Суд Изгнанницы

Пролог.

Солнце, нежными мазками золотило горизонт, окунаясь в изумрудное море травы на самой кромке земли. Бескрайние луга простирались до горизонта. Тёплый воздух, пропитанный ароматом диких цветов, бездонное, почти сапфировое небо – казалось, сама природа замерла в предвкушении волшебства этого летнего вечера.

В тени густой рощицы, утопая в мягкой траве, расположились двое – юноша и девушка, едва перешагнувшие порог двадцатипятилетия. Держась за руки, они устремляли взгляды в небо.

Элира, стройная блондинка, с волосами ниже пояса, сейчас веером раскинутыми по траве. В её ярко-зелёных глазах, казалось, замерли изумруды. Реган, темноволосый юноша, коротко стриженный и крепкого сложения, смотрел на мир сквозь призму тёмно-серых глаз, в которых таилась необъяснимая глубина.

— Ну что, Реган? – В уголках её губ заиграла лукавая улыбка. – Сегодня отец возвращается. Ты готов просить моей руки?

Парень, не отрывая взгляда от неба, усмехнулся:

— Вот ещё. Стать мужем самой Элиры, дочери десятника? Перспектива так себе. – Он перевёл взгляд на спутницу. – Зная твоего отца, он мигом оформит меня в патруль на приграничье, где я сгину в героической битве со скукой.

— Ха! – Элира шутливо надула губы. – Так и скажи, что струсил перед злыми и ужасными вирмами!

— Вирмы – не более чем байки для непослушных детей, – парировал Реган.

В его памяти отчётливо всплывали мамины сказки на ночь о герое, изгнавшем вирмов. Эти мерзкие твари, выползшие из недр Тихих гор на юге, представляли собой помесь змеи и многоножки, с полупрозрачным телом, сквозь которое просвечивала отвратительная мешанина внутренностей. Их огромная пасть была усеяна тёмными жгутами вместо зубов, которыми вирмы высасывали души. Все о них слышали, но никто никогда не видел.

— Ах ты, негодник! Значит, я тебе не нужна? – Девушка притворно нахмурилась. – Что ж, может, Кастер оценит меня по достоинству?

Реган с усмешкой посмотрел на Элиру – в его глазах плясали озорные искорки.

— Всё, о чём мечтает этот растяпа – стать великим волшебником света, что ему, собственно, не светит. В нём нет магического дара.

— Как и в тебе, Реган.

— Как и в тебе, Элира.

— Хм, по крайней мере, я всегда буду в новых сапогах. Отец Кастера – лучший сапожник в округе.

Улыбка Регана стала ещё шире и хитрее.

— Знаешь, милая, вирмы – не такая уж и выдумка. Прямо сейчас один крадётся к тебе. Берегись, красавица!

С этими словами он набросился на девушку, понарошку кусая её, рыча и изображая чудовище. Элира залилась смехом, пытаясь вывернуться из его объятий, но внезапно замерла, взяла лицо Регана в свои ладони и, притянув к себе, нежно поцеловала.

В этот момент, со стороны рощи, раздался пронзительный женский крик, полный отчаяния.

В мгновение ока оба вскочили на ноги, пытаясь разглядеть что-либо в густой зелени.

— Что это было? – Элира поджала губы, как всегда, делала, когда нервничала.

— Не имею ни малейшего понятия, но нужно проверить. Оставайся здесь. – Реган решительно двинулся в глубь рощи.

— Ну уж нет, дорогой. Ты хоть и охотник, но у нас нет оружия. – Девушка догнала Регана и схватила его за руку. – Давай вернёмся в город и позовём помощь.

— Пока мы будем бегать туда-сюда, помощь может и не понадобиться. Давай так: ты беги за подмогой, а я пока посмотрю, что там.

— Нет, тогда я иду с тобой. И не вздумай меня отговаривать.

Реган обречённо вздохнул:

— Хорошо, но держись позади.

Они пробирались сквозь заросли, когда впереди раздался дикий рёв, переходящий в душераздирающий женский крик.

— Это медведь! Скорее! – Реган ускорил шаг, крепко сжимая руку Элиры.

Выйдя на небольшую поляну, они притаились за могучим дубом и увидели виновника переполоха. Огромный медведь с чёрной, как смоль, шкурой стоял у подножия дерева и не отрывал взгляда от его кроны. Проследив за его взглядом, Реган увидел на ветвях девушку с маленькой девочкой, прижимавшейся к ней в испуге.

В голове юноши промелькнула лишь одна мысль: "Нужно отвлечь его". Но как? Если спровоцировать зверя на себя – убежать не получится. Поднять шум? Не факт, что испугается. Реган корил себя за то, что не взял с собой лук, хотя они отошли от городка всего на пару километров. "Отец будет в ярости", – мимолетно подумал он. Из оружия у него был только нож – с ним против медведя не повоюешь.

В следующее мгновение события стали развиваться с головокружительной быстротой. Девушка сорвалась и, пролетев около метра, повисла на суку, всего в двадцати сантиметрах от разъярённого зверя. Реган, не раздумывая, бросился в сторону медведя, громко крича и отвлекая его внимание.

Зверь резко развернулся и уставился на источник шума чёрными, как омут, глазами без зрачков. С его огромных клыков стекала жёлто-зелёная слюна. Облезлая до костей морда, отсутствие одного уха – всё это вселяло первобытный, леденящий душу ужас. Инстинктивно Реган бросился влево, вглубь леса, уводя монстра от Элиры.

Но в этот момент возлюбленная истошно закричала, и медведь, мгновенно потеряв интерес к Регану, кинулся к ней.

Всё произошло так стремительно, что парень не успел даже крикнуть. Чудовище в два прыжка преодолело расстояние до Элиры. Он занёс лапу для смертельного удара – сердце Регана сжалось от предчувствия неминуемой трагедии.

Но в этот момент Элира пронзительно вскрикнула:

— Неееет! – и зажмурилась.

Волна ослепительного света, вырвавшаяся из неё, разорвала медведя на куски. Брызги чёрной, как нефть, крови оросили поляну. Девушка стояла, не открывая глаз, словно в трансе. Затем, распахнув веки и взглянув с невероятным изумлением сначала на останки чудовища, потом на Регана, она согнулась пополам и извергла содержимое желудка.

Реган бросился к любимой и крепко обнял её.

— Реган, что это было?

— Кажется, магия света. Милая, ты пробудила источник. Ты – маг.

Глава 1.

Невероятно… Неужели это правда? Моя Элира – маг. Возможно, даже света, хотя это ещё предстоит выяснить. В столице жрецы, с помощью древнего обелиска, безошибочно определят природу её дара. Но это всего лишь детали. Главное – её судьба отныне предопределена.

В королевстве Луменир, да и во всём мире, человек, пробудивший в себе источник магии, обречён на жизнь, полную достатка и почёта. От заснеженных пустошей Аль-Носта до знойных дюн Дюнасара, от молчаливых Тихих гор до бушующего Белого океана – маги востребованы везде. Правда, степень этого самого "достатка" варьируется в зависимости от множества факторов.

Наибольшим уважением всегда пользовались маги света – избранники Зейроса, способные исцелять глубокие раны и изгонять тьму. Легенды гласят, что именно они в далёком прошлом сокрушили полчища порождений Ниргаса, бога смерти, и с тех пор неустанно стоят на страже мира, оберегая его от вторжения зловещей тени.

Следом за ними следуют повелители стихий, которых разделяют на боевых и мирных. Первые верно служат в королевских армиях, участвуют в кровопролитных войнах и помогают страже поддерживать порядок в городах. Вторые же используют свой дар во благо: воздушники укрощают бушующие пожары, водники – орошают засушливые земли, помогая земледельцам. Каждый уважающий себя барон считает своим долгом держать подобного мага в своём поместье. Если, конечно, он может себе это позволить.

А ещё есть маги природы, способные творить настоящие чудеса. Отец рассказывал, как один из них вырастил цветущий фруктовый сад посреди ледяной пустыни Аль-Носта, где прежде даже хилая трава не могла пробиться сквозь вечную мерзлоту.

Ну и, конечно же, иллюзионисты – куда без этих виртуозов? Эти ребята – истинные мастера праздничных представлений. В прошлом году на свадьбе принцессы Милены они сотворили такое феерическое зрелище, что народ до сих пор вспоминает с восхищением. Жаль, что нам с Элирой так и не довелось увидеть это чудо своими глазами…

А вот последователей Ниргаса ненавидят повсюду и презирают. За их головы назначена огромная награда – тысяча золотых! И это не просто так.

– Реган!

