Существо

Глава 1 Безмолвие тьмы

Норман Мист

Существо

«Пусть ночь бесконечно длинна, - Из тьмы да родится свет!»

Гиппиус З. Н.

Глава 1

Безмолвие тьмы

Существо сидело на краю пинакля одного из самых незыблемых, вычурных и мрачных замков Гвароса, и глядело вниз. Людей видно не было. Их скрывал туман, царивший в этих краях извечно. К слову, извечно царил в этом городе не только лишь липкий, холодный туман, но и вонь трущоб, вонь гниющих останков мертвецов и вонь немытых тел шлюх. Казалось, лето в этом городе никогда не наступит и этот сырой октябрь будет властвовать здесь вечно.

Существо ненавидело жителей этого города. Впрочем, подобных существу, в этом городе так же сторонились. Желтые его зрачки озаряли редкие вспышки молний, то и дело ранившие небеса где-то вдали.

Сейчас, когда тьма сгущалась, человек в потрепанной кожаной куртке, накинутой на рваный, местами распустившийся свитер с капюшоном, ничем не отличался от каменного чудовища по правое его плечо. Горгулья та обросла мхом и плесенью. Небывалая тварь из камня, одной лапой вцепилась в край балкона, другую же лапу, тянула к городу, точно проклиная всех его жителей. Когтистая лапа так и застыла, вцепившись в горло невидимого врага.

Это единственное место, которое существо любило, и все потому что в стенах этой заброшенной кирхи, никто не укажет на уродство существа, на его пугающий вид. Здесь, нашли свое пристанище каменные твари, души которых навеки заперты в мертвом небытии. Еще, здесь живут вороны. Иногда, они разбавляют компанию уродливого одиночки. Но чаще, птицы кричат и кружат над башней, словно там все еще живет тот колдун, обернувший их, некогда бывших людьми, в гадких падальщиков.

Туман и мрак вступали во Гварос, отчего тот погружался в безликую пустоту с торчащими из мглы пиками замков и одиноких кирх. Ветер усилился. Очередная вспышка молнии озарила лицо существа, тонкое, покрытое бурым звериным мехом оно слегка передернулось судорогой, когда дождь своей хамской пощечиной ударил его с боку. Во тьме капюшона сверкнули оскалившиеся белые клыки, совиные глаза продолжали блестеть двумя золотыми монетами, временами исчезая и появляясь вновь.

Взгляд существа устремился туда, где тьма уже поглотила и мясную лавку и похоронное бюро. Это были два самых любимых места, куда существо и его друзья бегали в детстве. Мистер Берн всегда угощал сирот сардельками. Наевшись ими до отвала, сироты бежали донимать мистера Стэффардсона. Сироты хотели поглядеть на труп, однако гробовщик был строг. На заднем дворе его агентства гнили и покрывались плесенью надгробные плиты. Там, в тумане, эти образцы и сейчас гниют, и покрываются плесенью. В голове сидящего под дождем вспыхнули воспоминания и обожгли его сердце.

Существо закрыло глаза, оно вновь ощутило запах горящих досок, тел и собственной шкуры. Приют выгорел дотла, сгорели все, сгорела и Люси. Поэтому существо здесь, поэтому оно с тех пор одиноко.

Уже миновало десять лет, и на дворе 96-ой год, но вспышки, обжигающие душу и гортань, по-прежнему заставляют волосы на лице шевелиться, а сердце сжиматься от боли. Тот первый и последний поцелуй Люси так и остался на губах существа – пятнадцатилетнего подростка, впервые прикоснувшегося к любви.

С тех пор, как уродливый волосатый подросток бежал прочь от огня, пожирающего детей громадной оголодавшей крысой, в городе появился некто. Он бродил по ночным улицам, смотрел на город с башен замков, пугал своей внешностью женщин и никогда ни с кем не говорил. Домом его стали руины кирхи святого Басмуса на самом краю города. Здесь много бездомных, много шлюх, убийц, трупокрадов и плясунов. Всем нужны деньги, еда и женская плоть. Каждый здесь готов отрезать твои волосы и продать их, а заодно выдавить пальцами твои глаза и тут же их съесть. Здесь даже солнечным днем холодно, темно и сыро. Бога здесь нет, его изнасиловали, убили, разорвали на куски и сожрали с выпивкой. На месте сгоревшего детского приюта, теперь ночной клуб. Отсюда, с крыши кирхи хорошо видны его огни, слышна музыка и крики пьянствующих. Там властвует зло.

Существо открыло глаза, и повернул голову на звук. Рядом сидел ворон и разрывал своим избитым, громадным клювом крысу. Кишки дымились на холоде, воняли и болтались над городом. Крыса все еще была жива. Но не долго. Вскоре ее залитые дождем глаза остекленели. Существо тяжело вздохнуло и отвернулось. Ворон продолжал щипать сырую крысиную шкуру, пробираясь к мышцам.

Существо ненавидело этот город. Здесь оно чужак. Монстр. Чудовище. У него никого нет, и он не верил, что когда-нибудь будет. Ни матери, ни отца одиночка не помнил. Это не удивительно, что родители сразу отказались от столь ужасного ребенка. Этот чудовищный, звериный мех! Он повсюду, на лице, руках, животе и ногах. Естественно, что однажды ночью, примерно такой же дождливой, туманной и злой как сегодняшняя, звероподобный малыш оказался на крыльце приюта.

В приюте мальчику дали имя производителя корзин, в которой мальчика и нашла на крыльце миссис Карлос. Чудаковатого, немного пугающего на вид, (особенно в ночи), мальчишку, назвали Брэм Калвер.

Однако вместе с пожаром, сгорел и сам Брэм. Теперь, он предпочитал имя Странник.

Ворона громко гаркнула, сжала крысу в лапах и унеслась прочь.

«Будь проклят этот город! Будь проклят его холод!»

Бездомные снизу жарили собаку в огне и ругались. Паленая шкура псины коптила и воняла. Вонь поднималась вверх, и существо вдыхало эту вонь. Оно наблюдало сверху за происходящем и было скрыто тьмою, точно ночной демон.

