Странный братец

Глава 1

Странный братец

Лика была жутко недовольна тем, что родители укатили в отпуск одни. Без неё. Мол, они хотят побыть вдвоём, потому что у них какая-то там годовщина со дня знакомства.

Она ещё смирилась бы с несправедливостью, если бы ей разрешили остаться дома, а не отправили к Гере, старшему брату по отцу, который жил в хуторе на Дону в домишке, доставшемся ему от прабабки. Ей, в конце концов, уже пятнадцать лет! Вполне самостоятельная взрослая девушка, между прочим! Уж с голоду не померла бы. Вон, в соседнем доме точка фастфуда, да и доставку никто не отменял. Ну, или Гера мог бы пожить у них, пока они в отъезде. Но он упёрся — не может он из дома отлучаться на ночь.

Поэтому Лика уже четвёртый день торчала в крошечном домике, смотревшем на улицу двумя подслеповатыми окошками, обрамлёнными кружевными деревянными наличниками. Гера, немногословный высокий жилистый парень двадцати пяти лет от роду, уступил ей свою комнату. Сам он перебрался в проходную комнатёнку, четверть которой занимала печка, а вторую — старый диван. Там же стоял стол, на который Гера перетащил свой компьютер, который ей трогать запретил.

Впрочем, Лике не больно-то и хотелось. Днём она спала до обеда, потом загорала или валялась на раскладушке в садике за домом с телефоном и залипала в видосики или трепалась с подружками в соцсетях. Она объедалась абрикосами, черешней и клубникой, которые выращивал Гера, сочтя это чуть ли не единственной положительной чертой братца. Готовил он тоже неплохо и даже разрешил ей заказать пиццу. Но всё равно скучно было неимоверно.

Самое плохое, что Гера оказался каким-то странным. С кукухой у него были явные проблемы. Наустанавливал ей кучу запретов, после захода солнца загонял в дом и не разрешал выходить во двор. Благо туалет в доме был всё-таки внутри, в пристройке, а не на улице в небезызвестной будочке с дыркой в полу. Лика злилась, бесилась, огрызалась на Геру и ломала голову, как прожить оставшиеся десять дней и свалить, наконец, домой.

***

Георгий (для родни и друзей — Гера) закончил пропалывать грядку с морковкой, переложил поливочный шланг из огурцов в помидоры, сполоснул под струёй воды руки и пошёл в дом. Пора было готовить обед — сестрицу кормить. Навязалась тоже на его голову! Она сама, конечно, не виновата, это отец настоял. Гера поупирался, но в итоге уступил. В конце концов, вытерпит он её присутствие две недели. Всего две недели. Целых две недели...

Гера вошёл в комнату, которую сейчас занимала Лика. В данный момент она дрыхла в саду, а ему нужно было взять съёмный жёсткий диск, который он забыл на полке над письменным столом. Ликин ноутбук стоял раскрытым, на клавиатуре валялся носок, к счастью, чистый. Гера пренебрежительно фыркнул, потянулся за съёмником и нечаянно задел мышку.

Дисплей ноутбука засветился. Гера на автомате бросил взгляд на окно мессенджера. Он не собирался читать чужую переписку, но увиденное мельком заставило его вчитаться внимательнее.

“Мой драгоценный братец шизик или окаэрщик. Фиг знает! Понаустанавливал кучу правил, которые я должна выполнять!”

«Чего? Ах ты, сопля зелёная!» — возмутился про себя Гера.

“У него на столбах у ворот висят вверх дном старые чугунки. Я убрала их, потому что кринж. Этот шизик заставил меня вымыть руки вонючим хозяйственным мылом двенадцать раз! Двенадцать раз Карл!”

«Ворота, вместо столбов, навешены на трубы. Батя по глупости врыл. А из труб сочится эктоплазма. Затыкать пробовал, заваривать тоже. Всё к хренам срывает. Только эти чугунки и закрывают ей путь. Почему — а хрен знает. И руки надо вымыть именно дегтярным мылом, не хозяйственным. И именно двенадцать раз намылить. А то прицепится потом какая-нибудь сущность, а будут думать, что у девчонки онкология какая-нибудь».

“На подоконниках в комнатах стоят слоники. Семь слоников, древних как говно мамонта. Почему-то хоботом к стеклу. Повернула их вдоль подоконника у себя в комнате, чтоб друг за другом стояли. Пришёл, отругал, поставил, как было. Прям даже трогать нельзя!”

«Слоники защищают окна от тех, кто в них может просочиться. А просочиться много кто может. Угораздило прадеда, да и не его одного, построить дом у подножия Белой горы. А на ней, между прочим, кладбище. И не всех там хоронили с отпеванием и крестом на могилке... Вот и ходят до сих пор... В дома заглядывают. Вдруг кто-то да впустит».

“Села на ступеньках крыльца — согнал, набухтел, что нельзя. Почему нельзя — хз!”

«Нельзя на пороге сидеть. Это граница между домом и внешним миром. Под порожком нож заложен лезвием кверху, чтобы не прошли незваные гости».

“Попросил помочь покрасить наличники. От скуки согласилась. Отматерил за то, что нарисовала на солнышках смайлики!”

«Солнышки эти, между прочим, не для красоты на наличниках. Оберег это от нежити. А она смайлики рисует!».

“Заглянула к нему в кладовку. На полке стоят банки с водой. Спросила, зачем ему вода в банках, если у него колодец есть. Отобрал, из кладовки выгнал, сказал, что не моего ума дело. Козёл!”

«Сама коза малолетняя! Это святая вода! Сам на Крещенье набирал. Тоже мне, вылить она её хотела! Я тебе вылью!»

“Между рамами окон у него стоят узкие коробочки с солью. Спросила, зачем — сказал, что это, чтобы окна не запотевали. Типа, соль влагу впитывает. Поставить нормальные стеклопакеты не судьба что ли?”

«Да нафига мне стеклопакеты эти? В них я соли насыпать не смогу. А соль ни одна нечисть не любит».

“Не разрешает открывать окна ни вечером, ни ночью. Даже проветрить! Хорошо ещё кондей есть, а то я от жары загнулась бы! Комары, видите ли, налетят!”

«Комары это даже не мелочь, а так, недоразумение по сравнению с теми, кто действительно может налететь у нас ночью в окошки-форточки. Потому и на улицу дурёхе нельзя после заката».

Гера перевёл ноутбук в спящий режим, забрал свой съёмник и вышел в свою комнатушку. Выглянул в окно. Лика так и спала, свесив руку с раскладушки, выронив драгоценный смартфон в траву. Пусть спит. Он ничего не будет ей объяснять. Меньше знает, крепче сон. А он как-нибудь дотерпит её присутствие здесь и не позволит ей столкнуться с тем, о чём ей и знать не следует. Пусть лучше и дальше считает его шизофреником или ОКРщиком.