Странные истории Забытых Королевств

Ошибки и ответственность

Гар’ран осторожно крался по прямой, как стрела, улице, прижимаясь к серым стенам безликих коробок жилых домов, и поспешно перебегая перекрёстки. Кожаные подошвы сандалий мальчика мягко ступали по идеально ровным каменным плитам мостовой, заострённые кончики его длинных ушей чутко шевелились, а пронзительно-желтые глаза внимательно оглядывали пустынные улицы Вистигора, и немногочисленных прохожих, спешащих по своим делам. Быстрые взгляды, бросаемые юным гитзераем по сторонам, не упускали ни единой мелочи - их вертикальные зрачки даже чуть расширились, вбирая в себя как тусклые лучи уличных фонарей, так и неясное свечение, испускаемое кислотным многоцветием безумного неба Лимбо… хотя, в этот момент, вверх от города все же было больше тверди, чем пустоты.

Гар'ран заставил себя не думать о том, что, возможно, висит вниз головой над какой-нибудь стаей голодных слаади, в предвкушении щерящих зубастые пасти. В конце концов, магические глифы и стационарные артефакты, встроенные в городские мостовые, очень четко определяли притяжение, состав воздуха, яркость атмосферного свечения, температуру, и ещё многое множество вещей в пределах Вистигора, создавая островок незыблемого порядка в непрерывно бурлящем море хаоса, что являл собой план бытия, ставший гитзераям домом. Упасть в сторону условного “вверх” в Лимбо было можно, но никак не в одном из городов, построенных детьми Зертимона.

Мальчик продолжил свое скрытное передвижение по городской улице, кратчайшим путем ведущей к окраине - туда, где воздействие цементирующей Вистигор магии порядка ослабевало, и лёгкие касания хаоса разбавляли серость и прямые углы обители гитзераев. Там, на самой границе города, мостовые сами собой окрашивались в яркие и безумные цвета, спокойный и чистый воздух легко мог смениться порывами ветра, как иссушающе-жаркого, так и морозно-ледяного, а неосторожный путник мог запросто наткнуться на нестабильного элементаля, или мелкую тварь хаоса. Последних почему-то нередко тянуло к гитзерайским городам.

Пригнувшись и втянув голову в плечи, Гар'ран перебежал открытый участок улицы, усердно стараясь не шлёпать по камням кожаными подошвами сандалий. Вздумай кто из взрослых остановить его, и спросить, чем он таким занимается, где его родители, как зовут учителя-варша, ответственного за его класс, или ещё что-то столь же неудобное для малолетнего тихушника, у Гар'рана на все были заготовлены правильные, не вызывающие подозрений ответы: родители заняты работой, а варш Лас’сар знает, где его ученик, так как сам послал его сюда, тренировать навыки скрытности. Как-никак, они нужны будущему зерту не меньше, чем фехтование или магия - разумный воин не бросается навстречу превосходящей силе, очертя голову, и знает, когда лучше отступить.

На самом же деле, мальчик попросту хотел без помех добраться до окраин.

Гар'ран не особо беспокоился о возможном вранье - он был искренне убежден, что практика в искусстве обмана и военной хитрости нужна будущему воину никак не меньше боевых навыков, а маленькая и безобидная ложь уж точно не сможет открыть хаосу путь в Вистигор.

Он ненадолго задержался рядом с Домом Слова, любуясь округлыми стенами его высокой часовой башни, массивным куполом главного зала, и плавными арками окон. Гитзерайская архитектура твердо стояла на двух незыблемых столпах - целесообразности и традициях, и в случае школ, где обучались будущие воины, ремесленники, и маги, второе довлело над первым. Гар'ран слышал, что монашеские храмы выглядят ещё чуднее, чем Дома Слова, но в черте города их, разумеется, не было - всем орденам гитзерайских мастеров ментальных техник и рукопашного боя требовалось уединение.

Сам мальчик был достаточно низкого мнения обо всех этих любителях медитаций, самосозерцания, и отказа от нормального оружия. Частью, из юношеского максимализма - воин-зерт в броне и с мечом, по его мнению, выглядел куда внушительнее безоружного аскета в простой одежде. Другая его часть крепко помнила Писание Стали, которое варш Лас'сар пересказывал так понятно и интересно, что суть его - “плоть не может одолеть сталь”, - запомнилась каждому из учеников.

За размышлениями, Гар'ран не заметил, как достиг своей вожделенной цели. Оглядевшись, он едва сдержал довольный возглас: сегодняшний компаньон по играм нашелся там же, где и в прошлый раз. Пылая энтузиазмом, мальчик поспешно сотворил заклинание Паутины. Существо, напоминающее мелкую ящерку с шестью ногами, двумя головами, и глазами по всему телу, прошуршало по камням мостовой с завидной скоростью, но не успело ускользнуть - магия, направленная юным гитзераем, развернулась ловчей сетью, и опутала все шесть конечностей создания хаоса. Две из них тут же отвалились, вместе с хвостом, но это мало помогло ящероподобной зверушке - она успела увязнуть надёжно и прочно.

Гар'ран склонился над пойманной добычей, предвкушающе улыбаясь, и на кончиках его пальцев заплясали магические огоньки, постепенно разгораясь все жарче. Ящерка вдруг совершенно осмысленным жестом замотала головами, и мальчик с тяжёлым вздохом отменил заклинание Огненной Стрелы. Взамен, его ладонь покрылась изморозью, наполняя воздух вокруг себя свежестью зимы. Пленник Гар’рана никак не ответил на это - лишь заморгал многочисленными глазами. Юный гитзерай торжествующе оскалился, и Луч Холода сорвался с его руки, накрывая мелкую тварюшку хаоса с головой.

Увлеченный сотворением очередного простенького стихийного заклинания, Гар'ран полностью проморгал тот момент, когда к нему и обстреливаемой магией твари хаоса присоединился некто третий. Наказание за невнимательность последовало немедленно - левое ухо мальчика взорвалось острой болью, сжатое железной хваткой крепких пальцев. Юный гитзерай болезненно вскрикнул, и заклинание Ядовитых Брызг рассыпалось, так и не успев излить сотворенную отраву на кожу его пленника. Развеялась и магическая паутина - высокий мужчина в кольчуге поверх оранжевого одеяния все не отпускал ухо Гар'рана, от боли забывшего о поддержании заклинания, своей игре, и всем остальном мире. Освободившаяся тварь хаоса мгновенно бросилась наутёк, и скрылась в море первозданной материи, что клубилась совсем рядом, а строгий мучитель, наконец, ослабил хватку на ухе юного гитзерая.

- “Знаешь” ли ты, что бессмысленная жестокость - прямой путь в хаос? - раздался голос мужчины, жёсткий и холодный. - “Знаешь” ли ты, что проступки, подобные твоему - первая прореха в броне порядка, защищающей нас и наш город? Кто твои родители, и почему они не объяснили тебе все эти простые вещи?

- Я знаю… то есть, “знаю” про опасность хаоса, уважаемый зерт, - уныло пробубнил мальчик, шмыгая носом.

Он сморгнул злые слезы, и недовольно воззрился на своего обидчика. Рослый и жилистый, тот возвышался над Гар'раном, сверля его недовольным взглядом из-под тронутых сединой бровей. Рука мужчины машинально поглаживала крестообразную рукоять прямого меча, покоящегося в ножнах на левом бедре, а длинные заострённые уши то и дело шевелились, ловя окружающие звуки - даже читая нотации малолетнему хулигану, бывалый воин не терял бдительности. На городских окраинах, это было совсем нелишним.

Брови мальчика приподнялись в узнавании, и болезненная гримаса тут же испарилась с его лица, сменяясь искренним восторгом.

- Зерт Рит’тай… - восхищённо протянул он. - Я “знаю” о вас - отец многое рассказал мне о ваших подвигах… - он смущенно кашлянул, и поспешно представился:

- Я - Гар'ран, сын Кир’рана и Га’алы. Мой папа служит под вашим началом, - едва договорив, он с широкой улыбкой принялся фонтанировать вопросами:

- Правда, что вы в одиночку победили сразу двух слаади? Что бились с целым десятком гитъянки, нарушивших правила честного поединка? Что посещали иные планы реальности?..

- Зерт Кир’ран прилежен в службе и боевой учебе, - сердито оборвал его Рит’тай, оставив без внимания пролившийся на него водопад вопросов. - Не думал я, что он настолько запустил воспитание сына. Придется напомнить ему об отцовском долге. Следуй за мной, мальчик, - бросил он Гар'рану, и, коротко взглянув на его радостную физиономию, добавил:

- Молча следуй.

Эта строгая отповедь не особо пригасила восторг мальчика, повстречавшего сегодня своего кумира. Он безропотно зашагал следом за мужчиной, пялясь на него влюбленным взглядом. Возможная трепка от отца волновала Гар'рана ещё меньше. Он увлеченно разглядывал сколы и зарубки на гарде зертского меча - не иначе, отметины от ударов злобных гитъянки, - потемневшие от времени кольца брони Рит’тая, разбавленные проплешинами блестящего новизной металла - наверняка, починенные прорехи от когтей ужасных слаади, - и многочисленные шрамы, белеющие на сероватой коже мускулистых рук мужчины - явно, следы бесцельных попыток подлых врагов оборвать жизнь лучшего воина Вистигора. Юному гитзераю не удалось вволю поиграть с пойманной им хаотической зверушкой, но встреча с идущим впереди зертом полностью затмила прерванное развлечение.

***

- Как это понимать, Кир’ран? - голос зерта был почти спокойным - все негодование Рит’тай успел выплеснуть в краткой, но эмоциональной речи, описывающей прегрешения юного Гар'рана. - Я что, слишком загружаю тебя службой, не оставляя времени на семью? Или тебе не хватает родительского опыта? Гар'ран ведь твой первый ребенок, так? Ты мог бы обратиться за помощью к более опытным товарищам, или, хотя бы, к его варшу.

- Понятия не имею, что с ним стряслось, командир, - растерянно отозвался отец проштрафившегося юнца. - Мой оболтус, конечно, не самый воспитанный из его сверстников, но про хаос и его влияние он затвердил все, наизусть. Гар'ран “знает” Слово Зертимона. Ну-ка, сын, прочти из Погружения Воли о влиянии на разум…

- Не надо, - со вздохом прервал его Рит'тай. - Слова словами, но делом твой сын четко и ясно показал, что учение Зертимона он, может, и знает, но “знать” точно не может. Ты, как отец, в ответе за сына и его воспитание. Будь любезен исправить свою ошибку поскорее - не стоит позорить сословие зертов подобными вещами. Завтра жду от тебя отчет о принятых мерах, - встав со стула, он коротко кивнул подчинённому, и вышел за дверь. Кир'ран, страдальчески скривившись, оглядел сына, который зачарованно уставился вслед ушедшему зерту.

- Издевался над созданием хаоса, мелким и неопасным, - медленно проговорил мужчина. - Нет, я первым подтвержу, что каждая хаотическая тварь заслуживает смерти, но мучить… Давай, сынок, рассказывай, что на тебя нашло.

- Не издевался я, пап, - бестрепетно возразил мальчик. - Уважаемый зерт Рит'тай ведь рассказал тебе, что именно я делал. Только не говори, что ты уже забыл, - он проказливо ухмыльнулся.

- Поймал мелкое существо паутиной, и всячески мучил, - задумчиво ответил Кир'ран, не обратив внимание на шпильку сына. - Обливал кипятком, замораживал, растворял в кислоте… я ничего не упустил? Как ещё это можно понимать? Вот уж не знал, что у меня растет палач-любитель, - он покачал головой, скривив губы а недовольной гримасе. - Ой, мало я тебя порол…

- Подожди про порку, папа, - с обиженным видом перебил его Гар'ран. - Только не говори мне, что забыл свои же уроки о природе тварей хаоса, и ее изменчивости. Про то, как они реагируют на стихии, ты мне рассказывал всего-то неделю назад, помнишь?

- Постой, - удивлённо заморгал мужчина. - Ведь верно - слабое стихийное воздействие просто заставляет хаотических созданий измениться… Хм. То есть… вы с той тварью… - он озадаченно замолк.

- Да, мы с той ящеркой просто играли, - терпеливо ответил юный гитзерай. - Она ещё попросила меня не жечь ее - видно, почему-то боялась именно огня. Но остальными заклинаниями я бил в четверть силы - только чтобы ее изменить. Было круто, когда она перешла из твердого состояния в жидкое, - он довольно заулыбался.

- А паутина тогда зачем? - все ещё непонимающе спросил Кир’ран.

- Это же существо хаоса, папа, - наставительно ответил мальчик. - Такие двух секунд на месте не усидят, даже если захотят. Паутина дала ему причину не дергаться.

- Ну и дичь же ты выдумал, сынок, - пораженно протянул гитзерай. - Играть с тварями хаоса - такое и по пьяни… кхм, гм. Неважно! - он сердито зыркнул на ехидно скалящегося сына. - Из-за тебя и твоих дурацких выдумок, пристальное внимание командира мне надолго обеспечено. А значит, настало время для одного из важнейших жизненных уроков. Помнишь суть Писания Стали, сын?

- Плоть не одолеет сталь, но сталь одолеет плоть, - настороженно отозвался Гар'ран. - А что?

- А то, сынок, что в некоторой мере, эта мудрость относится не только к стали, но и к отцовскому ремню, - мужчина с многообещающим видом погладил дубленую кожу широкого пояса. - Ну-ка, ложись на стул, задницей кверху.

- Может, не надо, папа? - убито проныл мальчик. - Давай ты просто объяснишь зерту Рит’таю, что он ошибся, и я просто играл?

- Такое только хуже сделает, - покачал головой Кир'ран. - Играть с хаотическим зверем - это совсем уже за гранью здравого смысла. Даже мучить его было бы меньшим проступком. Запомни - твари хаоса нам не друзья, и твой мелкий товарищ по играм с радостью обглодает тебе лицо, будь у него такая возможность. А уж объяснять Рит'таю, что он ошибся… - он коротко рассмеялся. - Будешь служить под его началом - попробуешь. Только потом не удивляйся, если долго не вылезешь с чистки сортиров. И вообще, хватит заговаривать мне зубы. Задницу к порке готовь!..

Ойкая и вздрагивая под ударами отцовского ремня, Гар'ран осознал, даже, можно сказать, прочувствовал кожей, одну житейскую мудрость, ненамного уступающую Слову Зертимона: сделал нечто сомнительное - не попадайся.

Тоска и твердость

Стальные двери дома семьи Золотой Щит тяжело распахнулись, и в прихожей моментально стало тесно - вошедшие набились внутрь, словно селёдка в бочку. Тускло блестящая чешуйчатая броня двоих из них, не по-дварфовски рослых здоровяков - не меньше пяти футов в каждом, - только усугубляла сходство. Третий, мрачно висящий меж бронированных плеч могучей двоицы, блестел одним лишь обширным синяком на пол-лица.

- Принимай своего пацана, Дорак, - прогудел один из крепышей из-под глухого шлема. - Он сегодня отличился - поцапался с шахтёрской бригадой Овура Кожаного Шлема. Проиграл по очкам, - дварф гулко расхохотался.

- Чего это он с овуровскими не поделил? - хмуро отозвался отец семейства - приземистый, крепкий ещё мужчина. Пятно обширной лысины промеж его седых лохм соревновалось в блеске с серебряными кольцами, вплетенными в косички бороды.

- Ясно, чего, - рассмеялся второй из стражей порядка. - Сам знаешь, как шахтеры Кожаного Шлема любят орать о старых порядках. Сегодня, им редкое счастье привалило - полуобритая физия твоего мальца. Растительность на ней даже назвать бородой стыдно. Нарушение порядков - налицо, - дварф хохотнул, довольный собственным остроумием. - Вот они и прошлись по твоему сынишке вдоль и поперек, самыми разными словами. Ну а он, вместо того, чтобы утереться, да уйти, полез в драку. Свалил двоих, пока его толпой не запинали. Сразу видно вашу семейную выучку, - он одобрительно качнул шлемом.

- Ясненько, - с мрачным видом бросил Дорак Золотой Щит, сверля побитую физиономию отпрыска тяжёлым взглядом. - Сгружайте его, ребята.

- Да, больше поблажек не будет, - прогудел первый стражник, вместе с товарищем устраивая избитого молодого дварфа на ближайшем стуле. - Тебе, как бывшему сотнику, мы многое можем простить, и семейству твоему тоже, но всему есть предел. В следующий раз, загремит твой мелкий в холодную, как все дебоширы. Ты уж поговори с ним…

- Ой, поговорю я с ним, - многообещающе протянул Дорак, поглаживая украшенный стальными бляхами ремень. - Так поговорю, что он на всю жизнь запомнит. Ты у меня ещё увидишь небо в алмазах, Морайн, - побитый юноша ответил отцу упрямым взглядом.

- Ну, значится, пора нам, - скомканно откланялся один из стражей. - Вечера вам, - седой дварф лишь махнул рукой им вслед.

- Ну что, сын, довоевался? - прорычал он, придвигаясь поближе к отпрыску. - Объясню-ка я тебе строгость законов, наглядно и предметно, - вынув пояс из брючных петель, он похлопал им по ладони.

Позже, спустя крайне неприятные для Морайна полчаса, юный дварф лежал на животе у себя в спальне, а пожилая женщина с беззлобным ворчанием накладывала ему на спину и то, что пониже, смоченный целебным настоем компресс. Во взглядах подвергшегося воспитательной порке юноши, бросаемых на его помощницу, не было ни капли вины, или благодарности - лишь глухая досада. Женщину не особо смущали хмурые зыркания юноши - ее круглое, добродушное лицо, несущее явное семейное сходство с физиономией ее подопечного, не озаряла ни единая тень недовольства.

- Все, сынок, - сказала она, вытирая руки полотенцем из некрашеной ткани. - До свадьбы заживёт, даже если свадьба - завтра, - женщина безрадостно усмехнулась. Юный дварф Морайн лишь недовольно фыркнул на ее шутку.

- Пожалуй, не стоило тебе помогать - сегодняшнюю взбучку ты заслужил и пере-заслужил, - строго проговорила она. - Но прогул из-за излупленной в мясо задницы тебе ничем не поможет. Уважаемый Фарур Каменная Рука и так на тебя жалуется чуть ли не каждую неделю. Когда уже ты возьмёшься за ум, сынок? - устало пожурила она юного дварфа. - Сам ведь уговорил меня и твоего отца отдать тебя учиться механике. Чего же ты работаешь, как из-под палки? Успешных проектов у тебя - с гулькин нос, да и те… - женщина разочарованно вздохнула, оборачиваясь к упомянутым проектам, развешанным по стенам скромного морайнова обиталища.

- Окуляр с увеличением, для наших подземных расстояний - совершенно ненужным, который ты с какого-то перепугу ещё и затемнил, - она указала на пару очков-консервов с темными стеклами.

- Респиратор с непомерных размеров баллоном, - продолжала перечислять она. - Ты в нем в подземные реки нырять собрался? - женщина сокрушенно покачала головой.

- И этот жилет, - обратила она свое неодобрительное внимание на массивный предмет экипировки. - Ты что, личный дирижабль пытался сделать? Вон, клапаны сброса давления вывел на руки, ноги, и спину. Даже такой неумехе, как я, видно - эта штука и ребенка в воздух не поднимет. Нет в природе настолько летучего газа. А уж твоя гарпунная система для арбалета… - она сердито нахмурилась. - На кого ты только с ним охотиться собрался? С чего ты вообще занялся всем этим хламом? Полно же стоящих задач, к которым ты можешь приложить руку. А у тебя сроки горят даже по всяким мелочам, что тебе поручает старшина Фарур. Вот чего тебе стоит заняться дефектами воздухоочистителей третьего подуровня, вместо возни с очередной бессмыслицей?

- Чем хочу, тем и занимаюсь, - нахально ответил юноша. - Не лезь не в свое дело, Белона. Продаешь кожаные обрезки всяким простофилям - вот и продавай.

- С тратами на твои штрафы, в моем магазине скоро и кожаных обрезков не останется, - ничуть не обиделась женщина. - И не вздумай дерзить при отце, а то возьмётся он за ремень, и все мои труды - насмарку. Какая муха тебя укусила, сын? На личном фронте неприятности, что ли? Ты только скажи, кто тебе запал в душу - я живо с ее родителями договорюсь. Одна из шахтерских подружек? - продолжила она расспросы, не обращая внимания на угрюмое молчание сына. - Нешто ты из-за девицы на овуровских буянов полез? Да любая из них бросит своего чумазого дружка ради такой удачной партии, как ты, стоит мне только намекнуть.

- Уймись, старуха, - ожесточённо ответил Морайн. - Тебе надо - ты и женись. Хоть на шахтерских девках, хоть на самих землекопах. На всей бригаде, с Овуром во главе, - Белона неодобрительно покачала головой.

- Нет, так нет, - беззлобно бросила она, пожимая плечами. - Чем мать оскорблять, лучше расскажи, что тебя грызет. Нет? - женщина с грустью посмотрела на сына. Тот отвернулся. - Тогда, иди спать. Утро вечера мудренее.

***

- Вот скажи мне, старый, эти выходки Морайна - что-то наследственное? С твоей стороны семьи? - с обречённым видом спросила Белона. Мужчина не ответил, сверля стоящую перед ним кружку пива злым взглядом. Пожилая дварф недовольно оглядела нетронутую шапку пены над его напитком, и приложилась к своей ёмкости, на мгновение обзаведясь пенными усами не хуже мужниных волосяных.

- Порол я его мало, - наконец, тяжело бросил Дорак. - Видит Морадин, зря жалел паршивца. Буду исправлять, - скривившись, словно его горестные слова были не менее горьки на вкус, он надолго приложился к кружке. Кадык дварфа заходил вверх-вниз, в два счета переправив содержимое литровой ёмкости в глотку Дорака.

- Дурное-то дело нехитрое, - задумчиво ответила женщина, разглядывая донышко своей кружки. - Но надо же знать, что именно из него выбиваешь. Дай-ка…

Она сцапала пустую ёмкость мужа, встала из-за стола, и проскользнула к стоящей в углу бочке, попутно успев поворошить угли в печи ненадолго подхваченной кочергой, поправить фитиль в масляной лампе, и небрежным движением стереть со столешницы лужицу пролитого мужем пива. Тряпка, уничтожившая прискорбно утерянный пенный напиток, непостижимым образом вернулась на другой конец кухни - к рукомойнику. Наполнив кружки из уютно зажурчавшего пивом краника, врезанного в пузатый дубовый бок, Белона вернулась к столу. По пути, она с ловкостью жонглера выхватила из посудного шкафа металлическую миску, наполнила ее добытой из буфета мелкой вяленой рыбой, и плюхнула перед мужем, вместе с кружками. Тот с безразличным видом забросил одну из рыбешек в рот. Крепкие челюсти дварфа размололи закуску в пару движений.

- Молодым, ты и сам любил принять на грудь литр-другой крепкого, да ребра кому-нибудь пересчитать, - не оставила свою гипотезу Белона. - Может, это твоя кровь в нашем малыше бурлит?

- Бузить я хоть и бузил, но от службы не отлынивал, - хмельное все-таки изгнало часть напряжения из позы и голоса Дорака. Его ответ, и отрицательное покачивание головой, не несли былой злости - только раздраженную усталость.

- И откуда что берется? - глухо проговорил он, глядя в пространство. - Ведь любит же мелкий свое дело, любит и уважает. Когда он возился со своими игрушками - очками, гарпуном, и прочим мусором, - радость из него просто через верх плескала. Ты этого не видела - в магазине своем сидишь, с поставщиками договариваешься, с городскими танами и старшинами вопросы решаешь… А вот я, бездельник старый, все время с ним. Он, как работал над своими ерундовинами, каждые полчаса ко мне прибегал - похвастаться техническими решениями. Хорошими, - он грустно улыбнулся. - Не пустая голова у нашего сыночка-то. Но стоило ему за настоящую работу взяться… - старый дварф с обреченным видом махнул рукой, и замолчал. Досадливо крякнув, он надолго присосался к пиву. Жена последовала его примеру.

- Морайн тебе ничего не сказал сегодня? - с надеждой спросил Дорак, отставляя кружку. - О том, с чего ему моча в голову ударила.

- Ничегошеньки, - настало время Белоны с грустным видом качать головой. - Рычит и огрызается, как бешеный булетт, а по делу - ни слова. Я было думала, он в вертихвостку какую втюрился, но нет, не влюбленность это. Нет в нем… - она, задумчиво скривившись, покрутила рукой в воздухе. - …Дурости этой мечтательной, которой все влюбленные больны.

- Ну и что же с ним тогда? - нахмурился старый дварф.

- Да Бездна его знает, - развела руками женщина, и проворчала с сердитой заботой:

- Ладно, хватит зря головы ломать. Пойдем спать, старый, пора уже.

***

Отчаянная надежда, господствующая на лице Морайна Золотого Щита, выглядела более чем уместно - с обеих сторон, это лицо стискивали толстые стальные прутья тюремной решетки. Странным было другое - то, как быстро надежда оставила лицо юноши, стоило тяжёлой створке входной двери распахнуться, и явить троих дварфов - коменданта, и семейную пару Золотых Щитов, Дорака и Белону.

- Пляши, щегол, - проворчал тюремный начальник. - Мать и отец внесли за тебя залог. Пора на свободу, - позвенев тяжеловесной связкой ключей, он выловил из нее нужный, и отпер дверь камеры. - Давай, выметайся отсюда.

Все время, пока воссоединившееся семейство покидало казематы, в воздухе над ними висело мрачное, чуть ли не физически тяжёлое молчание. Дорак зло хмурил седые брови, Белона глядела с неверием и оторопью, а их отпрыск, как ни странно, взирал на спасших его родителей с глухой, недовольной обидой.

- Три станка для металлообработки, - наконец, нарушил тишину отец семейства. В его отстраненном голосе слышался задумчивый вопрос, словно пожилой дварф не мог поверить в собственные слова. - Три. Вдребезги. За какие-то полчаса. Как, Морайн? И, главное, зачем? Никогда не поверю, что ты случайно эту дурь учинил. Хоть топором Клангеддина мне клянись - не поверю.

Сын бросил на Дорака злой взгляд из-под нахмуренных бровей, не спеша ни отвечать, ни клясться божественным оружием. Он на мгновение оглянулся в сторону бастиона стражей порядка; повернувшись обратно, юный дварф начал излучать вдвое больше недовольства.

- Это совсем уже за гранью добра и зла, сынок, - тяжело бросил Дорак. - Видят боги, я не оставлю единственное чадо в беде, но твоя последняя выходка перешла все границы. В следующий раз, выкупайся из тюрьмы сам.

- Точно, - тускло согласилась с мужем Белона. - Наша помощь тебе явно не впрок, сын. Может, было бы и лучше позволить тебе помахать кайлом на каторжных работах годик-другой, - широко раскрытые глаза женщины блестели ошеломленной растерянностью.

Морайн упорно хранил молчание, ни слова не говоря на справедливые упрёки родителей. Его губы были крепко сжаты, словно удерживая рвущиеся наружу слова, по-юношески круглый подбородок упрямо выпятился вперёд, а брови сердито насупились. Лишь самый внимательный наблюдатель мог бы увидеть в его глазах едва заметные проблески вины и сожаления.

***

- Что это, старая? - плотно закрытая дверь кухни приглушала голос Дорака, но не могла скрыть наполняющее его усталое отчаяние. - Наш мелкий рехнулся во цвете лет? С чего ему творить эту дикость?

- Может, они поссорились? Вне работы? - глухая тоска в голосе Белоны плохо скрывала пронизывающее ее слова сомнение. - Личное что-то?

- Нет, - ответил старый дварф с тяжёлым ожесточением. - Они только в цехах и встречаются. Старый Фарур полдня живёт на работе, а вторую половину - дома, с семьёй. И, пока ты не начала выдумывать всякое - семейка у него тихая-мирная, дочки-цветочки, и тихоня-жена. Не могли они повздорить. Настолько, чтобы избивать уважаемого цехового старшину до полусмерти - уж точно не могли. С теми станками, что Морайн попутно поломал, - мужчина издал слабый, надтреснутый смешок, - у него тоже никакой ссоры не было.

- Может, к жрецу его сводить? - печально предложила женщина. - У меня есть пара знакомых. Один из них, милостью Морадина, может и Великое Восстановление сотворить…

- Позже об этом подумаем, - мрачно оборвал ее Дорак. - Я едва уговорил Фарура Каменную Руку не отправлять жалобу по инстанциям, и решить все полюбовно. А это значит, нам с тобой надо оплатить не только лечение старого ворчуна, но и пять новых станков для его цеха. Все вместе встанет нам в шесть-семь сотен золотых, не меньше. У меня таких денег нет. Может, у тебя что-то осталось? В магазине твоём, например.

- Все мое - твое, муженёк, - безрадостно протянула Белона. - В магазине моем - шаром покати. Из товара, осталась разве что партия сапог для городской стражи, но за нее уже месяц как уплачено. А уж из свободных денег… - она не договорила, грустно рассмеявшись.

- Продадим что-нибудь, - решительно предложил Дорак. - Пара моих бывших дружинников давно облизываются на тот доспех, дедовский, что в дальнем шкафу пылится. Я эту железяку ни в жисть не напялю, да и Морайну она не по душе. Чего ей ржаветь зря? Пусть послужит хоть кому-нибудь.

- Дедовские артефакты продавать - совсем не дело, - строго ответила пожилая дварф. - Да и не дадут твои нищие дружки за него цены-то. Там одной магии - на тысячу золотых, не меньше, и ковка хорошая, качественная. Нет, лучше продадим мой магазин - все равно, последнюю прибыль от него я видела где-то год назад. Знакомые купцы уже приценивались пару раз.

- Продать магазин? - неподдельно удивился мужчина. - И оставить тебя без любимого дела? Ты же с ума сойдешь от скуки, старая! Нет уж, лучше чего ещё перекупщикам отнесем - мебель, безделушки…

Морайн, подслушивающий беседу родителей под дверью, сжал зубы, и зажмурился, с трудом сдерживая ругательства. Он был твердо уверен, что в этот раз, мать и отец оставят его без поддержки, особенно, после его скверного поведения. Но те явно были намерены спасать отпрыска до конца, не считаясь с денежными потерями.

Задавив печальный вздох, юный дварф поплелся обратно в свою спальню. Там, он какое-то время слонялся из угла в угол, обречённо повесив голову. Пока что, его задумка позорно проваливалась, причиняя его семье вред как бы не больший, чем тот, которого юный дварф пытался избежать. Все шло к тому, что Морайну придется решать назревшую проблему самым простым и грубым способом. Он, этот способ, обязан был серьезно поколебать репутацию семейства Золотой Щит, и без того подмоченную усилиями юного дварфа, но отступать Морайн не собирался. Подняв к потолку руку, он резко взмахнул ей, злобно ругнулся, и уселся за письменный стол. Наспех очинив перо, он погрузил его в чернильницу, и на чистый лист пергамента легли первые строки его последнего письма родителям. Стыдного, позорного письма, написания которого Морайн всеми силами хотел избежать, но упорство матери и отца не оставило ему выбора.

“Мама, папа,” гласили ровные значки подгорного языка. “Я решил покинуть вас, и отчий дом, навсегда. Ещё десять лет назад, я понял - для меня не будет жизни в родных пещерах. Все свои проступки, все преступления, большие и малые, я совершал с одной-единственной целью: быть осужденным, и получить самый строгий приговор - изгнание. Так, я смог бы уйти, замарав лишь свое имя, но не ваши. Не сочтите меня безумцем…”

Подумав, юный дварф старательно соскоблил с пергамента последнюю написанную строчку, и, задумчиво куснув перо, вновь обмакнул его кончик в чернила.

“Мои действия выглядят сущим безумием, я знаю. Иногда, я и сам себе кажусь полным психом. Вы дали мне все, что я только мог пожелать - знания и навыки, лучшее в мире воспитание, и родительскую любовь. Все эти тридцать лет, вы жили ради меня. Тем больнее мне было снова и снова разочаровывать вас. Но я не стану просить прощения - я не только его не заслуживаю, но и не чувствую себя виноватым. Моим действиям трудно подыскать внятное объяснение, но я, всё-таки, попробую.”

Морайн на мгновение отнял перо от выделанной кожи молодого барашка, и задумался, вызывая в памяти тот давний случай, навсегда изменивший его жизнь. Лицо юноши, хмурое и напряжённое, постепенно разгладилось, и осветилось мечтательной улыбкой. Он вновь взялся за письмо, строча на пергаменте с новым воодушевлением.

“Десять лет назад, я считал, что моя жизнь почти уже состоялась. Я мог пойти на военную службу, как ты, папа, или заняться торговлей, как мама. Что созидательная работа, что защита родной земли - и то, и другое казалось мне одинаково достойным будущим. В обоих случаях, я делал бы что-то полезное для нашего города, бок о бок с верными товарищами. Я не мог и мечтать о большем. Я и не мечтал, пока не повстречал одного странного разумного. Он не только выглядел необычно - как поверхностный зверь обезьяна, обзаведшийся крыльями, вроде летучемышьих. Странными были его говор, поведение, привычки, и, что самое главное - занятие. Он рассказал мне, что его вид, хадози, обитает в астрале. В астрале, представьте!”

Выведя размашистый восклицательный знак, юноша прикусил губу, и застрочил вдвое усерднее. Память о давней встрече придавала ему сил и уверенности в своем тяжёлом решении, отодвигая прочь все сопутствующие горестные мысли.

“Астральные жители занимаются самыми разными делами, но тот мой случайный знакомый был матросом - пустотником, как они себя называют. Одним из команды астрального корабля - спеллджаммера, чудесного сплава магии и инженерной науки! От него, я узнал, что наша родная планета, Торил - лишь один из бесчисленного множества миров в бесконечно огромной вселенной. Причем, он вовсе не самый большой, важный, или таинственный! По словам того пустотника, мы с вами живём в далёком захолустье, мало кому нужном! Я, конечно возмутился, но хадози взялся доказать мне свои слова. И, Бездна его забери, он их доказал!”

Юный дварф придержал резво бегущее по пергаменту перо, и постарался успокоиться. Незачем было изливать на родителей столько эмоций.

“Не знаю, насколько хорошим матросом был тот странный тип, но рассказчик из него вышел великолепный,” продолжил писать он. “Я, поначалу, подивился его сказкам, и отправился домой, думая, что быстро забуду эти досужие россказни. Я не мог бы ошибаться больше. День за днём, снова и снова, истории моего случайного знакомого, как живые, вставали у меня перед глазами, заслоняя наш спокойный, однообразный, бесцветный быт. В конце концов, я понял: моя жизнь будет прожита зря, если я не увижу своими глазами все те чудеса, что описывал путешественник-хадози. Я хочу сам поглядеть на астральные цитадели воинственных гитъянки, построенные на костях мертвых богов. Хочу посетить торговые гавани астрала, в которых, встретить двух разумных одного вида не легче, чем шахтёру наткнуться на два каменных осколка одинаковой формы. Хочу взглянуть на работу искусных мастеров мира Эберрон, которые создают настоящие чудеса на стыке магии и технологии. Хочу увидеть безжизненные астероиды околопланетных пустот, половить рыбу в бескрайнем океане астрала, посмотреть на полет солнечного дракона сквозь межзвездное пространство, сойтись в бою с ужасными пиратами-неоги… Я хочу последовать за своей мечтой, которая, как оказалось, лежит в астрале - плане бытия, полном бесконечных приключений. Я проявляю черную неблагодарность, бросая вас…”

Крупная чернильная клякса, расплескавшая последнее слово, появилась на пергаменте не из-за неаккуратности Морайна - большая, тяжёлая, и горькая слеза, упавшая на письмо, была ей причиной. Юноша поспешно стер черное пятно, и, тихо всхлипнув, продолжил писать.

“Вы - лучшие родители в мире. Я всегда буду любить и помнить вас, куда бы меня ни завела судьба. Надеюсь, вы хоть немного поймёте меня, и простите.”

Встав из-за стола, юный дварф начал собираться в путь. Его рюкзак был готов - запасная одежда, деньги, и непортящаяся еда, в компании с посеребренной флягой, давно заняли в нем свои законные места. Но время заплечного мешка ещё не пришло - для начала, нужно было одеться.

Надувной жилет занял свое место на теле юноши, а трубки клапанов сброса давления были закреплены на конечностях. По расчетам Морайна, эта штука должна была сообщить ему отличную маневренность в любой гравитационной плоскости - как спеллджаммера, так и небольших небесных тел, вроде астероидов. Маска респиратора была повешена на шею, а баллон, соединенный с ней шлангом - на пояс дварфа. Воздуха в резервуаре должно было хватить на день-другой комфортного существования в безжизненной околомировой пустоте. Окуляр, затемнённый достаточно, чтобы сдерживать яростное сияние чужих солнц, устроился на лбу юноши. Тяжёлый арбалет с гарпунной системой, удобной как для охоты на крупную астральную дичь, так и для быстрого перемещения в безвоздушном пространстве, повис на ремне, рядом с рюкзаком.

Полностью экипировавшись, Морайн тихо выскользнул за дверь дома, и аккуратно прикрыл ее за собой. Для начала, его путь лежал на поверхность, в один из крупных портов Побережья Мечей - туда, по словам давнего морайнова знакомого, порой заходили астральные купцы. Дальше, все представлялось юному дварфу простым и понятным: на любом спеллджаммере, механик был достаточно редкой и востребованной специальностью, и наняться на один из них не составило бы труда.

Круглое лицо юноши, обрамленное коротко стриженой бородкой, все сильнее расплывалось в довольной улыбке, когда он тихо шагал по улицам родного пещерного города. Бесконечная свобода астральных просторов звала и манила, и юный дварф Морайн Золотой Щит, теперь - Морайн Изгнанник, - со всех ног спешил на ее зов.

Морайн

Умы и уловки

Пламя свечей, что освещали просторную залу, словно отражалось в тысяче зеркал. Колышущиеся огоньки, пылавшие над фигурными канделябрами, и светившие с обруча люстры, что левитировала у расписанного потолка, словно возглавляли свиту своих призрачных подобий. Мрамор и алебастр статуй, драгоценное многоцветие металла и каменьев настенных подвесок, фарфор и инкрустации ваз - все это рассыпало по зале блики цветовой симфонии, воплощающей само слово “богатство”.

Пляска огоньков свечей не повиновалась беспорядочному движению воздуха под сводами залы - пламя вздымалось и опадало, в движении размеренном, словно дыхание. Пожалуй, такой способ освещения был менее удобен, чем самые обычные зачарованные лампы, или даже простые свечи, но живой огонь, дышащий вместе с ней, был маленькой прихотью госпожи М’Веру, гостеприимной хозяйки сегодняшнего приема.

Сама М’Веру с удобством устроилась на почетном месте - резном и золочёном кресле, мало чем уступающем трону, и стоящем в центре широкой дуги из столов и стульев. Смуглая и черноглазая, она могла бы выглядеть привлекательно, но для встреч с подчиненными предпочитала придавать своему облику внушительную величественность. По ее стойкому убеждению, ей не пристало сиять менее ярко, чем младшие по должности маги. Ей, зулькиру - соправителю государства Тэй, и главе одной из магических школ, - не пристало уступать в великолепии вообще никому: формально, над ней не было господина, ни среди знати-тархионов, ни среди правящего класса страны - Красных Волшебников.

Вот и сейчас, алый халат женщины пылал от переполняющей его магии, как и каждое из ее массивных украшений - на вкус М’Веру, не очень-то сочетающихся друг с другом. Привольно раскинувшись в своем кресле, она со снисходительной улыбкой слушала последнего из сегодняшних докладчиков.

- …Таким образом, энергетическое наполнение этого заклинательного конструкта соответствует третьему кругу, а ментальная усталость от его сотворения примерно равна второму, - говорил тот, увлеченно жестикулируя. - Я считаю, он достоин внимания и как основа теоретических исследований, и как предмет дальнейшего улучшения, - мужчина замолчал. Его черные глаза ожидающе воззрились на начальницу из-под кустистых бровей.

- У меня вопрос, - раздался резкий, чуть надтреснутый голос от одного из столов. - Зачем вообще нужен этот… телекинетический подъемник, и чем он лучше полудесятка зомби или рабов с соответствующими инструментами? - широкий, тонкогубый рот докладчика недовольно сжался, отчего мимические линии на его щеках сложились чуть ли не в правильный ромб.

- Твой вопрос не имеет смысла, Наверо, и подумай ты хоть немного, прежде чем его озвучивать, то сам бы прекрасно это понял, - сердито возразил он. - Учёный-теоретик не обязан находить практическое применение своим разработкам. Мое исследование ценно и само по себе, для развития магической науки в целом. Модификацию этого заклинания под конкретные нужды я оставлю практикам.

- Если бы вы хоть немного внимания уделяли вежливости, господин Гальвин Валаккар, - ядовито ответил его оппонент, - то могли бы и объяснить нам всем, какие-такие нужны ваш левитатор может удовлетворить, прежде чем бросаться оскорблениями. Кому вы намерены передать это заклинание, и зачем? - его морщинистое лицо, подобное до странного бледному печеному яблоку, скривилось в ехидной ухмылке, явив ещё больше морщин.

- Кому угодно, могущему и желающему его применять… господин Ирилейан, - недовольно отбрил его Гальвин. - А также, всем, кто захочет продолжить работу над ним. И упаси вас Мистра снова начать талдычить о секретности и прочей чуши - подобный ретроградский бред лишь замедляет развитие магии!..

- Достаточно, Гальвин, Наверо, дорогие мои, - низкий и сильный голос М’Веру источал мед благодушия. - Мы все знаем о том, как щедро ты делишься плодами собственных трудов, Гальвин, не нужно нам напоминать. Ты получил свой ответ, Наверо, милый, не отбирай все внимание докладчика. У кого ещё есть вопросы?

- У меня, - заговорила миловидная женщина, чью внешность не портила даже традиционно выбритая голова, изукрашенная замысловатыми татуировками. - Скажи, Гальвин, метамагические техники, которыми ты улучшал свое заклинание, годятся только для него?