«Будь проклят этот город и все его жители! Людишки, жаждущие похоти и денег. Грязь и пустота, вот и все, что осталось в ваших падших душах!»

Существо поднялось и в один прыжок перескочило на башню соседнего собора. Бездомные и их несчастный скудный ужин остались позади. Дождь хлестал по крышам, вода ручьями падала вниз, увлекая за собой. Внизу тьма, земли не видно, но очень высоко. Одно неверное движение стоит существу жизни. Но оно не боится и смело бросается в пелену дождя, хватаясь за выступы соседних зданий. Огней в окнах становится все меньше, люди ложатся спать, прячась от холода в своих сырых постелях и в объятиях любимых.

«Будьте прокляты!»

Существо перескочило на карниз ближайшего здания и обернулось. Кирха осталась за стеной дождя. Не было видно даже пламени, в котором бездомные жарили дворнягу. Существо прижалось к стене и шагнуло в сторону окна. Оно заглянуло внутрь квартиры. Там было темно, но урод сумел разглядеть двух людей, мужчину и женщину. Средь измятых простыней они делали друг другу приятно. Люди не замечали заросшую мехом тварь, взирающего с улицы, люди были слишком увлечены. Существо бесшумной тенью миновало окно, придвинулось ближе к краю и прыгнуло на крышу соседнего, погруженного во тьму дома.

В одной из квартир плакал ребенок. Существу стало интересно. Скользнув с козырька крыши по заросшей плесенью черепице и уцепившись за водосток, Существо поглядело в окно. Малыш сидел в полной тьме у себя на кроватке и ревел. Но никто не спешил к нему. Слезы бежали по щекам ребенка, оставляя черные мокрые линии.

Когда взгляд ребенка упал на монстра, появившегося за залитым дождем окном, плачь стих. Девочка, лет пяти, она с интересом смотрела на существо и больше ее ничто не пугало. Слезы блестели на ее красных щеках, волосы прилипли ко лбу, рот был слегка приоткрыт, выдавая два больших передних зуба. Существо улыбнулось, девочка улыбнулась в ответ. Глаза существа сверкнули. Девочка хихикнула. Ее забавляло происходящее. Вспыхнула молния, затем небо сотряслось от грома. Девочка хихикнула снова, и незнакомец приложил палец к губам. Девочка прикрыла рот ладошками, без словно пообещав чудовищу в капюшоне молчать.

В прихожей зажегся свет, дверь спальни отворилась, вошла мать. Она не заметила полуночного наблюдателя, потому что тот уже скрылся в пелене дождя. Существо умчалось прочь, и не видело, как мама подошла к дочери, взяла ее на руки. Сидя на руках у мамы, девочка продолжала глядеть в окно, указывая на него своим пухлым указательным пальчиком. Когда-то женщина слышала о неком ночном дьяволе, заглядывающем в окна и пугающем людей, это вынудило женщину задернуть шторы. Свет погас.

Существо это видело, оно пряталось за углом соседнего дома. Все было в порядке, ребенок больше не плачет, и пусть его сон больше ничто не нарушит, ни вой полицейских сирен, ни крики наркоманов, подыхающих без дозы, ни стрельба.

Существо уже брело по обдуваемой ветром узкой улочке. Оно часто озиралось и старалось скрыть свою внешность ото всех, случайно оказавшихся на пути в столь поздний час, даже от животных. Потому что они начинали остервенело выть или шипеть. Кусты живых изгородей клонились от шквалистого ветра, полы изношенной куртки существа трепались точно паруса одинокой шхуны, борющейся со штормом, пустая банка из-под газировки катилась по мостовой, фонари мерцали из-за перебоев с электричеством.

В одном из домов кто-то сильно кашлял. Существу пришла в голову мысль войти в ту квартиру и избавить больного от хвори, перерезав ему горло. Однако каждый должен тащить свой крест сам, пусть у несчастного хоть кровь пойдет изо рта от кашля.

Тьма кралась вслед человеку в капюшоне точно пауки, море пауков. Но тьма не таила опасности, в отличии от паучьих клыков, тьма была домом существу, оно любило тьму. Особенно сейчас, когда Гварос полон зла. Бездомные насилуют и едят друг друга, наркоманы рыщут в сточных зловонных канавах с дохлыми крысами крупицы счастья, маньяки, не в силах совладать со своей слабостью, вновь придаются кровопролитию.

Дождь усилился, его шум заглушал шаги и стук сердца.

Существо свернуло во двор, туда, куда бежали крысы и где воняло мертвецом, и кто-то дернул его за руку.

- Эй, приятель!

Ночной бродяга обернулся. Перед ним, средь грязи и сырой прошлогодней листвы сидел старик. Он был облачен в гнилые лохмотья, взгляд старика был безумным.

- Есть ли у тебя немного крови для меня? – спросил старик с залитым дождем лицом. Он продолжал сжимать рукав существа своими тощими, дрожащими покрытыми струпьями пальцами. – Мне много не нужно… лишь… пару глотков.

Существо с омерзением отдернуло руку и молча устремилось прочь, в глубь тоннеля из кирпичных, исписанных граффити стен.

- Эй! – крикнул старик хриплым голосом вслед. – Мне нужно крови! Не бросай меня! Вернись, черт бы драл тебя в задницу! Вернись немедленно, щенок!

Существо не вернулось, оно уходило и лающий голос старого кровососа становился все тише, пока не слился с шумом дождя. Всюду мусорные контейнеры, мешки с гниющими остатками еды, черные фигуры спящих по углам бездомных, и крысы. Монстр пнул одну из крыс, она с пронзительным писком улетела в черноту подворотни. Укрыться от ливня было негде, только если в мусорном контейнере, но и те, скорее всего, уже были заняты.

