Свет для потерянных

Падение

Первое, что она ощутила, были теплые капли дождя, бьющие по спине и моментально пропитывающие одежду неуютной прохладой. Потом тишина прекратилась. Рев ливня оглушал, давил на сознание не хуже рычания хищника. Гладкая стеклянная поверхность проскальзывала под окоченевшими пальцами, но ей удалось подняться на ноги. Сознание просыпалось постепенно, власть над телом возвращалась, как подключаются объекты к общему компьютеру. Под головой нащупывалось что-то неправильное, острое, но незаметное. Наконец открылись глаза. Вокруг — серая муть ливня. Из черной бездны под ней сквозь сеть трещин затравленно смотрела девушка.

«Это… Я? — паники не было. Только равнодушие и ироничная горечь. — И кто я?»

Хотелось плюнуть в отражение ядом, а то что оно такое дерганное, но она сдержалась. Ливень, словно устыдившись, немного поутих за то время, пока она собиралась с мыслями. Спустя пару бесконечных минут он превратился в небольшой дождик, открывая вид на город.

Огни. Сотни и тысячи цветных огней и отблесков в словно бесконечной черноте. Они взметались ввысь, к мерцающим молниями тучам. В тумане они походили на языки неправильного пламени, красного у основания и холодеющего к вершинам. Где-то в вышине вальяжно пролетали медузы-цеппелины, очерчиваемые только контурами таких же огней, пульсирующе переливаясь.

Зато за её спиной словно не было ничего. Не было до какого-то момента. Одна за другой загорались звёзды и открывались туманности, а простирающаяся до горизонта гладь робко отражала их. Дождь затихал, становился слышен шорох высоких волн, оставляющих на тёмном берегу полосу светящихся водорослей. И запах. Прохладный фруктовый запах, который бывает после шторма, и свежесть озона.

Весь этот свет отражался в зеркале овальной площадки, и паутина трещин сияла неземной бирюзой. Откуда-то снизу донёсся суетливый металлический лязг. Сбоку, со стороны города и оттого вполне заметный, вынырнул черный силуэт. Человек в глухом костюме с блестящими швами посмотрел на небо, резко разворачиваясь всем телом. Громкое «Ох, мать» разнеслось вокруг и наконец заставило женщину оглянуться. Незнакомец поднялся по лестнице полностью и теперь шёл к ней, всё так же смотря то на небо, то на трещины. Заметив её, он повторил:

— Ох, мать, — и снял шлем, такой же непроглядно черный и блестящий. Ошалевшее лицо стало смущенным. — Извините, но по-другому и не скажешь. Трудный день?

— Кто вы?

— Я живу… Тут, ниже этажом.

Парень (хотя ему и было на вид около тридцати, блестящие живые глаза делали его лицо очень юным, а неловкие движения так вообще больше подходили подростку) не выглядел удивлённым. Словно на его голову постоянно падают незнакомые люди. Смущённо прокашлявшись после затянувшийся паузы, он взмахнул свободной рукой.

— Ну так, давай ко мне, раз уж постучалась.

Сказать на это ей было нечего.

* * *

— Ещё раз извини, у меня тут немножко бардак.

Это было мягко сказано. Большую часть теоретически просторной комнаты занимало что-то, скрытое за серым пыльным тентом. Узкая тропка вела, скорее всего, на кухню или в спальню, мимо разного хлама. Детали машин, приборы, опасно сияющие камни, рулоны с чертежами; в углу возвышались мольберты. Раздался грохот. Парень, казалось, вообще не умел ничего делать тихо.

— Найдите там стул! Милости просим, как грица.

Стул и вправду был. Прозрачный, акриловый, сделанный под резную табуретку. Даже волнистые прожилки немного напоминали дерево. По профилю была гравировка — отвёртка и волшебная палочка на фоне стилизованного рассвета и надпись «Невозможное здесь». Эмблема казалась знакомой, но смутно. Был этот стул в таком далёком и темном углу, спрятанном от ослепительных белых ламп, что сразу становилось ясно, что тут мало кто бывает, кроме хозяина. Женщина приняла из рук промчавшего мимо парня полотенце и села. Он же продолжил тараторить:

— И как вас угораздило? Голова хоть цела? Ой-ой, там же падать до, кхм, чтобы так всё кокнуть. Но до такой высоты слишком далеко! Тебя что, с дирежопля кинули?

Она удивлённо посмотрела на него. Он протягивал стакан с чем-то светящимся.

— С чего?

Парень скривился:

— С дирижабля, цеппелина, извини. Привык. В моих кругах их так называют, не важно. Я по транспорту более маневренному.

И похлопал по машине под тентом. Женщина только сейчас увидела, что одной стены не было, только глухие шторы на панорамных окнах. Парень тоже это заметил, допрыгнул до шнура, и смесь света и темноты хлынула в комнату.

— Он обычно в доках стоит, но я его на ремонт взял, как всегда. Вылетит, конечно, не без шума и пыли, но… Стой, я ж не представился!

И замолчал, ошарашенно глядя в окно. Женщина покачала головой:

— Не стоит. Я и сама своего имени не помню.

Парень отмахнулся.

— Не мудрено. Ты вон упала, а я не падал. Я-то обязан помнить. Шторм, что-то такое, но все называют Хайве. А ведь всего десять лет не представлялся никому, что ты будешь делать! Да и как меня Хайве обозвали, ещё сто лет назад, тоже не помню, почему.

Хайве сел на корточки, глядя на улицу. Где-то внизу мелькали тени наземного транспорта и людей, приглушённо звучала музыка. Жидкий свет в стакане согревал, отношение к жизни становилось чуть менее противным.

— А ты совсем ничего не помнишь? — Хайве вроде как вернулся в привычное состояние. — Просто я знаю одного профессора, он как раз из тех, кто этим занимается, мне помогал, сейчас помогает. У меня же это, как раз самый абзац сейчас в голове, отпуск по кукухе, я могу тебе помочь.

Женщина насторожились.

— А что у тебя… с «кукухой»?

— Нормально всё! — Хайве задумался. — Ты же не помнишь, наверное. Вроде не из новых жителей, но откатило тебя знатно. Последствия переходки у меня. Как это пафосно называют, антисмерть. Для человеческого существа нормальное дело в условиях этого мира. Ох, мать, я уже не помню, как выглядит солнце! Вот, забылось, как имя. Помню только, что небо моё по цвету как эта бурдаметь и всё такое желтоватое. Ва, мне надо закурить.

Она понимала всё меньше и меньше. Слова казались знакомыми, но очень и очень отдаленно, работающая часть мозга попросту отказывалась принимать их за что-то серьезное, а не за шутку. Запахло едким дымом: Хайве откопал в дальнем углу трубку и прикуривал.

— Сесав я пофую, фам офефу и офем ифи. Аи е аят. О, ать!

Он достал из того же угла (наваленная там башня в этот раз с грохотом обвалилась, но Хайве не обратил на это внимания) стальной шлем. Шлем очень сильно выбивался из общей массы вещей сложной гравировкой и общим видом чего-то не машинного.

— Фоф о! Тфу ты, — он наконец додумался взять курительную трубку в руку. — Я думал, что потерял уже. Осталось с прошлой жизни. Когда-то давно я был рыцарем. Ну, я этого уже не помню. Но я им был. А ещё идиотом, которому честь дороже жизни. Но не важно. В душ пойдешь? Я дам одежду, а пока поработаю.

* * *

Тем же вечером Хайве выплыл из офиса местной бухгалтерии, резко переключаясь с нежной, доброй улыбки на яростный оскал. Курящие на лестнице вольнонаемники в черных маскировочных куртках и стоящее в очереди окологуманоидное нечто понимающе проводили его взглядом.

— В отпуске, падла.

— Ле-Ксан? — сказало серое морщинистое создание вполне девичьим голосом. Котячьи глаза незряче смотрели в его сторону. — Он говорил, что сегодня будет в «Саоне».

Мужчина улыбнулся, но как-то вяло, что, впрочем, не было сильно заметно. «Саон» находился на другом конце города. Поблагодарив девочку и попрощавшись с «перекурщиками», ответившими суровыми хриплыми голосами, Хайве потопал к лифту. Спускаться по лестнице с двадцатого или около того этажа хотелось не больше, чем подниматься.

Он не один оказался такой ленивый. Рядом с ним коротали время и остальные обитатели Тонкой. В основном жили здесь те, кому не надо много места для работы: крючкотворы, учёные или маги-теоретики. Ну, и наемники, которым не жалко денег на дорогое, но компактное оборудование. Короче, контингент был крайне разнообразный, как и везде, причем далеко не только по роду деятельности.

Люди по какой-то причине составляли самую большую долю населения этого мира. Так им не везло. Их стадное чувство вполне могло привести к кровавым распрям, если бы это имело смысл. Хайве, вечность назад рождённый в отсталом средневековом мире, теперь с лёгкостью подавил агрессию к двум бледным «мертвякам» и совершенно неправильной «эльфийке», которая самозабвенно что-то вандалила на стенах. Внезапно настроение подскочило, и он улыбнулся в темноте шлема. Его друзья, из тех что жили бы, в теории, подольше в своих родных мирах и, соответственно, помнящие гораздо дальше, постоянно напоминали ему о его старых взглядах. Когда в город пришел ошарашенный, но суровый рыцарь в сияющих доспехах, он нападал на всех «чудищ» и злодеев. Хайве этого совершенно не помнил. Да и умер уже тот человек.