Я вздрогнул, словно от удара. Задумавшись, я совершенно потерял связь с реальностью. После схватки с тем… существом… Элира потеряла сознание. Мы с огромным трудом дотащили её до города, вместе с той девушкой и её дочкой, которых мы спасли. Всю дорогу я чутко прислушивался к её дыханию, боясь, что оно оборвётся в любой момент. Как только мы переступили порог городских ворот, я тут же бросился к Лее, нашей целительнице. Та, не теряя ни секунды, отправила своего сына за отцом Элиры. Слава Зейросу, всё обошлось.

И вот, теперь мы сидели в доме Фардоса, главы Белхайма, и в который раз пересказывали произошедшее. Я, Айна (та самая спасённая), наши отцы…

– Реган, повтори ещё раз. Ты уверен, что медведь был… не совсем живым? – спросил Фардос, нервно постукивая пальцами по столешнице. Ему было уже за пятьдесят, невысокий, с проседью в густых чёрных волосах. – Вернон, твой сын вообще отдаёт себе отчёт в том, что говорит?

– Послушай, старый друг, – мой отец, как всегда, говорил спокойно, но в его голосе отчётливо звучала сталь. Лучший охотник королевства, высокий, с пронзительным, орлиным взглядом – он умел убеждать без лишних слов. – Давай разберёмся во всём по порядку.

– Какой тут может быть порядок?! – Фардос в ярости ударил кулаком по столу. – Ты хоть понимаешь, что он утверждает? Если это правда, то у нас куда более серьёзные проблемы, чем кажется на первый взгляд!

– Прекрасно понимаю, – отец невозмутимо отхлебнул чаю. – Но факты говорят сами за себя. Во-первых, медведей в наших краях не водилось отродясь.

Он демонстративно загнул палец.

– Во-вторых, я лично побывал на месте происшествия. Ты когда-нибудь видел медведей с чёрной кровью?

Загнулся второй палец.

– В-третьих, то, что сделала Элира, обычного зверя в лучшем случае ослепило бы. А не разорвало бы на куски.

Фардос замер, словно громом поражённый. В его глазах отчётливо читались неверие и неподдельный страх.

– Но…

– Никаких "но", – резко перебил его отец. – Нам срочно нужен светлячок.

Так в простонародье называли магов света.

– Кстати, о светлячках… – негромко вмешался Пирс, отец Элиры и, как я искренне надеялся, мой будущий тесть. Сорокалетний ветеран, прошедший не одну кровопролитную войну. Его протез вместо левого глаза служил красноречивым напоминанием о его героическом прошлом. Говорили, что он мог сохранить глаз, но перед решающей битвой поссорился с ротным лекарем. Несчастный случай, или коварная месть… кто знает наверняка.

– Через неделю я отправляю дочь в столицу. Сам, к сожалению, поехать не смогу – последние события не позволяют. – Он пристально посмотрел на Фардоса. – Надеюсь, город сможет выделить экипаж?

Фардос беспомощно развёл руками.

– Разумеется, Пирс. Моя личная карета будет к её услугам. Для Белхайма огромная честь, что именно у нас пробудился источник. – Он на мгновение замолчал. – Но, по той же причине, что и у тебя, выделить ей достойное сопровождение я, увы, не смогу…

– Я поеду! – выпалил я.

Отец лишь тихо хмыкнул. Пирс вопросительно приподнял бровь.

– С чего вдруг такая прыть, юноша?

– Она… она очень важна для королевства! – я запнулся, не выдержав его пронзительного взгляда. – И… она спасла мне жизнь. Я у неё в неоплатном долгу.

Пирс криво усмехнулся.

– Ага. Или просто не с кем будет бегать за город?

Я густо покраснел, словно спелый помидор.

– Господин Пирс, я не…

– Думал, я ничего не знаю? – он добродушно расхохотался. – Вам обоим уже по двадцать пять лет, а вы всё ещё прячетесь, как малые дети. Я совсем не против. Да и Вернон мне как родной брат.

Он тепло кивнул в сторону моего отца. Тот лишь раздражённо закатил глаза.

Обуреваемый противоречивыми мыслями и укоряя себя за собственную трусость, я вышел на улицу и неспешно направился по центральной улице в сторону дома Леи.

Ночной Белхайм кардинально отличался от дневного. Деревянные дома с резными ставнями, обычно такие яркие и красочные под лучами солнца, теперь сливались в единую тёмную массу. Лёгкий туман стелился под ногами – недавний дождь оставил после себя влажный камень мостовой, который мерцал в свете редких звёзд. Где-то вдалеке жалобно скрипела вывеска трактира «У Седого Волка», а из-за покосившегося забора старой кузницы доносился терпкий запах дыма и раскалённого металла – видимо, кто-то работал допоздна.

На дворе стояла глубокая ночь, но во многих окнах ещё горел свет. Зловещая новость о порождении тьмы молниеносно облетела небольшой городок и теперь активно обсуждалась его взбудораженными жителями. Боятся ли они? Вряд ли. Все прекрасно понимали, что сюда в скором времени прибудет маг света и с лёгкостью защитит Белхайм от любой угрозы. Скорее всего, народ гадал, кто именно почтит их своим присутствием – кто-то из высокопоставленных жрецов, или, может быть, сам принц Карин. Это было бы целое событие для нашего тихого, мирного города.

Дойдя до центральной площади и обогнув старинный фонтан, я свернул в узкий переулок. В памяти тут же всплыли воспоминания о том, как мы с Элирой в детстве играли у этого фонтана. Как она однажды неловко поскользнулась и свалилась в него, а я, словно настоящий герой, бросился её спасать. Правда, воды в фонтане было всего лишь по колено, но тогда это совершенно не имело значения. Элира… Она давно стала неотъемлемой частью меня. А теперь она станет могущественным магом и будет служить на благо людей. Надеюсь, это никак не повлияет на наши отношения. Нет, даже думать об этом не хочу.

Тихий оклик из темноты прервал поток моих сумбурных мыслей:

– Эй, Рег, погоди, дружище.

Из мрачной тени одного из домов отделилась тощая фигура и нерешительно направилась ко мне.

– Кастер? – Интересно, что он тут делает посреди ночи?

Кастер приблизился, и я отчётливо увидел волнение в его глазах. Худощавый, ростом чуть ниже меня, примерно метр восемьдесят. Взъерошенные волосы цвета спелой соломы, слегка курносый нос и лицо, густо усыпанное веснушками. Одет в простую льняную рубаху с протёртыми локтями, грубые кожаные штаны, подпоясанные простым ремнём с обтрёпанными краями. Дополняли его незатейливый образ добротные кожаные сапоги – чёрные, тщательно начищенные до блеска, с едва заметным узором на голенище. Его отец, сапожник, явно старался изо всех сил, но Кастер носил их с какой-то неестественной осторожностью, словно боялся оставить на них пыльный след.

Немного помявшись и избегая моего взгляда, он наконец решился:

– Рег, ты ведь поедешь сопровождать Элиру в столицу, верно?

Вот так новость – он что, подслушивал наш разговор? Впрочем, как оказалось, наша связь с Элирой давно уже ни для кого не была секретом. И уж тем более, все узнали о её пробудившемся магическом даре. Сложить два и два не составило особого труда.

– Да, Кас. Через неделю мы отправляемся, – я выжидающе посмотрел на собеседника.

– Можешь взять меня с собой? П… пожалуйста, – Кастер смутился ещё больше.

Мои брови непроизвольно поползли вверх.

– Зачем? – я искренне удивился.

Кастер не то, что никогда не путешествовал – он даже за пределы города никогда не выбирался. А тут – вдруг засобирался в саму столицу? Его же отец живьём сожрёт и не подавится.

– Ну, Реган, я тоже… – он снова замялся, как провинившийся мальчишка.

– Кас, хватит уже мямлить, говори прямо, как есть.

Парень резко вскинул голову и, глядя мне прямо в глаза, выпалил на одном дыхании:

– Я тоже открыл в себе магический источник!

– Что?! – Я смотрел на Кастера, словно видел перед собой нечто нереальное, потустороннее. – Ты уверен, Кас?

– Да, дружище, я абсолютно уверен. – Он глубоко вздохнул. – Вчера, ближе к закату, я помогал отцу в саду, выпалывал сорняки. Не заметил крапиву и сильно ужалился. В сердцах пнул её что есть силы, и в этот самый момент… – Чем больше он рассказывал, тем более возбуждённым и воодушевлённым становился. – Прямо из моей ноги вырвалось облако изумрудного цвета. Облако было не просто зелёным – оно искрилось, словно рой светлячков в сумерках, а земля под ним зашевелилась, будто живая, жадно впитала его в себя, а через мгновение все сорняки бесследно исчезли. Вообще все до единого, Рег!!!

Сказать, что я был поражён до глубины души – это не сказать ничего.

– Это же просто замечательно, Кастер! – Вот так чудеса, сразу два мага в одно и то же время. – Ты уже рассказал кому-нибудь о случившемся?

– Нет. – Он снова понуро опустил глаза.

Я непонимающе уставился на Кастера. Парень немного помолчал, словно собираясь с духом, а затем начал свой сбивчивый рассказ.