Кроме кладбища, в этом падшем городе есть еще одно место, где существо могло не опасаться гневных взглядов. Старая католическая церковь. Сейчас, урод стремился именно туда. Мистер Блэк – пожилой священник, позволял бродяге бывать здесь. Нередко он присаживался рядом, и о чем-то рассказывал чудовищу в капюшоне. Это могло длиться часами, пока существо не уходило. Мистер Блэк никогда не задавал глупых вопросов, никогда он не пытался разглядеть уродства своего полуночного прихожанина. Мистер Блэк лишь говорил, и говорил он в основном о Дьяволе, поглотившем души несчастных жителей Гвароса. Мистер Блэк рассказывал, что громадный, козлоликий монстр пожирает людские души каждый день и все, что остается от этих душ, лишь червивые испражнения. Козел высирает души в грязь. Особенно, он любит подначивать детей на злодеяния, например, проткнуть брату или сестре глаз иглой, или отрезать секатором лапку птенцу.

- В этом и есть Дьявол, - уныло рассказывал мистер Блэк. - В этом и есть его план. Увы, мы обречены.

Урод слушал молча. Он всегда молчал.

Вот и этой ночью тоже. Существо заняло скамью на последнем ряду, там, где было темно и сидел в тени, изредка освещаемой вспышками молний. Бродяга все еще вспоминал того старика, просившего его о крови. А еще, бродяга вспоминал девочку, так искренне улыбнувшуюся ему. Губы урода коснулось нечто подобия улыбки. Он редко улыбался, лишь когда видел, как бездомные убивают друг друга. Или, когда суицидник сводит счеты с жизнью сбросившись с крыши. Похоже, мистер Блэк прав – люди обречены.

Сегодня, священник был крайне малословен. Он часто вытирал лысину от пота и кивал, когда в очередной раз упоминал поганую молодежь, обезумевшую от наркотиков и спиртного.

- Снова стрельба в школе, - с грустью сказал мистер Блэк, вторя раскатам грома в вышине небес. – Ты слышал по новостям?

Монстр еле заметно покачал головой, отрицая. Храм был пуст, у алтаря горели свечи, их пламя отражалось в мозаике огромных окон и во взгляде умирающего на кресте Иисуса.

- Семнадцать невинных детских душ вчера отправились на небеса. Вот и все.

Затем священник спросил нелюдимого монстра, не голоден ли он. Монстр снова еле заметно покачал головой. Он не ел с тех пор, как спасся от пожара, с тех пор монстр не нуждался ни в еде, ни во сне, ни в сексе. Священник уныло кивнул, поднялся и, шурша мантией, удалился. Монстр посидел еще немного и покинул храм.

Ночь казалась бесконечной. Она таковой и является для того, кто навсегда перестал спать.

Дождь стих.

На углу к существу обратилась шлюха. От нее пахло мужской туалетной водой и прелыми междуножьями. Шлюха давно не мылась и тот запах, исходивший из-под ее короткой юбки, был отвратен.

- О боже! – ужаснулась шлюха, когда узрела внешность ночного бродяги, заглянув тому под капюшон. – Тебе бы завязывать с героином! Это плохо кончится. Помяни мое слово, чувак. У меня кузен в прошлом году отъехал от этой дряни.

Существо отпрянуло от шлюхи и скрылось во дворах. Где-то выла полицейская сирена. Существо брело на кладбище. Обычно там он и встречал утро, укрывшись в заброшенном склепе. Это было уютное место, оно пряталось в сухих зарослях кустарников шиповника и черемухи. Главное, здесь было безлюдно, а в самом склепе сухо. Здесь все устлано пылью, объято паутиной, плесенью и застывшим временем. Кроме пауков здесь нет ничего живого. Но пауки не так страшны, как жаждущие крови и денег жители старого Гвароса.

Химические вещества заставляют молодежь вытворять безумные вещи. Особенно, дела обстоят херово в этом районе, который прозвали Крысья нора. Здесь постоянно кто-то умирает, в основном от наркоты и рук криминала и большинство из всего этого дерьма так и остается не раскрыто. Власти так и решили - залить Крысью нору отравой и таким образом избавиться от гнойника на теле города.

Светало.

Склеп серым пятном виднелся сквозь туман и заросли, уставившись в пустоту черной зияющей дырой – входом. Штукатурка на его стенах потемнела от воды, местами отвалилась. Сапоги существа проваливались в грязь, когда оно брело к склепу. Статуя ангела, опрокинутая и изуродованная вандалами, как и все кругом, покрылась гнилью и плесенью. Те немногочисленные надгробные плиты, что доживали свой век в забвении, потрескались, некоторые и вовсе обрушились. Некому уже стало за ними следить. Здесь, во Гваросе, живым нет дела до мертвых, мертвые же, плевать хотели на живых.

Монстр скрылся во тьме склепа и до наступления сумерек, его не покидал.

Глава 2 Свет во тьме

Глава 2

Свет во тьме

Струя мочи дымилась в холодном вечернем воздухе. Панк в одной руке держал бутылку с пивом, другой управлял струей. Струя разбивалась о стену склепа и мелкими каплями орошала сапоги панка. Однако его это не волновало, вернее, волновало меньше, чем трата времени на поссать, когда сейчас с друзьями так весело. Особенно весело громить битой надгробные плиты и старые одинокие статуи. Том Пердеж должен быть сейчас со своей компанией, оттого он, поспешно сделав свое дело, устремился к банде.

- Эй, козлы вонючие, меня подождите! – крикнул Пердеж друзьям, обезглавившим статую ангела-ребенка битой. Голова с пустыми глазами и кучерявыми волосами стала мячом для вандалов, панки пинали ее и смеялись. – Пасуй сюда! Прыщ, пасуй!

Получив пас, Пердеж пнул голову с такой силой, что она раскололась на две части и пустоту покинули пауки, устроившие там свое логово. Испачканный грязными ботинками, лик каменного ангела был полон скорби. Панки смеялись и пили, устроившись у одной заброшенной могилы. С ними была и девка, рваные колготки, яркий макияж, черные, как у мертвеца губы, кожаная куртка и кеды. Они отморозки, все пятеро, включая Энни, сбежавшую от садиста-отчима. Этой ночью, отморозки собирались здорово надраться и кружить надгробия. И сделать еще кое-что.