В этом мире смерти нет. Антисмерть пришла внезапно. Первыми её заметили те умники, что вели дневники. Все уже наслаждались обнаруженной ранее вечной молодостью и не обращали внимания на собственное сознание. Многие не обращают и по сей день, ведь по сути все проходят через самое обыкновенное переосмысление ценностей, погрешности несовершенного мозга, забывающего прошлое. В результате люди, что до этого жили относительно мало, с годами превращались в совершенно других личностей. Периодически на них наваливалось осознание, а последствия часто затягивались, как это случилось с Хайве. Было весьма странно понимать, что из высокоморального рыцаря он превратился в Хайве, для которого, в целом, такие материи были на втором, в лучшем случае, плане (хотя у профессора были мысли, что у кое-кого банальное воспаление хитрости, но по старой дружбе он этого не говорил).

Первый этаж. Мертвяки как могли бодро почесали на выход, эльфийка дописала нехорошее слово в адрес местного стража порядка, а Хайве помчал к поезду. Район был многолюдный, следовало поднажать, чтобы закончить дела быстро и не беспокоиться. Пробираясь под рёв уличного радио через поток людей и нелюдей преимущественно в монохромных блестящих одеждах с цветастыми вставками, Хайве не ощущал дискомфорта. Ему это было привычно, как душ по утрам или каша из водорослей на завтрак. Это не сравнить с отдыхом на природе и с полётом на маленьком икарусе, но терпеть можно и по-своему заряжает позитивом. По крайней мере, его эта полоса препятствий именно раззадоривала. Подпрыгнуть, чтобы не наступить на чей-то хвост. Пригнуться от рогов. Ускориться, чтобы не быть раздавленным великаном. Уйти с дороги скейтера. Не напороться на шипы или колючки. Всё-таки получить по глазам копной крашеных волос и со смачным бульком пролететь насквозь Глобоба, местного молчаливого любимца толпы, — добродушной, подозрительно гармонирующей с этим миром горой слизи в человеческий рост. Извиниться, дождаться бульканья в ответ и с улыбкой вбежать на станцию.

«Саон» — могила времени. Большое, но уютное заведение, где можно просто расслабиться и где всегда есть риск застрять надолго. Мягкий оранжевый свет; здание с внешнего фасада украшено чем-то, похожим на лепестки или корону. По сути, это был ресторан, где платили за часы проживания, а уже потом за еду. Хайве в подобных заведениях не разбирался и не любил их с тех пор, как застрял на месяц на игровых автоматах. Однако любителей не осуждал и даже понимал.

На входе он встретил женщину внешне немного старше его гостьи, седую, но изящную. Хайве не сразу узнал в ней хозяйку заведения. Он запомнил её той ещё грымзой, когда так же бегал по делам. Видимо, её уже успело перекроить время, и теперь она смотрела нежно и даже вполне мило. За ней стояла девушка, похожая на неё, но с сияющими пятнами на лице. Довольно яркий, в буквальном смысле, признак так называемого «естественного прироста». Совпадения генов не так часты, убийства и смерти редки, поэтому таких пятнистых тоже встретить можно не часто. Сначала, правда, возникали вопросы по поводу их продолжительности жизни, но со временем они отпали, поскольку дети совершенно рандомно останавливались в развитии. Учёные до сих пор ломают над этим голову.

— Здравствуй, мать. Я тут ищу человека, ал-Ксана. Не знаете?

Ответила дочь хозяйки, последняя внимательно следила. Видимо, обучала жизни.

— Да, сэр. Он сейчас в пятом номере. Вам очень срочно?

— Иначе бы я не прибежал, мал… — Хозяйка посмотрела ему чуть ли не в душу. — Миледи.

— Тогда я могу его позвать?

В разговор вступила мать:

— Можете пройти за мной. Мойра, позови охрану и проверь посетителей.

— Да, мам.

Девушка умчалась, а Хайве пошел следом за хозяйкой. В коридорах было неожиданно светло и уютно. В дизайне прослеживалось желание сделать обстановку более «человечной», но этому мешало обычное здесь обилие живого света и доступных белых ламп.

Пока они шли, Хайве слышал обрывки фраз. В одной комнате пели, в другой орали и грозили друг другу чем-то непонятным простым людям, из третьей доносились вообще странные звуки. Зато за той дверью, перед которой остановилась хозяйка…

— Дык в-выпьем за магию, науку и кр-крепкое слово, иб-б-б на них стоит наш горд!

В стельку пьяный мужчина опрокинул бокал. Хозяйка что-то сказала ему на ухо, и с целеустремлённостью танка он попер куда-то за ней. Остались только храпящее тело, похожее на труп, и совершенно трезвый ал-Ксан, беззащитно завёрнутый в кокон одеял. При этом его синеватая хитрая морда в обрамлении белых жидких волос напрочь сбивала первое впечатление.

— Я уже и отдохнуть с старыми друзьями не могу, — в нос пробубнил ал-Ксан, вылезая. — Везде найдешь. Ну, и какая вожжа тебе под хвост попала на этот раз? Создаётся впечатление, что ты сейчас готов делать что угодно, лишь бы не скучать.

— Правильно создаётся, — Хайве отодвинул подушки и сел рядом. — Дело есть. Нужно пробить одного человека. Кем она была, как звали. Провести тест, в конце концов. Максимально быстро. Услуга за услугу, не?

— Срочно?

— Да, по возможности.

Ал-Ксан рокочуще вздохнул. От Хайве отвязываться было себе дороже.

* * *

Её временно обозвали Элли. Ей не то чтобы очень нравилось это имя, но сказка про девочку из непонятно какого мира отозвалась в её сердце. Откликаться было легко, что ещё нужно от имени.

"Профессор, конечно, лопух, но руки и голова при нём, он хороший, широких взглядов и весёлый", — так сказал Хайве, прежде чем уйти по делам. Она хотела пойти с ним, но он категорически отказывался, мол, таким делам, которые крутит он, свидетели не нужны, и таинственно подмигнул. Элли успела трижды пожалеть, что не настояла. Хотя бы потому, что Хайве знал совершенно другого человека.

Шум пылесоса, кажется, даже промышленного, и непрекращающееся вещание. Возможно, Профессор и был когда-то душой компании, но сейчас он казался уж очень душным, что при первой встрече, что сегодня. За горой вещей его пока видно не было, да и слышно через раз.

Открылась дверь. В неё влетел некто, злобно вращающий жёлтыми глазами, растерялся, отчитался, что ошибся этажом, и вылетел обратно. На пару мгновений даже Профессор замолчал.

— Подвал над землёй, вот все и путают этажи, — объяснил он. — На чём я остановился? Ах, да. Хаос вокруг приводит к хаосу в голове, и не факт, что человек будет достаточно гениален, чтобы вычленить оптимальное для жизни решение…

Не прислушиваясь к уже утомившим словам, Элли вновь уставилась в книгу. Небольшой путеводитель для таких как она. Понимающих, как жить, но не здесь. Лёгкий и местами забавный, за авторством этого самого Профессора, как ни иронично. Видимо, когда-то он и правда был милым парнем.

Сейчас это был молодо выглядящий зануда, шумный, под стать Хейве, но далеко не такой обаятельный. Да и походил больше не на профессора, а на подозрительно юного инквизитора, который борется со злом, хотя его не просили. Или на подростка максималистов с реальной властью. Однако Элли сама была достаточно самокритичной, чтобы признать: она тоже не самая интересная компания.

Опять грохот, на этот раз — свои. Профессор, пыльный и неожиданно спокойный, вылез с кухни. Хайве выглядел довольно странно. Можно сказать, умиротворенно. Но Элли почему-то сразу поняла, что у него просто не было больше сил.

— Завтра опять идти.

— Обязательно? — участливо поинтересовался Профессор. — Дело же нескорое. Жрать иди.

— Да-да.

Пробухтел он и плавно отчалил. Профессор пожал плечами и подошёл к Элли.

— Кажется, твой спаситель пробует себя в новом деле.

— О чём вы? — удивилась она.

— Он сначала наёмником был, потом механиком, как видишь. Теперь вот… Принципиально за тебя взялся.

Ей стало неловко. Профессор это заметил и похлопал Элли по плечу.

— Не боись, прорвёмся. Как там: «дают — бери, бьют — беги». Идём, а то он разогреть даже ничего не сможет.

***

Мужчина и женщина вышли из дверей одной из многочисленных рабочих башен. Белый свет отражался от мокрой скользкой дороги. Хайве легонько дёрнул женщину в сторону парка. Это было небольшое пространство между скалами-основаниями, служивших опорами городу. Пурпурное и зелёное пятно света среди огненных цветов увеселительных заведений. Тёмные стволы деревьев возвышались над ними, но из-за полупрозрачных блестящих листьев было светло словно днём. Часть листьев опала после дождя, и дорога была словно усыпана звездами.

— Получается, без вариантов? Без возврата ни в мой родной мир, ни к прошлой жизни здесь.

— Ну, не всё так плохо. Некоторые даже не задумываются, что когда-то принадлежали другому миру. Объединяются в стаи, кланы, организации, живут припеваючи, обрубив всякую связь с прошлым. Ну, ещё и естественный прирост населения. Таких немного, но именно они и пытаются что либо сделать, вылезть в иные планы.

— А есть какие-то, ну, верования? Я просто помню откуда то ...

Хейве резко зашипел, прижав палец к губам. Она поняла, что про эту тему лучше не затрагивать. Успокоившись, Хайве продолжил:

— В любом случае, извне новых жителей уже давно не было. Зато вот…

Раздался рёв мотора. Из-за угла мимо них промчался мотоцикл с жутко что-то кричащим человеком. Следом по уже начавшей затягиваться борозде бежали два «шкафа». Один казался обычным, зато второй мог похвастаться большими зубами и зелёной кожей.