- Конечно, нет, Тасони, - удивлённо ответил мужчина. - Сами приемы всем известны, я просто совместил их нестандартным образом. В теории, можно адаптировать этот метод снижения ментальной усталости для другой магии, причем, достаточно просто… конечно, результат будет свой для каждого заклинания, но он, несомненно, будет… - докладчик уставился вдаль, с отрешенным видом огладив блестящую лысину, и поскребя окаймляющий ее венчик черных волос. Его губы продолжали что-то беззвучно бормотать.

- У меня все, благодарю, Гальвин, - сказала Тасони, бросив короткий взгляд, полный торжества, в сторону Наверо Ирилейана. Тот с недовольным видом потеребил седую бородку.

- Очень важный и своевременный вопрос, милочка, спасибо, - М’Веру смерила женщину довольным взглядом, с самой малой примесью насмешки. В ответ, Тасони состроила невозмутимую физиономию, и молча кивнула. Как давно заметила зулькир Воплощения, эта магесса не раз приходила на помощь своему растяпистому коллеге в подобных ситуациях, хотя между семьями Одессейрон и Валаккар не было большой дружбы. Впрочем, Гальвин помощи Тасони упорно не замечал.

- Как скоро ты сможешь передать мне свои наработки по метамагии и левитатору, Гальвин? - дружеским тоном спросил подтянутый худощавый мужчина. Его сосед по столу склонился ближе и что-то шептал ему на ухо. Эти двое были настолько же похожи внешне, насколько различались поведением: говоривший глядел спокойно и вальяжно, а его скрытный собеседник хмуро зыркал исподлобья.

- Я бы не отказался поработать с ними - оба этих направления выглядят интересными, - с обезоруживающей улыбкой договорил мужчина.

- Хоть сегодня, Памин, Хармин, - докладчик, все так же погруженный в свои мысли, обратился к обоим братьям - скорее всего, не поняв, который из них заговорил. - Пришлите слугу ко мне в поместье, и я передам с ним мои записи. Или лучше доставить их в элтаббарский особняк семьи Кэтил?

- Мы отправим к тебе надежного человека, Гальвин, не стоит утруждаться, - ответил Памин с вежливой улыбкой. Хармин Кэтил по-прежнему хранил мрачное молчание.

- Замечательно, - полные, кофейно-темные губы М'Веру изогнулись в приторной улыбке. - Рада, очень рада видеть вашу готовность сотрудничать. Еще вопросы, замечания, предложения? - ответом ей были лишь тишина и отрицательные покачивания голов. - Сядь, Гальвин, будь добр. С официальной частью покончено, настало время расслабиться, дорогие мои! Ешьте, пейте, и веселитесь, чтобы завтра вернуться к труду на благо Тэй с новыми силами!

Зулькир дважды хлопнула в ладоши, и пустые столы перед собравшимися преобразились. На возникших из ниоткуда вышитых скатертях выстроились тарелки и миски, полные закусок. Золоченые кубки встали перед каждым из гостей, готовые принять в себя лучшие вина. Прислуга чинно разносила блюда со свежеприготовленными, исходящими паром яствами.

Оная прислуга - скелеты в парадных ливреях и золочёных масках, - была единственной данью необходимости на этом приеме. Зулькир школы Воплощения предпочла бы слуг, сотворенных ее собственной ветвью магического искусства - стихийных духов, но те, полезные в бою и для тяжёлой работы, были поразительно неуклюжи в вопросах застольного обслуживания. Живым же слугам М'Веру доверяла ещё меньше, чем элементалям - мнение Засс Тама, зулькира Некромантии, о ненадежности живых, она разделяла целиком и полностью.

Еде и питью не понадобилось много времени, чтобы прогнать лишнее напряжение из собравшихся магов. Выдержанный красный оммант и молодой, мятно-зелёный нефаэль все бодрее лились в кубки и глотки. Хрустели перемалываемые челюстями закуски - жареные с корицей и сахарной пудрой саранча и жук таланг. Напряжённое молчание окончательно сменилось бодрой застольной беседой. М'Веру одобрительно наблюдала за подчинёнными, покусывая обжаренное щупальце осьминога - таэф удался повару на славу. Ленивое благодушие все сильнее овладевало женщиной, наслаждающейся пряным, винно-рыбным вкусом любимого блюда, ароматной сладостью нефаэля, и заслуженной гордостью за успехи подопечных магов. Именно из-за него, из-за этой сытой расслабленности, зулькир Воплощения и прослушала начало неприятного для нее разговора.

- …Мы все похвастали своими новыми разработками и достижениями - уважаемая Луле Ирилейан, дражайший Гальвин с его подъемником, да и я кое-чем отметился, - глаза говорившего, статного и представительного мага, чуть сузились, излучая превосходство, а мощная челюсть выпятилась вперёд ещё сильнее. - Как и все прочие докладчики. Лишь одному из нас не удалось показать свое мастерство - нашему несравненному зулькиру. Я считаю, справедливо будет дать ей возможность впечатлить нас мощью покорных ей стихий.

- Уважаемый Джори прав, - подал голос стройный мужчина, сидящий неподалеку от места зулькира. Благородно-желтый оттенок его лица, типичный для чистокровного мулани, был изрядно разбавлен ярким румянцем - не иначе, этот маг слегка увлекся возлияниями.

- Было бы истинным удовольствием понаблюдать мастерство могущественной и прекрасной госпожи М'Веру, - закончил он. Взгляд мужчины, в который раз за вечер, украдкой задержался на фигуре начальницы.

- Просим, просим! - воодушевленно вскричал разбитного вида молодчик, грохнув на стол свой кубок. Терпко запахло брызнувшим во все стороны оммантом. - Нет лучше магии, чем Воплощение, а зулькира лучше, чем наш, не найти во всем Тэй! - громко смеясь, он первым захлопал в ладоши.

Вставая под аплодисменты подчинённых, М'Веру доброжелательно улыбалась, но мысли ее были далеки от былых благодушия и лени. Разум женщины усердно прорабатывал варианты.

Тэй был более прогрессивным государством, чем многие из замшелых монархий континента Фаэрун, но и в нем, стране магов, хватало пережитков прошлого. К примеру, мулани - стержневая нация Тэй, - в общей своей массе презирали народ рашеми, второй по численности в государстве. Для М'Веру, что принадлежала к этому народу, было нелегко управлять целой толпой мулани из знатных семейств. Ее колоссальная магическая сила, и покровительство Засс Тама, лишь отчасти выправляли положение.

Джори Одессейрон, завуалированно подначивший М'Веру, не особо скрывал свои амбиции. Конечно же, он мнил себя выше народа своего зулькира вообще, и самой М’Веру в частности, и, разумеется, считал, что более достоин главенства над школой Воплощения. Семья поддакнувшего ему Эвона Тронда всегда была союзна Одессейронам, и М'Веру не исключала, что проморгала зарождение клики среди подчинённых. Самый громкий из троих зачинщиков, Келлудж Валаккар, походил на родственника Гальвина лишь одним - безразличием к положению, но в отличие от своего кузена, завзятого трудоголика и бессребреника, гурман и выпивоха Келлудж предпочитал работе развлечения. Его язык вполне мог молоть без малейшей связи с мозгом…

С другой стороны, дамский угодник Эвон Тронд, то и дело бросающий на зулькира липкие взгляды, мог, от большого ума, счесть выпад Джори возможностью высказать свой тяжеловесный комплимент, только и всего. Да и сам Джори Одессейрон, яркий лишь своей посредственностью, скорее всего, злопыхал без задней мысли.

В любом случае, болван Джори был прав в одном - было нелишним как следует впечатлить подчинённых.

- Так и быть, дорогие мои, - ласково произнесла женщина. - Покажу вам один маленький трюк, что я выдумала совсем недавно.

Повинуясь ее небрежному жесту, полированный мрамор пола вспух неровными трещинами, и во мгновение ока прорастил пять коротких, толстых сталагмитов. Каменные холмики тут же отрастили подобия рук и ног, приняв человекоподобный вид. Многие из присутствующих уважительно закивали - быстрый призыв пяти младших элементалей и сам по себе тянул на сложное магическое действие. Но М'Веру не собиралась останавливаться - духи земли были всего лишь мишенями.

Ярко-рыжий сгусток пламени вспух в ее руках, и мгновенно разросся до размеров бычьей головы. По зале прокатился нестерпимый жар доменной печи. Огнешар недолго сохранял свою форму: неровная сфера исторгла потолок огня, изогнувшийся гибким змеиным телом. Зыбкое дрожание пламени успокоилось почти до полной остановки, изменяясь под прессом воли М'Веру, словно глина в руках скульптора. Оконечность пылающей ленты обратилась широкой пастью, чьи мощные челюсти ощерились кривыми клинками клыков. Зубчатый гребень, на вид - совершенно не пламенной твердости, пророс из спины и загривка огненной змеи. Короткие лапы, увенчанные длинными крючковатыми когтями, проклюнулись из ее брюха. Вишенкой на торте невозможной детализации стали отчётливо проглянувшие на теле чудовища чешуйки. Змееподобный дракон, словно сошедший с восточной гравюры, медленно поплыл по воздуху, красуясь перед потрясенными магами. Его вальяжное движение прервалось резко и неожиданно: свившись в пружинистое кольцо, огненное существо прянуло вперёд, и пятерка элементалей взорвалась мраморными брызгами, разлетевшись на куски от удара магического пламени. Зрители захлопали вдвое усерднее. Особенно старался Келлудж, одобрительно вопящий и громко колотящий в ладоши.

- Спасибо, милые мои, спасибо, - тепло промолвила тяжело дышащая М’Веру, неторопливо оглядывая подчинённых.

Ее довольный взгляд скользил по лицам собравшихся, отмечая глуповато-восхищенный вид Эвона Тронда, отвисшую челюсть Луле Ирилейан, что глядела еще растеряннее, чем обычно, мрачную задумчивость Джори Одессейрона, и… безразличие, чуть разбавленное недовольством, на физиономии Гальвина Валаккара. Едва заметно хмурясь, мужчина отрешённо грыз плитку орехового данга; если медовая сладость закуски и смягчала его отношение к показанному зулькиром великолепию магического искусства, то ненамного.

- Гальвин, дорогуша, - с обманчивым добродушием обратилась М'Веру к подчинённому. - Что ты думаешь о моем маленьком представлении? Поделись своим мнением, не стесняйся - оно мне очень интересно.

Маг закряхтел, растерянно моргнув. Сидящая рядом с ним Тасони пихнула мужчину в плечо, и, грозно нахмурившись на озадаченный взгляд Гальвина, что-то негромко прошептала.

- Ваше искусство великолепно и поразительно, зулькир, - наконец, ответил маг, ровно и бесстрастно.

- Не ври мне, Гальвин, милый, - ответила женщина все тем же приторным тоном. - Ты не очень-то впечатлен и поражен. Сделай милость, расскажи, что же, по-твоему, не так с моим заклинанием? Без подсказок Тасони расскажи, - она насмешливо глянула на магессу. Та с независимым видом выловила тушёную лебединую шейку из стоящего перед ней блюда с гульхонтом, и принялась отрешённо ее обгладывать. Гальвин с раздраженным видом пожевал губами.

- Ваше заклинание ведь боевое, зулькир? - спросил он. - Не какая-нибудь развлекательная иллюзия? Я не очень-то разбираюсь в практике боевой магии, но все, что я читал о ней, четко говорит: главные ее компоненты - эффективность и простота. Ваше заклинание выглядит переусложненным и тяжеловесным.

- Значит, переусложненным, - бесстрастным голосом протянула женщина.

В ее сузившихся глазах не было видно ни грана былого добродушия, даже притворного. М'Веру с трудом сдерживала досаду: предательский удар по авторитету пришел, откуда она не ждала. И нанес его не самодовольный кретин Джори, не желчный Наверо, не похотливый Эвон, а тихоня Гальвин. До сего дня, зулькир Воплощения видела от него лишь сдержанное уважение.

Как бы то ни было, потерявшего чувство меры подчинённого было необходимо поставить на место, и поскорее.

- Значит, ты считаешь, что моя змейка недостаточно хороша в бою, - медленно, с расстановкой проговорила она. Гальвин, снова не понявший ситуации, согласно кивнул. Рядом с ним едва слышно вздохнула Тасони, не отрываясь от гульхонта.

- Мы проверим твое суждение в деле, - так же спокойно произнесла М'Веру. - Я воплощу ещё десять элементалей. Пять из них - твои, остальные - мои. Можешь использовать на них любую магию, дорогуша, и если твои чары хоть в чем-то превзойдут мои, я признаю справедливость твоих слов. Если же нет… - в ее глазах загорелись зловещие огоньки, которые Гальвин, как всегда толстокожий, полностью проигнорировал.

- Если же нет, не обессудь - получишь взыскание, - вкрадчиво закончила зулькир. - Возражения не принимаются.

- Хорошо, - маг пожал плечами. - Дайте мне немного времени на подготовку.

- Тогда, я начну первой, - с кривой улыбкой ответила М'Веру. - Готовься на здоровье, дорогой мой.

На этот раз, она творила свою магию чуть по-другому. Элементали были призваны без спешки, один за другим, но стоило двум группкам духов земли сгрудиться в обеих оконечностях дуги столов, огненное заклинание зулькира полыхнуло разорвавшейся бомбой. Едва сформировавшись из полосы пламени, огненный змей набросился на своих каменных жертв с первобытной яростью, и сокрушил их ещё быстрее - в считанные секунды.

- Ты готов, Гальвин, дорогой мой? - хищно промурлыкала М'Веру, отдышавшись и утерев пот со лба. Для вразумления обнаглевшего подчинённого, она выложилась на полную, и была твердо уверена - ее чары не сможет превзойти ни один из Красных Волшебников Тэй.

- Ещё минутку, госпожа, - деловым тоном ответил мужчина. - Хармин, сколько времени заняла магия зулькира?

- Две и треть секунды, - холодно откликнулся старший из братьев Кэтил. Он всегда отличался на редкость точными внутренними часами.

- Я готов, - почти сразу высказался Гальвин. - Начинаю.

Его чары выглядели просто и безыскусно - пламенный луч сорвался с его вскинутых ладоней, и ударил в грудь крайнего элементаля, прошив его насквозь. Двинувшись дальше, огненный клинок разрезал пополам ещё троих духов земли, оплавив и расколов их каменные тела. Он угас, начисто срезав руку последнего, и надрубив его торс. Тут же, в руках Гальвина вспыхнул ещё один сгусток пламени, потусклее, но хватило и его - огненный шарик прошил воздух, и врезался в элементаля, расширив и углубив закопченную дыру в каменной груди, чем окончательно добил его. Дух земли оставил сотворенное для него тело, что осыпалось грудой щебенки.

- Как быстро, Хармин? - поинтересовался Гальвин, все так же бодрый и собранный. Старший Кэтил не ответил - в отличие от социально ущербного отпрыска Валаккаров, он прекрасно понимал щекотливость положения, и не горел желанием вызвать гнев М'Веру.

- Ответь Гальвину, дорогой, - медленно произнесла та.

Женщиной овладело неприятное предчувствие - на глазок, ее бестолковый подчиненный расправился с элементалями не менее быстро, да ещё и обошёлся минимальным воздействием. Во второй раз за вечер, Гальвин выкинул совершенно неожиданный трюк, показав неплохое владение боевой магией.

- Две и треть секунды, - с заминкой ответил Хармин Кэтил.

- Одинаково, - отметила зулькир. - У тебя есть что сказать в защиту своих чар, Гальвин?

- Конечно, - удивлённо отозвался тот. - Я использовал вариант Испепеляющего Луча, усиленный до четвертого круга, и базовое заклинание Огненной Стрелы. Вы же начали с конструкта четвертого круга, Отложенного Огнешара, дополнив его разнообразными метамагическими усилениями. Если не ошибаюсь, были применены формирование заклятий, увеличение длительности, и ускорение создания. Все вместе, они делают ментальную тяжесть вашего заклинания сравнимой с седьмым кругом. Или я неправ?

После его слов, в зале воцарилась абсолютная тишина. Большая часть присутствующих глядела на Гальвина с одинаковым недоумением. Похоже, они, вместе с самой М'Веру, не могли взять в толк: нарочно ли отпрыск семьи Валаккар злит начальницу, или он и вправду не заметил милостиво предложенный ей выход из ситуации, неприятной для них обоих?

В этой тишине, мерные хлопки в ладоши прозвучали раскатами грома. Маги удивлённо уставились на аплодирующую М'Веру. Сама зулькир вновь улыбалась с былой преувеличенной ласковостью, утратив всякие следы напряжения.

- Замечательно, Гальвин, милый, - ее голос снова полнился медовой сладостью. - Как не гордиться таким талантливым подчинённым? Пожалуй, я даже награжу тебя за победу в нашем маленьком состязании. Зайди ко мне перед уходом, хорошо?

- Конечно, зулькир, - кивнул маг.

- Вот и ладно, - ласково ответила М'Веру. - А сейчас, продолжаем отдыхать, дорогие мои, - она с безмятежным видом прошествовала к своему креслу, и с удобством устроилась в нем.

Сильнейшая из боевых магесс Тэй, на голову превосходящая любого из Красных Волшебников в использовании школы Воплощения, она ничуть не выглядела оскорбленной тем щелчком по носу, что отвесил ей Гальвин, проявивший сегодня поистине носорожью толстокожесть. Зулькир смотрела на неразумного отпрыска семьи Валаккар с безмятежным довольством, словно тот и не превратился только что в ходячее напоминание об уроне ее авторитету, понесенном сегодня. Секрет спокойствия М'Веру был прост - обещанная магу награда не несла в себе ничего приятного. Доселе темная лошадка, этот трудяга, чудак, и асоциал неожиданно показал себя талантливым и быстро соображающим - то есть, опасным конкурентом. К счастью, зулькир Воплощения, и сама не обиженная умом, прекрасно знала, что делать с этим нежданным проблеском гениальности.

***

- Гальвин, дорогуша, - наедине, М'Веру обратилась к своему бестолковому подчинённому с не меньшим добродушием, чем на людях. - Как хорошо, что вино не притупило твою память, и ты не забыл зайти за заслуженной наградой.

- Я не так много и выпил, зулькир, - ответил мужчина. Его впалые щеки согрел румянец, а глаза блестели ярче обычного, но речь по-прежнему была четкой и гладкой - разве что, более громкой, чем обычно.

- Э-э-э, вообще-то, мне не нужна награда, - с сомнением продолжил он, задумчиво глядя в потолок. - Вместо этого, я прошу вас простить мою… бестактность? - он неуверенно глянул на женщину, словно спрашивая у нее подтверждения своим словам. Та безмятежно заулыбалась.

- Это ведь дражайшая Тасони Одессейрон тебя надоумила попросить прощения? - добродушно поинтересовалась она. - Как же замечательно видеть искреннюю дружбу среди моих подчинённых. Но душечка Тасони зря волновалась, я вовсе не злюсь. Подумай сам, стала бы я тебя награждать, если бы обижалась? - Гальвин, озадаченно хлопнув глазами, покачал головой.

- Вот то-то же, - удовлетворено ответила М'Веру. - Итак, твоя награда. Ты удивительно быстро соображаешь, милый Гальвин, для мага это - несомненное достоинство. Но, увы, его с лихвой перекрывает один огромный, чудовищный недостаток. Видишь ли, дорогой мой, магия во много меньшей степени наука, чем искусство. Твое чрезмерно практичное отношение к заклинаниям совершенно недопустимо для человека искусства… нет-нет-нет, - коварная улыбка змеилась по ее губам, когда женщина повелительно подняла ладонь, останавливая реплику подчиненного. - Ш-ш-ш. Ни слова больше. Ты ведь не собираешься оспаривать уже принятое решение зулькира? - растерянный Гальвин покачал головой.

- Вот и хорошо. Значит, решение… Я решила отстранить тебя от исследовательской работы - в ней, твое деформированное представление о методах создания и творения заклинаний принесет лишь вред. Я направлю тебя туда, где твой блестящий интеллект принесет наибольшую пользу, - женщина улыбалась с нескрываемым торжеством. - Шпионом. В Тетир. Точное назначение получишь в канцелярии через два дня. Прибудешь в элтаббарский телепортарий, для отправки на место, ещё через день.

- Хорошо, зулькир, - все ещё ошеломленный, Гальвин на удивление быстро успокаивался. - Я ничего не знаю о шпионской работе, но постараюсь изучить все доступные материалы за отведенное время. Мне разрешено будет захватить из библиотеки профильные книги, для самообразования? Не думаю, что сумею освоить ремесло шпиона так быстро, - его взгляд, направленный на М'Веру, окончательно вернул былую уверенность. Сама же зулькир словно забрала растерянность подчинённого себе - она совершенно не ожидала, что, оторванный от любимой работы и любимых библиотек, Гальвин прореагирует… никак.

- Нет, - женщина справилась с собой, и ответила с нехарактерной для нее жёсткостью. - Никаких тэйских книг в Тетире. Это будет грубейшим нарушением секретности.

- И правда, - удивленно согласился мужчина. - Что ж, проведу следующие три дня и две ночи в подготовке, на заклинаниях восстановления. Похоже, моя небрежность с прической и татуировками в кои-то веки принесет пользу, - он с усмешкой огладил чистую от тату лысину, и потеребил окружающие ее волосы. - Смогу прикинуться пожилым, хм-гм, учёным. К примеру, астрологом, или кто там сейчас в почете у тетирских простецов…

- Подумаешь об этом на досуге, - оборвала его М'Веру. В ее голосе понемногу нарастало раздражение. - Учти, твое назначение, скорее всего, бессрочно. Заверши все дела перед отправкой.

- Будет сделано, - не смутился мужчина. - Я готов служить родине в любом качестве, и если она потребует от меня работы шпиона - так тому и быть. У вас есть для меня ещё какие-нибудь приказы?

- Никаких, - выдавила женщина сквозь сжатые зубы. - Можешь идти.

Стоило Гальвину откланяться, огненный сгусток, зажегшийся в руках М'Веру, вдребезги разнёс стол перед ней, оставив от прочного мореного дуба опаленные обломки. Следом, пострадали пара картин на стенах, и ещё несколько предметов мебели. Когда загорелся укрывающий пол ковер, зулькир Воплощения закончила отводить душу, и мрачно воззрилась на дело рук своих. Ей невольно подумалось, что она зря посчитала Гальвина толстокожим. Вернее, она ошиблась, приняв за толстокожесть несколько иную черту - твердость характера.

Гальвин Валаккар

Ограниченность и обман

В незапамятные времена, случилось так, что зерт Гар'ран, тогда - безвестный и юный, оказался вдали от родного Вистигора и боевых товарищей, один среди бескрайних просторов Лимбо. О причинах сего, дорогой читатель, мы говорить не будем, ибо они намного менее важны, чем следствия.

Даже в одиночку, не страшился Гар'ран опасностей плана хаоса. Спокойно шагал он по тверди, что создавала из ничего его тренированная воля, и неуклонно стремился к родному городу. Словно сфера благоприятных воздуха, света, и сил притяжения окружала юного зерта, храня его от коварства Лимбо, но на деле, ничто не хранило Гар'рана, кроме силы его духа, и знания Слова Зертимона.

Многие опасности хаоса отступали перед этими двумя силами, но не все. Долго ли, коротко ли, но путь Гар'рана привел его к островку тверди, большому и холмистому, с притяжением таким сильным, что проще было перейти этот остров, чем обходить. Без страха и сомнения вступил юный гитзерай на странную землю, хоть и подозревал в ней ловушку.

Подозрения его оправдались - стоило лишь Гар'рану углубиться в каменные лабиринты острова, как выпрыгнул из засады его обитатель - чудовищный слаади. В тот же миг, поймал он юного зерта длинным и липким языком, опутал мгновенно отросшими щупальцами, сдавил гибким чешуйчатым хвостом, и потянулся к нему огромной пастью, набитой острейшими зубами. Не растерялся Гар'ран: свистящим торнадо стали взметнулся его верный меч, прогремели раскаты заклинания Громовой Волны, и зазвучали древние слова Погружения Воли.

В яростном поединке сошлись двое непримиримых врагов, и была их битва - словно борьба хаоса с порядком. Без перерыва менялась плоть слаади, принимая самые невообразимые, но неизменно опасные формы: щетинясь клыками и когтями; отращивая гребни и длинные, острые иглы; тянясь ко врагу многими щупальцами, клювами, и пастями; или же, принимая свой изначальный вид - гигантской многоцветной ящерицы. Не уступал коварному жителю хаоса юный гитзерай - его магия сотрясала твердь и небеса, верный меч рассекал плоть, кость, и чешую слаади, словно горячий нож - масло, а его разум, защищённый не хуже каменного бастиона, усмирял окрестный хаос, что норовил захлестнуть зерта гранитными волнами, иссечь кристально-острыми гранями ветров, и увлечь вихрем гравитационных искажений.

Столь яростной была их схватка, что раскололся остров, на котором сражались слаади и гитзерай, и начали тонуть в пучине хаоса его осколки, словно обломки корабля - в бурном море. Замерли без движения оба могучих поединщика, каждый - стоя на своем кусочке тверди, и внимательно следя за противником. Оба знали: попробуй один из них пересечь клубящееся многоцветье хаоса, отвлекись на усмирение его бурь, и враг не упустит своего шанса.

Отверз слаади чешуйчатые уста, и заговорил на безупречном общем, приличествующем больше кормирскому ученому, или мудрому клирику Огмы, нежели чудовищу. Сладким ядом звучала его вкрадчивая речь, ведь, как известно, нет большей радости для твари хаоса, чем смутить разум существа порядка, и заставить то уничтожить себя само.

- Ты чужд этому месту, гит, и чужд сему плану бытия, - говорил он. - Все твое существо противится влиянию Лимбо, боится его, и отвергает. Твои же действия грязнят первозданный хаос испражнениями порядка. Твоя воля корежит и ломает плоть моего родного плана, вгоняя ее в жесткие рамки неизменности. Твое движение сквозь хаос оставляет следы, отвратительные в их однообразии. Даже твое дыхание распространяет облака частиц углекислоты, омерзительных своей упорядоченностью. Зачем ты извращаешь мой дом?

- Я - такой же житель Лимбо, как и ты, - отвечал ему Гар'ран. - Я родился здесь, и провел на плане хаоса все шестнадцать лет своей жизни. Твои права на здешние хаотические течения и изменчивые просторы - не выше моих. Также, не делаю я ничего, очень уж отличного от твоих действий: ты изменяешь себя, а я - свое окружение. В этом, мы оба следуем своей природе.

- Но твоя природа противна хаосу, противна всему этому слою реальности, - возразил слаади, облизав длинным, раздвоенным языком разноцветную сферу своего единственного глаза. - Каждое твое действие причиняет Лимбо боль, которую я чувствую, как свою. Если в тебе есть хоть капля сострадания, прекрати распространять вовне порядок, невыносимый для хаоса и его существ.

- Для меня, подобное будет смертью, - не смутился гитзерай. - Если мои дыхание и существование доставляют тебе такое неудобство, верно, всем будет легче, если ты умеришь свою чувствительность.

- Я не прочь измениться, чтобы мирно и безболезненно сосуществовать с тобой, - ответил на это слаади, чей язык вновь раздвоился, а многочисленные глаза - завращались в орбитах. - Но вправе ли ты просить о том же всех до единого существ хаоса, многочисленных, словно звёзды на небе? Неужто ты считаешь себя лучше не только каждого из них, но и всех их, вместе взятых? Неужто ставишь себя выше целого народа?

- Нет, - оскорбился Гар'ран. - Никогда я не ставил себя выше других, и всегда заботился об общем благе вперёд личного.

- Тогда, отчего бы тебе вновь не поставить общее над личным? - спросил слаади мягко и доброжелательно. - Общее для мириадов моих сородичей, над личным для тебя одного. Я слыхал от путешественников, чья природа сходна с твоей, о понятиях справедливости и воздаяния. Эманации смертей существ хаоса окружают тебя плотнее, чем воздух - одну из планет Первичного Плана Бытия. Скольких моих сородичей ты убил - сотни, тысячи? Как одна-единственная жизнь - твоя, - может быть ценнее всех их жизней? Даже если ты убил их всех по некоей причине, отличной от самозащиты, разве не справедливо будет ответить за их смерти? Каждое из созданий хаоса думает и чувствует сходно с тобой. Какое воздаяние будет равноценным прекращению их жизней? Какое наказание за непрерывные муки живых созданий хаоса, что причиняет твоя жизнь, будет справедливым?

- Верно, лишь моя смерть, - бестрепетно отвечал Гар'ран. - Твои слова не лишены правды, слаади, и плата, предложенная тобой - справедлива. Но, прежде, чем я прекращу свою жизнь, ответь на один вопрос, который занимает меня всю нашу беседу. Ты - создание хаоса, которому порядок и упорядочивание причиняют нестерпимую боль. Однако же, ты стоишь на тверди из упорядоченной материи, и пользуешься ей, чтобы заманивать путников в ловушку. Ты говоришь со мной на чистейшем общем, языке созданий порядка. Ты рассуждаешь, используя логику, которая являет собой воплощённый порядок. Ты грубо нарушаешь собственную природу, природу существа хаоса. Порядок пронизывает тебя до мозга костей, и окружает даже не как атмосфера планету, а как плоть и кровь - сердце. Верно, во мне самом меньше порядка, чем в тебе. Как такое возможно для тебя, не терпящего порядок?

Яростно вскричал слаади, вмиг обратившись безумным зверем, ибо не могла вынести его хаотическая природа подобного оскорбления. Прыгнул он прямо на Гар'рана, словно гигантский кузнечик, но только и ждал его прыжка молодой гитзерай. Ловко метнул он навстречу врагу заклинание Ледяного Ножа, что взорвалось морозной звездой, и покрыло тело слаади заиндевелыми ранами. Рухнуло создание хаоса в клубящийся дым первозданной материи, и начало тонуть в ней, ругаясь скверными словами на всех языках сущего. Весело засмеялся юный зерт злобе своего врага.

- Нет большого вреда в том, чтобы отступить на время от своей природы, - поведал он тонущему слаади. - Война - искусство обмана, и всякий воин вынужден впускать в сердце хаос, обманом побеждая врага. Это нехорошо, но необходимо. Следует беречься иного порока, общего для тварей порядка и хаоса, порока, в котором стократ больше дурного. Имя ему - глупость.

Гар'ран

Своенравие и смирение

- Эй, старый, где волосы потерял? Там же, где и слух? Мозги хоть остались?

- Брось его, Хиш! Глянь, он трясется от страха, так, что пыль поднимается!

- Нет, Вархай, это не пыль, это вонь! Земля под ним пылить никак не может - она же мокрая!

- Так вот зачем ты носишь этот дурацкий халат, старик - чтобы не чиститься лишний раз! Чего молчишь, убожество?! - один из группы подростков, что задирали мирно сидящего на земле старика, повысил голос.

Юному забияке явно хотелось почесать кулаки - он приблизился к старцу вплотную, и навис над ним, набычившись и выпятив челюсть. Длинные клыки юнца, далеко выдающиеся из его рта, совсем чуть-чуть не коснулись скул старика.

- Мне нечего вам сказать, дети, - мужчина неожиданно ответил малолетним задирам, мягко и доброжелательно. Ни единой нотки волнения не прозвучало в его безмятежном голосе.

- Ваш товарищ Вархай прав - я боюсь. Трясусь от страха. Можно сказать, я так напуган, что и пошевелиться не могу.

- Ха! - задиристый подросток хвастливо задрал нос, выпрямившись во все свои шесть футов. - То-то же, человеческое ничтожество! Может, помочь тебе справиться со ступором, и пошевелить как следует? - его кулак, размерами лишь самую малость уступающий голове сидящего, угрожающе качнулся перед лицом старика.

- А вот этого я бы делать не стал, - так же спокойно ответил мужчина. - За избиение гостя племени, родители и вождь тебя по головке не погладят. Ты же не хочешь всю неделю спать на животе?

- Да я!.. Да ты!.. - закипятился подросток, давясь словами.

- Трус! - наконец-то, справился он с собой. - Жалкий, трусливый недомерок! Только и можешь, что прятаться за чужими спинами! Как только вождь пустил к нам в стойбище такого никчемыша? Будь моя воля, твоя лысая башка торчала бы на частоколе, а тельце - варилось в котле!

- Повезло же мне, что я - не в твоей власти, юный Чарг, - задумчиво произнес старец. Малолетний забияка ответил ему новой порцией незамысловатых оскорблений.

- Он издевается, - вдруг подал голос один из подростков, ранее молчавший, и стоявший поодаль.

Рослый и физически развитый, он возвышался над сверстниками на голову. Его обнаженный торс, бугрящийся рельефной мускулатурой, поблескивал капельками пота на салатовой коже. Рядом с темно-зелёным колером шкур его приятелей, это выглядело бы бледностью, не излучай юноша бодрость и здоровье.

Он явно пользовался авторитетом среди стайки агрессивной молодежи - стоило ему заговорить, как гомон остальных чуть приумолк. Задиристые юнцы расступились, давая дорогу, когда не по годам рослый и сильный подросток приблизился к безмятежному старцу.

- Ты издеваешься над нами, человечишка, - жёстко обратился парень к сидящему. - Ты с ума сошел? Вождь и воины - на охоте, далеко отсюда. Я могу сделать с тобой все, что захочу, и никто не услышит твои крики. Не думай, что положение гостя племени делает тебя неуязвимым.

- Я прекрасно понимаю свое положение, юный Дэрк, - благодушно поглядел старик на собеседника. - В этом - преимущество старости: знать и понимать побольше молодых.

- Ты назвал меня дураком?! - мгновенно вскипел юноша. Его серые глаза налились кровью, крылья прямого носа задрожали, а верхняя губа приподнялась в оскале, обнажая белизну зубов. - Ну, все! Ни один из взрослых племени не упрекнет меня за вызов гостя на честный поединок. Ты и я, старик, здесь и сейчас! Откажешься - я удавлю тебя, как жалкого труса, и посвящу твою смерть Груумшу! Хоть ты и не эльф, от человечины наш покровитель тоже не откажется! - подростки одобрительно загалдели, и расступились, образовав вокруг Дэрка и его престарелого оскорбителя широкий круг.

- Что ж, похоже, у меня нет выбора, - с прежним спокойствием отметил бритоголовый старец, вставая, и отступая на несколько шагов. - Ты, главное, не перенапрягись, юный Дэрк. Мне не хотелось бы стать причиной травмы.

Подросток не ответил ему. Раскинув руки и подняв голову к небу, он испустил кровожадный рев, достойный голодного тигра. Выплеснув эмоции, юноша немедленно бросился вперёд, хищно тяня к старцу длинные руки.

Лысому старику понадобился один-единственный шаг, чтобы уйти от этой яростной атаки. Плавно развернувшись вслед несущемуся мимо юнцу, он легонько подтолкнул его в спину, и Дэрк пропахал лицом утоптанную землю их импровизированной арены. Он тут же вскочил, отплевываясь от пыли, и снова ринулся на своего противника, спокойного и расслабленного. Окружающие их подростки удивлённо замолчали было, но быстро разразились злыми криками, подбадривая приятеля.

Никто не заметил, что именно сделал старик. Все выглядело так, будто он коснулся груди Дэрка легчайшим из прикосновений - даже не ладонью, а кончиками пальцев. От этого касания, юным задирой словно из катапульты выстрелило - отлетев назад, он врезался в своих товарищей, сшиб с ног троих, да так и не поднялся.

- Хватит с тебя? - беззлобно поинтересовался старец. - Или мне повторить урок?

- Я это запомню, - злобно пробубнил подросток. - Мы с тобой ещё не закончили, старый. Наслаждайся последними деньками своей жалкой жизни.

- Не сомневайся, юный Дэрк, мне каждый новый день в радость, - добродушно ответил старик. - И я льщу себя надеждой, что, когда-нибудь, ты сможешь относиться к жизни похожим образом.

Побитый юноша проворчал под нос несколько злых ругательств, поднялся на ноги, и побрел прочь, болезненно кривясь, и держась за грудь.

***

- Ты и я, старик, здесь и сейчас, - зло прошипел Дэрк, скаля зубы. - Выбирай любое оружие, мне плевать.

Юный орк стоял перед своим противником, выпрямившись во весь свой немалый рост. В его руках покоились рукоятки парных боевых топоров, чьи лезвия хищно блестели безупречно-острой заточкой. Черная злость горела в глазах подростка, готовая полыхнуть взрывом кровавого бешенства - он явно не собирался щадить унизившего его старика.

Наголо бритый мужчина в неизменном сером халате грустно вдохнул, вставая на ноги, и поворачиваясь к пышущему злобой юнцу. Сегодня, он устроился там же, где и вчера - на небольшом холмике, с которого открывался вид на поле за частоколом. Несколько отрубленных голов, человеческих и эльфийских, что торчали на верхушках кольев ограды, ничуть не беспокоили старика.

- Опять это, - пробормотал он. - Давай я просто признаю поражение, хорошо? Могу даже извиниться за вчерашнее.

- Снова издеваешься, старый сморчок? - прорычал юный орк. - Вызов брошен. Иди сюда, и сражайся, сейчас же.

- Хорошо, - обречённо кивнул старец. - Можешь начинать, Дэрк.

Безоружность противника не задержала распаленного подростка ни на секунду - едва старец договорил, юный орк бросился на него, пластая воздух топорами. Те словно расплылись блестящим маревом - юноша разразился целым шквалом беспорядочных, но предельно быстрых и опасных атак.

Старик в халате не двинулся с места. Он нанес всего два удара - небрежный шлепок по широкому лезвию одного из топоров, заставивший оба оружия юного орка столкнуться с громким лязгом, и лёгкий тычок, почти касание, в грудь. Как и вчера, подросток отлетел в сторону, словно его не сухощавый старец толкнул, а лягнул рыцарский конь-дестриэ. Топоры полетели следом, опасно воткнувшись в землю совсем рядом с рухнувшим Дэрком. Подросток вскочил на ноги, резко развернулся, и зашагал прочь, едва не срываясь на бег. Его престарелый оппонент с грустью покачал головой, глядя на прямую, как стрела, спину удаляющегося юноши, и забытые им топоры.

***

- Мограк! Вставай, старый лежебока! Мне нужно благословение, и побыстрее! - раздался звонкий юношеский голос от входа в некогда роскошный, а сейчас - порядком замызганный и потрёпанный шатер.

Его единственный обитатель - крупный, лохматый орк, лениво возлежащий на подушках, удивлённо приподнял бровь, и с отсутствующим видом почесал волосатую грудь. Его правый глаз с недоумением обозрел вломившегося к нему подростка. Левый, зияющий пустотой, с бессильно обвисшим веком, уже много лет ни на что не мог смотреть.

Зрелище, открывшееся одноглазому орку, слегка усилило его удивление, хоть и не настолько, чтобы преодолеть лень. В конце концов, мало ли зачем малолетка Дэрк напялил на себя отцовские кольчугу и нагрудник, да позаимствовал у деда, некогда знаменитого Грондара Рвущего Плоть, его артефактный меч, трофей из давнего похода в Кормир? Не ему, уважаемому Оку Груумша, возиться с малышней, и интересоваться ее играми.

- Я сказал, вставай, ленивая свинья! - снова рявкнул юнец. - Благословение, сейчас же!

- Ты ничего не напутал, мелочь? - равнодушно протянул орк-жрец. - Припёрся ко мне без спросу, вопишь, как оглашенный, железом гремишь, да ещё и требуешь чего-то. Единственное, что я могу тебе выдать на такую бестолковую просьбу - хорошую трепку, - юноша вспыхнул было, но осекся под насмешливым взглядом единственного глаза Мограка. Сорвав с пояса кожаный бурдюк, он бросил его на землю, рядом с лежбищем жреца.

- Свежий самогон, на грибах, - зло выдавил Дэрк, исподлобья зыркнув на собеседника. - Только сегодня у шамана спёр, как раз для тебя.

- Вот это уже другое дело, - довольно протянул орк, и, сцапав кожаную ёмкость, вытащил пробку. Шатер вмиг наполнился сильным сивушным духом. Мограк блаженно оскалился.

- Самое то, - покивал он. - За такой подгон, не жалко и постараться. Да придаст Груумш остроты твоим клыкам, - повинуясь его словам, и небрежному взмаху руки, юного орка на миг окутало алое свечение, прокатившееся по всему телу, и задержавшееся в глазах. Дэрк зло заухмылялся.

- Все, проваливай, - Мограк безразлично отвернулся, и примерился к бурдюку. Юный орк уже не видел этого - откинув полог шатра, он поспешно вышел наружу.

***

- Ты и я, старик! Здесь и сейчас! - торжествующе прорычал Дэрк.

Его глаза светились, самым демоническим образом превратившись в две пылающие алые сферы, а крепкие руки, едва помещающиеся в кольчужные рукава, чуть подрагивали - не от усталости или слабости, но в нетерпении. Лезвие зачарованного меча в руках юноши мерцало едва заметным пламенем, бросающим отблески на полированную сталь нагрудника.

Старец в сером, к которому обратился юный орк, поглядел на него с грустным сожалением, склонив голову набок. С тяжелым вздохом, он поднялся на ноги, и аккуратно отряхнул пыль с халата.

- Ты ведь не отстанешь? - задумчиво спросил он. - Ладно. Но этот раз - последний. Вздумаешь напрашиваться на дуэль снова, и я отнесусь к твоему вызову серьезно. А сейчас, начнем.

Едва закончив фразу, мужчина сорвался с места быстрее ветра, и налетел на Дэрка бурным вихрем. Броня юнца заскрипела и зазвенела, проминаясь под ударами кулаков старца - не менее, чем десятком ударов, нанесенных в считанные секунды. Орк-подросток, растерявший весь свой пыл, выронил меч, и с болезненным всхлипом осел на землю, судорожно пытаясь вдохнуть. Этому изрядно мешал измятый нагрудник его доспеха. Кое-как, с трудом работая непослушными пальцами, юнец расстегнул ремешки, скрепляющие нагрудную и наспинную пластины брони, и с длинным, сиплым вдохом отшвырнул прочь испорченный нагрудник. Алое свечение в глазах подростка благополучно угасло, вместе с былой злостью. Взамен, их наполнило искреннее удивление.

