющий дал знак проходить, и Эль-Мира, покрытая липким и холодным потом, по сходням взошла на борт.

Спустившись в трюм, она оставила тяжёлую ношу и затаилась в глубине между тюками.

Как и предполагалось, из-за опоздавших отплытие задерживать не стали. Предположив, что-либо их подкосил перепел, либо они где-то кувыркаются с портовыми жрицами любви, и это их личная проблема. Упускать из-за них хорошую погоду для выхода в море никто не собирался.

А погода и впрямь была отличная. На небе ни облачка, солнце пригревает, а ветер надувает паруса и вместе с солёными брызгами остужает и дарит прохладу.

Вскоре сходни убрали, матросы отдали швартовы, на корме звякнула рында, и корабль отошёл от пристани.

Волны ритмично раскачивали судно. Бриг набирал ход, Эль-Мира облокотилась на один из тюков, устроилась поудобнее и заснула.

Проснулась Эль-Мира от щемящего чувства в груди. Было холодно, как будто её спустили в погреб, под землю, а волосы на затылке встали дыбом. Сверху на палубе слышалась беготня и крики.

Эль-Мира встала и пошла на шум, не взирая, что была на корабле тайком.

Когда она поднялась на палубу, то увидела, что погода изменилась. Корабль раскачивался на волнах, медленно дрейфуя прямо в огромное облако густого сизого тумана.

— Входим в туманное море. — раздался голос сверху.

Сизые клубы заволокли корабль. Звуки стали приглушённые и словно тонули в плотных клубах. Воздух сделался тяжёлым, влажным и при каждом вздохе сдавливал лёгкие. Корабль медленно шёл вперёд, прорезая плотный туман.

Матросы сгрудились возле фальшбортов, стараясь разглядеть воду за сизыми клубнями.

Вдруг раздался крик и глухой, словно в отдалении, бульк.

— Все от борта. Отойдите все от борта. — последовал гвалт голосов. — В воде что-то есть, оно утащило Кортика.

Команда тут же отпрянула от бортов, сгрудившись в центре палубы.

Эль-Мира и остальные матросы увидели, как из клубящегося моря выползли и медленно, как змеи, поползли туманные щупальца. Матросы выхватили мечи и сабли и принялись рубить тянущиеся к ним тентакли. Но сталь всего лишь рассекала воздух, образовывая прорехи, которые тут же затягивались сгустками, и туманные щупальца тянулись дальше в поисках жертвы.

Одно щупальце схватило матроса за лодыжку, обвив ногу, словно змея ствол дерева, и вздернула его вверх. Парень брыкался в воздухе и выпустил из рук саблю. Оружие воткнулось в деревянную палубу прямо перед Эль-Мирой.

Увидев, как бесплотный туман поднял человека, у девушки холодок пробежал по спине. Она застыв смотрела на дергающегося матроса, не в силах пошевелиться, и не заметила, как другое щупальце выросло рядом с ней. В последнюю секунду Эль-Мира повернула голову и увидела, как сизый жгутообразный отросток ударил её прямо в лицо.

Эль-Мира ощутила, как её словно окунули в прорубь, в ледяную воду. Сердце сжалось и пропустило несколько ударов. Дыхание на мгновение перехватило. Но более ничего не произошло. Туманный тентакль словно разбился при контакте с ней, осыпавшись вниз вьющимися барашками.

Это прикосновение взбодрило Эль-Миру, выведя из оцепенения.

Она подхватила саблю возле ног и ринулась на щупальца. В руках девушки абордажная сабля вела себя по-другому. Лезвие отсекало туманный тентакль, и культи в конвульсиях быстро втягивались в туман. В то время как обрубки падали на палубу и бесследно растворялись в окружающем пространстве.

Эль-Мира носилась по палубе, неистово махая клинком и беспощадно обрубая тянущиеся тентакли. Благодаря её действиям из туманного плена было освобождено с десяток матросов, которые кучковались в центре.

— Корабль прямо по курсу. — вдруг раздался сверху крик вперёдсмотрящего из вороньего гнезда.

Все перевели взгляд вперёд и увидели, как из тумана выступает нос громадного фрегата. А над ним прямо из клубящихся сизых облаков образовалось вытянутое худое человеческое лицо.

— К повороту фордевинд. — прозвучал приказ капитана.

Эль-Мира обернулась на корму, где стоял капитан, и увидела, как он выкручивает штурвал и кладёт корабль на левый борт. Также она увидела, что за его спиной уже выросло пять или семь туманных щупалец.

Только девушка собиралась крикнуть предупреждение, как щупальца обвили и окутали капитана. А в следующий миг тентакли, слегка приподняв его над палубой, скрутили тело капитана подобно тому, как прачка выжимает бельё, стирая его руками. Густая вязкая кровь брызнула на штурвал, который без управления стал раскручиваться назад.

— Кто посмел сопротивляться моему туману? — вдруг зазвучал громогласный голос. Это заговорило громадное туманное лицо. — Я, Армандо Гаспар, король туманного моря. Вам не уйти от меня.

Эль-Мира рванула на корму к штурвалу, взмахнула саблей, отсекая щупальца, и, заняв место капитана, скомандовала повторно:

— Лево руля.

Корабль лёг на левый борт и стал заворачивать.

Туманное лицо взвыло, раскрыв рот, который зиял, как чёрная бездна, и понеслось на бриг, стараясь заглотить его.

В этот момент синие шрамы на спине и руках девушки вспыхнули бирюзовым свечением. С плеча Эль-Миры сорвалась и материализовалась татуировка пёстрой птицы.

Жёлто-красная птичка зависла над девушкой и начала крыльями нагнетать воздух. С каждым взмахом крыла птица увеличивалась в размерах, и напор ветра усиливался. В конце концов птица поравнялась с верхушками мачт. Она взмахнула ещё раз и осыпалась золотыми искрами, вернувшись на плечо хозяйки.