— Куда этот придурок… — Хейве показал в сторону. — Спасибо.

— Срезали, блин, — басовито прорычал второй, из парочка скрылась в кустах.

Глядя им вслед, Хейве пожал плечами. Мол, всё как всегда.

Жизнь в городе кипела, пылала и искрила.

Хаос

После уборки на кухне Хайве было чисто, просторно и даже светло. Прибытие Профессора не прошло даром. Он оказался, вопреки стереотипам, хозяйственным человеком, внешне похожим больше на мага. Элли, наблюдая за их с Хайве взаимодействием, видела, что они давно друг к другу привыкли. Во всяком случае, Хайве совершенно спокойно слушал непрекращающийся монолог, суть которого она не улавливала до определенного момента. Но даже ему это начало надоедать.

— Профессор, мне кажется, что тебя занесло немного не туда.

— Это ещё почему?

— Ты уже довольно долго говоришь про преступность и беззаконие в городе. Я понимаю, но это как бы немного не по теме.

— Сам ты не по теме. Я полностью здесь и сейчас с вами.

Профессор достал из-за пазухи кристалл и обвёл всех внимательным взглядом.

— Я, в отличие от тебя, слежу за новостями. Здесь я сохранил некоторые моменты, которые можно использовать в дальнейшем. Есть у меня парочка знакомых, которые смогли мне это предоставить.

— К чему вы клоните, профессор? — Элли оставалась спокойна внешне, но внутри у неё зараждалась небольшая паника. Слишком долго идут к выводу.

Профессор посмотрел на нее шокировано. Потом на Хайве — злобно. Глубоко вздохнув, он поднял очи к потолку и едва слышно выругался. Выдохнул. Элли почувствовала некоторую неловкость и совсем немного — вину за своё незнание.

— Я начну издалека. Как ты уже знаешь, абсолютное большинство из нас родилось не здесь, а в других мирах. В одних правят всякие магии, в других человек завоевывает целые галактики, в третьих у людей уши как у кошек, а в четвёртых обитает разумная слизь. Уже прошло много лет, как старшие из нас пришли в этот мир. Согласно основной теории, произошёл некий коллапс, из-за чего некоторые миры растеряли единицы разумных обитателей из плоти. Вначале их было немного. Сейчас сложно восстановить все события, но, насколько мне известно, они решили идти по естественному порядку, организовав сначала общину, затем постепенно, с увеличением количества, построили город.

— На данный момент единственный.

От взгляда Профессора можно было сгореть, но Хайве, видимо, привык. Поняв всю тщетность попыток разглядеть атрофированную совесть, он продолжил:

— В общем, дела шли мирно, кто-то охотился, кто-то строил. Нелюдей было сначала достаточно много, их принимали за равных. Были и маги с учёными. Я уверен, поначалу они не поладили. Сейчас нам заливают, мол, главные умники всех миров объединились ради общего блага. Это произошло не сразу, но именно это и послужило причиной, что так поднялся наш уровень жизни. Там, где у учёных, инженеров и прочих не хватало ресурсов, в ход шла магия, а там, где магия работала слишком поверхностно, в ход вступала наука.

— Как-то слишком ты издалека начал.

На Хайве Профессор даже не взглянул. Он обиделся, но промолчал.

— Я это всё уже читала. Как-то слишком всё идеально, — Элли слегка нахмурилась.

— Спасибо, хоть ты меня понимаешь, — Профессор все же покосился на Хайве. — Не было ничего идеально. Когда народу стало слишком много, они начали делить ресурсы, стали случаться постоянные стычки. Появились бандиты и идеалисты, которые заявляли о своем видении. Неизвестно, кто из них хуже, но особенно много проблем создавали те, кто хотел вернуться домой.

— Погодите. Хайве сказал, что это возможно.

— Мы не сразу нашли этот путь. Зеркала и Сумерки. Второй вариант более рискованный, шанс вернуться в свой мир и тем более в своё время и место стремится к нулю. Да и в последний раз такое случалось лет сто назад. Зато Зеркала с помощью особого воздействия входят в резонанс с пользователем и переносят его. Правда, не домой, а в другую, исследуемую реальность. Да и то с каждым пользованием эти Зеркала разрушаются, многие уже забыли, как выглядит их родной мир, забыли родных и близких. Ты уже знаешь, что такое антисмерть. Прошлой личности больше не существует. Даже Хайве почти не помнит, как выглядит солнце.

— Как очень светящийся шар в голубом, как «Лагуна», небе.

Профессор заметил, что с упоминанием Зеркал Хайве помрачнел, поэтому решил поддержать смену темы по мере сил, делать другие акценты. В целом, у него это плохо получалось.

— Или помнят на уровне ассоциаций, вот. Однако некоторые личности всё равно как шарманка: «Наше место под солнцем, а вы копошитесь в этой тюрьме». Многим нравится эта «тюрьма», многие обрели здесь свободу, славу, место в жизни, любовь. Я пытаюсь донести до них эту мысль, но слушают меня только те, кто это и так знает.

— И все же, — уши Элли покраснели. Ей было интересно слушать Профессора, но свою проблему хотелось понять сильнее. — При чем здесь я?

— А при том, дорогая моя, что в то же время, когда ты упала с цеппелина, на нем устроила совершенно левый скандал одна такая банда… Официально это обычный клан, братство, стая, называй как хочешь. Стадо баранов, которым только бы зрелище устроить. Это они активно на всех собраниях обсуждают, как общим массам открыть путь в другие миры. И тем же рейсом везли обновленную карту с отметками новых месторождений Зеркал и с новыми границами обратного тумана. Наш мир ещё не совсем мир в полном понимании, он постоянно растет. Когда-нибудь мы останемся некоей древней цивилизацией, но это потом. Сейчас про карту. Перевозили, естественно, нашему совету, не в единственном экземпляре. И это совпадение кажется мне слишком подозрительным.

— Но при мне ничего не было, ни кристалла, ни бумаг никаких.

— А кто сказал, что карта у тебя осталась?

Повисла гнетущая тишина. Хайве попросился выйти покурить. Элли, имевшая неестественно отрешенный вид, ушла в спальню, а Профессор решил тоже проветриться.

Хайве мрачно жевал трубку, пуская дым, и глядел на море, стоя на пролёте металлической лестницы. Вдали, сливаясь с звёздами на небе, он ясно видел переливы далёкого острова.

— Я уже почти забыл, а осадок остался.

— Да. Возможно, скоро ты и от осадка избавишься.

— Надеюсь.

Пауза. Внизу, двумя этажами ниже, ругался маленький, но крепкий клан. По обрывкам фраз можно было понять, что ругались из-за включенной на полную громкость общей радиостанции, где все, кому не лень, исполняли весьма посредственные песни. Кому-то из клана они нравились, и он громко отстаивал свои права. В окно вылетел приёмник. Хайве вздохнул.

— А кто его будет чинить? Правильно, ближайший техник, который им должен за табак и соль.

— Если хоть что-нибудь уцелеет.

— Наскребут. В противном случае я прилично с ними тусуюсь.

— Понятно.

Атмосфера несколько разрядилась. Однако Хайве ловко поймал ускользающую нить темы:

— Кстати о собраниях. Пока без изменений? Помощь нужна?

Профессор, криво усмехаясь, ненавязчиво забрал трубку и затянулся, но сразу же ее вернул.

— Если ты наденешь свой доспех и пойдешь крестовым походом на них, то да, помощь мне бы пригодилась. Но ты этого не сделаешь.

— Всё настолько плохо?

— Именно настолько, — Профессор устало опёрся на перила. — Кланы разобщены, преступность периодически расцветает, а если учитывать самосуд, то постоянно. А некоторые представители до сих пор поддерживают доисторические системы. Якобы пытаются избежать всех возможных ошибок более развитого общества. В результате живём, как дикари, в анархии.

— И ты об этом прямо говоришь.

— Куда я денусь. Они забыли, что прелесть анархии в том, чтобы естественно достигать оптимального порядка. А они её словно специально поддерживают. Я понимаю, что все люди разные и не всем я могу вдолбить правильные мысли. Но иногда хочется просто жечь неверных и жалеть о негласном запрете.

Хайве с подозрением посмотрел на Профессора, но тот совершенно беззлобно засмеялся:

— Я шучу.

— Я не удивлюсь, что это ненадолго.

— Если поможешь.

— Куда я денусь.

Элли, стоявшая за дверью, холодно поежилась. Она не знала, как на это реагировать, но решила не обострять ситуацию и тихо удалилась. Удивляться любому развитию событий особенно такому, было бы глупо, особенно в её случае, и парни понимали это точно также.

Случиться могло что угодно. Они проходили и нашествие местных грызунов, черных и светящихся, и рыб разного калибра, хищников. Было даже стадо непарнокопытных оленей. Гомогенные катастрофы тоже частенько случались, выброс веселящего газа помнят до сих пор. Потопы — две штуки, пожары — не счесть, шторма — не счесть, землетрясение только одно.

Но того, что произошло через пару минут, не ожидал никто.

***

Он был изящен, по-своему красив, как обычно красивы демоны и боги, а также любые метаморфы, которые берут за маскировку что-то усреднённое из множества. Стоит такое чудо, блестит, как чистый свет, с искрами в волосах, по щиколотку в воде и невинно улыбается красными губами.

Профессор снял очки и впервые на памяти Хайве выругался.