- Как?! - вскричал он, подскакивая на ноги. Юный орк подбежал к старику, что так легко расправился с ним, и, схватив его за плечи, развернул к себе. Тот изогнул брови в насмешливом прищуре, и Дэрк поспешно разжал хватку. Но, даже выпустив старца из рук, отпускать его он не собирался.

- Как ты это делаешь, старик?! - громко и требовательно спросил он. В голосе юноши звучало отчаяние. - Как ты побеждал меня снова и снова?! Как ты победил меня сейчас - безоружный, против меча, доспеха, и благословения Груумша?! Как это вообще возможно?! - выплеснув этот крик души, он уставился на старика широко раскрытыми глазами, заполошно дыша.

- Ты юн и незрел, Дэрк, - ответил старец. Добродушная усмешка расчертила его круглое лицо множеством морщин. - Тебе недостает опыта, только и всего. Сколько тебе лет - тринадцать?

- Двенадцать, - мрачно бросил орк. - И нечего мне заливать про опыт. Я уже убил трех воинов - солдат местного барона. Один из них был еще морщинистее тебя, и неопытным быть никак не мог. Что за секрет ты знаешь?

- Что ни знаю - все мое, - с безмятежным видом откликнулся старик. - Ты, все-таки, не отметай мои слова об опыте. Или ты - лучший воин своего племени, а я - первый, кто победил тебя?

- Нет, - сказал подросток после небольшой заминки, тихо и задумчиво. - Конечно же, нет. Но никто из воинов нашего племени не сможет, безоружный, так легко побить вооруженного бойца. Опыт опыту рознь… - он скользнул отрешенным взглядом по отрубленным головам на верху частокола. Вдруг, Дэрк вскинулся, и обратился к старику, возбужденно блестя глазами:

- Где мне набраться опыта, который получил ты? Опыта, позволяющего безоружному побеждать вооруженных? Где я могу научиться этому?

- Много где, - мужчина глядел на воодушевленную физиономию юноши с безмятежным спокойствием, разбавленным тенью насмешки.

- Ладно же! - Дэрк скривился, в сердцах топнув ногой. - Не хочешь выдавать свои секреты мне, чужаку - хорошо! Клянусь окровавленными клыками Груумша, если ты согласишься учить меня, я оставлю племя, и перейду под твою руку! Я пойду за тобой куда угодно, и буду делать для тебя любую работу, неважно, насколько грязную и презренную! - старец с легким смешком покачал головой.

- И зачем мне обуза в виде буйного малолетнего орка? - спросил он. - Нет у меня ни полей, чтобы ты их пахал, ни кузницы, где ты стучал бы молотом. Даже телеги, которую ты можешь тащить, у меня нет. Поучись-ка лучше у воинов своего племени, Дэрк.

- Ну и ладно! - завопил юноша со слезами в голосе. - Бездна с тобой, старик! Клянусь вытекшим глазом Груумша, я сам отыщу, где можно обучиться твоему способу боя, и освою его полностью! Даже лучше тебя, вот увидишь! - выкрикнув это, он резко развернулся прочь.

- Монастыри, где обучают боевым искусствам, можно отыскать во многих уединенных уголках Фаэруна, - серьезный голос старого монаха остановил Дэрка на полушаге. - Тебя примут - возраста ты подходящего, и ни один из богов не запрещает брать в послушники орков… или полуорков, - с сомнением добавил он. - Разве что, в эльфийские монастыри не суйся - понятно, почему. Ты сильный и рослый, а значит, тебе легко дастся Путь Вихря, Путь Скалы, или Путь Ярости. Я бы посоветовал тебе направиться на Побережье Мечей, и расспросить тамошних клириков, что служат воинским богам - Торму, Темпусу, Хэлму, или Красному Рыцарю. Кто-нибудь из них направит тебя в нужное место…

- Я хочу научиться твоему искусству, - с горячей надеждой перебил его юный орк. - Как мне добраться до места, где обучали тебя?

- Мой монастырь давно лежит в руинах, - усмехнулся старец. - Да и не думаю я, что беспокойный юнец, вроде тебя, сможет стать послушником Илматера, и пойти Путем Открытой Ладони.

- Смогу, - возбужденно возразил Дэрк. - Обязательно смогу, и плевать мне на то, что ты думаешь. Что, у твоего божественного покровителя был один-единственный монастырь на весь Фаэрун?

- Нет, конечно, - добродушно заулыбался монах. Горячность собеседника его заметно повеселила. - Монастырей и храмов Плачущего Бога на нашем континенте - великое множество. На том же Побережье Мечей есть несколько крупных. Но я бы не советовал тебе браться за дело, которое не сможешь закончить. Особенно, если оно связано с богами. Две важнейшие добродетели, что ищет в своих последователях Илматер - смирение и терпение.

- Смирение, так смирение, неважно! - отмахнулся Дэрк. - Я сказал, что освою твое искусство, и я это сделаю. Тем более, что я уже поклялся. Так ты можешь мне сказать, куда идти, или нет?

- Клятва - вещь серьезная, - с пониманием кивнул старик. - Да и обязанностей проповедника с меня никто не снимал. Что ж, твоя взяла. Слушай внимательно…

Поздним вечером, одинокая фигура выскользнула за ворота стойбища, и зашагала на юго-запад - в сторону Побережья Мечей. Дэрк нес с собой немногое - узел с едой и одеждой, нож, огниво, и, конечно же, твердую решимость достичь своей цели.

Неприятие и наказание

Ярко сияет звезда Сол, центр торильского пространства, и щедро одаряет теплом и светом кружащиеся вокруг нее планеты.

Львиную долю ее даров получает жаркая и пустынная Анадия, дом многочисленных насекомоподобных разумных. Лишь их хитиновые тела способны вынести испепеляющую щедрость Сола, что достаётся ближайшей к нему планете.

Немало звёздного жара получает и огромный газовый гигант Колиар, чуть дальше отстоящий от солнца - его разреженная поверхность, на которой способны обитать лишь крылатые, вбирает предостаточно тепла.

Из трёх ближних к звезде планет, комфортнее всего себя чувствует славный Торил. Тенистые леса и широкие моря покрывают его поверхность, снег лежит на полюсах и вершинах гор, а времена года в большинстве его уголков не ограничиваются летом. В большинстве, но не во всех - кое-где, стоящая круглый год жара заставляет путников думать, что неплохо бы богам поумерить палящий солнечный жар, пригасив сияющее око светила. Но, после смерти блистательного Амонатора, ни одно из божеств не спешит объявлять солнце своим доменом, а значит, молиться об избавлении от нестерпимой жары - некому. Поэтому, всякий странник жаркого Калимшана, надолго удаляющийся от прохладных арыков и колодцев родного города, должен взять с собой несколько важных вещей.

Платок-куфия, скрывающий голову от палящих солнечных лучей - одна из них. Он послужит защитой не только голове, но и лицу, прикрыв его от жаркого пустынного ветра, часто поднимающего в воздух секущие крупинки песка. Там, где куфия защитит голову, тело прикроет длинная рубаха-тобе, чей светлый цвет смягчит жар солнца, а плотная ткань сдержит ветер и песок. И, конечно же, было бы сущей глупостью отправляться в путь без вместительного бурдюка с холодной водой.

Фархад аль-Мемнон не впервые покидал пределы родного города, и позаботился как об этих дорожных нуждах, так и о многих других - позаботился привычно и бездумно, даже не утруждая слуг. Сегодня, его разум был занят не походными мелочами, но вещами много более увлекательными… во всяком случае, для него. Молодой купеческий сын полагал расчеты, составление чертежей, и поиск сочетаний материалов удовольствием, не уступающим сладости вина и ласкам прекрасных дев. Его сегодняшнее путешествие было связано с этим удовольствием самым прямым образом.

Белый бактриан, между горбов которого угнездился Фархад, неспешно брёл по бескрайней желтизне песков, взбираясь на пологие барханы, и оставляя за собой длинную цепочку следов. Молодой мужчина не слишком подгонял верблюда - спешить ему было совершенно незачем. Сегодня, Фархад аль-Мемнон был предоставлен самому себе.

Черные глаза мужчины весело сощурились, вторя прячущейся под куфией ироничной улыбке. Он задумался, пытаясь вспомнить последний раз, когда его благословенные родители, мир с ними обоими, принимали живое участие в его судьбе. По всему выходило, что это было до и во время рождения Фархада - даже в детстве, он много чаще видел свою кормилицу Гюльнезер, чем отца с матерью. Кормилица же и волновалась больше других, когда второй из сыновей семейства надолго покидал отчий дом. Не то, чтобы ее волнения сколько-нибудь волновали самого Фархада - он был привязан к старушке, но не слишком. Не больше, чем к прочим домочадцам семейства аль-Мемнон.

Мужчина задумчиво огляделся, и удовлетворенно кивнул: он пришел в подходящее место. Холмики и ложбинки этой равнины не были ни высоки, ни глубоки, а тянущаяся вдали цепь барханов укрывала его высокой стеной. Солнце светило в спину, а легкий ветерок нес с собой приятную свежесть. Из-за дальнего бархана выглядывали верхушки пальм - тенистый оазис раскинулся неподалеку, и если Фархаду придется задержаться здесь, он сможет сделать это с удобством. Задержек не предвиделось, но мало ли, как может изогнуться нехоженая тропа его жизни по воле богов, милостивых и милосердных? Под эту философскую мысль, мужчина задумчиво поскреб короткую бородку, и похлопал верблюда по заднему горбу. Животное послушно уселось на песок, и Фархад, спрыгнув с седла, принялся отвязывать от седла свою поклажу. Драгоценный груз, приведший его сюда.

Второй сын семьи аль-Мемнон, коего милостивые боги щедро одарили пытливым умом, и усердием в постижении естественных наук, испытывал сложные чувства к этой своей работе. Вовсе не первая для него - молодой мужчина успел попробовать себя в оптике, механике, алхимии, и других науках, применяя полученные знания на практике, - она была одновременно важна, тягостна, и вдохновляюща.

Бережно и аккуратно, Фархад взялся за держатель - шест длиной в человеческий рост, - и принялся распутывать завязки чехла, скрывающего от песка и ветра то, что было закреплено на шесте. Важность его первого прибыльного проекта было трудно переоценить - река отцовских милостей по большести текла к старшему из трех сыновей, Джасбиру, и младшему, Рабату, ответвляяясь к второму по возрасту отпрыску лишь скудным ручейком. Но даже получай Фархад на расходы столько же, сколько доставалось наследнику семьи и ее любимцу вместе взятым, ему не хватило бы и на один из задуманных проектов. Голова второго сына аль-Мемнонов пухла от идей, и те снова и снова выплескивались бурным чернильным потоком на выделанную кожу пергаментов и белизну дорогой бумаги. Но чертежи и заметки Фархада все ещё ждали своего часа на книжных полках. Ждали, пока молодой изобретатель не раздобудет достаточно презренного желтого металла, что позволит воплотить его идеи в жизнь. Позволит дать полету его творческой мысли тварные тела из дерева, стекла, или металла.

Смуглый лоб молодого мужчины пошел морщинами беспокойства - сняв чехол, он обнаружил, что бронзовая трубка модфаа порядком раскалилась под жаркими лучами Сола. Он внимательно заглянул внутрь ствола, но, разумеется, не нашел никаких изъянов в безупречно отполированной поверхности. Задумчиво тронув пальцем округлый бок своего творения, он заключил, что зря волнуется - металл нагрелся не так уж и сильно.

Он не спеша извлек из сумы-хурджина на боку верблюда небольшой мешочек - меньше кулачка ребенка, - и невольно ощутил недовольство, пропихивая его шомполом вглубь ствола. Дымный порох не был его изобретением, как не была и модфаа - оба были плодом копирования, обратной разработки, дополнения чужих идей… Работая над ручной пушкой, Фархад аль-Мемнон чувствовал себя не вдохновенным художником, но бесталанным ремесленником, бездумно вытачивающим одну из многих одинаковых поделок по чужим лекалам. Лишь то, что молодой изобретатель изрядно доработал, а кое-где - и переосмыслил древний чертеж, найденный им в библиотеках родного Мемнона, позволяло ему назвать модфаа своим творением, не мучаясь совестью.

Порох же и вовсе был скопирован у глубинных гномов. Купив на рынке образец - примитивную глиняную гранату с фитильным запалом, - молодой ученый провел около месяца в алхимических экспериментах, выясняя состав взрывного порошка. Он изменил пропорции компонентов, чтобы порох не просто разрывал все в клочья, а сообщал предметам движущую силу, но эта доработка не была значительной, что раздражало Фархада.

Мужчина попытался успокоить мысли, забивая в ствол тряпичный пыж. Да, отдельные части не принадлежали ему, но их совокупность - полезный и интересный проект на стыке нескольких научных дисциплин, - была плодом лишь его усилий. То, что он в одиночку потянул такую сложную задачу, как создание совершенно нового вида дальнобойного оружия, поневоле наполняло гордостью душу Фархада аль-Мемнона, вселяя уверенность в своих силах.

Введя шило в запальное отверстие, он проткнул картуз с порохом, вставил в казенник модфаа фитиль, и, помимо воли, заколебался. От первого выстрела его детища - ручной пушки, созданной им из обрывков древней истории, чужих секретов, и оговорок иномирового путешественника, - зависело слишком многое. Возможность хорошего заработка, что позволит дальнейшую конструкторскую работу. Независимость от щедрости главы семейства аль-Мемнон, и от его неуместных ожиданий. Состоятельность Фархада как ученого, наконец. Если его первый серьезный проект провалится, если, вопреки всем расчетам, модфаа не выстрелит, либо же и вовсе, взорвется, лучше сразу забыть о научной стезе, и идти приказчиком в одну из отцовских лавок. Или, в случае разрыва ствола, ложиться на погребальный костёр.

Невероятным напряжением воли, молодой мужчина преодолел дрожь в пальцах, упёр пятку длинного держателя модфаа в песок, поджёг фитиль огнивом, и невольно зажмурился. Шипение горящего запального шнура, казалось, продлилось вечность, но, к великой радости и облегчению Фархада, все же сменилось грохотом выстрела - оглушительно громким, настолько, что уши мужчины словно войлоком забило. Молодой изобретатель тряс головой, ошеломленно моргал, и широко, счастливо ухмылялся, чувствуя, как без следа уходит боязнь неудачи, все это время ледяной хваткой сжимавшая его нутро. Отдышавшись, Фархад внимательно осмотрел ствол модфаа, и не нашел вздутий, трещин, или ещё каких-то изъянов. Холостой отстрел прошел успешно. Теперь, настал черед ядер-бондоков, терпеливо ждущих своего часа в седельной сумке. Фархаду предстояло всесторонне испытать дальность и точность стрельбы модфаа, отстреляв столько ядер, сколько выдержит ствол. Закинув ручное орудие на плечо, молодой изобретатель повернулся к сидящему на песке верблюду.

- Мир тебе, добрый юноша. Да не оставит тебя своими дарами Илматер, милостивый и милосердный, - тонкий надтреснутый голос, зазвучавший совсем рядом, заставил Фархада остановиться, невольно вздрогнув от неожиданности.

Развернувшись, он уткнулся взглядом в высокий, некогда белый тюрбан, ветхий и замызганный. Подробно куполу минарета, он увенчивал морщинистую голову, смуглую до черноты. Выцветшие глаза на ее лице строго и чуть подслеповато вперились в молодого изобретателя. Голова же торчала из ворота халата, ещё более грязного и драного, чем головной убор старика.

- Мир тебе, досточтимый суфий, - осторожно ответил мужчина. Он рассудил, что старец явился из близлежащего оазиса, привлеченный звуком выстрела.

- Придя сюда, ты подверг драгоценность своей жизни невольной опасности, - он попытался высказать старому дервишу свое недовольство со всей возможной вежливостью. - На этом клочке пустынной земли, я испытываю сделанное мною оружие, и мне не хотелось бы, чтобы некая прискорбная случайность постигла кого-то, кроме меня.

- Оружие? - лохматые брови старца, выгоревшие до полной прозрачности, удивлённо приподнялись. - Эту странную палицу? Ты, видно, обладаешь силой легендарных героев, незнакомый юноша, раз ее удары порождают столь громкие звуки.

- Прости мою невольную грубость, почтенный, - смутился мужчина. - Имя мое - Фархад аль-Мемнон, второй сын уважаемого Мираба аль-Мемнона, да не оскудеют его закрома золотом, а лавки - товаром. Как мне называть тебя?

- Зовут меня Джибриль, - степенно ответил старый дервиш. - Кости моего семейства давно обратились в прах, и незачем тревожить его ненужными взываниями. Поведай же мне, второй сын семьи, пошедшей из града Мемнон, что за странное оружие ты испытываешь, и как оно издает столь ужасный грохот?

- Имя ему - модфаа, “выдолбленная часть”, - воодушевленно принялся объяснять Фархад. Недовольство, явственно звучащее в голосе старого Джибриля, он пропустил мимо ушей - возможность похвастаться изобретением перед благодарным слушателем выпадала ему очень редко.

- Она - не палица, но пустотелая трубка, для безопасности закрепленная на длинном шесте, - перехватив ручное оружие ближе к стреляющей части, он продемонстрировал ее старцу. - Вложенный внутрь взрывной порошок глубинных гномов способен метать круглые снаряды с много больше силой, чем любой арбалет - свои стрелы. Перезаряжать ее даже легче арбалета, а цена этого оружия равна часу работы литейщика. Уверен, мое изобретение придется по душе как паше и сердарам[1] славного Мемнона, так и самому правителю Калимшана!

- Придержи коней своей восторженности, юный Фархад, - скрипуче проговорил суфий, хмурясь все сильнее. - Отведи их к источнику мудрой осторожности. Если верны твои слова, то мирские правители, получив оружие столь простое и могущественное, немедленно употребят его в дело. Кровь тысяч и тысяч разумных прольётся в тех войнах, что неминуемо развяжет сил-паша, оснастив твоим оружием армию. Готов ли ты стать соучастником массового убийства?

- В твоих словах есть крупица правды, - молодой мужчина снисходительно улыбнулся.

Беседы, подобные той, что завел старый дервиш, некогда были любимым времяпрепровождением Фархада. В ранней юности, он много беседовал со странствующими мудрецами о естественных науках, божественном писании, и мыслях древних философов, находя в этих разговорах развлечение и пищу для ума. Тогда же, он неоднократно убедился в том, что загнать подобных Джибрилю ретроградов в логический тупик - проще простого.

- Оружие действенное и простое неизбежно станет причиной многих смертей, - неторопливо продолжил он. - Но следует помнить, что убивает не меч, а рука, его держащая. Я же собираюсь вложить клинок, откованный моей изобретательностью, в руку сил-паши[2] Калимшана. Неужто ты, почтенный суфий, сомневаешься в Джаваде аль-Валхарне, прославленном герое, что избавил нашу родину от гнета кровожадных дженази, и на веки вечные запретил порабощение разумного разумным? Разве станет человек, в чьих чести и благородстве нет сомнений, развязывать несправедливые войны? К тому же, не стоит забывать, что и без того, многие раздоры сотрясают Калимшан. Каждый день, кровь разумных пятнает пески нашей родины. Не смирились злокозненные джинны и их прихвостни с тем, что ускользнула из их рук власть над смертными. Неустанно пытаются они вновь воссесть на свои троны, и обратить простой люд в вечное рабство. Как по мне, чем лучше оружие, что может повернуть против них блистательный сил-паша, тем лучше для всех, - с каждым его словом, лицо старого суфия мрачнело все больше.

- Сила всегда стремится к большей силе, а власть - жаждет новой власти, - холодно проговорил он. - Правитель, получивший военное преимущество над другими, неизбежно воспользуется им - такова сама природа властителей, сколь бы честны и благородны они ни были. Неужели ты думаешь, что, победив джиннов и дженази, сил-паша сложит твои стреляющие приспособления в арсеналы, и забудет о них, а не повернет их жерла против Амна, Тетира, и Пограничных Королевств? Победив своих могущественных поработителей, не станет ли он много худшим поработителем для соседних стран?

- Ты говоришь это о человеке, жизнь положившем на уничтожение рабства? - рассмеялся Фархад. - Что ж, допустим, ты прав, и обретя полную власть над Калимшаном, славный Джавад аль-Валхарн забудет о благородстве и чести. Но стоит ли вменять ему ещё и глупость? Архимаг непостижимой мощи неустанно хранит беспокойные земли Пограничных Королевств. В странах же, близких к Побережью Мечей, имеется много больше могущественных личностей и организаций. Эльминстер, Лаэраль Серебряная Рука, Кхелбен Арунсун, хитроумные Арфисты, бесчисленные клирики благих божеств и паладины воинских орденов - разве останутся они в стороне от угрозы родной земле? Я горд и доволен своим изобретением, но, боюсь, оно не сравнится с заклинанием Метеоритного Дождя, - он поглядел на собеседника с нескрываемой иронией.

- Может, ты и прав, - недовольно проскрипел старик. - Но даже если и не станет твоё оружие немедленной причиной многих войн, неизбежно распространится оно по всему Фаэруну, навсегда изменив его лик. Многое горе, и многие смерти принесет оно в мир, ведь убивать с его помощью - куда как проще, чем с помощью меча или лука. Стоит ли нести Торилу подобные изменения?

- Подобные изменения - неизбежны, - спокойно ответил мужчина. - Если их не принесу я - принесет кто-то другой. Устройство модфаа просто, и оружие, подобное ей, было известно в древности, и широко известно в иных мирах. Смерти и горе, которых ты, досточтимый Джибриль, боишься, придут на Торил, так или иначе. Стоит ли, ради ненужного чистоплюйства, отнимать у Калимшана то преимущество перед соседями, которое он получил бы, первым обзаведясь новым оружием?

- Твоя неправота подобна трупу, долго лежавшему под жарким солнцем - ее можно почуять издалека, - обозленно проскрежетал старик. - Довольно упорствовать в ней, самонадеянный юнец.

- Если я неправ - объясни мне, в чем именно, почтенный суфий, - с ехидным торжеством ответил Фархад. Словесная победа над этим косным старцем доставила ему толику удовольствия.

- Добром прошу тебя - откажись от мысли выпустить в мир придуманное тобой оружие, - оставил его слова без внимания Джибриль. - Забудь его устройство, и уничтожь записи о нем. Этим, ты совершишь доброе дело.

- Этим, я совершу бессмысленную глупость, - нахмурился молодой мужчина. - Даже если забыть о тех жизнях простых солдат-калимшитов, что сбережёт новое, более совершенное оружие, давшее им преимущество перед врагом, деньги, что я получу за модфаа от мемнонского паши, мне больше взять неоткуда. А без денег, я не смогу заниматься любимым делом - научными изысканиями.

- Значит, ты несёшь в мир смерть и разорение из одной лишь корысти, - зло глянул на него старый дервиш.

- Корысть - ничтожно малая часть моих побуждений - с лёгкой насмешкой глянул на него Фархад. - Негоже почтенному мудрецу опускаться до оскорблений. Если тебе есть, что сказать в защиту своей точки зрения - дерзай. Пока что, я вовсе не убежден твоими словами.

- Довольно разговоров, - прорычал старец совсем не человеческим голосом, и вдруг, во мгновение ока, вырос до размеров горы.

Тело существа, прикидывавшегося суфием по имени Джибриль, бугрилось могучими мускулами, что перекатывались под синей кожей, точно огромные валуны. Подобно львиной гриве, длинные волосы обрамляли его жуткую голову, что отдаленно напоминала человеческую. Впрочем, массивные кривые клыки, торчащие из его рта, человеческими совсем не выглядели. Могучая фигура чудовища было прикрыта лишь набедренной повязкой, широким поясом с золотой пряжкой, и многочисленными нитками бус из крупных драгоценных камней. Фархад аль-Мемнон судорожно вдохнул - ужас, который нагнало на него это внезапное превращение, ненадолго отнял его способность дышать.

- Я держу в руках нити твоей судьбы, - громогласно прорычал жуткий гигант. - В моих силах как сплести из них новый узор, так и оборвать каждую из них. В последний раз предлагаю тебе, человечек: сделай доброе дело, и избавься от своего изобретения.

Фархад вовсе не был храбрецом - наоборот, при виде монстра, ожившей горой высящегося перед ним, у него отчаянно тряслись поджилки. Но соглашаться с синекожим гигантом не было никакого смысла. Тварь показала, что более чем способна рассуждать логически, и если уж она захотела избавиться от скромного творения Фархада, то наверняка сделает это со всей надёжностью, не полагаясь на добрую волю отпрыска аль-Мемнонов. Мужчина с предельной отчётливостью осознал: он не уйдет отсюда живым, а если и уйдет, то не останется собой. Это понимание разбудило в молодом ученом жаркую злость, задвинувшую страх смерти в дальний угол сознания.

- Долгие века, разумные Калимшана не видели от тебя и тебе подобных ничего хорошего! - громко прокричал он. - Неудивительно, что даже скромные попытки улучшить жизнь простых смертных, подобные моему изобретению, для тебя - что кость в горле! Делай со мной, что хочешь, проклятый джинн, но знай: рано или поздно, расплата за все твои злодеяния настигнет тебя!

Смех синекожего гиганта прозвучал сходящей лавиной, вновь забив уши Фархада тугими пробками временной глухоты. Чудовище сделало небрежный жест огромной ручищей, и молодого ученого вздернуло в воздух, к самой морде жуткой твари. Глядя на клыки монстра, каждый - в руку Фархада размером, он с отстранённым спокойствием вспомнил, что многим джиннам приписывали людоедство, но не испытал по этому поводу никаких эмоций. Он был твердо намерен умереть достойно, не срамя семью и предков перед лицом неизбежного.

- Не тебе выносить приговор тому, чьи власть и сила неизмеримо выше твоих, - проревело чудище. - Ты разозлил меня, глупый смертный, и за это, понесешь наказание. Отныне, ты забудешь все, что составляло собой юного наглеца по имени Фархад аль-Мемнон. Ты забудешь свою семью, родных, близких, и друзей. Стократ забудешь ты дурную тягу выдумывать всякие бесполезные новшества и глупые приспособления, и отвратительной для тебя станет сама мысль об этом. Никогда больше не осядешь ты на одном месте, вечно скитаясь по миру без дома и пристанища. Единственное, что я оставлю тебе, - он вновь гулко расхохотался, - твою корысть.

Договорив, синекожий монстр исчез в ослепительной вспышке. С его исчезновением, лежащая на песке модфаа расплылась лужицей металла, и синим пламенем вспыхнул несчастный верблюд, в считанные секунды сгорев дотла, вместе с пожитками Фархада. В десятках лиг к востоку, вспыхнул не менее ярко дом семейства аль-Мемнон, и пожар этот с трудом потушили силами стражи и горожан.

Неведомая сила, державшая Фархада, медленно опустила его на землю. Какое-то время, он стоял, тяжело пошатываясь, и бездумно глядя вдаль. Облизав пересохшие губы, мужчина медленно заковылял к оазису - нужно было напиться и передохнуть. Оттуда, он намеревался двинуться в сторону столицы, Калимпорта. Мысль о том, чтобы вернуться домой, даже не посетила его потревоженный разум. Мужчина, подобный сейчас опустевшей оболочке самого себя, неуклюже переставлял ноги, спотыкаясь, и погружая сапоги в горячий песок. Недовольно прищурившись в сторону солнца, сияющего в зените, он поправил намет, и толика обретенного комфорта заставила его губы раздвинуться в слабой улыбке. Жизнь продолжалась, несмотря ни на что, и Фархад аль-Мемнон был твердо намерен выжить.

Джинн

Примечания

[1] Паша - в Калимшане, начальник гильдии. Также, исполняют обязанности чиновников. Сердар - здесь, военачальник.

[2] Сил-паша - титул калимшанского правителя.

Опасности и оскорбления

В те давние времена, когда зерт Гар'ран только ещё постигал воинскую науку, пришел день, когда решил он - до дна вычерпаны им вистигорские источники знаний о фехтовальном искусстве, и не могут мастера родного города дать ему ничего нового. Трудно сказать, было ли это суждение справедливым, или же в Гар'ране говорила юношеская опрометчивость - уже тогда проявлял он талант, несравнимый с таковым у прочих воинов. Как бы то ни было, приняв решение, не медлил Гар'ран и с действием.

Не стал юный гитзерай путешествовать в иные города Лимбо в поисках умелых соперников и знающих учителей, но поставил перед собой более далёкую и труднодостижимую цель. С малого возраста, знал он - много больше слоев имеет реальность, нежели один только Лимбо, и многие чудеса кроются в них. Задумал Гар'ран отправиться на иные планы бытия, и поучиться у их обитателей. Благо, знал он, как преодолеть этот путь, пройдя каких-то пару городских кварталов, не больше.

Поблизости от самого центра Вистигора, лежит перекресток, который и стар, и млад обходят стороной. Не из страха или боязни, но из разумной предосторожности: межмировой портал таят камни его мостовой, и любой, ступивший на них с мыслями, устремленными к родному дому, немедленно перенесется в место опасное, странное, и чудесное. Посредством ли могущественной магии объявился в городе этот портал, попущением ли богов, либо же изменением самой хаотичной материи Лимбо, которую ни волшебство, ни воля не могут упорядочить полностью - никто в Вистигоре не знает наверняка. Если же тебе, дорогой читатель, ведома разгадка сей тайны, знай: коли решишь ты поделиться ею с власть предержащими Вистигора, бесконечно благодарен тебе будет каждый воин-зерт, и каждый мудрец-гиш.

Ступил на камни портала Гар'ран, усердно представляя, как его мать, Га'ала, готовит пищу на открытом огне, и как бахвалится успехами в службе его отец, Кир'ран. Ступил, и исчез без следа: сработал портальный ключ, и отворилась дверь между мирами, переместив юного зерта в Сигил, необычнейший из городов. Удивленный и потрясенный, наблюдал Гар'ран его хаотичное многообразие, так непохожее на строгий порядок родного Вистигора. В растерянности обозревал он соседствующие на улицах Сигила вопиющую бедность и блистательное богатство, бескорыстное милосердие и злую, звериную жестокость. Поначалу, неприятен был ему сей город, но, со временем, научился юный гитзерай находить свою прелесть в изгибах его кривых улочек, плавных очертаниях арок и строений, многоцветье одежд его обитателей, и черных, цепких побегах остролозы, заполонившей едва ли не каждую сигильскую стену.

Имел Гар'ран серьезную беседу с мрачным разумным, принадлежавшим к секте Людей Праха, и толковавшим о желанности окончательной смерти, как избавления от мук земной юдоли.

Наблюдал он безмолвную работу загадочного дабуса, чей вид общался, творя иллюзии знаков и символов, и проникся к нему искренним уважением: во всей хаотичной круговерти сигильского быта, лишь эти странные создания, рогатые и парящие над землёй, трудились ради общего блага, без капли корысти.

Наткнулся он на грязного, тощего, и лохматого нищего, в чьих глазах увидел проблеск хаоса; строго допросив оборванца, узнал Гар'ран, что принадлежит он к порочному сообществу Хаоситектов. Преисполнился отвращения юный зерт, и зарубил глупца, добровольно отдавшего свой разум худшему из врагов всех разумных.

Бандиты вознамерились ограбить его в темных переулках, но мало усилий потребовалось умелому воину, чтобы оставить их за спиной, изломанных и стонущих от боли. Торговцы пытались продать ему странные и чудесные товары из самых разных миров и планов бытия, но незнакомо было Гар'рану понятие денег, а всем его имуществом были меч и доспех зерта, да малая толика еды, взятая в дорогу.

Не так уж и долго бродил Гар'ран по сигильским улицам, прежде чем повстречался ему один из частых гостей города - абишай, существо с ужасного плана Баатор, где томятся в бесконечных муках души грешников, и строят свои изощрённые планы хитроумные дьяволы. Чернее оникса была чешуя того абишая, чернее его собственного чёрствого сердца. Беспокойной змеёй метался раздвоенный язык между длинных клыков, что наполняли его широкую пасть. Но не со злобой скалил свои зубы дьявол - добрую улыбку пыталась выразить его ящероподобная морда. Заинтересовал его необычный разумный, открыто носящий оружие, и явно умеющий обращаться с ним.

- С чем прибыл ты в славный город Сигил, незнакомец? - спросил абишай, вежливо и доброжелательно. - Не ищешь ли ты несметных богатств, опасных приключений, или, быть может, славных битв, что укрепят твои руку и сердце, и принесут тебе вечную славу? Ежели так, у меня есть для тебя заманчивое предложение.

- Не иначе, тебя послали мне ангелы из райского мира Селестия, - с преувеличенной радостью ответил Гар'ран, и довольно улыбнулся, видя, как скривился в отвращении его собеседник. Знал о его дьявольской природе юный гитзерай, и знал: ядом коварства и подлости будут наполнены слова бааторца, а значит, даже самые злые шутки в его адрес будут лишь справедливым воздаянием.

- Именно битв я ищу здесь, в Сигиле, - продолжил, между тем, юный зерт. - Битв кровавых и опасных, в которых смогу я сразиться с многими умелыми соперниками. Поведай же мне скорее, добрый абишай… - вновь содрогнулся от омерзения житель девяти адских кругов Баатора, а Гар'ран попытался скрыть довольную улыбку.

- …Что за предложение ты хочешь мне сделать, и как оно связано со славными битвами?

- Предложение мое просто, - быстро справился с собой абишай. Вновь зазвучала в его голосе вкрадчивая приязнь. - Хоть мы и встретились только что, ты пришелся мне по душе. Хочу я сделать тебе подарок - дать тебе то, что ты ищешь, и, вдобавок, одарить богатством, - тут, пояснил он заинтересовавшемуся Гар'рану, что есть деньги, и как используют их разумные всех миров. Пояснил правдиво и понятно - в его же интересах было, чтобы юный зерт соблазнился богатством, и возжелал его даров.

- Какие, все же, интересные вещи придумывают иномировые существа, - удивился юный гитзерай. - У меня дома, город даёт каждому все нужное, и берет от каждого то, что он может дать. Странно и необычно это - исчислять власть над мирскими благами в кусочках редких металлов. Итак, ты хочешь подарить мне некоторое количество этих… монет, и направить мой меч на опасных и умелых врагов? Расскажи мне, кем же будут эти враги? Я мало знаю о существах с иных планов бытия, и не хотел бы начинать вражду с кем-то из них без веской причины.

- Я чувствую твою природу, природу существа порядка, - ответствовал дьявол, преисполнившись довольства: наивность и неопытность видел он в Гар'ране, и посчитал, что сможет без труда обмануть его. - Она не так уж отлична от моей - все жители Баатора подчиняются строгой иерархии, и твердо знают свое место в жизни. Моя роль - помогать умелым разумным обогатиться, в обмен на некую услугу, которую те окажут Баатору и всему остальному миру. Услуга эта - избавление реальности от мерзейшей чумы, заразы хаоса.

Неподдельно заинтересовался его словами Гар'ран, и ещё сильнее заблестели довольством змеиные глаза абишая. В этот миг, житель Баатора ощущал нечто, знакомое рыбаку, пытающемуся вытянуть на берег свой улов, или же охотнику, провожающему цель наконечником стрелы - близость знатной добычи.

- Зримое воплощение хаоса - злокозненные танар’ри, гнусные демоны, обитающие на плане бытия, именуемом Бездна, - наставительно продолжал абишай. - Все они, от ничтожного чертенка-импа, до могущественного балора, повелевающего демоническими легионами - плоть от плоти хаоса, и хаос всюду следует за ними. Благородная миссия моих соотечественников, баатезу - не пускать проклятых тварей в миры вселенной, сдерживать их непрерывное наступление из глубин Бездны, и ограничивать власть несомого ими хаоса. Девять слоев Баатора граничат с Бездной - если хочешь, запирают ее, словно пробка запирает бутылку. Многие эоны, баатезу сражаются с танар'ри на бескрайних просторах Серых Пустошей - плана бытия, что примыкает к Бездне и Баатору. Столь яростен и кровопролитен наш бесконечный бой, что разумные иных миров дали ему имя - Кровавая Война. Всеми силами стремятся баатезу к победе, стремятся сокрушить полчища танар'ри, загнать их в дальние глубины Бездны, и истребить, сколько можно, заразу хаоса, но всякая долгая война требует многих ресурсов. Баатор шлёт эмиссаров, подобных мне, во все уголки сущего, в поисках союзников. Да, многие… недальновидные правители отказываются допускать нас до своих подданных, - тут, абишай скривился с много большим раздражением, чем от шуток Гар'рана, - но везде, где только можно, мы призываем умелых воинов на битву с мерзкими танар'ри, битву во имя порядка и безопасности всех миров. Также, мы щедро одариваем своих союзников - ведь всякий труд, даже самый благородный, достоин награды. Я предлагаю и тебе присоединиться к Кровавой Войне, встав под знамена Баатора - так, ты сможешь утолить свою жажду битвы, стяжать бессмертную славу, и спасти многих безвинных разумных от смерти в когтях хаоса. Что думаешь ты о моем предложении, незнакомец?

- Очень, очень интересно, - восхищённо ответил Гар'ран. - Одна только наша встреча делает мое посещение Сигила стоящим предприятием. Но прежде, чем я отвечу согласием на твое любезное предложение, сделай милость, и ответь мне на несколько вопросов. Я кое-что слышал о Бааторе и его обитателях. Например, что все они - от ничтожного бесформенного лемура, до могущественного Дьявола Ямы, повелевающего легионами баатезу, - несут миру лишь зло и разрушение. Скажи мне, абишай, отчего о существах, взявших на себя благороднейшую миссию уничтожения хаоса, говорят столь неприятные вещи?

- Слышанное тобой - наветы и поклёп, сочинённые лживыми клеветниками, - гордо надувшись, ответствовал дьявол. - Танар'ри, в числе прочих, распространяют о баатезу эти гнусные сплетни. Но сегодня, я поведаю тебе правду - истину о происхождении дьяволов. Знай же, незнакомец: в давние времена, не было Баатора среди так называемых нижних планов бытия. Была одна лишь Бездна, и ее безумные обитатели. Однажды, пресытившись уничтожением друг друга, вырвались танар'ри из своего отвратительного обиталища, и огнем и мечом прошлись по близлежащим планам, превратив их в безжизненные пустоши. Обеспокоились благие божества - не в их природе было позволять подобные злодеяния. Собрали они сверкающее воинство могучих ангелов, небесных драконов, и прочих воинственных обитателей райских миров, и обрушились всеми силами на мерзостных танар'ри. Долгие годы длилась их беспощадная битва, и потускнело сияние ангелов, многократно обагривших кровью свои мечи и руки. Увидели благие боги, что слабеет свет в душах небесных воинов, сменяясь жаждой крови и яростью битвы. Увидели - и отвернулись от них, навсегда закрыв оскверненным ангелам путь на верхние планы бытия. Но не сдались изгнанники из рая, видя, что не ослабевает натиск ужасных танар'ри, и не уменьшаются в числе их отвратительные орды. Долг перед мирами сущего все так же вел отверженных ангелов, и решили они остаться на нижних планах бытия, служа несокрушимым щитом всему тому, что составляет собой порядок и гармонию, тому, что неизбежно разрушат демоны Бездны, если дать им волю. Теперь, понимаешь ты, сколь благородны цели обитателей Баатора? Понимаешь ли, сколь велика их жертва, жертва небесных жителей, навсегда оставивших свои сияющие чертоги во имя защиты мира?

- Поразительно, - ответил на это Гар'ран, всем своим существом излучая удивление и восторг. - Всю свою жизнь, я думал, что баатезу рождаются из грешных душ, коварных и расчетливых, что отбросили сострадание и доброту ради наживы и жажды власти. Считал я, что души подобных мерзавцев перерождаются омерзительными комками плоти, имя которым - лемуры, и попадают на верхний слой Баатора, Авернус. Что чем больше злодеяний они совершают, тем глубже падают в пучины нижних планов, приобретая все большие мерзостность и злонамеренность, пока не воцарятся на девятом круге ада как ужасные Дьяволы Ямы. Кто же знал, что в действительности, баатезу - благороднейшие из ангелов, ведь нет ничего благороднее защиты мирного люда! Скажи мне, друг мой, ты, верно, и сам - один из ангелов? И как ваше доблестное войско защитников вселенной не уменьшилось в числе за эти эоны? Изгнанные из рая ангелы не утратили свое бессмертие? Или же, новые благородные души спускаются из небесных чертогов, чтобы встать рядом с вами, обороняя сущее?

- То, что ты слышал - недалеко от правды, - отозвался абишай. Недовольство овладело им - не так уж глуп и необразован был его собеседник, и обмануть его оказалось непростой задачей. Но, не отступился дьявол - не одним лишь смертным присуще чувство азарта.

- Большинство баатезу и вправду переродились из грешных душ, - говорил он с вынужденным спокойствием. - Лишь немногие из падших ангелов все ещё живы - даже самые стойкие души истощаются под безжалостным гнетом времени. Но происхождение наше, подлое и чёрное, не отменяет благородства нашей цели - спасения всего сущего из пасти хаоса.

- Что же, если я решу отправиться на Кровавую Войну, меня отдадут под начало демона, что при жизни был убийцей или насильником, и я буду вынужден творить зло по его указке? - с оскорблённым недовольством вопросил Гар'ран. - Скажи мне, друг: есть ли возможность попасть под начало одного из бывших ангелов? Так, я был бы спокоен за чистоту своей совести.

- Нелегко войти в свиту одного из властителей Баатора, - неохотно ответил абишай. - Такое можно заслужить лишь долгой, беспорочной службой. Но тебе незачем беспокоиться о приказах вышестоящих: все дьяволы беспрекословно подчиняются своим правителям, и на какой бы ступени иерархии командования ты ни находился, в конечном счёте, ты выполнял бы указания тех самых ангелов.

- На поле брани, генерал может не подчиниться приказу властителя, - возразил ему гитзерай. - Ведь ему, генералу, обстоятельства сражения виднее и понятнее. Нет, все же, твое предложение не так хорошо, как я думал поначалу. Идти под начало злодеев, старательно пестующих свои жестокость и властолюбие - дело сомнительное.