Мачты на корабле Эль-Миры заскрипели, паруса вздулись, ощутив в себе ветер, и бриг, набрав полный ход, заскользил, рассекая волны, и в последний момент выскользнул из пасти огромного страшного лица и поплыл дальше, покидая пределы туманного моря.

— А-а-а. Девчонка. Я знаю, это была ты. Мы ещё встретимся. Никто ещё не уходил от капитана Армандо Гаспара — короля туманного моря. — Летели в спину удаляющемуся кораблю гневные речи огромного туманного лица.

Глава 3

Без нужды не вынимай, без славы не вкладывай

Заходящее солнце рассыпало золотые и рубиновые искры в волнах, которые накатывались белой пеной. Корпус корабля глубоко врезался в песок, оставив за собой широкую борозду. Эль-Мира, сидя на белоснежном пляже перед изящной абордажной саблей, воткнутой вертикально в землю, опустила голову и горько плакала. Слёзы, стекали по её красивому загорелому лицу, деля его на три части.

Она обхватила голову руками и зарыдала ещё сильнее, и сквозь всхлипывания едва можно было различить её слова:

— Я чудовище. Как я могла совершить такое? Я только что спасла их и себя от короля туманного моря… И для чего? Чтобы тут же…

Перед её глазами ясно предстала недавняя сцена:

Корабль на всех парусах несётся по волнам. Её лицо искажено гримасой ярости, а глаза пылают жаждой крови. Словно бешеная фурия, она мечется по палубе, сжимая в руке саблю. Идёт бой, слышатся крики, звон металла и стенания раненых.

Взмах клинка в её твёрдой руке — и один из членов команды падает на колени с вспоротым от подбородка до пупа животом. Разворот и свист лезвия — и второй матрос падает с отсечённой головой. Прыжок, удар, ещё удар — два моряка бездыханно лежат на палубе с ужасными рассечёнными ранами. Вот она уклоняется от меча, нацеленного в грудь, быстрый разворот, взмах — и нападающий падает, лишившись опоры в виде ноги. Сталь врезается в его грудь, обрывая крик и мучения.

Она стоит посреди палубы, перед ней оставшаяся часть команды. Они обступают её полукругом, стремясь атаковать со всех сторон.

Эль-Мира делает рывок, пронзая клинком врага. Парирует удар второго противника и, сделав поворот, заходит ему за спину, подставив его тело под мечи четырёх или пяти приятелей. Удар — отбита вражеская сабля, укол — её клинок пронзил вражескую грудь. Резкий уход в сторону из-под рубящего удара, взмах — и нападавший падает с рассечённой до позвоночника спиной.

Она тяжело дышит, грудь часто и тяжело вздымается, а волосы взмокли от пота и прилипли ко лбу. Но перед ней ещё есть враги, и она не остановится, пока хоть один из них дышит.

И снова запела сталь. Лезвие сабли, зажатой в её руке, ещё не раз и не два взмывало в воздух и опускалось на врагов. Каждый раз клинок настигал свою жертву: он резал, рубил, колол и пронзал. Доски палубы стали скользкими от количества вязкой алой крови, пролитой на них. И вот, когда последнее бездыханное тело упало к ногам Эль-Миры, из-под корабля раздался дикий скрежет.

Бриг на полном ходу вылетел на берег небольшого острова, пропахав в зыбком песке пляжа глубокую борозду, и резко остановился, накренившись на один бок.

Инерцией Эль-Миру выкинуло за борт. При падении она выронила клинок, и он вонзился в землю, а она упала рядом на песок.

Эль-Мира, стоя на коленях перед клинком, погружала пальцы в белоснежный песок. Её глаза и лицо были влажными от слез, но в них читалось что-то новое — принятие и осознание.

— Да, я поступила ужасно, но это не только моя вина. Они сами виноваты не меньше, — произнесла она, словно оправдываясь. — То, что они хотели сделать со мной… Вся команда против одной девушки…

Корабль вырвался из тумана. Закрепив штурвал, Эль-Мира спустилась на палубу. Команда праздновала чудесное спасение, выкрикивая радостные возгласы. Хотя из пятидесяти человек осталось меньше двадцати, они все были счастливы. Один из матросов проводил её в каюту капитана.

Эль-Мира вошла, закрыла за собой дверь и машинально задвинула засов.

Каюта капитана была просторной: по центру располагалось большое витражное окно, под ним — тяжёлый деревянный стол. Сбоку стояли шкафы с бумагами и книгами. Ближе к двери слева находилось какое-то помещение, а справа — кушетка, над которой висел изящный клинок в ножнах.

Снаружи доносился шум, но внимание Эль-Миры было приковано к оружию. Она встала на кушетку и сняла со стены клинок. Сабля, словно наэлектризованная, искрилась магией, а на мягких бархатистых ножнах были выгравированы слова: «Без нужды не вынимай, без славы не вкладывай».

Шум на палубе стал громче. Девушка хотела было открыть дверь и посмотреть, что там происходит, но, услышав слова, застыла у дверей.

На палубе бушевал бунт. Вся уцелевшая команда собралась там, выкрикивая:

— Братцы, вы видели, что баба на борту? — кричал один голос.

— А то не видеть, благодаря ей мы живы и ушли из туманного моря, — ответил кто-то.

— Дурак ты. Из-за неё мы вообще туда попали. Баба на корабле к несчастью. Теперь мы прокляты, и наши души прокляты, и души наших павших товарищей тоже прокляты.

— Так, а что делать-то теперь? — спросил ещё кто-то.

— Задобрить морских духов. Отдать им бабу и молить о милости. Пока она на корабле, морские духи нам покоя не дадут. И будут насылать несчастья.

— Да. — ответило сразу пара-тройка голосов.

— Но чтобы духи нас простили, отдать девку мало. Её необходимо наказать за то, что, поправ морской закон, осмелилась ступить на борт. Из-за неё погибли наши товарищи, друзья и братья. Из-за неё погиб наш капитан. И, наконец, из-за неё чуть не погибли мы.

— Да. — крикнуло сразу несколько человек.