– Моя мама погибла от руки мага. Трагическая случайность. Все так говорят, но отец видел всё своими глазами. Её утопил Верес, придворный водник. – Кастер нервно прокашлялся. – В тот злополучный день сильный пожар охватил бескрайние посевы пшеницы, ну и Верес прибыл, чтобы спасти урожай от неминуемой гибели. Он направил огромную волну воды на горящее поле, затопив его в мгновение ока. Но, к сожалению, он не рассчитал силу удара, и вода накрыла не только поле, но и людей, отчаянно пытавшихся потушить огонь своими силами. Погибли все, и моя мама тоже.

– Я слышал немного другую версию тех событий.

– Я знаю, Рег. Отца заставили молчать, угрожая расправой. У него на руках остался маленький я, и ему пришлось подчиниться. Но с тех пор он на дух не переносит магов, и если он узнает, что его единственный сын…

Хм, теперь всё стало предельно ясно и понятно. Парень все свои двадцать лет втайне мечтал стать магом, а когда его заветное желание внезапно исполнилось, он внезапно понял, что стал заложником сложившейся ситуации. Он очень любит своего отца, это известно всем. Но и отказываться от своего дара он тоже категорически не хочет.

– Ты хочешь уехать под каким-нибудь выдуманным предлогом, чтобы раскрыть свой потенциал, но при этом не говорить ничего отцу?

– Да, Реган, я умоляю тебя, помоги мне. – Он жалобно посмотрел на меня, и я не смог устоять. Разумеется, его родитель ни за что не отпустит его просто так, а тут – целая почётная миссия, от которой невозможно отказаться.

Я замер, пристально глядя на него. На его слегка дрожащие руки. Взять его с собой – значит безжалостно обмануть его отца. Но бросить человека, обрекая его на крушение его заветной мечты…

– Каретой правим по очереди, припасы ты набираешь сам, – я на секунду задумался, – и ты мне ничего не рассказывал, ясно, Кас?

– Да, спасибо тебе, друг, огромное спасибо.

Добравшись до дома лекаря, я осторожно постучал в дверь. Спустя пару томительных минут Лея отворила её и впустила меня внутрь.

– Как она? – даже не поздоровавшись, взволнованно спросил я.

– Всё хорошо, мой мальчик. Она очнулась и сейчас постепенно приходит в себя, можешь подняться к ней.

Не теряя ни секунды, я взлетел по изношенной деревянной лестнице. В полумраке комнаты, на кровати, моя Элира, словно зачарованная, смотрела в потолок. Осторожно ступая, я приблизился и присел на край.

— Элира… — начал я, но, встретившись с её взглядом, замер. Зелень её глаз, уступила место яркому, обжигающему золоту. Волосы стали ещё белее, словно лунный свет. Черты лица, и без того прекрасные, обрели неземную красоту. Я протер глаза, пытаясь понять, не игра ли это теней. Передо мной лежала Элира, и в то же время – незнакомка.

— Ужасно, правда? – прошептала она, тронув уголки губ легкой улыбкой.

— Что ты, Элира? Ты стала… невыразимо прекрасна. Я так испугался за тебя… И… твой отец всё знает о нас. – Слова сорвались с губ торопливым шепотом.

Брови Элиры взметнулись вверх, словно крылья испуганной птицы.

— Что?!

— И он не против.

— Что?! – В её глазах, казалось, вспыхнули маленькие звезды. – Как… как он узнал?

— Он всегда знал. И не только он. – Я усмехнулся, не в силах сдержать улыбку. – Оказывается, весь город был в курсе и посмеивался над нашей наивной конспирацией.

Пирс всегда был суров с дочерью, но любовь его к ней была безгранична, словно океан. С самого детства он внушал ей, что сотрет в порошок любого, кто посмеет приблизиться к его сокровищу. Этот банальный страх и заставлял нас скрывать наши чувства.

Элира, немного успокоившись, спросила тихим голосом:

— Какие новости, милый?

— Через неделю мы едем в столицу. На личной карте главы города. Тебя будем сопровождать я и Кастер.

— Кастер? – В голосе Элиры вновь прозвучало изумление. – Этот-то что там забыл? Неужели он наконец-то нашел сундук со смелостью? Или небеса разверзлись, и он стал магом? – Она тихонько хихикнула.

— Да, он тоже открыл источник. Но об этом никому.

— Что?! Ты серьезно?! – Элира смотрела на меня, словно на безумца. – А почему никому…? – Она вдруг словно что-то вспомнила. – Ах, да… Его отец.

Глава 2.

Неделя промелькнула, словно сон. Элира не просто поправилась, а преобразилась до неузнаваемости. Удивительно, но её новый облик поразил лишь меня одного. Пирс, Фардос и даже отец восприняли перемену как нечто само собой разумеющееся. Провожать нас высыпал, казалось, весь Белхайм: объятия, дружеские похлопывания, шутливые просьбы привезти диковинные вещицы, напутствия…

Элира, словно королева, взобралась в карету, запряжённую парой статных гнедых коней. Я, как её верный рыцарь, устроился рядом, а Кастер, светящийся от восторга, вызвался править. Карета выкатилась за ворота, и Кастер, лихо подстегнув коней, пустил их рысью. До столицы Солхайма нам предстояло добираться трое суток.

Вначале путь лежал до старого тракта, где нас ждала первая остановка. Мы не стали обременять себя излишним провиантом – маршрут был проложен таким образом, чтобы двигаться от одного гостеприимного постоялого двора до другого. Там можно было найти кров над головой, накормить уставших коней и подкрепиться самим. К счастью, город выделил нам двадцать золотых – скромная, но достаточная сумма.

Бескрайние изумрудные луга сменялись прохладными дубовыми рощами. Я с упоением любовался красотой, сотканной самой природой. Мы с Элирой строили планы на будущее, представляли, как она будет исцелять страждущих и уничтожать армии вирмов и ходячих мертвецов. Она твердо решила, что после обучения вернётся в родной Белхайм и посвятит себя служению людям, попутно истребляя оживших гнилых медведей. Я же пообещал примкнуть к столичной охотничьей гильдии и заработать денег. Ведь мы приняли важное решение: как только Элира пройдет оценку в столице, мы сыграем свадьбу.

Спустя несколько часов карета вынырнула на тракт, а к вечеру мы достигли первой точки нашего путешествия – двухэтажного особняка, над входом в который красовалась вывеска с белой совой. Нижний этаж был сложен из грубого камня, верхний – из тёмного дерева. Крыша, покрытая мелкой зелёной черепицей, казалась бархатной. Слева и справа к дому примыкали деревянные пристройки: справа явно располагалась конюшня, а вот назначение другой оставалось загадкой.

Во дворе нас встретил тщедушный мужичок в потрёпанной рубахе и холщовых штанах.

— Приветствую вас, странники, — проскрипел он, словно старая дверь. — Места в «Сове» немного, так что за троих – один золотой. В эту цену входит ночлег, сытный ужин и забота о ваших скакунах.

Он оценивающе окинул нас взглядом, на мгновение задержавшись на Элире, затем опомнился и продолжил:

— Если условия по душе – милости просим, а если нет – что ж, счастливого пути.

— Нас устраивает, — ответил я, окидывая взглядом добротный дом. — Куда платить?

— В дом, милые гости. Проходите, внутри найдёте хозяйку – Мирфу. Ей и отдадите золото.

Оставив лошадей на попечение хозяина, мы вошли в дом. Постоялый двор встретил нас оглушительным гулом, пьяными криками и тошнотворным запахом дешёвого пойла. Зал был полон людей, предавались хмельному веселью: шахтёры в вымазанных сажей рубахах, разодетые купцы в окружении крепких молодцов и полуобнажённых девиц, уставшие путники и даже семейная пара с двумя маленькими детьми, которые, не принимая участия в общем разгуле, сосредоточенно уплетали что-то из своих мисок.

— Фу, какая вонь, — поморщилась Элира, зажимая нос ладонью.

Кастер же, раскрыв рот, рассматривал пёструю толпу. Заметив за стойкой пышногрудую даму в цветастом сарафане, я направился к ней.

— Здравствуйте, мы хотели бы снять комнату.

— Один золотой за троих. Спать будете в одной комнате – сами видите, мест немного, — ответила она, убирая со вспотевшего лица выбившуюся прядь волос. — На ужин – каша с луком и мясной тушёнкой. Можете есть в зале или в комнате. Помыться не получится – баня занята до послезавтра.

Попросив подать ужин в комнату и расплатившись с хозяйкой, я обернулся, чтобы позвать ребят. Кастер с жадным любопытством наблюдал за танцем девицы из купеческой свиты. Под одобрительные крики мужчин она, извиваясь в такт музыке, сбрасывала с себя остатки одежды.