- Ты не должен беспокоиться о возможных злодеяниях, что можешь совершить, - поспешно проговорил абишай, чувствуя, как добыча ускользает из его когтей, и не желая упускать ее. - Ведь сражаться ты будешь с демонами и их пособниками, всецело отдавшимися хаосу, а в борьбе с хаосом все средства хороши. Не забывай также о могучих противниках, что найдешь ты на полях Кровавой Войны, и щедрой награде, которая ожидает тебя за твою помощь.

- Злодейство, причиненное негодяю, остаётся злодейством, - с насмешкой взглянул на него Гар'ран. - Сдается мне, не из-за храбрости и упорства в защите мирного люда выгнали боги из рая тех ангелов, что дали начало роду баатезу. Но я всё ещё не готов оставить мысль об участии в Кровавой Войне - хотя бы, ради интересных схваток с сильными соперниками. Вот только, как я буду искать этих схваток? Судя по твоим словам, меня вполне могут отдать под начало какого-нибудь бывшего мучителя детей, который жестокостью и подлостью дослужился в Бааторе до корнугона или барбазу, и который первым делом пошлет меня мучить пленных, следуя своей натуре. Также, я не очень-то хочу убивать несчастных полудемонов-тифлингов, или и вовсе, простых смертных, которых танар'ри обманом завлекли на Кровавую Войну. Разве буду я предоставлен самому себе на полях ее сражений, и смогу избегать одних противников, ища боя с другими?

- Нет, ты будешь подчиняться приказам, - процедил дьявол, с трудом сдерживая злость. - Не думал я, что мысль об этом столь неприятна существу порядка. У тебя не будет недостатка в соперниках, не волнуйся - их будет даже слишком много. Ты ищешь битв, разве нет? Кровавая Война даст тебе их, в избытке. Или вся твоя бравада - пустые слова?

- Верно, тебе мало что известно о пути воина, - ответил ему Гар'ран, более не скрывая издевательского тона. - Иначе, ты бы знал, что победы над множеством слабых противников не сделают воина лучше. Сколько бы я ни убил тех бедняг, что ваши сородичи-танар’ри силой гонят в бой впереди своих рядов, точно так же, как это делаете вы, я не стану сильнее. Подобное лишь ослабит меня: безжалостный мясник, отказавшийся от сострадания, всегда слабее истинного воина, которому оно придает сил. Интересно, хоть одно из твоих обещаний было правдой? Думаю, даже те деньги, что ты обещал подарить мне, ничтожны ценой, или малы числом - так же, как ничтожна и мала была бы польза от моего участия в вашей войне, что для меня, что для разумных иных миров.

Пламя загорелось в пасти абишая, ибо понял он - даже и не думал его собеседник относиться серьезно к зазываниям на Кровавую Войну, но беседовал с ним лишь из желания поглумиться. Развернулся дьявол, чтобы уйти прочь, досадуя о зря потерянном времени. Но тут, остановил его Гар'ран, без страха придержав абишая за кожистое крыло.

- Куда же ты? - насмешливо спросил юный гитзерай. - Мы ведь не закончили наш разговор. Почему бы тебе не поведать мне больше о жизни на нижних планах, и делах их обитателей? Может, ты попытаешься оправдать все злодеяния, что творят баатезу там, куда неразумные властители и божества допускают ваш подлый народец? Все те убийства, похищения, людоедство, пытки, и обман? Может, расскажешь мне о ваших контрактах, один из которых ты собирался мне подсунуть, и который, без сомнения, отправил бы мою душу в Авернус из-за какого-нибудь незначительного подпункта, мелким шрифтом написанного на обороте? Мне очень любопытно, какие ещё интересные вещи может поведать подданный благородных ангелов, защитников порядка.

Жарким пламенем вспыхнул абишай, и не менее жаркой была злоба, полыхнувшая в его черной душе - не чужды дьяволы порока гордыни, и немало уязвили слова Гар'рана гордость жителя Баатора. Выставил он вперёд длинные когти, оскалил зубы, и воздел крылья, желая разорвать наглого смертного. Это и стало последней ошибкой абишая - слишком поздно распознал он намерения юного зерта в разговоре, и так же безнадежно опоздал в бою. Легко и свободно покинул ножны меч Гар'рана, и мелькнул мимолётнее, чем отражение в отражении исчезающего блика на воде. Без труда прошел он сквозь черную чешую на морде дьявола, и рассек глаз, бессильно вытекший из глазницы. Стоя в слепом пятне у врага, занёс зерт верный клинок, и ударил сплеча, вкладывая в это движение всю силу своего тела, от кончиков пальцев ног, до сжимающих рукоять ладоней. Отлетела в сторону отрубленная голова, разбрызгивая на своем пути пылающую дьявольскую кровь. Гар'ран же весело промолвил обезглавленному трупу, все ещё стоящему на ногах, будто не осознавая своей смерти:

- Зря твои вышестоящие отправили тебя заманивать простаков на вашу войну. Даже я, мало что знающий о мире за пределами Лимбо, сумел раскрыть твой обман. Обманом, хотел ты погубить меня и множество разумных, что пали бы от моей руки на полях сражений, несущих выгоду лишь демонам и дьяволам. Но за каждым злом следует справедливое воздаяние. Пытаясь погубить других, ты погиб сам. Надеюсь, твоя душа хоть сколько-нибудь запомнит этот урок.

Повернулся было юный гитзерай, чтобы уйти, оставив за спиной рухнувший наземь труп дьявола, но остановился - необычная мысль посетила его. Пожелал Гар'ран оставить нечто на память о первом сраженном враге, чье мертвое тело не спешило растворяться, возвращаясь в породивший его хаос. Вырезал он один из когтей абишая, повязал на шнурок, и повесил на шею, словно кулон. Затем, двинулся прочь юный зерт, довольный сыгранной шуткой, победой над опасным противником, и взятым трофеем.

Черный абишай

Безнравственность и безумие

Ветер выпевал тонкую и замысловатую мелодию, нескончаемо-протяжную, словно некий умелый флейтист с колоссальным объемом легких задумал сочинить шедевр, и взялся за дело методом проб и ошибок. Это пение воздуха, вкупе с несильным давлением, что чувствовалось сквозь кожу и зачарования летного шлема, создавали ощущение непрерывного нырка в глубину воздушного океана. Или падения к горизонту.

Лериамо Нимраэль мечтательно сощурился сквозь стекла очков-консервов. За сотни лет жизни, он никогда не уставал наслаждаться подобными моментами. Моментами созерцания, ощущения, и прослушивания той великолепной симфонии для всех чувств, что называлась “природа”. Древесные исполины высились внизу, подобные застывшим в движении штормовым волнам, чья изумрудно-зеленая поверхность трепетала, словно крылья бабочки. Бесконечная синева простиралась над головой, звучала неумолкающая песнь ветра, и его же, ветра, настойчивые прикосновения не оставляли эльфа в покое. И, разумеется, дышали теплом и первобытной силой бока ездового зверя, сжимаемые ногами Лериамо.

Протяжный крик прорезал мелодию ветра высокой, тревожной нотой, и линия горизонта внезапно встала почти вертикально - ездовой питомец свалился на крыло, и падение вперед обратилось падением буквальным.

- Спокойнее, Нинкуэссе, спокойнее! - эльф повысил голос, перекрикивая свист воздуха, и со смехом потрепал грифона по белооперенному загривку.

Он тоже почувствовал прикосновение следящей магии, так взволновавшее его верхового зверя, но сам ничуть не обеспокоился - наоборот, порадовался бдительности невидимых стражей, берегущих воздушное пространство Высокого Леса. Опасаться их агрессии не было причин. Лериамо прибыл не по заданию церкви, а по личному делу, но никто не стал бы чинить препятствия уважаемому паладину Кореллона Ларетиана, чьи целительские навыки были не менее знамениты, чем воинские.

Эльф поневоле задумался о послании старого друга и былого боевого товарища, приведшем его сюда. Оно не несло в себе ничего, кроме просьбы о заурядном визите вежливости, но что-то в почерке написавшего, и в самом тоне письма, насквозь официальном, настораживало паладина.

Грифон вновь сердито заклекотал, и выровнял свой полет, прерывая скольжение вниз. Белые перья летучего зверя затрепетали, когда его могучие крылья на мгновение оперлись на встречный ветер, подбрасывая вверх его и всадника. Резкое снижение оказалось даже кстати. Эльфийский паладин, чуть наклонившись с седла, с удовольствием вгляделся в ажурные мостики и галереи, площадки и переходы, балкончики и прикрытые широкими ставнями окна - его пункт назначения. Обиталища лесных собратьев Лериамо, выглядящие такой же частью природы, как и листья древесных крон. Полюбовавшись архитектурой местных жилищ, паладин взялся за уздечку, и парой легких движений направил Нинкуэссе к широкой площадке, обвивающей один из древесных стволов. Листва зашумела в такт мерно забившим крыльям грифона, что старательно замедлял свой полет, и вскоре, мощные лапы зверя опустились на древесную поверхность, осторожно пробуя ее длинными крючковатыми когтями.

Гостя ждали, и немедленно встретили. Округлая дверь в стволе дерева отворилась, стоило лишь грифону сложить крылья, и навстречу Лериамо вышли двое. Паладин легко спрыгнул со спины ездового зверя, и стащил шлем, выпуская на свободу белоснежную гриву волос. Он был доволен, как путешествием, так и встречей с давними друзьями - широкая белозубая улыбка смягчила угловатые черты его лица, пересеченного морщинами возраста.

- Добро пожаловать, дорогой гость, - обратился к нему один из встречающих. - Вступи под своды моего дома, и раздели с нами пищу и питье, - Лериамо отстраненно отметил нарочитую вежливость мужчины, узорчатый шелк его дорогого камзола, и серебряные ободки перстней на пальцах.

- Добро пожаловать, - эхом повторила эльфийка, стоящая рядом с хозяином жилища. Она выглядела не менее нарядно - фигурная серебряная диадема поверх червонного золота волос, золотое же шитье на изумрудном шелке платья, и крупные изумруды в серьгах. Чета Маэленнар встречала гостя при полном параде.

- Фальмион, старый друг, рад тебя видеть. Приветствую, Сильриен, - благодушно ответил паладин, и, не удержавшись, добавил, церемонно склонив голову:

- Да хранит Кореллон мир и покой в вашем доме, а Ханали - крепость ваших уз.

Его сомнительная шутка[1] совершенно не разрядила обстановку - едва заметное напряжение сквозило в безупречно-ровной осанке хозяев, вежливых выражениях их лиц, и доброжелательных кивках, которыми они ответили на остроту гостя. Лериамо самую малость насторожился, проходя в дом следом за Маэленнарами. Обычно, его давний приятель не был таким уж заядлым приверженцем этикета.

- Поприветствуй гостя, Лимнар, - войдя в трапезную, Фальмион обратился к сидящему за накрытым столом подростку. Тот просиял улыбкой, полной нескрываемого удовольствия.

- Дядюшка Лериамо! - воскликнул он. - Очень рад, наконец-то, встретить вас лично! Я столько слышал о вас от отца, что истории ваших побед скоро польются из моих ушей обратно!

Старый паладин довольно рассмеялся. Непосредственность и детское воодушевление Лимнара несколько сгладили впечатление от странного приема - именно таким, Лериамо помнил того, давнего Фальмиона, с которым делил скромную походную пищу, и чью спину прикрывал в бою. Сын явно пошел в отца; отец же, по всей видимости, остепенился, и даже слишком.

- Скажите, дядюшка, каких злодеев и чудовищ вы сразили в последние месяцы? - заинтересованно продолжил Лимнар. - Было ли среди них что-нибудь необычное?

- Конечно, - с серьезным видом покивал паладин. - Слыхал ли ты об отиугах, малыш? Я бы поведал тебе странную историю о бое с полудесятком этих жутких тварей, но для нее, лучше подождать завершения обеда, - подумав, он с хитрым видом добавил:

- А после, дать пище как следует перевариться.

Этот сомнительный намек лишь подбросил дров в пламя любопытства юного эльфа. Глаза Лимнара загорелись, а рот приоткрылся, готовый обрушить на гостя лавину вопросов, но им не суждено было вырваться на свободу - отец семейства прервал отпрыска коротким, сухим замечанием. Четверо эльфов приступили к трапезе, отдавая должное дарам природы. Удивление вновь понемногу вкралось в мысли Лериамо - среди фруктовых и овощных салатов, грибных блюд, и выпечки, на столе присутствовало мясо - нечто копченое, нарезанное до прозрачного тонко. Паладин невольно задумался, чего старому другу стоило добыть это редкое для эльфийского стола блюдо, чтобы уважить его необычные вкусы.

Застольная беседа, сопровождающая прием пищи, текла вполне обыденно - обмен новостями, пара забавных случаев из странствий Лериамо, местные происшествия, пересказанные супругами Маэленнар, и тому подобные светские любезности. Нечто странное нарушило плавное течение разговора лишь однажды - когда тот мимоходом коснулся Лимнара.

- Наш сын… увлекается изобразительным искусством, - эта заминка, и едва заметное напряжение, прорвавшееся в вежливый тон Фальмиона, привлекли внимание старого паладина. - Его картины необычны, и если у Лимнара получится найти свой стиль, он обещает оставить след в истории.

- Брось, папа, в историю я не тороплюсь, - беззаботно махнул рукой юноша. - А стиль свой я уже нашел. Ты же знаешь, я - приверженец реализма.

- Интересно было бы взглянуть, - доброжелательно проговорил Лериамо. - Покажешь мне свои полотна после обеда, малыш?

Металлический звон и лязг прервали его слова. Паладин с удивлением повернулся в направлении их источника, успев поймать до странного настороженный взгляд Фальмиона.

- Простите, - стесненно улыбнулась Сильриен Маэленнар, поднимая с пола оброненную вилку. - Мне немного нездоровится. Пожалуй, я оставлю вас на какое-то время, муж, дорогой гость.

- Я могу помочь, - в легком замешательстве предложил Лериамо. - Мне всегда легко давалось исцеление, твой муж тому свидетель.

- Благодарю, но это всего лишь незначительное женское недомогание, - поспешно ответила Сильриен. - Мне нужно немного отдыха, и ничего более. Не стоит тревожить вашего божественного покровителя ради таких мелочей, - коротко поклонившись, она вышла из комнаты, чуть быстрее, чем необходимо.

Паладин проводил ее бегство ошарашенным взглядом. Странности, начавшиеся нарочито вежливым приемом, продолжались - Лериамо терялся в догадках, чем упоминание невинного увлечения отпрыска Маэленнаров могло так взволновать его мать. Подумав, он решил не торопить события. Вежливо-бессодержательная застольная беседа возобновилась, и гость, в компании уменьшившихся в числе хозяев, продолжил отдавать должное искусству поваров. Когда же желудки должным образом наполнились, Лимнар, с трудом сдерживая нетерпение, пригласил “дядюшку Лериамо” пройти в комнату, где была обустроена небольшая галерея работ юного художника.

Первая же из картин, на которую упал взгляд паладина, производила впечатление. Даже несколько впечатлений, весьма противоречивых. Лериамо не мог не признать, что Маэленнар-младший весьма искусен с кистью - ее мазки и штрихи, точные и изящные, заставляли изображение оживать. Композиция, игра света и тени, и внимание к деталям также были выше всяких похвал. Но вот сюжет…

- Скажи, Лимнар, как тебе пришло в голову нарисовать это? - отстраненно поинтересовался паладин.

- Случайность, - с готовностью ответил подросток. - Олененка я подстрелил, промахнувшись по одному из стада - тот самец оказался резвее, чем я думал, несмотря на болезнь. Когда все прочие олени сбежали, я остановился над подранком, и был поражен незамутненной чистотой его страдания! - во взгляде юноши горела искренняя радость. - Посмотрите, дядюшка, - сдержанное довольство понемногу пробиралось в его голос. - По-моему, я довольно неплохо передал ту квинтэссенцию боли, что увидел в глазах этого несчастного животного.

- Очень достоверно, - дипломатично ответил паладин. Лимнар прибеднялся - мужчине приходилось прилагать усилия, чтобы не морщиться от сожаления, глядя на картину, чьей точкой фокуса было медленное, болезненное умирание оленьего детеныша.

- У тебя цепкая память - все детали переданы на отлично, - добавил он, пытаясь найти хоть что-то, чему мог выказать одобрение - юноша явно ждал похвалы.

- Это не память, - отмахнулся подросток. - Все написано с натуры - холст, кисть, и краски у меня всегда с собой.

- Значит, ты рисуешь поразительно быстро, - полувопросительно сказал Лериамо.

- Не совсем, - принялся объяснять мальчик. - Я писал эту картину часа два, не меньше, и все это время подлечивал олененка. Пришлось очень точно дозировать целительскую магию - чтобы прибавить животному сил, но не закрыть его раны, - он улыбнулся с нескрываемой гордостью.

- И что же случилось с этим детенышем потом, когда ты закончил? - безэмоционально спросил паладин.

- Я вылечил его, и отпустил, - удивленно ответил Лимнар. Его собеседник едва слышно выдохнул.

- Позволить этому прекрасному существу умереть было бы преступлением - вдруг, в будущем, оно подарило бы мне еще один великолепный сюжет для картины? - добавил юноша, словно говоря о чем-то очевидном.

Мужчина невольно покачал головой, и шагнул к следующему полотну, пытаясь отвлечься от этого странного разговора. Отвлекся, и даже слишком успешно - новое произведение Лимнара ввергло старого воина в искреннее замешательство.

- А ее ты как изобразил? - растерянно спросил он, не зная, что и думать насчет этого… наверное, все же, портрета. - Тоже с натуры?

- Не совсем, - засмеялся подросток. - Даже самая выносливая женщина не смогла бы танцевать так долго. С натуры я делал набросок, но восстановить детали по памяти было легко - согласитесь, дядюшка, она впечатляет, - он расплылся в довольной улыбке.

- Еще как, - безжизненным голосом ответил Лериамо. Он и правда был впечатлен, пусть и совсем не так, как имел в виду сын его давнего друга.

Заметной деталью фона этой картины было высокое пламя костра, чьи языки извивались в жаркой пляске, стремясь ввысь. Перед огнем, плясала юная девушка, и танец ее был не менее жарким. Ее стройная, атлетичная фигура была полностью обнажена - лишь одинокая нитка простых бус обнимала ее шею. Ожерелье, взметнувшееся от резкого движения, тускло блестело отсветами огня; блестела и пара кривых сабель в руках танцовщицы. Сверкали огнем желания глаза девушки, и поблескивали ее белые зубы, обнаженные широкой улыбкой. Улыбкой, чьи клыки были слишком длинны для эльфов, людей, и любого из близких им видов. Блестела и кожа девушки, влажная от пота - кожа, чей цвет не оставлял сомнений в видовой принадлежности танцовщицы.

Дева, танцующая с саблями у огня, была орком. Одним из смертельных, непримиримых врагов каждого эльфа. Сама легенда о зарождении эльфийского вида, о его происхождении из крови Кореллона Ларетиана, несла в себе следы этой вражды - оружие жестокого орковского божества, Груумша, оставило те раны, из которых пролилась эссенция жизни главы эльфийского пантеона, породившая эльфов.

- Согласитесь, дядюшка - их народ очень близок стихии огня, - доверительно поведал Лимнар. - Не каким-то там пошлым и низменным элементальным сродством, как у огненных дженази, но страстью, дикой и необузданной! Замысел этой картины возник, когда я услышал о некоем шамане орков, могущественном повелителе огненных духов. Пришлось повозиться, готовя путешествие к стойбищу одного из племен, но результат того стоил! Я тогда и не знал толком, чего ищу, но оказалось, что иллюзия, которой я решил замаскироваться, очень привлекательна, по орковским меркам. Вот уж не знаю, чем этой девице глянулся здоровяк, в которого я обратился, - подросток весело засмеялся. - Но когда она предложила сплясать, я понял: вот то, зачем я здесь! Магия, неважно, насколько могущественная, не несет в себе того накала страстей, какой есть в чувственном желании. Та работа была адской - поддерживать иллюзию неподвижного мужчины-орка, и, одновременно, рисовать, прикрываясь невидимостью… - юноша болезненно скривился, вздрогнув. - Но, как я уже говорил, оно того стоило, - он зачарованно уставился на картину.

Ничего не сказав, Лериамо прошел дальше. При виде жарких взоров, бросаемых юношей на портрет орчанки, в голове паладина поневоле возникли самые разные вопросы, но он удержал их при себе. Лериамо подозревал, что задай он их, и ему очень не понравятся полученные ответы.

Он испытал секундное облегчение, разглядев персонажа следующей картины - несомненного эльфа. Это облегчение истаяло быстрее снежинки в драконьем пламени, стоило Лериамо получше разглядеть полотно, и изображенное на нем. Если первая из увиденных им картин Лимнара излучала страдание и боль, настроение этой можно было охарактеризовать одним-единственным словом - поражение.

Эльфийский воин, выписанный с великим тщанием, лежал на испятнанной кровью траве. Его шлем, усеянный зарубками, и зияющий дырой, проломленной над правым виском, валялся рядом, брошенный и бесполезный. Глубокая кровоточащая рана на голове эльфа отмечала место удара, пробившего шлем. Зияли многими проломами и его окровавленные доспехи. Поза лежащего воина, скрюченная и неудобная, кричала о бессилии, о неспособности даже сдвинуться с места. Бессилие виднелось и в глазах побежденного эльфа - полная и окончательная сломленность.

Сломан был и меч, лежащий у ног воина - прямой клинок с узнаваемыми рунами на лезвии, и не менее узнаваемым драгоценным камнем в навершии, светло-голубым и чуть светящимся. Лунным камнем, источником силы магических Лунных Клинков.

Фоном этой печальной картины также служил огонь - бурное пламя, пожирающее высокие деревья, и устроившиеся на их ветвях эльфийские дома.

- Что… это? - безжизненно спросил Лериамо.

- Ах, это, - со скукой протянул юноша. - Самый заезженный и затасканный из сюжетов эльфийских художников - Лунные Клинки, их великие и могучие владельцы, и их преславные победы, - он издал протяжный зевок. - Наблюдая очередную мазню на эту тему - сотую или тысячную, - я задумал и сам изобразить нечто подобное, только, - он хитро заулыбался, - самую чуточку необычным образом. В отличие от всех тех скучнейших картин, что изображают Лунные Клинки, моя пробуждает какие угодно чувства, но не скуку, не правда ли, дядюшка?

- Не могу не согласиться, - тускло ответил мужчина. Он понемногу терял способность удивляться полету мысли юноши, стоящего рядом с ним.

- Одно только кажется мне незавершенным и недостаточным в этой картине, - признался подросток. - В ней отсутствует враг, нанесший замечательному воителю с Лунным Клинком это прискорбное поражение, - он недовольно покачал головой.

- Как насчет вампиров? - ровно поинтересовался Лериамо. - По-моему, трудно найти существо, более враждебное жизни.

- Рисовать мерзкую нежить? - брезгливо сморщился Лимнар. - Нет уж. Пусть кто другой марает подобным свою кисть. Я думал о самых разных злодеях и монстрах, но ни один не соответствовал общей идее картины. В конце концов, пришлось изменить композицию так, будто зритель смотрит глазами врага. Правда, здорово получилось? - мужчина лишь растерянно кивнул.

Когда паладин и его юный спутник покинули комнату с картинами, ждавший за дверью Фальмион отпустил сына, и, едва лишь тот удалился, просительно уставился на Лериамо.

- Скажи, что ты не почувствовал в его душе зла, старый друг, - умоляющим тоном произнес он. - Скажи, что это все - невинная блажь, или даже некая болезнь души, которую можно излечить. Ты старше и опытнее меня, и я доверяю тебе, как самому себе. Кому другому, я не стал бы и признаваться в этом… несчастье. Но ты, я верю, можешь мне помочь. Что с моим ребенком?

- Ничего из того, что ты подозревал, - грустно ответил Лериамо. - Все намного хуже, - Фальмион испуганно охнул, округлив глаза, а паладин продолжил, не обращая внимания на друга, потерявшего контроль над эмоциями:

- Я обращался к Кореллону, несколькими способами, пытаясь понять, что происходит с Лимнаром. И я это понял. Как ни странно, им не владеют ни помрачение разума, ни тяга к пороку. Твой сын - добрый, отзывчивый, и умный мальчик. Он всего лишь слишком увлечен своим делом. Тяга к искусству заслоняет перед ним всё прочее - приличия, традиции, добро, зло… даже здравый смысл.

Много позже, когда Лериамо Нимраэль узнал, что юный Лимнар покинул отчий дом, навсегда оставив Высокий Лес, старый паладин так и не смог решить - к добру это, или к худу.

Примечания

[1] Ханали Селанил, она же "Золотое Сердце" - эльфийская богиня любви. Всячески одобряет случайные связи, так что взывать к ней о крепости брачных уз - примерно то же, что ставить лису на охрану курятника.

Злодеи и защитники

Ночные улицы Дэпплгейта были обыденно оживлены. Заход солнца не приглушил стук сапог и копыт по камням мостовой, не заставил затвориться двери лавок и таверн, и лишь самую малость обмелил поток телег, двуколок, и карет, везущих по городским улочкам грузы и разумных. Богатый торговый город шумел и бурлил круглые сутки - жители Пограничных Королевств, и их гости, спешили избавиться от лишних денег, или же ненужных им товаров, невзирая на положение Сола на небосклоне.

Но даже в этой обители непрекращающейся торговли, ночь отправляла на покой немалую часть разумных. Вместе с ночным мраком, жилые окраины Дэпплгейта наполнялись зыбкой тишиной, то и дело прерываемой стуком молотка ремесленника-полуночника, скрипом колес проезжающей телеги, или плеском волн о борт припозднившейся баржи с реки Сельптар. В полночной прохладе и тишине слышался звон крыльев многочисленного гнуса - по теплому времени, заболоченные воды Сельптара исторгли на город целые тучи этой напасти.

Небольшая группа разумных, устроившихся на плоской крыше одной из жилых трехэтажек, не показывала недовольства нашествием крылатых кровососов. Их тихая беседа касалась дел куда более важных, чем мелкие неудобства.

- …Вы уверены, что цель явится, сэр Кеннет? - озабоченно говорил худощавый полуэльф. Лицо этого моложавого разумного, изрезанное мимическими морщинами, словно застыло в маске грустного недовольства. - Подготовка была поспешной, да и разведка… - он раздражённо скривился, добавив своей костистой физиономии морщин, - откровенно недостаточной.

Не отрываясь от разговора, полуэльф сноровисто проверял экипировку. Его руки привычными движениями ощупывали портупею с колчаном и саадаком, поправляли ремешок очков-консервов с массивным объективом увеличителя на правом глазу, возились с застёжкой кобуры малого арбалета на левом бедре, и проделывали много других мелких манипуляций.

- Данные того полурослика, Банса, подтвердились из наших источников, - спокойно ответил немолодой мужчина-человек. Его рука, облитая сталью латной перчатки, отрешённо прошлась по тронутому сединой ёжику волос. - На мой запрос, агенты из здешней ячейки, и несколько независимых информаторов, сообщили: Данхилар и правда находил новых пешек, незадолго до каждого из покушений на короля Шантала. А значит, от того… подарка, что мы ему любезно приготовили, он не откажется, - суровое лицо человека искривилось в ироничной улыбке.

- Для Безумного Мага, наш друг Сканлон - дар божий, да и только. Во-первых, он разыскивается за политические убийства нескольких влиятельных лордов. Причем, не абы кого, а разумных, известных властолюбием и беспринципностью. Во-вторых, у Сканлона есть связи на нижних планах. И, в-третьих, самое важное - он уже заключил несколько мелких пактов с тамошними жителями, в обмен на силу! Он и Данхилар просто созданы друг для друга.

Кеннет тихо засмеялся, но быстро посерьезнел. Поднеся к лицу тяжёлый шлем с глухим забралом - полированный и ухоженный, но заметно старый, и покрытый множеством давних зарубок, - он внимательно его осмотрел. Подумав, мужчина отложил защиту для головы, и чуть сдвинулся, пересаживаясь поудобнее. Пластины его тяжёлого доспеха едва слышно скрежетнули друг о друга.

- Если этот тип такой замечательный, что бы ему нам не помочь? - женщина, сидящая рядом с Кеннетом, насмешливо приподняла тонкую бровь. Медно-рыжие волосы дамы, казалось, притягивали к себе скудный свет луны и звёзд, отражая его с металлическим блеском. - Или силы, добытые им у всяких жадных демонишек и дьяволишек, годятся только на то, чтобы спрятаться потише, да смыться побыстрее?

- Подтяни нагрудник, Фиона, в бою на это времени не будет, - сделал ей добродушное замечание мужчина-человек. - Я не спрашивал Сканлона о его умениях. Но, даже будь он одарен так же щедро, как и ты, оставлять его один на один с могущественным архимагом - верная смерть. Такое не к лицу не то, что Арфистам, но и просто честным разумным, - он отрешённо поскреб пегую щетину на подбородке, и, опустив руку на грудь, коснулся фибулы плаща - небольшой заколки, изображающей стилизованную арфу в изгибе полумесяца.

- Этот тифлинг и так подвергается опасности, работая для нас наживкой, - рассеянно закончил он.

Все внимание Кеннета занимала ночная улица внизу, и неспешно бредущий по ней одинокий похожий. Алый цвет кожи запоздалого путника был заметен даже в неясном свете ночных светил, как и маленькие рожки на его непокрытой голове.

- Как скажешь, командир, - безропотно согласилась женщина, и принялась возиться со своим доспехом, шелестя кольчугой, и скрипя металлом нагрудника. Закончив, она с довольным видом погладила герб на нагрудной пластине - сжатую в кулак латную перчатку, с открытым глазом на тыльной стороне. - Нормально. Даст Хэлм, наш злой колдун явится раньше, чем все эти железо и кожа натрут мне мозолей во всяких женских местах, - она проказливо блеснула белозубой улыбкой.

- Со стороны Сканлона, было бы благородным помочь нам чуть больше, - вмешался в разговор строгого вида эльф в длинной мантии болотного цвета. В отличие от стрелка, морщины этого разумного были, несомненно, следами почтенного возраста, но глядел он весьма бодро. Даже слишком бодро - синие глаза эльфа горели неподдельным воодушевлением.

- Обязанность всякого честного разумного - способствовать добрым делам, и пресекать злые, - вдохновенно высказался он. - Что есть опасность, рядом с возможностью совершить подвиг?

- Я смотрю на это так, - спокойно ответил Кеннет. - Делая добро, разумный возвышает себя. Делает себя чем-то большим, чем он есть. Как-никак, добрые дела чаще тягостны и трудны, чем наоборот. Если же разумный творит злодейства, то он, наоборот, делает себя ниже, низводит себя до того животного, что есть в каждом из нас. До жадной, глупой, примитивной твари. Ведь делать зло легче, и, зачастую, выгоднее. Но все же, вменять добро кому-то в обязанность я бы не стал. И уж точно, - он бросил на подчинённого строгий взгляд, - я не стал бы принуждать кого-либо к добрым делам.

- Имей больше веры в начальство, Лирион, - насмешливо бросила медноволосая женщина. - Если оно говорит “тифлинг не нужен”, значит, тифлинг не нужен. Тем более, если тифлинг всё-таки понадобится, отвечать будет все то же начальство, а не мы.

- Я отвечу за все мои решения, - неожиданно серьезно сказал человек. - Перед людьми, Тормом, и своей совестью. Но сомневаться в них не стану. Всю свою жизнь… пусть и недолгую, по сравнению с твоей, Лирион, - он весело подмигнул эльфу, на миг согнав с лица грусть. - Всю жизнь, я поступал по совести, и большая часть моих решений оказалась верной. Да и мой божественный покровитель пока не оставил меня своей милостью, а это что-то, да значит.

- Никто не сомневается в вашем благородстве, сэр Кеннет, - тяжело вздохнул полуэльф-стрелок. - Но вот в информации этого… Бофорда? В ней сомнения есть. Что, если шантальский лорд пытается устранить личного врага нашими руками?

- Боффарта, Эмрис. Боффарта Банса, - педантично поправил его человек. - Твои подозрения справедливы, но я уже их проверил. Болезнь мозга, о которой говорил Банс, присутствует во всех пешках Данхилара, чьи тела доступны для осмотра. Ее воздействие тоже вполне понятно - подчинение, безумие, и жажда крови. В этом соглашаются чуть ли не все знающие дарромарские целители - гондийцы, огмиты, служители Латандера, Селуне, Илматера… - он чуть улыбнулся. - Было изрядной морокой обойти всех этих слуг божьих, таская за собой сумку, полную склянок с мозговой жидкостью.

- Только не говори, что делал это лично, командир, - ехидно бросила Фиона. - Я ведь могу и разочароваться в твоих лидерских качествах. О делегировании слыхал? - Кеннет лишь весело хмыкнул на ее подколку, продолжая следить за прохожим-тифлингом.

- А ты что скажешь, Эдаммар? - спросила женщина последнего члена их маленькой группы. - Как думаешь, старик Данхи и правда решил понемногу превратить Дэпплгейт в логово психов-людоедов, а после, натравить их на соседние города?

- Да, - односложно ответил тот.

Голос этого мужчины был гулким и глухим, словно говорящий сидел в металлической бочке. Его вид ничуть не опровергал это странное предположение: закутанный в плотный черный плащ с капюшоном, с лицом, прикрытым полотняной маской, сидящий почти без движения, Эдаммар выглядел не разумным, но безжизненной деталью обстановки.

- Значит, наше дело правое, и победа будет за нами? - продолжила расспросы Фиона.

- Да.

- И ты полностью уверен в своих силах, в бою с целым архимагом?

- Да.

- И на каждый из моих вопросов, ты будешь отвечать “да”? - спросила женщина тем же ровным и серьезным тоном.

- Нет, - без запинки ответил странный разумный.

- Задница балора, - ругнулась медноволосая. - Хэлм свидетель, тебя просто невозможно подловить.

- Да, - с тем же спокойствием ответил Эдаммар. Фиона тихо прыснула.

- Хватит, - строго бросил Кеннет, понимая окованную сталью ладонь. - Что-то происходит внизу. Всем боевая готовность. Эмрис, на позицию. Лирион, по моей команде, “падение пера” на меня, Фиону, и Эдаммара, потом - сразу зови своего помощника. Ждём.

Боевая группа Арфистов без лишней суеты поднялась на ноги. Эдаммар, вставший в полный рост, возвышался над товарищами осадной башней; под стать здоровяку было и его оружие - массивный двуручный меч. Кеннет нахлобучил шлем, аккуратно извлёк из-за спины прямоугольник щита, и проверил, легко ли выходит меч из ножен. Щит Фионы отличался от такового у лидера группы разве что, святым символом, да и то, несильно - открытая ладонь латной перчатки Торма, против сжатого кулака Хэлма, украшенного “всевидящим оком”. Женщина также проверила свое оружие - тяжёлый шестопер в поясном кольце.

Полуэльф Эмрис коротко кивнул товарищам, извлёк из кобуры малый арбалет, и ловко зарядил его странным снарядом - крюком-кошкой с присоединенным к нему тонким металлическим тросом. Почти не целясь, он вскинул арбалет, и кошка с тихим свистом улетела в сторону высокого шпиля соседнего здания. Катушка на ложе оружия споро завращалась, стравливая тянущийся за снарядом трос. Стоило вдали раздаться едва слышному лязгу попадания, Эмрис крепко ухватился за металлические плечи арбалета, перекинул большим пальцем рычажок катушечного механизма, и вознёсся вверх на своем подъемном приспособлении.

Лирион тщательно размял пальцы, но колдовать не спешил - его командир все ещё застыл безмолвной статуей.

- Стоп, а где наш приглашенный специалист? - громким шепотом поинтересовалась Фиона. - Он что, решил взять самоотвод? Я этого надутого типа с самого Дарромара не видела.

- Он там, где и должен быть, - приглушенно ответил Кеннет из-под шлема. - Настолько умелому разумному нет нужды с нами координироваться. Он вступит в бой тогда, когда нужно, и ни секундой раньше, - женщина сделала долгий “пф-ф-ф” сквозь сжатые губы.

- Надеюсь, что ты прав, командир, - пробормотала она.

Тем временем, прогуливающийся тифлинг остановился, с интересом глядя на возникшую перед ним туманную фигуру. Она, поначалу выглядящая едва заметным призраком, понемногу сгустилась в высокого, бледного разумного, одетого в темную мантию. Неизвестный стоял на воздухе, словно на твердой земле, но, миг спустя, лёгким шагом ступил на мостовую. Его глаза - темные, горящие недобрым огнем, - требовательно воззрились на тифлинга. Тот с невозмутимым видом почесал за левым рогом, и помахал воплотившемуся призраку рукой.

- Привет, - дружелюбным тоном сказал он. - Как дела?

- Я задам тебе важный вопрос, смертный, - прошелестела темная фигура, едва шевеля бледными губами. - Вопрос, который определит твою дальнейшую судьбу. Жаждешь ли ты силы? Стремишься ли преодолеть оковы обыденности, с рождения лежащие на тебе? Способен ли ты на жертвы ради этого?

- Ну ты и спросил, - тифлинг, коротко рассмеявшись, развел руками. - Ты бы ещё цветом моего нижнего белья поинтересовался. Давай хоть познакомимся сначала. Я вот, например, Сканлон… наверное, просто Сканлон. Мои предки, уважаемые фермеры Треффгарны, давно меня вытурили, и запретили возвращаться. Что-то насчет рогов, цвета кожи, родства с дьяволами… - он покрутил пальцами в воздухе. - Батя ещё знатный фингал маме поставил под это дело. А тебя как зовут?

- Мое имя - Данхилар, - прозвучал голос мага шепотом падающих листьев. - Не испытывай мое терпение, смертный. Отвечай, или лишишься жизни.

- Да ладно тебе, отвечаю, отвечаю, - примирительно поднял руки краснокожий парень. - Расслабься. Значит, сила, в обмен на услугу? Это можно, но только если ты предложишь чего стоящего. Вот что у тебя есть? Один барбазу как-то предлагал мне волосок из своей бороды, в обмен на пять лет службы. В нем, волоске этом, якобы была скрыта сила, сравнимая с заклинанием Желания…

- Я могу дать тебе многое, - перебил его болтовню Данхилар. - Физическую силу. Ловкость. Выносливость. Живость ума. Обучаемость. Идеальное здоровье. По твоему выбору.

- Очень интересно, особенно те штуки, что про мозги, - заинтересованно ответил тифлинг. - Насколько мой ум оживет от твоего подарка… то есть, от твоей платы за услугу?

- Примерно на десятую часть от имеющегося, - голос мага звучал все так же ровно и тихо.

- Здорово, - заулыбался Сканлон. - И что я буду тебе должен? Если что-то долговременное, учти - я предпочитаю теплые края. Давно бы уехал в Чульт, будь у меня такая возможность, - доверительно поделился он. - Болтают, тамошние джунгли - это нечто. А уж ихние девушки…

- Мне нужно, чтобы ты забрал жизнь человека по имени Орен, - если Данхилар и начал терять терпение, то выражалось это лишь в прерывании безудержного трёпа его собеседника - голос мага звучал все так же бесстрастно. - Самозваного правителя герцогства Шантал. Он также зовёт себя “Слендилит”, но это - наглая ложь. Убей его, и будешь щедро вознаграждён.

- Хм-м, - напоказ задумался тифлинг, почесывая уже за правым рогом. - Слыхал я про Орена Слендилита. Как бы он себя ни называл, и с какой правдивостью, одного у него не отнять - замка, битком набитого сильной и умелой охраной. И покидает он его, вот незадача-то, в компании все той же охраны! Сложная работёнка…

- Она тебе по силам, - на этот раз, Данхилар высказался заметно громче и напряженнее. - Соглашайся, или откажись. Хватит тратить мое время.

- Все, все, - Сканлон с испуганным видом поднял руки. - Незачем так орать. Фу, напугал. Я почти уже согласен, дай только уточнить кое-что…

Взгляд мага внезапно дёрнулся в сторону и вверх, но крыша жилого дома поодаль уже пустовала. Бывалые оперативники Арфистов не выдали себя ни шумом, ни неосторожным появлением в поле зрения врага.

Рейнджер по имени Эмрис давно устроился на обратном скате крыши высокой башни, надёжно прикрытый ею, и выкладывал на кровельное железо стрелы из колчана. Наконечники его снарядов отчётливо светились магией.

Трое рукопашных бойцов спланировали с крыши без единого звука, замедленные заклинанием Падения Пера, и приземлились, скрытые от Данхилара жилыми домами.

Лирион творил свою волшбу, предусмотрительно затаившись за ограждением крыши. Призываемое им существо и вовсе было невидимым.

- …Эй! Эй! Первичный План Бытия вызывает Данхилара! - тифлинг замахал руками, привлекая внимание мага. - Я здесь, приятель! Не очень-то вежливо вот так вот не слушать собеседника… кхм, - он запнулся под пронзительным взглядом Данхилара. - Значит, мой вопрос. Сроки какие? Мне понадобится время на разведку и подготовку. Деньги тоже понадобятся, и если ты их не предоставишь, на их добычу тоже нужно время…

- До конца года, - прошелестел маг. - Ты справишься. Соглашайся, или откажись. Решай немедленно…

- Придай силы моим рукам, Верное Сердце! - раздался вдруг громогласный клич.

Взывание к Торму, перебившее Данхилара на полуслове, с лёгкостью перекрыло звуки ночного города. Следом за ним, всё вокруг затопила волна света. Стоило ей схлынуть, и небольшой кусочек Дэпплгейта - набережная улица, и пара жилых домов, - словно подернулся дымкой нереальности, заключённый в правильную полупрозрачную сферу.

Для устранения архимага, Арфисты не пожалели могущественного артефакта, ненадолго сместившего часть города на Эфирный План Бытия. Божественная сила, заключённая в предмете, что применил сэр Кеннет, не только блокировала все возможности побега, но и предотвращала сопутствующие жертвы.