— Мы схватим девчонку. Будем судить её по морским законам. И отдадим в жертву морским духам, чтобы снять проклятье и освободить наши души.

— Да. — вскрикнул гомон голосов.

— Я предлагаю в наказание пустить девку по кругу. Судить и вздернуть на рее, а окоченевший труп скинуть в море в дар морским духам.

— Да. — ответил хор.

Толпа матросов подошла к дверям. Эль-Мира в страхе отпрянула. Последовал удар — дверь скрипнула, но устояла. Девушка в страхе стояла у стола, прижав к груди саблю в ножнах.

Последовал ещё удар, возле дверных петель по стене пошла трещина.

Эль-Мира вжалась в стол. Но вдруг в голове у неё прозвучал голос:

«Не бойся, дева, я с тобой, лишь высвободи меня из ножен».

Девушка настороженно взглянула на клинок, а он продолжал:

«Я истинный капитан корабля. Всего-лишь возьми меня в руку и выхвати из ножен, и я дарую тебе власть над кораблём и силу сокрушить твоих врагов».

С наружи ударили в третий раз, дверь с грохотом слетела с петель, а Эль-Мира выхватила саблю из ножен.

Солнце почти скрылось за горизонтом, а Эльмира всё ещё сидела на песке, и на её глазах высыхали слёзы.

— Всё, закончила самобичевание? — спросил её клинок, словно обращаясь в мыслях. — Давай же, возьми меня скорее. Теперь тебе не нужна команда, ты сама можешь управлять бригом, а когда я полностью напитан, наш корабль даже может летать.

— Да, я приняла то зло, которое совершила, — сказала Эль-Мира. — И я возьму тебя, потому что ты мне нужен.

Она взяла оружие в руку.

— Ты получил славу, которая тебе причиталась. Теперь не надейся увидеть свет, пока я не встречу истинное зло.

С этими словами она убрала клинок в ножны и приладила их на пояс.

— К сожалению, наши сомнения порой приводят к тому, что мы теряем то, что могли бы обрести, если бы не страх, — произнёс клинок.

Глава 4

Взгляд в прошлое

Когда солнце скрылось за горизонтом, Эль-Мира заметила, что по пляжу к ней приближается незнакомец. Это был высокий темнокожий мужчина в чёрном фраке и цилиндре, на лице которого белым был нарисован череп. Он шёл пружинистой походкой, держа в руке бутылку рома.

Подойдя ближе, незнакомец молча осмотрел девушку, обратив внимание на синие шрамы на её спине и руках. Он громко выдохнул и сел на песок, повернувшись лицом к океану.

Эль-Мира с удивлением наблюдала за его действиями. Он сидел, глядя на воду, сделал несколько глотков из бутылки и поставил её на песок между ними. Девушка уже собиралась спросить, кто он такой, но незнакомец опередил её.

— Привет, давно не виделись, — просто начал он разговор. — Я вижу, люди сполна вернули тебе твои слёзы, вплавив их в твою кожу. Мы все очень переживали за тебя, но никак не могли найти. Хорошо, что твои помощники — Эгбэ и Игбэ — почувствовали, что ты в беде, и пришли на помощь, хотя после перерождения они тоже ещё очень слабы.

— Кто вы? — спросила Эль-Мира, озадаченная его словами. — Помощники? Вы говорите о синей горилле и пёстрой птице?

— Да, это твои помощники и защитники — Эгбэ и Игбэ, — повторил незнакомец. — Ах да, прошу прощения. Я забыл, что ты ничего не помнишь. Меня можешь звать просто — барон. — Он взялся за поля цилиндра, как бы представляясь. — Мы не могли почувствовать и найти тебя, пока ты не использовала магию.

Барон усмехнулся, взял бутылку и отпил из неё.

— Знаешь, а это забавно, что после стольких лет мы повстречались именно сегодня, в этот день, — продолжил он.

— Да? И что же тут забавного? — спросила Эль-Мира, присаживаясь рядом на песок.

— Сегодня у смертных праздник… По-моему, на твоём корабле как раз есть атрибут этого праздника. Сейчас подожди, — сказал барон и щёлкнул пальцами.

Ничего не произошло, и барон вновь приложился к бутылке.

Пока он делал несколько глотков, на корабле словно что-то упало. Девушка обернулась: из трюма к ним по воздуху плыли две большие светящиеся зловещим зелёным светом тыквы. Они подлетели и зависли над водой, как китайские фонарики.

— Красиво, правда? — сказал барон, оторвавшись наконец от бутылки. Он вновь поставил её на песок, и там уже было меньше половины. — А ещё сегодня день твоего рождения. Ну, точнее, как бы перерождения.

Эль-Мира вновь взглянула на него недоумевающе.

— Да-да, и этого ты тоже не помнишь. Слушай, а давай посмотрим, как это было. Всё-таки такое торжество. Глотни из бутылки и полетели.

Девушка взяла ром, задумчиво глянула на барона, на бутыль и сделала глоток.

* * *

Дождь лил нещадно. Группа людей продиралась через джунгли, оскальзываясь на влажной глиняной почве и увязая в ней тяжёлыми башмаками. Промокшая одежда липла к телу и натирала в самых неприличных местах. Процессия преимущественно состояла из белых людей, выделялся только проводник. Низкорослый абориген с татуированным телом шёл впереди босиком, в одной только набедренной повязке и с мотком лианы, перекинутым через плечо. У него были жёлтые глаза с вертикальным зрачком.

Склон становился всё круче, и вскоре путники остановились перед отвесной скалой, уходившей высоко вверх. Абориген широко расставил ноги и руки и, словно насекомое, начал карабкаться вверх, непонятно как и чем находя уступы и выступы, за которые можно ухватиться и подтянуть тело.

Путешественники сгрудились у склона. Среди них был человек в камзоле, рослый, с вытянутым острым лицом и суровым взглядом.

— Капитан, ты уверен? — еле слышно спросил его бородатый здоровяк в старой бандане и с бочонком вместо живота. — Это всё-таки ритуал Вуду.

