Студентки для Ледяного дракона

Глава 1 Драконовское соглашение

Жизнь в Зелодании омрачали три проклятия: звездопады, принцесса Инока и Ледяной дракон.

Летние звездопады уносили больше жизней, чем штормы, пожары и уличные драки, вместе взятые.

Принцесса Инока находилась в розыске, и не всегда удавалось доказать, что внезапно пропавший человек стал очередной жертвой её голода. Король клялся, что не так уж много душ необходимо для поддержания её жизни, но слухи о её появлении в разных городах удручающе действовали на нервы.

Ледяной дракон прилетал раз в год и забирал одну девушку в царство-за-горами. Если верить легенде, там она становилась его женой. Однако жизнь в царстве-за-горами была настолько сурова, что через год девушка умирала, и дракон отправлялся за новой невестой.

Из трёх зелоданских зол дракон наносил наименьший урон численности населения, но это не означало, что всех устраивало такое положение дел! Тем более, что дракон забирал девушек исключительно из университета.

Университет, единственный на два королевства, находился на севере Зелодании в городе Башкодум. Основатели намеренно возвели обитель знаний в захолустье, вдали от морского побережья и столичных соблазнов. Студентам положено учиться, не отвлекаясь на глупости. Северные окна аудиторий глядели на величественные снежные горы, а сразу за главным корпусом находилось Поле Избрания, куда в течении ста пяти лет прилетал Ледяной дракон за неизменной данью.

В Башкодумском университете учились, в основном, юноши из знатных семей Зелодании и Барбении. Девушки должны были подписать соглашение о том, что студентка, сдавшая экзамен после третьего года обучения хуже всех, будет отдана Ледяному дракону.

Неудивительно, что многие богатые семьи не отправляли дочерей в университет, а предпочитали нанимать учителей и образовывать девушек дома. Благоразумные барышни даже любопытства ради не приезжали в Башкодум.

Тем не менее, в каждом наборе было несколько девушек. Университет давал знания, которые помогали взлететь по карьерной лестнице и добиться успеха в обществе. К тому же, здесь учились лучшие женихи королевств. Студентки знали, что самые амбициозные, состоятельные и любознательные юноши будут соперничать за их внимание и добиваться любви. Всего-то и нужно было хорошо учиться и сдавать экзамены лучше сокурсниц.

***

Моё имя Васка, и я поступила в университет не для того, чтобы найти мужа. Моей мечтой было открыть академию для девушек в приморском городке вроде Китомира или Бештеры. Страх перед Ледяным драконом не должен останавливать девушек, жаждущих получить образование. Я была уверена, что найду сторонниц моей идеи. Но кое-чего я не учла: студентке Башкодумского университета невозможно было не влюбиться!

На первом занятии ректор, господин Врац, уверял нас в том, что соглашение с Ледяным драконом, подписанное Веселином Миротворцем, было не варварской сделкой, нарушающей все нормы человеческой этики, а настоящим дипломатическим чудом.

В те годы шла Немыслимая война, первая и единственная в истории, когда жители Зелодании и Барбении сражались друг против друга. Наши летописи утверждали, что король Барбении, Громобой, перед смертью завещал передать свой меч лучшему другу, Здравомыслу, – рыцарю Зелоданского двора, но сын Громобоя отказался выполнять волю родителя. Перст Судьбы был необычным мечом: он помогал владельцу принимать правильные решения. Не знаю, советовался ли с мечом сын Громобоя, действительно ли он подослал наемных убийц, чтобы избавиться от Здравомысла, или смерть последнего произошла из-за несчастного случая, как утверждала барбенская сторона, но эта некрасивая ситуация положила начало ужасной войне. Жители обеих стран взбунтовались, и королевским солдатам пришлось казнить много народа, чтобы заставить барбенцев и зелоданцев воевать. Ко всем напастям скоро прибавились атаки Ледяного дракона. Он замораживал армии, разорял деревни, уносил девушек. В таких условиях воевать стало невозможно.

Веселин Миротворец был единственным, кто сумел договориться с драконом. Он объяснил обоим королям, что дракон перестанет бесчинствовать в их землях, если они прекратят воевать. Дракон обещал прилетать только один раз в год, чтобы напоминать людям о войне и забирать одну девушку. С тех пор он ни разу не нарушил данное обещание.

– Позвольте возразить, – раздался голос из аудитории, и все головы повернулись к дерзкому юноше, посмевшему перебить лектора. – Прошло больше ста лет. Угроза войны давно миновала. Не пора ли пересмотреть соглашение? Разве можно обрекать девушек на смерть в наш просвещённый век?

Цветы симпатии распустились во мне, когда я внимала его речам. Его мысли были созвучны с моими.

– Надо мыслить шире, Коста Пламеней, – господин Врац выпрямился и упёр руки в бока, чтобы показать своё превосходство, многомудрие и солидный опыт. – Человеческая природа такова, что без угрозы наказания за неблаговидные поступки, склонность их совершать только растёт. И неважно сколько прошло лет. Уж лучше пожертвовать одной девушкой, чем допустить, чтобы лёгкий налёт цивилизации смыла жажда славы или поживы, и люди начали видеть врагов в своих соседях и братьях. К третьему году обучения все наши студентки понимают выгоду существующего соглашения и с лёгким сердцем ступают на Поле Избрания. Ошибочно думать, что мы обрекаем их на смерть. Почему бы не предположить, что в царстве-за-горами их ждёт прекрасное будущее?

– Но как? – не выдержала я. – Дракон уносит их не куда-нибудь на Телогрейские острова, а на самый север. Обморожение и смерть их ждут, а не прекрасное будущее.

– Неужели ни одна невеста не сбежала, узнав о своей участи? – спросил Коста.

– Не нужно делать монстра из Ледяного дракона, – поджал губы ректор, – но и испытывать его терпение неповиновением чревато катастрофическими последствиями.

***

Портретами студенток, отданных дракону, были увешаны стены коридоров университета. На самых старых картинах краски потускнели. Можно было проследить, как менялась мода в течении ста лет.

Я остановилась перед портретом Сияйны Пышногрудой. Несколько лучших поэтов Зелодании и Барбении были в неё влюблены и воспели её прелести в своих бессмертных творениях.

– Представляешь, как будет выглядеть твой портрет на этой стене почёта?

Я обернулась и встретилась взглядом с Костой. Яркие тёмно-карие глаза, чёрные брови, непокорные русые волосы, чуть насмешливое выражение лица, красивые губы, чистый лоб, – я перестала дышать, признавшись себе, что мне нравятся его лицо, голос и запах.

– Нет, думаю о том, как убить Ледяного дракона, – сказала я, прежде чем он решил, что я онемела от лицезрения его красоты.

Коста охнул, удивившись, шагнул ближе, и румянец на его щеках стал гуще. Он притянул меня к себе и неожиданно поцеловал в губы. И не отпустил. Будучи благовоспитанной барышней из знатной семьи, я никогда не целовалась прежде, но сердце подсказало мне, что Коста моя судьба, и я была готова стать с ним единым целым отныне и навсегда.

Мимо нас шли студенты, кто-то шушукался, свистел, кричал: “Во дают!”

А мы стояли посреди коридора и целовались.

Любовь нахлынула, неистовая и неуправляемая, как стихия, и мы не смели ей сопротивляться. В нашей истории не было неловкости, томления и маринования чувств, описанных в любовных романах, а была лишь неудержимая тяга, которая вела нас в тёмные чуланы, на чердаки и в звёздоубежища, всюду, где мы могли уединиться и насладиться безрассудной страстью.

Про нас говорили. Я боялась, что кто-нибудь сообщит моим родителям, и они приедут и увезут меня домой, но видимо руководство университета не было заинтересовано в том, чтобы хоть одна потенциальная невеста досрочно покинула его стены. Каждый профессор, впрочем, счёл своим долгом предостеречь неразумных, полагая, что “молодая страсть” сыграет с нами злую шутку.

– Я никому не советую влюбляться и строить планы о будущем до окончания третьего года обучения, – снова и снова повторял господин Врац. – Ваш долг учиться, а не страдать понапрасну!

***

Прошёл год, и мы впервые наблюдали прилёт Ледяного дракона. Студенты и профессора поднялись на трибуны на краю поля. Нас всех собрали, чтобы мы хлопали в ладоши, провожая горе-студентку в последний путь.

Дракон оказался красивым, изящным и сверкающим, словно изделие из аметиста или горного хрусталя. Солнечные блики плясали на его чешуе, и на него было больно смотреть.

Он приземлился посреди поля, и невеста пошла ему навстречу. Она шла с гордо поднятой головой, кутаясь в роскошную шубу, – каждая жертва получала такую в подарок от короля. Невеста поклонилась дракону, а он приблизил к ней свою утончённую морду, взглянул, как на редкое лакомство, и дохнул. Она моментально покрылась корочкой льда и упала на землю. Тогда он аккуратно подхватил её лапой, взмахнул крыльями и улетел.

Я представила, как он ест мороженую студентку у себя в пещере: медленно, со смаком и выражением изысканного удовольствия на чинной морде. Я больше не верила, что девушки нужны дракону в качестве жён.

Пока профессора посмеивались над нашими с Костой частыми отлучками, дивились, замечая нас в самых неожиданных местах, и вздыхали о днях безвозвратно ушедшей юности, мы не теряли времени даром.

Мы рыли ямы на Поле Избрания, где можно было укрыться от пытливых глаз дракона, шили маскировочные плащи, испытывали арбалеты, а ещё изучали легенды, в надежде выяснить уязвимые места Ледяного монстра, но – увы! – не находили ничего полезного.

– Если он живое существо, то на него подействует яд, – убеждённо заявил Коста. – Мы смажем болты ядом, вот как мы избавимся от него!

Чтобы свалить такую махину, нужно было самое лучшее, самое быстродействующее снадобье. Изучив все существующие яды, мы приобрели Чёрный Нектар. Одна склянка стоила как дом в самом центре столицы! Коста продал особняк, доставшийся ему в наследство от бабушки, чем изрядно взбесил родителей. Чёрный Нектар добывали из чёрных кактусов, которые росли только в Чёрной пустыне Суланжара. Этот яд превращал кровь в пыль и, конечно, был запрещён во всех королевствах. Нам повезло: удалось купить его на Юльской ярмарке у суланжарского торговца.