Пришелец стоял вдалеке от берега, где самому большому великану из города вода примерно по шею. Волосы его сливались с грозовыми тучами, а чёрные глаза смотрели на город. Самые зоркие видели, как ярко отражаются огни в этих застеклённых безднах. Кто-то уже начинал паниковать. Однако антропоморфное и не совсем материальное кайдзю не спешило нападать.

А затем, когда всполошились абсолютно все, он исчез, щёлкнув пальцами.

Хайве вздохнул.

— И что это было?..

Спросил — и в ужасе прислушался к своему голосу. Элли непонимающе смотрела на спортивного вида осветленную барышню. Потом осознала, что ей как-то слишком легко и холодно, а одежда жмёт. Раздался вой.

Они развернулись. Из кучи одежды, валяющейся на крыше, вылетел кот. Самый обычный белый пушистый кот. Зазвенели упавшие на стекло крыши очки. Несчастное животное проскользило до ног уже не девушки и неожиданно ловко взлетело ей на плечи.

Элли распустила немного тесный ремень. Это были штаны Хайве, поэтому теперь они стали впору. Секундное молчание. Элли, безэмоциональная и контуженная (как выразился Профессор), дико заорала:

— Как?!

Конечно, слов там было побольше, но смысл сводился к одному. Хайве оттянул ворот свитера. Размер груди его не впечатлил. Кот опять заорал, пытаясь привлечь внимание к проблеме.

На улицах царил хаос. Многие люди и нелюди не знали, где они находятся, что происходит и что с ними случилось. Доносились крики, визги, извинения. Хейве бежал по лестнице мимо соседских дверей. Из-за одной вытряхнули какого-то незнакомца. На ближайшей вышке виднелся человек. Вдалеке раздался взрыв. Элли неуверенно спускался следом.

Все произошло слишком быстро. Город буквально погрузился в хаос.

* * *

— Это я — Хайве. Попрошу без комментариев.

Ал-Ксан (или ле-Ксан для девушек; в отличие от многих других, он помнил такие детали и традиции своего мира) сидел в рубашке и домашних шортах посреди озера вылившийся из фонтана воды и выглядел предельно несуразно. Да и вообще сидел неестественно, бессильно, но к этому Хайве привык. Оставшаяся вода лилась с потолка купола, в который превратился пол — Закрытую площадь словно вывернуло, из-за чего монументы были наверху, а внизу остался стеклянный каток. Хайве неуклюже взмахнул (вернее, взмахнула) руками, но устояла, а затем прямо спросила:

— Что произошло?

Он покачал головой.

— Я-я не знаю. Сидел с Ксеноном, драконили техподдержку. И тут оказался т-тут, а на меня вода. Я, к-конечно, не против, но…

— Ясно, — Хайве набрала в грудь побольше воздуха и заорал: — Народ! Тут живой груз!

Он опять перепугался. Голосок был уж очень неприятный. Сзади раздался звон — Элли не удержала равновесие и все же упала пятками к аллеям. Мимо скользил Глобоб, почему-то зелёный и пахнущий клубникой, издавший странный звук наподобие радостного «уи-и-и». На фоне едва стоящих и лежащих потерявшихся и незнакомых людей и чудищ, среди которых наверняка были такие же изменённые, это выглядело дико. Мягко говоря. Никому дела не было до новых участников.

— Плохому танцору… — Хайве хотел было пошутить, но Профессор легонько ударил её лапкой. — Ну правда же! Ладно. Что делать будем?

Профессор спрыгнул с её плеч и опять завыл. Казалось, этот кот по природе не умеет мяукать. Элли почему-то не реагировала и просто лежала, в ужасе смотря в «небо», словно узрев какую-то истину. Кошак перепрыгнул через рефлексирующее непонятно от чего тело, на секунду остановился, обернулся и помчался дальше.

— Профессор, ты куда?!

Хайве перепрыгнул следом и, исполнив пару пируэтов, побежал вслед бессловестному товарищу. Ле-Ксан смотрел им вслед. Элли внезапно захихикала.

— Надеюсь, из нас троих вернут только Профессора.

— Это ещё почему? — удивился ле-Ксан, понемногу узнавая в парне «клиента».

— Я буду с них двоих меньше хренеть.

И опять замолчала, изредка и на грани аудиогаллюцинации протягивая что-то вроде «ё-моё». Ксан сделал какие-то свои выводы и мерзко захихикал.

* * *

Хайве пытался бежать за белым котом, но быстро потерял его из виду. Маленькое животное без труда скрылось в толпе дезориентированных, пытающихся найти ответы существ. Словно Алиса, на которую он теперь даже внешне похож, Хайве бежал и потихоньку сходил с ума. В горле встал ком, поэтому ни спросить, ни позвать никого он не мог. Раньше такого с Хайве не происходило, но он списал это на происки виновника наступившей неразберихи.

Навстречу ему бежал незнакомый человек. Хайве сразу узнал вытряхнутого из квартиры соседей чужака. Незнакомец рассеянно зацепился за него взглядом и помахал рукой.

— Девушка, не подскажете, какой это район?

Совершенно логичный вопрос. Хотя поставленное контральто выбило Хайве на пару мгновений из колеи. Однако при детальном рассмотрении оказалось, что голос все же не диссонирует с внешностью. Наоборот, внеземное белое лицо и необычный голос успокаивали.

— Внутреннее побережье, второй наемничий док, а вам?..

— Ага, значт центральное соц. отделение здесь недалеко. Девушка, вы куда!..

— Спасибо, извините!

Хайве искренне благодарил так вовремя появившуюся незнакомку. Теперь он знал, куда побежал Профессор — в место, где наводят порядок.

Это было самое высокое здание в этой части города. Практически прозрачные кристаллы казались белыми. Сейчас башня стояла с опасным наклоном, но держалась крепко, как и многие другие строения. Хайве провел здесь много часов и знал каждый ход, поэтому уверенно шел к ней.

Внутри никого не было. Никто не отвлекал от подъёма наверх, к кабинету Профессора. Наверняка он будет там, маленький котик перед большими мониторами. Хайве на это очень рассчитывал, но на всякий случай проверял и остальные помещения. Что может пойти не так?

Раздался шум, словно все приборы начали работать одновременно на максимальной мощности и даже больше. Свет погас. Только из-под одной двери горел яркий свет. Хайве бежал, постоянно спотыкаясь, но все же распахнул её и чуть не ослеп. Он никак не ожидал увидеть перед собой то существо, с которого всё началось. В техническом помещении царила разруха. Сейчас это создание было немного меньше самого Хайве, светлое, хрупкое и изящное. Оно парило посреди зала среди горящих и разбегающихся молний и как будто не заметило вошедшего. Хайве не сразу осознал, что запустил в существо первым подвернувшимся под руку предметом.

Существо даже не шелохнулось. Снаряд даже не долетел до цели, застыв среди разрядов. Одна молния попала в опасной близости от Хайве, но тому повезло отскочить за дверь-рамку. Раздался злобный вопль. Профессор маленькой молнией вылетел со стороны противоположной стены. Вой вроде как складывался в слова, но Хайве ничего понять не мог.

Внезапно энергетический шторм начал угасать. Хайве заглянул в помещение. Разряды ещё пробегали по проводам, но не так ярко. Существо всё также парило, но теперь внимательно смотрело на Профессора. Оно щёлкнуло пальцами.

* * *

— Значит, ты путешествуешь, чтобы найти свой мир?

Рён кивнул, сидя на стуле вверх тормашками. После щелчка, который прекратил, по его словам, «малюсенькую профилактическую неразбериху», всё буквально встало на свои места. Да и сам он успокоился.

Сущность назвала себя Рёном, и это было единственное конкретное самоопределение. Остальные рассуждения на вопрос «кто ты» системе не поддавались. Профессор весьма умело делал умное лицо. Возможно, на уровне интуиции он что-то всё-таки понимал, но Хайве не понимал ничего, поэтому осмелился перебить и спросить.

— Да, уже много лет. Без меня он умрёт безвозвратно. У вас тут уютно. Непонятно так. А может, к вам? Сюда сейчас поднимаются.

Только Хайве хотел переспросить, как осознал себя уже в их квартире. Элли вышла из мастерской и собиралась что-то сообщить, но увидела Рёна в обличии Профессора и опять вышла.

Настоящий Профессор натянул пониже хайвову куртку. Эксплуататор его внешности не сообразил, что нужно было превращать с одеждой, и теперь подозрительно ехидно на него посматривал.

— И как долго вы собираетесь здесь присутствовать? — немного непочтительно спросил Профессор, не выдержав.

— До следующей вспышки. Вроде бы, меня сюда не очень вовремя закинуло, в лучшем случае, она будет через месяц или два.

— А в худшем?

— Этот мир разорвет. Но это вряд ли, — добродушно улыбнулся Рён. — Сейчас мир достаточно крепок для самосоздания. В туманах отражений, одно за другим, ниточка за ниточкой, цепляясь за уже существующее и за вас. Из снов, из фантазий и отголосков других миров… Ой, меня что-то понесло. О чём мы?

— Уже не помню, — честно признался Хайве и встал. — Я выпить.

— И мне захвати, — неожиданно тихо попросил Профессор.

Рён улыбался.

Хайве с круглыми от происходящего глазами вышел. Элли его уже ждала. Она покосилась на дверь:

— Я не знаю, как на это реагировать, но вообще-то вокруг паника.

— Как будто я не знаю, — Хайве взял у неё из рук стакан. — Сама то как?

— Об этом я и хотела поговорить, — она сжала голову в плечи. — В обход случившегося. Я вспомнила что-то.

Хайве чуть не поперхнулся светом. Через силу проглотив энергетик, он выпытывающе посмотрел на Элли.