— Пузо, я тебя четвертую и скормлю акулам ещё раз спросишь, — ответил капитан. — Мы с тобой уже столько лет бороздим моря. Скажи, я хотя бы раз тебя подводил?

— Нет, капитан. — замялся здоровяк. — Ну просто это Вуду. Не по себе как-то. И это просто же не зови меня «Пузо». Я — Голдфист.

— Да-да. Хорошо, Голдфист. Сам же был со мной у ведьмы и всё слышал. Дело плёвое. Дождёмся, когда дикари проведут ритуал и свалят, а мы по-тихому заграбастаем золото, и всего делов-то.

— Да я как-то слушал в пол уха, — ухмыльнулся Голдфист. — Больше пялился на её сиськи, уж больно увлекательно они у неё подскакивали и раскачивались, такие упругие, такие большие.

— Она же нага? — удивился капитан.

— Нага-коряга. Мы третий месяц в море, мне уже товарищи по кубрику симпатичными кажутся… А тут только сошли на землю и вновь в море.

Капитан опять усмехнулся и покачал головой.

Тут сверху упал конец лианы, принесённой аборигеном. Капитан подёргал её для надёжности и стал взбираться. После того как он скрылся за краем скалы, по одному стали взбираться и другие члены команды. Наверху они рассредоточились в джунглях вокруг скального плато и стали ждать.

С наступлением сумерек ливень прекратился. Тяжёлые сизые тучи рассеялись, открывая безоблачное тёмно-синее небо, на котором начали появляться первые редкие кристаллики звёзд.

Послышался шум, и к единственному верёвочному мосту, перекинутому на дальней стороне плато, стали подходить люди. Смуглокожие туземцы пересекали мост и, в зависимости от ноши, выстраивались с одной или другой стороны большого каменного алтаря. С одной стороны они складывали хворост, а с другой — тяжёлые увесистые свёртки с золотом.

Затем через мост перешли трое маленьких скрюченных шаманов. Их тела были раскрашены, а на головах надеты маски. Тело первого было натёрто охрой и имело рыжий оттенок. Маска представляла собой голову птицы, от которой вниз по всей спине сбегали длинные ленты, утыканные красными и жёлтыми перьями. Тело второго было синим, а головной убор в виде обезьяньей головы. Третий же был раскрашен белым, и его маской служил человеческий череп.

Оказавшись на плато, шаманы принялись за приготовление к ритуалу. «Птица» возился с хворостом, ломая и укладывая его в печь. «Обезьяна» скоблил металлическую чашу и выкладывал золотые самородки на камень алтаря поближе к месту, где над огнём должна была висеть чаша. «Череп» же обметал алтарь и проверял в углублениях верёвки, находившиеся в районе запястий и голенищ выдолбленного в жертвеннике силуэта.

Когда над плато взошла луна, шаман «птица» разжёг огонь в каменной печи. Сухие ветки полыхнули, и свет от огромного костра осветил плато. На подвесном мосту показались ещё две фигуры: женщина за руку вела миниатюрную девочку. Ребёнку было от силы года четыре, она была абсолютно нага, а в её большущих зелёных глазах проглядывали непонимание и страх. Пара ступила на плато и прошла между неподвижно стоящими воинами.

Шаман «череп» подошёл и резко схватил за руку прячущуюся за женским бедром девочку и грубо потащил её к алтарю. Женщина, как будто только теперь осознав, куда она привела ребёнка, прыснула слезами и, вытянув вперёд руки, рванула в сторону шамана. Но стоявшие возле неё воины быстро ухватили её за подмышки и, не обращая внимания на попытки вырваться, потащили прочь от жертвенника и прочь с плато. Вскоре возле алтаря остались только шаманы и их жертва.

Девочку уложили на алтарь, прямо в выдолбленное углубление. «Череп» веревками плотно закрепил её запястья и ступни. Водрузив, над пламенем костра в печи, начищенную чашу, «обезьяна», неспешно, закидывал в неё золотые самородки, позволяя мягкому, сверкающему металлу размягчится и под воздействием высокой температуры превратиться в жидкую субстанцию.

Когда на чёрном небе бледный диск полной луны оказался между четырьмя яркими звездами, её свет упал на закреплённую над алтарём линзу. Свет пройдя через кристалл сфокусировался в голубоватый луч, упавший точно на желоб наклонной поверхности, который тянулся от чаши к жертвеннику. Шаманы в унисон запели какую-то мантру, а «обезьяна» наклонил чашу. расплавленное золото заструилось по желобу. Пройдя через луч лунного света раскалённый металл принимал бирюзовый цвет и струился далее прямо под тело привязанной к алтарю девочки.

Звучавшую над плато ритмичную мантру заглушил пронзительный детский вопль. Расплавленное бирюзовое золото достигло нежной детской кожи, обжигая её и проникая внутрь начавшей пузыриться плоти.

Прячущийся в кустах здоровяк в грязной бандане нервно переминался с ноги на ногу, порываясь ринуться вперед.

— Отставить мистер Голдфист! — Требовательно шикнул капитан. — Наше дело золото.

— В бездну золото Капитан! — на ходу отмахнулся здоровяк. — Я не буду отсиживаться в кустах пока эти дикари плавят ребенка.

В несколько прыжков Мистер Голдфист выскочил из кустов и молниеносно преодолел расстояние отделявшее его от алтаря. В руке блеснуло мачете. Шаман «птица» только и успел обернуться на шум из кустов, как его голова под маской с клювом вспорхнула в воздух, увлекая с собой ленты утыканные пестрым оперением. Обезглавленное тело упало на колени брызжа ритмичным кровавым фонтаном.

За мистером Голдфистом на плато из кустов выскочил недовольный капитан и, выкрикнув приказ к наступлению, призвал свою команду. Десяток человек оказались на плато и устремились в атаку на шаманов.

Шаман, известный как «череп», стоя за жертвенником, начал притоптывать и вертеться в ритуальном танце. Его глаза под маской скелета вспыхнули зловещим зелёным огнём. Шаман, известный как «обезьяна», спрыгнул с алтаря на землю и несколько раз ударил себя кулаками в тощую старческую грудь. Сизый, плотный дым окутал его с ног до головы, а в следующее мгновение из тумана на пиратов ринулась огромная, мощная синяя обезьяна.

