Судьбы, которые мы выбираем

1. Бегство из Бедлама

– Нет! – выдохнула Алиса, попятившись назад и пытаясь нащупать хоть что-то, способное сойти за оружие. – Нет! Пальцы скользили по грязным плитам. А гигантская темная фигура медленно и неуклонно приближалась. Валет, огромный, устрашающий, донельзя жуткий в обломках своего панциря, сквозь который виднелось израненное тело, чуть наклонился, протянув руку. Сердечко на его глазу пылало алым. – Идем со мной, если хочешь жить, – голос его прозвучал спокойно, очень ровно. Шляпник метнулся к ней, обняв. – Алиса, он с нами! Он на нашей стороне! Это, наконец, заставило её скинуть оковы ужаса и вложить руку в ладонь Валета. Он поднял её с легкостью и тут же развернулся, заслонив собой и отбивая атаку набросившихся на них санитаров. Один из ражих детин, с легкостью скручивавших буйных безумцев, отлетел к дальней стене, отброшенный тонкими руками одетого в черное гиганта, второй отлетел к решетке, из-за которой тут же высунулись десятки рук, хватая и удушая. Дальнейшее действо было скрыто от Алисы, Шляпник тащил её по сумрачному, освещенному лишь газовыми светильниками коридору. Вопли и стоны местных обитателей давно перестали тревожить Алису, но сейчас она тряслась от ощущения наползающего безумия. У дверей она обернулась и увидела Стейна, который со звериной свирепостью отбивался от высокого существа с прекрасным, холодным, мертвым лицом, простирающего к нему руки, превратившиеся в металлические синеватые щупальца. Алиса закричала почти ликующе, понимая, что настоящее глубокое безумие все-таки настигло её.

…Лекарства и настойки, которыми её пичкали по приказу доктора Силвера Манна, усыпляли, мешали думать, но Алиса двигалась очень упорно, даже когда пребывала в полубеспамятстве. Нельзя было терять форму, это было единственное, в чем она дала себе зарок, оказавшись пленницей в Бедламе. И она делала всё, чтобы сохранить подвижность членов тела. Отжималась, подтягивалась, цепляясь за решетку в окне, тренировала силу и гибкость. Еду ей приносили всего раз в день, и никогда санитары, даже сочувствуя ей, не отвечали на её вопросы и не вступали в разговоры. Иногда за крошечным оконцем раздавались звуки, о происхождении которых Алиса предпочитала не задумываться… Она погружалась все глубже в непрекращающийся кошмар, финалом которого стало появление в Бедламе тех, кого она меньше всего ждала здесь. И поначалу она подумала, что её побег и последовавшие за ним события происходят не наяву…

…Туманный воздух был безвкусным и холодным. Алиса цеплялась за Шляпника, чтобы не упасть – ноги отказались подчиняться. Но Шляпник оказался парнем целеустремленным и почти тащил её на себе, а потом к ним присоединился Валет Червей, который с легкостью подхватил Алису на руки. Она, дрожа, уткнулась ему в плечо. Мир расплывался, сливаясь с туманом, но постепенно собрался снова. Происходящее не было сном и не было видением, навеянным зельями. Это Алиса поняла, больно оцарапав руку о шип на доспехах Стейна. Кэб ждал их у небольшого галантерейного магазинчика на соседней улице. Стейн усадил Алису и закрыл дверцу кареты, заняв место на козлах. Маленькие руки Шляпника обняли девушку с другой стороны, к губам прижался прохладный металл и в горло полилось что-то горькое. Алиса закашлялась, но глотнула. Шляпник заставил её сделать несколько глотков, а тем временем кэб тронулся с места. Он покачивался, и Алиса закрыла глаза, понимая, что пробудится вскоре от наркотического болезненного сна, и все будет по-прежнему…