Мы уверенно приближались к исполнению нашего плана.

На следующий год две студентки университета сдали экзамены с одинаково низким суммарным баллом, и профессора решили, что будет справедливо отдать дракону обеих. Здесь уж возмутились не только мы с Костой. Разве дракону было дело до успеваемости невест? Ему всегда хватало одной девушки! Можно было бы просто бросить жребий. Однако студентки заартачились и сказали, что не уступят чести стать невестой Ледяного дракона сопернице. Пусть он сам выбирает.

Дракон решил, что две невесты лучше, чем одна.

Полдня мы с Костой бродили по полю, изучали следы и измеряли расстояние до наших ям.

Когда мы вернулись, с нами пожелал говорить Румен. Выяснилось, что он был неравнодушен к Зюмбюле, но не решался признаться ей в своих чувствах, ждал, по совету профессоров, когда пройдут три года. А теперь было поздно: Зюмбюлу унёс дракон.

– Я предложил ей бежать, – смахнул слезу расстроенный воздыхатель. – Она не захотела. Сказала, что нет участи достойней, чем стать женой Ледяного дракона и хранительницей его пещеры. Но ведь раньше она так не думала! Я видел, как после экзаменов девушки в слезах шли в кабинет к господину Врацу, надеясь уговорить его не отдавать их дракону, но выходили оттуда весёлыми и счастливыми, уверенными, что в царстве-за-горами их ждёт что-то особенное! Что если Врац кормил их тупинцами?

– Тупинцами? Это похоже на правду, – согласился Коста.

Тупинцы – это суланжарские грибы, запрещенные во всех королевствах. У меня внутри всё закипело. Руки зачесались поймать ректора и напичкать его грибами, пусть изобразит невесту! Дракону, возможно, будет всё равно.

Румен оказался потомственным заклинателем змей. Он предположил, что дракон это тоже змей, только большой, и хотел попытаться подчинить его своей воле. Для этого ему нужно было оказаться рядом с драконом и заглянуть ему в глаза. Всего-то!

***

Вопреки прогнозам наших профессоров, экзамены я сдала блестяще. Невестой года была признана Малина, девушка воспитанная, не получившая ни одного выговора за весь период обучения и державшая женихов на расстоянии.

Мы поймали Малину, как только она вышла из кабинета господина Враца.

– Традиции традициями, – втолковывала я ей, – но справедливо ли, что ты, одна из самых образованных девушек страны, должна прозябать в пещере с монстром, от которого мороз ползёт по коже? Кто о тебе позаботится, если ты простудишься и заболеешь? Разве мама и папа растили тебя для того, чтобы тебя похитила эта глыбища льда?

Малина сердилась и настаивала, что я ничего не понимаю. Если она по доброй воле улетит с Ледяным драконом, то и он будет с ней добр и ласков. К тому же он вызывает у неё не мороз по коже, а дрожь восхищения.

– Ну если ты решилась отправиться в чужие края, – вклинился Румен, – почему бы не захватить что-нибудь с собой? Памятные вещи? Одеяло? Платья? Вдруг у дракона в пещере ничего нет?

– Но это не принято, – возразила Малина. – Другие девушки ничего не брали.

– Это не запрещено. Дракон сильный, унесёт и тебя и твоё приданое. А я помогу тебе дотащить сундук до дракона. Всегда мечтал рассмотреть его поближе.

Идея пришлась Малине по душе, и она побежала укладывать вещи.

У Румена появилась возможность приблизиться к дракону и испытать на нём свои заклинательные способности.

***

Мы с Костой проникли на поле ночью. Не верилось, что совсем скоро мы совершим невозможное – положим конец людоедской традиции и спасём от незавидной участи будущих студенток Башкодумского университета. Мы гнали прочь неуверенность и мрачные мысли. Дракон должен был умереть уже потому, что нам этого хотелось. Шквал эмоций душил меня. Взглянув на Косту, я поняла, что его лихорадит не меньше, чем меня. Набросившись друг на друга, мы предались неуёмной страсти, потому что только став единым целым, мы могли совладать с огнём, пожирающим нас изнутри, с демонами, жаждущими наших конвульсий и экстаза. Ночь огласили наши стоны.

Немного успокоившись и поправив одежды, мы разбрелись по нашим ямам, где были спрятаны арбалеты и болты. Мы планировали стрелять в дракона с разных сторон. Яду хватило на пять болтов: у Косты было три, а у меня – два. Выстрелить больше одного раза получилось бы, если б Румену действительно удалось загипнотизировать мерзкого ящера.

К рассвету я продрогла до костей, сидя в мёрзлой яме. Я дула на окоченевшие пальцы, вспоминала жаркие объятия Косты и только так согревалась. Скорей бы прилетел этот гадкий дракон!

Университетская толпа наконец-то заняла места на трибунах. Приподняв капюшон маскировочного плаща, я различила фигурку Малины в шубе и Румена.

А потом будто туча застила небо, и уши заложило от свиста и ветра. Комки земли покатились по полю, и я представила, как ветер вырывает меня из укрытия и тащит прямо под ноги дракону. Я прижала голову к коленям и обеими руками вцепилась в тяжёлый арбалет. Ткань плаща громко трещала и топорщилась. Я боялась, что дракон нас обнаружит.

Студенты и профессора захлопали в ладоши и закричали: “В добрый путь!” Значит, Малина уже ступила на поле.

Я разогнула спину, поправила сбившийся капюшон и выглянула наружу.

Дракон приземлился чуть ближе к трибунам, чем мы рассчитывали. С этой позиции наши болты могли ранить его только в хвост. Если развернуть арбалет, то можно было попытаться выстрелить в крыло, но двигать оружие в узкой яме было несподручно.

Я видела, как профессора всполошились, увидев, что Румен вышел в поле вместе с Малиной, однако никто не решился побежать и остановить его. Неизвестно, как поведёт себя дракон. В прошлый раз он забрал обеих девушек, и ничто не мешало ему и сейчас прихватить две жертвы вместо одной. И сундук приданого.

Под несмолкаемые овации Малина поклонилась дракону, а Румен поставил сундук и вскинул голову. Жаль, что я не видела драконьей морды и не могла понять, удалось ли Румену заглянуть ему в глаза. Мне показалось, что дракон перестал шевелиться. Малина обернулась, чтобы посмотреть на Румена, и я решила: пора! Затаив дыхание, нажала на спусковой крючок. Тяжёлый болт вылетел, а я ощутила толчок в плечо. Болт взрыхлил снег, не долетев до драконьего хвоста. А Коста попал, потому что дракон резко взмахнул хвостом и заревел, поднявшись на дыбы. Если он и пребывал какое-то время в трансе, то боль мгновенно привела его в чувство. Дракон завертелся на месте, выискивая обидчика.

Малина присела, прикрыв голову руками, а Румен побежал прочь.

Я хотела перезарядить арбалет, но руки не слушались. Хвост чудовища летал из стороны в сторону, мешая сосредоточиться.

Дракон дыхнул вслед бегущему Румену, и тот заледенел и рассыпался, как разбитая хрустальная ваза.

Крик ужаса прокатился по трибунам. Народ разбегался.

Ледяные осколки драконьего гнева летели во все стороны.

Я увидела Косту, который выбрался из укрытия и теперь шёл на дракона, целясь в него из арбалета.

Я встала в яме во весь рост, замахала руками и попыталась крикнуть: “Прячься дурак!”, – но слова застряли в горле.

Когда дракон повернул морду к Косте, земля поплыла у меня под ногами, и я рухнула лицом в месиво из снега и грязи.

“Не могу на это смотреть”, – последнее, что пронеслось в голове, и моё сознание отключилось.

Глава 2. Изгнана с позором

Я не видела снов, плыла в темноте, не различая собственных мыслей, не понимая, о чём они. Иногда мне виделось светлое пятно, в котором зыбились тени. Я пыталась угадать, на что они похожи, и снова засыпала от бессилия.

Придя в себя, я резко села на кровати и тут же прикусила язык от приступа головной боли. Светлое пятно оказалось окном с решёткой, прутья которой напоминали колючие стебли. В маленькой комнате, с очень высоким потолком, едва помещались кровать и тумба с молитвенником. На мне была рубаха с длинными рукавами, – такие надевают на душевнобольных. Высокие потолки в университете были только на последнем этаже, под крышей.

– Эй, кто-нибудь! – позвала я слабым голосом, ощутив невыносимую сушь в горле.

Удивительно, но меня услышали. Дверь отворилась и, неуклюже развернувшись, я увидела сиделку.

– Проснулась? Вот и славно, – сказала дородная женщина, втискиваясь в тесное пространство между тумбой и дверью.

– Пить, – попросила я.

Утолив жажду, я наконец почувствовала себя живой.

– Давно я здесь? Почему на мне это? – я махнула рукавами смирительной рубашки.

– Царапалась. Пятый день отдыхаешь.

– Где Коста? – ответ на этот вопрос был самым важным для меня.

– Барышня, господин Врац тебе обо всём расскажет. Если буйствовать не будешь, я тебя к нему проведу.

Сердце заныло. Она бы сказала, если б Коста был в соседней палате. Прошло пять дней после нашего покушения на дракона. Целая вечность! Я знала, что разговор с ректором не обрадует меня.

– Не буду буйствовать, – прошептала я, стараясь не дрожать. – Принеси одежду.

Я не помнила, как оделась, умылась, расчесала волосы. Не чувствуя ног, спускалась по лестницам и шла по коридорам.

Сиделка постучалась, толкнула тяжёлую дверь, пропустила меня в кабинет.

Ректор изучал рисунок в толстой книге, но захлопнул её, когда я вошла.

– Васка Сандева, – он выплюнул моё имя словно горькую микстуру.

– Господин Врац.