Пираты были в смятении. Огромный зверь подскочил к двум стоящим возле капитана пиратам, уперся передними лапами в землю и задними ударил одного из них в грудь, отправив его обратно в кусты. Второму повезло меньше. Встав обратно на ноги, зверь схватил его за ногу и руку и разорвал на две части, швырнув окровавленные половинки в сторону остальной команды.

Детский вопль над плато не стихал. Ребёнок истерично визжал от боли, которую причиняло его телу расплавленное золото, струящееся по желобам под её телом. Сфокусированный свет луны через линзу сместился и теперь освещал ребёнка и весь алтарь.

Мистер Голдфист подбежал к ней, запрыгнув на каменную плиту алтаря.

— Голдфист, отставить! — крикнул капитан, стоя в окружении трёх пиратов перед обезьяной. — Нам нужна твоя помощь.

Но здоровяк вновь проигнорировал приказ капитана и, вскочив на алтарь, перерезал путы, державшие девочку. Разорвав на себе рубаху, он приподнял ребёнка, укутав обрывками ткани пузырившиеся ожоги. В местах, где под телом проходили желобки, изменённое бирюзовое золото глубоко въелось в плоть, образовав линии, тянущиеся по спине, рукам и ногам девочки.

Синяя горилла, издав низкий рык, бросилась на капитана. Один из стоявших рядом матросов кинулся ей наперерез, и зажатая в его руке сабля рассекла бочину зверя, обнажив белые рёбра. Обезьяна взвыла, а капитан полоснул абордажной саблей, распоров синюю мощную грудь, следом нанеся удар в оскалившуюся, приплюснутую морду гардой в виде человеческого черепа. Синяя горилла с располосованной грудиной и боком пошатнулась, истекая кровью. Тело её начало источать сизый туман, и пока она падала на землю, оно окончательно трансформировалось в иссохшее, старческое человеческое тело.

— Рубите мост! — отдал приказ капитан матросам, шагнув к алтарю, возле которого оставался последний шаман.

Шаман «череп» стоял охваченный зелёным свечением, вихрями клубившимся вокруг него. Его светящиеся глаза под маской горели ещё ярче, он выставил вперёд руки, и с его кистей в сторону матросов сорвались полупрозрачные призраки. Зловещие сущности набросились на пиратов, царапая и грызя их. Команда отмахивалась сабель и мачете, но клинки не причиняли бесплотным призракам никаких повреждений, свободно проходя сквозь их эфирные тела. А маленький шаман зловредно хихикал, увлечённо насылая на матросов всё новых и новых призраков.

Как вдруг его за тонкую, щуплую шею ухватила огромная рука. Мистер Голдфист, держа на руках укутанную в обрывки рубахи девочку, второй рукой с силой схватил колдующего шамана, дёрнул его на себя и что есть мочи приложил лицом о каменный алтарь.

— Ненавижу, сучьи ворожилы! — выкрикнул здоровяк и ещё несколько раз ударил лицом шамана о жертвенник.

Костяная маска растрескалась, острые осколки глубоко впились в лицо старикашки. Голдфист, держа за щуплую шею обмякшее тело, как нашкодившего котёнка, подтащил шамана к жертвенной печи алтаря, где полыхало пламя и потрескивали красные угли.

— Мерзкий колдун, — снова пробормотал здоровяк, погружая тело шамана в обжигающие угли. Хрупкое тело шамана извивалось, пытаясь освободиться, но могучая рука крепко удерживала его. Вскоре борьба прекратилась, и здоровяк отступил, оставив тело шамана наполовину в печи. По плато распространился отвратительный запах палёных волос и жжёной плоти.

Матросы перерубили мост, ведущий на плато, и вовремя, так как с той стороны в темноте показались туземцы, державшие факелы. Несколько копий, пущенных воинами, перелетели пропасть, но лишь глухо ударились о камень, не причинив никому вреда. Капитан, не обращая внимания на аборигенов, приказал снять с алтаря чашу, осмотреть всё и приготовиться транспортировать добычу на корабль тем же путём, что и добирались сюда. Четверо матросов, вооружившись только что срубленными толстыми палками, бросились выполнять распоряжение. С огромным трудом они опустили чашу на землю, и жидкий жёлтый металл, плещущийся в ней, начал стремительно затвердевать.

Дым от догорающего ритуального костра не улетучивался в небо, а каскадом ниспадал на землю, образуя белесый туман, стелящийся по земле и постепенно распространяющийся по плато, заволакивая его словно одеялом.

Преодолев полосу зарослей, капитан вышел к обрыву, где уже было закреплено несколько верёвок. Свет полной луны достаточно освещал уступ, а вот внизу уже требовалось зажигать факелы. Чуть поодаль он заметил фигуру Мистера Голдфиста, всё ещё державшего на руках ребёнка-туземца. Девочка успокоилась и даже уснула, уткнувшись в грудь здоровяка, мерно посапывая и лишь время от времени хныкая и вздрагивая.

— Мистер Голдфист, что ты возишься с этим ребёнком? — нервно сказал капитан. — У нас что, куча свободных рук и нечего тащить на корабль, кроме этой мелкой аборигенки?

— Прости, капитан, но ты видел, что пришлось пережить этой малютке, я не могу её просто так тут оставить. Ребята справятся с наживой. По возвращении на корабль можешь делать со мной всё что хочешь: хоть до конца плаванья запри на камбузе, хоть отправь чистить гальюн.

В это время остальные с награбленным уже вышли к обрыву и обвязывали верёвками груз, подготавливая его к спуску.

— Голдфист! — ещё более раздражённо говорил капитан. — Она туземец, получеловек, полуобезьяна, брось её и вперёд за работу.