За ними наблюдали. Из тьмы оскверненного склепа на отморозков взирали желтые глаза. Это были глаза существа. Притаившись, оно глядел на засранцев и дрожь гнева передергивала его. Панки толкались, ржали и пили. Кто-то из них, с ирокезом, целовался с Энни у высохшего дерева в стелящемся по земле тумане. Тот, кого Пердеж назвал Прыщем, продолжал потешаться с обломками головы маленького небожителя. Прыщ примерял половину лика на свое тощее небритое лицо. Энни увидев это прервала страстный поцелуй и рассмеялась.

- Красивее ты не станешь! – крикнула она.

- Чтобы трахнуть твою мамашу, мне не нужно быть красавцем! – ответил он и оставил обломок лица в покое, забросив его в кусты, куда некоторое время назад блевал.

- За такие слова мой отчим сам бы отымел тебя, - сказала Энни. – Он как раз недавно откинулся, а в тюрьме, сам понимаешь…

- А это, твой отчим видел? – Пердеж достал из кармана складной нож и в свете луны блеснуло его ледяное лезвие. Существо увидело это и шерсть на его лице встала дыбом. – Я отрежу ему яйца и заставлю их сожрать! Прыщ, дай пиво!

- Убери финку, придурок! – сказал самый жирный из панков. Волосы его стояли как иглы у ежа.

- Тебя забыл спросить, Сиська! – рассмеялся Пердеж, однако нож все же спрятал. – Прыщ, задрал, дай пивка!

- Иди и возьми, - ответил Прыщ. – Вон ящик у той могилы.

- Сиська, принеси пивка! – гаркнул Пердеж приятелю.

Сиська поплелся к ящику с пивом, брошенному в кустах у заросшей могилы, взял две бутылки и с громким хлопком открыл их. Крышки он оставил на надгробии.

- Кто-нибудь взял дерьмо? – спросил Сиська, отхлебнув пива. – Энни, есть у тебя? Хорош сосаться! Энни!

- Чего тебе? – спросила Энни отлипнув от парня с ирокезом как у петуха.

- У тебя есть дерьмо?

- У Пердежа твое дерьмо, - ответила девушка раздраженно.

Сиська вернулся к Пердежу и Прыщу. Становилось прохладно, толстяк поежился, когда подошел к дружкам.

- Давай чуть позже, - ответил Пердеж на вопрос Сиськи о дерьме. – Мы еще не повеселились как следует. Забей лучше косяк.

- Что значит: «Как следует»?

- Ты разве забыл? – обозлился Пердеж, принимая пиво.

- О чем?

- Сиська, не тупи! – развел руками Пердеж. – Прыщ, ты что, не говорил ему?

Прыщ пожал плечами, и добавил, что, возможно забыл.

- Мы собираемся ограбить могилу, - рассказал Том Пердеж.

Сиська побледнел. Было видно, как дрожат его иглы на голове. Он отпил пива, замотал головой и отошел от свихнувшихся дружков. Те лишь рассмеялись.

- Пердеж, ты болен! – разразился Сиська. – У тебя точно не все дома! Ты тронулся умом.

Энни застонала. Рука того, кто ее целовал находилась у нее в трусах и неистово там копошилась. Очевидно, девушке было приятно, урод знал об этом, потому что так же стонали бездомные женщины, когда их насиловали. Урод часто наблюдал за этим с высоты заброшенной кирхи. Сейчас влюбленную парочку скрывала тень дерева, но глаза нелюдимой твари хорошо видели в темноте.

- Если ты не с нами, - сказал Пердеж Сиське, - можешь проваливать. Но если проболтаешься, я самолично спущу жир с твоей задницы, педик.

Сиська поглядел на приятеля как на ничтожество и, выбросив недопитое пойло в ближайший куст, пошел прочь.

- Вот и катись, жирдяй! – крикнул ему вдогонку Пердеж. Прыщ захихикал.

- Ублюдки, - пробубнил Сиська, удаляясь.

- Чего ты там взболтнул, козлина?!

Пердеж хотел было броситься за дружком, но Прыщ остановил его.

- Оставь его, - сказал Прыщ. – Нам больше достанется.

Пердеж некоторое время стоял и злобно глядел в след Сиське, затем сплюнул и сказал:

- Да и черт с ним, ты прав.

Незнакомец слышал, о чем шептались Прыщ с Пердежом. Они обсуждали некий клад, захороненный когда-то давно с одной очень богатой теткой. Оставалось лишь найти могилу Оливии Грэйсток и начать рыть.

- Патрик об этом позаботился, - ответил Пердеж на вопрос чем копать. – Лопаты на старом месте.

- Это на каком? – непонимающе спросил Прыщ.

- У тебя на этом сраном кладбище много памятных мест?! – выругался Пердеж. – Мозг включи!

Прыщ задумался и, припомнив, сглотнул.

- Там, где мы порешали бомжиху?

- Именно, - ответил Том Пердеж, отпил пива и громко рыгнул. – Это как раз недалеко от могилы с золотом. Патрик объяснил, как ее найти.

- Я ему не доверяю.

- Тебя никто не просит доверять ему, твое дело рыть. Понял?

Прыщ покорно кивнул. Затем молча сходил за пивом. По возвращению к приятелю, он кивнул в сторону целующихся.

- Синий в край охренел.

- А че так?

- Зачем он притащил эту телку?

Панки сидели на покривившимся ржавом заборчике одной безымянной могилы. Туман кружил вокруг них. Сиськи давно и след простыл. Склеп молчаливо скрывал в своих отсыревших стенах ночного наблюдателя.

- Она своя, - ответил Пердеж.

- Я толком ее даже не знаю, и должен делиться с ней? Вот пусть Синий и делится своей долей. Я не собираюсь.

Прыщ отпил пива, подавился и закашлял, Пердеж рассмеялся над ним и похлопал другу по спине.