– Гордишься собой? – он отодвинул тяжёлый фолиант, встал и оперся руками о столешницу.

Костяшки его пальцев побелели. Я вжала голову в плечи, почувствовав, как ему хочется запустить в меня фолиантом или даже столом.

– Скажите, пожалуйста, что стало с Костой?

– Лучше ты скажи мне, что будет со всеми нами? Какими пакостниками нужно быть, чтобы атаковать Ледяного дракона? Что творилось в ваших куриных мозгах? Где были мои глаза?

– Мы убили Ледяного дракона? – спросила я, затаив дыхание.

– Очень надеюсь, что нет! Но вы его оскорбили. Подумать только, Чёрный нектар! Тюрьма по тебе плачет, Васка Сандева. Висилица по тебе стенает! И обо мне заодно за то, что не уследил, допустил такое злодеяние. А надо было гнать вас прочь из благородного учреждения, как недостойных находиться среди людей.

– Где Коста?! – взвизгнула я.

Его обвинения жгли как удары плетьми, и всё внутри закипало от негодования. Благородное учреждение? Лицемеры, лебезящие перед ящером-людоедом. Трусы, лгуны, негодяи!

– Пятнадцать раненых. Румен разлетелся на куски. Каково было его семье получить эту россыпь останков? Это ваша с Костой вина!

– Да скажите же, наконец, что с Костой? – я готова была задушить его, если он мне не ответит.

– Косту и Малину дракон унёс с собой. Коста не успел выстрелить второй раз. Хватило и одного. Как тяжело дракон летел со стрелой в хвосте! Не знаю, удалось ли ему преодолеть Снежные горы.

Я опустилась на стул, хоть господин Врац не предложил мне сесть. В глазах потемнело, и я боялась, что снова хлопнусь в обморок и очнусь в смирительной рубашке.

“Пусть бы дракон упал и разбился на тысячи осколков, как Румен. Если чудовище уничтожено, значит, Коста погиб не зря”, – хотела сказать я, но не могла.

Всем сердцем уцепилась я за надежду, что Коста жив. Пусть дракон долетит до царства-за-горами. Пусть Коста оттает и убежит. Я была готова идти через горы ему навстречу, чтобы спасти.

– Ты хоть соображаешь, что теперь будет, Васка Сандева? – ректор рухнул в кресло, обессиленный, как будто только злость поддерживала его тело и, выплеснув её на меня, он сдулся. – Какую месть придумают для нас Ледяные драконы? Заморозят университет или всю страну? Будут искать виноватых или расквитаются со всеми? Должен ли я распустить студентов? Или предупредить короля, чтобы готовился к войне? Как славно мы жили, пока вы с Костой не вышли в поле со своими болтами! О Светодар Всеугодный, зачем рождаются идиоты, которые сами жить не могут и другим не дают?

Увлечённая думами о спасательной экспедиции, я не сразу поняла, о чём сокрушался ректор.

– Погодите. Вы сказали “драконы”? Их больше одного? Всегда прилетал один Ледяной дракон.

Господин Врац похлопал по фолианту.

– Университет ведёт записи о каждом прилёте дракона. Семьдесят два года назад было принято решение не только словами описывать это событие, но и рисовать портреты прилетающей стороны.

Ректор раскрыл книгу на нужной странице и развернул её передо мной.

– Полистай. Думаю, ты заметишь разницу.

Я даже не знала, что такой фолиант существует. Вот бы он попал в наши руки раньше, когда мы готовили покушение на дракона!

Ректор был прав. Драконы на рисунках были похожи и непохожи друг на друга. Толщина шеи, расстояние между глаз, узор чешуи, размер крыльев, форма когтей – взгляд выхватывал отличия, и отчаяние сковывало меня, как змея шу. Даже если допустить, что художники тоже были разные и могли неточно запомнить облик дракона, появившегося перед ними всего на несколько мгновений, я не могла утверждать, что это один и тот же дракон. Их было много. Последние три года дракон на рисунках был таким, каким его видела я, и мастерство художника не оставляло сомнений.

– Если бы драконы хотели напасть на нас, они бы это сделали, – пролепетала я. – Ясно, что драконы сильнее нас.

Я вспомнила, как дракон метал ледяные снаряды. Захочешь – не увернёшься.

– Они не собирались нападать на нас. До сих пор. Ты нанесла удар по самолюбию одного из них. Как знать? Возможно, ты войдёшь в историю, как зачинщица войны между Зелоданией и Ледяными драконами, и будущие поколения ещё много веков будут проклинать твоё имя.

Кровь прилила к щекам.

– А вы не могли раньше рассказать нам, что в царстве-за-горами живёт много драконов? Мы с Костой не стали бы затевать покушение, зная, что противник непобедим.

– Обычно одного дракона было достаточно, чтобы студенты уважали Веселинское соглашение. Моя беда, что я не распознал в вас недоумков, которые не уважают традиции и прут напролом к собственной, неясной цели. Я больше не желаю видеть тебя в университете. Вот приказ о твоём отчислении.

Я уставилась на документ с синей печатью-драконом и не поверила собственным глазам. “Изгнана с позором”, – отвратительные слова хлестнули по самолюбию, как пощёчина. Этого не могло быть!

– Я сдала все экзамены. Меня перевели на следующий курс.

– Ты изменница Зелодании. Молись, чтобы тебя не повесили.

– Пожалуйста! Вы же не знаете, что решит Крутимир. Моя семья на хорошем счету.

– Была. Пока ты не натравила на Зелоданию Ледяных драконов.

– Но они ещё не прилетели!

– Да? Представь себе, мне не хочется ждать, пока они прилетят.

В дверь постучали, и в кабинет заглянул наш привратник, Славко.

– Экипаж для госпожи Сандевы готов.

Я вздрогнула, руки взметнулись в протестующем жесте и упали на колени.

– Куда вы меня отправляете?

– К родителям, в Величаву, – мерзко улыбнулся ректор, подталкивая ко мне приказ об отчислении. – На этом мы с тобой прощаемся, и не мне решать, каким будет твоё наказание. Считай, что тебе повезло!

Я не стала напоминать ему о деньгах, которые папенька исправно платил за моё обучение, поняла, что никакие деньги не заставят господина Враца держать в университете неблагонадёжную студентку. Эта маленькая бумажка ставила крест на моей карьере. Хотелось смять её и бросить ему в лицо.

– Славко поможет тебе спустить вниз вещи, – ректор махнул рукой в сторону ожидающего в дверях привратника.

Я поднялась и быстро отвернулась, чтобы скрыть закипающие на глазах слёзы.

Выскочив из кабинета, я понеслась вперёд, сбивая студентов. Привратник бежал за мной следом.

Шальная мысль пришла мне в голову; я резко остановилась, перевела дыхание и, обратившись к ближайшей группе любопытствующих, крикнула:

– Господин Врац рассказал мне, что за горами живёт много Ледяных драконов! Да-да! Целые стаи! И все они летят сюда, чтобы отомстить за дракона, убитого Костой Пламенеем. Спасайтесь, кто может!

Посмотрим, удастся ли мне вызвать панику или хотя бы заронить сомнение и страх в души оболваненных ректором студиозусов.

– Бегите, пока не поздно! Скоро война с Ледяными драконами! – пугала я всех подряд.

Неужели господин Врац думал, что я тихо уеду домой, смирившись с его приказом? Это я-то, Васка Сандева, стрелявшая в дракона!

Подхватив юбки, я свернула на лестницу и побежала наверх, – моя комната находилась двумя этажами выше.

– Коста Пламеней убил Ледяного монстра! Но в царстве-за-горами остались ещё. Они ненавидят студентов! – не переставала трезвонить я по пути.

Ректор ещё пожалеет о том, что отчислил меня. Устрою ему стихийный бунт!

В боевом настроении я распахнула двери в мою комнату и увидела Гизелу, камеристку матери.

Мои вещи были сложены в два сундука. Даже картины исчезли со стен и… портрет Косты. Интересно, она его упаковала или выбросила?

– Здравствуй, Гизела! – я поспешно обняла большую, суровую женщину.

Надо было сделать вид, что я соскучилась. Невыносимо было бы ехать в одной карете с мрачно настроенной служанкой.

– Как же быстро ты добралась сюда!

– Мы получили сообщение скоропочтой, – проворчала Гизела, отрывая меня от груди. – Узнав о вашем состоянии, госпожа Леонтина немедленно отправила меня и Тимоту за вами.

– Маменька очень добра, – я прижала руки к сердцу. – Вот я страху натерпелась! Никогда у меня не было такого глубокого обморока.

“Что ей обо мне известно?” – думала я, быстро складывая вчетверо листок с приказом об отчислении и запихивая его в ридикюль. Трудно было догадаться по непроницаемому лицу камеристки, что у неё на уме. Она обожала маменьку, но меня всегда считала легкомысленной и упрямой, диким шиповником в розовом саду нашего рода.

Я подошла к окну, чтобы взглянуть на Снежные горы. Вот и закончились самые чудесные три года моей жизни. Как часто я встречала рассвет в этой комнате, в объятиях Косты.

Я не хотела возвращаться домой. Думала, что навсегда оставила прежнюю жизнь, привыкла к студенческой свободе. Мне было тяжело под гнётом укоризненных взглядов родителей, вечно строивших невозможные планы о моём будущем и вздыхающих, когда я не оправдывала их надежд. Даже челядь косилась на меня осуждающе, и я знала, что за глаза они называли меня “занозой”.

Как я могла уехать от этих гор? Сердце моё стремилось на север, туда, куда дракон унёс Косту.

– Васка, пора! Нам предстоит долгий путь, – Гизела потянула меня прочь от окна и проследила, чтобы я оделась тепло.

В коридорах стало намного оживлённее после моих воззваний, и я заметила, что ещё в нескольких комнатах студенты собирали вещи.

Мы с Гизелой пробирались сквозь поток всполошённых студентов, бегущих по лестнице, а Славко пыхтел сзади с моими сундуками. Даже я поверила себе, что покидаю университет не потому, что меня изгнали с позором, а потому, что оставаться было опасно для жизни.