Музыка, к слову, доносилась из маргона – магического устройства, изобретённого магами иллюзий. Эта диковинная вещица могла воспроизводить ранее записанные мелодии. Дорогое удовольствие, но необходимое: если не развлекать пьяную толпу музыкой и танцами, они начнут развлекаться кулаками. А кому это нужно? Правильно – никому.

Элира стояла неподвижно, устремив взгляд в одну точку. Проследив за её взглядом, я увидел в дальнем углу зала одинокого человека в тёмно-коричневом балахоне. Глубокий капюшон скрывал его лицо. Он неспешно потягивал что-то из деревянной кружки.

— Милая? — позвал я.

Элира вздрогнула, словно очнувшись от наваждения, огляделась и, придя в себя, улыбнулась:

— Всё хорошо, Реган. Ты заплатил за комнату? Пойдём отсюда, ещё немного – и меня стошнит.

— Кас! — окликнул я зазевавшегося парня. — Идём, сейчас принесут еду.

Не могу сказать, насколько комфортным было наше пристанище, так как бывал в постоялых дворах нечасто. Комната оказалась простой: метров пять в длину и четыре в ширину, небольшое окно, узкая кровать у стены, напротив – старое кресло с облезлой обивкой и столик с тусклой лампой.

— Как будем спать? — спросил Кастер.

Элира бросила на нас снисходительный взгляд:

— Ладно, разрешу вам остаться в комнате, но кровать – моя. И если кто-то… — она посмотрела мне прямо в глаза, — захочет это оспорить, пеняйте на себя.

Я хмыкнул:

— Как скажете, госпожа великий маг, гроза гнилых медведей, — склонился в притворном поклоне.

— Я тоже маг, — пробормотал Кастер, переминаясь с ноги на ногу.

— Отлично! — Элира всплеснула руками. — Я видела вокруг дома заросли сорняков – иди и уничтожь их во имя Великого Света!

Мы расхохотались, а Кастер слегка покраснел. В итоге решили так: Кастер займёт кресло, Элира – кровать, а я, как истинный джентльмен, посплю на полу.

В этот момент в дверь постучали. Нам принесли дымящуюся кашу с аппетитным ароматом мяса и специй. Ужин оказался на удивление вкусным, хотя матушка готовила куда лучше.

— Кас, что ты планируешь делать в Солхайме после оценки? — спросила Элира, не отрываясь от еды.

— Если честно, понятия не имею, — ответил он, задумавшись. — Если у меня действительно есть источник магии природы, то после обучения отправлюсь в Дюнасар. Говорят, там серьёзные проблемы с продовольствием, и король щедро платит таким магам. А ты?

— Я стану верховной жрицей Света, конечно же, — улыбнулась она. — Поймаю тысячу приспешников Ниргаса, разбогатею, и мы с Реганом купим себе баронство. Будем по утрам пить лавандовый чай и посещать балы.

— Ну уж нет, — я протестующе поднял руки. — Только не балы. Всё что угодно, только не это.

Мы рассмеялись. Закончив ужин и немного поболтав, мы улеглись спать. Я подложил под голову одну из сумок и закрыл глаза.

Проснулся от оглушительного взрыва. Резко подскочил. Элира сидела на кровати, широко распахнув глаза от ужаса. Кастер тоже не спал и был напуган до смерти. Снизу доносились крики, и сильно пахло гарью.

— Бегом! Хватайте сумки и на выход! — я схватил свою сумку, взял Элиру за руку и осторожно приоткрыл дверь.

В коридоре было темно и накурено. Спустившись в зал, я увидел ужасающую картину: помещение было затянуто дымом, одна из стен пылала, возле неё лежали обгоревшие тела – несколько взрослых и двое детей. За стойкой, раскинув руки, лежала Мирфа с остекленевшим взглядом. Её живот был вспорот, внутренности вывалились наружу. Элира вцепилась в мою руку так, что побелели костяшки. Кастер стоял рядом, бледный как полотно. Снаружи доносились отчаянные крики.

Мы выскочили за дверь и увидели человека в белоснежном плаще с такими же белыми волосами. Он стоял спиной к нам. Рядом – ещё один, в ярко-красном плаще и с пепельно-серыми волосами. Перед ними на коленях стоял тот самый человек в балахоне, которого мы видели в зале. Его одежда была перепачкана грязью, капюшон сброшен. Чёрные волосы, худое лицо и пронзительные голубые глаза. Поодаль постояльцы, не пострадавшие при взрыве, с ужасом наблюдали за происходящим. Фонари, щедро заливавшие двор светом, позволяли разглядеть каждую деталь.

Человек в белом указал пальцем на голубоглазого:

— Приспешник тьмы! Ты посмел осквернить земли Луменира своим присутствием! Ты создал мерзкое отродье – иллима, и направил его на беззащитный городок! Ты, грязный червь, покусился на людей, находящихся под защитой Великого Света! Где твои прихвостни? Отвечай!

Лицо пленника исказила гримаса, будто он съел кислый лимон. В его голосе слышалось презрение и злоба:

— Глупый и наивный светлячок! Ты думаешь, что всесилен? Твой свет – всего лишь жалкая иллюзия силы. Вся ваша шайка и в подмётки не годится величию Ниргаса!

— Гант, можно я его поджарю? — спросил человек в красном. В его руке вспыхнуло неестественно красное и завораживающее пламя.

— Отставить, Фаррус. Я сам.

Гант подошёл к приспешнику Ниргаса и положил ему руку на плечо:

— Сейчас будет немного больно.

По его руке пробежала светящаяся белая змейка. Она переползла на голубоглазого, обвила шею и впилась ему в плечо. Он издал душераздирающий крик, в котором смешались боль, неверие, злоба и отчаяние. Сквозь кожу пленника начал просачиваться свет, затем засветилось всё его тело, и через мгновение он вспыхнул, обратившись в пепел.

— Пф, как-то быстро, Гант, — скривился Фаррус. — Он даже не успел толком помучаться.

— Поверь, мой друг, мучений ему хватило, — парировал маг.

Он обвёл взглядом оцепеневших людей.

— Жители Луменира! От лица Ордена Великого Света приношу извинения за доставленные неудобства.

Гант повернулся, и я впервые разглядел его лицо: аристократические черты, тонкие губы, прямой нос. Лет тридцати пяти. Взгляд жёлтоватых глаз — стальной, пронизывающий.

Маг, словно не замечая нас с Кастером, остановил свой взгляд на Элире. Его лицо внезапно смягчилось, и он шагнул к ней.

— Сестра, приветствую тебя. Меня зовут Гант, я люминар Ордена Великого Света, маг второго круга. Как твоё имя? И что привело тебя в эти края?

Глаза девушки вспыхнули восхищением, на щеках заиграл румянец.

— Господин Гант… Меня зовут Элира, а это… — она робко указала на нас, — мой жених Реган и наш друг Кастер. Мы направляемся в Солхайм, чтобы пройти оценку магических способностей.

Гант широко улыбнулся, окинул нас быстрым оценивающим взглядом и снова обратился к Элире:

— С типом вашей магии всё ясно, — произнес он, поочередно указывая на Кастера, Элиру и меня. — Природник… Ты, сестра, носитель лучшего из даров — магии Великого Света… А этот… — Его взгляд опалил меня. — Пуст.

— Прямо как мои карманы! — со смехом встрял подошедший Фаррус. — Эй, Гант, теперь я забираю свою тысячу, верно?

Невысокий маг огня, лет тридцати пяти, с носом-картошкой и ехидным прищуром, ловко перекатывал в пальцах серебряную монету. Воспоминание об обугленных останках внутри постоялого двора сдавило душу яростью.

— Господин Фаррус, — процедил я, сжимая кулаки и глядя ему прямо в глаза, — те обугленные трупы — дело ваших рук?

Маг на мгновение замер, словно изображая искреннее удивление, но тут же пожал плечами:

— Бывает. Я атаковал приспешника Ниргаса, но он, сумел защититься, и заклинание срикошетило. Погибли невинные… Грустно, но что поделаешь? Несчастный случай.

Я заметил, как вздрогнул Кастер. Внутри что-то противно заныло. Несчастный случай? Два маленьких лучика света, еще вечером сидели за столом, смеялись… А теперь…

— Шесть лет… и три годика… — прорычал я сквозь зубы.

В глазах Фарруса плясали бесовские огоньки.

— Слушай сюда, парень. Если бы мы не прикончили эту нечисть, погибло бы куда больше детей! Это — неизбежные потери. И если… — Он резко повернулся к толпе, повысив голос, — у кого-то есть претензии…

Бывшие постояльцы тут же замотали головами, вжимаясь в землю взглядами.

— …то может потребовать суда! — заключил он, вновь вперившись в меня. — И чем это для него кончится, господин люминар? Просветите юношу.

— Обвинением в пособничестве Тьме, — ледяным тоном ответил Гант. — В лучшем случае — каменоломни. В худшем… — Он медленно провел пальцем по горлу.