Но всё вышло иначе. Она проснулась от кошмара, в котором пыталась убежать от тех, кому её продал проклятый доктор Манн, и какое-то время лежала, не в силах справиться с паникой. Полная луна вышла из-за туч и светила в открытое окно. В её призрачном мертвом свете сидевший у дальней стены в кресле Илосович Стейн казался чудовищным искалеченным пауком о четырех ногах. Лицо его, лишенное повязки-сердца, утерянного в битве с Преследователем, казалось гротескной пародией на человеческое. На коленях он держал массивный слоновий штуцер, раздобытый непонятно где. Впрочем, многое пока в явлении андерлендцев было непонятным и пугающим. Сев на постели, Алиса кое-как оправила на себе потрепанное больничное тряпье. Затем поднялась, ступая на цыпочках, подошла к окну и приоткрыла, подставив лицо весеннему ветру. Издалека, со стороны города, послышался протяжный гудок. Значит, скоро рассвет. Обхватив себя за плечи, Алиса молча смотрела в израненную, сочащуюся неверным лунным серебром и гнилью темноту. Ветер свистел в ивах и дубах, окружавших заброшенную усадьбу Олкоттов, где они нашли приют. Где-то там, во тьме, бродил преследователь, посланный Мираной, чтобы убить Алису Кингсли. Это было все, что ей удалось узнать от Шляпника, который от чудовищной усталости и надвигающегося безумия впал в сон, более напоминающий беспамятство. Они добрались до пригорода на кэбе, который Стейн добыл загодя, и двигались при неверном свете фонаря до самой усадьбы Олкоттов. Это место Алиса знала, как заброшенное и давно забытое. Поговаривали, что вся семья арендатора усадьбы была жестоко вырезана и убийц не нашли. Впрочем, в их случае выбирать не приходилось. Судя по всему, Валет Червей это место выбрал неслучайно, и знал, куда ехать. Но Алиса почти ничего не соображала от пережитого шока и все еще находилась под действием опиатов, которыми её накачали незадолго до прибытия андерлендцев. Её дважды вывернуло от горького зелья, которым напоил её Шляпник, пока они ехали в кэбе, и желудок сворачивался в узел от боли. Кое-как она поднялась по скрипучей лестнице, опираясь одной рукой на пыльные перила, а второй цепляясь за плечи Шляпника. В спальне он влил в неё еще глоток горечи из фляжки и уложил на постель. Она провалилась в тяжелый беспробудный сон, лишь только тело её коснулось относительно мягкой постели на втором этаже особняка. Шляпник улегся на кушетке в углу, а Валет занял кресло у двери. На этих местах они пребывали и сейчас, причем Шляпник свернулся в клубок, пытаясь подобраться и угреться. Алиса обошла кровать, стащив пропыленное покрывало, и укрыла беднягу. Ей тоже было зябко, но холод помогал справиться с помутнением и придавал ощущения реальности. Она, наконец, проснулась окончательно – и это было куда лучше, чем болезненная тягостная полудрема, вызванная лекарствами и усталостью. Вернувшись в постель, Алиса укрылась одним из одеял, не менее пропыленных и грязных, чем покрывало, и уставилась на Луну, медленно плывущую в сквозистом облаке. Интересно, невольно снова подумалось ей, действительно ли все это происходит, или это действие нового лекарства, что вливали в неё по приказу доктора Манна. Но тут же она отогнала эту мысль, подняв исцарапанную руку. Царапина саднила, а это значит, мир вокруг был вполне реален, как и пришельцы из Андерленда. Голова, как ни странно, не болела и не была мутной, хотя во рту все еще стояла горечь. Небо стало светлеть на горизонте. Сзади на кушетке заворочался и захныкал Шляпник. Алиса поднялась было, чтобы подойти к нему, но Стейн уже был рядом с кушеткой. Девушка вздрогнула от жуткого чувства, увидев, как его тонкие паучьи пальцы скользят по растрепанной рыжей голове безумца. Но Шляпник успокоился, и дыхание его стало ровнее. Стейн все с тем же безучастным выражением лица повернулся, глядя на Алису, затем прошествовал обратно к своему креслу. – Почему ты… – слова закончились при взгляде на нечеловеческую фигуру. Алиса поспешно отвернулась, пытаясь загнать обратно в глубины памяти воспоминание о жестких руках, прижимающих её к оббитой бархатом стене Кримсон-Касла. Меньше всего она желала возвращать память о выродке, который в её искаженном сознании ассоциировался с человеком, упрятавшим её в Бедлам. – Продолжай, – спокойный негромкий голос заставил желудок сжаться в болезненный комок, как от удара под дых, – о чем ты хотела спросить? Рано или поздно ей надо будет собрать в кулак свою булатность, подумала Алиса, забираясь с ногами на постель и садясь вполоборота к Стейну. Страх сейчас её наихудший враг, а Шляпник, судя по всему, доверяет этому мерзавцу. Значит, тому есть причины. – Что происходит? – спросила она, наконец, собравшись с мыслями и приготовив себя к беседе с тем, кто в её глазах все еще был монстром. – Что было там, в Бедламе? Это не было видением от лекарств. И сейчас все по-настоящему. Ты и Шляпник, вы настоящие! – Самые настоящие, – кивнул Стейн, пристраивая на коленях штуцер, – как и всё происходящее. Алиса замолчала, кутаясь в одеяло, воняющее чем-то неприятным, но, по крайней мере, не карболкой и не анисовыми каплями. – Я помню лишь то, что было после того, как Время вернул меня из небытия, – голос Стейна был все таким же шипящим и неприятным, но звучал как-то иначе, – Террант рассказал мне о тебе… о событиях в Андерленде. О том, что случилось после твоего ухода. Алиса, наконец, поняла, что поменялось в его голосе. Он больше не был вкрадчивым и неестественно-нежным, и, несмотря на неприятный тембр, не раздражал. Лицо Стейна было спокойным, лишенным всяких эмоций, как и голос. Это немного пугало, но уже не было так жутко и странно, как в первые их встречи в Кримсон-Касле. – Что же случилось после моего ухода? – тихо спросила она, зябко собирая на груди одеяло. Стейн чуть повернул голову, глядя на спящего Шляпника. – Террант рассказал мне то, что считал нужным. Потому подробностей о тебе и том, что было до моего возвращения, я не знаю. И я расскажу лишь то, что говорили он и Время. Он немного помолчал, видимо, собираясь с мыслями. Алиса перевела взгляд на окно, за которым светало. Закаркали вороны, просыпаясь в своих гнездах, взлетая из покрытых зеленью древесных крон. Голос Стейна звучал медленно, неторопливо, так, чтобы Алиса могла запомнить и осознать все сказанное. – Когда воцарилась Мирана Мраморная, мир не изменился. Так поначалу казалось обитателям Андерленда. Мирана не посмела убить свою родную сестру Ирацибету, хотя и желала этого более всего на свете. Лишь два близнеца, Жизнь и Смерть, носители изначальных Духов Хранителей Андерленда, способны удерживать равновесие нашего мира, и всегда должны они умирать одновременно, в то же мгновение возрождаясь в виде близнецов в одной из знатнейших семей Андерленда. Таков был изначальный закон нашего мира. Если умрет один лишь, оставив другого жить, то Андерленд либо превратится в бессмысленный кошмар буйства Жизни, запечатанного в Подземье, либо умрет, оставшись на потребу Смерти. Ирацибета была уже заражена Семенами Зла, попавшими в голову, и в ссылке мучения её усугубились настолько, что она покончила с собой, не в силах больше выносить боли. Но сила Изначального Духа, заключенного в ней, жила, будучи принятой сначала в тело Бармаглота, с которым она заключила в свое время союз на крови, а затем его посредством в твое тело. И в этой единственной крупице Духа Жизни, оставшейся за пределом Андерленда, было достаточно силы, чтобы Мирана не могла распространить свое влияние и превратить Андерленд, а за ним и Верхнеземье в Мир Мертвых. В гневе Белая Дама позволила темной стороне своей сути одержать верх над светлой, так на свет появилась Погибель. Это отродье – плод чудовищной магии мертвых, к которой прибегла Мирана Мраморная, дабы отыскать и уничтожить последнюю искру Жизни, которую олицетворяла её сестра. Она отправила за тобой Погибель, и мы едва успели опередить её. Время, мудрейший из Подземья, вернул меня из небытия, чтобы оберегать тебя, поскольку некогда я был военачальником Ирацибеты фон Кримс и одним из самых опытных бойцов при дворе. И он так же вернул Шляпника, который, несмотря на свое безумие, хитер и отважен, как никто другой. Валет замолчал, глядя мимо Алисы в окно, за которым уже совсем рассвело. Его лицо, резкое, уродливо-красивое, было бледно, но по-прежнему бесстрастно. Волосы остались так же черны и густы, лишь спереди появился седой локон. Впрочем, он придавал изящества холодно-отстраненному облику королевского убийцы. На мгновение показалось, что он не дышит вовсе, но спустя мгновение облившаяся холодным потом Алиса уловила слабое движение его груди под доспехами. – Куда мы пойдем теперь? – спросила она, собравшись с мыслями. – В Замок Времени, – ответил Валет, чуть наклонив голову, так, что белоснежный локон упал на его пустую глазницу, – там мы будем в безопасности. Я сумел временно приостановить движение Погибели, но она отыщет нас, где бы мы ни были. Твой волос, что Мирана когда-то использовала для колдовства, связывает вас двоих крепче, чем любые узы. – Еще один вопрос, Стейн. Что за горькую гадость Шляпник дал мне выпить? Кажется, от неё горчит самое сердце. – Сердце, может, и горчит, – ответил Илосович, бросив взгляд на стонущего во сне безумца, – зато голова чиста и прозрачна. Это зелье дал ему Чеширский Кот перед тем, как мы отправились в путь. Оно устраняет любое колдовство и выводит любую отраву, очищая разум и тело от воздействия. Алиса поежилась, нехотя покидая согретое одеяло. – Тогда нам стоит отправляться прямо сейчас, – сказала она с решимостью, проснувшейся в душе после долгого бездействия, – я готова… но знаешь ли ты путь? – Террант знает, – ответил Стейн, поднимаясь из кресла, – я лишь могу чуять приближение Погибели. И ты права, нам стоит поторопиться.

2. По городам и весям.