- Вот и мой знак покинуть сцену, - широко улыбнулся Сканлон, ловко крутя между пальцами небольшой диск, блестящий золотом. - Пока, приятель! Встретимся у Келемвора. Правда, тебе придется подождать - жить я собираюсь долго, и, по возможности, счастливо! - он заговорщически подмигнул Данхилару, и нажатием пальцев переломил золотой кружочек. Фигура тифлинга налилась светом, раздался хрустальный звон, и краснокожий парень исчез, оставив на мостовой две половинки медальона с изображением стилизованной арфы в полумесяце.

- Данхилар, известный как Безумный Маг! - прогремел голос лидера Арфистов. - За распространение ужасных болезней, убийства, похищения, подчинение разума, и прочие преступления, я, Кеннет Вон, приговариваю тебя к смерти! Сегодня, именем Торма, и именем моих клятв, я исполню этот приговор!

Он и Эдаммар медленно шагали в направлении мага, держа оружие наготове, и чуть расходясь в стороны - щитоносец давал простор бойцу с двуручником.

Фиона остановилась поодаль, также вооружившись, и прикрываясь щитом. Мягкие черты лица женщины заострились, обратившись маской напряжённого внимания, а ее губы беззвучно шевелились. Несколько секунд, и оголовье шестопера Фионы вспыхнуло золотым светом, озарившим доспех Кеннета Вона, и плащ Эдаммара. Закончив с благословением, жрица принялась за новое теургическое заклинание.

- Ничтожные глупцы, - разъяренной коброй прошипел архимаг. - Недоумки, не видящие дальше своего носа. Вы понятия не имеете, с чем связа… а-а-а!..

Все выглядело так, будто долговязую фигуру Данхилара объяло возникшее из ниоткуда облако пепла. Но, приглядевшись, внимательный наблюдатель мог бы разглядеть в сероватой хмари, накрывшей дэпплгейтского мага, очертания полупрозрачных щупалец. Каждое из них причиняло своей жертве сильную боль - лицо Данхилара исказилось гримасой страдания. Его одежда и плоть подавались под их призрачной хваткой, рассыпаясь и истаивая.

Помощник, призванный Лирионом на битву, и начавший ее столь эффективно, был нишру, пожирателем магии. Существом, что лучше других подходило для борьбы с чародеями.

Два рукопашных бойца резко ускорились, и нанесли свой удар почти одновременно, пользуясь замешательством врага. Тяжёлый клинок двуручника пал сверху, стремясь разрубить мага пополам. Острие длинного рыцарского меча сверкнуло в лунном свете, метя в уязвимый живот.

Казалось, тут-то Данхилару и настанет конец - распятый на клинках воинов-Арфистов, опутанный телом существа, истощающего саму его суть, он не прожил бы долго. Но недооценивать мага, знаменитого на все Пограничные Королевства, было бы ошибкой. Он был готов к любому противостоянию, что колдовскому, что рукопашному.

Стоило лишь острию меча Кеннета Вона коснуться плоти врага, как воздух всколыхнулся от могущественной магии. Кожа Данхилара покрылась мраморными разводами, матово блестя в неярком ночном свете. Клинок Кеннета жёстко толкнулся ему в руку, словно отказываясь проникать в тело мага, и упрямо пятясь назад. Мигом спустя, меч Эдаммара рухнул на вражеское плечо с громким лязгом, высекая искры, и отскочил, мелко вибрируя. Стрела, прилетевшая сверху и справа, бессильно скрежетнула по щеке мага, оставив на ней тонкую царапину.

Колдовские упражнения Арфистов также пропали втуне. Заклинание Фионы вцепилось в Данхилара, норовя сковать, пригнуть к земле, заставить двигаться мухой в патоке, но бесславно соскользнуло с магического щита, на мгновение вспыхнувшего вокруг ее цели. Тот же щит отразил брошенный Лирионом сгусток огня. Даже нишру разомкнул свои объятия, рассерженно шипя - скорлупа, которой вдруг обросла вкусная добыча, оказалась слишком пресной.

Вскоре, поводов для недовольства у поедателя магии прибавилось - Данхилар не сидел без дела. Следуя за его повелительным жестом, из пламенного зева портала выпрыгнуло нечто, движущееся с нечеловеческой скоростью. Глаз мог уловить лишь общие очертания этой тощей фигуры, обтянутой алой кожей, маниакальный блеск ее багровых глаз, и редкие отсветы луны на злобно оскаленных клыках. Зазубренное острие копья в руках существа заблестело магией, и вонзилось в самый центр полупрозрачной фигуры нишру. Тот заклокотал, и потянулся щупальцами к своему обидчику. Бабау оскалился ещё злее - как и всем низшим танар'ри, чужие страдания были ему только в радость.

Пылающий мощью снаряд прошил воздух с невероятной скоростью, и врубился в защиту Данхилара с такой силой, что поднятая ударом звуковая волна туго толкнулась в уши, на мгновение забив их временной глухотой. Лирион не мелочился - сотворенный им Магический Пробой вдребезги разнёс все до единого щиты архимага, что физические, что колдовские. На остатках инерции, заклинание ударило Данхилара в грудь, заставив его пошатнуться, и сдавленно засипеть.

Арфисты не преминули воспользоваться оплошностью врага. Магические путы, сотворенные Фионой, не задержали архимага надолго - он каким-то образом отторгнул заклинание Удержания Разумного. Но этой секундной задержки рукопашникам хватило, чтобы обагрить клинки первой кровью. Двуручник Эдаммара задел мага самым кончиком, вспоров мантию, и прочертив на ней длинную кровавую полосу от ключицы к бедру. Меч Кеннета резанул Данхилара по боку.

Их товарищи не отстали - стрела, пущенная Эмрисом с его насеста, пробила предплечье архимага, засверкав электрическими разрядами. Лирион также обратился к магии грома и молнии - ослепительно-белая вспышка соединила одну из туч в темном небе, и фигуру Данхилара, на недолгую секунду.

Маг зло зашипел, и молнии, терзающие его тело, словно ринулись вовне - его заклинание разразилось вихрящимся каскадом электрических разрядов, окутавшим мага слепящим коконом. Во мгновение ока, магический молниевый шторм разросся до сверкающего столба торнадо, поглотив двух воинов-Арфистов. Сэр Кеннет, опаленный и дымящийся, отлетел в сторону, и тяжело заворочался, пытаясь встать. Эдаммар устоял на ногах.

Вихрь молний словно стесал с огромного воина верхний слой - от плаща и маски, скрывавших его фигуру, остались лишь вяло тлеющие ошмётки, немедленно сорванные, и отброшенные прочь. Словно бабочка, сбросившая кокон, Эдаммар преобразился, явив свой истинный лик.

Тускло блестели тяжёлые доспехи, надёжно прикрывающие могучую фигуру воина. Блистали всеми цветами радуги мелкие чешуйки, покрывающие рогатую голову Эдаммара; открытым оставался и длинный, тяжёлый хвост, также блестящий чешуей. Расплавленным золотом сияли глаза существа, и свет пробивался между острых клыков его вытянутой пасти. Свет окружал все открытые участки тела Эдаммара, словно звездная корона.

Солнечный драконид запрокинул голову, и издал нутряной, вибрирующий рык, взлетевший к небу высоким и переливчатым эхом. Тяжёлый меч взметнулся вверх, блестя отражением света своего владельца, и Эдаммар ринулся вперёд, без единого сомнения бросаясь прямо в трескучие разряды молниевого вихря. Перед самым столкновением, доспех драконида заблестел, покрываясь сеткой электрических вспышек - Фиона поддержала товарища, прикрыв его Защитой от Молний.

Сэр Кеннет справился с защитой сам - краткая молитва Торму, и закопченную броню паладина осветили магические всполохи того же заклинания. Встряхнувшись, лидер боевой группы поспешил за своим ретивым подчинённым.

Рассеивание Магии, брошенное Лирионом, опоздало на какую-то долю секунды - молниевое торнадо словно скрылось под куполом тонкого стекла. Заклинание эльфа бессильно истаяло, коснувшись этой обманчиво непрочной пленки. Арфист недовольно сжал губы, и принялся творить очередное “рассеивание” - на этот раз, вкладывая побольше сил. Преодолеть Сферу Неуязвимости, рассеивающую враждебные заклинания, было для него сложно, но возможно.

Он не успел завершить свои чары - заклинание Данхилара прервало его грубо, жёстко, и крайне болезненно. Из-под купола магической защиты вылетел сгусток гнилостно-зелёной энергии, распространяющий за собой могильный холод, и настиг эльфа, мгновенно растворив часть его мантии, кожу, и верхний слой мышц. Лирион рухнул на доски крыши, издав невнятный звук - кричать от боли у него уже не было сил. Его трясущаяся рука, чья кожа стремительно бледнела и усыхала, неловко шарила на поясе эльфа, шурша подсумками и кармашками для зелий.

Лицо Фионы, творящей очередной теургический конструкт, побелело, а глаза - закатились. Женщина неловко содрогнулась, и осела на мостовую, лязгнув нагрудником о камни. Ее руки и ноги беспорядочно подергивались в безуспешных, противоречивых попытках что-то делать и куда-то идти. Воля медноволосой воительницы отчаянно боролась с магией Подчинения Разума, которую Данхилар применил походя, даже не отдав толкового приказа - просто, чтобы смахнуть с доски вражескую фигуру.

Эдаммар и Кеннет погрузились в электрическое море всего на короткий миг. Стоило их бронированным фигурам исчезнуть в сиянии молниевого вихря, как оттуда раздался оглушительный грохот, и оба воина вылетели наружу, опутанные разрядами. Они сразу же вскочили на ноги, ошеломленные, но невредимые - Защита от Молний на обоих все ещё держалась. Тут же, на драконида налетел ураган копейных ударов, залязгавший и заскрежетавший по его доспехам - танар'ри одолел своего полуматериального противника, и вновь вступил в бой.

- Стань прахом! - яростно проревел Эдаммар, и его пасть широко распахнулась, наливаясь светом.

Ослепительная вспышка, порожденная дыханием драконида, беззвучным взрывом окутала низшего демона, и превратила его в ничто. На месте бабау не осталось и праха, помянутого воином Арфистов - лишь наконечник копья зазвенел по мостовой, блестя идеально ровным срезом на обломке древка.

Прежде, чем пробить своим телом слепящие клубы разрядов молниевого вихря, Кеннет Вон разогнался до тяжёловесной трусцы - несмотря на возраст, верный воин Торма все ещё был крепок и силён. Едва углядев Данхилара, устроившегося в оке шторма, и творящего очередное заклинание, Кеннет бросил себя вперёд мощным толчком обеих ног. Клинок его меча крутанулся в серебристом полукружье быстрого замаха, и засиял сварочно-белым светом, на мгновение затмив магические молнии. Все больше наливаясь силой, треща разрядами статики, и видом своим напоминая разлом в ткани пространства, ведущий на Элементальный План Воздуха, меч взмыл над головой паладина. Взмыл, отмечая наивысшую точку краткого полета одоспешенного воина, и пал вниз.

Оглушительный громовой раскат сотряс все вокруг. Молниевая вспышка затопила пятачок земли, где стоял Безумный Маг, холодным, нестерпимо-белым светом. Сила удара, обрушившегося на Данхилара подобно небесной каре, вколотила архимага в мостовую, да так, что камни треснули под его телом. Все чары, поддерживаемые магом, рассыпались, обращаясь ничем. Погасли рукотворные молнии, растаяла Сфера Неуязвимости, лопнул, коротко вспыхнув, магический щит, и треснула, осыпаясь песком, Каменная Кожа, выглядевшая совсем недавно такой несокрушимой.

Подброшенный в воздух триумфальной мощью своей атаки, Кеннет Вон ловко перехватил меч острием вниз, и упал на врага, с короткого замаха всаживая клинок в грудь Данхилара. Тот зло ощерился, не показывая боли.

Подчинённые ненадолго отстали от лидера. Двуручный меч драконида вознесся над головой мага. Засветились, набирая силу, сгустки магии в руках Фионы и Лириона - золотой у жрицы Хэлма, и ярко-зелёный у эльфийского колдуна. Стрела, пущенная полуэльфом-лучником, вонзилась в плечо Данхилара, и ее наконечник полыхнул огненной вспышкой.

Этот небольшой огненный шарик словно стронул с места застывшее время, вынудив его понестись вскачь. Меч сэра Кеннета снова настырно ткнулся в руки владельца, покидая плоть мага - воссозданная каменная кожа вытолкнула сталь наружу. Эдаммар и вовсе не успел завершить широкий замах - Громовая Волна, сорвавшаяся с пальцев мага без какой-либо подготовки, швырнула обоих воинов прочь. Ослепительный луч Дезинтеграции, соединивший ладони Лириона с грудной клеткой дэпплгейтского мага, сверкнул, и погас на обновленном магическом щите. Сложное заклинание, творимое Фионой, оборвалось на полуслове и полужесте - жрица спешно принялась колдовать нечто другое.

Разметав своих врагов, Данхилар резво вскочил на ноги, и слова силы, исторгнутые из его рта, всколыхнули воздух. Маг вскинул руки в повелительном жесте, и небольшой кусочек Дэпплгейта превратился в бушующий ад энергий разрушения.

Когда бешеный круговорот стихий успокоился, пришла пыль - всесокрушающий вихрь магии ударил с такой мощью, что частичка ее проникла сквозь эфирный щит, воздвигнутый Арфистами, и выплеснулась на городской квартал. Один жилой дом стал грудой бесформенных обломков, два - частично обрушились, зияя обнаженной внутренностью выпотрошенных помещений. Вместо ровных тесаных камней, улицу покрыл песок - мостовая не выдержала, и обратилась в прах. Поднятый воздушными потоками, взбесившимися после стихийного буйства, этот прах клубился густой тучей, застилающей небо.

- Самонадеянные ничтожества, - процедил Данхилар, тяжело дыша. - Жалкие насекомые. Вы посмели угрожать мне? Посмели поднять руку на меня, повелителя магии? Убогие, скудоумные слепцы…

Он прервал свою раздражённую речь, и зло зарычал - за клубами пыли, нечто светилось все ярче, багровея жаром кузнечного горна. Маг прошептал короткое заклинание, и порыв ветра смел пыль, открывая источник свечения.

Волосы Фионы сияли, затмевая звёзды и луну червонным блеском. Расплавленной медью светились глаза женщины, сурово взирающие на разозленного мага. Багровым кольцом ослепительного пламени сиял над ее головой яркий нимб. Мягко светились перья широких крыльев за спиной Фионы. Неяркий свет окружал ее всю, золотистым ореолом окутывая фигуру женщины.

Асимар воспарила над землёй, подробная сошедшему с небес ангелу мщения. Тугая воздушная волна, порожденная коротким взмахом ее крыльев, окончательно разогнала пыльные тучи.

- Именем отца моего Хэлма, повелеваю - восстаньте! - ревом труб, и боем литавр прогремел над руинами ее голос.

Воздетый над головой шестопер Фионы засиял маленьким солнцем, и из-под груд пыли, мусора, и обломков в воздух взмыли изломанные, полусожженные, искореженные магией трупы - ровно четыре. Кости с хрустом вставали на место, черный пепел сменялся чистой розовой кожей, и вскоре, четыре сердца сделали первый гулкий удар, просыпаясь после недолгой остановки, а четыре глотки судорожно вдохнули воздух.

Дэпплгейтский маг не собирался позволять своим врагам восстановиться. Четкие слоги грубого, гортанного наречия зазвучали из его уст, заставляя магическую составляющую мира содрогаться от напряжения. Пряжа Мистры, источник всей магии Торила, с трудом пропускала сквозь себя повелительные вибрации заклинания, творимого Данхиларом. Слово Силы покинуло губы мага, и расцвело на светящейся ауре Фионы уродливой, разлапистой руной, при взгляде на которую темнело в глазах.

Казалось, магия Данхилара превратит женщину-асимара в пыль, но та и не поморщилась, когда ужасное заклинание настигло ее - лишь усерднее принялась творить лечащую магию. Ореол света, окружающий хэлмову дочь, поглотил чудовищное слово древнего языка, ничуть не потускнев. Сила магии отступила перед необоримой властью богов.

Тем временем, обнаженные фигуры четырех Арфистов окутались неясным маревом, скрывшим их из виду. Когда же зыбкий туман исчез, сэра Кеннета и Эдаммара вновь прикрывала сталь доспехов, а их товарищей - привычная одежда.

Лирион с недовольным видом почесывал голый торс, виднеющийся в широкой дыре мантии - там, где эльфа настигло некротическое заклинание Данхилара.

Эмрис злобно выругался, лапнув пустой колчан - все его стрелы, для удобства выложенные на крышу, где ранее засел рейнджер, превратились в пыль под ударом магии, или упокоились под грудами мусора. Он поспешно применил свой арбалет с крюком-кошкой, уносясь вдаль длинным прыжком - полуэльф чувствовал себя уютнее на приличном расстоянии от врага.

Остальные Арфисты также не стояли на месте.

Лирион поспешно отступил подальше, и обратился к магии; его губы произнесли одно-единственное краткое слово, почти неслышное, но зазвучавшее чётче громовых раскатов. Стоило умолкнуть его таинственным слогам, и магический щит Данхилара распался без следа. Эльф устало выдохнул, собирая силы для следующего заклинания.

Меч Кеннета Вона рубанул просто и безыскусно, сверху вниз, и его лезвие засияло ярче солнца, падая на плечо врага. Золотая вспышка слепящим солнечным протуберанцем накрыла архимага, и каменная кожа на теле Данхилара пошла трещинами, не в силах сдержать обрушившуюся на нее сокрушительную мощь.

- Пади! - грозно отчеканил голос Эдаммара.

Солнечный драконид ударил, выбросив острие тяжёлого клинка вперёд усилием всего тела. Защита архимага с хрустом лопнула, не сдержав чудовищную силу, сфокусированную в ничтожно малой точке острия меча. Оружие могучего воина вновь вонзилось в плоть врага.

Воздух за спиной Данхилара вдруг пошел рябью. Казалось, ничего и никого не могло скрываться на пустом пятачке земли, вплотную к разъяренному архимагу. Пыль, поднятая яростной схваткой, вспышки заклинаний, свет луны, показавшейся из-за туч - что-то из этого должно было явить неведомого скрытника глазам присутствующих. Но глаза упорно соскальзывали с ничем не примечательной точки в пространстве, не желая замечать ее. Не желая, пока невидимка сам не пожелал выйти на свет.

Ловкая, худощавая фигура в темной одежде словно сгустилась из воздуха, так неожиданным было ее появление. Вместе с тем, видящий ее понимал, что давно знал о присутствии этого разумного. Знал, но… не хотел осознавать это.

Длинный кинжал в руках ловкача ударил с невероятной скоростью. За мгновение до того, как вонзиться в спину мага, оружие засветилось едва уловимым светом, словно продолжившим и удлинившим его наконечник. Три коротких тычка в торс окончательно истощили защиту архимага, заставив ее обратиться бесполезным песком. Четвертый, нацеленный точно в сердце, был не менее быстр, но все же не успел.

Острия кинжала, двуручника, и длинного меча заскрежетали по камню, вновь прикрывшему Данхилара прочным щитом. Стальной болт малого арбалета бессильно зазвенел, отскочив от покрытого камнем виска. Полупрозрачная сфера колдовской защиты снова окутала мага, поглотив заклинания Фионы и Лириона.

Бесконечно долгие секунды, Данхилар стоял под сыплющимися на него ударами, пока его физическая и магическая защита трещали и расползались, а ладони - светились колдовской энергией, собирая силы для новой атаки.

Арфисты и их вышедший из тени помощник не успели - каменная кожа, хоть и пошедшая трещинами, все ещё исправно отражала острия клинков и болты малого арбалета, а Развеивания Магии, усердно наколдовываемые Лирионом, пока что не сумели пробиться сквозь чары Данхилара. Безумный Маг вновь воздел руки, плетя колдовские жесты, и стоило последнему слову-ключу отзвучать, как в мир пришла тьма. Чернильная, непроглядно-черная, забирающаяся, казалось, под своды черепа, чтобы навеки погрузить его обладателя в бездонный омут слепоты. Заклинание Черной Сферы отняло зрение всех, кто имел несчастье попасть под его воздействие.

***

Эдаммар громогласно взревел, выплескивая искреннюю ярость. Враг, почти побежденный, посмел прятаться за своими жалкими трюками? Наколдованная тьма спасла его шкуру, но, видит прародитель Бахамут, ненадолго! Драконид вновь зарычал, и, словно в такт реву, ореол свечения, окутывающий его фигуру, прибавил в яркости, полыхая солнечным огнем. Воин зашагал сквозь тьму, сияя, словно одинокая звезда в бесконечном мраке космоса.

***

Широкие крылья сделали последний взмах, вынося их обладательницу из непроглядной тьмы, и мягко приземляя ее на крышу полуобрушенного здания. Едва лишь стальные сабатоны женщины коснулись пыльных досок, полупрозрачные крылья замерцали, и угасли, растворившись без следа. Погас и пылающий нимб Фионы, а ее волосы, все ещё насыщенно-медные, больше не сияли расплавленным металлом. Стоило божественному свету угаснуть, как стала заметна усталость асимара. Ее бледное лицо блестело бисеринками пота, грудь вздымалась в частном дыхании, а плечи поникли, пригибаемые к земле тяжестью доспеха. Но пусть карие глаза женщины больше не пылали раскаленной медью, в них по-прежнему ярко горел огонь решимости. Фиона протянула оружие в сторону сферы колдовской тьмы, чернеющей у самых ее ног, и сотворила первое заклинание Мерцающей Пыли. Предстояло нащупать их врага, и указать на него товарищам.

***

Устало отерев пот со лба, Лирион сосредоточился. Пряжа Мистры больше не чувствовалась горящей в его венах рекой пламени - скорее, бледной тенью этой реки, смутно видной из-за толстого стекла. В этом бою, эльф истощил почти все свои магические силы, чуть ли не без перерыва творя сложные заклинания. Попадание некротического снаряда Гниения также не прошло даром. Колдун до сих пор чувствовал себя хорошенько выжатым, словно мокрая тряпка - усердной прачкой.

Он встряхнулся - времени на усталость не было никакого. Призывая остатки магических сил, Лирион отправил в глянцево-блестящую поверхность “черной сферы” заклинание Рассеивания Магии. То бесследно кануло во тьму. Упрямо сжав зубы, эльф принялся творить следующее.

***

- Открой очи мои, Верное Сердце, и изгони прочь всякую слепоту, - тихо молился Кеннет Вон, опустившись на колено, и опираясь на меч. - Дай мне силу узреть зло, чтобы, именем твоим, сокрушить его.

Фигура паладина мягко осветилась белым светом, и сэр Кеннет довольно кивнул - тьма отступила. Его глаза, неярко светящиеся, различали все вокруг не хуже, чем днем. Поднявшись на ноги, паладин зашагал к двум фигурам, виднеющимся вдали.

***

Волна магического пламени с ревом прокатилась по земле, но ее цель - тощий мужчина в темной одежде, - уклонилась, крутанув ловкий пируэт. Сгусток огня полыхнул, на мгновение разгоняя тьму, и сорвался с ладони Данхилара, целя в грудь скрытника. Попади этот немудреный снаряд в цель, и мужчине в черном несдобровать - в исполнении архимага, даже базовые заклинания наполнялись мощью.

Впрочем, ловкач снова увернулся - колобком покатившись по земле, и тут же вспрыгнув на ноги. Вскипев, Данхилар метнул в него огнешар - хоть он и был намерен прикончить эту надоедливую мошку с как можно меньшими затратами, она понемногу начинала его раздражать.

Пламенный взрыв настиг увертливого мужчину, и опалил его одежду, но на этом, успехи мага закончились - ловкий воин поднялся на ноги с прежней лёгкостью. Архимаг сменил тактику - на сей раз, во врага полетело Удержание Разумного. За миг до того, как магические путы сковали свою жертву, глаза под черным капюшоном ярко блеснули, и странный мужчина изогнулся невероятным, невозможным для человека образом, вывертываясь из-под заклинания.

Рассерженный Данхилар метнул во врага Паутину, а за ней, не особо соображая от злости, что делает - ещё один огнешар. Ни одно из заклинаний не достигло цели - ловкач подпрыгнул выше головы, пропуская магический залп под собой. Взрыв огнешара раздался где-то вдалеке. Едва подошвы лёгких сапог скрытника коснулись земли, он сделал короткий жест рукой, и его фигура растворилась в воздухе. А следом, время, купленное Данхиларом с помощью Черной Сферы, резко и непоправимо истекло.

Вспыхнув маленьким солнцем, на архимага обрушился меч паладина. Тяжёлый двуручник драконида отстал от него на какие-то доли секунды. Призрачное мерцание Огня Фей объяло Данхилара, сводя на нет остатки маскировки, а затем, даже те мелкие неудобства, что могла создать противникам мага Черная Сфера, исчезли без остатка - очередное “рассеивание”, сотворенное Лирионом, разрушило скрепы заклинания, заставив его развеяться облачком свободной энергии.

На фигуре архимага, призывно подсвеченной “огнем фей”, немедленно сошлись все оружие и магия его противников, выколачивая последние крохи прочности из его щитов.

Сильнейший из магов Пограничных Королевств даже и не думал сдаваться. Небрежный жест, и с его руки сорвалась невидимая волна силы, тараном впечатываясь в настырных рукопашников. Обоих смело и швырнуло вдаль, точно выстрелом из катапульты. Заклинания Удержания Разумного крепко и надёжно сковали эльфийского колдуна, жрицу-асимара, и стрелка, после чего, Данхилар быстро огляделся. Не заметив последнего оппонента - надоедливого скрытника, - он, на всякий случай, сотворил заклинание Мерцания, превратившее его в нечто иллюзорное, и ускользающее от прямого взгляда. Затем, он принялся готовить последний удар этого боя. Нужно было прихлопнуть всех этих мух одним махом, да понадежнее - так, чтобы неуёмной доченьке Хэлма не осталось, что воскрешать.

***

Преодолевая усталость, тупую боль в ранах, и головокружение от последней из магических оплеух Данхилара, Кеннет Вон отпихнул в сторону последний обломок стены, давивший на грудь, и тяжело поднялся. Он бросил короткий взгляд на товарища по несчастью, но дракониду помощь не требовалась - молодой и сильный, тот прекрасно справился сам. Паладин устало ухмыльнулся - пожаловаться на старость, и сопутствующие невзгоды, можно было попозже. Сейчас, нужно было убить врага.

Сэр Кеннет успел заметить появление их союзника за миг до того, как кинжал, сияющий яростным светом, врубился в спину Данхилара. Именно в этот миг, дэпплгейтский маг мигнул зыбкой иллюзией, и старый воин сжал зубы, огорчаясь неудаче, но не тут-то было. Оружие скрытника обратилось призрачно светящейся тенью, и его удар, быстрый и точный, вышиб мага из эфирного состояния. Сложное заклятье, творимое Данхиларом, развеялось, полыхнув безвредной шутихой. Пали и все остальные заклинания архимага - скованные “удержаниями” Арфисты зашевелились, растирая онемевшие конечности. Сам Данхилар замер на месте, чуть пошатываясь. Его глаза - прежде, внимательные, и горящие неукротимым огнем, - затянуло мутной поволокой, словно архимаг напрочь позабыл, что он тут вообще делает, и чего такого происходит вокруг. Этой секунды замешательства хватило всем.

Напрягая остатки сил, Кеннет Вон направил свою волю в лезвие меча, и тот с готовностью отозвался, вспыхнув жарким пламенем. Короткий взмах, и ревущий огненный болид, которым обратилось оружие паладина, врезался в тело Данхилара, и оглушительно взорвался, разнося в клочья плоть и кость.

- Умри! - на грани инфразвука проревел Эдаммар.

Его двуручник метнулся вперёд, в уколе, скоростью не уступающем выпаду лёгкой рапиры. Широкое лезвие меча вошло в живот архимага, не встречая сопротивления, и пронзило его насквозь.

Кинжал мужчины в черном заплясал в десятке молниеносно-быстрых уколов, оставляя за собой распускающиеся алые цветы ран. Через несколько мгновений, спина Данхилара обратилась кровавым месивом, изорванная и исколотая.

Ослепительно-белая вспышка пробила тучи, и сияющая колонна света соединила небеса и фигуру архимага. Заклинание, примененное Фионой, мгновенно испарило большую часть мягких тканей врага, и заставило обуглиться все остальное.

Выхватив из-за пояса короткий жезл, Лирион рявкнул слово-ключ, и артефакт в его руках словно раскрылся бутоном с тысячей лепестков. Лепестки эти - сияющие магией стрелы, - снопами срывались с жезла, прошивали пространство в коротком полете, и впивались в Данхилара, покрывая его тело черными пятнами ожогов. Град энергетических сгустков, извергаемых артефактом, не иссякал долго - не меньше полуминуты. Такого количества магии, возможно, и не требовалось, но эльф решил бить наверняка.

***

Когда пыль осела, а временная слепота от заклинания Фионы - прошла, глазам потрёпанной группы Арфистов предстал их враг, а точнее, то, что от него осталось. Чудом уцелевшее лицо на полусожженном черепе, часть обугленной грудины, и культя правой руки, оторванной чуть выше локтя. Но дух могущественного архимага все ещё держался в огрызке его тела. Глаза Данхилара, мутные, и полные ненависти, рыскнули из стороны в сторону, и остановились на его убийцах.

- Глупцы, - прошептали опаленные губы мага. - Вы сами не знаете, что натворили. Теперь, Пограничные Королевства ждёт много большее зло, чем то, что вы видели во мне.

- Зло и добро у каждого свои, - утомленно ответил Кеннет Вон.

Тяжело опирающийся на меч паладин осунулся от усталости; сейчас, ранее грозному воину легко можно было дать все его сорок лет, если не больше.

- Думаю я, что зло для тебя, Данхилар, вполне может оказаться если не добром, то чем-нибудь вполне безобидным для простых разумных, - Кеннет искривил губы в усталой улыбке.

- Недоумок, - клокотнул полумертвый маг повреждённым горлом. - Порядок, вот что ждёт здешние земли. Единство. Твердая рука сильного правителя. Воля одного, что станет превыше воли многих. Понял теперь, дурак? Диктатура, душащая все до единого робкие ростки свободы, превращающая разумных в бездушные, серые существа, лишенные и капли индивидуальности, оболваненные…

- Распадись! - яростно рявкнул Эдаммар.

Ослепительная вспышка покинула его пасть, и накрыла едва живые останки мага. Когда световой взрыв угас, там, где лежал изуродованный Данхилар, остался лишь пепел.

Драконид тяжело покачнулся, и захрипел, выхаркнув на мостовую дымящийся багровый сгусток, но тут же задышал ровнее - его торс озарило мягким светом, подарившим воину мгновенное облегчение.

- Ну вот зачем так делать? - ворчливо высказалась Фиона, в чьих ладонях медленно угасало мерцание целительной магии. - Ты же устал - чуть ли не с ног валишься. К чему напрягаться, и выдавать свои драконские штучки? Пырнул бы этот полутруп мечом - ему бы хватило.

- Спасибо, - глухо ответил Эдаммар, поворачиваясь к женщине, и добавил:

- За заботу.

- Три слова в одном предложении, надо же, - ухмыльнулся Кеннет Вон. Он стянул шлем, открывая ночной прохладе покрытое потом лицо. - Больше, чем я когда-либо слышал от нашего здоровяка. Не иначе, он воспылал к тебе страстной любовью, Фи.

Асимар громко и весело расхохоталась - так, что ей пришлось опереться на нагрудник драконида, чтобы не упасть. Эдаммар, тем временем, очень достоверно изображал металлическую статую.

- Ой, не могу, - сквозь смех выдавила женщина. - Ой, командир, насмерть убил. Нет, ты это слышал? - хихикая, обратилась она к дракониду.

- Да, - сумрачно ответил тот.

- Все, - выдохнула асимар. - Этим же вечером. Ты и я, Эдаммар. Лучшая таверна города. Ты ведёшь меня на свидание, и даже не вздумай отказываться, - она вновь прыснула.

- Да, - печально сказал драконид, чем снова заставил Фиону согнуться от смеха.

- Все это замечательно, - раздался недовольный голос Эмриса, - но, может, всё-таки, уберемся отсюда? Мы снова на Первичном Плане, целиком и полностью, и скоро сюда набегут горожане. Хотите отвечать на их вопросы, наподобие “кто вы”, и “что вы здесь делаете”?

- Верно, - построжел Кеннет Вон. - Лирион, башня мага, - он указал на высящийся вдали шпиль. - Разрушь ее понадежнее. Так, чтобы все эти… - он скривился в гримасе искреннего отвращения, - …филактерии, запасные тела, ритуальные круги для притягивания душ, вся эта жульническая дрянь, превратилась в пыль и пепел.

- Будет сделано, командир, - торжественно ответил эльф.

Он сноровисто извлёк из подсумка небольшой пергаментный свиток, и, развернув его, произнес слово-ключ, указывая точно на башню Данхилара. Пергамент, на мгновение засияв яркой звездой, вспыхнул, и сгорел дотла, и тут же, с небес раздался гулкий, угрожающий рокот. Миг спустя, облака пробил первый метеорит, ударивший точно в середину крыши.

Шестеро разумных шагали в сторону центра города, а за их спинами, медленно розовело небо, занимаясь в пламени зари, и рушилась башня Безумного Мага, сокрушаемая ударами Метеоритного Дождя.

- Что, если мертвец прав? - неожиданно заговорил мужчина в черном, так и не открывший лица. Его голос, сильный и глубокий, мог бы звучать приятно, если бы не пронизывающая его насмешка.

- Что, если вы и правда уничтожили последнюю преграду перед безжалостным диктатором? - спросил он, обращаясь к Кеннету Вону. - Будет ли такое деяние достойным благородных Арфистов? - последняя его реплика откровенно сочилась иронией.

- Поживем - увидим, - оптимистично ответил паладин. - Я бы не стал верить на слово убийце и мерзавцу, да ещё и умирающему. Но, на случай, если такое и впрямь может случиться… - он отрешённо поскреб щетину на подбородке.

- Королевство Шантал изрядно выросло за последние годы, - задумчиво произнес он. - Настолько, что ему скоро понадобится своя ячейка Арфистов, отдельная от общей для Пограничных Королевств. Лирион, - он уставил на эльфа требовательный взгляд. - Ты - самый опытный из моих разумных, и давно уже должен заняться более серьезной работой. Мой маленький отряд ты перерос годы назад. Поручаю тебе Шантал. Королевство ещё очень мало, так что можешь работать с его правителем в открытую. Заодно, соберешь о нем побольше информации. А если что неприглядное всплывет… - паладин заговорщически усмехнулся, - Арфистам не впервой свергать диктаторов, верно?

- Разумеется, сэр Кеннет! - с восторгом отозвался Лирион. - Клянусь, я оправдаю ваше доверие, и приложу все силы, и еще немного, для сохранения свободы и благополучия шантальского народа! Звезда Арфистов воссияет над этими дикими землями, как никогда, и свет ее принесет разумным мир и покой!

Кеннет Вон тихонько вздохнул, едва заметно морщась. Будь его воля, он не доверил бы Лириону не то, что ячейку, но и одного-единственного подчинённого. Но в словах, обращённых к эльфу, крылась горькая правда - его трехсотлетний соратник давно перерос боевые операции. Вышестоящие Арфисты уже несколько раз высказывали сэру Кеннету недовольство тем, что настолько опытного агента держат на низовых должностях. Паладина пока ни в чем не обвиняли, но вздумай он назначить кого другого на должность главы ячейки, обвинения, а за ними, и наказание, не заставили бы себя ждать. Кеннету Вону оставалось надеяться, что его давний друг сумеет справиться с новым назначением, своими усердием и магической мощью искупив изрядный недостаток ума.

Одержимость и отказ

Много странствий совершил зерт Гар’ран за свою жизнь, и много уголков сущего исходили его сапоги. Бродил он по изменчивым просторам родного Лимбо, посещал Сигил, город межмировых порталов, и спускался на нижние планы бытия, пожелав испытать силы в бою с чудовищными танар’ри. Однажды, случилось ему оказаться на бескрайних лугах звериного рая, Байтопии, где, по слухам, он близко сошелся с дружелюбной путешественницей-бариавром - женщиной из народа, чей вид от пояса и выше во всем подобен людям, а ниже - четвероногому телу копытного. Говорят также, что та странница позволила юному гитзераю прокатиться у себя на спине, но сомнительны и недостоверны эти сплетни.

Множество самых разных мест посетил Гар’ран задолго до известных событий, побудивших его надолго оставить родной Лимбо. Задумай я описать все путешествия, приключения, и сражения, в которые втягивала юного зерта его беспокойная натура, мое описание растянулось бы на десятки фолиантов. Но об одном из этих случаев стоит рассказать прежде других.

Прилежен был Гар’ран в изучении мечного искусства, и усердно улучшал свои фехтовальные навыки. Не ограничивались его воинские тренировки одним лишь фехтованием - равно упорен был юный гитзерай и в освоении магии, и в постижении Слова Зертимона. Легко давались Гар’рану как колдовство, так и учение древнего пророка, положившего начало самой сути народа гитзераев, ибо остер и гибок был ум юного зерта.

Не обошел Гар’ран своим вниманием и холодный металл инструментов войны - считал он, что понять нечто наилучшим образом можно, лишь проникнув умом в самые глубины его природы.

Однажды, изучая знания о древних клинках и их создателях, хранящиеся в библиотеках Вистигора, с превеликим удивлением обнаружил юный зерт, что народ его достиг несравнимых высот не только в фехтовальном искусстве, но и в кузнечном, создавая клинки, превосходящие любой из мечей сущего. Чудесный металл карах, являющий собой укрощенную материю хаоса, служил материалом древним кузнецам гитзераев, и клинки, созданные из него, были выше любого другого оружия настолько же, насколько алмаз выше дорожной пыли - любой воин высоко оценил бы способность оружия менять форму во мгновение ока, не теряя остроты и прочности.

Загорелся интересом юный гитзерай, и взялся за поиск сведений о мастерах, способных творить неизменное из вечно меняющегося, придавать форму тому, что отрицает всякую оформленность, и вселять частичку порядка в субстанцию хаоса, не уничтожая ее изменчивую природу - о кузнецах, способных ковать карах. Множество древних книг он перерыл, и с многими знающими общался, немало усилий прилагая к своим поискам. Говорил он с бывалыми зертами, исходившими Лимбо вдоль и поперек, беседовал с мудрыми гишами, познавшими тайны бытия, и даже сумел разговорить нескольких из просветлённых анархов, что обитали в Вистигоре - так велики были его рвение и пыл.

Не увенчались успехом его поиски - все источники мудрости, письменные и устные, к которым мог припасть Гар'ран, утверждали: утерян секрет караха, и давным-давно исчезли из сущего чудесные клинки, делающие своего владельца стократ сильнее. Сожалели опытные зерты об их исчезновении - без караха, лишь выучку и железную волю могли они противопоставить яростным гитъянки, чьи серебряные мечи, наполненные таинственными энергиями астрала, с равной легкостью рубили плоть и сталь. Грустили умудрённые гиши об утрате древних знаний, и невозможности вернуть их. Даже анархи, избавленные от страстей, соглашались, что потеря частички наследия Зертимона - нехороша.

Огорчился Гар'ран, но не пожелал отступиться: всякий раз, когда ему говорили о бесцельности его поиска, лишь сильнее укреплялся он в намерении продолжать его. Не найдя следов караха в родном городе, отправился он в путешествие по просторам Лимбо, и, в конце концов, поиски его увенчались успехом - удалось юному зерту отыскать древний меч из укрощенной материи хаоса, и подчинить его. Интересен и поучителен рассказ об этой находке, но, не обессудь, дорогой читатель: его я вынужден приберечь для другой истории.

Не был доволен найденным мечом юный гитзерай. Обретя искомое, понял он, что никогда не сможет сделать чужое полностью своим, и никогда меч древнего зерта из павшего города не раскроет всю полноту мощи в его, Гар'рана, руках. Менялись и росли в силе клинки из караха вместе со своим владельцем, что делало их более подобными живому существу, нежели предмету - такова природа хаоса, полная противоположностей и парадоксов. Вместе со своим носителем, жили и развивались эти чудесные мечи, и вместе с ним же - умирали, растворяясь в породившем их хаосе. Другим был найденный Гар'раном меч - застыл он в развитии, точно муха в янтаре, ибо некогда, коснулась его могучая магия, для которой, даже хаос был послушной игрушкой. Застыла и форма меча, странная и неудобная: лезвие его было длинным, чуть изогнутым, и одноострым, а гарда - чрезмерно маленькой, неспособной прикрыть и детскую руку. Мог Гар'ран изменять эту неуклюжую форму, но многого терпения и усилий требовало ее изменение, и быстро возвращался меч к своему прежнему виду.

Сердило юного гитзерая это открытие, и неполным казался Гар'рану его успех, пусть и был этот странный меч много могущественнее обычных стальных клинков. Долго пытался он укротить непослушное оружие, но безуспешно. С каждой из этих попыток, все больше убеждался Гар'ран: не меч, утерянный древними, и неким образом сохранившийся в целости, был ему нужен, но сам чудесный карах - слиток, или же самородок. Многое узнал юный зерт об этом необычном металле, и был уверен: не составит труда придать ему нужную форму.

Подолгу раздумывал Гар'ран о том, как ему обзавестись заготовкой из караха, и упорно искал сведения о чудесном металле. Безуспешно - не зря, все знающие называли эти сведения утерянными. Не отступался юный гитзерай: не заметил он, как его попытки повысить свою боеспособность переросли в навязчивую идею. Забыл он, что оружие - не основа мощи воина, а лишь малая ее часть, и что зерту, чья главная сила - в отточенном и тренированном разуме, негоже поддаваться одержимости, которая, в сути своей, мало отличается от болезней ума.