Ублюдки! Так вот, кто для вас простые люди? Разменная монета? Вынужденные жертвы? Руки непроизвольно сжались в кулаки, в душе разгорался пожар ярости. В этот момент я услышал леденящий душу, тихий, но властный шепот.

«Они судят, кому жить, а кому нет… Но кто осудит их?..» Голос был так близко, словно звучал прямо в моем сознании. Виски сдавило, сердце бешено заколотилось, по спине пробежала волна мурашек. Я ошарашенно огляделся. Видимо, слышал это только я.

Локоть Элиры уперся мне в бок. Она смотрела на меня с немым укором. С огромным трудом я заставил себя подавить клокочущую злость.

— Прошу прощения, господин Фаррус.

— Прощен, — усмехнулся огневик. — На этот раз.

На мгновение мне показалось, что в его глазах вспыхнул и тут же погас зловещий огонек.

Гант поднял руку, заставив Фарруса замолчать.

— Элира, откуда ты?

— Из Белхайма.

— Почему глава города не запросил портальный переход для потенциального люциола?

— Люциола? — растерянно переспросила девушка.

— Когда в претенденте обнаруживают источник Света, — терпеливо объяснил Гант, — он встает на путь служения. Ему присваивают ранг люциола — первая ступень, третий круг Ордена. Доказав преданность Великому Свету делами, люциол становится люминаром — второй круг. Ну а первый… — Он почтительно склонил голову. — Люминархи. Как достичь этого — не знаю даже я.

Мы переглянулись. Портал? Я всегда считал их легендой — наравне с вирмами.

— Я не знаю, — смущенно ответила Элира.

— Тогда, я надеюсь, вы не будете против, если это сделаю я? — не дожидаясь ответа, Гант достал из кармана небольшой кристалл фиолетового цвета, переливающийся, словно пойманный солнечный луч. Он положил камень на землю и сделал пять шагов назад. Секунду ничего не происходило, но затем кристалл засветился еще ярче, и словно из самой ткани воздуха появилась арка, мерцающая искрящейся пеленой.

— Прошу вас, проходите, — пригласил нас жестом Гант.

Я смотрел на то, что когда-то считал лишь сказкой. Но мысли мои были заняты совсем другим. Что это было?

— О, боги! Ну что за нерешительные люди! — сплюнул Фаррус и первым растворился в портале.

Элира крепко взяла меня за руку и потащила в сторону арки, Кастер поспешил следом.

— Смеле-е, — нараспев протянул Гант.

Проходя через портал, я успел почувствовать лишь мимолетное покалывание.

Глава 3.

Солхайм встретил нас ослепительным утром, словно насмехаясь над реальностью. Миг назад мы прозябали в промозглом мраке постоялого двора, а теперь Элира и Кастер, ослеплённые солнцем, беспомощно таращились по сторонам. Заметив наше замешательство, Гант снисходительно усмехнулся.

— Удивлены? — Он картинно раскинул руки, словно представлял нам весь мир. — Портальная магия — штука капризная, требует времени и сил.

Мы стояли на круглой каменной площадке, утопающей в зелени сада. Виноградные лозы, будто изумрудные змеи, обвивали стройные колонны, а впереди, словно мираж, возникало монументальное здание, высеченное из ослепительно белого мрамора. Золотистые витиеватые узоры оплетали стены, устремляющиеся ввысь метров на тридцать, а остроконечные шпили гордо несли символы Зейроса – солнце, заключённое в правильный шестиугольник.

Пока мы, заворожённые, изучали эту неземную красоту, к нам приблизился седовласый старец в безупречно белом балахоне.

— Люминар Гант! — прогремел он, словно удар грома. — Причина несанкционированного использования портала!?

— Мастер Саду, — Гант почтительно склонил голову, — я привёл потенциального люциола. Судя по проявленным признакам, её сила соответствует второму, а возможно… — в его глазах промелькнул алчный блеск, — и первому порядку.

Незнакомец бросил на Элиру оценивающий взгляд, затем молча развернулся и, властным жестом приглашая следовать за ним, зашагал по дорожке, вымощенной старинным булыжником.

Что всё это значит? Если мои знания не подводят, сила Источника делится на четыре порядка, где четвёртый – удел слабых, а первый – невероятная редкость, почти легенда. Говорят, маги первого порядка – избранники самих богов. Неужели Элира… настолько сильна?

Миновав благоухающий сад, мы вышли на просторную площадь перед храмом. Вблизи он казался ещё более величественным, словно воплощение божественной мощи. Повсюду сновали люди в белых балахонах, точь-в-точь как у Ганта и Саду. Фаррус пробормотал небрежное прощание, сославшись на необходимость получить заслуженную награду за поимку "Тёмного", и растворился в толпе, словно тень.

Мастер Саду, не проронив ни слова, провёл нас через площадь в главный зал. Внутри царила ослепительная чистота: стены украшали изысканные барельефы, повествующие о деяниях Зейроса, с потолка ниспадала матовая люстра, изливающая мягкий золотистый свет, а на полу мерцали замысловатые узоры, словно сотканные из солнечных лучей. В самом центре зала возвышался каменный обелиск, около метра в высоту, с углублением для руки на самой вершине.

Определитель силы…

Саду жестом велел нам ждать и бесшумно удалился. Не прошло и четверти часа, как в зал вошла процессия из десяти человек в белых одеяниях, но с одним существенным отличием – на груди каждого золотой нитью был вышит символ Зейроса. Пятеро мужчин и пятеро женщин, умудрённые сединами и испещрённые морщинами, выстроились полукругом вокруг обелиска, словно древние стражи. Один из них, обладатель низкого, но мягкого голоса, обратился к Элире:

— Как тебя зовут, дитя?

— Элира, — прошептала она, словно боясь нарушить торжественную тишину.

— Пожалуйста, положи руку на ложемент.

Девушка заметно дрожала, но сделала два робких шага вперёд. Не решаясь прикоснуться к камню, она обернулась, ища поддержки в моих глазах. Я ободряюще кивнул.

Вспышка ослепительного света заставила меня зажмуриться. В зале пронеслись вздохи изумления, а Кастер начал что-то невнятно бормотать под нос. Когда зрение вернулось, я увидел, что все люминархи смотрят на Элиру с неподдельным благоговением.

— Дитя, иди с нами, — промолвил старейшина, бережно беря её под руку. Затем он повернулся к Ганту: — Люминар, проводи её спутников.

Гант дружески хлопнул меня и Кастера по плечу.

— Пойдёмте. Элире сейчас необходимо остаться с мастерами. Сегодня великий день.

— С ней всё будет в порядке? — я бросил встревоженный взгляд на удаляющуюся фигуру невесты.

Уму непостижимо… Моя Элира – маг первого порядка? Да она сможет иллимов щелчком пальцев уничтожать!

— Ты даже не представляешь, насколько с ней всё в порядке, — Гант расплылся в широкой, самодовольной улыбке. — И со мной тоже.

Он вывел нас за ворота ордена и внезапно остановился.

— Что? — я нахмурился, предчувствуя неладное.

— Вы свободны.

— В каком смысле?

— В самом прямом. — Его взгляд мгновенно стал холодным и отстранённым, как тогда, у постоялого двора. — Элира теперь часть Ордена. А дела Ордена вас более не касаются. Забудь о ней, ничтожество. Попробуешь что-то предпринять – сотру в порошок. Понял?

Я отказывался верить своим ушам. Этот мерзавец… Он хочет отнять у меня самое дорогое? Кулаки сжались сами собой, словно налились свинцом.

— Ах ты… — я рванулся вперёд, обуреваемый яростью.

— Реган, нет! — Кастер отчаянно попытался удержать меня, но было поздно.

Внезапно из-под земли вырвались белые, светящиеся жгуты, словно щупальца чудовищного растения, обвили мои ноги и с силой сбили с ног. Я рухнул на каменные плиты, чувствуя острую боль.

— Последнее предупреждение. — Гант, наклонившись, положил холодную ладонь мне на лоб. Перед тем как сознание поглотила тьма, я услышал зловещий шёпот:

«Долго мне ещё ждать?»

Я очнулся от мучительной боли в спине и сильной тряски. Где я? Воспоминания хлынули потоком: Элира… Орден… Гант, проклятый ублюдок… Ты мне угрожаешь? Забираешь самое дорогое? Ну уж нет!

Я с трудом открыл глаза. Передо мной предстала убогая деревянная повозка с дырявым потолком, из которого свисали грязные обрывки ткани. Руки скованы верёвками, горло пересохло от жажды.

— Эй! Куда мы едем? — мой голос звучал хрипло и надтреснуто.

Полог повозки откинулся, и в проёме показалось небритое, злобное лицо стражника в шлеме, украшенном королевским гербом.