— Выкладывай.

Собрание

Рёна удалось на время выгнать. Более того, Профессор смог его заставить вернуть ему одежду и даже починить очки. Этим фактом он был жутко доволен и пришел на кухню в приподнятом настроении и не сразу понял, почему Хайве и Элли такие хмурые. Однако он был иногда даже чересчур эмпатичным, поэтому быстро превратился в комок нервов. Хайве и Элли пришлось дать ему отчитать их за то, что напугали, только после этого он сел слушать. Вопреки всему, девушка успокоилась и начала пересказ:

— Я вспомнила, что присутствовала у другого берега, на старой границе. Там разбил лагерь отряд исследователей. Сейчас, конечно, всё свернули на время.

— Кем ты там была? — Хайве взял на себя обязательства допрашивающего, чтобы никого не утянуло куда не следует.

— Не знаю. Помню только короткими моментами. Мне дали камеру, маг-неформал с белыми волосами и лицом… Наэм, вроде.

— Леленна Наэм, — Профессор насмешливо фыркнул. — Я знаю его. Королева драмы, но человек хороший и даже больше. Пока всё сходится, он был в экспедиции.

Элли кивнула.

— Это хорошо, но я зациклилась на камере. Маленькая, цеплялась на визор, периодически пиликала. Я о ней постоянно помнила из-за этого. Ну… Остальное вспышками. И эти вспышки мне не нравятся.

Элли замолчала, поджимая губы. По остекленевшим глазам Профессор понял, что что-то совсем не так просто, как они решили в самом начале. Что, в целом, и так было ясно.

— Не знаю. Одна вспышка, камера почти разрядилась, но… Я пряталась. И это было странно. Блин…

Она словно опять что-то начала вспоминать. Может, осознала детали и подробности. Цепляясь за образы, она бессистемно начала перечислять:

— Кто-то из наёмников, с символом скорпиона, выстрел. Пещера, вход закрыт шкурой. Крики, так кричат животные в лесу, детёныши… Там были орудия труда, Хайве.

Хайве судорожно вздохнул. Логическая цепочка вела к совсем неприятным выводам.

— Я выключила, сохранила. Дальше, кажется, было какое-то помещение. Я опять выключила камеру и достала карту памяти, потом положила её в... — Элли потёрла пальцы. — Пластиковый куст, под зелень. Вот, это всё, что я запомнила.

Повисло молчание. Все переваривали имеющуюся информацию. Ожившая после всего Элли всхлипнула, но решилась озвучить общую догадку:

— На новых территориях появилась первобытная община, но наемники её уничтожили. И, видимо, они меня нашли.

— Я знаю, у кого символ скорпиона, — Хайве продолжил мысль. Элли не отреагировала, но Профессор заинтересованно поднял голову. — Это пятый док. Там используют символику насекомых и их подобных. Первый — номера, мы — растения рисовали, и так далее.

Такие подробности мало интересовали девушку, она даже поморщилась.

— Зачем они это сделали?

— Заплатили им, скорее всего, — холодно заметил Профессор, сложив руки у лица. — Или личные убеждения. Такое тоже может быть.

— Но почему? Чем эти дикари могли кому-то помешать?

— Потенциальные враги.

— Но почему? — Элли в отчаянии опустила голову. — Хотя, не отвечай. И так понятно, что с этим надо что-то делать.

— И благодаря тебе мы это сможем сделать! — резко взметнулся Хайве, хлопнув Элли по спине. — Осталось только найти запись.

— Но как? На дирижабль сейчас не попасть.

Цеппелины были тихими и неповоротливыми, но это был самый живучий и доступный из относительно общественного воздушного транспорта. На них перевозили отряды на далёкие расстояния и иногда собирались избранные представители для переговоров.

Профессор достал из-под стола потертую сенсорную доску — Хайве уже давно забыл, что такая у него есть — вынул из кармана цепочку с кристаллом и вставил его в проём. Экран загорелся.

— Так просто не может быть, — серьезно произнес он, хотя что-то все же выдавало в нем радость. — Я всё жду подвох, но пока всё идёт просто отлично. Вот, — он указал на таблицу. — Я снял расписание, по моим расчетам, ты упала с "Эллады".

— Видимо, в отряде были влиятельные ребята, — заметил Хайве.

— Я уже говорил про это, но не суть. Через неделю там состоится презентация общей карты. Без лишних обозначений, но люди должны знать. Через присутствующих информация дойдет до общей массы. Главное — я приглашён. И смогу взять спутников. Понимаете?

— Пахнет ловушкой.

Хайве посмотрел на сказавшую это Элли с немым вопросом в глазах, но Профессор кивнул.

— Выбора нет. Мы идём туда, как бы подозрительно это всё ни выглядело. Возражений нет? Вопросы?

И одарил их своим фирменным острым взглядом из-под очков. Вопросов и возражений не нашлось. Элли обречённо вздохнула, а Хайве улыбался как идиот. Профессор довольно хмыкнул и ушёл.

— Пойду попытаюсь призвать того... Может, и его сможем куда приспособить.

Каждый сам по себе, но каким-то образом работают вместе, не имея возражений. Элли быстро привыкла к этому, не зная толком альтернативы, но после частичного восстановления памяти сердце у неё было не на месте. Слишком легко эти двое согласились ей помочь. Она решила не откладывать подобных вопросов на потом.

— Хайве. — Парень дёрнулся и отвлекся от гипнотизирования трещин на доске. — В чём твоя цель?

— А твоя?

Казалось, он искренне удивился вопросу, но она не могла ему так просто доверять. Честность оставалась единственной верной стратегией.

— Раскрыть убийц. Да, в чем-то их можно понять, но сейчас я не согласна с ними. Тем более, из-за них я потеряла память. Целую жизнь. Не месть, а что-то вроде. И все же, зачем ты мне помогаешь? Только честно.

— У рыцаря нет цели, только Мера, — сказал и засмеялся, но, увидев хмурое лицо девушки, сам посерьёзнел: — Шучу.

Он потёр запястье и задумался. Ненадолго, только формулируя свои мысли.

— Я шёл в механику, чтобы помогать людям. Чтобы было меньше всяких аварий, происшествий. Мне это нравилось, но потом что-то забытое во мне взыграло. Может, жажда славы или ещё что. Мне надоело пылиться в тени. Но я не знал, чего конкретно хочу. Долго не знал, и вот появилась ты со своими проблемами. И я подумал: "Почему бы не решать чужие проблемы?" Вот и решил попробовать, что выйдет. Пока всё идёт хорошо.

Элли криво улыбнулась. После недавней встряски эмоций в ней стало гораздо больше.

— То есть испытываешь в себе детектива?

— Возможно, — он отзеркалил улыбку.

Слабо усмехнувшись, Элли опять затихла. Хайве хотел было закрыть тему, но она продолжила:

— А Профессор? Что им движет?

— Убеждения, — кратко брякнул Хайве и опять задумался. Он давно знал Профессора и вживую наблюдал, как тот стал тем, кто он есть сейчас. — Глобальные убеждения. Поверь, даже я не всегда его логику понимаю. Это от сердца.

В это Элли было легко поверить. Стойкое первое впечатление оправдывалось. Вечно юному человеку довольно сложно выглядеть как какой-то инквизитор. Она не знала, почему так подумала про него. Обычный парень, симпатичный и хрупкий. Возможно, это были отголоски прошлой жизни. Элли не знала. Она решила просто верить.

Подслушавший их разговор Профессор довольно улыбнулся. Он не судил людей за цели и убеждения, отдавая предпочтение поступкам на фоне возможностей. В этом плане он легко прощал людей за их недостатки. Под эту формулу можно было подстраиваться как угодно, и он уже давно её не уточнял, повинуясь только зову сердца. И какими бы благородными ни оказались цели виновников их проблем, в настоящем времени они поступили нехорошо, и всё должны знать это.

Среди подчинённых Лиленны, он прекрасно это знал, за ним закрепилось прозвище "Инквизитор", и это несмотря на то, что во времена Короля его тоже гоняли. Ну, баловался огнём, бывает. Профессор также осознавал, что суть подобной репутации — его категоричность. Такой грех он тоже за собой признавал, но не видел в этом ничего плохого. Он знал и худшие случаи.

Профессор любил этот мир. Мир, природу, город, людей, Хайве и Элли. Даже к внезапному гостю он испытывал исключительно теплые чувства и хотел помочь. Всем, по мере сил. В этом и заключалась его суть и цель. Пусть для некоторых это и кажется фанатизмом.

В небе появился крошечный месяц. Он подмигнул жителям этого мира и стал чуть шире, словно улыбаясь. От такого зрелища Профессор замер, и вздрогнул, тихо ругаясь на внезапного небожителя, теперь стоящего в его облике рядом.

— Ты хотел меня что-то попросить?

— В первую очередь, чтобы ты не привлекал к себе так много внимания, — вечный юноша показал на небо. — Во-вторых, у меня есть вопросы.

— Задавай, — Рён хищно улыбнулся. — Если ты будешь мне верить, то и я тебя не подведу.

***

Зал дирижабля освещался так же скудно, как и мир вокруг. Контуры предметов венами очерчивали круглый стол, стыки стен и немного шеи присутствующих. Световые ошейники были обязательной частью одежды. Профессор поднял очки на лоб и оглядел спутников.

— Вы в порядке оба?

Хайве широко улыбнулся. Единственный его формальный костюм они не успели погладить, из-за чего его хозяин сам казался слишком помятым. Он был в порядке и вообще не парился по поводу своего внешнего вида.