В первом же попавшемся крохотном городке под названием Имсвич Валет остановил кэб у небольшого трактира. Толстый хозяин вышел навстречу, с некоторым испугом глядя на закованного в черную броню гиганта и его сопровождающих. Алиса выступила вперед, сняв с пояса увесистый мешочек, который дал ей Стейн перед началом пути. В мешочке лежали золотые соверены в достаточном количестве, чтобы купить целиком весь трактир. –Нам нужны сменные лошади, – сказала девушка, глядя, как протискивается в низко посаженную дверь Валет и тянет носом голодный Шляпник, – а также еда, поесть сейчас и взять с собой как минимум на два-три дня. Она бросила золотую монету трактирщику, который ловко поймал деньги и куснул, проверяя, не фальшивы ли. Затем склонился в подобострастном поклоне. – Всё будет исполнено, мисс, пожалуйте! Эй, Гетти, Джун, несите все, что есть готового! Джеки, иди сюда, будешь прислуживать даме! В трактире было довольно чисто, несколько крепких мужчин, одетых довольно бедно, сидели за длинным столом. Алиса подошла к огню, жарко горевшему в большом камине у дальней стены. Её тело заныло от ощущения тепла, просочившегося сквозь влажную от дождя одежду. Тут же подскочивший молоденький парнишка придвинул грубо сколоченное кресло. – Благодарю, – Алиса опустилась на жесткое сидение, с наслаждением грея руки. Валет занял место так, чтобы держать в поле зрения и вход, и сидевших в дальней части зала мужчин. Штуцер он не снял с плеча, но на месте предполагаемых злоумышленников Алиса бы не стала соваться к такому чудищу, даже будь он и вовсе безоружным. Ей показалось, что за время пути Валет Червей чуть поутратил в своем гигантском росте, зато очень раздался в теле и плечах. Под прорвавшимися черными доспехами можно было рассмотреть впечатляющие мышцы. Под сумрачным взглядом Стейна двое из компании мужчин встали и покинули таверну. Тем временем тощая старуха в потрепанном, некогда синем платье и чепце на седых волосах принесла большой поднос, на котором было несколько полных тарелок и блюд. Алиса приподнялась, и притихший в ожидании приказов мальчишка тут же услужливо придвинул её кресло к столу. Шляпник уже вцепился в одного из цыплят, лежавших на самом большом блюде. Алиса взялась за второго, плюнув на условности и политес, разрывая птицу и с жадностью глотая обжигающе горячее сочное мясо. Как давно она не ела настоящей еды! В Бедламе были в основном каши и тюри, изредка давали густо наперченное мясо, совсем крошечные порции, после которого во рту оставалось ощущение чего-то дохлого. Здесь же цыпленок был явно свежим, хотя и тощеватым. Но Алиса едва не застонала от восторга, разгрызая тонкие косточки и высасывая костный мозг. Краем глаза она видела, как Валет аккуратно ест, откусывая небольшие куски от цыплячьей ножки. Казалось, он совершенно не получал удовольствия от еды, просто выполнял необходимое действие. Насытившись и запив трапезу подогретым вином, довольно кислым, зато сдобренным перцем и ложкой меда, Алиса наконец-то почувствовала себя живой. По её измученному телу разливалось тепло впервые за долгое время, и как же это было прекрасно! Она с улыбкой взглянула на Шляпника, угрызающего пучок какой-то зелени и печеную картофелину. Бедняга порядком оголодал за время экспедиции по её спасению. Но вот Валет удивил её по-настоящему своей деликатностью и тем, что действительно клевал как птичка. Впрочем, что она знала о его природе? Человеком он был вряд ли, слишком уж нечеловеческими смотрелись его пластика и внешность. Мальчишка отнёс припасы в двух больших переметных сумах в кэб и запряг новых лошадей, которых хозяин предоставил на счет уставших и доплаты. Пожилая женщина, к которой Алиса обратилась за помощью в несколько личных вопросах, отвела гостью наверх и переодела в чистые и сухие, хотя и порядком потрепанные штаны и блузу. Поверх них Алиса натянула теплую сермягу без рукавов, а ноги сунула в растоптанные мягкие кожаные сапоги, пусть и ветхие, но пригодные до лучшего времени. Порывшись в кошеле для мелочи, она протянула старухе шиллинг, и та, привычно куснув монетку, низко поклонилась. Подождав, пока она выйдет, Алиса торопливо засунула за пояс штанов два метательных ножа, которые Валет дал ей еще в особняке Олкоттов на всякий случай. Почему-то присутствие оружия создавало иллюзию спокойствия. Проходя мимо жарко горящего камина, Алиса бросила в него убогий больничный наряд, с непередаваемым облегчением убедившись, что серая ветошь почти сразу занялась пламенем. Шляпник и Валет ждали её внизу. Алиса забралась в повозку и набросила на себя покрывало, прихваченное из усадьбы Олкоттов. Стейн привычно занял место кэбмена, а Шляпник устроился рядом с Алисой, что-то дожевывая на ходу. Повозка тронулась и покатила, покряхтывая и подскакивая на ухабах.