— В задницу мира! — тот с ненавистью сплюнул. — Теперь ты – подданный барона Погеля. Из-за твоего буйства нам пришлось тащиться на самую границу. Слава Свету, почти приехали.

Погель… Бывший генерал, герой войны с Дюнасаром. Король щедро пожаловал ему дворянский титул и отправил на заслуженный покой. Что я о нём знаю? Практически ничего.

— Мне нужно в Солхайм.

Стражник презрительно усмехнулся.

— Тебе нужно хорошенько подумать, чем ты сможешь быть полезен своему новому господину. Так что заткнись и сиди смирно, "герой".

Мысли в голове путались, словно клубок змей. Вместо отчаяния в груди разгоралась неудержимая ярость. Я выберусь. Найду Элиру. А потом разберусь с этими самодовольными светляками. Но как?

Орден Света. Эти маги упиваются своей властью, чувствуя полную безнаказанность. Неужели нет силы, которая могла бы призвать их к ответу, поставить перед лицом закона?

"О, да… Есть…, и ты всё ближе…"

Шёпот звучал прямо у меня в голове, словно чьи-то ледяные пальцы сжимали виски.

— Кто ты? Покажись! Хватит мучить меня! — я прошипел в пустоту, чувствуя, как закипает кровь.

Полог повозки дёрнулся.

— Ты обещал заткнуться! — стражник раздражённо закатил глаза. — Ну почему мне всегда достаются одни дебилы?

Примерно через час повозка остановилась. Меня грубо вытащили наружу и поставили на ноги. Передо мной предстал ухоженный двор с мозаичной дорожкой, аккуратно подстриженными кустами и трёхэтажным деревянным домом. Резные ставни, черепичная крыша, изящный балкон – ничего лишнего, но с достоинством и уютом.

Двое крепких мужчин в тёмно-синих кожаных кирасах и беретах повели меня внутрь. В просторной гостиной приятно пахло деревом и лёгким дымком из камина. В кресле, спиной к нам, сидел мужчина лет пятидесяти с седеющими чёрными волосами и уродливым шрамом от ожога на щеке.

Он неторопливо отложил книгу, поднялся и, подойдя вплотную, пристально уставился мне прямо в глаза.

— Ну что, выкормыш тьмы? Допрыгался? Теперь будешь гнить в моих каменоломнях. Каждый день я буду стегать тебя до костей, а потом поливать свежие раны солёной водой. И только когда ты взмолишься о смерти – я собственной рукой отрублю тебе голову.

Я не дрогнул. Внутри – ни страха, ни злости, лишь обжигающее, ледяное спокойствие.

Вдруг, слева и справа раздались сдавленные смешки, а затем, не в силах сдержаться, рассмеялся и сам мужчина.

– Поверил? Это шутка! – Он по-отечески хлопнул меня по плечу, отчего во рту появился привкус старой пыли. Чувство юмора, достойное палача.

– Генерал королевской гвардии Его Величества Иварда Третьего, в отставке, – представился он, протягивая руку. – Алан Погель.

Один из стражников, молчаливой тенью скользнувший ко мне, перерезал верёвки. Я, с благодарностью растирая затёкшие руки, ощутил, как кровь возвращается в окоченевшие пальцы.

– Реган. Охотник из Белхайма.

– Надеюсь, охотник на приспешников Ниргаса? – Погель вскинул бровь, в его взгляде скользнула сталь.

Меня передёрнуло от одного упоминания тёмного имени.

– Нет, что вы. Самый простой охотник.

– Весьма любопытно… – Он жестом указал на видавшее виды кресло. – Садись и поведай мне свою историю. На границе тоска смертная, а я, признаться, люблю занимательные байки.

Ухмылка тронула уголки его губ.

– Но запомни: у меня есть два правила. Будь честен и ни слова о погоде.

Глава 4.

День медленно догорал, окрашивая закатным багрянцем стекла особняка. Я выплеснул барону Погелю все, что терзало душу, от звериной ярости медведя до ледяной пустоты, оставленной похищением Элиры. Он слушал, словно хищник, изучающий добычу, – с прищуром, с редкой усмешкой, прерываемой короткими, цепкими вопросами.

— Значит, светлячки тебя прищучили, а? — прорычал он, проводя загрубевшей ладонью по уродливому шраму, пересекавшему щеку.

— В каком-то смысле, да, господин Погель, — пробормотал я, чувствуя, как тяжелый ком отчаяния начинает понемногу таять. Исповедь, пусть и перед незнакомцем, принесла неожиданное облегчение.

— И что ты намерен предпринять? Смиришься с участью овцы на заклании? — Алан пронзил меня взглядом, полным нескрываемого любопытства.

Я вскинул брови, удивленный его тоном.

— А разве у меня есть выбор? Насколько я понимаю, теперь я – ваш слуга?

— Слуг у меня нет, — отрезал барон, с такой силой ударив кулаком по подлокотнику кресла, что тот жалобно скрипнул. — И рабов тоже. Все, кто нашел приют в этом доме, – моя семья. Видишь этот шрам? — он ткнул пальцем в изуродованную щеку.

Я молча кивнул.

— Это не просто ожог, Реган. Это – метка люминарха. Те двое, что привели тебя сюда, Роно и Берт… Их деревню выжгли дотла. Моя помощница, Айла, потеряла ребенка. Здесь каждый хлебнул горя полной ложкой.

Чем больше Погель говорил, тем мрачнее становилось его лицо, искаженное тенью пережитых трагедий.

— А знаешь, что нас всех объединяет? — он испытующе взглянул на меня и, не дождавшись ответа, продолжил, с нажимом выговаривая каждое слово: — Ненависть к сраному Ордену, вот что. Каждый из нас – жертва их грязных игр. Ты здесь по той же причине. У меня есть свой человек в столице. Он выискивает таких, как ты, и отправляет ко мне.

— Но я же был без сознания… — изумился я.

— Именно. Благо, он оказался рядом и не позволил этому идиоту сдать тебя страже.

Интригующе. Выходит, Алан спас меня? Или это лишь часть тщательно спланированной партии, в которой мне отведена роль пешки?

— И зачем я вам?

— Затем, что мне нужны соратники, — невозмутимо ответил он. — Ты говоришь, что охотник? Превосходно. За усадьбой раскинулся великолепный сосновый бор. Считай, это твои охотничьи угодья.

— Вы не боитесь, что я просто сбегу?

Барон расхохотался, и этот смех был холодным, как зимний ветер.

— Ну, сбежишь ты, а дальше что? Пойдешь в Солхайм и в одиночку возьмешь штурмом храм Ордена? Не забудь позвать, это будет зрелище достойное пера летописца.

Он прав. Бежать сейчас – безумие. Но я не намерен сдаваться. Элира – моя жизнь, и я вырву ее из лап Ордена любой ценой. Нужно играть по их правилам, выждать момент. Может быть, мне удастся убедить Погеля помочь? Для этого придется завоевать его расположение.

— Хорошо, господин Погель…

— Алан, — перебил меня барон, вскинув руку. — Забудь о господах. Просто Алан.

— Хорошо, Алан. Я согласен стать вашим охотником.

— Вот и славно! — он хлопнул в ладоши, и этот звук эхом разнесся по кабинету. — Айла!

В комнату бесшумно вошла женщина лет тридцати пяти. Каштановые волосы собраны в строгий хвост, подчеркивающий острые скулы. Облачена в узкие кожаные штаны, обтягивающие ноги, и короткую куртку с высоким воротом. Высокие сапоги с открытым голенищем завершали ее лаконичный, но выразительный образ.

— Знакомься, это Реган, наш новый охотник, — Алан указал на меня.

— Новый? — вскинула брови Айла. — А что, у нас был старый?

Барон скривился, словно от зубной боли.

— Не испытывай мое терпение, дорогая.

— А то что? Вызовете на дуэль? Я всегда готова.

— Как только проводишь Регана в его комнату, — он повернулся ко мне. — Ступай, отдохни. Завтра я введу тебя в курс дела.

Попрощавшись, я последовал за помощницей барона вглубь сумрачного коридора. Она остановилась у двери в конце, распахнула ее и, пропустив меня вперед, вошла следом.

— Подъем в восемь. Завтрак в столовой. Затем приступишь к своим обязанностям.

— Спасибо, — это все, что я смог выдавить из себя.

Она уже собралась уходить, но вдруг замерла в дверях.

— Кого они забрали? — спросила она, не оборачиваясь.

— Невесту, — я смотрел в ее неподвижную спину.

— Легко отделался, — бросила она через плечо и, не говоря больше ни слова, вышла, оставив меня одного в комнате.