Про Элли нельзя было сказать подобного. Она топталась на месте и хмуро оглядывалась. Маленькое вечернее платье поначалу немного жало ей в груди, но теперь, вроде как, она немного привыкла к нему. Она явно не хотела знать, где парни его откопали.

— Не могу вспомнить, что я здесь была, — честно призналась Элли. — Даже те вспышки кажутся такими чужеродными.

Профессор взял её за руку, поддерживая, а Хайве обнял за плечи. Она слабо улыбнулась.

В темноте коридора появился новый огонь, синий. Дёрнув головой, Профессор заставил очки упасть на нос. Сейчас на нём были прозрачные, так что они не мешали ему разглядеть остановившегося рядом с ними Лиленна. Его выразительное до гротеска лицо исказилось сначала в ужасе, а затем в безудержной радости, прежде чем маг набросился на их подругу с объятьями.

— Мадлен, я думал, что больше никогда тебя не увижу! Как ты?

Элли испуганно вырвалась из его рук и спряталась за Хайве. Профессор вышел вперёд.

— Здравствуйте, Наэм. Боюсь, что вашей сотрудницы больше нет. Эту девушку мы зовём Элли, и, будьте любезны, ведите себя сдержаннее.

Маг печально посмотрел на свою бывшую знакомую, но понимающе кивнул.

— Приношу свои извинения. Я повел себя некорректно. Я, наверное, пойду.

Они проводили расстроенного мага взглядом. Как только он скрылся во мраке дальней части зала, Элли кивнула Профессору и дернула Хайве за рукав.

— Давайте найдём камеру. Хайве, поможешь?

Летчик с вопросом посмотрел на друга.

— Мне вы не нужны на собрании, — Профессор поправил очки. — Идите. Как найдёте, отдайте технику, чтобы он добавил это в презентацию.

Элли сдержанно кивнула, увлекая Хайве за собой. Профессор остался один.

Внезапно, он почувствовал себя на свой внешний возраст. Проходящие мимо люди и существа были поголовно крупнее его. Профессор невольно оскалился, но тут же взял себя в руки. Ему казалось, что тело жило своей собственной жизнью, уже очень давно. Окружающие существа привыкли к нему и сам он вел себя подобающе, но как будто чужие эмоции часто выходили наружу, что раздражало ещё сильнее.

Ему на плечо легла черная, словно одетая в узкую данную перчатку рука.

— Всё в порядке.

Профессор посмотрел в светящиеся собственным зелёным светом глаза и кивнул. Его место было одним из последних, остающихся пустым.

В настоящий период своей жизни Профессор был из тех, кто "в цирке не смеётся". Нет, он любил настоящий цирк. Там всегда было красиво и ярко, люди показывали себя. Иногда, правда, ему приходилось давить на директоров — многие знали, к кому нужно обращаться за помощью. Он и помогал, а потом уже шел на представления. Он реально не смеялся, просто был серьезно рад

Сейчас он не был рад, особенно когда ему прямо в лоб из темноты прилетел бумажный комок. Профессор развернул его, бумага сильно крошилась.

"Ещё раз гавкнешь мне, головой не отделаешься"

Профессор демонстративно и шумно порвал послание. Следующее послание, уже с "извините, это не вам", приземлилось рядом, тогда как из теней послышался шум начинающейся драки и, чуть тише, звук уведомления о новом сообщении. И ещё одно. Смех. Стук ногтей по экрану.

— Итак, начнем собрание, — слишком тихо, на взгляд Профессора, заявил председатель.

Проектор загорелся. Изображение на секунду всех ослепило. Большими бирюзовыми буквами сиял заголовок:

"Титан Хаоса: безобидный хулиган или угроза межмирового масштаба?"

Однако пафосный заголовок не помог всех успокоить. Профессор щёлкнул кнопку, подзывая техника. С тем было достаточно пересечься взглядом, чтобы тот на пол дороги развернулся назад и усилил освещение. Зал всё ещё оставался в полумраке, но теперь всех было видно. Наступила тишина. Их было двадцать шесть разумных и уважаемых в сообществе существ, не считая таких вот происшествий.

Председатель, формально самый главный в городе, невероятно человекоподобный инсектоид, с первых мгновений создавал впечатление организованного существа и отличного лидера, но иногда сильно переоценивал организованность и, зачастую, интеллект окружающих, по мнению Профессора.

Новость пропустили. Общее молчание стало знаком того, что сначала надо устранить вытекающие из неё проблемы.

Включили отрывок из любительских новостей:

"В девятнадцатом доке произошло столкновение двух кланов. Причины устанавливает наш спецкор".

Тощий слепой волколак скрипнул когтями по пластику стола. Он был представителем того дока. Он тихо и монотонно зарычал:

— Причины я и сам скажу, — запись остановили. — Во время того инцидента некоторые из наших переместились на территорию Опоясанных, поменявшись местами с их членами. Эти щенки попытались напасть на остальных, но мы их быстро отжали. Однако, когда всё вернулось на свои места, я обнаружил на членах своей стаи следы насилия. Я отдал расследование своему помощнику.

— Вы готовы предоставить доказательства?

— Да.

— Тогда слушания пройдут послезавтра. Оппозицию не забудьте.

— Да.

Сложив длинные когтистые и явно не самые чистые лапы на стол, волколак уложил на них голову и затих, намекая, что лучше его не трогать, он на сегодня отстрелялся. Профессор хмуро оглядел остальных. Они, конечно, молодцы, все пытаются по мере сил регулировать внутренние конфликты. Однако делать что-то сверх этого мало кто хотел.

"Подтверждено исчезновение члена "Сайгот'союз" во время перелёта на Элладе. Обстоятельства выясняются организацией".

Лиленна и Профессор подняли руку. Маг выглядел откровенно плохо, но явно получше, чем было в самом начале их встречи, как когда он увидел Элли. Все вопросы, если и были, моментально испарились. Председатель поправил очки.

Дальше больше. Показали статистику пострадавших и материального ущерба, чтобы выяснилось о некоторых несоответствиях, и некоторое время все обсуждали, в чем дело. Это затянулось, да и Профессору, несмотря на имя, уже давно до тошноты надоели статистики и цифры, несмотря на необходимость их обрабатывать. Он с трудом держал концентрацию, изображая вдумчивость и понимание, но очнулся только под конец:

— Отлично, это тоже решили. Пока не принесли карту, что-то ещё стоит обсудить?

За их спинами кто-то завозился.

— Где мой второй оператор? — раздался чей-то голос.

Профессор снова поднял руку, одарив начавших расслабляться пятерых наёмников суровым взглядом. Они заметно выделялись. Так уж вышло, что они и были представителями своих районов. Их выбрали по той логике, что боевые ребята не будут мелочиться и точно отстоят их мнение. Пока никто не жаловался.

— У меня тоже есть небольшая презентация. Думаю, её можно приплести к обоим текущим вопросам.

Председатель склонил голову и устало вздохнул. Кто-то почувствовал скандал, отчего общая заинтересованность присутствующих возросла.

— А пока можно поделиться, у кого что произошло во время недавнего инцидента.

Да продолжится цирк. По мнению Профессора, на нормальное собрание серьёзных политиков это мало походило. Город, пережив тиранию Короля, по сей день оставался каменными джунглями с соответствующей иерархией. Просто вместо силы основой стала харизма. При этом и здесь было всё не так просто, Профессор понимал. Ни к чему хорошему это вновь не приведет, рано или поздно. Представители районов города были довольны своей деятельностью, которая никому не мешала, им в том числе.

В тени проектора завозились силуэты. Вновь застрекотала журналистка. Радист лениво ковырял микрофон, кое-как поднимая прозрачный взгляд. Вид у него был, как у зомби, хотя таковым он не являлся. Впрочем, как и у большинства медиа сейчас.

Настроили. Послышались ругань, грохот и крик Хайве. Экран осветил луч проектора. Профессор и остальные присутствующие увидели съёмку леса.

Сначала на экране ничего необычного не происходило. Элли шла и периодически называла время, отчитываясь. Замелькали кадры — техник перематывал на события.

Профессор опустил взгляд. После перемотки он услышал движение в совете и с облегчением слышал удивление, без недовольства. Раздался пронзительный скулеж, заставивший слепого волка проснуться и тревожно зарычать. Та девушка, что ещё не стала Элли, сорвалась с места на звук. Она чуть не попала в примитивную ловушку, но к месту подбежать смогла.

Лиленна вскочил с места, всплеснув руками.

— Почему я ничего не знал?! — он сложил руки вместе. — Клянусь, я ничего не знал и не виню Мадлен. Она была очень осторожной, и обвинять её в разумных действиях нет смысла.

Председатель постучал по столу, из-за чего начавший набирать обороты маг отвлёкся.

— Это должны решать не только вы, но и наёмники, — его голос звучал сдавленно.

Увиденное поразило всех. Лиленна метнулся к нему.

— Позвольте мне...

— Я решу этот вопрос.

Последняя фраза, громом пронесшаяся по помещению, принадлежала высокому человеку. Грубые черты и косматые волосы делали его похожим на пещерного человека.

— Решено, — Председатель замялся, глядя то на мага, то на наёмника. — Разбираться будете вместе. Больше никто не хочет ничего сказать?

Все молчали. Напряжение спало только тогда, когда робкий голос принесшего карту секретаря поинтересовался, вовремя ли он.

Город

Лифт был сломан. Конкретно это здание проектировал тот горе-архиткктор, который случайно поставил два лифта, один из которых каким-то образом появился только на пятом этаже но с другой стороны. Из-за этого пришлось немного поплутать между донжонами — жилые этажи небоскреба распологались в "рогах", связанных между собой беспорядочными мостами. Привыкший к определенному порядку движения Профессор, не знавший, как идти правильно, делу не помогал.

