Свечи покойников

Глава 1

Двое солдат с видимым напряжением подкатили ко внутренней стороне южных ворот тяжёлую телегу, гружёную крупно наколотыми булыжниками. Облачённые в толстые кожаные панцири, достаточные для защиты в случае внезапного нападения, но не сковывающие движений, в спускающемся сумраке они выглядели огромными жуками, сонно ползущими между камней. Потратив пару вдохов на то, чтобы перевести дыхание, они опорожнили груз в общую кучу, уже выросшую на дороге и намертво блокирующую створки. Затем, подождав, пока уляжется поднятая пыль, достали из-за поясов булавы-шестопёры и принялись методично крушить на мелкие обломки и саму телегу, ещё через минуту добавив результаты своего труда к баррикаде. Чем она больше, тем меньше шансов, что во время атаки ворота вышибут и в прореху ринутся вражеские орды, сминая и рубя защитников крепости налево и направо — азбучная истина, заучиваемая каждым ветераном не в одном десятке штурмов.

Командир пятой имперской роты капитан Алетт Клоок оторвал взгляд от этих двоих и перевёл его в другую сторону, туда, где большая часть его людей корпела над укреплением стен. Несколько дюжин человек расположились по её верху, украшая наружный край острыми, как бритвенное лезвие, осколками. И, насколько ему было известно, этот участок оставался последним, со всеми прочими уже закончили. С такой мерой предосторожности на стены никто не заберётся — ни на руках, ни по лестнице.

Капитан устало вздохнул. Имей он достаточно людей и времени, крошечная крепость, и без того вставшая на пути живущих вдоль русла Чёрной нити племён непроходимым препятствием, уже превратилась бы в самую неприступную твердыню во всей Империи Эрин, а то и на всём свете. Даже легендарные герои прошлого, и те обломали бы об неё зубы. А ведь нынешние дикари им далеко не чета.

Вот только в этом проблема и заключалась — ни временем, ни людьми в необходимом количестве он не располагал. Сообщение о произошедшем на востоке, в Лесу-Пожирателе, доставили всего пару дней назад, и с того самого момента вся его рота — все, кто остался — непрерывно трудилась. Им даже пришлось отказаться от отдыха предыдущей ночью, чтобы успеть подготовиться к незваному визиту как следует.

Небо цвета стали, и без того всегда сумрачное и тяжёлое, сейчас напиталось свинцом ещё больше, как будто собираясь извергнуть его на эти широкие приземистые постройки, на покрытые бледной зеленью серые камни, на солдат. На эту крепость.

На его крепость.

Первый Клык был возведён на крошечном пятачке посреди болот и дремучих лесов. Крепость, окружённая со всех сторон непроходимыми чащами и топями, подступающими к самым стенам так, что приблизиться к ней незамеченным невозможно, небольшая, но докучливая, способная принести решившему пройти мимо неё противнику немало проблем. Как заноза, засевшая глубоко в коже — просто так не вытащить, а дотронуться больно. В этом, собственно, и заключалась её главное предназначение: быть занозой для любых врагов, пришедших в эти места. Расположенная между землями диких племён, Лесом-Пожирателем и Костями Великанов, она готова была в случае очередной войны принять на себя первый удар и надолго задержать наступление.

Но то, что они ожидали сейчас, было вовсе не обычным «наступлением».

Словно читая его настроение, на Алетта налетел пробирающий до костей холодный вечерний ветер. Он слегка разогнал запах болота, но только слегка — слишком уж тот застоялся в этой долине за сотни лет. Здесь, в самом средоточии зловонных газов, к такому быстро привыкали и переставали замечать.

Капитан запахнулся поплотнее и направился к лестнице, ведущей со стены вниз. И ни с кем по пути не встретился — ещё одно подтверждение тому, насколько нынешняя ситуация отличается от обычного положения дел. Раньше, даже во времена войны, в Первом Клыке было не протолкнуться. Сейчас же эти дома оставила большая часть тех, кто их населял. Крестьяне, кузнецы, торговцы, лекари. И даже некоторые из солдат. Этим, правда, в отличие от гражданских, пришлось покидать город ночью, втайне ото всех. Фактически, они дезертировали, хотя сам Алетт не стал бы их за это осуждать, учитывая обстоятельства.