- Патрик сказал, что там столько, - Пердеж закурил, - что всем хватит. Группу свою создадим. Запишемся на студии. Станем знаменитыми и сможем трахать телок всех национальностей. Я куплю себе столько наркоты, что вены сгорят!

Прыщ тоже закурил. Он, мечтательно закатил глаза, выдул дым в кладбищенскую темноту и кивнул.

- Я, наконец перестану быть куском дерьма, - сказал он. – Оплачу матери зубы…

Пердеж рассмеялся.

- Зубы? Нахера ей зубы?

- Нет, - сказал Прыщ, - ты не понимаешь. Зубы… - панк тяжело вздохнул. – Это для нее очень важно.

После этого Прыщ замолк.

- Ладно, - согласился Том, - зубы, так зубы. Дело твое.

Вернулась парочка. По пути они прихватили по бутылке пива.

- Натрахались? – бросил Пердеж, когда друзья уселись на поваленный заборчик и он протяжно застонал под их весом.

- Заткнись, - отозвалась Энни. Синий лишь улыбался, и временами обнюхивал свои пальцы. Они пахли женским нутром. – Это нифига не весело.

- А что такое, напугали души покойников? – съязвил Пердеж.

Энни промолчала.

- Я шучу, - махнул рукой Пердеж. - Не переживай, мертвецы не кусаются.

Прыщ отпил пива и спросил:

- Вы слышали о полуночнике, который прячется в заброшенном храме на Грейс-стрит и весь покрыт шерстью?

Пердеж хрюкнул, но никто в ответ не смеялся. Зловещая тьма кладбища окружала ублюдков со всех сторон и даже бродячая собака могла в этот час их не на шутку напугать, если не довести до инфаркта.

- Слыхали, - безразлично ответил Пердеж. – Да только это обыкновенный наркоша, извращенец. Я морду ему начищу, если встречу.

- Замолчи уже, - обозлилась Энни, повернулась к Прыщу, взяла из его пальцев сигарету и затянулась. – Я не слышала. Расскажи.

Слуху существа было подвластно любое слово панков, каждый шорох доносился до его острого слуха и даже шевеление червей под землей, доедавших трупы, не оставалось не уловимым для существа.

- А чего рассказывать? - пожал плечами Прыщ. – Говорят, он заглядывает в окна и наблюдает за спящими. Вроде как, ворует их дыхание. Но самое херовое, - Прыщ отпил пива, - эта дьявольская хрень может быть где угодно. Даже где-то поблизости от нас. Например, в тех кустах, где вы трахались.

Энни закатила глаза, но страх уже жрал ее изнутри. Страх сковывал ее мышцы, липким холодом оседал на кожу. Девушка огляделась. Никого.

- Вот возвращаешься ты, Пердеж, обдолбанный домой среди ночи, - продолжил говорить Прыщ, - идешь через парк. А тут, перед тобой возникает он, весь в шерсти, глаза горят, клыки торчат и рычит как свирепый питбуль. Сразу наложишь в штаны!

Пердеж усмехнулся, но ничего не ответил, слишком ярко он представил эту картину.

- Откуда он взялся? – спросила Энни.

- Помните приют на Грайв-Стрит? – Прыщ вернул сигарету себе и крепко затянулся.

- Сейчас там рассадник наркоманов, - ответил Пердеж. – Это раньше там был приют. Теперь, там ошиваются такие как мы. Неплохое место.

- Значит, он сирота, - тихо сказала Энни.

- Я слышал, что приют сжег нынешний владелец того притона, - рассказал Прыщ. – Как его зовут?

Синий помнил имя этого человека, потому как задолжал ему крупную сумму. Конечно, не достаточно крупную, чтобы к этому времени лежать на дне океана в чемодане по кускам, но достаточно, чтобы содрогаться, произнося его имя.

- Алан Спенсер, - сказал Синий и содрогнулся.

- Точно, - согласился Прыщ. – От Тины я слышал, что именно он стоит за тем пожаром. Спенсер выкупил землю, снес опалённые руины и построил там свою богадельню.

- Бедные дети! - ужаснулась Энни. – Разве никто не остался в живых?

- В том пожаре сгорели все, - ответил Прыщ. - Кроме…

- Полуночника, - прошептала Энни, закончив за Прыщем.

Прыщ кивнул. Наступила тишина. Пердеж недоумевающе глядел на друзей, он явно не желал, чтобы эта веселая ночь закончилась так уныло. Он хотел продолжать пить и сеять хаос.

- Хорош заливать! – рассмеялся Пердеж. – Это всего лишь байка. А если это и так, мне плевать, потому что тот клуб райское место. Я там впервые нюхнул. А еще, в сортире этого гадюшника мне впервые отсосали. Так что мое мнение: чем больше в этом сраном городе подобных мест, тем больше у таких как мы, шансов впариться. А сироты, пусть хоть все передохнут.

- Гляди, это он! – крикнул Прыщ указывая в глубь леса.

Все обернулись, Пердеж даже вскрикнул. Но в глуби кладбища ничего не было и громкий хохот Прыща разорвал тишину.

- Пошел в жопу! – Пердеж поднялся и выбросил пустую бутылку в сторону склепа, где пряталась нелюдимая тварь, покрытая густым мехом.

- Ты повел себя как курица! – Прыщ долго не мог унять свой дикий смех, от которого всем присутствующим стало не по себе и даже побежали мурашки. – Видел бы ты свою рожу!

Пердеж был зол, Прыщ давился от смеха, Синему было плевать, Энни стало страшно. Она хотела скорее убраться отсюда. Тогда Пердеж напомнил, зачем они здесь.

- Но для начала, - сказал Том, - схожу отлить.

- Я же говорил, - усмехнулся Прыщ, - навалил в штаны!

- Лишь отлить, - бросил через плечо Пердеж. – Не при вас же мне трясти своим членом.

Панк не хотел отлить, у него были другие планы. Он оставил приятелей на могилке, сам же направился в склеп. То, что находилось в кармане куртки Пердежа, уже несколько часов не давало ему покоя. Эта ночь была слишком дерьмовой, чтобы трезво оценивать ситуацию, иначе можно и свихнуться. От этого не застрахован даже такой отморозок, как девятнадцатилетний Том Андерсон, по прозвищу Пердеж.