Однажды, стоял Гар'ран на краю Вистигора, и смотрел в хаос, бурлящий и клубящийся за пределами города, снова и снова возвращаясь мыслями к караху и его поискам. Глядя на многоцветные переливы материи хаоса, подумал юный гитзерай, что, возможно, все это время, он делал простое сложным: великое множество изменений происходит в субстанции хаоса каждую секунду, и кто скажет, что где-то там, в его неведомых глубинах, не произошло изменение, нужное Гар'рану? Тщательно обдумав эту мысль, не нашел он причин, по которым где-то в Лимбо не могла появиться караховая руда, или самородки. Тут же, словно подтверждая его мысли, сгустился из плоти Лимбо малый кусочек тверди - не более, чем камушек, - и упал под ноги юного зерта. Рассмеялся Гар'ран, и двинулся домой - задумал он отправиться в новый поход, и отправиться немедленно. Оставил он дома древний меч из караха, и привесил к поясу свой старый клинок, привычный и удобный, рассудив, что не стоит доверять свою жизнь малознакомому оружию. Собрал юный гитзерай то немногое, что необходимо было ему в долгом странствии, и выступил в путь.

Долго шел Гар'ран, куда глаза глядят, но шел не бесцельно. Хоть и неизвестно ему было, где искать самородный карах, знал он, что нет ничего постоянного в Лимбо, кроме воли существ порядка, укрощающей и подчиняющей хаос. Воля же Гар'рана неуклонно стремилась к его цели, к поиску чудесного металла из материи хаоса, и она же вела юного зерта единственно верным путем.

Вскоре, повстречался гитзераю на его пути странный человек, чье тело словно отчасти состояло из тени, будучи темным и полупрозрачным. Человек этот увяз в материи хаоса, обратившейся под его ногами подобием болота, или же зыбучих песков, что цветом напоминали сапфировую пыль, а запахом - сладкий нектар. Приблизился к ловушке юный зерт, и облегчённо вздохнул странный мужчина - воля Гар'рана стёрла из бытия вязкие оковы, поймавшие путешественника. Благодарно взглянул на гитзерая человек, и сердечно заговорил с ним:

- Благодарю тебя за спасение, путник. Ручаюсь - каждый раз, когда я посещаю Лимбо, он преподносит мне новые сюрпризы, к которым моя магия оказывается не готова. Я - Кандриан, мироходец из славного города Сигил. Как зовут тебя, друг?

Представился ему юный зерт, и разъяснил, как мог, цель своих поисков. С непониманием и удивлением поглядел на него Кандриан.

- Как я знаю, Гар'ран, твой народ искуснее всех прочих в подчинении материи хаоса, - задумчиво промолвил он. - Усилием разума, способны вы обратить изменчивую первозданную материю в чистую воду, тяжёлый камень, или же прочную сталь. То, что я вижу перед собой, убедительно доказывает это, - он указал на пятачок тверди под их ногами, созданный волей гитзерая. - Зачем тебе идти куда-либо в поисках металла для меча, и почему бы не сотворить его из того, что в изобилии окружает нас?

- Придавая форму хаосу, я изменяю его навсегда, - терпеливо ответил зерт. Не испытывал он ни раздражения, ни недовольства, так как знал - лишь другой житель Лимбо способен легко понять его затруднение. - Камни под нашими ногами более не станут меняться. Конечно, хаос, со временем, растворит их, возвращая породившую их материю в ее первичное состояние, но нельзя сделать то же самое усилием воли. Сталь, что я могу создать из хаоса, навсегда останется ею, более не меняясь. Карах отличен от нее своей природой, больше сходной с живым существом: в нем, как и в нас с тобой, неизменность сочетается с изменчивостью.

- К примеру, форма моего тела, буде оно не претерпит никаких увечий, до самой смерти останется той же - конечности, туловище, и голова, - добавил гитзерай, видя непонимание собеседника. - Вместе с тем, до самого совершеннолетия, я буду расти, а выросши полностью, начну стареть, и, таким образом, не прекращу меняться, от рождения и до самой смерти. Меры хаоса и порядка, что сочетаются в карахе, позволяют ему меняться, оставаясь неизменным, и сохранять форму, не утрачивая изменчивость. Увы, но секрет смешения этих двух начал давно утерян.

- Если карах больше подобен живому существу, чем металлу, отчего бы не попытаться взрастить его из некоего семени, что сочетает в себе хаос и порядок? - предложил Кандриан.

- Такого семени у меня нет, - со вздохом сожаления ответил Гар'ран. - И как создать его - мне неведомо. Тот бесполезный кусок караха, что имеется у меня, навсегда застыл в своей форме, и невозможно отделить от него даже самую малую часть.

Несмотря на эту печальную отповедь, что-то в словах мироходца показалось юному зерту достойным внимания, и прочно засело в его памяти. Побеседовав ещё немного, дружески простились человек и гитзерай, и двинулись в путь, каждый - своей дорогой.

Не так много времени прошло, прежде чем случилась с Гар'раном ещё одна неожиданная встреча, но была она гораздо менее удачной, чем первая. Прямо перед юным зертом, вынырнул из редких туч хаоса небольшой корабль-спеллджаммер, прикрытый от влияния Лимбо магическими щитами. Воинственными криками разразилась его команда, завидев Гар'рана, ибо составляли ее пираты-гитъянки, непримиримые враги детей Зертимона. Нередко наведывались гитъянки в Лимбо, жаждая крови гитзераев, и так получилось, что очутился юный зерт на пути одного из их рейдов.

Начал снижаться корабль гитъянки, медленно и неспешно, но не стал убегать юный гитзерай. Неожиданная мысль посетила его - что, если эта встреча неким образом поможет в его поиске? Толкнул он свою волю вовне, создавая широкую арену из тверди, и вскинул меч в воинском приветствии. Приумолкли астральные воители, видя этот вызов на поединок, и остановился их корабль. Вскоре, одинокая фигура спрыгнула на созданную Гар'раном твердь, и приблизилась.

- Предатель, - прошипел воин, закованный в серебристые латы, украшенные рубинами, и сжимающий в руках длинный полуторный меч. - Волей Влаакит, ты сдохнешь сегодня, быстро и бесславно.

Внимательно и с интересом разглядывал юный гитзерай этого разумного, впервые видя гитъянки вживую. Давным-давно, оба их народа были единым целым, но с тех пор, далеко разошлись их пути. Даже обликом своим различались гитъянки и гитзераи, словно два разных вида. Там, где строги и гармоничны были черты юного зерта, жутким и странным был облик его врага. Зелёной и бугристой была его кожа, словно шкура ящерицы или жабы, велики глаза, подобные змеиным, и чрезмерно мал нос, почти не выделяющийся на лице. Долго и упорно изменяла природу своих подданных Влаакит, полубожественная королева гитъянки, и неизгладимые следы оставили на ее народе эти изменения.

- Не может быть двух небес[1], - жёстко бросил Гар'ран своему противнику. - Не может быть и тебя - само твое существование неправильно и ложно. Я исправлю эту ошибку сущего своим мечом. Но прежде…

Заколебался юный зерт, начав сомневаться, что беседа с гитъянки может принести пользу - злобу и ярость источал его враг, выглядя, скорее, бешеным животным, нежели разумным. Но что-то удержало Гар'рана от решения немедленно начать бой, и мирно завершил он свою речь:

- …Поговорим?

- Мне не о чем с тобой разговаривать, мусор, - зло ответил астральный воин. - Говори с моим клинком, - однако же, несмотря на недобрые слова, не спешил он бросаться в бой.

- Мне есть, что спросить у тебя, - не смутился юный зерт. Никогда Гар'ран не отступал от принятого решения; не собирался он делать этого и сейчас.

- В своих путешествиях, не встречал ли ты необычную субстанцию - зелёного цвета, блестящую металлом, и текучую, словно вода? - спросил он, вспоминая тот меч из караха, что оставил дома.

- С чего бы мне отвечать на твой вопрос? - скривил свое жуткое лицо гитъянки, изобразив презрение. - Зачем помогать врагу?

- Ты, разумеется, не обязан отвечать мне, - безмятежно ответил гитзерай. - Но, перед тем, как мы скрестим мечи, отчего бы тебе не сделать этого? Если тебе есть, что сказать, твое знание переживет наш поединок, и одного из нас. В сохранении знаний - неважно, каким способом, - нет ничего, кроме добра.

- Верно, - с удивлением согласился зеленокожий воин. - Вижу, вы, ничтожные предатели, прячущиеся в хаосе Лимбо, забыли не все из догматов Гит, великой королевы-воительницы. Я отвечу тебе, но ты заплатишь знанием за знание. Зачем ты ищешь указанную субстанцию, и какую пользу принесет она тебе?

- Гит предала доверие Зертимона, расколов наш народ пополам, - холодно возразил Гар'ран. - Всё, чем она была, достойно лишь порицания. Но об этом, пусть говорят наши мечи. Я согласен на твою сделку, гитъянки. То, что я ищу - редкий материал. Я сотворю из него нечто, совершенное в своей красоте.

- Так ты - художник? - с отвращением бросил астральный воин. - Жалкий мусор. Мне даже меч об тебя марать противно. Но, раз уж я согласился разделить с тобой знания, я это сделаю. Я заметил нечто подобное у самой нашей точки входа в Лимбо. Это было к юго-западу отсюда, где-то парой сотен миль…

- Нет в Лимбо расстояний и направлений, - с тяжёлым вздохом перебил его Гар'ран. Поразился юный зерт безрассудству подданных Влаакит, что вторглись на его родной план бытия, ничего не зная о его природе.

- Скажи, не посещали ли тебя чуждые и стойкие мысли, когда ваш корабль пролетал мимо замеченного тобой? - начал он расспросы. - Не ощущал ли ты странных и неуместных чувств, или же необычных для тебя побуждений? Лишь так, можно определить некое место среди хаоса Лимбо. Это знание я дарю тебе, в знак доброй воли.

- Благодарю тебя, предатель, - оскалился гитъянки в злой усмешке. - Будь уверен, я воспользуюсь им наилучшим образом… правда, не для твоего народа. Когда наш корабль прошел сквозь завесу меж мирами, я почувствовал сильную жару, словно попал в пустыню. Ещё, мне отчего-то захотелось человеческой еды, именуемой “сыр”. Пожалуй, это все странное, что случилось тогда.

- Благодарю, - склонил голову Гар'ран, и продолжил, язвительно улыбаясь:

- Ты очень помог мне, враг мой. Надеюсь, после того, как я убью тебя, твоя душа переродится в кого-то получше бесправного раба немертвой безумицы, мнящей себя богиней, и прискорбно несоответствующей сему высокому званию.

- Сдохни, поганый мусор! - взревел гитъянки, разъяренный оскорблениями в сторону своей королевы.

Весело рассмеялся юный зерт, видя его злость, ибо знал: уже проиграл этот воин, и побежден корабль его собратьев. Высшее воинское умение состоит в том, чтобы победить, не начиная битвы. Пока что, Гар'ран был способен лишь на мастерство ступенью ниже: победить до начала боя.

Со всех ног бросился на юного зерта обозленный гитъянки, высоко вздымая свой меч, но быстро прервался его резвый бег. Неоднородной создавал Гар'ран твердь под своими ногами, и сейчас, ступив на один из ее участков, по пояс провалился гитъянки в подготовленную для него ловчую яму. Пользуясь замешательством врага, одним длинным, скользящим шагом прянул вперёд юный гитзерай; коротко свистнул, вспарывая воздух, его верный меч. Пала с плеч отрубленная голова подданного Влаакит, и навсегда погасла ярость в его глазах. Гар'ран же обратил свое внимание на корабль-спеллджаммер.

Не желали оставаться в стороне от боя товарищи мертвого гитъянки, видя поражение своего соратника - часто пренебрегали дети Гит правилами поединка, чтя победу выше чести. Но даже и не думал доверяться коварным врагам юный зерт, подготовив свою ловушку заранее.

Плавно развернулся корабль носом к Гар'рану, и забегали фигурки его команды вокруг стоящей там баллисты. Злым, багровым огнем пылал вкладываемый в нее снаряд, обещая своей цели скорую и мучительную смерть. Но не успели выстрелить пираты-гитъянки: отпустил Гар'ран на свободу все гравитационные искажения вокруг их корабля, что до этого старательно удерживал в тисках воли, и вцепились они в свою добычу, словно голодный дракон. Закружился спеллджаммер падающим листом, и не в силах оказался пилот-гитъянки спрямить его полет.

С треском и грохотом врезался корабль в сотворенный Гар'раном клочок тверди. Не выдержали соударения ни камень, созданный волей гитзерая, ни зачарованное дерево корабельного корпуса. С криками злобы и отчаяния посыпались астральные пираты в клубящийся хаос, следом за обломками своего корабля, а Гар'ран подошёл к сраженному им воину. Поработав ножом, извлёк он один из зубов мертвого гитъянки, очистил при помощи магии, и приладил на шнурок, что носил на шее, рядом с тремя схожими трофеями. После, продолжил свой путь юный зерт, довольный славной победой.

Долго шагал он по бескрайнему хаосу Лимбо, размышляя о еде, известной, как “сыр”, и об ощущении жары. Вспомнил он все те блюда из сыра, что довелось ему попробовать в своих путешествиях, и все те жаркие уголки сущего, что случилось посетить. Невольно заулыбался он некоторым из этих воспоминаний - обширные степи Байтопии, чей высокий ковыль колыхался под лёгким ветерком, словно зелёное море, часто были озаряемы палящими лучами солнца. Вспомнив жаркий, сладкий воздух этого райского плана бытия, также припомнил Гар'ран разные приятные вещи, что произошли с ним там.

Долгое время прошло, прежде чем ускорил Гар’ран свой шаг, чувствуя поблизости нечто необычное - далеко забрались гитъянки в Лимбо, прежде чем найти свой бесславный конец. Густой и насыщенный запах сыра предварил странное зрелище, явившееся глазам юного зерта, запах, несомый волной теплого воздуха. Они - и запах, и тепло, - исходили от небольшого островка тверди, покрытого ярко-зеленой травой, на котором стоял деревянный стол, большой и широкий. На столе том громоздились круги, головы, и ломти сыра, лежащие в совершенном беспорядке, а вокруг стола стояли резные стулья. Лишь один из тех стульев был занят - место во главе стола, где сидел седоусый человек в ярко-фиолетовом камзоле странного покроя. Широко заулыбался он при виде юного гитзерая, и в глазах его заблестели огоньки безумия.

- Присаживайся, приятель, - радушно пригласил он к столу нежданного гостя. - Отдохни с дороги, и подкрепись. Верь мне, вкуснее сыра ты не найдешь на сотни лиг вокруг.

- Благодарю тебя, незнакомец, но я спешу, - вежливо ответил зерт.

Не торопился он принимать любезное приглашение, так как подозревал в этой встрече ловушку. Но не спешил он и вынимать меч из ножен, или же творить боевую магию - странными и необычными вещами и существами полнился Лимбо, и то, что показалось бы безумием на Первичном Плане Бытия, на родине Гар’рана было ежедневной обыденностью.

- Я ищу некую субстанцию, которую один путешественник заметил рядом с твоим обиталищем, - все так же предупредительно продолжил он. - Зеленая цветом, своими видом и текучестью подобна она расплавленному металлу. Знакомо ли тебе это вещество?

- Хм-м-м, - протянул мужчина в фиолетовом, и скорчил задумчивую гримасу, тут же сменившуюся дурашливой. - Если ты описываешь сыр, то он явно испортился, а значит, незачем искать его - ведь он несъедобен. Здесь же, полным-полно замечательного, свежайшего, и вкуснейшего сыра, только-только покинувшего сыроварни… э-э-э… лучшие сыроварни, в общем. Попробуй кусочек, и убедись сам.

- То, что я ищу - не сыр, но металл, - терпеливо ответил ему Гар’ран. - Точнее, субстанция, во многом подобная металлу. Встречал ли ты ее в окрестностях своего острова?

- Встречал, - тут же выпалил его собеседник, и добавил без малейшей паузы:

- Или не встречал. Не знаю. Слишком уж изменчиво все вокруг. Но, если хочешь, мы можем вместе подумать над тем, как найти твой зеленый металл. Клянусь мерцающей задницей Мистры, я видел что-то зеленое вдали пару дней назад. Или недель? Хорошо, если не лет…

Не обратил Гар’ран большого внимания на высказанное богохульство - не было ему дела до божеств Первичного Плана Бытия. Не придал он также большого значения тому, как нелепы и бессмысленны речи его собеседника. Но мысль о том, что он может быть близок к цели, завладела им, не желая отпускать - сам не заметил юный гитзерай, как оказался во власти своей одержимости. Уселся он за стол, и, невольно привлеченный запахом сыра, потянулся к ближайшему кусочку. Одобрительно закивал седой человек, и глаза его словно обратились двумя бездонными омутами, столь глубокое безумие промелькнуло в них. Насторожился Гар’ран, но поздно - пала иллюзия, скрывающая истинный облик странного острова и его обитателя.

Понял юный зерт, что оказался во владениях слаади, древнего и огромного. Огромного настолько, что твердь, на которой покоилась его туша, напоминала маленький трехногий табурет под седалищем толстяка. Все вокруг - трава, стол, сыр, и безумец в фиолетовом, - были внутренностью пасти чудовищной твари, и сейчас, взметнулись к небу ее челюсти, подобные идущим навстречу друг другу волнам из плоти, и хищно потянулись к гитзераю многочисленные зубы, что усаживали пасть слаади не хуже, чем у акулы.

Чудом спасся Гар’ран - точнее, не чудом, но усердными тренировками в магии, и освоением полезных метамагических приемов. Лишь благодаря использованию техники ускорения создания, сумел он завершить свое заклинание прежде, чем стал кормом для слаади. Воздвиглась вокруг тела юного зерта Непроницаемая Сфера Отилука, и бессильно заскрежетали зубы огромной твари, не в силах прокусить магический барьер. Следом, обнажил Гар’ран верный меч, и вновь начал колдовать. В самый последний момент, развеял он Сферу Отилука, и, словно птенец, рвущийся наружу из яичной скорлупы, вырвались из ее истаявших стен электрические разряды Громовой Волны. Дрогнул ужасный слаади, и не только от спазмов, вызванных ударившими в его тело молниями - понял он, что слишком зубастой оказалась его добыча, и, не ровен час, съест его сама.

- Постой, приятель, не надо горячиться, - взмолился слаади, чуть разомкнув челюсти. - Я пошутил, ты посмеялся, давай забудем об этом, и начнем сначала. Тебе нужен зеленый металл? Я помогу тебе найти…

Не стал Гар’ран слушать лживые речи твари хаоса, и давать ей возможность снова напасть исподтишка. Резко оттолкнулся он ногами от резиново-упругой плоти слаади, и прыгнул вверх, взмахивая мечом. Ярко светился его клинок - успел юный зерт сотворить заклинание Магического Оружия. Сверкнул меч сияющим кругом, и рассек плоть твари хаоса, выпуская Гар’рана на свободу, а следом, волна жаркого пламени, порожденная заклинанием Огненных Рук, истекла с ладоней юного гитзерая в пробитую им дыру, и опалила внутренности слаади. Дико завыло тяжело раненое существо, но недолго продлилась его боль - рассек Гар’ран его брюхо широким ударом сплеча, выпуская наружу кишки, и вогнал в самое нутро жуткого создания заклинание Хроматической Сферы. Вспыхнул всеми цветами радуги магический снаряд, и окрасился последним из них - фиолетовым, засверкав потрескивающими разрядами статики. Вновь прогремел гром в нутре слаади, разрывая в клочья и перемешивая его внутренности, и утихло чудовищное порождение хаоса, медленно распадаясь на лоскутья первичной материи.

Долго стоял рядом с огромным трупом юный гитзерай, пытаясь отдышаться после напряженного боя. Еще дольше, обыскивал он окрестности острова, пытаясь обнаружить то, что заметил гитъянки. Ничего не принесли его поиски, кроме потери времени, усталости, и разочарования. Бездумно побрел прочь юный зерт, на мгновение поддавшись унынию. Подумывал он уже вернуться обратно в Вистигор, когда наткнулся на странное явление, что мгновенно привлекло его внимание.

Клочок тверди занимало оно, размером поменьше того фальшивого стола, на котором лежал иллюзорный сыр странной приманки слаади. В самой середине этого ничтожного островка, росло дерево, высокое и ветвистое, и с каждой из его ветвей свисал меч. Каких только клинков не было здесь - кривые сабли, широкие одноострые тесаки, неподъемные двуручники, тонкие рапиры, короткие пехотные мечи для ближнего боя, рыцарские седельные мечи… Казалось, некий упорный коллекционер, всю жизнь собиравший образцы клинков, решил разместить добытое на этих ветвях.

Заинтересованный, подошел Гар’ран ближе, и вдруг, молвило дерево на чистейшем общем:

- Ищешь ли ты меч, незнакомец? Ежели так, ты пришел в нужное место.

- Еще один слаади? - разочарованно ответил юный зерт. - Жаль. Хотя, должен сказать, твоя приманка отличается выдумкой от обычных приемов твоих сородичей.

- Слаади? Ха! - с презрением отозвалось дерево. - Эти тупые мешки с мясом только и могут, что жрать, да гадить. Сравнивая меня с ними, ты наносишь мне оскорбление, незнакомец. Но я, пожалуй, прощу тебя, ведь я - растение великодушное. Великодушна и моя цель - поиск истинного воина, что сможет пройти мое испытание, и принять мою награду.

- Испытание и награду? - задумчиво протянул гитзерай. - Я бы послушал о них, но сперва, уж извини, я попрошу доказательств, что ты не принадлежишь к роду слаади. На сегодня, с меня хватит встреч с ними.

- Ах, доказательств? - сварливо откликнулось дерево. - Хорошо же, маловер, лови свое доказательство, - тут, ветви дерева закачались, словно в сильную бурю, и с одной из них сорвался меч - длинный и прямой, подобный оружию Гар’рана, но с гардой, украшенной позолотой, и отличного качества клинком.

- Могут ли такое твои слаади? - хвастливо вопросило дерево. - Ну же, проверь мой подарок, не стесняйся.

Многими способами испытал юный зерт упавший с дерева меч, но ни магия, ни приложение волевых усилий не обнаружили в нем ничего, кроме доброй стали. Когда же Гар’ран сотворил своей волей каменный столб из свободно текущей вокруг материи хаоса, легко рассек его подаренный клинок, и ничуть не затупилось его лезвие.

- Ты не солгало мне, дерево, - удивленно промолвил гитзерай. - Не могут слаади творить из своей плоти нечто постоянное, и неспособны отделять часть от целого, что суть их тело. Прости мое недоверие.

- Пустое, - самодовольно ответствовало дерево. - Как я уже говорило, я - растение великодушное, и не стану цепляться за обиды, нанесенные из неведения.

- Значит, ты одаряешь воинов, что приходят сюда, добрыми клинками? - полюбопытствовал Гар’ран. - Поистине, мечи, растущие на твоих ветвях - великолепны: этот клинок способен рубить камень, ничуть не тупясь, - он задумчиво осмотрел подарок дерева, по-прежнему - бритвенно-острый.

- Эта перезрелая падалица? - презрительно фыркнуло дерево. - Средненький коленчатый булат, всего-то и достоинств, что заточку держит. Ни зачарований, ни собственной магии. По-настоящему могущественные клинки достаются тяжкими усилиями, - тут, дерево многозначительно умолкло.

- И то правда, - согласился Гар’ран, вспоминая обретение древнего меча из павшего города. Затем, невольно подумал он о своих недавних бесцельных скитаниях, и спросил:

- Скажи мне, дерево, известен ли тебе изменчивый зеленый металл?

- Конечно же, известен, - ответило растение с неподдельной гордостью. - Имя ему - карах, а суть его - плод союза материи хаоса и мастерства древних кузнецов. Многие считают его утерянным секретом, но ошибочно это мнение. Помнишь, я говорило о предлагаемом мною испытании, и награде за него? Так вот, награда эта - меч из караха, откованный под твою руку.

- Правда?! Скажи же скорее, доброе дерево, что за испытание я должен пройти, чтобы заполучить этот меч?! - вскричал Гар’ран в сильнейшем воодушевлении. Ни разу не усомнился он в словах странного растения - вновь овладела им его навязчивая идея, приглушая опасения и пытливость ума.

- Испытание это просто, как на первый взгляд, но не верь этой простоте, - хитро ответило дерево. - Обсказать же его суть подробно я не могу, пока ты не согласишься пройти его, от начала, и до конца.

- Я согласен! - тут же выкрикнул юный зерт. - Что нужно сделать?

- Для начала, сотвори вокруг нас каменную оболочку, крепкую и надежную. Она должна скрывать меня полностью, точно яичная скорлупа - птенца, - нетерпение прозвучало в голосе дерева, но не заметил его гитзерай, поглощенный собственным нетерпением.

Не медля, принялся он творить запрошенное, напрягая всю свою волю. Долго ли, коротко ли, но воздвигся вокруг островка с деревом каменный купол, а Гар’ран, измученный тяжким трудом, уселся у корней, пытаясь унять головную боль.

- Не время отдыхать, - укоризненно промолвило дерево. - Твое испытание только началось. Вторая его часть - отрекись от своего старого оружия, и оставь его здесь, у корней.

На недолгое мгновение, заподозрил Гар’ран неладное, но быстро истаяли эти чувства под напором воодушевления, что ощущал юный гитзерай от близости его цели. Снял он с пояса верный клинок, и положил его у древесного подножия, а рядом с ним, оставил дареный меч, и громко отрекся от обоих. Погрузилось оружие в землю, исчезая без следа, а дерево вновь заговорило, и сильная жажда звучала в его голосе:

- Теперь, самая важная часть испытания предстоит тебе, и, одновременно, самая простая. Ты должен будешь взобраться на меня, на самую вершину. Там, тебя будет ждать обещанная награда.

- Всего-то? - удивленно спросил Гар’ран. - Это я мигом.

Ловко полез он по стволу дерева, цепляясь за кору и сучья, и с трудом уклоняясь от мечей, что свисали с ветвей. Неясный полумрак царил вокруг - усердно замкнул юный зерт все щели созданного им каменного мешка, как и просило дерево. Лишь неяркое атмосферное свечение рассеивало темноту - усилил его гитзерай, не желая утратить зрение в мраке. Усилил, но недостаточно - не успел он заметить тот миг, когда сжались на его торсе древесные ветви, и распахнулась на стволе широкая пасть, набитая зубами.

- Ты уж прости, - насмешливо промолвило дерево, ветвями волоча свою жертву в раскрытый зев. - Я - растение молодое, требующее большого количества подкормки. Тебя должно хватить на какое-то время. Не сопротивляйся, будь добр: все равно, ты безоружен, да и творение каменной ловушки вокруг нас истощило твои силы. Ты ничего не сможешь…

Не договорило коварное дерево, взвыв от боли: засиял в руке Гар’рана меч из чистой энергии, сотворенный заклинанием, и отсек ловчие ветви. Ловко пробежал юный зерт по ближайшей из веток к висящему в кроне тяжелому двуручнику, и сорвал его с длинного, растительного стебля. Вспыхнуло широкое лезвие меча жарким пламенем магии, и тяжело врубилось в древесную плоть, рассекая и опаляя ее. Несколько могучих ударов понадобилось обозленному гитзераю, чтобы разрубить предательское дерево точно пополам. Умолкли его крики, и прекратили шевелиться ветви - умерло это странное существо, но рассыпаться, подобно порождениям хаоса, не спешило.

Устало присел Гар’ран на получившееся бревно, рядом с неподвижным зубастым зевом. Тут, нечто привлекло его внимание - увидел он неяркое зеленое свечение внутри древесной пасти. Немедленно вспомнились ему слова мироходца Кандриана о взращивании караха из растительного семени, и стало понятным, откуда известен дереву сей металл.

Торжествующе вскричал юный зерт, и, бестрепетно запустив руку внутрь мертвого растительного существа, вытащил наружу комок субстанции, текучей, словно расплавленный металл, но приятно прохладной. Сжал он ее своей волей, и возрадовался было успеху: сминалась от его усилий неведомая материя, послушно принимая нужную форму - прямого обоюдоострого клинка.

Мимолетной была радость юноши: быстро понял он, что не хватит добытого материала на полноценный меч. Не хватило бы его ни на кинжал, ни даже на короткий нож - стоило Гар’рану придать текучей и бесформенной субстанции прочность металла, как осталась лежать на его ладони игла, подобная большой швейной, или же малой шпиговальной.

Сильнейшее разочарование поглотило юного зерта, настолько, что впервые за многие годы потерял он контроль над окружением. Наполнился окрестный воздух запахом тухлых яиц, погасли остатки свечения, заполнив каменный мешок мраком, а изменившаяся сила тяготения повлекла юношу в сторону и вверх. Быстро опомнился Гар’ран; со стыдом привел он в порядок притяжение, воздух, и свет. Затем, вгляделся он в зеленоватый металл иглы на своей ладони, и задумался.

Материал ее был, несомненно, истинным карахом - прочный и текучий, изменялся он по воле юного зерта, покорно застывая в любой форме, и с готовностью теряя ее. Озабоченно нахмурился Гар’ран, глядя на свою добычу, и, впервые за долгое время, взвесил порывы своей души, спокойно и беспристрастно.

Обдумал он свое желание - продолжить искать в Лимбо деревья, подобные срубленному им, ради их караховой сердцевины, либо же попытаться вырастить таковые, чтобы добыть, наконец, полноценный меч из чудесного изменчивого металла, - и нашел это желание мелочным и глупым. Целую жизнь продлилось бы это занятие, превратив Гар’рана в лесоруба, или садовода, и навсегда прекратив его путь воина. Осознал юный зерт, сколько времени провел, охотясь за самородным карахом, и ощутил стыд, и недовольство собой.

- Похоже, я все же прошел некое испытание, - задумчиво промолвил он. - Правда, моей наградой стал не меч. Она - осознание, и, вместе с ним, освобождение. Долгие месяцы потратил я, гоняясь за новым оружием, что немного усилило бы меня. Из-за этого, я совершенно забросил тренировки в магии, фехтовании, и постижении Слова Зертимона, что усилили бы меня много лучше и полнее. Но нет худа без добра: сегодня, я одержал победу над страшнейшим из врагов - собой. Обуздывая свои страсти, я познаю себя. Познавая себя, я обретаю силу.

Подобрал он брошенный ранее двуручник, которым уничтожил своего древесного врага, и, ухватив тяжелый меч за лезвие, разбил его рукоятью каменную скорлупу, в которой заточил себя. Также, извлек он из почвы у корней свой старый меч; подумав, захватил он и клинок, подаренный деревом. Некоторое время, размышлял он, не бросить ли ему в хаос иглу из караха, ознаменовав этим полное избавление от дурной одержимости, но, в итоге, не стал он выбрасывать полезный инструмент. Игла свернулась на его пальце поблескивающим зеленью кольцом, мечи заняли свои места на бедре и за спиной, и двинулся Гар’ран в обратный путь. Прибыв домой, он взялся за тренировки с древним мечом из караха, и, впоследствии, достиг немалых успехов во владении им, но это уже совсем другая история.

"Дерево мечей"

Примечания

[1] С "Провозглашения двух небес" началась гражданская война среди Первого Народа, поделившая его на гитъянки и гитзераев. Слова "не может быть двух небес" гитзераи используют, чтобы выказать кому-либо неприкрытую агрессию.

Муки и месть

Широкие крылья чуть сдвинулись, ловя восходящий поток, и с силой оттолкнулись от теплой волны воздуха. Тело Керусанериакса пробило облака, и он, невольно поморщившись, сморгнул с глаз холодную влагу. Движение мигательной перепонки на миг заставило яркие лучи солнца чуть померкнуть, но это не заслонило от Керусанериакса его цель - стадо оленей, пасущихся на прогалине далеко внизу. Он заприметил животных уже давно, и сейчас, набирал высоту, готовясь к молниеносному броску на добычу. Он четко помнил уроки матери: не задерживаться надолго на земле, не задерживаться надолго во владениях человеческого лорда, чей замок высился в паре миль к югу, и, самое главное, как можно меньше задерживаться на лесных полянах - деревья могут серьезно затруднить взлёт. Затяни он с охотой, и все три запрета были бы нарушены, чего Керусанериакс не хотел. Его дражайшая мама на дух не переносила непослушание, а глупец, вздумавший вызвать ее ярость, быстро понимал: лучше бы он учинил нечто менее опасное. Например, прыгнул в самое сердце Элементального Плана Огня.

Чуть сложив крылья, Керусанериакс свалился в стремительное скольжение, вновь пронесшее его сквозь влажную облачную хмарь, наполнившее уши тонким посвистом ветра, и заставившее перепонку крыльев дрожать в приятном напряжении. Сплошной зелёный ковер внизу плыл навстречу, увеличиваясь в размерах - изумрудные верхушки древесных крон все чётче выделялись из лесной поверхности, обретая округлые очертания. Приближалось и оленье стадо, цель Керусанериакса. Он почти уже мог разглядеть ветвистые рога самого крупного самца, которого рассчитывал по-быстрому скогтить и уволочь, как нечто неожиданное прервало его резвый полет - тонкий, едва слышный свист, понемногу набирающий силу.

Керусанериакс не растерялся - он примерно представлял, чего ждать от здешних обитателей, и ко всему этому был готов. Взмахнув крыльями, он крутанул быструю бочку, пропуская тяжёлую стрелу мимо себя. Его полет чуть замедлился, перейдя в плавную змейку с набором высоты, и ещё два снаряда неизвестных стрелков бессильно просвистели мимо. Краем глаза, Керусанериакс приметил яркое сияние магии на широких, зазубренных наконечниках стрел, и его губы приподнялись, обнажая кривые ножи клыков в насмешливой улыбке. Как бы ни старались бескрылые ничтожества, им было не по силам уязвить его, повелителя небес.

По мнению Керусанериакса, двуногие были омерзительны на вкус - неизменно покрытые грязью и собственными выделениями, кутающиеся в слои одежды, пропитанной все той же мерзостью, они вызывали у него искреннее отвращение. Некогда, по неопытности схарчив местного крестьянина, он долго отплевывался от целого букета отвратных вкусов, заполонивших его рот. В тот ужасный день, Керусанериакс дал себе торжественную клятву - он станет питаться плотью этих гнусных существ только в том случае, если все остальное безнадежно вымрет. Он сторонился двуногих в большей степени из-за этой брезгливости, чем из-за запретов матери - некоторые из них он, порой, втихую нарушал, поддавшись любопытству. Но сегодня, наглое вмешательство мерзких бескрылых тварей в его охоту не всколыхнуло в душе Керусанериакса ничего, кроме желания поскорее закончить, и убраться подальше от грязных двуногих. К тому же, те никак не унимались, продолжая выстреливать в его сторону свои заколдованные снаряды.

Эта мысль неожиданно пробудила в нем яркое воспоминание, недавнее и неприятное. В тот вечер, Шиабрадакс хвастался очередной глупостью - то ли кражей чего-то из людского замка, то ли убийством скольких-то его защитников… Керусанериакс не помнил, какой-такой мелочью долго и упорно хвалился его туповатый братец. Помнил он то, что подняв брата на смех, он порядком разозлил его, и Шиабрадакс кинулся в драку. Керусанериаксу подобное было только в радость - беспощадно отлупив братца, он готовился уже вонзить клыки в его хребет, но, как всегда, мать успела первой. Как и всегда, она разняла их, грубо и болезненно, и, как всегда же, наказала обоих. Шиабрадаксу достались двое суток уединения без пищи и воды - его скудный умишко понимал лишь подобное физическое внушение. С Керусанериаксом же мама обошлась много более жестоко - она наказала его словесно.

Та краткая речь матери плохо запомнилась ему, но три ее слова намертво врезались в его память - “слабак и трус”. Кажется, мама была недовольна тем, что Керусанериакс не проявляет того рвения в запугивании низших видов - людей, эльфов, и прочих, - каким похвалялся его брат. По ее словам, лишь “слабак и трус” будет шарахаться от двуногих, и оскорблять тех, кто этого не делает, стремясь прикрыть свою трусость умалением чужих заслуг. Мать ни единым словом не указала на то, что упомянутый “слабак и трус” - ее старший сын, но тот прекрасно понял ее намек.

Злость на мгновение вспыхнула в Керусанериаксе ярче вулканического огня, но быстро сменилась ехидным весельем. Несмотря на юный возраст, на живость ума он не жаловался, и план мести маме и Шиабрадаксу родился в его голове чуть ли не сразу. Мать считает, что Керусанериакс должен внушать страх всяким псевдоразумным? Хорошо. Она запрещает надолго оставаться в людских землях? Замечательно. Он выполнит оба эти противоречивых приказа наилучшим образом - спустится к наглым, вонючим грязекопам, вздумавшим проявить непочтительность к владыке небес, и как следует потреплет их. Но, вынужденный уйти из-за запрета матери, он никого не успеет съесть! Или даже…

Керусанериакс не сдержал веселого смеха, посещенный очередной удачной идеей. Он не то, что есть этих вонючек не станет, но даже не убьет никого из них! Голодный, но гордый, он вернется к матери, и доложит ей, как досконально выполнил все ее приказы до единого. Кто будет после этого добывать ему пищу - сама мать, дуралей Шиабрадакс, еще кто-то из их выводка, или же и вовсе, мамины слуги, - Керусанериакса не волновало, как и необходимость потерпеть несколько часов голода. Он уже предвкушал взбешенное выражение глаз дорогой мамочки, и огонь в ее сузившихся зрачках. Пока что, он смог насладиться этим зрелищем лишь дважды, и сегодняшний день просто обязан был пополнить копилку моральных побед Керусанериакса над суровой родительницей.

Он резко сложил крылья, сваливаясь в крутое пике. Свист ветра в ушах сменился протяжным воем, а земля атакующим броском ринулась навстречу. Вскоре, Керусанериакс уже начал различать отдельные листики в кронах деревьев, несущихся прямиком ему в лицо. Довольно щурясь, он медленно, с напряженным усилием, расправил крылья. Воздух уперся в них весомым препятствием, но препятствие это, привычное и знакомое, Керусанериакса не смутило - ему не впервой было преодолевать тяготение, придавливающее его тело к земле, и создаваемую им инерцию. Выйдя из почти отвесного падения вниз, он заложил крутой вираж, сделав полный разворот, и на бреющем полете помчался над верхушками деревьев. Острые глаза Керусанериакса успели приметить полянку, на которой кучковались нелепые фигурки его оскорбителей, и сейчас, он летел прямиком к ней.

***

Маленькая переносная баллиста - даже, скорее, арбалет-переросток, - утвердившаяся на трехногой станине, встретила свой конец быстро и бесславно. Стремительная тень накрыла собой поляну, где устроились стрелки и их орудие, длинное тело алой молнией прянуло вниз, порыв ветра разбросал возящихся с баллистой разумных, а ее саму сцапали крепкие чешуйчатые лапы, вонзив крючковатые когти в полированное дерево. Брошенный вдаль одним мощным усилием, стреломет описал пологую дугу, врезался в одно из далеких деревьев, и с треском разлетелся на куски.

Незваный гость, так эффективно уничтоживший дальнобойное оружие группы охотников, легко развернулся в воздухе, породив небольшую бурю быстрым взмахом крыльев. Мягко приземлившись на траву поляны, он основательно утвердился на задних лапах. Длинный, тяжёлый хвост чуть приподнялся, уравновешивая массивное тело существа, гибкая шея изогнулась, склоняя рогатую голову ближе к сгрудившимся в кучку разумным, и широкая пасть молодого дракона распахнулась, показывая многочисленные клыки. Из пасти раздался звонкий юношеский голос.

- Клянусь честью! - весело завопил Керусанериакс. - Вы посмели поднять руку на благородного меня, грязные смерды?! Я вызываю вас всех на поединок чести, немедленно!

Почему-то, ему показалось очень смешным забросать двуногих этими бессмысленными обрывками фраз, услышанных от матери и братьев. Кажется, ими частенько пользовалась самая нелепая из иерархических групп всех псевдоразумных - странствующие рыцари.

- Имею честь атаковать вас! - прокричал молодой дракон, угрожающе расправляя крылья.

- Издевается, ящерица долбаная, - с неподдельной яростью прорычал один из охотников - плечистый дварф в потрёпанной кольчуге. Крупное пятно ожогового шрама, изукрасившего струпьями половину его землистого лица, побелело от злости.

- Валим его, ребята, - процедил он. - И без стрелялки справимся.

Он и двое его товарищей выдвинулись вперёд, вскидывая прямоугольные щиты. За спинами щитоносцев укрылись их соратники - рослый человек в кожаном доспехе, вооруженный двуручным мечом, дерганый полуэльф в затрапезного вида синем халате, и еще один дварф, чья пегая бороденка зияла проплешинами, а руки сжимали тяжелый арбалет.

Молодой дракон не дал им времени сделать что-либо еще - его пасть извергла жаркий поток рыжего пламени, а несколько взмахов крыльями превратили его в ревущую огненную волну, с головой накрывшую незадачливых драконоборцев. Едва закончив с разогревом, Керусанериакс прыгнул вперед, оттолкнувшись всеми четырьмя лапами и хвостом, и помогая себе коротким взмахом крыльев - благо, места на полянке было достаточно.

Его прыжок завершился на самом краешке огненного моря, поглотившего шестерых разумных. Пасть дракона резко метнулась вперед, и ухватила здоровяка-мечника поперек тела. Сцапав передней лапой его тяжелый клинок, и отшвырнув в сторону, Керусанериакс принялся трепать добычу, словно кошка - мышь, мотая головой из стороны в сторону. Кожаные доспехи мужчины долго не продержались, но стоило медному вкусу человеческой крови коснуться языка молодого дракона, он поспешно сплюнул двуногого - и следуя плану, и не желая держать эту гадость во рту дольше необходимого.

Тем временем, сила первой его атаки, огненной, иссякла - вихрь морозного воздуха, источником которого являлся нервный полуэльф, развеял и задавил пламя, окружив пятерых драконоборцев облаком холода. Керусанериакс плюнул в них ослепительно-жаркой сферой пламени - как и всякий красный дракон, с огненной магией он был на ты, - и подскочил поближе к двуногим, что растерянно моргали и трясли головами, ошеломленные взрывом. Когти его передних лап со скрежетом и искрами прошлись по щитам в двух быстрых, размашистых оплеухах. Дварф, человек, и полуорк устояли, лишь чуть подавшись назад, но дракон и не думал заканчивать. Продолжая движение передней лапы, он чуть повернулся боком, и его длинный хвост ударил тяжелой плетью, расшвыривая драконоборцев по поляне.