К счастью, это всё-таки закончилось.

— Добро пожаловать в мою обитель. — Двери перед Профессором торжественно разъехались. — Обувь снимаем, тапки в углу.

— А у тебя всё такое же! Погоди, это что? Новые шторы?

У Элли перехватило начавшее восстанавливаться после подъёма дыхание. Несмотря на внешнюю скромность и постоянного обитания рядом с Хайве, официально Профессор жил на широкую ногу. Многие в городе жили там же, где и работали, но он почему-то отошёл от этого правила. Это ничем не помогало Элли понять, кем вообще являлся Профессор, но она старалась не подавать виду. То, что к его словам прислушивались, никак ситуацию не разъясняло, а его прозвище запутывало только сильнее.

Помещение больше походило на студию с минимальным, чисто символичным разделением на комнаты. Несмотря на большое количество источников света, царила уютная, оттенённая синим и фиолетовым темнота. Панорамные окна, как и у Хайве, не бывали полностью закрыты, видимо, никогда. Только прозрачный, чисто декоративный пластиковый водопад, который Хайве обозвал шторами.

Профессор снимал с себя подсветку, когда его копия вылезла из-под кухонного стола и радостно улыбнулась. Элли хотела было удивиться, но вспомнила про Рёна. Она так и не смогла привыкнуть к тому, что он появляется из ниоткуда и чаще всего в облике одного из них. Хайве успешно удалился из поля зрения куда-то в сторону проводки. Было тихо, пока сущность не вышла к ним полностью.

— Как прошло мероприятие?

Элли не выдержала и прыснула. Смеяться громко она не умела, не могла вспомнить как, поэтому для неё это было равносильно термину «проржаться». Профессор обратил внимание на копию:

— Рён…

— Что Рён? Я миллионы лет как Рён. Просто нашёл и скопировал. Имеешь что-то против?

Профессор задумался, прорабатывая претензию так, чтобы сущность прониклась его негодованием. На сущности было девчачье платье с матросским воротником. Как положено, чёрное, с окантовкой голубого света. По мнению Элли, смотрелось оно на Профессоре очень мило, но он сам так не считал, хотя и попытался избегать "выдумок смертных":

— Фасон не твой. Как на вешалке сидит.

В тени раздалось злорадное «Хе-хе!». Хайве вышел уже в домашней одежде. Видимо, они оба имели привычку месяцами жить друг у друга. Рён отмахнулся, весело улыбаясь:

— Я же не выйду так к людям, сам мне запретил. Ладно, закрыли тему. Рассказываете.

Уловив, что от Элли идёт меньше всего сопротивления, он принял её облик.

За окном громыхнуло. Изящные лучи света рассыпались по темноте, взмывая к небу, словно живые сияющие птицы. Все обернулись. Вид из окна открывал захватывающий зрелище: запуск фейерверка с крыши соседнего здания. Залпы пушек, сопровождаемые громом, настойчиво прорывались сквозь тишину, открывая дорогу к безграничной свободе светящихся фейерверков. Ночное небо загорелось множеством красочных огней. Искрящиеся звезды, расцветавшие на хрупкой ткани тьмы, медленно спускались вниз, создавая впечатление невесомости и магии. Эта красота омрачилась чьим-то пьяными воплями.

Рён отвлекся, прилипая к стеклу носом, пока Профессор заворчал что-то про технику безопасности.

Время шло. Каким бы занудой Профессор ни был, всё быстро превратилось в веселые разговоры ни о чём и глупые шутки.

— За справедливость!

Это был уже третий тост, сказанный к какой-то энергетической дряни. Алкоголь Профессор не признавал, поэтому они просто пересказали Рёну события и теперь бесились по мере сил. Однако сущность не унималась.

— А расскажите сказку.

— Чем тебе не сказка? — отозвалась Элли. — Злодеи получили уйму проблем на свои головы, герои наслаждаются жизнью, а она, тем временем, продолжается.

Несмотря на смысл, сказано это было с ноткой грусти. Тех дикарей было не вернуть, да и странное предчувствие как грызло с самого начала, так и до сих пор не исчезало.

Хайве завопил, сдаваясь под натиском щекотки разошедшегося Профессора. Рён фыркнул, закатывая глаза, но казалось, что он едва сдерживал смех.

— Нет, именно сказку. Или легенду. Пожалуйста!

— Да не знаю я. Только то, что этот, — Элли показала на Хайве. Тот поднял глаза . — Бывший рыцарь без страха и упрёка.

— Очень плохо, — вернув серьёзное выражение лица, вставил Профессор, сидя на пытающемся отдышаться бывшем рыцаре. — Сказки и легенды формируют наше отношение к этому миру, как и прочий фольклор. Слухи, поговорки, суеверия…

— Слухи я и сам знаю, — перебил Рён, между делом превращаясь в эмоциональную копию Элли. — Например, что вы с Элли спите вместе. Уже в высших кругах об этом говорят. Кто на что горазд, добавляют. Мне больше всего нравится вариант, где наш малыш — доминант.

«Малыш» Профессор застыл, открыв рот в попытке начать новую тираду. Хайве с лёгкостью его поднял и на всякий случай отодвинул чуть подальше. Прокашлялся и, не дожидаясь морализаторства, обратился к ним:

— Большая часть нашего, так сказать, фольклора пришла из наших родных миров, Рён. Ничего интересного. Схемы повторяются из раза в раз. Многие адаптируются под наши реалии.

— А легенды? Неужели за семь столетий не произошло ничего этакого?

Профессор все же отдышался и пришел в норму. Потом улыбнулся:

— В черном-черном городе, в чёрном чёрном доме, в чёрной-чёрной квартире…

— Проф, — Хайве сурово на него посмотрел, — эта шутка про поломку генератора уже настолько бородатая, что даже ну вообще!

— Это классика, — таинственным шепотом заключил мальчик.

Элли опять хихикнула. Вдруг лицо Хайве озарила какая-то мысль, и он, не меняясь в лице, повалил Профессора одной рукой на диван. Тот не то чтобы сопротивлялся, даже больше заинтересовался.

— Конечно, сходу я мог не вспомнить вообще ничего, но вспомнил. История про Инквизитора Короля Ричарда.

— Их там целые отряды были, — Профессор нахмурился. Он не знал никаких связанных с этим легенд-историй. Байки, слухи, его очень смутные воспоминания, но не более.

— Мне ещё в самом начале рассказывали, когда я только пришел. Ну, и ещё пару раз слышал. Мол, был у Короля Ричарда в близких союзниках огненный элементаль. Или маг, но не важно. И он яро служил Королю, жёг логова оппозиции и еретиков, преследовал всех, кто шёл против истины Короля. И ровно настолько он был грозен, насколько он искренне верил этим идеалам. Но однажды неизвестный маг или телепат вступил с ним в разговор и то ли зачаровал, то ли реально заставил задуматься. В общем, Инквизитор увидел, что всё это время творил зло. Настолько он был в себе разочарован, что использовал свои силы против себя. Ни у кого более не видели подобной силы. Одни говорят, что он мёртв, другие — что выжил и скрывается среди людей. Любой может оказаться этим Инквизитором. Даже я.

— А вот это уже бред, — Профессор авторитетно поднял палец. — Тебя тогда в проекте не было.

Хайве хитро улыбнулся.

— А ты где тогда был?

— Скрывался, а что?

— Ничего. Ладно, меняем тему. Кто голоден?..

Маленькое празднование подходило к концу. Никто не заметил за игрой теней, как Профессор напряжённо нахмурился. Сонливость понемногу брала своё.

Сон не шёл. Элли держала глаза широко открытыми и внимательно слушала дыхание соседей. Казалось, что всё идёт неправильно, и это ощущение, очень похожее на предчувствие, мешало ей хоть немного расслабиться. Завернувшись в одеяло, Элли поднялась и на цыпочках пошла к окну. Вечный предрассветный час затих, когда большая часть жителей этого района ушли на покой. Огни побледнели, и по сравнению с ранним полумраком это и было ночью.

— По чему скучаешь? — громко спросил бестелесный голос.

Элли повернулась, почти без интереса. Профессор и Хайве даже не пошевелились. Рён сбросил человеческое обличие, и теперь от пола и до потолка стоял столб дыма, стелящийся по поверхностям, до которых мог дотянуться. Изредка в дыму мелькали маленькие молнии, словно статическое электричество на свитере. Откуда из всего этого доносился голос, Элли не знала, но сразу предположила, что дым коснулся и её, проникнув в уши.

— Ничего конкретного, — ответила она как можно тише, надеясь, что сущность разберёт. — Просто слишком много впечатлений.

— Понимаю.

Столб дыма покачнулся и змеёй метнулся к окну, из-за чего на мгновение Элли погрузилась в непроглядную муть.

— Поразительно, — Рён встал перед ней, приняв её облик. — Твой мозг практически сброшен до заводских настроек, но с сохранением, так сказать, текстовой информации. Настройка сама пошла сразу, как раз основываясь на тексте.

— Интересная аналогия, — она оперлась плечом на стекло, решив не говорить, что залезать в голову невежливо. — К чему это?

Рён отразил её позу. Его голос и тон тоже стали точно такими же, как у Элли, и только чёрные воспалённые глаза его выдавали.

— Я пока ничего подобного не видела. Подобный исход по большей части решает проблему тупиковости бессмертия.

— Ты не думаешь, что это чья-то воля?

— Воля тоже является всего лишь фактором, так что даже если это решение, это остаётся исходом моей стихии.