На выезде из городка, в небольшом ущелье за карьером, оставшимся от старых каменоломен грохотнул выстрел, заставив лошадей подняться на дыбы, а потом из-за большой кучи камней вышли несколько крепышей с лицами, замотанными тряпьем. В руках у одного было ружье, еще двое размахивали тяжелыми ножами, расширенными к острию. Двое, вооруженные обычными дубинками, держались поодаль, явно опасаясь. – Выходите из кареты, господа красивые, – ткнул ружьем в оконце кэба предводитель, – и свое-то ружьишко оставьте. Не надобно оно вам. Дуло ружья смотрело прямо в лоб Алисе, потому Валет и Шляпник подчинились без лишних разговоров. Алиса вышла, не проявляя ни малейших признаков страха. – Денежки гоните, – предводитель бандитов ухмыльнулся, демонстрируя гнилые зубы, – Джек видел, у вас золотишка полным-полно. Так что раскошеливайтесь! Алиса молча отстегнула мешочек с деньгами от пояса и бросила наземь. Продолжая держать её на мушке, предводитель подозвал одного из своих людей и велел поднять мешок. Взгляд его, которым он прошелся по фигурке Алисы, был масленым, губы растянула уродливая ухмылка. – Раздевайся-ка, сучка, покажи свои прелести, да поживее. Алиса бросила быстрый взгляд на Валета и Шляпника и медленно отошла подальше от них, встав так, чтобы за её спиной был один из разбойников. Медленно спустила с плеч сермягу, от всего сердца надеясь, что Валет окажется сообразительным и не будет тратить время на штуцер. Затем потянулась к поясу, за которым ножи были практически не видны. Пальцы сомкнулись вокруг металлической рукояти, и Алиса сделала бросок, молясь, чтобы попасть сразу. Нож нашел цель, воткнувшись под ключицу вооруженного негодяя. Тот взвизгнул как-то по-бабьи и выпалил из ружья. Алиса успела упасть на колено и пригнуться, а затем, выдернув второй нож, бросилась в атаку. Мир словно превратился в сплошное черно-белое пятно, где красной была только кровь. Краем глаза она видела, что и Валет со Шляпником набросились на остальных бандитов. Впрочем, надо отдать должное, её противник, даже потеряв ружье, оказался отнюдь не труслив. Впрочем, подумала Алиса, всаживая нож ему в руку, возможно он просто не принял всерьез девушку. Она била и била, несмотря на то, что бандит вывернул ей руку и отвесил затрещину, от которой потемнело в глазах. Потом он упал, и Алиса бросилась на подмогу Шляпнику, которого теснили двое с дубинками… Спустя несколько минут на ногах стояли лишь они трое, все разбойники лежали, корчась от боли и исторгая грязную ругань и стоны. Строго-настрого запретив своим спутникам убивать негодяев, Алиса подобрала свою сермягу и завернулась в теплую ткань. Её знобило, хотя и не от холода. Шляпник подошел, протянув ей ножи и мешочек с золотом. Валет величественным жестом оправлял на себе доспехи и плащ. Чуть погодя он помог Алисе сесть в карету и занял место рядом с ней. Была очередь Шляпника вести. – Почему ты не позволила уничтожить этих субъектов? – спросил Стейн все с тем же равнодушным выражением лица. – Не будь ты настолько храбра и находчива, они бы взяли тебя силой и уничтожили бы всех нас. Алиса поежилась, плотнее запахивая на себе теплую накидку. На этот вопрос она не могла бы ответить даже самой себе. Битва измотала её физически и морально, так что она сама не заметила, как уснула на плече у Валета. Они ехали весь день и всю ночь, давая лошадям лишь недолгий отдых, чтобы не свалились от усталости. Прошел еще день, и дело близилось к вечеру, когда возле крохотного городишка со странным названием Хеллсайд им пришлось расстаться со средством передвижения. Путь к городку, а через него в нужном им направлении лежал через болота. Стейн выпряг лошадей, прогнав их подальше, и откатил повозку к обочине сузившейся дороги, столкнув в трясину. Шляпник тем временем выдернул с корнем куст какого-то растения и заметал им следы лошадей и собственные от места, где Стейн утопил кэб. Они двигались довольно медленно, в какой-то момент Алиса даже испугалась, что они пошли не по той тропинке. Но Стейн указал ей на едва заметные в сумерках метки в виде торчащих по обе стороны тропы спиленных тонких пеньков с насечками. – Ты хорошо видишь в темноте, – удивленно сказала Алиса, стараясь ступать за ним след в след, – даже я почти ничего не различаю, хотя уже успела привыкнуть к потемкам. Валет Червей сделал еще несколько шагов, затем повернулся к Алисе, протянув руку. Она ухватилась, и вовремя, потому что под ногами голодно чавкнуло болото. Подтянув её к себе, Стейн обхватил второй рукой её талию и с легкостью перенес, поставив рядом. Затем так же вольно обошелся со Шляпником, который успел замести их следы и утопить орудие заметания. Потом Стейн вёл их, держа за руки, точно детей, и Алиса была не против, потому что совсем стемнело. Они шли и шли, пока не увидели небольшое оконце впереди. Это было вовремя, поскольку начал накрапывать дождик. Скоро Алиса уже стучалась в дверь низенького, но добротного каменного дома. Она уже начала бояться, что ей не откроют, когда за дверью раздалось шуршание и стук, а потом на пороге появилась высокая костлявая женщина с суровым морщинистым лицом. Окинув взглядом продрогшую Алису и стоявших за ней мужчин, она посторонилась, пропуская их в дом. Словно взбесившись от того, что людишки нашли приют, дождь хлынул сплошным потоком. Но за спинами троицы путников уже закрылась дверь. – Брать у меня, сами видите, нечего, – не слишком приветливо сказала хозяйка, кивая на действительно бедную обстановку и четверых детишек мал мала меньше, испуганно притулившихся у большой печи, – но перебедовать ночь можете. Только вот еды вам предложить не смогу, мне даже детишкам дать нечего. – Об этом не беспокойтесь, – улыбнулась Алиса, делая знак Валету, – еда у нас с собой. И мы будем рады, если вы и ваши дети разделите с нами ужин. Как ни устала она, но все же присоединилась к хозяйке, накрывая на стол. И лучшей наградой для неё были восторженные глазенки детишек, увидевших еду. Вскоре они сидели дружной компанией, все, кроме Валета, отказавшегося от еды, и уписывали остатки запасов. Стейн тем временем разбирал старые стеганые одеяла, на которых им предстояло спать. Их ему дала хозяйка. За ужином Алиса расспрашивала женщину, которая назвалась Бетси, о её жизни, детях и работе. Странное удовольствие, ощущение жизни доставляла ей эта беседа, хотя рассказ Бетси был незатейлив и печален. Её муж погиб несколько месяцев назад, оставив ей в наследство старый дом, четверых малолетних детишек, двое из которых были их общими, а двое – его родными племянниками от незамужней сестры, и долги почти во всех питейных заведениях городка. Бетси крутилась как могла, нанимаясь в работницы к более зажиточным жителям городка за несколько пенсов в день, стараясь дать детям хотя бы по куску хлеба и расплатиться с проклятыми кабатчиками, которые не упускали случая напомнить ей о должке, да еще и лавочнику по соседству она задолжала за крупы и соль. Но даже её, всегда сильную и упорную, начало забирать отчаяние. – Сегодня вот досыта поели мои крысенята, – вздохнула хозяйка дома, поднявшись и обласкав все четыре низко склоненные над деревянными тарелками детские головки, – благослови вас Бог, мисс Алиса. Но что будет завтра, не знаю я. Ну да, как-нибудь выберусь. Это уж завсегда так у меня, если совсем уж темно, то после хоть малость, да посветлеет. В прошлый вот раз Джон мне помог, это фонарщик наш городской, славный человек, добрый и спокойный, хотя и ирландец. Бедный, правда, как мышь церковная, но даже от своего жалкого дохода несколько пенсов дал. Он помоложе меня, но еще при жизни Рэнса на меня посматривал, – Бетси неожиданно покраснела, смущенно улыбнувшись, – вы не подумайте худого, мисс Алиса, всё честь по чести было. И Джон только после смерти Рэнса со мной заговорить решился. Так и беседуем с ним иногда, а что ж не поговорить-то? Джон иной раз по пенсу и детишкам моим дает на сладости, иногда приносит чего съестного, когда совсем уж худо, вот месяц назад целый мешок картошки принёс нам, спасибо ему, не то детишки мои с голоду заболели бы. А в последний раз завел беседу про Америку. Говорит, есть там всякие… эти… возможности. И каждый по делам ценится, а не по деньгам. Звал вот с собой… говорил, и детишек возьмем. А уж в Америке не только фонарщиком работать можно, а и кем угодно. И даже дело свое начать. Она подлила Алисе, Шляпнику и детишкам горячего напитка из каких-то болотных ягод, кислого, но согревающего. Алиса сделала глоток и посмотрела на Шляпника. – Нам далеко еще идти? – Пешком еще день, может, – сказал он, догрызая косточки перепелки и высасывая костный мозг, – если завтра выйдем пораньше. – А вы много ли должны кабатчикам и лавочнику? – спросила Алиса уже у хозяйки дома. – Девять шиллингов лавочнику должна, – вздохнула Бетси, собирая вылизанные дочиста тарелки, – да по три шиллинга осталось еще в три кабака. Ну да ничего, справлюсь помаленьку, что ж поделать. Мне вон и Джимми очень помогает, старшенький мой, каждый день на торфяники ходит, торф режет, да продает. Небольшое, а всё ж подспорье. Алиса кивнула, задумчиво подбирая куском лепешки остатки птичьего мяса со своей плошки. Утро лучше вечера, подумалось ей. Сейчас стоило поспать.

Утро встретило их свистом куликов на болотах да тихим пением Бетси, хлопотавшей у печи. Алиса заставила себя вылезти из теплой постели и подошла к ней. Сидевший у двери и так и не сомкнувший глаз за ночь Стейн проводил её взглядом. – Со вчерашнего у нас немного зелени осталось, да чуть курицы. На похлебку в самый раз, – неловко улыбнулась Бетси. Алиса вздохнула, потянув её к столу. Бетси немного удивилась, но подошла и послушно села, вопросительно глядя на Алису. Та подняла мешочек с золотом, в котором оставалось еще больше половины, и высыпала деньги на стол. Отобрала десять соверенов, сунула в кошель с мелочью, а оставшиеся деньги начала считать, собирая в столбики по десять монеток. Всего столбиков оказалось двенадцать, плюс еще пять соверенов сверх. Бетси молча смотрела на золото, сложенное перед ней, и лицо её было бледным, а глаза огромными. Она подняла взгляд на Алису. – Не смейтесь надо мной, мисс Алиса, – наконец сказала она, – чем я провинилась перед вами? – Берите, – Алиса придвинула к ней деньги, – вам они куда нужнее. Думаю, если тратить их экономно, вы и собственное дело сможете открыть. Вы ведь говорили, что шить умеете и кружева плести. Мы с моими спутниками вскоре будем в безопасности там, где золото нам не пригодится. А вам еще детей поднимать. Так что берите, Бетси, и сегодня же расплатитесь с лавочником и кабатчиками. А если кто спросит, то скажите, что получили от родственника небольшое наследство. И да… в Америке вы бы смогли развернуть свое собственное дело. Это действительно страна возможностей. Бетси откинулась на спинку стула и медленно несколько раз вдохнула и выдохнула. По щекам её катились слезы. Джимми, старший из детей, белобрысый сорванец лет восьми, подошел и погладил свою приемную мать по руке. – Эти деньги ваши, Бетси, – мягко сказала Алиса, – и они – малое вознаграждение за то, что вы приняли нас вчера и не оставили под дождем, совсем не зная нас. Располагайте ими, как если бы действительно получили наследство. Считайте, что это воздаяние за вашу доброту и заботу. А теперь пожалуйста купите чего-нибудь к завтраку, да поплотнее, нам ведь еще целый день идти.