- Чертов Прыщ! – отозвался о приятеле Том, входя в склеп. – Хер ему, а не золото! Господи, здесь темно, как в жопе негра!

Урод укрылся в тени и бесшумно наблюдал, как выродок уселся на пол, стянул руку жгутом и пронзил вздувшуюся вену иглой. Но Пердеж ввел не все, что было в шприце, оставив остальное на потом. Тогда Монстр возник из тени, положил свою когтистую, волосатую руку на пальцы панка и сжал их, вводя оставшееся.

- Что за… - пробормотал Пердеж и облокотился о зассанную стену. – Ты… какого хера? Тварь…

Панк нагадил в штаны. Друзья о чем-то болтали, с улицы доносились их радостные голоса. Пердеж умирал. Лежа в своих испражнениях, со жгутом в кулаке, он давился пеной, существо стояло рядом и смотрело на это. Последнее, что увидел панк, перед тем как провалиться в вечную мглу ада, он увидел чудовище, его звериную морду с горящими в темноте склепа глазами. Панк, едва шевеля губами что-то прошептал и отдал душу на растерзание Дьявола. Существо наблюдало за тем, как Пердеж синеет, остывает и коченеет. Жизнь вышла из него и в этом не было ничего плохого, такие ничтожества не достойны ходить по земле. Во Гваросе таких слишком много, Гварос перенаселен ими.

Никто из пьянствующих не видел, как из склепа выскользнула тень. Все были заняты болтовней и спиртным. Тень беззвучно рассеялась в тумане старого, заросшего сухим кустарником кладбища.

Глава 3 Тьма поглощает

Глава 3

Тьма поглощает

Она не противилась. Ее ничуть не пугал чердак заброшенного дома. Ей было спокойно. Да, повсюду бегали крысы, с потолка свисала паутина, под отстающими от стен сгнившими обоями ковырялись насекомые. Но рядом был Брэм, и тревога отступала.

- Тебе не страшно? – спросил Брэм и обнял Люси сзади. Они глядели в маленькое круглое окно на ночной город. Моросил дождь. Капли бежали по стеклу, тротуары, выложенные брусчаткой, блестели, ветер выл в дымоходе, прохожие прятались в воротники своих пальто.

- С тобой – нет, - ответила Люси.

- Это мое любимое место, - прошептал на ухо девочки зверь. – Здесь нет ни нянек, ни надзирателей. Ты ведь знаешь, как я не люблю приют?

- Знаю, - прошептала Люси, и опустила ладони на покрытые звериной шерстью руки Брэма, обнимающие ее. Она чувствовала его дыхание у себя на шее, слышала, как сильно бьется его сердце. Где-то в глубине груди зверя рокотало дыхание. Брэм дрожал. – Тебе холодно?

Никогда еще Брэм не испытывал страсть, поэтому он не смог объяснить своих чувств. Но это был не холод.

- Все так, как я себе представлял, - сказал Брэм, окунувшись в воспоминания. Он бывал здесь очень часто. В одиночестве и тише, он мечтал о Люси. Эта зыбкая мечта сыпалась сквозь пальцы и летучей мышью улетала прочь, когда Брэм глядел в отражение разбитого зеркала. – Но я не и подумать не мог, что будет так хорошо.

- И мне хорошо, - ответила Люси. – Спасибо, что показал это место. Здесь спокойно, рядом с тобой.

За это Брэму грозил карцер.

- Я устала быть крысой в клетке, - ответила Люси, когда Брэм спросил, почему она согласилась пойти с ним. – Стены давят на меня, всякий раз, когда я гляжу в окно, я вижу ржавые решетки… это напоминает мне, где я, и что мамы уже нет. А здесь… с тобой… все хорошо.

- Ты не жалеешь об этом? – спросил Брэм, вспомнив, что ночь не вечна и однажды, нужно вернуться в стены приюта.

- Я лишь жалею о том, что когда-то сторонилась тебя, - ответила девочка. – Прости.

Тогда Брэм предложил Люси то, что собирался уже давно.

- Если ты скажешь, я сделаю это, - Брэм отошел от Люси и достал из кармана брюк бритву цирюльника. Блеск ее лезвия заплясал на лице Люси. – Только попроси, и я избавлюсь от этой гадской шерсти! Я стану нормальным, если пожелаешь.

Девочка ничего не ответила, она молча подошла к Брэму и поцеловала его в губы. Бритва выпала из его руки, глаза налились кровью, шерсть зашевелилась на всем его теле. Он монстр и этого не исправить бритвой. Когда поцелуй увял, Брэм поглядел в лицо Люси и улыбнулся, оскалив свои звериные зубы, глаза существа полыхали как две огромные луны, тьма блуждала по его лицу. Люси гладила ладонью по лицу Брэма и улыбалась в ответ.

- Нам влетит, если узнают, - сказал урод.

- Мне все равно. Я хочу сбегать из приюта с тобой каждую ночь, чем бы это не обернулось.

- Когда я рядом с тобой, - сказал монстр, - мне и карцер не страшен. Зная, что ты есть на этой земле, я не боюсь наказаний, ни телесных, ни душевных. Зная, что ты жива, я буду самым счастливым. Даже если однажды я тебя потеряю, то буду бродить по белому свету до тех пор, пока не отыщу.

Чудовище. Урод. Гадкое существо, от которого отказались все, и родители в первую очередь. Теперь, он почувствовал себя нужным. Боль, с которой урод засыпал и просыпался тлела, превращалась в пепел и ее подхватывал ветер. Урод упал на колени и обнял ноги Люси.

- Я тебя люблю, - сказала Люси, опустив руки на голову Брэма.