— Логично, — Элли отвернулась, глядя на едва живую дорогу с всего лишь одним проезжающим мимо огоньком. — Как думаешь, это было предрешено?

Она не назвала, что имела ввиду, но Рён всё ещё был в её шкуре и всё понял.

— Не знаю. Моё мнение таково, что судьба — это всего лишь необратимое последствие чьего-либо решения. Наэм решил отправить именно этих наёмников и не контролировать их, до этого в какой-то момент это стало очевидным выбором. И никто не решил, что исход очевиден. Именно в тот момент это стало судьбой, и ничего не могло это исправить.

— Мы не знаем, какое решение решит чью-либо судьбу?

— Я знаю, — Рён показал на свои глаза, что отразилось в стекле. — Очень смутно без своих осколков, но вижу. Просто не в моей природе что-либо лишний раз менять. Хаос решений и вариантов, псевдослучайности и неочевидная логика, движения молекул и света, всё может работать без моего участия и обеспечивать моё существование.

Элли прикрыла глаза

— Поэтому ты не ведёшь себя как бог Хаоса из фантастики?

— Скучные, узколобые дикари, — Рен едва заметно улыбнулся. — Их выбор, но я предпочитаю пассивный доход.

Они безмолвно засмеялись, завершая разговор.

***

Башня Сайгота была фактическим и административным центром Старого Полиса. Именно здесь зарождался буквально весь город и все его атрибуты. Наука и магия разных миров сплелись в нечто продуктивное, по-хорошему нечеловеческое, красивое и полезное.

Беркаэн с благоговением поднял голову, глядя на это сплетение. Это было впечатляющее зрелище. У себя на родине он бы никогда не увидел ничего подобного. Он был из последних, кто пришёл в этот мир, и ему это невероятно сложно далось. Хотя бы потому, что полвека ему пришлось обитать по ту сторону непроходимых болот. Но века прошли, и теперь бывший варвар Беркаэн является полноценным и уважаемым членом общества, членом совета и цивилизованно враждовал не со всеми, даже водил с некоторыми дружбу.

Сейчас у него были проблемы. Клан Скорпионов ему вроде как подчинялся (даже было для этого специальное слово — сюзерен), а во время последней миссии на них навалились обвинения. И теперь ему лично приходилось расследовать причины. Стоя перед башней Сайгота, он даже немного боялся. Беркаэн не хотел портить отношения с тем, кто сидит на вершине.

Двери неестественно приветливо распахнулись перед ним. Ему совершенно не нравилось находится в таком месте — прилизанном, лицемерном и непонятном. В среде наёмников с окраин было гораздо понятнее и искреннее. Те, кто встречают тепло, не прогонят взашей, как и наоборот. А сейчас он ничего заранее сказать не мог.

За стойкой его встретила хрупкая, похожая на ветку насекомка, как он это называл не без предубеждений. Его попросили подождать. Сквозь местами прозрачный потолок он видел людей и нелюдей в почти одинаковых просторных одеждах. Почти все казались ему трусливыми и закрытыми. Он помнил, что в его мире такие оказывались самыми подлыми злодеями. Даже среди магов были боевые, которых он уважал, но среди этих — нет. Как же хорошо, что в этом мире им показали их место.

Пустой лифт наверх. Томительное ожидание. И вот он на верхнем этаже. Уютная небольшая квартира, ничего лишнего. Компьютеры и бардак. С дивана словно упали, а затем не убрали беспорядок. В общем, всё как обычно. Хозяина квартиры на месте не было. Могло оказаться, что его решили пока не отвлекать от насущных вопросов, и опять придется ждать. Однако на лестнице послышались шаги и отголоски разговора. Уже собравшийся присесть Беркаэн вскочил как ужаленный.

Знакомый спокойный голос в окружении роя суетливого стрекота умственных работников устало раздавал указания и все же смог уговорить их подождать. Кто-то хотел возразить, но короткое и громкое цикание заставило всех замолчать. Задохлики удалились. Тихий скрежет.

— Я ждал тебя. Рад встрече.

Лиленна вымученно улыбнулся. Глубокий, но скорее женский голос звучал устало. Беркаэн почувствовал себя крайне неловко, но сразу задушил это чувство на корню.

Это не отменяло того, что Беркаэн совсем не хотел увидеть Лиленна в обмороке, а к этому как будто шло. Под светлыми глазами на как обычно белом лице залегли серые тени, да и сам маг двигался к цели упорно, но вяло. Поэтому наёмник кратко поприветствовал хозяина и кивнул к захламленной стойке. Лиленна не сопротивлялся.

— Ш! — оперевшись о стойку, он схватился за плечо, но быстро пришел в норму. — Я рад, что ты пришёл. Просто устал.

— Я заметил, — Беркаэн похлопал его по широкому плечу, заставив опять тихо зашипеть, и уселся рядом. — Что произошло?

Лиленна беспомощно свёл брови и нервно зацепился музыкальными пальцами за тоннель. Массивные украшения, короткие волосы и — сейчас это было видно — кожаная одежда делали его облик претендующим на агрессию, но не очень успешно. Стали видны едва заметные морщины.

— Ночь продолжается. Ты же знаешь, Бер. Силы, мои и других, уходят.

Он знал об этом. На самом деле, это был большой секрет, и знать он не должен был. Общественность и даже почти все умственные и технические работники были не в курсе, кроме тех, чьи силы уходят быстрее и кто исследует этот вопрос. Он видел исследования и знал причины, понимая всю проблему, чем всё это чревато, а сейчас же просто под честное слово держал рот на замке.

— Но в Сумрак же всё в прошлом восстановилось.

Лиленна пожал плечами и зажёг на руках искры.

— Не у всех. Слышал про Инквизитора?

— Да кто не слышал? Красивая сказка про самосожжение... Погоди, ты хочешь сказать?..

— Не совсем, — Лиленна улыбнулся, теперь гораздо мягче. — Я его хорошо помню. Это был человек редкой силы и благодетели, несмотря на ошибочный путь. И он искупил свои грехи, отдав своё могущество. Это свело на нет нашу утрату сил, а в Сумерки всё пришло в норму. Те, у кого останутся силы, восстановят их. Но если кто-то их потеряет, то, боюсь, безвозвратно.

Беркаэн задумался.

— Всё понимаю, Лиль, но что с этим делать?

— Вариантов много, — Лиленна вскинул глаза к потолку. — Найти ещё пару мучеников. Использовать Зеркала, несмотря на небольшой процент успеха. Один из наших выдвинул предложение вызвать Сумрак искусственно, но это может занять время.

Он вздохнул. Беркаэн удивился тому, что этот маг уже знает свои дальнейшие действия хотя бы примерно. И вообще тому, как на таком мягком человеке стоит что-то почти такое же большое, как его район. Из-за этого его мягкость казалась немного фальшивой, но подтверждений могуществу Лиленны он найти не мог, как ни старался.

— Ещё и этот Титан спутал всем карты. Тузом, джокером или лишней девяткой, никто не знает.

— Да, он устроил шумиху.

Вдруг Лиленна резко вскочил и стал, словно волк в клетке, ходить по комнате, задумчиво прижав палец к губам.

— Хорошо было бы его найти. Как-то же он к нам попал! Причем не через Сумрак. Никак не могу понять.

И так же резко сел, с забавно виноватым лицом.

— Что-то я отвлёкся. Ты же по делам пришёл, надо бы их сначала закончить.

Беркаэн прокашлялся, невзначай заглядывая в кружки рядом. Вроде ничего не цвело, но всё равно отвлекало. Конечно, Лиленну это не мешало, значит, и ему не должно. Просто хотелось отвлечься.

— Я пришёл по поводу Скорпионов. Хотел узнать, в каком виде ты их нанимал. Они утверждают, что просто исполняли приказ.

Лиленна спрятал взгляд, немного отворачиваясь. Однако уклоняться от ответа он не стал, четко осознавая все причины и связи.

— Каюсь, неправильно сформулировал. Я приказал уничтожать любую угрозу для моих ребят. Про доклад я как-то не задумался. У меня есть подтверждение своей позиции. Предоставить?

— Не стоит! — как-то слишком резко отрезал Бер. — Они сами должны были об этом думать. Такого больше не повторится.

Несмотря на то, что Беркаэн не уважал магов и различных крючкотворов, он признавал их пользу и влияние, а уважал за это только Лиленну. За единство его людей, за бесперебойность. За громкие эмоциональные и искренние речи о взаимовыручке и сосуществовании. В отличие от того же Профессора, Лиленна подкреплял свои речи вполне логичными доводами и? говоря примерно то же самое, не заставлял Беркаэна чувствовать их обоих идиотами.

— Мы решили?

Беркаэн торжествующе оскалился.

— Да, спасибо, Лиль. У тебя ещё есть сейчас дела?

Ясные, широко раскрытые глаза и широкая улыбка. Лиленна встал, Бер следом, не особо надеясь на успех.

— Объявить цели на завтра, раздать указания. Это важнее, чем кажется. Но если это так важно, я могу устроить деловую встречу с тобой. Скажем, завтра.

— Пойдет. А по какому...

— Титан, — Лиленна прищурился и опять приложил палец к губам. — Его поимка и хотя бы обнаружение не будет бесполезной задачей.

И подмигнул. Сердце варвара ухнуло где-то в затылке.

Смотря сквозь прозрачные двери лифта, пока он спускался вниз, Беркаен увидел его у трибуны, серьёзного и величественного. Он знал, что сделает для Лиленна вещи и посложнее, чем найти какую-то потустороннюю тварь.