Юный Джимми быстренько сбегал в лавку, откуда вернулся, с трудом волоча большую корзину, доверху наполненную различной снедью. Он протянул матери расписку об уплате долга от лавочника и Бетси отправила его с разменянной горстью монеток отдать долг кабатчикам. Сама же принялась стряпать завтрак, варить яйца и картофель, жарить цыплят в дорогу. Младшие детишки, получив по ломтю хлеба с кровяной колбасой, тут же принялись за еду, весело переговариваясь и сравнивая, чей кусок больше. Алиса перевела взгляд на Стейна, который по-прежнему сидел у двери со своим штуцером. Один из младших малышей подошел к нему, доверчиво улыбаясь, и протянул маленький кусочек хлеба, оставшийся от его порции. Валет Червей бросил на Алису странный взгляд, взял замусоленный кусочек хлеба и положил в рот, затем осторожно погладил ребенка по растрепанной головке. Очень довольный мальчишка вернулся к братьям, которые косились на великана с заметным опасением, а на своего младшенького с уважением. На лице Валета было все то же странное, даже удивленное выражение. Он в задумчивости смотрел на детишек, которые уже выбежали во двор и теперь носились, счастливые и сытые, затеяв какую-то игру. Алиса присела на низенький табурет рядом. Шляпник пока спал под одеялом, по своему обыкновению свернувшись в клубок. Впрочем, это было к лучшему, ей хотелось поговорить именно с Валетом. – Ты что-то вспомнил? Стейн медленно опустил голову, затем поднял. Лицо его сохраняло все то же выражение. – Очень смутно. И так, словно это чужая память. – Любишь детей? Он непонимающе взглянул на Алису. – Любишь? Что значит это слово? Я его не знаю. Потягивающийся Шляпник выполз из-под одеяла и подошел к ним, сонно морща нос и на ходу натягивая Шляпу Шляп на растрепанные рыжие лохмы. – Я видел такой странный сон, – сказал он, рассеянно озираясь в поисках своего сюртука, – про женщину Верхнеземья, но странного и даже страшного. И они с мальчишкой бежали от какого-то чудовища, похожего на Погибель. А с ними был еще один, большой… Он, наконец, увидел свой сюртук, почищенный и аккуратно повешенный добросердечной Бетси на спинку стула, и бросился к нему. Алиса посмотрела в дверной проем и увидела входящего во двор высокого симпатичного мужчину с приятным усталым лицом. Одежда его была очень бедной, в заплатах, но чистой и опрятной. Дети с радостными визгами бросились к нему. Поймав двух самых маленьких, мужчина посадил их на плечи. – Джон, – Бетси, казалось, даже лицом посветлела при виде его, – это он и есть, мисс Алиса. С некоторым смущением гость улыбнулся и стащил с головы потрепанный картуз, отвесив приветственный поклон. – Вижу, гости у вас, миссис Бойл. Так, может, я позже загляну? – Да зачем же позже, Джонни, – с неожиданной улыбкой сказала Бетси, отступая и приглашая войти, – в этом доме ты добрый гость. Алисе Джон понравился. От него исходила уверенность и сила, и она чувствовала огромную доброту и тепло его сердца. В голубых глазах светился острый ум. – Это мисс Алиса, – представила Бетси гостью, – мисс Алиса, это… – Джон Коннор, мисс, – неожиданно с изящным поклоном отрекомендовался мужчина, – к вашим услугам. Он поклонился Алисе, но при этом смотрел на Бетси. И Алиса вдруг подумала, что с этим мужчиной Бетси Бойл будет счастлива где угодно. Даже в далекой Америке, стране возможностей.

3. Чужая Страна Чудес. Когда настигает Погибель.

Они ехали по едва заметной узкой тропе, петляющей между холмов. Те лошади, что раздобыл для них Джон, были низкорослыми и лохматыми, но сильными и выносливыми. Пока он ходил за лошадьми, Бетси пекла лепешки и дожаривала цыплят и картофель. Так что в путь троица отправилась с полным мешком провизии и верхом. На прощание Джон Коннор подошел к Алисе, сидевшей на скамеечке у входа и завязывавшей шнурки на новых ботинках. – Бет… Миссис Бойл… я надеюсь, скоро уже миссис Коннор… рассказала мне о том, что вы сделали для неё, – сказал он, преклонив колено и помогая надеть второй ботинок, – но вы не беспокойтесь, мисс Алиса. Её деньги останутся при ней. Я скопил немного на путешествие до Америки. Да и вчера мне заплатили за работу по найму. Так что уже сегодня Бетси продаст свой дом, а я свою халупу за сколько пойдет, и снимемся с места. Но прежде я бы хотел попросить вас, мисс Алиса, и ваших спутников быть свидетелями на нашем венчании. Он аккуратно завязал шнурки на ботинке и открыто улыбнулся. – Священник уже в пути, будет здесь с минуты на минуту. О, а вот и он. Дальнейшее случилось быстро и как-то очень естественно. Поскольку Шляпник был безумен, свидетелем со стороны Джона выступил Валет, свидетельницей же со стороны Бетси была Алиса. Священник, пожилой уже и с теплым взглядом прирожденного утешителя душ людских, обвенчал двух любящих быстро и без проволочек. Сразу же после венчания Алиса, Шляпник и Валет взобрались на спины своих одров. – Благослови вас Господь, – сказала Бетси, и Алиса удивилась тому, каким молодым смотрелось сейчас её лицо, – вы принесли счастье в этот дом, мисс Алиса. Пусть вам сопутствует удача.

Они ехали почти весь день, останавливаясь лишь для того, чтобы перекусить и дать лошадям отдохнуть. У Алисы болело всё, что только могло болеть, но она не жаловалась. В кои-то веки она могла поразмыслить, и сознание её было чистым и прозрачным. Она думала о матери, которой не стало, и о том, кто стоял за её заточением, но мысли эти не принесли боли, они были словно отделены от Алисы непроницаемым пологом. Несколько дней, проведенные со Шляпником и Валетом в пути очистили её ничуть не хуже горького чеширского зелья. Она наконец-то была уверена в том, что находится не в Бедламе. И именно боль стала её лучшим другом в эти дни, боль, благодаря которой Алиса осознавала, что свободна. Правда, странные мысли, не её воспоминания, иной раз струились в сознании подобно водяным змеям. Мысли-воспоминания о мире, утонувшем в кошмаре, мире, где ожившие чудовищные машины почти уничтожили людей. Её вдруг охватило чувство полного одиночества и холода, отступившие лишь когда на плечо легла тонкая длиннопалая рука Илосовича Стейна. Она взглянула в его лицо, в единственный ледово-голубой глаз и успокоилась. Пока он рядом, подумалось ей, ничего худого с ней не может случиться. Алиса вдруг осознала, что за прошедшие несколько дней общество Валета Червей стало для неё чем-то само собой разумеющимся. С ним было спокойно и хорошо, и когда он обнимал её, чтобы помочь спешиться или поддерживал, помогая сесть в седло, Алиса не вздрагивала, как в тот, самый первый раз, в коридорах Кримсон-Касла. Солнце уже садилось за дальние холмы, когда прямо перед ними появилась купа деревьев и странная арка, прикрытая, но не запертая небольшими узорными металлическими воротами. – Это Нора, – задумчиво сказал Шляпник, подъехав к Алисе, – странная, однако, Норка… но не мы выбираем. Думаю, лошадок лучше тут оставить. Мало ли… Стейн спешился и первым вошел в ворота под аркой. Алиса тоже спрыгнула с коня и на миг обняла его за теплую шею прежде, чем шагнуть следом за Валетом Червей. Это было очень странное ощущение, когда она оказалась в плотном, сбивающем дыхание пространстве, время в котором тянулось целую вечность. Потом она вдруг поняла, что каблуки её сапог стучат по металлу.