На улице несколько молодчиков окружили наш фамильный экипаж. Видимо, я перестаралась с созданием паники, и теперь самые резвые сокурсники стремились покинуть город раньше меня. Невозмутимый Тимота стегал их кнутом, ему помогала университетская охрана.

– Это Васка разозлила драконов! Бей Васку! – закричали из толпы, и камень прилетел мне в спину.

Охранники помогли нам с Гизелой протолкнуться к карете и залезть внутрь. Славко, ругаясь, закрепил снаружи сундуки, и наш экипаж тронулся под улюлюкание взбудораженных студентов и окрики охранников.

– Дикие нравы! Отребье! – в сердцах высказалась Гизела.

Я заметила, что она выглядела бледнее обычного, и промолчала. В конце концов, беспорядки начались по моей вине.

Вдвоём нам было просторно. Гизела достала пледы и корзинку с едой. Это было кстати. Если меня и кормили в лечебнице, я об этом не помнила, и аппетит у меня был зверский. Холодная курочка и свежая выпечка отвлекли от печальных дум, и я не смотрела на улицы Башкодума, с которыми было связано столько дорогих воспоминаний.

Мои слёзы не могли помочь Косте. Я должна была придумать, как попасть в царство-за-горами и убедиться в том, что он жив. Мог ли какой-нибудь волшебник научить меня летать? Превратить в птицу? Отправить через сказочные врата прямо к Косте? Я никогда не слышала о таком. Хорошо бы светлоликие ильяны вняли моей просьбе и перенесли меня через горы! Они летали повсюду на облачных кобылицах. Но им было известно, что я редко посещала храм, да ещё занималась любовью с Костой до свадьбы. Они не откликнутся на мои просьбы. К тому же, облачные кобылицы переносят невесомых ильян, а не девиц из плоти и крови.

Смогла бы я убедить короля отправить экспедицию в Снежные горы? Было бы полезно получше узнать северных соседей! Но Крутимир вряд ли горел желанием налаживать дипломатические отношения с Ледяными драконами. Его вполне устраивало Веселинское соглашение, и он скорее повесит меня за то, что я его нарушила, чем отправит в познавательное путешествие. Едва ли найдётся хоть один отчаянный смертный, согласный лезть со мной на обледенелые склоны непроходимых гор. Родители сами запрут меня в башню, если я заикнусь о том, что у меня на уме. Было бы легче, если бы Ледяной дракон забрал меня вместе с Костой. Я бы не мучилась в неведении, а страдала с ним вместе. А сейчас у меня не было выхода. Я до хруста сжала куриную косточку в кулаке. Гизела возмущённо цокнула, забрала косточку и вытерла мне руки тёплым, влажным полотенцем. Жалко улыбнувшись, я взяла у неё полотенце и приложила к губам.

У меня не было выхода. Я закрыла глаза и откинулась на спинку сидения. У меня был один выход. Эфа.

Глава 3. Эфа

Я познакомилась с Эфой на балу. Это был мой первый бал, незадолго до этого мне исполнилось шестнадцать вёсен. Я волновалась, но это было скорее приятное, чем тревожное чувство. Бальный зал в замке у Крутимира был огромен: сто, если не больше, пар могли танцевать там одновременно. Я знала, что встречу много знакомых, и что угощение будет вкуснейшим, – королевские повара могли удивить.

Страхи, всколыхнувшие столицу после бегства принцессы Иноки из башни, улеглись. Она бы не стала рисковать своей свободой и возвращаться в Величаву; значит, мы могли веселиться, не переживая, что это жуткое создание подкараулит кого-нибудь во дворце и высосет досуха.

Мне нравилось моё платье. Модного цвета морской волны, оно было гладким и приятным на ощупь. Я порадовалась, что оно не такое длинное, как у Мари, вынужденной следить за тем, чтобы не наступить на собственную юбку, и не такое тяжёлое, как у Софи. Её платье было расшито бисером и поначалу смотрелось шикарно, но скоро бедняжка устала таскать на себе это великолепие, упала в кресло и больше не смогла танцевать! А я кружилась то с одним, то с другим кавалером, порхала как бабочка, изредка возвращаясь, чтобы поболтать с подружками.

Из речи Крутимира мы узнали, что он устроил бал в честь Эфы, своего нового фаворита. Король назначил Эфу комендантом замка и поручил ему следить за порядком. Он утверждал, что у Эфы особое чутьё на бандитов и нарушителей. Мы же считали его соглядатаем и шпионом и старались держаться от него подальше.

Он был несуразным – не я одна так считала. Помню, как в тот вечер мы с Мари и Софи посмеивались над Эфой. Худой и длинный тип, с коротко остриженными волосами и огромным лбом, даже в парадной одежде смотрелся чудаковато. Взгляд сразу выхватывал его из толпы: он выглядел чужестранцем, – но моих географических познаний не хватало на то, чтобы соотнести его с тем или иным народом. Он отличался от всех известных мне национальностей.

Король объявил, что каждая незамужняя девушка должна станцевать с Эфой хотя бы один танец. Я подумала: “Ни за что!”

В желающих потанцевать со мной недостатка не было. Я следила за тем, чтобы быть подальше от Эфы, когда заканчивался танец, и перебегала к новому кавалеру. Эфа просто не успевал пригласить меня. Это было весело! Голова кружилась, а сердце колотилось, как бешеное.

Но потом ко мне подобрался лакей его величества и позвал следовать за ним. Тысяча лещей! Эфа в зелёном кафтане и нежно-жёлтых чулках, похожий на богомола-переростка, стоял рядом с Крутимиром. Король взял меня за руку и вручил её Эфе.

– На моём балу все подчиняются моим правилам, – сказал он.

Последний танец, медленный, нескончаемый вальс, я кружилась с Эфой, чувствуя на себе взгляды всех сплетников и зубоскалов столицы.

Он танцевал довольно ловко и ни разу не наступил мне на ногу, несмотря на мои коварные попытки сбить его с ритма. Я избегала смотреть на него и надеялась, что он сочтёт меня нелюбезной и не станет затевать разговор. Он же, приглядевшись ко мне повнимательнее, воскликнул:

– Зелоданская красавица! Это же твой портрет висит в приёмном зале Гостиного двора?!

– Мой, – зыркнула я на него исподлобья.

Художник прибавил мне пару лет, а пышное платье толстило.

– Удивительно, что вы меня узнали.

– Я часто бываю в Гостином дворе, беседую с послами и торговцами. Твой портрет постоянно у меня перед глазами. Я всё гадал, с какой девушки он писан? Почему я её не встречал?

– Таких девушек много, – я равнодушно пожала плечами. – Неприметный цвет волос, светлая кожа, глаза серые, как пасмурное небо, и курносый нос, – вот, собственно, черты, характерные для зелоданских красавиц.

– У тебя чудесные волосы и очень красивый нос, – Эфа улыбнулся, и я увидела, какие крупные у него зубы.

Моё лицо стало нестерпимо горячим.

– И румянец восхитительный.

Я подумала, что если он не замолчит, я его укушу.

Музыка смолкла, но Эфа крепко ухватил меня за руку. Я попыталась вырваться. Неприлично касаться чужого человека, когда танец закончился!

Не выпуская моей руки, Эфа провёл меня через весь зал к королю. Его величество, похоже, не отходил от столов с угощением и увлечённо напивался, болтая с подданными.

– Я выбрал! – объявил Эфа и поднял мою руку вверх.

– Поздравляю, – чуть не споткнувшись, Крутимир выбрался из кольца выпивох, встал на носки, чтобы поцеловать Эфу в щёку, а затем наклонился и чмокнул меня в лоб.

– Васка Сандева будет чудесной женой для тебя. Отличный выбор.

Потрясённая я открывала и закрывала рот, как рыба, выброшенная на берег, а праздничная толпа уже поднимала бокалы за наш союз.

– Я не согласна! – выкрикнула я на весь зал, как только обрела голос.

Все замолчали, воззрившись на меня в недоумении, а король поправил корону, как будто она ему давила.

– Не согласна, – повторила я тише, чувствуя, что вот-вот расплачусь.

“Я ещё совсем юная, – тревожные мысли летели одна за другой. – За мной никто никогда не ухаживал. Это мой первый бал. Я не буду выходить замуж не по любви! Меня никто не спросил. Тысяча лещей! Ну что мне сказать, чтобы они не смотрели на меня так?”

Слёзы хлынули из глаз и заструились по щекам.

– Я не спешу, – сказал Эфа, выпустив мою руку. – Это было неожиданно для тебя, понимаю и готов ждать, Васка Сандева. Тебе захочется стать моей женой, когда ты лучше меня узнаешь.

Я зажмурилась и пожелала ему провалиться на месте.

– Ты выбрал строптивицу, – расхохотался король. – Усмиряй, если так в себе уверен. Моё благословение ты получил, но Васке его недостаточно.

Король снова принялся вертеть корону, а его подданные нервничали, не понимая, то ли Крутимир шутит, то ли гневается. Дамы закрылись веерами, – не знали какое выражение лица подходило для такого случая.

Эфа обнял меня за плечи.

– Прости, что напугал тебя, – сказал он. – Не плачь. Пойдём найдём твоих родителей.

Перед родителями он тоже извинился. Крутимир сам предложил Эфе выбрать невесту на балу и убедил его, что любая девушка будет рада стать избранницей фаворита короля. Он удивился, когда я расстроилась.

Если король и был недоволен моим поведением, он никак не наказал меня и мою семью. Думаю, Эфа действительно имел сильное на него влияние, что не меняло моего незавидного положения. Я получила отсрочку, но не более.

Эфа часто бывал у нас дома, приносил мне цветы и маленькие подарочки. Я была холодной, раздражительной, грубой, глупой, но, как ни старалась, не могла остудить его чувства.

Другие юноши и не пытались ухаживать за мной, после того, как Эфа получил королевское благословение.