Удерживать испуганных людей в крепости силой было бы плохой идеей, и он это понимал. Каждый из оставшихся, начиная с его заместителя Брета Гарта и заканчивая последним рядовым, знал, что их миссия — чистое самоубийство, без единого шанса на спасение. Ни один хороший командир не стал бы требовать подобного от своих солдат. А те, которые стали бы, в командирах долго не ходят. Таких, если их и не сместят с должности, рано или поздно ткнут кинжалом в рёбра собственные подчинённые.

Поэтому он ни от кого не требовал участия. Каждый из оставшихся был добровольцем. И их набралось восемь с лишним звеньев — что давало девяносто шесть человек из ста с лишним. Весьма неплохо для добровольцев, идущих на гарантированно смертельное задание. Впрочем, ничего другого он и не ожидал: пятая рота была не просто приписанным к гарнизону Первого Клыка подразделением, а настоящим сообществом, со своими негласными правилами, целым кодексом. Согласно которому, в том числе, они не могли оставить сослуживца в смертельной опасности. Между ними даже ходила поговорка — «Не спрашивай живого, спрашивай мёртвого». Мёртвые иногда и впрямь могли рассказать больше, нежели живые.

Спустившись во внутренний дворик, капитан оказался среди трудящихся здесь людей. Один сортировал оружие и доспехи, другой заколачивал досками окна ближайшего жилого дома, покинутого, как и все остальные. Сержант Дэрн Торн, командир одного из звеньев, стоял поодаль, сверяясь с каким-то списком. Завидев капитана, все они бросили свои дела и вытянулись в струнку.

— Вольно, — пробормотал он и окинул взглядом возвращающихся к работе после его команды солдат. Если Павший смилостивится, все они продержатся достаточно долго, чтобы увидеть утро. На большее милости мёртвого бога вряд ли хватит.

Из тени вынырнул Брет Гарт, и Алетт направился к нему:

— Как всё продвигается?

— Не так шустро, как хотелось бы, капитан. — По его глазам виднелось, что он не против присовокупить к этому ещё пару слов покрепче. Будучи единственным, кто прослужил в роте дольше самого Алетта, но так и не занял командирскую должность, о субординации он не забывал никогда. — Со стенами почти всё готово, а вот плевательницы… Боюсь, к первой луне в рабочем состоянии будут только две.

Плевательницами в пятой роте называли осадные машины. Алетт поднял взгляд наверх, туда, где на небольших квадратных башенках были установлены катапульты.

— Этого хватит. Всё равно шансов воспользоваться ими у нас будет не слишком много. Что ещё?

— Ворота забаррикадированы, — начал перечислять Брет. — Заряды мы закопали везде, где это возможно. И вдобавок, чтоб парням жизнь мёдом не казалась, на стенах, по всей длине, расставили корзины со стрелами и горшки с горючей смесью — если что-то пойдёт не так, на воздух мы все взлетим быстрее, чем праздничные фейерверки.

— Хорошо. Башни для стрелков?

— Построены. По три с каждой стороны, с запада тоже.

— Так… — Алетт одобрительно кивнул. — Что-то ещё?

— Кроме плевательниц? Из того, что запланировали — ничего. А если кроме этого — много чего ещё можно добавить, будь у нас проклятущее время.

Капитан ничего не ответил, и Брет некоторое время смотрел на него, ожидая реакции. Затем всё же уточнил:

— Так какие будут приказы?

Алетт вздохнул. Подготовка, конечно, важна. Но от измотанных бойцов толку мало, как бы хорошо они ни подготовились.

— Сегодня дадим солдатам выспаться полную ночь. Если будет возможность, продолжим завтра с утра. Назначь столько патрулей, чтобы они могли контролировать стену по всему периметру. По три двойных смены. Как только все закончат с текущими задачами — ужин и отбой. Выполняй.

Берт отсалютовал и, развернувшись, зашагал к зданию казармы.

Сам капитан ужинать не стал. Он допоздна просидел над нарисованными ранее схемами, пытаясь найти новый вариант развития событий, и ушёл спать глубокой ночью, так и не удовлетворённый результатами.