Они молча стояли у края гигантской металлической платформы. Алиса с трудом оторвала взгляд от чудовищной, повисшей в воздухе конструкции, и посмотрела на спутников. – Это очень странное место. Но Андерленд ведь большой… – Это не наш Андерленд, – уверенно произнес Шляпник, натягивая поплотнее свою Шляпу на вставшие дыбом рыжие лохмы, – а это не мои владения. Он кивнул на гигантскую надпись, составленную из различных шестеренок и механизмов «Владения Шляпника», медленно выплывшую из-за огромного металлического замка. – Надо торопиться, – сказал Стейн, положив руку на плечо Алисе, – Погибель приближается. Там, – он кивнул на гигантскую конструкцию, – мы сможем хотя бы попытаться сражаться с ней. – Почему так быстро? – Алиса невольно оглянулась. – Другой Время, – сказал Шляпник, тоже оглянулся, а потом шустро потопал к небольшой металлической пристани, сделанной из громадных шестерней, – другой Время здесь, пока мы стоим, в Верхнеземье прошли почти сутки. Алиса и Стейн последовали за ним и подошли к странной повозке-вагонетке в виде чайника. Внутри на металлической табличке, привинченной к стенке, виднелась полустертая надпись «Собственность Шляпника». Забравшись внутрь, они прикрыли дверцу и вовремя! Повозка-чайник двинулась, скользя к железному дворцу по тонкой металлической проволоке, а на железной платформе в крутящемся водовороте новой Норы появилась знакомая жуткая фигура с серебристыми щупальцами, окутывающими её. Алиса невольно прижалась к Стейну, не в силах оторвать взгляда от чудовища. Валет едва заметно сжал её плечо. – Как только остановимся, бегите и не оглядывайтесь, – голос его звучал спокойно и ровно, – Шляпник, любой ценой доставь Алису в замок Времени. Алиса молча смотрела в треснувшее оконце вагонетки, за которым чудовище медленно приближалось к ним, почти слившись с тросом, на котором была установлена вагонетка. В груди стало почему-то холодно и на затылке зашевелились волосы. Неожиданно сверкнул металл, и осколки стекла посыпались вниз, в пустоту. Стейн, стоя на одном колене, целился в ползущую к ним Погибель. Шляпник дернул Алису назад, за спину защитнику. Валет прицелился и выстрелил. Слоновий штуцер не подвел – чудовище дернулось, половина его лица оказалась разорвана в клочья. Грохотнул второй выстрел, сбив монстра с троса. Но тонкая металлическая плеть щупальца захлестнула трос, подтягиваясь, возвращая массивное тело обратно. Алиса судорожно вцепилась в Шляпника при виде того, как нарастало алое металлическое нечто, поблескивая, снова формируясь в лицо. – Его что, не берет пуля? – пробормотала она онемевшими губами. Существо на тросе остановилось, и трос качнулся. Алиса потянула к себе Стейна, глядя на него расширившимися от ужаса глазами. – Он как-то пилит трос, – сказала она, – если перепилит, то нам конец. До конца пути оставалась еще половина. Шляпник метнулся к передней панели, поворачивая какие-то рычажки, нажимая на кнопки, неся всякий вздор. Но его действия возымели успех – вагонетка пошла быстрее, а потом и вовсе помчалась на огромной скорости. Но почти на той же скорости за ними ползло мерзкое нечто, оставив за собой длинное серебристое щупальце, продолжающее пилить металл. – Держитесь! – рявкнул Стейн, разворачиваясь и ухватив обоих спутников. Он как-то ухитрился подобраться, удерживая Алису и Шляпника, когда трос оборвался и вагонетка, с громким щелканьем застряв на нем, полетела вниз. Алиса судорожно вцепилась в Валета, едва сдерживая вопль ужаса, рвущийся из груди, слыша безумный смех Шляпника. Это конец, подумала она, закрыв глаза и спрятав лицо на груди у Стейна, но как же… как же странно… ей так спокойно сейчас, у холодного сердца Валета Червей. Чудовищный удар потряс вагонетку. Троицу выбросило из металлической капли, но Алиса даже не ушиблась. Спустя мгновение Валет поставил её на ноги, затем поднял Шляпника и толкнул их в сторону железной лесенки, ведущей куда-то над расплавленной лавой. Здесь было жарко, безумно жарко, но Алиса наконец-то ощущала себя вполне живой. Валет покачнулся и опустился на колено, опершись рукой о металлическую ржавую стену, вторая рука у него висела плетью вдоль тела. Он потряс головой, словно пытаясь сбросить наваждение и прийти в себя. Почти не осознавая, что делает, Алиса вытащила из-за пазухи у Шляпника фляжку с горечью и подошла к Стейну. Вынув пробку, прижала к его губам горлышко фляжки. Он глотнул и дернулся, но словно бы через силу сделал еще несколько глотков. – Нет! – Шляпник выдернул фляжку, с ужасом глядя на Алису. Она непонимающе вскинула брови. – Насколько я поняла, это зелье помогает привести в порядок тело. А ему сейчас это очень нужно. Валет поднял голову, глядя на неё странным взглядом. Алиса не сразу сообразила, в чем дело, лишь спустя миг до неё дошло, что Илосович Стейн смотрит на неё двумя глазами, причем второй был алым и светился жутким огнем в разрыве кожи, собранной на мертвой глазнице. – Идем, Стейн, – сказала Алиса, сжав его руку в своей, – если спасаться, то всем вместе. Он неожиданно стиснул её пальцы с такой силой, что она вскрикнула от боли. – Даже если я помню тебя… Ам? – голос его снова был прежним, жутким, с шипящей противоестественной нежностью. Алиса судорожно вздохнула, пытаясь справиться с нахлынувшим ужасом. А потом ужас ушел, и остался только мужчина, сражавшийся за неё и оберегавший все дни, проведенные в пути. Алиса коснулась его щеки, с которой медленно, но верно исчезал шрам. – Это неважно, Стейн. Или мы спасаемся вместе, или вместе сражаемся. – Всё такая же булатная, – его улыбка была отвратительной, как и прежде, но при виде её сердце Алисы пропустило удар, – уведи леди, ты, чокнутый придурок! И доставь Времени во что бы то ни стало! Прощай, Ам… Она, должно быть, сошла с ума. Иначе не могла Алиса объяснить то, что сделала. Губы Стейна были горше горького отчаяния, но поцелуй, сорванный с них, взорвался в сердце, словно кровавый цвет.