Родители не понимали моего упрямства и на все лады расхваливали жениха. Они дивились его терпению и предсказывали, что никакой другой мужчина не выдержит жизни с такой дерзкой и противной женой, как я. После разговоров со мной маменька жаловалась на головную боль, а папенька убегал в оружейный зал и колотил чучело деревянным мечом. Никто не понимал, что я не люблю Эфу и не хочу быть его женой.

Я радовалась, когда король посылал моего жениха в дальние поездки, и мы не виделись много дней подряд.

Потом Эфа увлёкся поисками сбежавшей Иноки и стал отлучаться чаще. Наверное, он понял, что я никогда не проникнусь к нему симпатией, ведь со времени нашего знакомства прошёл почти год.

Он уехал на север, говорили, что расследования привели его в Барбению, а потом он исчез.

Я нисколько не опечалилась. Жутко было думать, что принцесса Инока выпила его беспокойную душу, но если это избавило меня от его ухаживаний, то… я была благодарна принцессе.

Я снова мечтала о настоящей любви, о страсти, которой невозможно сопротивляться.

Однажды ночью кто-то позвал меня по имени. Я открыла глаза и увидела Эфу! Он склонился над моей кроватью и в темноте светился зелёным. От страха мне показалось, что моё тело под одеялом превращается в дым. Я решила, что Эфа – мертвец и пришёл за мной. Открыла рот, чтобы заорать, но не смогла исторгнуть ни звука. Эфа накрыл мне рот ладонью.

– Не бойся, Васка. Не кричи. Я не причиню тебе вреда.

Я бы закричала, но страх лишил меня голоса, убежала бы, но не могла пошевелиться.

– Дыши вместе со мной, – сказал зелёный Эфа ласковым голосом. – Вдох-выдох. Вот молодец!

– Я скоро уйду, – продолжил он, когда моё дыхание выровнялось. – Хотел с тобой попрощаться. Прости за вторжение.

– Как ты сюда попал? – просипела я.

– Я умею проходить сквозь стены. К сожалению, я не из этого мира. Недавно меня нашли и приказали вернуться. Испортили все мои планы! Еле уговорил их позволить мне проститься с невестой.

– С какого другого мира? – я ущипнула себя, подумав, что, может быть, Эфа мне всё-таки снится.

– Я зозоктик с планеты Зужарт. Зозоктики смешные, маленькие и зелёные.

– Ты не маленький.

– Я ещё не научился придавать себе форму зозоктика. Привык к моему земному облику.

Раздался противный писк.

– Зовут. Торопятся.

Во вздохе Эфы было столько горечи!

– Мне жаль, что я не могу взять тебя с собой. Но я хочу подарить тебе вот это.

Эфа вложил мне в руку плоскую круглую вещицу.

– Это аук. Замечательный прибор. Зозоктики дали его мне, чтобы всегда знать, где я. Но я скажу, что его потерял, и мне дадут новый. Смотри, он открывается.

Эфа раскрыл прибор, как медальон. Внутри оказалось зеркальце.

– Похоже на зеркало, но это устройство для передачи слов на расстоянии. Когда ты поймёшь, что я тебе нужен, открой аук и назови моё имя: “Эф-зозок!” Я тебя услышу и вернусь за тобой.

Эфа задержал взгляд на моём лице.

– А сейчас мне пора. Будь счастлива, Васка Сандева. Пусть жизнь твоя будет лёгкой и сладкой, как поцелуй ильяны.

Мне стало неловко оттого, что совсем недавно я радовалась его возможной смерти.

– Хочешь посмотреть на мой летучий корабль? – Эфа встал и поманил меня к окну.

Я спрыгнула с кровати и прошла за ним. От отдёрнул штору.

За окном я увидела нечто, похожее на огромную супницу. Она висела в воздухе и тоже светилась зелёным, как Эфа.

– Прощай! – Эфа кинул на меня ещё один тоскливый взгляд и вышел в окно.

Стекло тонко звякнуло, но не разбилось. Мой зелёный жених подплыл к супнице и скрылся в ней. Супница взмыла вверх. Я следила за ней, пока не перестала различать её на фоне звёздного неба.

– Счастливого пути! – прошептала я, сжимая в руке странный прибор – аук.

Я никому не рассказала о ночном визите Эфы. Да и кто б мне поверил?

Подарок я спрятала в сундук, зная, что он никогда мне не понадобится. Я больше не была невестой и радовалась моей свободе.

Конечно, я не взяла аук в университет и не вспоминала о нём. Но сейчас мне нужно было добраться до царства-за-горами и отыскать Косту. И если Эфа-зозоктик умел проходить сквозь стены и летать до самых звёзд, то он сможет перенести меня через горы. Лишь бы этот прибор ещё работал.

***

Домашний арест – таков был приговор родителей, когда я вернулась в Величаву.

Они встретили меня упрёками и уничижительными проповедями. Им было известно о покушении на дракона и о моей блудной связи с негодным Костой, который посмел умереть, не женившись на мне. Уверена, они гордились бы родовитым зятем, если б эта история не закончилась так печально. В университете никто не сомневался, что мы с Костой обручены самой судьбой. Увы! Никто, кроме меня, не верил, что Коста жив.

Моя испорченная репутация пугала родителей больше, чем возможная война с Ледяными драконами.

“Почему мы тебе доверяли? Как так получилось? А когда-то ты была милым ребёнком!” – повторяли они, увязнув в паутине своих оскорблённых чувств и разочарований.

Я вела себя тише улитки мю, как и полагается сломленной горем девушке, у которой трагически погиб возлюбленный.

“Пусть только они оставят меня одну, – думала я. – Найду аук и призову Эфу. То-то все удивятся, когда я исчезну из запертой спальни. То-то обрадуются, когда я спасу Косту, и мы вернёмся и поженимся, раз это так важно”.

***

В последующие три дня я искала аук. Думала, что сойду с ума. Я точно помнила, что никому не дарила эту вещицу, не рассказывала о ней, не открывала даже! Неужели её украли?

Чудом прибор обнаружился в уборной вместе со старыми румянами и духами, которые явно собирались выкинуть, да задвинули подальше и забыли.

Руки тряслись, когда я вытащила из коробки знакомый кругляш, открыла крышку и взвыла:

– Эф-зозок! Эф-зозок! Это я Васка Сандева.

Я впилась взглядом в маленькое зеркало. Что я хотела увидеть? Лицо Эфы? Какой-то знак, что меня услышали?

Ничего не произошло. С таким же успехом, наверное, я могла кричать в банку румян.

Но надежда теплилась. Я носила аук с собой, то и дело открывала его и повторяла: “Ну где же ты, Эф-зозок? Ты мне очень нужен”. Ночами спала, зажав прибор в руке.

Эфа не прилетел. Я рыдала. Прошло больше трёх лет. Он давно забыл обо мне. Должно быть, в его новом мире у него есть жена и дети-зозоктики. А может, его соплеменники узнали о том, что он оставил мне их хитрый прибор, и вывели его из строя. Они же хотели, чтобы Эфа забыл о Зелодании навсегда.

Мне хотелось разбить аук; – лучше бы я его не нашла, а Эфа его не дарил! Все мои надежды рассыпались в прах. Пора было перестать витать в облаках и надеяться, что какие-то зозоктики решат мои проблемы, и идти в монастырь. Я никогда больше не увижу Косту Пламенея. Моё лицо распухло от слёз, глаза заплыли, а нос стал ярко-красным, как клубника. Я перестала есть, мне ничего не хотелось. Домашний доктор советовал родителям отвезти меня в лечебницу для душевнобольных.

Я лежала и думала о том, что жизнь моя кончена, и умереть молодой – не самый плохой вариант, и вдруг чья-то прохладная рука легла мне на лоб.

– Здравствуй, Васка Сандева.

Зелёный Эфа присел на стул, на котором обычно сидел доктор.

– Ты плакала, – пальцы Эфы коснулись моих опухших глаз.

Такой уродиной он меня ещё не видел.

– Я думала, ты не придёшь.

– Наши миры далеко друг от друга. Путешествие заняло несколько дней. Ты совсем не изменилась. Такая же нетерпеливая, – тихо рассмеялся Эфа.

Его лицо не было чётким. Знакомые черты плавали, будто были не уверены, что находятся на правильном месте. Цвет глаз тоже менялся. Мне было жутко на это смотреть.

– Ты изменился.

– Я плохо помню, каким был, и я волнуюсь. Очень рад, что ты вспомнила обо мне. Поможешь мне восстановить мой прежний вид?

– Да, пожалуй. Не могу смотреть на тебя, такого зыбкого.

Мы потратили некоторое время на воссоздание прежнего Эфы и, признаюсь, я внесла несколько улучшений в его внешний вид.

– Давненько я тебя не видел! – подмигнул Эфа своему отражению, а потом пристально посмотрел на меня.

– Это пройдёт, – смутилась я. – Я больше не буду плакать и через пару дней буду как новая.

– Конечно, пройдёт. Я не допущу, чтобы ты плакала. – Эфа пробежался кончиками пальцев по моей красной роже. – Уже лучше!

Он подтолкнул меня к зеркалу.

– Ух-ты! – восхитилась я. – Ты что, лекарь?

Все отёки исчезли, а нос стал прежнего размера и цвета.

– Зозоктики постоянно учатся, – улыбнулся Эфа. – Наш девиз: “Нет ничего невозможного!” Ты не пожалеешь, что выбрала меня. Мы можем жить, где ты пожелаешь, но сначала позволь мне показать тебе одно сказочное место.

Я прикусила губу. Он же думает, что я позвала его, чтобы стать его женой. Что я его выбрала! О Светодар Всеугодный!

Я закрыла лицо руками, щёки вновь стали красными и горячими от стыда.

– Эфа, я позвала тебя, чтобы ты перенёс меня через Снежные горы.

– Снежные горы? Ты уверена? То место, которое я присмотрел для нас, – это чудесный остров с вкусными фруктами и тёплым прозрачным морем. Там есть дельфины, милые обезьянки и…

– Эфа, – перебила я, – у меня есть жених, которого я люблю больше жизни. Ледяной дракон унёс его в царство-за-горами, и я должна его найти.