С момента моего приезда минуло три месяца. Я промышлял охотой на дичь, редко встречающуюся в этих краях, расставлял силки, зорко следил за угодьями, оберегая их от непрошеных гостей. Вечерами, в компании барона, Айлы и прочих «постояльцев», мы вели неспешные беседы, потягивая ароматный чай. В поместье кипела жизнь, здесь обитали около пятисот душ. В самом доме, не считая меня, проживало сорок человек, а двести воинов гарнизона несли службу в форпосте, что примостился ближе к границе. Остальные же нашли свой кров в домах, рассыпанных вокруг баронского поместья. Так и образовался миниатюрный городок, с кузницей, где звонко стучал молот, пекарней, источающей аппетитные ароматы, и лавкой торговца, предлагающей товары на любой вкус.

За свой труд я получал скромное жалование: один золотой и тридцать серебряных монет в месяц. Половину откладывал, а на остаток приобрел добротный дорожный плащ и новые сапоги, не боящиеся грязи. Об остальной одежде позаботился барон, облачив меня в плотную зеленую рубаху, темно-синие штаны и крепкий ремень.

Айла, при первой встрече показавшаяся надменной и грубой, оказалась милой и заботливой девушкой. Со временем мы сблизились, и иногда она сопровождала меня на охоте. К моему удивлению, луком она владела не хуже меня, а с клинком и вовсе обращалась, как с продолжением собственной руки.

– Жизнь заставила, – объясняла она, замечая мой изумленный взгляд, когда я впервые увидел ее спарринг с бароном. Он обрушивал на нее удары широким мечом, а она, словно тень, ускользала от них, оказываясь у него за спиной и невесомо касаясь кончиком своего изогнутого клинка его шлема.

– Дюнасарская проныра! – шутливо ворчал на нее Алан в такие моменты.

Отец Айлы был родом из Дюнасара, а мать – из нашего Луменира.

Что меня действительно поразило, так это наличие в баронстве магов, включая одного светлячка. Несмотря на предубеждения Погеля, десятки деревень отчаянно нуждались в защите и помощи, особенно те, что находились у самой границы. Но ни одного мага в поместье не было.

Утренний лес встретил меня свежестью и щебетом птиц. Сегодня я намеревался исследовать западный участок, что прижимался к скалам. В отличие от остальной части леса, здесь редко ступала нога человека. Если удача будет на моей стороне, я принесу сегодня дичи, и Ириза, баронский повар, приготовит свою божественную похлебку. От этой мысли в животе предательски заурчало, хотя с утра я неплохо подкрепился.

Проверив тетиву лука, нож на поясе, я двинулся в путь. В лесной тишине воспоминания о родных дубовых рощах нахлынули на меня. Я вспомнил, как мы с Элирой гуляли там, строя планы на будущее, как впервые я коснулся ее губ. Тоска сдавила горло, но я отогнал мрачные мысли. Пока я жив, ничего не потеряно. Пусть Орден и всесилен, но я найду способ вызволить свою невесту. И надо бы попросить барона узнать о Кастере. Надеюсь, природники не столь скрытны, как светлячки.

Чем ближе я подходил к скалам, тем сильнее меня охватывало необъяснимое желание повернуть назад и бежать прочь. Поваленные деревья, разбросанные камни и густой туман, словно сотканный из вязкой субстанции, царили повсюду. Меня же неумолимо тянуло вперед, словно неведомая сила манила меня вглубь. Что за наваждение?

С трудом преодолевая препятствия, я продолжал двигаться вперед. Спустя долгих двадцать минут, обогнув огромный валун, я наконец вышел к отвесной каменной скале. У ее подножья я заметил что-то, похожее на рисунок. Подойдя ближе, стал всматриваться, пытаясь разобрать, что на нем изображено. Какие-то символы: чаша на цепочке, раскрытая книга…

– Наконец-то, – раздался слева впритык женский голос.

Я вздрогнул и резко повернул голову. Передо мной возник пепельно-черный силуэт с глазами, пылающими черным же огнем. Вскрикнув от ужаса, я рефлекторно попятился, пока моя нога не провалилась в пустоту, увлекая меня за собой во тьму.

Шум в голове, спина, словно пронзенная тысячей игл, и вокруг – густая, непроницаемая тьма. Где я? Вдали мерцал слабый проблеск надежды. Я попытался подняться, ощупью ища опору. Рука наткнулась на углубление в камне, пальцы скользнули, и ладонь нашла свое место в словно вылитом ложементе.

В пещере, некогда, вероятно, величественном зале, забрезжил свет. Я увидел арку входа и то, на чем лежала моя рука – обелиск. Свет его был ровным, мягким, несравнимым с сиянием Элиры. В следующее мгновение обелиск словно втянул свет обратно в себя, и тьма сгустилась, стала осязаемой, сдавливающей грудь. В голове всплыли детские воспоминания: я, кидающий камни в соседского кота, кража яблок с Кастером у лекарши, первое убитое животное, лица тех, кого я обидел… Стыд, обжигающий, нестерпимый стыд заставил желать бежать, молить о прощении, стоять на коленях, вымаливая милость.

Внезапно тьма отпустила, отступила, и на месте обелиска осталась лишь горстка пепла.

В голове раздался голос – женский, властный, пронизанный ледяным холодом, стальной набат. Глаза готовы были выскочить из орбит, из носа хлынула кровь.

– Повторяй за мной!

– Что? – Я рухнул на колени.

– Я есть закон! Всяк преступивший будет наказан!

– Я… есть… закон! – слова с трудом вырывались из горла.

И тут хлынули видения. Сова… Обугленные тела детей, ухмыляющийся Фаррус. Чередой проносились сцены насилия, убийств, сожжений. Преступления, совершенные с помощью магии. Город, на который обрушивается огненный шар, и лица внизу, искаженные ужасом, семьи, обреченные на гибель. В мгновение ока – пепел, и нет больше города. Затем – орды иллимов, сметающие все на своем пути, разрывающие плоть на куски. Смерчи, наводнения… И апофеоз – десять люминархов, стоящих вокруг огромной плоской чаши, черпающих из нее вязкую, багровую жидкость. В сетке над чашей – тела… Младенцев. Люминархи, безумно хохоча, пьют, а затем вспыхивают ярким светом, вознося молитвы Зейросу.

Боль отступила. Голос мой окреп, наполнился уверенностью.

– Всяк преступивший будет наказан!

Голос продолжал:

– Ни человек, ни бог, ни стар, ни млад. Никто не избежит правосудия, ибо каждый равен перед законом! Имя мне – Судья! Жизнь моя – в служении Истине!

Я повторял каждое слово. И чем дальше говорил, тем жестче, непримиримее звучал мой голос.

– Встань, Судья! – передо мной вновь возник силуэт.

Я поднялся и смотрел прямо в пылающие глаза.

– Отныне ты понесешь слово изгнанницы. Сила твоя – в законе, меч твой – правда. Найди мое имя и восполни чашу справедливости!

Я моргнул. Когда открыл глаза, стоял в десяти метрах от входа в усадьбу. Ноги подкосились, и я рухнул во тьму.

Глава 5.

Я проснулся и резко сел на кровати. Комната моя. У распахнутого окна застыла Айла, не отрывая взгляда от улицы. По щекам ее текли слезы, словно весенний дождь по стеклу.

— Айла, что с тобой?

Девушка вздрогнула и обернулась.

— Как ты себя чувствуешь, Рег? — Ее прекрасное лицо исказила гримаса боли и отчаяния. — Мы нашли тебя вчера у дома. Ты был весь в грязи и крови. На тебя кто-то напал?

— Я в порядке, чего не скажешь о тебе. Что случилось? — Я решил утаить произошедшее, опасаясь ее реакции.

Айла кивнула в сторону улицы.

— Он нашел меня, — прошептала она, закрывая лицо руками.

Я встал. Виски пульсировали, но в остальном чувствовал себя сносно. Подошел к окну. С улицы доносились сердитые голоса, звучавшие как раскаты грома.

Погель стоял у крыльца и яростно спорил с человеком в белом балахоне. Светляк. Еще один, стоял рядом с бароном. Роно и Берт жались позади незнакомца.

— Барон! Повторяю! Эта дюнасарская девка — моя собственность. Вот распоряжение, подписанное принцем Карином. Не знаю, каким образом она стала вашей помощницей, но это мой законный трофей!

— Трофей?! Она человек! — Алан рычал, как раненый зверь. — Тем более, ты и так отобрал у нее самое ценное. Тебе мало?!

— Мне надоело это представление! — взревел незнакомец, и его руки засветились зловещим светом.

В тот же миг второй маг света, заслонив барона собой, встал напротив незваного гостя.

— Мастер Горгас, я призываю вас к благоразумию. Если вы не прекратите, я буду вынужден применить силу для защиты моего барона.

На лице Горгаса отразилось изумление.

— Ты смеешь мне угрожать, люциол? Ты понимаешь, что сделал? Орден приговаривает тебя к смерти за предательство!