— Нет! — резко ответил здоровяк. — Это ребёнок, и она такой же человек, как ты, я или любой из…

— Я Армандо Гаспар, Пузо. Мои приказы нужно выполнять беспрекословно. — в ярости закричал капитан, выхватывая саблю. — Ты сегодня трижды ослушался приказов своего капитана.

Острая сталь рассекла спину здоровяку, а последующий толчок ногой в спину скинул Мистера Голдфиста с девочкой на руках с уступа. Во время падения девочка резко открыла свои большие глаза, вытянув вперёд руку. В этот момент цвет её зелёных глаз вспыхнул неестественным колдовским светом, а дым-туман, мирно стелившийся по земле, стал более плотным. Словно ползучие растения он начал карабкаться по телам матросов, стоявших на уступе, просачиваясь под одежду и вызывая озноб, пробирая тело холодом до костей.

— В общем, туман охватил довольно обширную территорию, — произнес барон, обращаясь к внезапно очнувшейся Эль-Мире. — И вся команда оказалась в его власти. Однако туман наделил их некоторыми способностями, и за это время они научились им искусно управлять.

— Выходит, это я создала туманное море?

— Похоже на то. И тебе предстоит с этим разобраться. Но я не думаю, что сейчас у тебя хватит на это сил. Для обретения былого могущества ты должна завершить ритуал, да и после уйдёт не один десяток, а то и более лет, чтобы ты опять стала той кем была.

— Как я выбралась оттуда и что случилось с тем человеком, который меня спас?

— Вам помогли Эгбэ и Игбэ. После твоего перерождения они ещё некоторое время не утратили магию. Эгбэ укрыл вас в пещере и лечил, помогая восстановиться. Игбэ помог человеку отыскать пляж, где тот смастерил плот. Но вас искали не только пираты, но и аборигены, которым сорвали ритуал. В день отплытия четыре копья настигли мистера Голдфиста. Игбэ вывел твой плот из тумана, но где-то по пути, видимо, лишился сил. Как ни странно, тебя прибило именно к тому острову, где пираты узнали про ритуал, и именно той самой ведьме ты стала помощницей.

— Баба Нани. Старая карга хочет забрать моё тело. Да к чёрту её! У меня летающий корабль, я и без ведьмы смогу добраться до острова.

— Если туман не смог тебе навредить — это не значит, что он не враждебен к тебе. А Армандо Гаспар считает, что не может покинуть туманное море, только пока ты жива. С его пиратами в одиночку ты не справишься.

— А любую команду мне проредит туман.

— Поговаривают, что в храме змеи есть особенный фонарь — фонарь жнеца. Его свет делает своего обладателя невидимым для всех глаз. Однако точное местоположение храма змеи известно только нагам.

— Наги? — переспросила Эль-Мира. — Что ж, тогда мы можем спросить у них. Недавно я узнала, что у меня есть хорошая знакомая нага. Думаю, моих нынешних сил будет достаточно, чтобы защитить своё тело и получить нужную информацию. А потом я отправлюсь на материк, чтобы собрать команду.

Барон с лукавой улыбкой искоса взглянул на Эль-Миру.

— Что ж, рассвет приближается, и мне пора. Рад был вновь увидеться с тобой, Эрзули, или Эль-Мира в твоей нынешней ипостаси. — Он слегка коснулся полей цилиндра, поднялся и пошёл дальше по пляжу. Эль-Мира не смотрела в его сторону, а барон, сделав несколько шагов, просто растворился в предрассветных сумерках.

Глава 5

Обратно на остров

Корабль Эль-Миры мягко причалил к пристани острова, на котором она выросла. Швартовый канат, словно по волшебству, сам собой обернулся вокруг кнехта и затянулся в тугой узел. Эль-Мира легко спрыгнула с палубы на пристань и, не теряя времени, направилась в город.

Первым, кто встретил её на острове, был бармен.

— Эль-Мира, ты вернулась на корабле? — спросил он. — Тебя искала старая Нани.

— Прекрасно, — ответила Эль-Мира. — Я и сама хотела с ней поговорить.

— Ох, дочка, зря ты вернулась, — вздохнул бармен. — Ты не представляешь, на что способна эта старая карга.

Эль-Мира улыбнулась.

— Не беспокойтесь за меня, мистер Ноэль. Я уже не та девочка, что приносила вам по утрам с фермы ром.

С этими словами она двинулась вглубь острова, а старик-бармен лишь печально покачал головой, глядя ей вслед.

Эль-Мира пришла на поляну, где жила старая Нани. Завидев девушку, старуха расплылась в беззубой улыбке.

— О, дорогуша, а я всё думала, куда же ты запропастилась? — сказала она добродушно. — Беспокоилась за тебя, места себе не находила. Вот заварила себе чайку с мятой нервы успокоить. Садись, попей со мной чайку, да расскажи, где ты была всё это время.

— Хватит притворяться, ведьма, — отрезала Эль-Мира. — Я слышала твои разговоры, когда ты варила тела матросов. И я знаю о твоих намерениях в отношении меня. Но не думай, что у тебя получится завладеть моим телом, я этого не допущу. Я вернулась, чтобы узнать маршрут к острову Голубой Луны и узнать, где мне найти фонарь жнеца. Будь уверена, я их получу от тебя эти сведения.

— Ох, голубушка, смотрю, тебе сильно ударил в голову пубертат. Фонарь жнеца находится в храме змеи, а путь туда посвящённый держит всегда при себе и ни за что не расстанется с этой информацией. Ну ничего, сейчас я тебя успокою и тебе не нужно будет задумываться обо всём этом — сказала Нани.

Баба Нани щёлкнула пальцами, и вокруг полянки вспыхнули шесты с пучками сушёных трав. Повалил густой дым, и вскоре всю поляну окутало сизое облако. Эль-Мира закашлялась, голова у неё закружилась, она упала на колени, а затем её тело перестало повиноваться.

Она ничего не чувствовала, не могла пошевелить ни единым мускулом, но в то же время её сознание оставалось ясным.