Голос мой звучал тихо и как-то искусственно.

– Черепашки, – пробормотал Эфа.

Мираж чудесного острова для нас таял перед его мысленным взором. Улыбка слетела с его лица, и он посмотрел на меня, как раненый олень бамбу. Невыносимая тишина сдавила виски.

– У тебя есть жених? Ты позвала меня, чтобы я помог спасти твоего жениха?

Я кивнула.

Эфа снова сел на докторский стул. Взъерошил волосы. Наморщил лоб.

– Но почему я?

– А кто ещё умеет проходить сквозь стены и летать к звёздам? – горький смешок сорвался с моих губ. – Я предательница Зелодании, и меня могут повесить за то, что стреляла в Ледяного дракона. Меня не выпускают из дома и пичкают успокоительным, чтобы я не натворила других ужасных дел. А я могу думать только о Косте, которому в сто раз хуже, чем мне. Мы вместе затеяли покушение на дракона, и я должна быть с ним рядом.

– Почему ты думаешь, что он ещё жив?

Что я могла ответить?

– Я не могу поверить, что его больше нет, пока… пока не увижу сама.

– Не такой встречи я ожидал, Васка Сандева. Я всегда знал, что ты упрямая и горячая, и мне больно, что другой покорил твоё сердце, тогда как я не сумел.

– Я не могу жить без Косты. Представь, что у тебя отобрали солнце! Тьма поглощает меня, ест по кусочку каждый день. Я таю, как свечка!

– Хорошо, Васка. Мы полетим через горы. Я долго готовился к побегу и научился обманывать поисковую систему зозоктиков. Они не знают, где я, и не смогут выследить нас. У меня есть сфера, в которой мы можем перемещаться, куда хотим. Но я думал, что мы будем жить на острове, – Эфа сжал кулаки. – Я не взял ничего для сурового климата Снежных гор. Ты должна найти нам тёплые вещи, сапоги, одеяла и еду. Сомневаюсь, что в тех отдалённых местах найдётся подходящая еда для тебя. Ты… мы должны хорошо подготовиться к этому путешествию.

С радостным криком я кинулась к Эфе и обняла так крепко, как прежде обнимала лишь Косту.

– Ты чудо! Ты лучший! Спаситель мой!

– Я просто не хочу, чтобы тьма поглотила тебя, Васка, – Эфа погладил меня по волосам. – И мне захотелось взглянуть на твоё солнце.

Я принялась собирать вещи для нашего путешествия. Для этого пришлось переворошить весь дом. Эфа мне помогал. Он не мог проводить меня сквозь стены, но легко открывал все замки и ставил заслоны. Всякий раз, когда нам грозила опасность быть обнаруженными, Эфа возводил заслон, и мы становились невидимыми! Такой же заслон стоял вокруг растущей горы одежды и припасов в моей комнате.

Как только всё было готово, мы вынесли вещи во двор, где стояла сфера Эфы. Я не увидела её, пока он не убрал защиту и не открыл дверь. Я устроилась на полу шара, который был размером не больше летней беседки. В нём можно было сидеть, лежать и стоять в полный рост.

Сердце ёкнуло, когда повинуясь манипуляциям Эфы с панелью управления, сфера оторвалась от земли и поплыла вверх. Через прозрачные стенки шара я смотрела на проплывающие под нами улицы Величавы и прохожих, спешащих по своим делам и не замечающих нас. Мой безумный план удался! Лишь бы Коста дождался меня в холодном и неприютном царстве-за-горами.

Глава 4. Царство-за-горами

Как же необычно выглядела Зелодания с такой высоты! Экипажи и всадники на дороге, по которой мы с Гизелой ехали домой из университета, казались крошечными, как в музее миниатюр. Холмистые долины с озёрами, деревеньками и фермами раскинулись под нами будто живая карта.

“У всех, кто летает, должны быть крылья, – думала я, наблюдая за кружившими в небе ласточками. – Птицы, стрекозы, драконы – у всех крылья!”

– Расскажи, как летает твой шар? Что его держит? – спросила я Эфу.

Но когда он начал объяснять что-то про гравитацию и воздушные вихри, которыми можно управлять с помощью кнопок на панели, я почувствовала усталость и не заметила, как уснула.

Проснулась я в белёсом тумане и, глянув вниз, ойкнула от неожиданности.

– Как высоко!

Мы летели в облаке и над облаками; я не увидела ни домиков, ни всадников, а только горы и маленькие пятнышки озёр.

– Чем выше, тем быстрее, – отозвался Эфа. – Ты не мёрзнешь?

– Нет. Мы уже пролетели Башкодум?

– Да. Нам придётся заночевать в горах. Я хорошо вижу в темноте, но днём мне проще управлять шаром.

Я не возразила. Мы были недалеко от нашей цели. Какими суровыми и промозглыми показались мне Снежные горы! Красивыми они выглядели из окна моей комнаты в общежитии, но вблизи – угнетали. Скоро я узнаю, что стало Костой. Как же хотелось верить, что он жив! Как я боялась разочароваться.

– Если Ледяной дракон не долетел до Царства, – мой хриплый голос напугал меня, – мы… мы сможем увидеть его в горах?

– Поищем. Но сначала посмотрим на Царство. Сказки и легенды не возникают просто так. Не теряй надежды.

Легко сказать, не теряй надежды! Чтобы отвлечься от мрачных мыслей, я достала котомку с едой и принялась за пирожки с печёнкой. Эфа отказался разделить со мной ужин, взял только яблоко.

– Ты не спишь и почти не ешь, – усмехнулась я, – а выглядишь молодцом. В чём твой секрет? Откуда берёшь энергию?

– Ох, Васка! Энергия Вселенной неисчерпаема – бери сколько можешь! Я раньше тоже не верил, что усталость – это выбор. Устают только от скучных дел.

– Похоже, зозоктиком быть интереснее, чем человеком! Как думаешь, я могла бы стать зозоктиком?

Он вдруг погрустнел и посмотрел на меня с укоризной. Я прикусила язык: он же предлагал мне стать его женой, а я отказалась.

– Не знаю, – вздохнул Эфа. – Зозоктики говорят, что у людей есть исконный страх – страх перемен. Если у человека сложилась картина мира, ему почти невозможно её изменить.

– А у зозоктиков нет исконного страха?

– Исконный страх зозоктиков – пауки.

– Почему? Разве пауки страшные?

– Я никогда не дотронусь до паука, – содрогнулся Эфа. – У нас есть легенда о том, как на планету Зужарт напала цивилизация гигантских арахнидов. Они были не умнее моих предшественников, но быстрее и сильнее. Им понравился вкус зозоктиков и зелёное свечение. Съев зозоктика, пауки начинали светиться, и этот феномен приводил их в восторг. Миллионы зозоктиков были уничтожены. К счастью, моим предкам удалось обезножить пауков. Увы, легенда умалчивает о том, как они это сделали. Сейчас у каждого зозоктика есть доступ к летательным аппаратам и навык становиться невидимым, но страх перед пауками никуда не делся.

– Ужас! – воскликнула я, представив злобных арахнидов, поедающих зелёных человечков. – Но в Снежных горах пауков быть не должно. Они все вымерзли!

– Да, – улыбнулся Эфа, вернувшись к панели управления. – Смотри!

Небо порозовело, а гребни гор засияли, подсвеченные тонущим солнцем. Облака под нами стали плотнее и тоже светились жёлтым и розовым. Далеко впереди, в предзакатном небе, парили тёмные силуэты. Я встала рядом с Эфой. Драконы. Сколько их? Десять? Двенадцать? Врац был прав: в Царстве-за-горами проживало много драконов.

– Нужно спуститься и найти место для ночёвки, – сказал Эфа. – Не хочется столкнуться с ними, если они полетят в нашу сторону.

Я кивнула. Драконами, как и горами, лучше было любоваться издалека.

Мы спустились, и, попетляв между гор, Эфа посадил сферу на склон, прямо на снег. Я перевела дух, жутковато было лететь так близко к горным кручам в прозрачном и, возможно, не слишком прочном шаре. Стемнело быстро.

– Мне нужно выйти, – попросила я смущённо. Не все же терпеливы, как зозоктики! – Там очень холодно?

– Надень сапоги и не уходи далеко, – сказал Эфа. – Я согрею воздух рядом со сферой.

Снег был глубже, чем мои сапоги, но я не замёрзла и, закончив свои дела, поскорее вернулась в наше уютное пристанище.

Завтра я увижу Царство-за-горами… и, может быть, Косту. Куда летели драконы, которых мы встретили? На войну с Зелоданией? Нет же! Они просто кружили в небе. Как грифы. Сердце заныло от тоски.

***

За Снежными горами раскинулся океан – тёмно-синий, с плывущими по нему белыми глыбами айсбергов. Но ближайшие к берегу острова были зелёными. Я видела невысокие горы-конусы, некоторые из них с округлыми впадинами вместо вершин, парящие долины, озера и… жилища. Да, я видела жилища людей!

– Как это возможно? – спросила я Эфу.

Никогда прежде не встречались мне ландшафты столь фантастические!

– Царство-за-горами существует благодаря вулканам. – Эфа с неменьшим любопытством рассматривал причудливые острова. – Подземный огонь согревает землю и воду и помогает выжить тем, кто выбрал для поселения этот суровый край.

Мы медленно облетали острова. Каменные дома, покрытые мхом, и довольно высокое строение, которое могло быть Домом собраний на деревенской площади, располагались на самом большом острове. На островах поменьше я заметила отдыхающих драконов. Они не были сияющими, как кристаллы кварца или аметиста; их окраска была неприметной, похожей на красно-коричневые берега, на которых они возлежали. Их ноздри выпускали пар, а чешуя порой светилась, как горящие угли. Я не сомневалась в том, что они горячие.

– Огненные драконы, – отметил Эфа.

– Ты уверен, что они нас не видят? – спросила я, когда одна из дракониц отвернула изящную морду от своего детёныша и как будто посмотрела на меня.