В следующую секунду из-под ног баронского мага вырвались светящиеся жгуты, пытаясь обвить его ноги, но, наткнувшись на мерцающий щит, бессильно сползли на землю. Эрдан, а именно так звали молодого мага на службе Погеля, воздел руки к небу, и на Горгаса обрушилась ослепительно-белая двухметровая стрела, словно посланная самим богом. Одновременно с этим Роно и Берт, обнажив мечи, бросились на светлячка, но тот лишь развел руками, и парни, словно сломанные куклы, отлетели в стороны.

— Неееет! — закричал Алан, но Эрдан изо всех сил толкнул его на крыльцо, и барон, споткнувшись, упал в пяти метрах от мага.

Из воздуха возник золотой саркофаг, выполненный в форме человеческого тела, утыканный тысячами игл. Он был испещрен узорами и символами, в центре которых красовалось лицо самого Зейроса. Саркофаг накрыл Эрдана и со звуком, похожим на удар колокола, захлопнулся. Я услышал лишь хруст костей и предсмертный вопль люциола.

Айла сорвалась с места и выбежала из комнаты. Я, как мог, поспешил за ней. Во дворе девушка встала напротив Горгаса, который с ухмылкой смотрел на останки Эрдана. Изорванное в клочья тело, окровавленный и изорванный балахон.

— Я здесь, господин Горгас. Не надо больше крови, молю вас, — она опустилась на колени.

— Послушная девочка. Разве нельзя было сразу решить все миром? Теперь мне предстоит объяснять люминархам смерть брата, — он со всей силы ударил Айлу по лицу. — Это за твой побег. Собирайся, нам еще ехать в Луменир, на свадьбу. Принц Карин женится на жемчужине Ордена. Вас не пригласили, «генерал»?

В моей голове набатом звучали слова: «Я есть закон», «Имя мне Судья».

Рот наполнился привкусом гнили. Перед глазами замелькали картины убийств. Тысячи смертей, главным «героем» которых был Горгас. Вот он накрывает небольшую деревню среди песков волной магических стрел. Сцена меняется, и я вижу израненную, рыдающую Айлу. Она прижимает к себе бездыханное тельце, а Горгас бесцеремонно хватает ее за волосы, заставляет разжать пальцы и волочет за собой по земле.

— Она никуда с тобой не пойдет, — я смотрел в глаза этого чудовища.

— Великий Свет! Да что за денек сегодня? Ты еще что за придурок? — Он картинно закатил глаза.

— Ты убивал. Много. Ради забавы, ради удовольствия. Ты прикрывался своим богом, сея хаос и горе! Признаешь ли ты себя виновным? — Я выжидающе смотрел на Горгаса.

— Что ты несешь, Ниргас тебя дери? — Ухмылку на его лице сменила злоба.

— Раскайся, и тогда суд будет не так суров, — мой голос наполнился ледяным презрением.

— Ублюдок, ты хоть знаешь, с кем говоришь?

— С преступником, убийцей, палачом, — голос в моей голове продолжал шептать.

Руки мага начали наливаться светом, но, к его ужасу, этот свет ручейком стек на землю и испарился. В глазах Горгаса появился страх. Воздух вокруг нас стал вязким, резко похолодало. С неба посыпался пепел, а шепот усилился, стал всеобъемлющим, и было видно, что его слышали все.

«Убив, готовься умереть,

Пусть станет приговором смерть.

За ужас, горе, детский крик,

Для Горгаса настал Вердикт».

Черные цепи, вокруг которых вился пепельный дым, со всех сторон пронзили мага. Я лишь успел заметить, как, моргнув, исчез его щит. Маг упал на колени и расставил руки в стороны, ладонями кверху. Взгляд его был устремлен в небо. Конечности, от пальцев к телу, начали чернеть. Горгас заговорил могильным голосом:

— Убивать, калечить, удовольствие… Мама, я хочу кушать, можно мне твою кашу? Щенок, ты сдохнешь за то, что посмотрел на меня косо. Нет, Мили, не бросай меня, я люблю тебя, умри… Сила, я всесилен! Зейрос, я принесу еще жертв. Нет, не надо меня бить, мастер, я все сделаю. Новая деревня, новые женщины для моих утех. Мама, мне страшно, помоги… Я виновен! Я хочу жить!

Его рот исказился в беззвучном крике, глаза налились кровью, и через мгновение некогда великий маг света рассыпался, оставив лишь горстку пепла.

В мир вернулись звуки и цвета. Воздух стал обычным, температура выровнялась. На меня с ужасом смотрели две пары глаз.

Мы сидели в гостиной, словно три тени в сумраке: я, Айла и Алан. В фарфоровых кружках дымился ароматный чай.

— Значит, говоришь, она просила найти её имя? — Барон задумчиво потёр виски, взгляд его блуждал где-то за пределами комнаты.

— Да, Алан. Она назвала себя лишь изгнанницей, и всё, — ответил я, пересказывая события, что развернулись передо мной в глубине леса.

— Хм, никогда не слышал ни о какой изгнаннице, — пробормотал барон. — В любом случае, силу, что ты обрёл… ничего подобного я не видел. Можешь ли ты сейчас её продемонстрировать?

— Нет, — я запнулся, ища подходящие слова. — Это… не работает по моему желанию. Не знаю, как это объяснить. Я не могу ею управлять. То, что вы видели, случилось само собой. Я просто знал, что так должно произойти.

— Знаешь, Реган, за долгие годы сегодня я впервые почувствовал облегчение, — произнёс Алан, и в его голосе прозвучала искренняя благодарность. — Спасибо.

Айла молча потягивала чай, не отрывая взгляда от пляшущего в камине пламени. Барон немного помолчал, затем продолжил:

— Тебе придётся уехать. Сюда прибудет комиссия для расследования. С ними я разберусь, но боюсь, что они могут почувствовать тебя, — он сделал глоток чая. — К тому же, тебе нужно в Дюнасар. В библиотеке Пирмана хранятся неуничтоженные манускрипты. Орден Света не смог туда добраться.

— А как же вы, барон? У Ордена возникнут вопросы.

— За меня не переживай, я же сказал. Айла, — девушка взглянула на барона. — Ты не против сопроводить Регана?

— Я сама хотела просить вас об этом, Алан, — она поставила чашку и посмотрела мне в глаза. — Рег, ты не представляешь, что сделал для меня. Позволь мне отплатить тебе тем же, — она приблизилась и коснулась щекой моей щеки. Лёгкий румянец вспыхнул на моём лице. Барон тихо рассмеялся. — Я буду следовать за тобой и помогу всем, чем смогу.

Я удивлённо переводил взгляд с одного на другого.

— И не переживай, — Алан перевернул свою кружку, убедившись, что она пуста. — То, что произошло, останется в этих стенах. И вот ещё что. Постарайся не размахивать своей силой направо и налево.

— Я понимаю.

— Ну что ж, — Барон хлопнул себя по коленям и поднялся. — Сегодня мы похороним наших братьев, а завтра вы должны покинуть нас.

Мы лишь согласно кивнули.

Роно, Берт и Эрдан, нашли свой последний приют рядом, на местном кладбище. Затем все жители поместья собрались, чтобы почтить их память, отдать дань уважения. Барон произнёс речь о каждом, не забыв и о маге Света. Вот вам и Орден… Каждая моя встреча с этими ребятами приносит лишь горе и смерть. Это я такой «везучий», или все россказни о Великом Ордене не более чем пропаганда? Почему они позволяют себе подобное? Неужели совсем ничего не боятся? Видимо, цвет магии никак не влияет на человечность. Взять хотя бы силу Изгнанницы. Её магия – это пепел и тьма. Да и сила ли это вообще? За короткое время я познал столько человеческой скорби, что смело мог назвать этот дар проклятием. Почему она выбрала меня? Ведь раньше её шёпот звучал в моей голове. И почему я должен искать её имя? Зачем мне это? Я обычный парень, не из магического рода. Хотя Кастер и Элира тоже из простых семей, но у них есть свои источники. У меня же должна была быть свадьба… Стоп! Свадьба… Мой взгляд отыскал барона, и я направился к нему.

— Алан, о какой свадьбе говорил Горгас?

Выражение лица Погеля помрачнело, и он виновато посмотрел на меня.

— Идём.

Мы дошли до поместья, Алан повёл меня в свой кабинет, открыл ящик стола и достал оттуда лист бумаги с королевской печатью. Протянув его мне, он дружески хлопнул меня по плечу и вышел. Я развернул листок, начал читать, и волна горечи и ледяного холода окатила меня с головы до ног.

«Приглашение на имя барона Алана Погеля»

«Уважаемый Алан! Вы приглашены на церемонию бракосочетания наследного принца Карина с его возлюбленной, люминаром Ордена Света Элирой.»

Дальше там было написано, что церемония состоится через неделю в столице Люменира – Солхайме, но я уже не обращал внимания ни на что.

Значит, свадьбу ты всё-таки сыграешь. Но не со мной.