***

Сон Алетта был тревожным и прерывистым. В очередной раз проснувшись, за несколько часов до рассвета, он полежал ещё немного и, поняв, что снова заснуть уже не получится, решил пройтись.

Он вышел наружу, кутаясь в подбитый мехом плащ. Ночью холод усилился — климат здесь, в окрестностях Первого Клыка, мягкостью не отличался. Оказавшись за пределами крепости без тёплой одежды, любой человек рисковал замёрзнуть насмерть.

Капитан поднялся на стену и двинулся вдоль неё, время от времени сталкиваясь с наряженными в маскировочные куртки патрулями. В плотном, словно загустевшем от мороза, воздухе висела тишина, прерываемая только тихим шёпотом ветра. Даже немногочисленные болотные животные сегодня не подавали голоса. Такое безмолвие странным образом прогоняло тревогу и создавало атмосферу спокойствия, как будто вокруг ничего не происходило и не должно было происходить. Как будто весь мир действительно спал.

Дойдя до восточных ворот, Алетт остановился. Факелы, зажжённые по всему замку, слегка разгоняли ночной сумрак, однако за стеной их хватало лишь на пару метров — дальше тьма оставалась такой же непроницаемой. Как если бы вся чернота мира сейчас сосредоточилась вокруг Первого Клыка.

Впрочем, в темноте скрывалось и кое-что ещё. Присмотревшись, стоящий где-нибудь наверху наблюдатель мог бы разглядеть, как её проредили болотные огоньки. Они вспыхивали и гасли вдалеке, покрывая всё раскинувшееся вокруг крепости пространство крошечными точками.

В этом не было ничего удивительного — такие огоньки, белые, голубые и бледно-зелёные, появлялись каждую ночь, когда болотные газы попадали на поверхность и вспыхивали. Некоторым удавалось увидеть их и вблизи. Они рассказывали, что огонёк, в форме шара или обычного свечного пламени, горит на высоте человеческого роста всего секунду-другую. Их так и прозвали — «свечи покойников». А уже от них это прозвище перекочевало к его пятой роте — настоящим болотным жителям, до костей пропитанным запахом торфа и смолы.

Вот только огоньков никогда не бывало так много. Алетт повёл взглядом по сторонам, сначала на север, потом на юг. За почти пятнадцать лет, проведённых на этой должности, он наблюдал похожую картину тысячи раз. Сейчас болота скорее напоминали звёздное небо, упавшее на землю. И при этом большинство из огоньков не гасло, а оставалось гореть. И их, постепенно берущих Первый Клык в кольцо, становилось всё больше…

Капитан почувствовал, как по спине пробежала дрожь, но вовсе не от холода. Пальцы сами собой разжались, роняя накидку, и он бросился к сигнальному колоколу.

Над крепостью и болотом разнёсся гулкий звон, через несколько мгновений подхваченный двумя или тремя голосами где-то в глубине замка. Алетт выкрикнул:

— Тревога! Тревога!

Ударив в колокол ещё раз, он устремился вниз, во двор, где из казарм уже показывались первые звенья. В окнах загорались огни, из зданий доносились взволнованные разговоры торопливо одевающихся и получающих оружие солдат. Минуту спустя все девяносто шесть человек, за исключением патрулей, стояли перед ним в строю.

Вперёд, выдыхая облачко пара, вышел Брет, нахмурившийся сильнее обычного.

— Похоже, началось, капитан? — Проговорил он тихо, так, чтобы не услышал никто, кроме Алетта.

— Похоже на то. Действуем согласно плану. — Он посмотрел на строй. Свет факелов углублял морщины, делая и без того серьёзные лица ещё более суровыми и сосредоточенными, словно высеченными из камня. Лица людей, идущих на смерть. Он повысил голос. — Слушайте все!

В неподвижных позах солдат ничего не поменялось, разве что добавилось напряжения. Алетт продолжил:

— Бой, что нам предстоит, не из лёгких. Вопрос не в том, выживем ли мы, а в том, как долго продержимся. Да, скорее всего, мы погибнем — все до единого. Это самый вероятный исход. И подобного невозможно не бояться. Конечно, я и сам боюсь. Но я сам выбрал это. Я знаю, ради чего я умру! И вы тоже это знаете! — Он выдернул меч из ножен и с силой вогнал его в землю перед собой. — Мы — Свечи покойников! Это наш дом! И любого, кто на него посягнёт, мы с радостью отправим к его богам, кем бы они ни были. Все с этим согласны?!