– Нам нужно хорошенько спрятать сферу. Это наш единственный шанс выбраться отсюда.

Поднявшись выше, к пустынным склонам гор, мы нашли просторную пещеру и посадили сферу. Место выглядело мрачным и неуютным, и мы понадеялись, что летательный аппарат Эфы здесь не обнаружат.

Спускаться вниз было тяжело! Острые камни ощущались даже сквозь сапоги, я поскальзывалась, падала и скоро разбила колено и поцарапала руку. Но Эфа прикоснулся к ранам, и они перестали саднить.

В душе я ликовала. Здесь жили люди! Значило ли это, что драконы их не ели? Чем же они питались? Их здесь так много! Конечно, драконы могли разозлиться на Косту и откусить ему голову за то, что он покушался на одного из них. Но Врац сказал, что дракон унёс Косту вместе с Малиной. Может, люди нужны драконам, чтобы добывать им еду? Ловить рыбу? Охотиться на китов? Ведь таким махинам нужно много мяса. Может, дракон догадался, что из Косты выйдет отличный охотник?

Когда мы подобрались ближе к деревне, то увидели сборище людей на площадке перед большим домом. За площадкой, с одной стороны, клубилось паром молочно-голубое озеро, а с другой – ближе к скалам, восседали драконы: два огненных и два ледяных. Моё сердце ухнуло вниз, когда я узнала дракона, прилетавшего в Башкодум. Он не пострадал! Чёрный нектар не причинил ему вреда. Мои глаза выискивали в толпе Косту, но мы были слишком далеко.

– Нужно подойти ближе, чтобы услышать, о чём они спорят, – сказал Эфа. – Где бы спрятаться, чтобы нас не обнаружили?

Эфа следил за тем, чтобы нас не видели, но мы оставались осязаемыми, и любой, случайно наткнувшийся на нас человек, заподозрил бы неладное.

Люди сидели на валунах, на бревнах и на ступеньках дома.

Возле молочного озера стояла статуя, рядом с ней никого не было.

Мы осторожно спустились в долину и обошли площадку по широкой дуге. Скульптор изваял нагую девушку с маленькой лодочкой в руках. Она смотрела на воду. Я сразу узнала Сияйну Пышногрудую. Значит, когда-то она жила в этой деревне и вдохновила местного ваятеля увековечить её в камне. Почему все даровитые люди избирали её своей музой? Их словно поветрие охватило!

– Из-за него ты лишился хвоста! Ты больше не можешь летать! – раздался гневный голос, и я выглянула из-за статуи.

Девушка с длинными, чёрными волосами взмахнула руками. Она обращалась к дракону.

– Почему ты его защищаешь?

– Я думал о тебе, Флама. Разве ты не просила принести тебе жениха?

Эти слова не были сказаны вслух. Но я услышала их! Глубокий, чуть насмешливый голос прозвучал у меня в голове. Я обернулась и посмотрела на Эфу. Он тоже слышал?

– Убийцу?! Вот спасибо! Не нужно было воспринимать всё, что я говорю, всерьёз!

– Я же вижу, что ты воротишь нос от всех мужчин Цмока. Все видят. Я только хотел помочь.

– Мы требуем возмездия! Люди нарушили договор! – Флама подняла руку и сжала кулак, не обращая внимания на увещевания дракона.

Собравшаяся толпа поддержала её, потрясая кулаками.

– Это не был заговор. Он действовал один, – возразил дракон. – Его поступок напугал других людей.

– Он покалечил тебя. Ты больше не сможешь летать за данью! Кого ты отправишь на следующий год? Яху?

– Нет. Я не позволю Яхе рисковать. Со страху люди могут наделать глупостей. Лучше забыть про договор. Снежные горы неприступны. Никто не станет искать нас здесь. Так будет лучше для всех.

– Оставить без наказания покушение на дракона? – голос Фламы дрожал от возмущения. – У тебя поистине ледяное терпение!

– Мы можем слетать туда и сжечь университет, – предложила огненная драконица.

Несколько возмущённых островитян опустили кулаки, и кто-то пискнул: “Не надо”.

– Ледас наказал их, пусть и ненарочно, – ледяная драконица, прижалась мордой к своему партнёру. Я не сомневалась в том, что они пара.

– Да, одного я точно разбил на куски. Это было так неожиданно, так больно! – Ледас зажмурился, переживая воспоминание, и я почувствовала укол совести.

У него действительно отсутствовала большая часть хвоста. А мы-то думали, что яда такой силы хватит на всего дракона!

Кто мог предположить, что драконы окажутся такими умницами? Это люди требовали мести, а драконы старались их умиротворить.

– Обидчику дракона не место в Цагаре! Нужно отрубить ему голову и отправить её в Башкодум. Пусть лучше учат своих несносных студентов! – не унималась Флама.

Отчаяние лишило меня осторожности, и я выбежала к толпе. Эфа не успел удержать меня.

– Рубите и мою голову! – закричала я, встав рядом с Фламой и смерив её яростным взглядом. – Я тоже стреляла в дракона. Если вы казните Косту, то убейте и меня вместе с ним!

Толпа переполошилась, слышны были удивленные возгласы:

– Кто это?

– Кто такая?

– Откуда?

– Это Васка Сандева из университета, – пояснила Малина. – Невеста Косты.

– Если горы непроходимы, то как она здесь оказалась? Люди научились летать?

От морозного голоса Яхи у меня зашевелились волосы. Я чувствовала на себе сотни испуганных и недоверчивых взглядов.

– Она привела армию! Тревога! – крикнул кто-то, а Флама немедленно схватила меня и приставила к горлу нож.

– Стойте! Здесь нет армии! Она прилетела со мной.

На площадку вышел Эфа, высокий и растерянный. Наверное, он ругал меня за то, что я повела себя так неосмотрительно и сгоряча выдала наше присутствие.

– Шпионы! Шпионы короля! – закричали люди.

– Мне кажется, я знаю, как помочь, – Эфа поднял руки в миролюбивом жесте. – Выслушайте меня.

– Говори, – гаркнула Флама, не отнимая ножа от моей шеи.

– Я постараюсь воссоздать хвост Ледасу. Отпусти Васку.

– Он издевается! – вспыхнула Флама, сжав меня так, что кости хрустнули.

– Нет! Он очень способный! Он уникальный, – всхлипнула я, почувствовав закипающие слёзы.

– Пропустите пришельца к Ледасу, – сказала Яха.

Эфа присел над обрубком хвоста и ощупал его. Флама фыркнула.

Эфины руки засветились зелёным, и раздался коллективный вздох. Хвост рос, рос у всех на глазах. Флама опустила нож и смотрела заворожено, не в силах оторваться от происходящего чуда. Мир будто застыл, а аметистовые чешуйки волшебным образом появлялись под ладонями Эфы.

Откуда он знал, как надо, и когда остановиться?

Когда Эфа закончил и поднялся с колен, Ледас пошевелил хвостом. Сначала аккуратно, потом смелее, качнул им из стороны в сторону.

– Как ты это сделал? – задал он вопрос, который мучил всех.

– Весь мир состоит из частичек, – сказал Эфа, улыбаясь. – Если присмотреться, то их можно различить. Я узнал у твоего хвоста из чего он сделан и призвал нужные частицы. Вселенная помогает. Она любит, когда строят.

Улыбка Эфы словно перешла на дракона. Это было невероятно – видеть его изящную хрустально-кристальную морду улыбающейся!

Он встал и попросил нас разойтись. Ему хотелось испытать хвост в полёте.

Все собравшиеся следили, как Ледас выписывал пируэты в небе. Яха не выдержала и полетела к нему праздновать чудесное возвращение хвоста. Совсем недавно они смирились с его потерей. Я рыдала.

Флама опустилась на колени перед Эфой и целовала ему руки. Она тоже плакала. Эфа, чувствуя себя неловко, помог ей подняться.

– Теперь вы отпустите Косту? – спросила я срывающимся голосом. Не знаю, кто в их деревне был главным, но, похоже, все слушались Фламу. – Я… мы, правда, не знали. Мы думали, что дракон ест студенток.

Раздались смешки. Как будто наше предположение было ужасной нелепицей.

– Драконы – дети ледников и вулканов, им не нужна пища, – сказал крепкий старик с длинными седыми усами. – Они рождаются, когда им хочется исследовать мир, и возвращаются к природе, когда желают отдохнуть. Меня зовут Ксилла, я проведу тебя к Косте.

Эфа остался знакомиться с жителями деревни Цагар, а я спустилась за стариком в подземную тюрьму, небольшое помещение, освещённое факелом. За узником никто не следил. Ксилла отодвинул засов и отпер старую деревянную дверь. В нос ударила мерзкая вонь, я отшатнулась и не сразу признала в заросшем, грязном мужике Косту Пламенея.

Ксилла брезгливо поморщился.

– Флама его невзлюбила, – объяснил он. – Ледас ей как брат. А его хвост на наших глазах почернел, пришлось рубить, чтобы зараза дальше не поползла. Сразу убить покусителя Фламе не дали, тогда она его мыть запретила. Так-то, у нас воды хоть залейся. Ты его отведи в Укромные купели, отмокнет.

Коста смотрел на меня, будто не узнавая или не веря в то, что видит меня наяву. Я решительно протянула ему руку.

– Это я, Коста Пламеней.

– Васка? – Коста не торопился вставать мне навстречу. – Дракон нашёл тебя? – Его глаза расширились от испуга.

– Нет, это я тебя нашла. Дракон не держит на нас зла, а жители острова простили нас. Но если я побуду здесь ещё немного, то задохнусь от твоего запаха, любимый. Пойдём со мной.

Я решила, что о помощи Эфы расскажу ему позже.

Ксилла проводил нас до Укромных купален и выдал щётки и мыло.

Горячая вода сотворила чудеса. Мы не торопились покидать термальные ванны. Их было много, в некоторых вода бурлила, другие специфически пахли. Но читстый Коста сильно похорошел! Мне удалось раздобыть ножницы и обсидиановый нож, я постригла и побрила любимого. Ксилла передал нам чистые одежды и, переодевшись, мы стали похожи на цагарцев.