Некоторое время она лежала, уткнувшись лицом в землю, в густом дыму различая только шаркающие шажки старушки. Но постепенно шагов становилось больше. И вскоре Эль-Мира могла сказать, что вокруг неё ходит не менее десяти пар ног.

Она не чувствовала, но видела, как её подняли и перенесли. Уложили на наклонную поверхность, так что теперь она была обращена лицом к темнеющему небу и заполненной дымом полянке.

Старая Нани развела в центре поляны огромный костёр и теперь возилась возле него. На противоположной стороне толпились люди — практически все жители портового городка и острова присутствовали здесь. Нани бросила в огонь жменю какого-то порошка. Пламя разгорелось ярче, и от костра начал распространяться стелящийся по земле грязно-зелёный дым. Этот дым словно бы отодвигал старый, разгоняя его к краям поляны и заставляя вставать густой плотной сизой стеной.

— Ещё несколько мгновений, и с заходом солнца я начну ритуал переселения душ. — восторженно заговорила старая ведьма.

Эль-Мира полулёжа лихорадочно старалась взять под контроль своё парализованное тело. Вдруг она ощутила сильное жжение в спине и по рукам, где проходили её шрамы. Синий, въевшийся в кожу металл засверкал бирюзовым свечением. Эль-Мира ощутила своё тело и смогла наклонить голову и перевести взгляд на старуху.

— Ты не представляешь, с кем связалась, старая ведьма, я ни за что не позволю тебе завладеть моим телом.

У старой Нани округлился один глаз и подёрнулся тиком.

— Какую неимоверную мощь придают твоему телу вплавленные в него слёзы Эрзули. — радостно залепетала Нани. — Я просто дрожу от нетерпения вселиться в него.

Старуха перевела взгляд за спину Эль-Миры.

— Эй, ты не видишь, паралитический эффект от трав слабо на неё действует. Свяжи ей руки, чтобы чего не вышло.

За спиной девушки послышался шорох, и в её руку легла рукоять проклятого клинка.

— Я не стал связывать тебе руки и оставил при тебе твою саблю, — услышала Эль-Мира шёпот в ухо, в котором узнала голос мистера Ноэля. — Молю верховного Змея, дочка, чтобы тебе хватило сил справиться со зловредной старухой.

Эль-Мира ощутила жжение на кончиках пальцев, в которые вложили клинок. Это чувство постепенно поднималось вверх по руке, снимая паралич и словно воспламеняя кровь девушки.

Тем временем старая Нани взяла две кружки, сделанные из черепов и наполненные бурлящим отваром. Она начала напевать заклинание и медленно приближаться к Эль-Мире.

Жар от клинка достиг головы девушки, и в её сознании зазвучал шепот:

«Вот я снова в твоей руке. Давай повеселимся, омой меня кровью. Убьём всех присутствующих на поляне. Дай мне напиться, позволь мне забрать их жалкие жизни».

«Мы будем сражаться только с теми, кто нападает», — мысленно ответила Эль-Мира клинку.

Баба Нани с кружками приблизилась к девушке и уже протянула одну из них, намереваясь влить ей в горло одно из зелий. Эль-Мира, вернув себе контроль над телом, резко взмахнула саблей. Ударив клинком, она разрубила протянутую к ней кружку и полоснула ведьму от пояса до лица. Раздался жуткий визг, и Баба Нани, отшатнувшись, упала на землю, исчезнув в вихре грязно-зелёного дыма.

От стоящей вдалеке группы горожан отделилась небольшая группа. Они осторожно двинулись на Эль-Миру. Девушка с детства знала этих людей, но сейчас на неё с их знакомых лиц глядели вместо человеческих глаз жёлтые глаза змей с вертикальными зрачками.

Группа рассредоточилась и кинулась в атаку на девушку.

Эль-Мира, полностью овладев своим телом и подпитываемая жаждой клинка, пошла в наступление. Она перепрыгнула через костёр и перекувыркнулась, чтобы погасить инерцию от прыжка. Так она оказалась за спинами нападавших. Зажатый в руке клинок запел свою кровавую песнь.

Несколько взмахов саблей — и часть нападающих пали на землю с распоротыми спинами. Остальные встретили её с оружием наизготовку. Превосходный клинок встретился с мачете, отбросил его в сторону и вспорол хозяину мачете грудь. Другой нападающий решил проткнуть Эль-Миру, но девушка ловко отпрыгнула в сторону, отбила летящий в неё укол и с разворота зарубила нападающего.

Оставшаяся пара нападающих ринулась на Эль-Миру одновременно. Девушка ушла из-под траектории удара, отбила клинок одного из атакующих, так что он врезался и сорвал атаку второго. Противники замешкались, а Эль-Мира, обойдя врагов, двумя точными росчерками клинка сразила нападавших.

Девушка огляделась: из оставшихся горожан больше никто не проявлял агрессии. Но кровь барабанами стучала у неё в висках, и меч в руке ещё жаждал крови.

К Эль-Мире направился человек, подняв руки в знак мира.

Девушка, насторожившись, направила на него саблю.

— Мистер Ноэль? — воскликнула она с удивлением.

— Да, дочка, это я. Хвала богам, ты победила ведьму! — произнес мужчина с искренней радостью.

— Что случилось с вашими глазами? — спросила Эль-Мира.

— Мы, люди-змеи, но стремимся к спокойной и мирной жизни. Мы уже давно обосновались на этом острове и построили портовый город для торговли. Одна только Нани с небольшой группой своих последователей питала неприязнь к людям. Её сила внушала страх, и мы не решались противостоять ей. Но теперь, благодаря тебе, мы свободны от её гнёта!

Меня интересует фонарь жнеца, который находится в храме змеи.

— Доступ в храм змеи открыт только для посвящённых. Говорят, что карту к храму вырезают на их коже особой техникой шрамирования… — начал мистер Ноэль, но его прервал гигантский змеиный хвост, обвивший его тело. В следующую секунду змеиные кольца сжались с ужасающим хрустом, ломая кости мистера Ноэля так, что из его глаз брызнули кровавые слёзы.