Шляпник тащил её за руку, невзирая на сопротивление. – Мы не должны его бросать! – Алиса пыталась вырваться, но он не позволил, вцепившись в её руку изо всех сил. – Мы должны доставить тебя в замок Времени! – выдохнул он, выволакивая девушку на широченную платформу, под которой полыхала огненная река. – Иначе Андерленд умрет, а следом за ним умрет и Верхнеземье! Чудовищный грохот заставил их подскочить на месте. Шляпник указал Алисе на узенькую дорожку, ведущую через странный, медленно вращающийся механизм. – Укройся там, а я помогу Кровавому Ножу. Раз уж тебя угораздило вернуть ему память, то придется расхлебывать. Он толкнул Алису, ухмыльнувшись во весь рот, стащил шляпу с головы и раскланялся. Алиса смотрела на него через хитросплетения металлических полос и шестерней, уносящих дорожку от платформы. Она еще успела увидеть, как Шляпник, выдернув из-за спины Вострый Меч, бросился к чудовищному клубку, вывалившемуся из разорванной стены. Дорожка уносила её ниже, и скоро Алисе пришлось перепрыгнуть с неё на металлическую шестерню, парившую в воздухе, а оттуда на другую шестерню. Она прыгала с разбегу, так, что длинные волосы её развевались в воздухе, и в какой-то миг ей вдруг почудилось, что цвет их изменился и они стали чернее ночи. Одновременно она вдруг окунулась в странные, не ей принадлежащие воспоминания о пожаре, пережитой боли и ужасе. Это было так внезапно, что Алиса едва не навернулась с металлической дорожки, оказавшейся с другого края огненного озера. Отдышавшись, она поплелась к гигантской, медленно вращающейся шестерне, с которой свисали цепи. Слышалось лишь металлическое лязганье, плеск и кипение лавы внизу. Болели разбитое колено и ребра, которыми она приложилась о ступеньку. Но боль хотя бы помогала не окунуться в чужие воспоминания и чужую боль. Ей и с собственной-то справиться с трудом удавалось. – Алиса, – голос звучал хрипло, незнакомо, – помоги мне… Она отступила, недоверчиво глядя на ободранного, истерзанного Валета, который цеплялся за цепь, пытаясь сделать шаг. Почему-то не бросилась к нему, хотя первым порывом при виде разбитого тела было именно это. – Помоги мне, Алиса, – Стейн покачнулся, выпустив цепи и шагнув к ней, – Алиса… Она отступила, потерянно глядя на него, не в силах понять, что стоит между ними, что удерживает её от того, чтобы обнять его, поддержать. А потом грохнул выстрел, Валет издал странный звук, похожий на визг, сильно качнулся вперед и упал на колени. А за его спиной возникла высокая мощная фигура… Валета. Алиса застыла, не понимая, и оказалась на пути у первого Стейна. Но маленькая сильная рука сжала её плечо и дернула вбок. Алиса рухнула на что-то мягкое, что при ближайшем рассмотрении оказалось Шляпником, израненным, перемазанным в крови, но живым. А второй Валет, волоча ногу, шагнул к первому. Снова грянул выстрел и чудовищное нечто забилось, извиваясь на самом краю платформы. И тогда Валет с силой швырнул в него опустевший штуцер. Этого оказалось достаточно, чтобы существо потеряло равновесие и с истошным жутким визгом рухнуло в пылающую бездну. Алиса судорожно вцепилась в Шляпника, дрожа всем телом от нечеловеческого ужаса при виде корчащегося в пламени монстра. Лицо его менялось, перетекая из одного в другое, но Алиса знала из них лишь лицо Стейна, да еще помнила лица надзирателей в Бедламе. Стейн шагнул к ней и упал на одно колено. – Лица тех, кого он убил, – сказал он каким-то чужим, больным голосом, – или не успел убить. Помоги мне, Ам. Алиса обняла его, с необъяснимым наслаждением уткнувшись в мускулистое плечо. Она помогла ему встать, оттащив от края огненной бездны. Тут же с другой стороны его подхватил Шляпник. – Как ты поняла, что Погибель это не Стейн? – спросил безумец, бросив на девушку быстрый взгляд. Алиса крепче сжала все еще тонкую талию Валета, уткнувшись щекой ему в ребра. – Он никогда не звал меня Алисой. И не назвал бы сейчас. – Всё верно, Ам, – слабо рассмеялся Стейн, с трудом передвигая ноги, – всё верно… Он почти рухнул у самой лестницы, ведущей наверх. – Держись, совсем немного осталось, – Алиса села рядом с ним, обняв и уткнувшись в плечо лбом, – мы почти дошли. В его взгляде, когда он посмотрел на неё, было так много всего! Но Валет Червей промолчал, ограничившись лишь тем, что коснулся губами золотистой Алисиной макушки.

4. Врата. Битва на мосту. Время. Они миновали несколько странных мест, и им пришлось тащить Стейна практически на себе. Впрочем, Алиса уже даже не помышляла о ненависти к нему. То, что Валет Червей не сбежал, не бросил её умирать в объятиях Погибели, было странно, как и то, что Шляпник понемногу так же притерпевался к язвительному и злоязыкому Стейну. Так или иначе, очутившись у места, где была очередная Нора, они какое-то время стояли молча, плечом к плечу. Алиса обняла одной рукой Шляпника, другой Стейна, который еще раздался в торсе, убавив в росте, и теперь, несмотря на раны и слабость, смотрелся очень впечатляюще. – Стейн, ты уверен, что хочешь сражаться вместе с нами против Мираны? Вопрос сорвался сам собой, но Алиса уже знала ответ на него. – Думаешь, я упущу шанс вырвать мертвое сердце этой подлой стервы? – хмыкнул Валет. – Не после того, как она отправила меня в изгнание с Ирацибетой… не после того, через что мне пришлось пройти… как и Бет. Он выпустил их плечи, качнувшись, но тут же выпрямился и шагнул вперед, увлекая за собой Алису и Шляпника, и первым вошел в Нору.