Первым подхватился на ноги дварф с обожженным лицом. Вскинув к небу тяжелый боевой молот, он прокричал что-то, громко и зло, на подгорном языке. В ответ на эти слова, боек его оружия на мгновение засиял мягким светом, чьи всполохи легли на потрепанных товарищей охотника. Озаренные целительной магией, те зашевелились много бодрее.

Керусанериакс оставил это без внимания - эльф-маг готовил нечто сложное и опасное. Руки нервного мужчины с лихорадочной скоростью выплетали колдовские жесты, его губы бормотали под нос заклинательные слова-ключи, а воздух вокруг него все сильнее наполнялся лютым холодом. Не успевая дотянуться до мага ни огнем, ни когтями и клыками, дракон обратился к собственному колдовству. Эльф неуклюже пошатнулся, рухнул ничком, и кубарем покатился по поляне, собирая растительный мусор лицом, волосами, и складками халата. На секунду, его разум твердо уверился в том, что земля под ногами мага обратилась отвесной стеной. Магия иллюзий всегда давалась Керусанериаксу легко - лишь самую малость труднее огненной.

Стоило волшбе эльфа развеяться, лопнув с ледяным звоном, молодой дракон вновь накинулся на своих оппонентов. Всем телом врезавшись в щитников, и разбросав их, словно кегли, он цапнул пастью арбалет дварфа-стрелка. Мощные клыки ловчим капканом сжались на деревянной ложе оружия, и легко раскололи ее на обломки. Дракон сплюнул древесный мусор, и, ехидно скалясь, резко выбросил голову вперед. Его морда ударила в арбалетчика не хуже осадного тарана, отшвырнув дварфа прочь.

Разумные пытались сопротивляться, пытались дотянуться до Керусанериакса своим оружием и магией, но безуспешно. Дракон играючи раскидывал их, снова и снова, подавляя эльфийского мага короткими вспышками пламени и зыбкими фантомами иллюзий, и щедро наделяя оплеухами бойцов-рукопашников. Неудачливые драконоборцы, задумавшие откусить кусок много больше, чем могли проглотить, пятились под мощными ударами Керусанериакса, снова и снова получая раны, но неизменно поднимаясь на ноги, и бросаясь в очередную безнадежную атаку.

Заметив, что он оттеснил своих противников почти что к самой кромке леса, молодой дракон чуть притормозил - застрять между стволами молодых дубков ему вовсе не хотелось. Взметнувшись на задние лапы, он расправил крылья, и триумфально проорал:

- Клянусь честью, это была славная битва! Я окажу вам честь, грязные смерды, и подарю вам последнее милосердие! Идите с миром!

Следом за этой веселой и маловразумительной речью, из драконьей пасти изверглись целые реки огня, окутав лесную полянку полыхающим заревом. Несколькими короткими взмахами крыльев, молодой дракон раздул пожарче свой прощальный пламенный привет, и попятился от кромки леса, собираясь взять хороший разбег для взлета.

Некие шум и суета из глубины сотворенного им пылающего инферно привлекли внимание Керусанериакса - из-за деревьев со скрипом вылетело тяжелое заостренное бревно, подвешенное к разлапистой ветке высокого дуба двумя толстыми канатами, и закачалось диковинным маятником - как раз там, куда отступал отряд драконоборцев. Вторя скрипу веревок и шуму дубовой кроны, поднятым ловушкой, из глубины леса раздался громкий лязг и короткий свист. Короткое копье - не иначе, пущенное из баллисты изрядно потяжелее сломанной, - прошило воздух, и вонзилось в широкий ствол дерева, служившего маятнику опорой. Керусанериакс весело засмеялся - хитрости двуногих, такие же жалкие, как и они сами, изрядно его позабавили.

- Нет! - раздался дикий, безумный вопль, и из полыхающего пожара вывалился издавший его разумный - дварф со старым ожогом на лице.

- Не уйдешь, проклятая ящерица! - проревел он. Избитый, опаленный, и закопченный, он не желал сдаваться. - Направь мою руку, Всеотец!

Отчаянно выкрикнув эту требовательную молитву, он сорвал с пояса небольшой предмет - блеснувший серебром молоточек игрушечных размеров. Крепкие пальцы дварфа сжали рукоятку вещицы, и переломили ее пополам. В тот же миг, Керусанериакса словно сковали адамантитовые цепи. Он пошатнулся, неспособный больше балансировать парализованным хвостом, и тяжело рухнул вперед, на согнутые передние лапы. Магия отказывалась повиноваться ему, а выплюнутая струйка пламени обожгла его собственную пасть, и истоптанную землю перед мордой.

- Гасим его всем, что есть, ребята! - проорал дварфский клирик со злым торжеством. - У нас уйма времени, но не будем тратить его зря!

Разумные, обозленные и воодушевленные, дружно накинулись на беспомощного дракона, накатив на него сплошной волной непрерывно жалящей боли и злобных ругательств. Сталь и магия снова и снова впивались в алую шкуру, пятная ее багровыми соцветиями кровавых ран.

- Это тебе… за семью… Каменный Молот, - злобно хэкал обожженный дварф, раз за разом опуская на голову Керусанериакса заостренный обух своего оружия. Каждый удар пронизывал молодого дракона острыми вспышками боли, отдающейся во всем теле. - Чешуйчатые выродки… вроде тебя… выжгли мой дом… дотла. Пришло время… платить по счетам.

- За Дул-Тхаар! - проревел здоровяк, отыскавший свой двуручник, и приковылявший обратно на поляну, к самому боку обездвиженного дракона. - Духи предков жаждут крови! - воздетый над головой, его меч сверкнул на солнце, и тяжело врубился в крыло, рассекая перепонку, и впиваясь в мышцы. Дракон в страхе закричал - больше всего в жизни, он боялся потерять небо.

- Сдохни уже, демонова ящерица, - злобно бубнил потрепанный эльф, отправляя в голову дракона один сгусток льда за другим. Те рвали кожу в опасной близости от глаз, куда маг, без сомнений, и целился. - Мне еще шкуру с тебя снимать, и потроха наружу вытаскивать. Я - разумный занятой, у меня нет всего дня на возню с тобой.

- Сто пятьдесят золотых за тяжелый арбалет, - злобно цедил сквозь зубы дварф-стрелок. Кинжал в его руках сиял нестерпимо ярко, и взрезал прочную драконью чешую легко, словно тонкую бумагу. По счастью, рассвирепевший мужчина не стремился нанести смертельный удар, а всего лишь выплескивал злость.

- Сто пятьдесят, - скалил он зубы, ожесточенно орудуя клинком. Дракон лишь дергался под секущими волнами боли, порождаемыми невозможно-острым оружием. - Потом и кровью заработанных. И триста одиннадцать - долг за малую баллисту. Твои мясо, шкура, и кости - слишком маленькая компенсация этим тратам.

- Мясо, - гортанно рычал полуорк, словно вторя словам своего соратника. - Мое! - лезвие его секиры вонзилось в заднюю ногу дракона, разрывая мышцы и сухожилия.

Ослепший и обезумевший от непрерывной боли, Керусанериакс завыл - громко, протяжно, и обреченно. Его вопль на мгновение приблизился к ультразвуку, заставив убивающих его разумных поморщиться, но тут же оборвался сдавленным хрипом - обожженный дварф саданул своим молотом прямо по горлу молодого дракона.

- Заткнись, чешуйчатый, - тяжело выдохнул он. Грудь дварфа ходила ходуном, а руки подрагивали от усталости. - Заткнись, и сдохни молча. Нам тебя еще потрошить…

Он умолк, озадаченно глядя на хрипящего Керусанериакса - вой возобновился, громкий и протяжный, но шел он не из смятой глотки молодого дракона. Словно сам воздух стенал от улегшейся на него неподъемной тяжести, стенал все громче, жалуясь на выполняемую им непосильную работу. Этот тяжкий стон оборвался грохотом, словно от падения метеорита. Колоссальное тело приземлилось на поляну, заставив землю тяжело содрогнуться. А затем, вокруг воцарился пламенный ад, жаром превосходящий огненные слои Баатора. Вопли погибающих разумных стихли, едва зазвучав.

Голова размером с небольшой дом склонилась к телу молодого дракона, чуть дымящемуся от жара, и огромный глаз с вертикальным зрачком, в котором горело неугасимое пламя, остановил на Керусанериаксе пристальный взгляд.

- Мама, - провыл-прохрипел тот. - Я же не всерьез… я же не убил никого… даже почти не ранил… Хотел отпустить… Почему?.. Почему они?..

- Именно поэтому, - холодный женский голос всколыхнул воздух лесной поляны ощутимым недовольством. - Ты вздумал проявить к низшим снисхождение. В ответ, они преподали тебе урок, который останется с тобой на всю жизнь, - гигантская драконица внимательно осмотрела раны сына.

- Знай, сынок: низшие отнюдь не беспомощны, - в ледяной бесстрастности ее голоса прозвучали нотки сожаления. - Каждый из них жалок и никчемен, сам по себе, но их - миллионы, и сообща, они способны на многое. Если дракон не будет внушать низшим страх, они рано или поздно посчитают, что его богатства будут много лучше смотреться в их уродливых норах. Если же дракон не станет время от времени прореживать популяцию псевдоразумных, среди них народятся глупцы, неспособные на страх. Они вдохновят напуганное стадо своих сородичей на то, чтобы избавиться от источника ужаса, раз и навсегда. Я даже и не говорю о магах, - вздох чудовища всколыхнул воздух порывом ветра, заставив пепел, лежащий окрест, взметнуться и закружиться вихрем черным хлопьев.

- Запомни: низшие обязаны видеть в нас лишь смерть, неминуемую и неумолимую, - строго закончила она. - Смерть, разрушение, и уничтожение. Лишь тогда, эти неуемные букашки оставят нас в покое. А сейчас, поешь, и пойдем домой. Тебе нужен отдых.

Керусанериакс тяжело поднялся, и вцепился зубами в один из полусожженных трупов, машинально отплевываясь от оплавленных кусочков металла и растрескавшихся костей. Даже хорошо прожаренный, двуногий оставался отвратительным на вкус, но сегодня, молодой дракон видел в этой неприятной трапезе некую высшую справедливость.

Сопереживание и сила

Пастух сбежал сразу. Он не был дураком, и быстро понял, что к чему, заметив в далекой вышине смутный силуэт, отдаленно напоминающий птицу. Заметив и поняв, он не замедлил с действием: вскочил на ноги, и припустил прочь, только голые пятки засверкали. Его пастушеский волкодав бежал впереди хозяина, забросив язык на плечо: инстинкты животного четко говорили о смертельной опасности.

Даже безмятежно-равнодушное стадо начало волноваться - не прекращая мерно жевать жвачку, коровы и быки все чаще тревожно взревывали, и переминались с ноги на ногу, словно чувствуя падающую на них смерть.

Поначалу, неясное пятнышко в небе и различить было трудно: лишь немного темнее, чем безоблачная синева погожего дня, оно за малым не сливалось с небесами. Долго это не продлилось - существо приближалось все быстрее, увеличиваясь в размерах, и воздух все громче свистел в его кожистых крыльях.

Когда дракон показался над мирным шантальским пастбищем во всей красе, когда его крылья, широкие, словно паруса океанского галеона, мерно забили, тормозя стремительный полет, а холод, исходящий от светло-синей чешуи чудовища, наполнил воздух, случилось нечто неожиданное. Ослепительные лучи света ударили из подлеска близкой рощи, впиваясь в драконье тело. Достигнув цели, эта атака словно заморозила дракона во времени. Огромное тело, размером не меньше замковой башни, застыло неподвижно, и даже холодный пар, исходивший из ноздрей гигантского ящера, прекратил клубиться у его морды. Синий дракон тяжело рухнул вниз, лишь чудом ничего не сломав - его крылья застыли посреди взмаха, взметнувшись вверх, а лапы, чуть прижатые к корпусу, приняли на себя основную тяжесть падения.

Один из кустов подлеска, неподалеку от источника магической атаки, зашевелился. Рослый мужчина в доспехах, длинноволосый и чернобородый, поднялся на ноги, сбрасывая лоскутную накидку, усеянную мелкими веточками. Отряхнувшись, он поправил фибулу красного плаща, спадающего с его плеч, и, полуобернувшись, бросил за спину:

- Он готов. Цепи.

В ответ на этот краткий приказ, подлесок наполнился суетой. Где-то два десятка разумных сбросили растительную маскировку, и побежали к неподвижно замершему драконьему телу. Разнообразные видом и сложением, они были единообразно экипированы - в броню из вываренной кожи, и стальные шлемы-шишаки, - и необычно вооружены. Несомненные солдаты, в руках они, вместо мечей, копий, щитов, и тому подобных орудий пехотного труда, несли тяжелые цепи разной длины. Некоторые тащили свою ношу по двое-трое, другие сгибались под ее тяжестью в одиночку.

Тем временем, от маскировки избавились и маги, что так впечатляюще обездвижили дракона чуть раньше. Пять обыденно выглядящих кустов пошли рябью, истаивая, словно мираж, и к чернобородому мужчине в доспехах присоединились пятеро в длинных одеяниях темных цветов. Один из них, невысокий, худощавый, и прячущий лицо под капюшоном, встал за плечом чернобородого.

- Можно начинать, мой лорд, - тихо произнес он. - Магия артефакта уже способна активироваться.

- Подождем, пока дружинники не встанут, как надо, Хаэльгар, - доброжелательно откликнулся мужчина в доспехах. - Ты отлично потрудился сегодня, и спешить нам незачем. Нужно взять наш трофей как можно аккуратнее.

Маг по имени Хаэльгар молча склонил голову. Одобрение его сюзерена заметно воодушевило этого разумного - легкое напряжение оставило его позу, плечи расправились, а голова чуть приподнялась. Солнечные лучи выхватили из-под его капюшона изогнутые в улыбке губы, обсидианово-черные, на узком, темно-сером лице. Хаэльгар принадлежал к расе дроу, что объясняло его скрытность и немногословие - для одного из темных эльфов, привлекать к себе внимание на поверхности было бы опасной неосторожностью.

Тем временем, солдаты рассыпались вокруг дракона редкой цепью, вытянув вперед цепи. Чудовищное тело дракона понемногу начинало шевелиться, сбрасывая оковы неподвижности - мелко дрожали лапы, крылья подергивались в коротких, напряженных спазмах, а небольшие облачка пара начали покидать ноздри гигантского ящера. Монстр боролся со сковывающими его заклинаниями, и хватка магии на его теле слабела все больше. Пехотинцы, окружающие дракона, заметно нервничали, бросая на чудище тревожные взгляды, и негромко переговариваясь, но ни один из них не двинулся с места.

Мужчина в доспехах кивнул Хаэльгару, и тот поднял вверх небольшой жезл - нарочито простого вида, деревянный, со светло-коричневым полудрагоценным камнем в навершии. Магический предмет вспыхнул ярким светом, и вместе с ним, засияа ноша дружинников. Засияла, и прянула вперед, к дракону, словно ожив во мгновение ока.

Магические цепи легли на драконье тело частой ловчей сетью, неразрывно сцепившись друг с другом, и от их прикосновения, парализующая магия истаяла во мгновение ока - дракон рванулся, пытаясь освободиться, и сдавленно зарычал. Безуспешно - одна из цепей сковала его челюсти, выпуская наружу лишь глухие звуки, другие связали вместе лапы, и намертво приковали хвост к их передней паре. Крылья, прижатые к торсу, также не избежали внимания артефакта. Огромный синий дракон, грозное и могучее магическое существо, был спеленат не хуже беспокойного младенца, и так же беспомощен.

- Было большой удачей, что тебе удалось подчинить Дейрндар, - отстраненно произнес чернобородый мужчина, разглядывая свою добычу. - Артефакты, созданные с его помощью, не слабее поделок какого-нибудь архимага, - бросив короткий взгляд на Хаэльгара, он смущенно поправился:

- То есть, не удачей, конечно, а долгой, кропотливой работой, которую ты провел чуть ли не в одиночку. Даже не знаю, что бы я без тебя делал, друг.

- Благодарю, мой лорд, - воодушевление, наполнившее мага-дроу от этой похвалы, прорвалось в его голос - он высказался громче и бодрее обычного. - Мой долг перед вами огромен, и какое-то подчинение древнего источника магии не покроет и малой его части.

- Ладно, ладно, - мужчина благодушно рассмеялся. Его смуглое, крупных черт лицо расплылось в веселой улыбке, показывая крепкие зубы. - Пойдем-ка лучше взглянем на нашу добычу.

Дружинники бодрым шагом покидали лужок пастбища, двигаясь к проселочной дороге, ведущей сквозь лес в направлении города Шантал. Чернобородый мужчина, сопровождаемый магами, прошел мимо солдат, отвечая благосклонными кивками на их низкие поклоны, и приблизился к голове дракона. Его взгляд остановился на чешуйчатой морде чудовища, приобретя некую отстраненную мечтательность.

- Немедленно отпусти меня, мерзкий двуногий, - прозвучал сдавленный женский голос. Даже, скорее, девичий - синий дракон, оказавшийся драконицей, был заметно молод.

- Отпусти, или твои жалкие владения превратятся в ледяное царство, - бессильная угроза драконицы прозвучала, скорее, жалобно, чем зло.

Мужчина в доспехах никак не ответил на ее слова, пристально глядя в глаза чудовища. Его лицо застыло, выражая все ту же непонятную эмоцию. Вдруг, он протянул назад закованную в стальную перчатку ладонь.

- Ключ, Хаэльгар, - до безжизненности ровным голосом произнес он. - Ключ от драконьих цепей.

- Зачем, мой лорд? - искренне удивился дроу. - Нужно погрузить ее, и доставить…

- Не обсуждай мои приказы, друг, - голос чернобородого мужчины приобрел неожиданную жесткость. - Выполняй их. Я неприятно удивлен, что тебе нужно напоминать об этом.

- Простите, лорд Орен, - голос мага был еще тише и напряженнее, чем раньше, во время беседы в лесной засаде.

Почтительно склонившись, он передал мужчине ранее примененный жезл. Тот, приняв артефакт, небрежно заткнул его за пояс.

- Оставьте нас, - его голос вновь звучал ровно и бесстрастно. - Все вы. Отправляйся обратно в замок, Хаэльгар, вместе с подчиненными. Забери и дружинников, с телегами и лошадьми. Я вернусь попозже.

- Мой господин, вы же не собираетесь отпустить ее? - дроу заговорил, быстро и горячо, наклонившись поближе к своему сюзерену. - Простите мое неуважение, но это неразумно! Даже если забыть о том, как нужна нам эта драконица, освобождать ее - смертельно опасно! Этим тварям неведома благодарность. Стоит разомкнуть цепи, и она немедленно нападет на вас…

- Не беспокойся, друг мой, - в спокойном голосе Орена вновь зазвучали благожелательные нотки. - Я не стану обижаться на искреннюю заботу. Поверь, я знаю, что делаю. Отправляйся в замок Шантал, и жди меня к обеду. Иди, - приказным тоном бросил он.

Дроу молча поклонился, и, махнув рукой сопровождающим его магам, двинулся в направлении дороги. Дождавшись, пока его спутники отдалятся, Орен наклонился к морде драконицы, с болезненным любопытством вглядываясь в ее глаза. Та коротко моргнула, на мгновение опустив веки.

- Если ты освободишь меня, я не стану вредить тебе, - в ее сдавленном голосе слышались неуверенность и сомнение.

Мужчина ничего не ответил, лишь его лицо неожиданно озарилось мечтательной улыбкой, смягчившей его резкие черты. Вынув жезл из-за пояса, он небрежно коснулся им ближайшей из цепей, и отступил на шаг. Артефактные оковы, стягивающие драконье тело, дрогнули, и осыпались вниз бесполезной грудой тусклого железа.

Драконица глубоко и с наслаждением вздохнула, потягиваясь всем телом. Поднявшись из своей неудобной позы, она расправила крылья, вытянула длинный хвост, и выпрямила шею, вмиг став визуально больше раза в два. И без того огромная, сейчас, она казалась гигантским чудищем рядом со своим пленителем, нежданно превратившимся в освободителя. Ее голова, размером - не меньше хорошей парусной лодки, резким движением метнулась к человеку, который все не двигался с места. Глаза драконицы насмешливо сощурились, оглядывая мужчину. Тот встретил их взгляд все с тем же странным выражением на лице.

- Безмозглый двуногий, - ехидно протянуло чудовище. - Ты посмел связывать меня, владычицу небес. Думаешь, раз ты освободил меня, я забуду об этом? - она громко рассмеялась. - Но я не чужда благодарности, что бы ни говорил твой серокожий раб. Я дам тебе возможность… невеликую, но все же. Беги, - огромная чешуйчатая лапа, увенчанная серповидными когтями с короткий меч длиной, сделала жест в сторону леса. - Скроешься под деревьями - выживешь.

Мужчина по-прежнему не двигался с места, внимательно глядя на драконицу. Безмятежность не покидала его лицо, вместе с той непонятной эмоцией, что угнездилась в его глазах, едва их взгляд упал на синего дракона.

- Не хочешь? Ладно, - голос чудовища наполнился предвкушением. - Пеняй на себя.

Ужасные челюсти распахнулись, раздвоенный язык мелькнул между длинных, кривых клыков, и громадная пасть метнулась вперед, к неподвижному человеку. В самый последний момент, когда волна воздуха, поднятая движением огромной головы, взъерошила волосы мужчины, драконица остановила свой бросок, глядя на Орена с веселым ожиданием. Оно, впрочем, быстро сменилось удивлением.

- Ты совсем не боишься, - озадаченно произнесла она. - Ты настолько не дорожишь жизнью? - в ее голосе прозвучала обида - отсутствие страха в ничтожном человечке явно задело огромное и могучее существо.

- Дорожу, конечно, - легко ответил Орен. - И мне, наверное, должно быть страшно. Я, наверное, должен бояться… - он задумчиво нахмурился было, но его черты быстро разгладились.

- Не могу, - с легким удивлением поведал он, чуть улыбаясь. - Должен, но не могу.

- Значит, ты безумен, - заключила драконица. - Ты потратил невесть сколько сил и времени, чтобы изловить меня, а теперь - отпускаешь. Ты даже не боишься моей мести, хоть я и могу прервать твою жизнь одним легким нажатием челюстей. Ты - совершеннейший псих.

- Скорее всего, - улыбка мужчины стала только шире. - С нами, людьми, такое бывает - нежданно-негаданно, нами овладевает безумие, и, зачастую, не отпускает нас до самой смерти.

- Тогда, наверное, не стоит тебя есть, - с сомнением сказала драконица. - Еще заражусь твоим безумием. Ладно уж, я согласна забыть об этом нелепом случае, - она растерянно хмыкнула, и напружинилась, взметнув крылья вверх для широкого взмаха.

- Постой… кгм, постойте, - поспешно заговорил мужчина. - Не уходите, то есть, не улетайте так быстро, - драконица бросила на него удивленный взгляд, и сложила крылья. Прочистив горло, мужчина вновь обратился к ней:

- Я - Орен Первый Слендилит, король Шантала. Как ваше имя?

- Король? - поморщилась драконица. - Шантал - мелкое герцогство. Герцогствишко. Небольшое село вокруг старого замка, и пара десятков акров пустынной земли. Ты - псих с манией величия, если зовешь себя королем, владея этим скудным феодом.

- Ну, ваши сведения устарели где-то на пару лет, - Орен Слендилит улыбнулся с заметным облегчением. - Карта Пограничных Королевств немного изменилась за это время. Под моей рукой - не только герцогство Шантал. Нижний Мухшар, Мэниуотерс, Оубл, и баронство Грейт-Оук - мои вассалы, а Адейргласт и Дэпплгейт приняли шантальский протекторат. Думаю, с моей стороны не будет таким уж сумасшествием назвать себя королем, - он с веселым видом приподнял бровь.

- Все ясно, - ее голос зазвучал с пониманием, разбавленным толикой язвительности. - И теперь, вдохновившись этими успехами, великий дипломат и правитель Орен-Такой-и-Сякой решил обзавестись союзником-драконом. Мной. Правда, организовал ты наши переговоры на редкость глупым образом, - она насмешливо фыркнула, превратив часть лужайки перед ее мордой в сверкающий пятачок льда. Мужчина, слушая ее, внезапно рассмеялся, весело и добродушно. Драконица недовольно нахмурилась.

- Простите, - все еще улыбаясь, проговорил Орен. - Я всего лишь подумал… Моим врагам сейчас и союзник-дракон не поможет, - он снова издал непроизвольный смешок. - Армия под моим началом близка числом к трем тысячам, даже без учета боевых големов и магов. Командуют ей опытные десятники и сотники - коренные шантальцы-ветераны. Уже сегодня, я мог бы огнем и мечом пройтись по всем этим мелким уделам местечковых царьков, развесить их по стенам их же ветхих замков, и объявить себя единоличным правителем Пограничных Королевств. Меня задержал бы разве что Верхний Эммерок с его тяжелой кавалерией, да и то, ненадолго.

- Ну и что же ты этого не сделаешь? - брюзгливо спросила драконица. - Скажешь, ты слишком добр и благороден для этого?

- Слишком жаден, - с широкой улыбкой ответил ей Орен Слендилит. - Зачем убивать разумных, которые могут стать моими слугами? Нет, ради моей жадности, я готов подождать немного. Я уже послал агентов в Тунтар и Острийские Ручьи, где они поддерживают одних мелких владетелей против других. Пусть амбициозные глупцы истребят друг друга. Тех же лордов, что поумнее, я легко смогу убедить, что будет много легче двигаться к лучшему завтра бок о бок с Шанталом.

- Великолепно, - с нарочитой иронией произнесла драконица. - Безумец, вроде тебя, правящий низшими существами. Как подходяще.

- Ну а кем мне еще править, как не соплеменниками, и близкими к ним видами? - добродушно возразил мужчина. - Существа могущественные и древние, вроде созерцателей, драконов, иллитидов, и прочих, не примут человека как правителя. Приходится обходиться подданными, родственными людям, - улыбаясь, он развел руками с притворной обреченностью. Драконица неуверенно хихикнула.

- Так как же вас, все-таки, зовут, прекрасная леди? - светски поинтересовался Орен.

- Враамалаксис, - медленно ответила его собеседница.

- Враамалаксис, - с удовольствием повторил он. - Счастлив познакомиться с вами. Вы голодны? - он широким жестом указал на коров, сгрудившихся у кромки леса. - Это стадо - ваше. Угощайтесь.

- С чего такая щедрость? - с недоверием спросила Враамалаксис. - Если ты думаешь купить меня парой говяжьих тушек, забудь. Я прекрасно помню, как твой раб из Подземья говорил, что я нужна тебе. Зачем бы тебе ни был нужен дракон, поищи в другом месте.

- Дракон нужен не мне, но Хаэльгару, - мужчина безмятежно покачал головой. - Мажеские штучки, я не особо в них лезу. Он всего лишь попросил меня об одолжении с вашей поимкой, леди Враамалаксис. Но, - он широко улыбнулся, - я передумал. Мне вовсе не нужно вас подкупать, я просто хочу угостить вас. Ну, и загладить свою вину - мне неловко, что мои разумные бросались в вас магией и сковывающими артефактами, - он глянул на нее чуть виновато.

- Я не понимаю, - в замешательстве призналась драконица. - Зачем тебе это? Я не чувствую лжи в твоих словах - тебе и правда не нужен союзник-дракон. Так чего ради тебе извиняться передо мной, и угождать мне? Очевидно же, что мое соседство вредит твоему домену. Я уже потравила несколько стад, сожрав часть из них, - на миг замолчав, она задумчиво добавила:

- В одном из селений, я даже закусила пастухом. Вы, двуногие, неприятны на вкус, но я люблю разнообразить диету.

- Мне плевать на грязных сервов и их скотину, - спокойно ответил Орен. - Что до причин… Разве вы не считаете себя достойной внимания и восхищения, леди Враамалаксис?

- Считаю, конечно, - осторожно ответила драконица.

- Отчего же вы удивляетесь, получая их? - весело спросил мужчина, и тут же продолжил:

- Будьте моей гостьей и завтра. Прилетайте на эту поляну в любое время дня, и вас будет ждать стадо коров, или отара овец. Взамен, я попрошу у вас только одно - не отвергайте мое общество во время трапезы, и не отказывайте мне в разговоре.

- Посмотрим, - настороженно отозвалась Враамалаксис.

Одним мощным прыжком подскочив к коровьему стаду, она ухватила пастью крупного быка, вызвав в стаде суматошную панику. Отвернувшись от разбегающихся животных, она взяла короткий разбег, и мощным усилием крыльев бросила себя в небо. Прошло несколько мгновений, и синяя драконица с ее добычей исчезли вдали. Орен Слендилит с рассеянной улыбкой глядел ей вслед.

***

Истошное мычание заживо пожираемого теленка взвилось к небу оглушительным крещендо страдания, превратившись в почти человеческий крик. Враамалаксис недовольно поморщилась, и покрепче сжала челюсти, перекусывая животное пополам. Кровь брызнула во все стороны, пятная алым морду драконицы, и щедро изливаясь на траву внизу. Половина теленка рухнула на землю у драконьих лап, вывалив наружу сизые, окровавленные веревки кишок. Проглотив откушенное, драконица подхватила остатки лапой, и ловко забросила в пасть. Одно глотательное движение - и парное мясо отправилось в желудок чудовища. Враамалаксис облизнула чешуйчатую морду длинным раздвоенным языком, и задумчиво оглядела остальное стадо. Привязанные к вбитым в землю колышкам, с глазами, закрытыми шорами, животные, тем не менее, волновались - не иначе, чуяли кровь.

Орен Слендилит не отвел взгляда ни разу, за все время как этой кровавой трапезы, так и предыдущей. На его лице прочно утвердилась легкая улыбка с примесью мечтательности - словно он взирал на безупречное произведение искусства.

- Пожалуй, хватит, - доверительно высказалась драконица. - Не хочу слишком отяжелеть. Может, подкреплюсь еще немного перед взлетом.

- Я слышал, что хроматические драконы часто принимают вассалитет родственных видов - кобольдов, драконидов, и им подобных. Вы уже обзавелись подданными, миледи? - заговорил мужчина, спокойно и вежливо, словно начиная заурядную застольную беседу.

- Мне пока рано, - отозвалась Враамалаксис. - С этим слишком много возни. Я не хочу начинать ее без лишней необходимости.

- Рано? - спросил Орен с легким удивлением. - Почему?

- Драконы растут всю жизнь, - с готовностью ответила его собеседница. - В определенном возрасте, мы становимся слишком тяжелы. Тем из нас, что стары и огромны, трудно охотиться и добывать сокровища самим. Приходится полагаться на младшие расы, - потянувшись, она улеглась на траву, устроив голову рядом с мужчиной. Тот и ухом не повел.

- Скажешь, ты не слышал об этом? - с легкой насмешкой спросила она. - Мы не делаем тайны из своей физиологии.

- Хроматические драконы редко общаются с теми, кого считают низшими, - откликнулся он. - Металлические же слишком… другие. Не понимаю их, - он задумчиво скривился, глядя в сторону с легким недовольством. - Средний дракон несоизмеримо превосходит среднего человека. То, на что золотые, серебряные, и тому подобные драконы тратят это превосходство… странно. Слишком странно. Гигант не должен угождать муравьям.

- Они всего лишь боятся, - со смешком поведала ему Враамалаксис. - Мы ведем с низшими видами непрерывную войну, держа вас в страхе. Металлические драконы потакают вам, пытаясь стать вашими друзьями.

- Но это же глупо, - удивленно приподнял брови Орен. - Разве не понятно, что любой дракон слишком отличается от людей, эльфов, орков, и прочих, чтобы мирно жить рядом с ними? Если близкие людям виды совершат невозможное, и уничтожат хроматических драконов, то сразу же ополчатся на их металлических кузенов. Для какого-нибудь крестьянина, дракон всегда останется драконом, вне зависимости от цвета. Лорды же не так сильно отличаются от крестьян. Во всяком случае, - он иронично хмыкнул, - инстинкты у нас те же.

- Верно, - горячо поддержала его драконица. - Но металлические глупцы предпочитают самообман трезвому взгляду на вещи. Они убеждают себя, что способны жить с вами бок о бок, а если нет - уйти туда, где это возможно. Идиоты, - она раздраженно фыркнула, наполнив воздух зимней свежестью. - Низшие одинаковы во всех мирах.

- Я не встречал иномировых жителей, - задумчиво промолвил Орен. - Но даже существа других видов, родственных людям, даже долгожители, вроде эльфов, близки нам характером и образом мыслей. Схожие телесно, похожи и духовно. Для нас, подобное нам - приятно, а отличающееся от нас - пугающе. Это - основы нашей природы, и отрицать их - все равно, что отрицать движение Торила вокруг солнца. Для металлических драконов было бы уместнее объединиться с братьями по виду, а не враждовать с ними, угождая людям и им подобным.

- Да, они - странные твари, - согласно кивнула Враамалаксис, и весело добавила:

- Совсем как ты. Мало того, что ты хочешь общаться со мной, так еще и не обижаешься, когда я называю твой вид низшим.

- Я не считаю себя низшим, - спокойно улыбнулся ей мужчина. - И надеюсь, что ты, со временем, примешь мое мнение. Не возражаешь? - он указал на траву рядом с ее мордой.

- О чем ты? - непонимающе спросила драконица.

- Об этом, - он подошел ближе, и уселся на землю, опираясь спиной на щеку Враамалаксис. Чешуйчатые брови драконицы озадаченно нахмурились.

- Сядь по-другому, - чуть стесненно попросила она. - Мне тебя не видно.

- С чего это вам хочется не только слышать, но и видеть это низшее существо, миледи? - с добродушной насмешкой спросил Орен, пересаживаясь так, чтобы видеть ее глаза. - Я ведь всего лишь человек. Неприятный на вкус, к тому же.

- Ты - странный, - призналась драконица. - Необычный. Никогда бы не подумала, что мне будет интересен один из низших, но ты не кажешься ни глупцом, ни простаком. Пожалуй, прилететь из пустошей Шаара в Пограничные Королевства было правильным решением, - задумчиво поделилась она. - Вряд ли бы я встретила кого-то, вроде тебя, в Тимантере или Дамбрате.

- Кто знает, кто знает, - рассмеялся мужчина. - Людей на Фаэруне много, а где один безумец вроде меня, там и больше. Но, скажу честно, я польщен. Может быть, вы примете мое приглашение отужинать вместе, в моем замке, прекрасная леди? Мне бы хотелось угостить вас чем-то повкуснее сырой говядины. Как я знаю, драконы легко принимают человеческую форму.

- Почему бы и нет, - заинтересованно ответила Враамалаксис. - Никогда не пробовала пищу низш… людей.

- Я прикажу моим поварам расстараться лучше, чем для особы королевской крови, - заверил ее Орен. - Кто знает, вдруг тебе понравится, и ты не захочешь возвращаться к сыроедению? - драконица совершенно по-человечески прыснула, и весело рассмеялась.

***

Дворцовые стражники провожали напряженными взглядами огромного роста женщину, чьи босые ноги ступали по мраморным плитам замковых полов со спокойной уверенностью хозяйки. Темные, полные губы незнакомки чуть улыбались с ее смуглого треугольного лица, а большие черные глаза заинтересованно поглядывали по сторонам из-под пышной гривы черных волос. Одета женщина была до скудного просто - короткая синяя блуза, оставляющая открытыми рельефный пресс и округлые, заметно развитые плечи, и не менее короткая юбка того же цвета, не скрывающая длинные, мускулистые ноги. Внешность неизвестной, ее сильное тело, и экзотическое лицо, дышала грубой, первобытной красотой.

Человеческая форма Враамалаксис, вальяжно шествующей сейчас рядом с Ореном Слендилитом, производила впечатление даже на тех, кто не знал о ее драконьей природе.

Накрытый стол ждал их в одной из внутренних комнат - небольшой, с всего одним окном. Камерность обстановки с лихвой искупало разнообразие яств, уставивших столешницу - экзотические фрукты, выпечка, зажаренные целиком птицы, крупная рыбина на широком серебряном подносе, и многое другое. Напитки - вина, соки, и настои, - также радовали глаз своим многообразием.

- Садитесь, миледи, - весело улыбаясь, Орен отодвинул перед гостьей один из стульев. - Позвольте мне поухаживать за вами.

- Поухаживать? - выглядящая человеком драконица весело приподняла бровь, но, тем не менее, села. - Я не беспомощна.

- Это всего лишь маленькая человеческая традиция, - пояснил мужчина, садясь рядом с ней. - Так, мы показываем свое отношение женщинам, которые нам небезразличны.

- Ладно, так уж и быть, - милостиво согласилась Враамалаксис. - Раз я прикидываюсь человеком, буду делать это до конца.

Творения поваров с королевской кухни были ей снисходительно одобрены, а винами она и вовсе увлеклась, попробовав из каждого кувшина и бутыли. Застольная беседа текла легко и свободно - если в мужчине и женщине и было какое-то напряжение, вкусная пища и сладкие вина успешно изгнали его, целиком и полностью. Вопросы, поднимаемые обоими собеседниками, понемногу становились все более откровенными и личными.

- У тебя есть кто-нибудь? - светским тоном спросил Орен, подливая в бокал женщины красного вина.

- Есть, - с лукавым видом ответила та, пригубляя напиток. - А у тебя?

- Наложницы, три штуки, - равнодушно ответил мужчина. - Что? - он удивленно приподнял бровь, когда его собеседница, недовольно нахмурившись, отставила бокал. Несколько брызг, вылетевших наружу от резкого движения, расплылись по белоснежной скатерти, подобные пятнам темной крови.

- Надо же как-то сбрасывать напряжение, - обезоруживающе улыбнулся он. Драконица раздраженно отвернулась.

- Хочешь, я казню их? - серьезно предложил Орен. - Прямо сейчас. Мне достаточно отдать приказ, и их головы принесут сюда через несколько минут.

- Правда? - заинтересованно спросила Враамалаксис. Недовольство и напряжение понемногу уходили из ее мимики и голоса. - Давай. Прикажи.

Мужчина с невозмутимым видом встал, и, пройдя к стене, дернул за свисающий с потолка шнур. Повинуясь отзвуку раздавшегося вдали звона колокольчика, внутрь вбежал слуга, немедленно согнувшийся в поклоне. Орен бросил ему несколько коротких, тихих слов, и лакей, снова поклонившись, быстро вышел за дверь. Мужчина остался стоять, чем вызвал удивленный взгляд своей гостьи. Долго ждать не пришлось - очень скоро, дверь отворилась, и внутрь вошел широкоплечий и рослый полуорк в пластинчатом доспехе. В его руках лежал широкий серебряный поднос, во всем подобный тому, что расположился на столе, под длинным рыбьим телом. На подносе в руках полуорка устроились несколько округлых предметов, скрытых окровавленной тканью.

- Опять бесполезная трата жизней, мой лорд, - грустно вздохнул он, передавая поднос Орену. - Ты бы хоть в рабство их продавал, что ли - все лучше, чем так.

- Спасибо, Огнар, - рассмеялся тот. - Иди, у меня свидание.

Равнодушно пожав плечами, полуорк четким движением развернулся, придерживая рукоять висящего у пояса шестопера, и вышел, прикрыв за собой дверь. Орен неловко переступил, поворачиваясь к столу, и с трудом балансируя подносом.

- Обычно, подобным занимаются слуги, - с извиняющейся улыбкой произнес он.

Кое-как донеся свою ношу до стола, он с облегчением пристроил ее на краю. Женщина с заинтересованным видом сорвала с подноса ткань, и небрежно отшвырнула ее в сторону. На нее уставились мертвыми глазами три женские головы. Две человеческие, светловолосые, и брюнетка с чуть заостренными ушами - полуэльфийка.

- Ты и правда казнил их, - восхищенно протянула Враамалаксис. - Почему?

- Все просто, - мужчина присел рядом с ней, напротив подноса с отрубленными головами, и взял руку женщины в свои, нежно погладив ее пальцы.

- Ноготь твоего мизинца значит для меня больше, чем их жалкие жизни, - сказал он, глядя в глаза драконицы с неподдельной серьезностью.

- Ты опять не врешь, - та чарующе улыбнулась. - Вот что с тобой делать, таким?.. - она наклонилась ближе, и прошептала:

- Ты знаешь, я наелась. Давай приступим к десерту, - ее длинные пальцы легли на щеку мужчины, и скользнули по ней, поглаживая кожу.

На это недвусмысленное предложение, Орен отреагировал самым странным образом, которого, пожалуй, не понял бы ни один здоровый мужчина - заметно поник плечами, тяжело вздохнул, и опустил глаза. Его лицо искривилось в болезненной гримасе. Враамалаксис недовольно нахмурилась.

- Что это с тобой? - обманчиво спокойным тоном спросила она. - Я недостаточно хороша для тебя?

- Как ты не понимаешь? - с неожиданным ожесточением ответил мужчина. - Ты слишком хороша для меня. Слишком! - он сжал ее ладони в своих, и заглянул ей в глаза с искренним отчаянием. - Я полюбил тебя с первого взгляда. Полюбил твою истинную форму, там, на лугу, где мы встретились. Отпуская тебя, я думал, что ты убьешь меня, и был готов к этому - мертвый, я не мучился бы сейчас, глядя в твои прекрасные глаза. Я родился человеком, и могу лишь мечтать о тебе, обожать тебя издали, любоваться твоей красотой, - он говорил быстро и горячо, наклонившись к самому лицу ошеломленной драконицы.