По шеренге прокатился едва различимый гул — что на языке идеально дисциплинированной пятой роты означало практически оглушающий рёв.

— Так пойдём же туда, — взревел Алетт в ответ. — Пойдём и покажем, чего стоит пятая рота! Не спрашивай живого, спрашивай мёртвого!

Он отступил назад, давая понять, что закончил, и слово перехватил Брет:

— Все слышали капитана? Бегом по позициям! — Его голос загремел над крепостью, заглушая до сих пор звонящие колокола. — Лис, твоё звено на западную стену. Бон, Людвик — на восточную. Дорин — твоя северная. Чинн — южная. И отправьте самых метких на башни, пускай готовятся. Пат, Чент, Торн! Ваши звенья в резерве. Смотрите за воротами, если где-нибудь прорвутся — сделайте так, чтобы ублюдки захлебнулись в собственной крови. Бринд! Ты на обеспечении. Следи, чтобы у всех было, чем выродков дырявить и жечь. И да, с тебя же по одному расчёту на каждую из плевательниц. Всем всё ясно? Пошли, Свечи!

Сержанты, ударив рукоятями мечей в щиты, повели свои звенья по озвученным точкам. Алетт вслед за людьми Бона и Людвика направился на восточную стену.

За прошедшие с начала тревоги неполные десять минут картина, открывавшаяся взору оттуда, стала только хуже: количество непогасших огоньков как минимум удвоилось, и они приблизились к замку. Сейчас всё болото там, внизу, будто заслонили собой миллионы светлячков. На небе светила только вторая луна, и в сумраке их было отлично видно.

Сбоку от Алетта к краю стены подошёл один из солдат, держа в руках бесполезный пока что арбалет. Некоторое время он молча смотрел на огоньки, затем, не отводя от них взгляда, спросил:

— Вы когда-нибудь видели такое, господин капитан?

— Боюсь, что нет, рядовой. Вряд ли подобное видел хоть кто-нибудь из ныне живущих.

Тот натянуто, уголками губ, улыбнулся:

— Получается, нам выпала редкая удача, так?

Говорят, смех убивает страх. Но справится ли он с бесконечным ужасом, что пожирает тебя изнутри?

— Значит, самое время сыграть в кости? Ставлю своё жалование против твоего.

Солдат вновь усмехнулся, и Алетт заметил, как побелели его пальцы, сжимающие цевьё. Он тяжело вздохнул:

— У тебя был кто-то в городе?

— Так точно, господин капитан. Жена и сын. Я отослал их на запад, как только стало известно.

— Хорошо… Значит, тебе точно есть, ради чего сражаться.

Тот молча кивнул.

На других постах люди изредка перекрикивались. Алетт никого не одёргивал — разговоры помогали успокоиться, хотя бы чуть-чуть. Напротив, хранимая противником тишина нервировала — во всех прошлых атаках, пережитых Первым Клыком, вражеские командиры перед битвой подбадривали своих бойцов и раздавали приказы.

Первый удар ожидаемо пришёлся с востока. Снизу, с земли, послышался скрип, как будто кто-то царапал поверхность стены когтями. Поначалу звук был одиночным, но вскоре к нему присоединились другие — десятки, а затем и сотни. Они быстро приближались, словно владельцы когтей лезли наверх, цепляясь прямо за каменную кладку. Периодически они замедлялись, должно быть, напарываясь на гвозди и стекло. Замедлялись — но продолжали карабкаться. Капитан обнажил меч. Два звена солдат, растянувшиеся по всей длине стены, подняли щиты. Для того, чтобы сомкнуть их в сплошную линию, их было слишком мало.

То, что появилось из-за края стены, с трудом поддавалось описанию, тем более за ту долю секунды, которая ушла у Алетта на то, чтобы инстинктивно взмахнуть мечом и отсечь чудовищу уродливую голову, отправив его обратно на землю. Тот силуэт, что успел мелькнуть перед ним, напоминал изувеченную до неузнаваемости огромную безглазую псину. Если бы, конечно, она могла быть соткана из тьмы, сливающейся с окружающей темнотой в одно целое.