– Врата Миров! – выдохнул Шляпник, оглядывая странное место, куда вынесла их Нора. Это было гигантское шахматное поле, на огромных клетках которого стояли двери, дверцы, врата, арки и даже крохотные мышиные норки под кусками стен. Ошеломленная этим изобилием, Алиса в подавленном молчании озирала тысячи переходов. – И как мы найдем путь в нашу Страну Чудес? – спросила она скорее у себя самой, чем у спутников. – О, это как раз будет несложно, – произнес Валет Червей, изящным движением откидывая белоснежную прядь с багрового глаза, светившегося из разорванной левой глазницы, – Террант – это безумная Душа Андерленда, он почует верное направление. Не так ли, чокнутый ублюдок? Шляпник одарил его непередаваемым взглядом, затем двинулся, перепрыгивая с клетки на клетку, перед некоторыми дверьми замирая ненадолго, перед другими не останавливаясь вовсе. Алиса и Стейн последовали за ним, и им пришлось довольно долго перебираться с клетки на клетку, прежде, чем они едва не сбили застывшего перед полупрозрачной дверью из горного хрусталя Шляпника. – Это наш Андерленд, – во вздохе Терранта была глубокая нежность, – идемте. Он потянул дверь на себя, и рой мертвых синих баобабочек с поблекшими и потраченными крылышками вырвался из проема. Стейн шагнул вперед, придержав дверь. Шляпник скользнул внутрь, следом за ним последовала Алиса, Валет замыкал шествие. Очутившись внутри, на каменной лесенке, ведущей к Древу Жизни, Алиса невольно издала стон. Повсюду, куда падал взгляд, царило запустение и разруха. Кое-где на перерытой, мертвой земле лежали скелетики птиц и животных. На берегу Озера Слёз возвышался белоснежный скелет, больше напоминавший ажурную башенку. – Бедняга Брандахлыст не дожил, – вздохнул Шляпник, с грустью глядя на скелет-башенку, – жаль, он был добрый малый. Валет опустился на одно колено, рассматривая что-то среди белых снарочьих косточек и темной гальки, затем поднял. В длинных пальцах сверкнуло золото. Алиса подошла, слишком подавленная, чтобы говорить. Стейн ухмыльнулся и протянул ей небольшой золотой медальон. – Когда-то это принадлежало Попугайчихе Лорине, – сказал он с едва заметным сожалением, – славная была девчушка, добрая. Вот её жалкий маленький черепок – всё, что от неё осталось, как и этот медальон. Возьми его. В Замке Времени он будет твоей платой за выход. – Именно за выход? – рассеянно спросила Алиса, сжимая медальон в кулаке. Валет кивнул. – Да. Войти в Замок Времени легче легкого, но чтобы выйти, нужно заплатить. Откуда-то издалека налетевший ветер принес звук охотничьего рожка. Шляпник подошел к Алисе, встревоженно поводя головой, вслушиваясь в стылый сумрак. – Охотничий выезд Мираны, – вполголоса произнёс Стейн и ухмыльнулся своей жуткой улыбкой, – надо пошевеливаться, если не хотим стать добычей для её охотничьих псов. Он потащил их за собой по едва заметной тропе, огибающей озеро и вихляющей между серых валунов в скалы. Они уже начали подниматься, когда рожок зазвучал уже совсем близко. Его сопровождали клики всадников, хлопанье крыльев и лай собак. Алиса обернулась и невольно крепче вцепилась в руку Валета. Парадный охотничий выезд передвигался с неимоверной быстротой, исчезая и появляясь снова уже куда ближе к озеру. Алиса видела белоснежные мундиры пешек и роскошно украшенного синими и белыми полотнищами монстра, в котором мудрено было узнать старого знакомого Брандашмыга. Теперь Бранди вырос как минимум втрое, и чудовищные клыки его торчали изо рта, загибаясь к глазам острыми пиками, сами глаза были подернуты белой пеленой. На его спине была установлена узорчатая беседка, вырезанная из слоновой кости. Алиса поспешно отвела взгляд. Стейн потащил её по извилистой тропе вверх, не позволяя останавливаться. Шляпник обогнал их, фалды его сюртука маячили впереди ярким цветом среди серых камней. У небольшой арки, за которой клубился бледно-алый с золотыми искорками туман, Валет выпустил руку Алисы. – Дальше ты пойдешь одна. Мне туда нельзя больше. – Но как же… как же Шляпник? Он-то прошел! – голос Алисы сорвался в дрожь. Она судорожно стиснула кулаки, пытаясь справиться с паникой. – Он – Душа Андерленда, – сказал Стейн, оглянувшись, – ему открыты все пути, в том числе и в Замок Времени. Поспеши, Ам, иначе все будет напрасно. Я постараюсь задержать кортеж Мираны насколько возможно. Он изменился за последние дни, подумала Алиса, обнимая Валета за шею и касаясь губами его губ, стал ниже ростом, зато мощнее, шире в плечах и груди. Но не только тело его изменилось, сам он тоже изменился. Когда-то Алиса побоялась бы остаться с этим человеком в одном помещении больше, чем на пять минут, теперь же похоть, жажда насилия и самовлюбленность сменились чем-то другим. Алиса не могла бы сказать, что именно поменялось в Илосовиче Стейне, но теперь она без малейших сомнений доверила бы ему свою жизнь. Левый глаз ярко блеснул алым в глазнице. Валет обнял её на мгновение за талию и поцеловал крепко и властно. Алису бросило в жар, чтобы не упасть, она ухватилась за его плечи. – Торопись, Ам, – он первым, хотя и заметно нехотя, разорвал поцелуй и толкнул её к арке, – и помни, нет будущего кроме того, что творим мы сами. Алиса вздрогнула, так не вязались эти слова с Валетом. Левый глаз его полыхнул алым пламенем в глазнице, словно на прощание.

Она оказалась в красноватом тумане, а потом вдруг в прекрасном и сумрачном месте, похожем на дворец безумного часовщика. Дыхание перехватило от величественности огромных часов, чей циферблат занимал всю стену, и от дороги, лежащей через шестерни разных видов и предназначений. Навстречу уже бежал Шляпник, а следом за ним шел высокий стройный господин в странном одеянии и высоком головном уборе. Его ярко-синие сверкающие глаза казались древними и жуткими. Алиса невольно вздрогнула, когда Шляпник схватил её за руку и подвел к этому странному человеку. – Вот она, Тик-Так! ТА САМАЯ Алиса! – Вижу, что та самая, – голубые глаза сверкнули, окинув Алису долгим взглядом, – добро пожаловать в мой дворец, Алиса. Есть ли у тебя чем заплатить за выход отсюда? Алиса извлекла из-за пазухи медальон, данный Стейном, и протянула тому, кого Шляпник назвал Тик-Таком. – Только это… сэр. Тонкие длинные пальцы сжали золотистый металл. – Иногда последствия наших действий непредсказуемы, Алиса, – сказал Время, улыбаясь радостно и печально одновременно, – и наш выбор определяет бытие и путь. Ты когда-то сделала неверный выбор. – Тем, что помогла Миране? – пришлось стиснуть зубы, чтобы не застонать. К её удивлению Время покачал головой и пошел вперед по мостику из различного размера шестерней. Алиса и Шляпник последовали за ним. На широкой платформе он остановился и взмахнул рукой. Воздух перед ним засветился, развернувшись экраном, и Алиса увидела мощную фигуру Валета Червей, стоящего на узком перешейке. У ног его лежала разбитая вдребезги пешка, её копье Стейн использовал с немалым умением. Он обливался кровью, но в глазах его не было и тени страха. – Он сказал, что ему больше нельзя сюда, в ваш замок, – с болью прошептала Алиса, глядя на прекрасное уродливое лицо Валета, – но ведь его убьют! – Он знал, на что шел, – спокойно ответил Время, – и его смерть не должна быть напрасной. Как и твоя жизнь. Слезы сами собой катились из глаз, но Алиса все-таки, нашла в себе силы посмотреть в лицо правителю замка. – Что я сделала не так? И могу ли я исправить… – Иначе тебя бы не было здесь, – ответил Время, едва заметно улыбнувшись, – но для того, чтобы исправить неверный поступок, тебе придется вернуться в прошлое. В тот день, когда ты отвергла предложение Хэмиша Эскотта. – Только не говорите, что я должна буду выйти замуж за этого… человека, – Алиса поежилась, – мы с ним совершенно не подходим друг другу. – Я упомянул Эскотта лишь затем, чтобы дать тебе ориентир, – сказал Время, доставая из кармана своей пышной мантии некий странный предмет, похожий на восьмиугольную коробочку, и помещая в него золотой медальон, принесенный Алисой. – На деле же тебе следует встретиться с тетушкой Имогеной и передать ей вот эту вещь из рук в руки. Он извлек из коробочки уже не медальон, а очень красивое, витое из золотых нитей кольцо. – Ты передашь ей привет и любовь от её принца вместе с этим кольцом, – сказал Время, – и последуешь за ней. Алиса вытаращилась на него круглыми глазами. – Тётя Имогена? Принц? – И поторопись, – сказал Время, вкладывая кольцо в её руку, – не думаю, что старый змей выдержит долго. Не после битвы с Погибелью и Поцелуя Любви. И помни, всегда помни то, что я скажу тебе сейчас, Алиса. Нет будущего кроме того, что творим мы сами. В твоих силах сотворить будущее не только для себя, но и для всех нас. Алиса сжала в кулаке прохладный металл. Сомнения покинули её. Она шла по темной дороге, ведущей в будущее, которое ваяла она сама. И где-то позади оставался человек, к которому она бы хотела вернуться… если её будущее удастся. Красным пламенем вспыхнул в памяти восстановленный глаз Илосовича Стейна и медленно угас. Алиса шла сквозь тьму.