Брэм прижал Люси к себе сильнее и тихо заплакал. Время неумолимо таяло. Мысль о том, что все однажды обернется в пыль, что счастье не вечно, жрали душу монстра ненасытным червем. Хотелось остаться здесь, на этом чердаке навсегда. Хотелось бежать от рассвета. Брэм боялся рассвета, как прокаженный боится разъяренной толпы.

«Если бы у меня была возможность, - думал Брэм вдыхая аромат коленей Люси, - я бы остался здесь навсегда, в этой ночи, рядом с ней!»

Этот старый, двухэтажный дом, полный крыс, провонявший плесенью и чем-то мертвым, стал для влюбленных сирот раем. Окутанный темнотой чердак был незримым укрытием от надзирателей и нянек, и лишь время, сотрясаясь от беззвучного смеха, кружило вокруг ребят в своем дьявольском танце. От времени не спрятаться.

- Поднимись, - попросила Люси и тварь поднялась. – Будь со мной всегда, Брэм. Что бы ни случилось, будь рядом.

- Буду, - ответило существо.

- Спасибо, - прошептала Люси.

- Это меньшее, что я могу сделать для тебя.

Зверь не посмел восполниться надеждой на еще один поцелуй, он боялся разрушить хрупкое счастье.

В этот момент безмолвные сирены полицейской машины, проезжающей мимо, озарили чердак, ребята пригнули головы. Вероятно, их уже ищут. Машина укатила.

Когда дождь усилился, Люси предложила погулять под ним. Так они и сделали. Люси смеялась, когда косматое чудовище вновь и вновь догоняло ее и обнимало.

- Я не отпущу тебя! – повторял каждый раз Брэм. Вода струилась по его лицу, заливала глаза.

- Честно? – спрашивала Люси.

- Честно-честно, - отвечал Брэм, но Люси вновь и вновь вырывалась, и убегала, прячась в пелене дождя.

Тогда Брэм снова пускался в погоню и снова ловил беглянку.

- Погляди, мой свитер вымок насквозь! – рассмеялся монстр, раз и навсегда полюбивший в ту ночь дождь.

- Мое платье тоже! – ответила Люси и поцеловала Брэма в щеку.

Брэм увидел, что горизонт светлеет. Гром становился тише, тучи удалялись.

- Нам нужно возвращаться, - сказал Брэм на углу улицы, на которой заброшенный дом стал для ребят раем. Существо жаждало поцеловать Люси, но так и не решилось. – Очень жаль… идем.

- Давай завтра ночью сбежим еще? – Глаза Люси горели, промокшая, с прилипшими к лицу волосами, она была самой красивой. – Пообещай.

Брэм пообещал. Но тому сбыться было не суждено, следующей ночью, в приюте случился пожар.

Глава 4 Тьма отступает

Глава 4

Тьма отступает

Окно туалета с дребезгом вылетело, и женщина так сильно сжала член своей челюстью, что стоящий перед ней мужик взревел от боли.

- Какого лешего?! Сука!

Мужик с окровавленным пахом оттолкнул наркоманку и бросился прочь из кабинки, на ходу подтягивая свои кожаные брюки. Девушка осталась сидеть на грязном, усыпанном осколками стекла полу. С ее губ стекала кровь, в глазах застыл ужас. Вместе с ветром и сухой листвой, существо влезло в окно. Оно с омерзением поглядело на девушку, спрыгнуло с подоконника на унитаз и молча уселось рядом. Наркоманка сидела не шелохнувшись, рядом на полу валялся кусок откусанного ею члена.

- Господи! – простонала девушка, больше не в силах терпеть взгляд монстра. – Кто ты? Что тебе нужно?

Существо аккуратно провело пальцем по окровавленным губам женщины и на стене написал: «Алан Спенсер».

Девушка сказала, что он, должно быть у себя, наверху.

- Мне не нужны проблемы, - добавила наркоманка. – Он жестокий человек и, если узнает, кто сдал его… он убьет меня. А у меня двое детей. Он… он заставляет меня этим заниматься. Мне нужно лишь пару граммов…

Монстр поднялся. Женщина сжалась.

- Прошу, - проговорила она, не глядя на зверя в капюшоне. – У меня дети…

Существо не собиралось причинять вред заблудшей наркоманке, оно перешагнуло через девушку и оставило ее в мерцающем свете уборной и со вкусом мужских гениталий во рту. Девушка обхватила колени руками и тихо зарыдала. Существо покинуло уборную и вышло в душную темноту танцпола.

Зал был полон дыма, лазерных вспышек и людей. В это время суток здесь всегда оживленно. Уши существа сворачивались в трубочку от столь громкой и яростной музыки. Когда-то на этом месте был приют и души детей, плачущие сейчас здесь над своей судьбой, не знают покоя. Сквозь музыку и радостные крики людей, существо слышало, как плачут дети, их души метаются во тьме, и нестерпимая боль сжирает крупинки света, собранные ими при жизни. Существо слышало и Люси. Она здесь. Милая Люси полыхает в огне, волосы на ее голове тлеют как как пух, зеленые глаза текут по щекам точно воск церковных свечей, а нежные пальчики плавятся и чернеют. И душа этой маленькой сироты чувствует вонь своей горящей плоти и будет чувствовать до тех пор, пока виновник всего этого не отправится в ад.

Чудовище, проталкиваясь сквозь обезумевших людей, шло по следу крови, оставленным мужиком с откусанным членом. След терялся, но зрение чудовища с легкостью могло отличить его от капель спиртного, пота и блевоты. Люди толкались, кто-то ужасался от звериного вида незнакомца, кто-то хвалил за отличный грим, женщины то и дело норовили сбросить капюшон с монстра, трогали его за пах и лезли целоваться. Здесь было душно, пахло химическими наркотиками и черт знает, чем еще. Таблетки и алкоголь, травка и амфетамины, спайс и кокаин, здесь было все. Грязь и рэп.