Алетт ошеломлённо заморгал, однако такие же монстры начали возникать по всей длине стены: стрелки с башен принялись выпускать одну за другой стрелы, солдаты, выплёвывая ругательства, кололи из-за щитов короткими мечами, давили неведомых тварей и сбрасывали их вниз. В воздухе моментально повис запах крови с какой-то тошнотворной примесью — примесью, способной перебить болотную вонь. Ни с чем подобным Алетту раньше сталкиваться не приходилось.

Мириады огоньков тем временем хлынули к крепости, заполняя пространство вокруг неё. Чудовища добрались и до соседних стен: находящиеся там звенья присоединились к сражению, до Алетта сквозь звон металла доносились голоса сержантов, выкрикивающих указания. Западная стена пока что безмолвствовала.

Количество чёрных гончих никак не иссякало, они всё лезли, пытаясь перевалиться через строй щитов и вцепиться в защитников крепости со спины, но каждого из них рано или поздно настигал смертельный удар. Сам капитан, орудующий мечом налево и направо, быстро потерял счёт убитым монстрам. Отсекая очередную уродливую голову, он подумал: нет, до утра они не продержатся. Павший не будет к ним милостив.

Пролитая кровь окрасила бруствер в чёрный с металлическим отливом цвет. На морозе от неё поднимался пар, окутывая солдат плотным облаком, и когда подул ветер, Алетт подумал, что это даст им хоть какую-то передышку, но тот, придя с востока, только усилил смрад.

Поток лезущих на стену чудовищ не иссякал, и во тьме все они смешивались в одно сплошное тело, состоящее из тысяч уродливых зубов, когтей, присосок, шипов. Чьё-то щупальце сумело проскользнуть под щитами и обвиться вокруг ноги кого-то из солдат, но его сосед вовремя заметил это и успел обрубить отросток до того, как он присосался к коже.

Удивительно, что их не смяли сразу. Будь крепость побольше, как ни парадоксально, они бы все уже давно были мертвы. Даже так, стоя почти плечом к плечу и используя узкие места, чтобы сдерживать натиск, люди постепенно выдыхались. Их движения становились всё медленнее, и с каждой новой волной оттеснять монстров удавалось ценой всё больших усилий. Ещё немного в таком темпе, и…

Прерывая его мысль, ночь пронзил леденящий душу вопль со стороны болот. В нём не было ничего человеческого или даже звериного — казалось, услышав его, замерли не только люди, но и сами твари, яростно прогрызавшие себе путь через строй щитов. Секунду спустя из темноты на них спикировала гигантская, в два или три раза крупнее самого рослого из солдат, змеиная туша. Она хлестнула по строю длинным кожистым хвостом, и несколько человек, вскрикнув, упали. Часть из них сразу поднялась на ноги, но один так и остался лежать, истекая кровью — на голове у него зиял глубокий порез. Алетт со спокойствием мертвеца узнал в нём того самого рядового, с которым он разговаривал перед боем.

Монстр тем временем полетел над городком, направляясь к северной стене, защитники которой его не видели. Если он подберётся к ним со спины… Но нет — с запада, где по-прежнему дожидалось своей очереди вступить в сражение звено Лиса, посыпался град арбалетных болтов, половина из которых достигла цели, и через мгновение зверюга с продырявленными крыльями рухнула вниз, пробив бочкообразным телом кровлю одного из зданий.

Вслед за первым летуном появились и другие, не меньше дюжины: они вынырнули из сумрака и набросились на крепость, целясь в самые уязвимые места. Если бы не стрелки, старательно поливающие их сверху утяжелёнными снарядами, на этом бой, возможно, и закончился бы. Несколько тварей облепили угловую башню, но они оказались чересчур большими, чтобы протиснуться в узкие бойницы, поэтому запертому там солдату ничего не стоило расстрелять их в упор. Одна за одной, они замертво падали вниз.

Всё поменялось, когда очередное крылатое чудовище врезалось, намеренно или нет, в подпорки, державшие башню. Раздался грохот, и та со стоном низвергнулась вниз, за стену, увлекая за собой целую вереницу чёрных извивающихся тел. Другой летун пронёсся над головами двух звеньев, ударившись в постройку, на которой стояла катапульта. Она карточным домиком рассыпалась на части, погребая под собой остававшихся на ней людей. Плевательницу так и не успели задействовать.

