
Стрыга
– А вот в прошлом году пан помер, – уже вовсю рассказывали им в перерыве между стуком деревянных ложек о миску, да вздохов от мёда, – пан Оршоевжич! При жизни тихой был, а в посмертии… Напряглись инспектора. – Ну? – спросил Томаш нарочито смешливо, мол, ври-ври, человечек. – Неужто буйным стал?
Из канцелярии мир казался ему прекрасным и теперь он был в ужасе и отвращении от того, как низок может быть человек.
Читать фрагмент
Читать ещёГлава 1– Это что такое? А? Я предупреждал, чтоб не игрались с населением? Предупреждал? Так что же это? Ну-ка? Кто объяснит? – Квинт разошёлся не на шутку, его глаза сверкали самым недобрым образом, голос гремел, а в руках подрагивал тонкий лист желтоватой бумаги, исписанный мелким, невозможным к быстрому прочтению, почерком.Себастьян, как это часто бывало, оглянулся на своих соратников, но ни Агата, ни Томаш не были смущены или напуганы. Это Себастьян – человек бумажной работы, всё ещё не привык к работе полевой, и к крикам тоже, а они воспринимали буйство Квинта, похоже, как норму.– Ну? – Квинт ждал ответа. Сообразив, даже сквозь бешенство, что от Себастьяна мало толку, он потерял к нему интерес и теперь смотрел на брата с сестрой, а те стояли в абсолютном спокойствии, словно происходящее их не касалось.– Бумага, господин, – невозмутимо отозвался Томаш, и Квинта аж шатнуло от наглого …
Иногда самые важные истории начинаются с первой страницы.






Комментарии 0