Существо не знало, что тьма однажды может рассеяться. Теперь, оно знает. Эти знания дарят боль и облегчение. Даже сейчас, здесь, в полумраке грязного клуба, в городе зла, тьма не кажется вечной, пугающей, злой. Всю жизнь заросшая мехом тварь думала иначе, и лишь вчера, на кладбище, тварь поняла, кто стоит за всем этим. Монстр не мог остановиться, даже если эта ночь должна будет стать последней в его жизни. С каждым шагом, сердце его билось сильнее, в ритм той жестокой музыке, что заставляет людей извиваться и двигаться как в припадке.

Кровавый пунктир терялся, оставаясь на подошвах, бесследно исчезал, но существо обладало хорошим чутьем и зрением. Существо уже поднималось по лестнице, именно там, на втором этаже существа ждали ответы. И оно получит эти ответы. Капли крови отчетливой линией вели существо за приоткрытую дверь из красного дерева. Оттуда веяло сквозняком, запахом виски и сигаретным дымом. А еще, оттуда доносилась ругань.

Существо направилось туда.

- Эта сука откусила мне член! – ругался кто-то. Очевидно, тот, кому не посчастливилось ощутить на себе всю силу челюсти испуганного человека. - Можно ли пришить его, дружище?

- Не знаю, чувак, - ответили ему, - Здесь… месиво в общем.

- Ты ведь понимаешь, без члена - я никто! – взревел инвалид. – Как теперь меня будут звать? Мэтью Евнух? Или Мэт Огрызок? Сука!

- Кровь так не остановить, чувак. Нужно в больничку.

Возникла пауза. Затем инвалид закричал с еще большим надрывом:

- Я убью эту тварь! Сломаю ей челюсть! Нечем ей больше будет зарабатывать себе на героин!

Затем существо услышало третий голос и внутреннее чутье подсказало ему, что голос принадлежит тому, кого оно ищет.

- Боб, отвези этого бедолагу к Теду, а то от его воплей у меня уже голова разболелась.

Мэт сказал:

- Мне нужен мой член! Без него я никуда не поеду, ни к какому Теду!

- Боюсь, твой член уже доедают крысы, - послышался спокойный голос Спенсера. – Или та наркоманка кормит им своих детей. Успокойся и поезжай к Теду. И не нервируй меня.

Существо пнуло дверь и все взоры устремились на него. Когда монстр вошел, кажется даже темнота в кабинете стала еще более густой и пугающей.

- Поглядите на этого парня, - усмехнулся владелец гадюшника. Двое других рассмеялись в ответ. – Ты выглядишь крипово, чертовски. Вроде человек, но вызываешь чувство дискомфорта. Честно.

Босс закурил.

- Как твое имя, чудище? – спросил он, выдыхая дым к потолку.

- Я Брэм Калвер, - тихо проговорил Странник.

- Брэм Калвер, - с усмешкой повторил Алан Спенсер. – И какого хрена ты здесь делаешь, Брэм Калвер? Впариться невтерпеж? Но учти, быть мне должником крайне опасно.

- Я здесь не за этим.

Алан прищурился.

- Я тебя понял, - сказал он и обратился к тому, что возился вокруг бесчленного. – Тим, приведи Стэйси, она не брезгливая. Но ты, монстр, платишь двойную цену.

- Оставь своих грязных шлюх при себе, - ответило существо. – Я не для этого сюда пришел.

Все трое переглянулись. Терпение босса было на исходе. Он вообще не из тех, кто привык повторять все по два раза, и уж точно не из тех, кого можно выставлять в дурацком свете.

- Не трахай мне мозг, урод! – взревел Спенсер и слюни полетели из его рта. – Говори, что тебе нужно, дерьмо собачье, и проваливай! Иначе, двое этих славных парней покажут тебе где выход.

Шестерки уже достали пистолеты, желваки на их скулах заходили ходуном, глаза заблестели от огня в камине. Им явно не нравилось то дерьмо, с которым существо явилось этой злой ночью в их гнилое логово. Особенно не нравилось это кастрату. Он истекал кровью на кожаном диване, но не прочь был пустить в ход свой магнум 357 калибра. Существу были отвратительны эти подобия людей. Тени. Черви, роящиеся под кожей. Крысы, тонущие в ведре с дерьмом. Вот, чем являлись эти козлы.

Монстр медленно подошел к столу, налил себе виски и выпил. Мистер Спенсер при этом усмехнулся. Но ему не было смешно, это был нервный смех. Никто еще сюда так нагло не врывался и не пил его виски. Но Спенсеру вдруг стал интересен урод, поэтому он приказал парням опустить пушки, и спросил:

- Нам всем не терпится узнать, зачем ты здесь?

- Чтобы прикрыть этот гадюшник, - не раздумывая ответил монстр.

Бандиты рассмеялись.

- Что ты сказал? – Спенсер уже дрожал от гнева.

- Ты сжег приют чтобы на его месте построить этот рассадник грязи, гнойник на жопе города. Я пришел спасти души сирот, которые стонут от этой музыки и всего остального дерьма, царящего здесь.

- Парни, он мне надоел, - сказал мистер Спенсер. – Прострелите ему башку.

Ребята поняли приказ и открыли огонь. Монстр даже не вздрогнул, он стоял на месте, когда пули колотили по нему, превращая тело в дуршлаг и месиво.

Мистер Спенсер увидел, что творится какая-то невообразимая хрень, и едва не упал с кресла. Чудовище схватило Спенсера за руку и стало один за другим ломать его пальцы. Спенсер вопил, вторя грохоту выстрелов и просил монстра перестать его обеспальцевать. Но монстр не слышал мольбы бандита. Он вывернул пальцы на одной руке, потом принялся за другую. Когда патроны у бандитов закончились, как и целые пальцы мистера Спенсера, монстр оторвал боссу голову и бросил ее в камин. Тоже самое он проделал и с остальными.

Существо уходило. Скоро сюда нагрянет полиция, и существу проблемы не нужны. Монстр покинул клуб тем же путем – через туалет, и теперь, он брел вдоль пустынных улиц. Существо еще вернется и пока от гнездилища разврата и гнили не останется одно лишь пепелища, не успокоится. Существо уходило прочь, а высоко в небе над ним, сияла луна – мертвая и холодная, как и все в этом городе.