Алетт, задыхаясь, огляделся по сторонам. Погибших становилось всё больше. Солдаты из резервного отряда понемногу восполняли потери, занимая места павших, но он понимал: надолго их не хватит. Оборона Первого Клыка трещала по швам.

— Отступаем! — Взревел он, насаживая на клинок особо крупную гончую. — Отходим на юг!

Услышав это, звенья Бона и Людвика — точнее, то, что от них осталось — попятились к лестницам, продолжая колоть блестящую чёрным волну, хлынувшую из-за бруствера. Пока они добирались до двора, под натиском монстров рухнула ещё одна из северных стрелковых башен, а за ней и вторая.

Их быстро оттеснили к западу. К тому моменту, как они оказались зажаты между воротами и чудовищами, в живых осталось меньше половины. Бон погиб почти сразу после начала отступления: его, набросившись сзади, свалил с ног выпрыгнувший из середины стаи пёс, после чего остальные молниеносно завершили дело. Брета разорвала пополам другая тварь, орудовавшая парой острых клешней. Это произошло уже на подходе к западной границе крепости.

Ещё через минуту или две их вынудили подняться на саму стену. Там они, выстроившись кольцом вокруг одной из уцелевших башен, приняли финальный натиск атакующих. Пока солдаты отчаянно боролись за то, чтобы продать свои жизни подороже, Алетт вскарабкался на башню. Едва попав внутрь, он увидел, что его худшие опасения подтвердились: находившийся там стрелок был мёртв. Судя по расположению тела, его достали, когда он слишком далеко выглянул из бойницы. Под звуки доносящегося снаружи сражения капитан подобрал с пола его арбалет и окунул болт в зажигательную смесь. Похоже, время настало. Последние из его людей умирали, голоса внизу затихали один за другим. Он должен сделать то, ради чего всё затевалось.

Алетт приблизился к бойнице и прицелился, направив арбалет на восток, внутрь крепости, в точку, отмеченную ярко-красным крестом. С севера, запада и юга землю уже заполонила нескончаемая орда монстров. Когда раздался и умолк последний крик, он нажал на спусковой рычаг. В этот же момент обломилась одна из опор, его качнуло в сторону, и выпущенный болт вместо цели полетел в потолок самой башни.

Деревянная обшивка немедленно загорелась, рассыпая вокруг себя кусочки пепла. Алетт, выругавшись, принялся заново натягивать тетиву, морщась от нарастающего жара. Он снова прицелился, и… В этот раз выстрел попал в летуна, появившегося из темноты прямо перед ним. Тот, кувыркаясь, упал на стену, сразу исчезнув в месиве из этих чёрных тварей.

Уже через секунду собратья этого ублюдка налетели на башню, облепив её со всех сторон и пытаясь пробиться внутрь. Постройка пошатнулась, но устояла. Алетт, судорожно отворачиваясь от огня, вновь взвёл арбалет.

Теперь прицелиться ему мешали не только пламя и дым, заполняющий крохотное здание, но и чудовища, закрывающие обзор. Их мерзкие безглазые головы с усыпанными мелкими зубами дырами вместо ртов бились в бойницы, словно они надеялись прогрызть их насквозь. Алетт с трудом нашёл просвет, в котором была видна земля и…

И свечи покойников. Рассвет только-только занимался, и на болоте по-прежнему загорались и гасли крошечные разноцветные точки. Такие же, как его пятая рота — возникающие на какую-то долю секунды, несравнимую с вечностью, чтобы сразу же исчезнуть. И, как и его люди, в этот раз они пригодятся для чего-то большего, чем просто мимолётное существование.

Его палец плавно вдавил рычаг в цевьё, и болт устремился к переливающимся вдалеке огонькам. Один долгий вдох спустя там, в месте попадания, вспыхнуло нечто ослепительное. Взрыв поглотил болото и запустил цепную реакцию, беспощадно сметая с лица земли всё, что встречалось ему на пути.

Прежде, чем очищающее пламя добралось до него и окруживших его монстров, капитан пятой имперской роты Алетт Клоок закрыл глаза.