— Глупое бес-с-с-позвоночное, — раздался над поляной шипящий голос.

Из грязно-зелёного дыма поднялась баба Нани. Её тело в месте, куда пришёлся удар сабли, раздвоилось и держалось на туго натянутых полосках кожи и спайках.

Внезапно тело бабы Нани разорвалось пополам, и из него вылезло огромное существо. Это была змея с торсом человека. На змеином лице желтели глаза с вертикальными зрачками, а в четырёх могучих руках сверкали клинки.

— Значит, вы, жалкие пресмыкающиеся, хотели мирно сосуществовать с теплокровными? — прошипело существо. — Сейчас я прирежу эту дерзкую девчонку и заберу её тело, а после я вырежу весь ваш жалкий портовый городишко.

Огромное змееподобное существо стремительно атаковало Эль-Миру. Девушка с трудом избежала удара клинка и парировала второй выпад, направленный на неё. Сила второго удара отбросила её, и она упала на землю, кувыркнувшись назад, чтобы увеличить расстояние до врага.

С правого плеча Эль-Миры сорвалась крупная пёстрая птица и устремилась на нага — бабу Нани. Словно жёлто-красная вспышка, Игбэ метался вокруг змеиной морды наги, стремясь острыми когтями и клювом выцарапать ей глаза. Нага, в свою очередь, размахивала клинками, пытаясь разрубить или отогнать назойливую птицу.

Эль-Мира тоже ринулась в атаку. Её сабля скользнула по змеиному телу, оставив глубокий разрез, но хвост существа тут же отпрянул. Он изогнулся, почувствовав острую сталь, и, словно бревно, врезался в девушку.

От удара Эль-Миру подкинуло в воздух. Она упала и проехалась по земле, обдирая кожу. Игбэ с новой силой набросился на нага, выпустив острые когти. Змеиная морда на гибкой шее изогнулась в сторону и раскрыла ужасающую пасть. Сверкнули острые, сочащиеся ядом клыки, и мощная пасть сомкнулась, прокусив тело Игбэ.

Пёстрая птица, пронзённая клинком, рассыпалась искрами и вновь оказалась на плече девушки.

Нага, грозный противник, снова обратила свой взгляд на Эль-Миру. Её мощное тело сжалось, и она молниеносно бросилась в атаку. Эль-Мира, уклонившись в сторону, на удачу рубанула саблей. Лезвие вновь вспороло змеиный хвост, но нага, казалось, даже не заметила этого. Она развернулась и, угрожающе шипя, направилась к девушке.

Снова сверкнула сталь. Эль-Мира отбила один удар, увернулась от второго. Нага продолжала наступать. Монстр крутанулся, и змеиный хвост ударил девушку по ногам, повалив на землю. Змеиная туша нависла над ней и, вращая клинки в смертоносном вихре, атаковала. Эль-Мира, кувыркнувшись назад, встала на ноги и отскочила.

Внезапно, словно синяя молния, в бок наги влетела синяя горилла. Это был Эгбэ. Он набросился на нагу как раз в тот момент, когда она вся поджалась для стремительного выпада. Примат повалил монстра на землю и ударами мощных лап стал мутузить змеиное тело.

В голове у Эль-Миры раздался надменный голос:

«Ну что, долго ты ещё сможешь скакать и уворачиваться от атак? Фехтование у тебя на уровне так себе. А твоя мартышка тоже продержится недолго».

— Критикуешь — предлагай! — в гневе сказала Эль-Мира своему клинку.

«Напитай меня кровью островитян, и я тебе помогу».

— Единственная кровь, которую ты здесь сможешь попробовать — это кровь этой старой наги или её приспешников. А если я здесь умру, то ты тоже останешься тут ржаветь в джунглях или тобой будут отрубать головы курам в вуду-ритуалах, ну или изредка дадут попробовать отставшего от судна матроса. Я за всю свою жизнь видела только двоих таких, да и те пали жертвами собственной похоти.

«Ладно, уболтала, но эту старую змеюку я выпью до капли».

— Давай уже, делай хоть что-нибудь, пока мы ещё живы.

«Подними меня повыше».

Эль-Мира вскинула свою абордажную саблю вверх, над головой.

Как раз в эту секунду нага, под свирепыми и мощными атаками синей гориллы, изловчилась, развернулась и впилась клыками в плечо примата. Эгбэ взвыл, но продолжал осыпать змеиное тело градом ударов. Нага подтянула все свои четыре руки с зажатыми в них саблями. Четыре острых лезвия вонзились Эгбэ в грудь. Горилла наносил удар за ударом, которые становились всё тяжелее и медленнее. Нага резко развела руки с клинками врозь, и синяя горилла, как и пёстрая птица до этого, обратилась в сноп искр, которые вернулись на левое плечо Эль-Миры.

Сразив Эгбэ, нага развернулась. Её полные ненависти и злобы жёлтые глаза отыскали Эль-Миру и уставились на неё. Нага поднялась, испуская угрожающее шипение.

Эль-Мира, с зажатой в руке саблей, мерцающей еле заметным светом, выставила руку вперёд, направив лезвие клинка на нагу.

— Хе-хе, мужества тебе не занимать, девчонка. — усмехнувшись, прошипела нага. — Но все твои помощники повержены, и тебе не хватит сил справиться со мной. Сейчас я буду тебя немножечко резать. А после, когда ты будешь умолять меня о смерти, я заберу у тебя твоё тело.

Внезапно свет от взошедших на небе звёзд и луны померк. Старая нага Нани только и успела поднять удивлённый взгляд в небо. Как сверху на неё свалился огромный корабль — это был бриг Эль-Миры, на котором она вернулась на остров.

Девушка подошла к трепещущейся под тяжёлым судном человеческой части наги и вонзила абордажную саблю ей в грудь. Нага ещё несколько раз конвульсивно дёрнулась и обмякла, раскинув все четыре руки. На каждой руке: на локтях и предплечьях — шрамами были нанесены карты.

Эль-Мира подождала, пока её сабля насытится кровью наги, и срезала себе эти карты.