Конечно, мы рассказали друг другу обо всём, что случилось с нами за время разлуки.

– Думала ли ты, что когда-нибудь окажешься в Царстве-за-горами? – спросил Коста, прижимая меня к себе.

Думала ли я, что за Снежными горами можно жить припеваюче? Что драконы дружат с людьми? Что я снова обниму Косту?

– Острова не Телогрейские, но я не мёрзну! – сказала я вслух.

Потом пришёл Ксилла и позвал нас на праздник.

На берегу Молочного озера горели костры, смеялись люди, манили дразнящие запахи жареного мяса и рыбы. Ксилла вручил нам по лепешке и проследил, чтобы нас угостили мясом козла, жареном на вертеле. Оказалось, что огненные драконы помогают островитянам охотиться, поднимая их в горы. Драконы лежали или сидели поблизости, похожие на каменные изваяния со светящимися в полумраке глазами.

Подошёл Эфа, и я, чуть не подавившись от неожиданности, представила его Косте. Мы не успели пообщаться, Эфу подхватили под руки какие-то девицы и увели танцевать. По-моему, он был не против.

Заботливый Ксилла усадил нас на одеяло, которое он постелил на тёплый песок, но и сам устроился рядом. Всем желающим предлагали кружки с горячим вином, и мы не отказались.

– Как вы с Эфой перебрались через Снежные горы, я не знаю, но имейте ввиду, что назад мы вас не пустим, – сказал Ксилла. – Не хотим, чтобы на большой земле узнали о нашем островке. Нам неплохо живётся без королей и налогов.

– У вас нет правителей? – встрепенулся Коста.

– Мы все хозяева. Господ нет.

– Откуда… как здесь появились люди? – спросила я. – Неужели вы все потомки студентов Башкодумского университета?

– Конечно, нет, – хмыкнул Ксилла. – Мы потомки дезертиров Немыслимой войны. Знаете, наверное, что людей заставляли воевать? А тех, кто не слушался, казнили публично. Несогласные отступали всё дальше на север, скрывались от королевских ищеек и в горы полезли на верную смерть. Группу замерзающих людей заметили ледяные драконы. Сжалились. Отнесли к своим огненным родичам на обогрев.

– Повезло, – сказал Коста.

– Драконы любопытные создания. Им нравится наблюдать за людьми, как родителям за малыми детьми. Мир для них старый и понятный, но через нас они словно открывают его заново. Выслушав рассказы людей о Немыслимой войне, драконы решили вмешаться и положить конец безобразию. Огненные – темпераментные, поэтому отправили в Барбению и Зелоданию только ледяных. Запугали вояк, как следует. Ещё некоторых беженцев и пленных спасли, перенесли сюда. Ну и соглашение заключили.

– И сто с лишним лет за студентками прилетали!

– Свежая кровь. Всегда интересно на нового человека посмотреть, – усмехнулся Ксилла.

– Я готов остаться, – сказал Коста. – Если б Васка не прилетела на остров, я бы рвался прочь, хотел бы вернуться к ней. Но она со мной, чего ещё желать? Свободная земля, морские виды, вдоволь горячей воды и соседи – драконы.

– Вот и славно. Сегодня поселитесь в гостевом дворе, а завтра выберете место, где построить дом.

Ксилла повеселел после согласия Косты остаться на острове и, оставив нас, пошёл общаться с другими цагарцами.

Праздник нового хвоста шёл своим чередом.

– Если нам всё-таки захочется сбежать, это можно устроить, – шепнула я Косте. – Только сначала нужно уговорить Эфу, без него я не справлюсь.

– По-моему, Эфа счастлив здесь, – Коста указал на танцующих.

Эфа самозабвенно водил хороводы с цагарскими девушками. Ни разу я не видела его таким довольным! По тому как Флама уверенно уводила его от прочих красоток, было понятно, что этой ночью Эфа достанется ей.

Нас тоже звали танцевать, но мне не хотелось. Коста уютно обнимал меня сзади, и я могла бы сидеть с ним вечность, любуясь кострами, танцорами и звёздами.

Когда музыканты устали, запели драконы. Их песни как будто вдохнули новые силы в людей. Праздник продолжился.

А потом небо вспыхнуло. Зелёные и розовые ленты всколыхнулись, цветные всплески рассеяли темноту.

– Небесное блистание, – догадался Коста.

– Говорят, что северное небо не принадлежит никому из владык, – Ксилла вернулся и сел рядом с нами. – Светодар Всеугодный и Облачный Всадник заглядывают сюда, чтобы состязаться в гонках на колесницах. Так быстры колесницы и так азартны возницы, что небо загорается вспышками! А ещё говорят, что жёны Облачного Всадника любят танцевать и, когда им заблагорасудится, седлают лошадей и мчатся на север. Они думают, что здесь никто не живёт и не видит, как летают их юбки.

Неважно, колесницы это были или юбки, зрелище завораживало. Я и прежде слышала о блистании, но не знала, что это настолько феерично.

Вино, музыка, избыток эмоций и тепло Косты сделали своё дело – я не помнила, как мы добрались до Гостевого двора. Наверное, я уснула, и Коста меня отнёс.

***

Сначала я выбрала место для дома на краю обрыва, откуда открывался потрясающий вид на океан и лавовые острова, но местные посоветовали не строить близко к океану: сильный ветер и брызги доставляли серьёзные неудобства. Мы обосновались в защищённой от ветра долине, где уже располагался десяток других домов. Цагарцы помогли найти и притащить подходящие камни, показали, как лучше планировать жилище, готовить скрепляющий раствор и конопатить щели.

Всё равно было сложно. Меня подмывало обратиться за помощью к Эфе. Хвост дракона у него получился на славу, наверняка, и дом вышел бы не хуже. Призвал бы нужные частички, раз-два – и готово. Но Эфа был занят. Девицы вились вокруг него постоянно. Ему не нужно было строить дом, его охотно зазывали к себе поклонницы. Я удивлялась, почему они не ревновали Эфу друг к другу? Все, даже Флама. Благодаря усердию моего друга, в деревне скоро могли народиться зозоктики, но разве это плохо? Я стеснялась отвлекать Эфу. Он был поглощён своим гаремом и совершенно счастлив.

Мы достроили дом. Он был скромен, неказист, с крышей из дёрна. Не чета хоромам, в которых мы жили в Зелодании и Барбении. Но мы гордились, как будто возвели Собор Ясноликих Ильян! Я видела, как сияют глаза Косты. Иногда мне становилось не по себе при мысли, что я никогда не вернусь в Величаву, не увижу родных. Но никто из моих родственников не смотрел на меня так восхищённо, как Коста; они всегда находили причины быть недовольными мной.

В нашем доме была необычная комната – без крыши. Мы назвали её Звёздной. В хорошую погоду можно было лежать и смотреть на звёзды или небесное блистание.

Островитяне любили праздники и радовались любому поводу, чтобы собраться у костров и послушать драконье пение. Когда у них иссякли идеи, Малина предложила отметить нашу с Костой свадьбу.

Ох, как мне не хотелось становиться центром внимания! Но пришлось. Нам сшили нарядные, яркие одежды, на головы водрузили цветочные венки и усадили на дракона! Огненные драконы – теплые и шершавые, и сидеть на них удобно, но мне было страшно. Хорошенькое приключение на свадьбу – сверзиться с дракона. Успокоили меня только надёжные руки Косты. Мы облетели Цмок и другие острова, и это было чудесно. Но когда мы вернулись и оказались на твёрдой земле, я была рада.

После чествований и поздравлений, подарков и игр, начались танцы, и я вздохнула свободнее. День заканчивался, скоро все забудут о нас и будут развлекаться сами по себе.

Вдруг в небе возникло нечто зелёное, и это не было небесное блистание. Все замерли, разглядывая необычную конструкцию. Только я знала, что это было!

Корабль зозоктиков, похожий на супницу, опустился в воду у самого берега, и зелёный луч выхватил из толпы Эфу.

– Нет, нет! – попятился он. – Я никуда не поеду! Я нужен здесь.

– Твоя планета Зужарт! – из супницы посыпались маленькие зелёные человечки. – Мы потратили много ресурсов, чтобы разыскать тебя, Эф-зозок!

Эфа развернулся и бросился бежать. Всех будто парализовало: ни люди, ни драконы не могли пошевелиться, чтобы остановить человечков и помочь Эфе.

Нагнав Эфу, зозоктики облепили его со всех сторон и поволокли к супнице.

– Я ещё не передал необходимые людям знания! – взмолился Эфа.

– Ты передал больше, чем достаточно, – возразили зозоктики.

Полный отчаяния взгляд Эфы на мгновение встретился с моим. Потом он перевёл его на Косту, и два зелёных луча пронзили воздух. Коста дёрнулся и упал. Я закричала.

Зозоктики втащили Эфу на борт, и супница улетела.

Едва спало оцепенение, я кинулась к Косте. Как же так? Неужели перед отлётом Эфа решил так подло отомстить мне? Я-то думала, что он утешился с местными красотками!

Я обняла Косту, прижалась лицом к его груди.

“Бум-бум”, – отозвалось его сердце, и Коста очнулся.

– Что это было? – спросила я, вглядываясь в его лицо.

Глаза Косты заблестели, а румянец разлился до ушей.

– Васка! Я должен тебе показать, – он вскочил, схватил меня за руку и потянул за собой.

Как угорелые мы примчались к нашему дому и упали на постель в Звёздной комнате.

Я не признаюсь, что мы там вытворяли. Скажу только, что я поняла, почему все Эфины девицы ходили с восторженными лицами, словно несли под юбками небывалое счастье.

Я словно состояла из множества крошечных частичек, которые прикоснулись к частичкам Косты и разом подпрыгнули от радости и затанцевали; мы не могли и не хотели их разделить.

Притихшие и обалдевшие мы лежали и смотрели на звёзды, а где-то там вдали неслась к планете Зужарт зелёная супница.

Если у нас родится мальчик, мы назовём его Эфой.