- Я не могу быть с тобой по-настоящему, - выдохнул он с неподдельным горем. - Лишь в этой полуиллюзорной форме. Да, она прекрасна и обворожительна, но ни за что не сравнится с истинной тобой, с той, кого я люблю всем сердцем. Я не могу даже стать псевдодраконом - ритуал слишком сложен, и требует слишком многого. Я соврал тебе, - искренне признался он. - Ну, утаил часть правды. Я приказал моему придворному магу подготовить для меня этот ритуал. Именно для него, Хаэльгару понадобилось поймать дракона. Но, увидев тебя, я понял: не в моих силах причинить тебе вред. Я не смог бы навредить той, кого люблю, - он умолк, тяжело дыша, но не успел отдышаться - Враамалаксис, очнувшись от своего ступора, железной хваткой вцепилась в его плечи, рванула мужчину к себе, и впилась в его губы жадным поцелуем. Тот страстно ответил ей, сжимая драконицу в объятиях.

- Что бы ни понадобилось для твоего ритуала, я дам тебе это, и мы будем вместе, - с глухой хрипотцой проговорила женщина, когда они оторвались друг от друга. - Я обещаю тебе. Клянусь. Ты - лучше всех известных мне драконов, и достоин стать одним из нас. А пока… - она вновь крепко поцеловала его. - Пока, будь со мной. Неважно, как, - внезапно поднявшись на ноги, она наклонилась к мужчине, и, сжав его в объятиях, подхватила на руки. Тот растерянно засмеялся.

- Где ты спишь? - требовательно спросила она.

- За той дверью, - ответил ошеломленный мужчина. Драконица сосредоточенно кивнула, и зашагала к указанной двери, неся Орена на руках.

***

- Я люблю тебя, - прошептал он в лицо Враамалаксис. Его левая рука поддерживала голову тяжело дышащей женщины, а правая лежала на ее высокой груди.

- Люблю, - повторил он, мечтательно улыбаясь. - Прости, что я не могу дарить тебе любовь в твоем истинном теле.

- Заткнись, и поцелуй меня, - выдохнула драконица.

Мужчина, улыбнувшись еще шире, наклонился, и приник к ее губам, страстно лаская их своими. Его рука погладила ее живот, мокрый от пота, и скользнула ниже. Враамалаксис глухо застонала.

- Прекрати дразнить меня, и иди сюда, - с трудом выдавила она. Орен с готовностью придвинулся ближе.

***

- Меня не будет совсем недолго, - серьезно говорила Враамалаксис. В своей естественной форме, она, полностью выпрямившись, возвышалась над крепостной стеной, на которой стоял Орен Слендилит.

- Так ли это нужно? - с сомнением спросил он. - Я дам тебе любые богатства, которых ты только пожелаешь, и защищу от любых угроз, поверь.

- Дело не в богатствах и угрозах, любимый, - ответила драконица. - Нельзя оставлять за спиной незаконченные дела и старые долги. Я скоро буду. Жди меня к обеду - пусть повара приготовят что-нибудь рыбное.

Договорив, она развернулась, и с коротким разбегом взмыла ввысь. Мужчина задумчиво поглядел на стремительно уменьшающийся драконий силуэт, и зашагал по куртине в сторону угловой башни замка.

***

Приземлившись на заснеженный пик рядом с исполинским зевом глубокой пещеры, синяя драконица приготовилась ждать. Ожидаемый ею явился много быстрее, чем она рассчитывала - широкие крылья громко захлопали, на мгновение подняв небольшую снежную бурю, и неподалеку приземлился красный дракон. Крупный, вполовину больше Враамалаксис, он был примечателен множеством разнообразных шрамов, пятнающих чешую морды и тела. Один и вовсе пересекал перепонку правого крыла, оканчиваясь на мышцах плеча.

- Наконец-то ты вернулась, милая, - озабоченно выдохнул он. - Где ты пропадала? Мои слуги тебя обыскались, я сам облетел все побережье Озера Пара…

- Неважно, Керусанериакс, - безразличие в голосе драконицы было ничуть не теплее секущего ледяного ветра, что овевал гранитный пик, на котором проходила беседа. - Хорошо, что я быстро тебя нашла - не хочется долго возиться с этим делом.

- Каким делом, о чем ты? - удивился красный дракон. - И куда ты спешишь? Если тебе что-нибудь нужно…

- Я спешу к любимому, - равнодушно ответила драконица, заставив Керусанериакса поперхнуться воздухом. - А дело - мой долг перед тобой. В уплату всего, что должна, я передаю в твое владение мое старое логово, со всеми богатствами. Его должно хватить.

- Кто он?! - яростно взревел очнувшийся дракон. - Кто этот мерзавец?! Какого он цвета?!

- Телесного, - насмешливо ответила Враамалаксис. - Чуть смуглее большинства сородичей. Какая тебе разница? Ты получил мои золото и драгоценности. Если ты хотел большего - извини. Ничего другого я тебе дать не могу.

- Ч-человек? - запинаясь, выдавил красный дракон. - Ты уходишь от меня… к человеку? - его глаза округлились до того, что за малым не вылезли из орбит.

- Его дух - сильнее многих драконьих, - серьезно ответила Враамалаксис. - Довольно. Я и так потратила на тебя больше времени, чем хотела. Прощай, - одним мощным движением спрыгнув со скалы, она расправила крылья, и спланировала вниз.

- Я уничтожу его! - взревел ей вслед Керусанериакс. - Он сдохнет в мучениях! Сгорит! Все, что ему дорого, превратится в пепел!

Он ярился и орал бешеные ругательства рядом с опустевшим логовом еще какое-то время, но бесполезно - драконица, отвергшая его, давно исчезла из виду, и не собиралась возвращаться.

***

- Может, не нужно, любимая? - с сомнением спросил Орен Слендилит, разглядывая длинную и толстую полую иглу из стали, больше напоминающую клинок рапиры. - Найдем какого-нибудь другого дракона. Это ведь всего лишь первая стадия, и даже она - болезненна и тяжела.

- Нужно, - безапелляционно отчеканила Враамалаксис. - Людской век короток. Я не желаю отдавать тебя Келемвору через жалкие пару десятков лет. Пусть твои разумные начинают, и возьмут все, что нужно, и ни каплей меньше. Сорок галлонов крови, и пять - костного мозга. Я выдержу, любимый. Ради тебя, - ее раздвоенный язык потянулся к лицу Орена, и коснулся его самым кончиком, с необычной для его размеров нежностью. Мужчина жадно подался навстречу этой жутковатой ласке.

- Прости, - тоскливо выговорил он. - Если бы был другой способ…

- Хватит, - оборвала его драконица. - Пора начинать.

Мужчина с обреченным видом кивнул группе разумных, одетых в чистые халаты, и руководящему ими дроу - Хаэльгару, придворному магу Шантала. Тот отдал короткий приказ, и его подчиненные принялись вводить первую иглу.

Через долгие полчаса, обессиленная Враамалаксис, перекинувшаяся в человеческую форму, лежала на руках Орена Слендилита, а тот ласково гладил ее бледное лицо.

- Клянусь тебе, любимая, я сделаю все в моих силах, чтобы тебе стало лучше, - прошептал он, и, склонившись к ней, нежно поцеловал ее посеревшие губы. - Жаль, что целительный источник Мэниуотерса не действует на магические существа. Но я не пожалею сил, времени, и золота, чтобы вернуть тебе здоровье. Пойдем, тебе нужно поспать, - драконица, слабо улыбаясь, согласно кивнула.

Некоторое время спустя, вышедшего из спальни Орена встретил Хаэльгар. Король Шантала приглашающе махнул придворному магу рукой, и зашагал по коридору замка. Дроу последовал за ним.

- Как скоро будут первые результаты? - деловито спросил король.

- Для эликсиров долголетия давно все готово, нужны были только кровь и костный мозг, - отрапортовал маг. - Вы сможете принять первый уже завтра. Ритуал же… - он замялся. - Вы уверены? Для него, как-никак, нужны драконьи внутренности, если вы хотите постоянный эффект. Что, если ваша… - смущенно пожевав губами, он продолжил:

- Что, если госпожа Враамалаксис рассердится, услышав об этом? Взбешенный синий дракон в замкнутом пространстве - такое не выдержат даже защитные обереги Дейрндара.

- Она обещала дать мне все, что потребуется, - рассеянно ответил мужчина. - И моя милая Враамалаксис это даст. Добровольца для пробного ритуала уже нашли?

- Даже нескольких, - чуть приободрился дроу. - Калек среди наших ветеранов, увы, достаточно.

- Выбери самого умелого и крепкого, - распорядился Орен. - Бесполезный балласт мне не нужен, с полным набором конечностей, или нет. С ритуалом не затягивай - начни подготовку как можно скорее. Враамалаксис пока нездорова, но я найду способ привести ее в норму.

- Будет сделано, мой лорд, - коротко кивнул Хаэльгар.

Король Шантала на секунду остановился, и бросил через плечо задумчивый взгляд - на двери спальни, за которыми отдыхала драконица. Безразлично кивнув, мужчина продолжил движение - его ждали дела королевства, которые он в последнее время изрядно запустил.

Кошмары и корысть

Опираясь на дерево фальшборта локтями и подбородком, Талрос увлеченно вглядывался вдаль. Ничто не нарушало безмятежность пейзажа, раскинувшегося вокруг. Сиреневая дымка бесконечности мягко мерцала, усеянная далёкими точками света, и казалась незыблемой и неизменной, словно сама вечность. Но юный эльф знал, что виды открытого астрала никогда не наскучат ему: ведь там, вдалеке, за каждым из едва заметных огоньков, кроется тайна, а то и не одна!

Например, вон то пятнышко света, чуть тусклее других, может быть доменом бога - мертвого или умирающего. Подросток увлеченно вообразил огромный храм с ажурными куполами, стрельчатыми арками, и рядами колонн, медленно рушащийся без подпитки божественной силы своего создателя.

Огонёк, горящий ярко и ровно, вполне мог быть целым миром, пока неизвестным никому, и терпеливо ждущим, когда спеллджаммер, ведомый пустотниками-первооткрывателями, войдёт в его звёздное пространство. Быть может, тамошнюю пустоту освещает яркая двойная звезда. Притяжение такой - очень сильно, и планеты рядом с ней огромны, настолько, что в их собственных гравитационных плоскостях могут выжить лишь по-настоящему сильные и выносливые существа! Или, в центре этой звёздной системы лежит ужасная черная дыра, медленно поглощающая все живое и неживое. Или, наоборот, самое обычное солнце, жёлтое и яркое, одаряющее теплом и светом свои спутники-планеты - которые, в свою очередь, тоже полны тайн и загадок.

Мальчик увлеченно подался вперёд, прислоняясь к фальшборту грудью. Ярко-голубая радужка его глаз засияла ярче астральных огней, вспыхнув звездным светом на темном, почти черном глазном яблоке. С широкой улыбкой, Талрос задумался было, что за секреты скрывает очередной уголок астрала, как корабль резко и сильно тряхнуло. Бочонок, стоящий у грот-мачты, покачнулся, плеснув водой. Тройка ящиков на баке, накрытых верёвочной сеткой, сдвинулась с места, заскрежетав шляпками гвоздей по доскам палубы. Словно кроны деревьев в бурю, заскрипел и зашелестел рангоут, отвечая на покачивание мачт. Фальшборт корабля, резко дёрнувшегося всем корпусом, пихнул юного эльфа в грудь, вытолкнув воздух из его лёгких, и чувствительно двинув в челюсть - так, что зубы сомкнулись с громким лязгом.

Подросток возмущённо засипел, ошеломленно моргая, и поднимаясь на ноги. Едва обретя равновесие, он обратился к своему псионическому восприятию - пока что, оно не было сильным, но корабль охватывало легко, и безо всяких ухищрений. Отыскав пилотскую кабину, и разумного, сидящего в управляющем кресле, юный эльф мстительно ухмыльнулся, и протелепатировал пилоту простенькую движущуюся картинку - длиннорогого козла с выпученными глазами, скачущего вверх-вниз по травянистому лужку.

- Ах ты мелкий негодник! - раздался из кормовой надстройки разозленный женский голос. - Пристанем к берегу - выпорю! И не надейся, что отец тебя защитит!

Талрос довольно рассмеялся. Да, его шутка была не очень-то вежливой, но стоило признать: “дать козла” во время стыковки гравитационных плоскостей, особенно, с неподвижным объектом, было грубой ошибкой. Такую и сам Талрос не совершил бы… наверное. Проверить это утверждение на практике он ещё долго не сможет - никто не доверит пилотское кресло зелёному юнцу двадцати с лишним лет. По эльфийским меркам - малому ребенку.

- Мать уважать нужно, Талрос, - далёким громом прогудел голос разумного, поднимающегося из трюмного люка. - Она тебя родить, и это - само по себе трудно, даже без долгих месяцев на планете, вдали от звёзд.

Первой, из проема показалась округлая лысина, блестящая бильярдным шаром. Ее сопровождали заострённые кончики длинных ушей, и тяжёлые надбровные дуги, сейчас - чуть нахмуренные. Маленькие черные глаза, полуприкрытые веками, смотрели на юного эльфа с широкого, плоского лица, а губастый рот щерился толстыми, снежно-белыми клыками.

Кто другой мог бы посчитать и тон, и выражение лица этого огра угрожающими, но только не Талрос.

- А какой была твоя мама, Мрок? - спросил он, улыбаясь в ответ.

- О, моя мама - самая лучшая, - довольно ответил огр. Его пасть расплылась в ещё более широкой улыбке. Теперь, исходящее от него добродушие было трудно не заметить.

- Могла в одиночку побороть медведя, выдолбить большая пещера в горном склоне, и догнать стадо оленей, - весело поведал он. - Когда ей пришло время замуж, она подошла к сильнейшему воину племени, размахнулась дубиной как следует, и двинула ему прямо по макушке! Так, что он брякнулся бездыханным. А мама - хвать его за ногу, и поволочь в свою пещеру. Так она и папа познакомились.

- Ух ты, - зачарованно протянул юный эльф, но тут же нахмурился. Лицо его собеседника выражало лишь добродушие, но псионическое восприятие мальчика отчётливо показывало зелёные искорки насмешки, пляшущие по синапсам огра.

- Да врешь ты все! - возмущённо завопил Талрос. - Никто никого не бил, и в пещеру не тащил! Нехорошо обманывать!

- Вру, - легко согласился Мрок. Он подошёл ближе, и уселся рядом с мальчиком, лязгнув тяжёлой броней о доски фальшборта. Даже так, он возвышался над юным эльфом, точно горный пик, но теперь, тому хотя бы не требовалось запрокидывать голову, чтобы посмотреть гиганту в глаза.

- Маленькие виды всегда ждут от огр чего-то такого… такого, - он пожал могучими плечами, заставив округлые наплечники скрипнуть по металлу кирасы. - Почему не дать им то, что ждут?

- Потому, что это неправда, - обиженно ответил юный эльф.

- Да ладно, - Мрок примирительно махнул рукой. - Глянь лучше туда. Скоро пристанем. Интересно, что там? - он указал в сторону противоположного борта.

Мгновенно забыв о шутке товарища по команде, юный эльф резко повернулся вокруг своей оси, и, ловко оттолкнувшись руками, уселся на фальшборт. Цель их путешествия понемногу приближалась, серея вдали горой слежавшегося пепла. Пустынный остров не выглядел обитаемым, живым, или даже сколько-нибудь интересным. Его унылую одноцветность не оживляла ни растительная зелень, ни строгие, упорядоченные линии строений, ни далёкие огни, выдающие присутствие разумных.

- Может, за теми горами что-то есть, - с лёгким разочарованием сказал Талрос, указывая на далёкие пики возвышенностей. - Не станет же капитан Миррагх лететь на другой конец астрала за пустым клочком земли?

- Не станет, - подтвердил огр. - Или за горами, или под земля. Увидим. Может, там и вовсе есть что-то, скрытое под магическая маскировка. Невидимость, - он заговорщически подмигнул мальчику, вновь загоревшемуся интересом.

- Чем болтать зря, лучше бы подготовился к высадке, Мрок, - раздался на палубе новый голос, тягучий и мягкий. - Ты тоже, юнга. Пойдет вся команда - здесь опасно, и нам понадобятся все наличные силы.

- Я готов, капитан, - встав на ноги, огр легко вынул из наспинных держателей громадную булаву, усаженную шипами.

Блестящее полированным металлом, оружие гиганта состояло из углов и плоскостей - шестигранное оголовье, длинное древко квадратного сечения, ребристая, обрезиненная рукоять, и крупная четырехугольная кнопка рядом с ней. Мрок легко тронул ее пальцем, и на шипах булавы заплясали вспышки электрических разрядов.

- Стрелялка - тоже со мной, - убрав булаву, огр тронул пистолетную рукоять массивного оружия в поясной кобуре. Ствол ручной пушки, изукрашенный замысловатой чеканкой, превышал толщиной обе руки Талроса, вместе взятые. Другая рука гиганта охлопала плотно набитый пояс-патронташ.

- Броню проверь, - коротко бросил капитан. Усы-вибриссы по бокам его лица раздражённо дернулись. - А ты, юнга? - он обратил на мальчика требовательный взгляд ярко-желтых глаз. Черные щелочки зрачков чуть расширились, внимательно оглядывая Талроса.

- Э-э-э, я тоже готов! - с запинкой ответил тот. В голосе подростка звучало неподдельное воодушевление. Он никак не ожидал, что сегодня - день его первого выхода в поле.

- Чистый разум, и мощь магии - вот мое оружие, - радостно добавил он. - Их у меня не отнимет никто и ничто.

- Пр-р-рекрасно, - с долей насмешки мурлыкнул капитан. - Что насчёт лечащих зелий, запаса пищи, артефактов с “воздушным пузырем” и “полетом”? Они - тоже с тобой?

Он неожиданно выпустил когти на правой руке, и, потянувшись к макушке, почесал за округлым ухом. Недовольно оскалив длинные клыки, Миррагх почесался снова, взъерошив короткую шерстку головы.

Талрос в очередной раз отметил, как сильно его капитан-табакси напоминает огромную черную кошку, вставшую на задние лапы. То есть, скорее, пантеру, но все же. Юному эльфу пришлось напомнить себе, что попытка погладить капитана будет грубейшим нарушением субординации. В прошлый раз, такое закончилось болезненной затрещиной от Миррагха, и строгим внушением родителей. Сегодня, вздумай он лезть к капитану руками, тот наверняка накажет его еще строже - например, не возьмет в поход, оставив на корабле. После такого, не видать Талросу секретов таинственного острова, как своих ушей.

- Я все соберу, - заверил мальчик Миррагха. - Сейчас же схожу в каюту.

Капитан безразлично кивнул, и двинулся прочь. Сам он не изменил привычному серому халату, не стесняющему движений, разве что добавил к нему широкий пояс с множеством подсумков - наверняка, прячущих упомянутые им вещи. Оружия Миррагх не носил, но он в нем и не нуждался - табакси и сам по себе был грозным бойцом.

Мрок, тем временем, внимательно осматривал свой доспех. Металлические пластины сложной формы, лежащие на основе из плотной темной ткани, были подогнаны идеально, но огр прилежно пробовал пальцами то один, то другой ремешок брони - он отнёсся к капитанскому приказу серьезно. Доспехи почти не увеличивали массивную фигуру Мрока - их пластины были довольно тонки, и лежали на теле огра диковинным панцирем-карапаксом, не стесняя движений. Но, как знал Талрос, броня, сделанная на заказ в одном из технологически продвинутых миров, ничем не уступала тяжёлым рыцарским доспехам.

- Лучше собраться заранее, - рассеянно посоветовал огр. Он извлёк из патронташа бумажный патрон с черным порохом, и мешочек с картечью. Вдумчиво осмотрев их, Мрок убрал амуницию обратно.

- Время не так много, - добавил он, кивнув в сторону приближающегося острова. - Скоро высаживаться.

Юный эльф кивнул, коротко попрощался с другом, и чуть ли не вприпрыжку зашагал к каюте, которую делил с родителями. Предстояло собрать все необходимое, как для боя, так и на тот невероятный случай, в котором Талрос мог застрять на уныло-сером острове в одиночку.

***

- Походная формация, - бесстрастно скомандовал Миррагх, стоило последнему матросу спеллджаммера сойти с трапа. - Псионики выйдут вперед, в дозор. Рукопашники, на вас - ближнее охранение. Каннорт, убери туман войны.

- Будет сделано, капитан, - склонил голову разумный, к которому обратился табакси.

В каком-нибудь мире поотсталее, вид Каннорта вызвал бы панику и агрессию. Одетый в роскошный алый халат, изукрашенный золотым шитьем, и золотую диадему, он был донельзя худ. Необыкновенно худ, если учитывать его теперешнее состояние. Ему не прибавляли размеров даже многочисленные скобы и пластины из драгоценных металлов, закрепленные прямо на костях. Костях, открытых всем ветрам. Пожелтевший череп Каннорта скалился зубастой ухмылкой, не скрываемой кожей и мясом, а кисти его рук, выглядывающие из рукавов, белели обнаженными фалангами пальцев. Немертвый маг-лич и на них пристроил множество артефактных пластин из золота и платины, но металл ничуть не скрывал облик ходячего скелета.

- Меранад, нужна твоя помощь, - заговорил лич с одним из матросов. Порывшись в складках халата, он извлек наружу три светящихся стержня. - Забрось их так далеко, как сможешь. Хорошо бы доставить их за горизонт, но не перенапрягайся - не хочу, чтобы ты устал до боя, - в бесстрастном голосе мага прозвучали нотки заботы.

- Сделаю, - безмятежно ответил Меранад. - Не беспокойся.

Этот разумный выглядел бы типичным эльфом, если бы не цвет кожи и волос - сине-зеленый, точно морские воды, - и линии жаберных крышек на шее. Одетый в простую кожаную броню, он нес за спиной массивный чехол с метательными копьями, в дополнение к колчану болтов для тяжелого арбалета. Ловко запустив руку в чехол, он вытащил наружу три длинных дротика - самых простых, недалеко ушедших от палок с острыми кусками железа на конце. Приняв от Каннорта светящиеся стержни, Меранад добыл из подсумка моток шнура, и принялся приматывать артефакты к древкам дротиков. Его руки споро мелькали, вяжа узлы; тонкие перепонки, виднеющиеся между пальцами акваэльфа, ничуть ему не мешали.

Как следует укрепив артефакты на метательных снарядах, Меранад воткнул острия двух дротиков в серую пыль под ногами, и задумчиво примерился к третьему. Ловко подбросив его в руке, он пружинистым движением принял позу копьеметателя, широко размахнулся, и одним мощным усилием метнул дротик вдаль. Метательный снаряд мгновенно уменьшился до размеров мизерной точки, мелькнув у самых пиков далеких гор, и пропал. Та же судьба постигла и два других копьеца, брошенных левее и правее первого.

Стоило акваэльфу закончить, Каннорт одобрительно кивнул. Коротко поблагодарив товарища, он уселся прямо на землю, пачкая дорогое шитье халата серой пылью, и замер, окончательно приняв вид безжизненного скелета. Пару минут спустя, он встал на ноги, и заговорил, обращаясь к капитану:

- Сознания разумных - совсем недалеко, и приближаются. Они - где-то на полпути к нам от тех гор. А вот за горами - нечто интересное. Я совершенно точно заметил рукотворные строения.

- Отличная работа, - со скукой ответил табакси. - Выдвигаемся. Псионики, вперед.

Талрос бросил быстрый взгляд на отца. Рослый и атлетичный, тот производил впечатление опасного разумного, усугубляемое суровостью его лица. Глаза Ралантира Нальриана пылали яростным огнем сверхновых, горевшим много ярче обычного света радужки звездных эльфов - двухсотлетний отец Талроса был сильнейшим из известных тому псиоников. Но мальчик знал: за строгостью мужественных черт лица, призрачно освещаемых сиянием глаз, и колоссальной ментальной мощью, физически ощутимой рядом с Ралантиром, прячется мягкосердечный добряк, искренне любящий семью.

Отец кивнул сыну, и его лицо озарила ободряющая улыбка, вмиг смягчившая его резкие черты. Ралантир первым вышел из строя, и быстрым шагом двинулся к высящимся вдалеке горам. Талрос также двинулся вперед. Обернувшись, он поймал солнечно-желтый взгляд матери, на мгновение сверкнувший беспокойством. Фейнриаль Нальриан благополучно успела забыть обещание выпороть сына после высадки, взамен преисполнившись волнения за любимого отпрыска. Мальчик весело улыбнулся маме, и ускорил шаг.

***

Проводив сына озабоченным взглядом, Фейнриаль зашептала слова заклинания. Повинуясь круговому жесту ее пальцев, перед ней раскрылось окошко небольшого портала. Оттуда показалась любопытная физиономия разумного, не так давно согласившегося стать ее фамильяром.

Эльфийка часто задавалась вопросом, как она различает эмоции на лице, что больше всего напоминало пылающую синим комету с длинным хвостом-волосами, и видит какие-то чувства в трех круглых глазах без зрачков. Поначалу, она грешила на язык тела ее давнего знакомца, но сейчас, она могла поклясться мечом Кореллона, что разглядела удивление и радость фамильяра до того, как из портала показалось тонкое иссиня-черное туловище, с грубо намеченными ручками и ножками.

Дух-чвинга издал радостную трель, и пришпорил своего скакуна - рыбу с небольшую собаку размером, во всем напоминающую обычную гуппи, разве что с пятью глазами на плоской морде. Необычный всадник окончательно покинул портал, и принялся описывать круги вокруг Фейнриаль, восторженно щебеча и посвистывая.

- Все, все, Светлячок, я тоже рада тебя видеть, - засмеялась женщина. - Хватит мельтешить, пожалуйста, у меня к тебе серьезная просьба.

Астральный дух вопросительно присвистнул, и в его поднятой руке засветился магический огонек.

- Может, позже, - добродушно улыбнулась эльфийка. - На рыбалку пока нет времени. Можешь присмотреть за моим малышом? Он - впереди, и левее. Если что пойдет не так, прикрой его, хорошо?

С торжественным видом уставив руки в бока, чвинга выпятил грудь, просвистел нечто военно-маршевое, и, дав ездовой рыбе шенкелей, стартовал с места сверкающим болидом. Фейнриаль умиленно заулыбалась ему вслед. Дурачество Светлячка неизменно поднимало ей настроение.

- Я знаю отличную молитву Балинору, могущую усилить зрение, слух, и обоняние лучше, чем у любого хищника, - поделился идущий рядом матрос. - Всего-то и нужно, что пожертвовать кусочек охотничьей добычи. Волоконце мяса, щепотка шерсти, зуб-другой - неважно, что. Краткий ритуал, молитва, и ты слышишь, видишь, и чуешь все на пару-тройку миль вокруг. Можно спокойно наблюдать за нашими дозорными, не полагаясь на этого… ветрогона, - он добродушно оскалил острые клыки.

Он двигался чуть подпрыгивающей походкой, за малым не подбрасывая себя вверх каждым шагом. Его тело, жилистое и чуть сутулящееся, выглядело полным едва сдерживаемой силы, словно туго сжатая пружина. Легкая стеганка с кожаными вставками, заметно тонкой и искусной работы, сидела на нем, как влитая, а короткое копье-пальма, на которое этот разумный небрежно опирался при ходьбе, лежало в его руке с привычным удобством.

- Сам нюхай здешние мертвые пеплы, Айнульф, - привычно огрызнулась женщина, вмиг растеряв все веселье. Напоминание об опасности для сына вернуло ее беспокойство. - Своим провинциальным божкам молись тоже сам.

- И вовсе мои боги не провинциальные, - ничуть не обиделся тот. - Просто, вселенная еще толком не осознала все великолепие Владетельного Войска.

Его пухлые губы вновь расплылись в улыбке, показывая клыки, слишком длинные для человека. Лицо Айнульфа - темнокожее, плосконосое, и обрамленное густой курчавой бородой, - выглядело на редкость добродушно, хоть и вызывало отчетливые звериные ассоциации.

- Да-да, и весть об этом великолепии ей принесешь ты - разумный, которого трудно отличить от волка-оборотня, - не удержалась эльфийка от раздраженной подначки.

- Но-но, я попрошу, - рассмеялся Айнульф. - Не волка, а собаки. В моих предках точно были собачьи, но домашние, а не дикие.

- С Талрос все быть хорошо, - успокаивающе прогудел Мрок, глядя через плечо. - Мы рядом, и, если что, поможем. Не волнуйся, Фейнриаль.

- Ты бы лучше под ноги смотрел, обалдуй, - вызверилась эльфийка, но тут же сникла. - Извини. Сама все понимаю, но… он же еще совсем маленький. В первый раз, лучше на что побезопаснее выходить. Охоту на скавверов или киндори, например. Но уж точно не на прогулку в обиталище мертвого божества.

- Слово капитана, - доброжелательно ответил огр, ничуть не обиженный. - Нам или слушать, или уходить. Уходить я не хочу. Думаю, ты - тоже.

- Верно, - женщина тихонько вздохнула. - Миррагх - неплохой наниматель. Кто другой мог бы и не дать мне отпуск для рождения сына, а он…

Ее прервал на полуслове громкий телепатический вопль, отдавшийся в разумах матросов звонким юношеским голосом:

“Летающая голова с решеткой-намордником, слева-выше по курсу, быстро летит к нам! За ней - еще такие же, и много!”

Мысленный крик сопровождался четким изображением странного существа. Сухую, безволосую кожу летучей головы усеивали морщины и струпья. На обрубке шеи устроилась угловатая металлическая нашлепка, вся - в багровой накипи засохшей крови. Рот был скрыт металлическим раструбом с решеткой, также испятнанным кровавой окалиной. Глаза непонятного создания напоминали грязные, мятые металлические шарики, покрытые облезающей позолотой.

- Немертвые, - безжизненно-ровным тоном проговорил Каннорт. - Но не какие-то там левитирующие черепа. Даже не демиличи. Это - головы архонтов-трубачей, с их же трубами, вживленными в рот. Что за безумец сотворил это?

На вопрос лича не ответил никто. Голова, все еще проецируемая иллюзией Талроса, дернулась, сжатая крепкой телекинетической хваткой, и вспыхнула, пробитая насквозь огненным заклинанием. Через пару секунд, юный эльф, спохватившись, разорвал псионическую связь - туча летающих голов приближалась все быстрее. Для отражения атаки этого жуткого врага, ему, и его товарищам, были необходимы все доступные силы.

Фейнриаль, переглянувшись с личем, начала первой - тонкие пальцы эльфийки заплясали в колдовских жестах, зазвучали четкие слоги заклинаний, и матросов словно окутало покрывалом вязкой тишины. Вовремя - протяжный рев, изданный намордниками-раструбами, наполнил воздух рваной, тяжелой вибрацией, проникшей даже сквозь сотворенную колдуньей Защиту от Звука. Каннорт, тем временем, усердно плел свое заклинание. Развернувшись над строем разумных, оно ослабило громогласный натиск летучих голов еще сильнее. Но, несмотря на своевременную помощь, несколько бойцов первой линии уже лежали без сознания, а другие - скрючились на земле, хватаясь за уши. Из-под их пальцев текли струйки крови.

Вскинув руку, Фейнриаль отправила в немертвых тварей бурный порыв морозного ветра, превративший с полдесятка голов в бесформенные ледышки. Мороженное мясо диковинным градом попадало вниз, и раскололось на неровные обломки, вяло истекающие бледно-желтой кровью. Эльфийка не видела успеха своей атаки - она встревоженно оглядывалась в поисках сына. Вскоре, женщина облегченно вздохнула - Талрос показался перед строем рукопашных бойцов, медленно пятясь к нему, и удерживая перед собой телекинетический щит. Над головой мальчика выписывал круги и восьмерки Светлячок, непрерывно творящий защитные заклинания. На пару из Талроса и чвинги то и дело пикировала голова-другая из небольшой группки, кружащейся над ними, точно стая стервятников.

Словно сияющий метеор прошил воздух, приземляясь в глубине строя разумных - Ралантир спешно отступил к соратникам. Заметив попавшего в переделку сына, эльф яростно вскричал, протягивая руки к небесам, и сама ткань пространства начала комкаться и сминаться. В гуще летучих голов закрутился невозможный водоворот, мигом втянувший в себя десятки немертвых летунов, и тут же схлопнувшийся в точку. Угольно-черная сфера пару секунд провисела в воздухе, и взорвалась с оглушительным хлопком.

- Когда ты уже научишь меня этому приему, папа? - весело спросил отца Талрос, под прикрытием псионики Ралантира успешно отступивший к своим. - Я тоже так хочу.

- Сколько раз повторять, сынок, - тяжело выдохнул эльф, утирая пот со лба. - У псионического искусства всего две грани - телепатия, и телекинез. То, что ты видел - вариация телекинеза, не больше. Телекинез ты знаешь.

- Да ну, - недоверчиво надулся мальчик. - Одним телекинезом я так никогда не смогу. Ты точно никакого секрета от меня не прячешь?

- Хватит дергать отца, Тал, - нервозно выговорила сыну Фейнриаль. Она сжала Талроса в коротких, но крепких объятиях, и с обеспокоенным видом повернулась к чвинге. - Ты как, Светлячок?

Астральный дух утомленно прострекотал что-то, растянувшись на спине своего покрытого чешуей скакуна. Пылающая комета его лица сейчас, скорее, выглядела гаснущим огоньком свечи. Летучая гуппи также выглядела усталой, мутно пялясь в никуда всеми пятью глазами, и вяло шевеля плавниками.

- Ты молодец, - благодарно улыбнулась женщина. - Отдохни, - она сделала сложный жест рукой, и раскрывшийся портал затянул чвингу, вместе с его верховой рыбкой.

Битва с летучими головами все так же кипела вокруг, и не думая утихать. Капитан Миррагх ловко выхватывал из большого подсумка метательные ножи, и точными бросками сшибал врага, рискнувшего опуститься слишком низко.

Меранад снял с плеча арбалет, и хладнокровно выцеливал летучие головы одну за другой. Те из них, кому не посчастливилось привлечь его внимание, падали перезрелыми плодами, с торчащими из глаз оперениями болтов. Ровно половина жертв акваэльфа лишилась левого глаза, а другая - правого: в настолько легком противнике, мастер-стрелок видел лишь немудреное упражнение.

Костлявые пальцы Каннорта непрерывно шевелились, плетя защитные и усиляющие чары: большинство простых матросов, сейчас - взявшихся за луки и арбалеты, нуждались в помощи, и лич считал себя обязанным ее оказать. Его магия придавала меткости стрелам и болтам, отражала звуковые атаки, и добавляла силы уставшим.

Громовыми раскатами бухала ручная пушка Мрока, выплевывая тучи раскаленных кусочков металла. Огр клыкасто ухмылялся, заученными движениями перезаряжая верное оружие. Давным-давно, нанимаясь в абордажники к капитану Миррагху, огр сразу признался тому в одном своем вопиющем недостатке, на корню режущем его ценность как стрелка - сильной близорукости. Тогда, табакси уменьшил предлагаемую Мроку зарплату, но пообещал решить проблему. Ее решением стала мортира астральных вояк-гиффов, переделанная под стрельбу с рук. Те снопы картечи, что извергал широкий ствол ручной пушки, было необязательно нацеливать точно. Вот и сейчас, любые маневры, которыми летучие головы пытались уйти от огня огровской пушки, неизменно оканчивались одним и тем же - парой-тройкой немертвых врагов, нашпигованных металлом до окончательно-мертвого состояния.

Поспешно впихивая в ствол очередной мерный мешочек с картечью, Мрок замер посреди движения. Совсем рядом, серый пейзаж безжизненного острова дополнило нечто неожиданное - металлический блеск. Огр хоть и был подслеповат, но практической сметкой был не обделен, вмиг догадавшись, что к чему. Вбивая в ствол пыж, он взревел во всю немалую мощь луженой глотки:

- Пеший враг рядом!

Враги, подобравшиеся поближе, пока летучие головы отвлекали внимание матросов, выглядели не менее безумно, чем изуродованные ангелы-архонты. Впереди шагал ровный строй низших танар’ри - копейщиков-бабау. Они, обычно - воплощения безумной скорости, хаотично носящиеся по всему полю боя, сейчас шли медленно и спокойно, чуть ли не чеканя шаг. Но не это было самым странным в ровных рядах низших демонов. Алая кожа их костлявых тел темнела уродливыми металлическими наростами. Не какими-то случайными образованиями, возникшими под действием хаоса - металл, покрывающий танар’ри, мог похвастаться безупречно правильной формой. Торсы демонов прикрывали прямоугольные пластины брони. Часть бабау щеголяла металлическими протезами и манипуляторами на месте рук и ног. Некоторые блестели объективами искусственных глаз. Жители Бездны выглядели жертвами безумного хирурга-механика, задумавшего добавить в демонические тела изрядную долю железа.

Не лучше смотрелась и пятерка, идущая за спинами низших танар’ри.

С левого фланга, ползла, опираясь на змеиный хвост, шестирукая демоница-марилит. Чешуя ее нижней половины блестела металлом - идеальными шестигранниками, смыкающимися без единой щели. Ее нижние руки, торчащие из закованного в угловатую броню торса, отсутствовали по локоть, и на культях были намертво закреплены сабельные клинки. Остальные четыре конечности демоницы выглядели вполне обычно, и сжимали достаточно обыденные сабли. Обведя матросов безжизненным взглядом мутных глаз, марилит вдруг содрогнулась всем телом, и над ее плечами поднялась еще одна пара рук - полностью механических, оканчивающихся длинными лезвиями когтей.

Рядом с ней топал массивный демон с собачьей головой, из чьих плеч также торчала дополнительная пара рук. Правда, самые верхние конечности этого глабрезу выглядели вполне нормально для его вида - мускулистые, с длинными и острыми клешнями на концах. Странно выглядела голова демона - его пасть щерилась стальным капканом треугольных зубов, а квадратные объективы глаз мерцали алым. Прямиком к груди мохнатого танар'ри была приклепана длинная и узкая прямоугольная пластина брони, разделяя его торс пополам.

В центре построения шелестел крыльями птицеобразный врок. Этот огромный демон-стервятник сменил маховые перья на металлические лезвия, едва слышно позвякивающие при каждом движении. Когда его ноги поднимались для очередного шага, длинные, крючковатые когти летающего танар’ри тускло блестели металлом.

Чуть поодаль, передвигался короткими прыжками самый крупный из демонов - хезроу. Его широкая пасть, подобная жабьей, блестела металлом клыков, а мощные задние лапы с перепончатыми пальцами скрипели шарнирами, и извергали пар из массивных пневматических поршней.

Заметив, что их обнаружили, весь этот парад механизированного уродства ускорил шаги.

- Слепота врага равна нулю, - проскрежетал врок. Его низкий, безжизненный голос звучал вращением шестерней, и скрипом металлических тросов на заржавленных блоках.

- Передача директив малым платформам, - скрипела демоническая птица. - Активация протокола “Резня”, с дополнительными подпрограммами “Бессмысленная жестокость” и “Пытки”. Включение опции “Садизм”.

Бабау - не иначе, те самые “малые платформы”, - дружно вскинули копья, и перешли на резвую трусцу. Их ровный строй ничуть не нарушился от ускорения движения - твари хаоса, изуродованные неведомым любителем механизации, действовали с идеальной слаженностью качественных часов.

- Вот же чокнутые демоны, - проворчал Мрок, и выпалил в их сторону из ручной пушки. Одного бабау смело, два других неуклюже заворочались на земле - картечь оторвала им ноги. Огр убрал мортиру в кобуру, и извлек из-за спины дубину.

- Рукопашники, вперед! - заорал Миррагх. - Маги и псионики, на вас - головы! - раскинув руки, ощетинившиеся длинными, крючковатыми когтями, он раскатисто взревел, и бросился вперед мощным атакующим прыжком.

Дружная попытка строя бабау наколоть летящего табакси на копья окончилась полным провалом - капитан ловко извернулся, и удар его хищно сверкнувших когтей срубил сразу четыре наконечника. Резко свистнула вторая лапа табакси, и сразу несколько низших демонов упали, разрубленные едва ли не пополам. Миррагх кувыркнулся в воздухе, и бешеным зверем ворвался во вражеский строй. Едва видимой взгляду молнией, табакси носился среди демонов, полосуя когтями направо и налево, сокрушая врага в капкане мощных челюстей, и сбивая тяжелыми ударами ног. Схватившись в одиночку с демоническим войском, спокойный и флегматичный капитан сам обратился демоном битвы.

- Недопустимые потери среди малых платформ, - скрипом железа по железу провыл глабрезу. - Активация протокола “Удержание”.

Собакоподобный демон резко ускорился, метнувшись на перехват вихря когтей и клыков, которым обратился капитан Миррагх. Табакси, взревев раненым тигром, ринулся на огромного врага, проскользнул под широким взмахом двух правых конечностей, и рванул когтями толстую шкуру бока глабрезу. Когти заскрежетали по металлу - механики в этом демоне было больше, чем казалось на первый взгляд. Миррагх не успокоился - крутанув высокое сальто, он взмыл на плечи собакоголового, и с широкого замаха вогнал когти в ушные отверстия демона. Тот ловко сцапал капитана клешнями, и швырнул себе под ноги; табакси, приземлившись на все четыре, снова бросился в бой.

Гибкая металлическая чешуя прошуршала по серой пыли, и демоница-марилит достигла строя матросов. Ее кожа светилась всполохами магического щита - этот вид танар’ри любил дополнять врожденную крепость тела заклинанием Защиты от Оружия.

- Идет уничтожение живой силы противника, - пролязгала демоница. - Пожалуйста, подождите.

Воздев клинки, марилит врубилась в матросский строй, немедленно потеснив его - оружие простых бойцов бессильно отскакивало от ее брони, укрепленной магией. Свистнула сабля змееподобной демоницы, и один из матросов упал замертво, заливая серую землю кровью и мозгом из разрубленной головы.

- Исполнение звукового файла “угроза-один-точка-бэ-зет”, - проговорила демоница, и вдруг, ее безжизненный голос наполнился кровавой яростью:

- Я вас всех изрублю на куски, жалкие смертные! - проорала она, и дико захохотала. Ее смех оборвался посреди звука, и голос марилит, вновь утративший всякую жизнь, добавил:

- Конец звукового файла.

- Поди прочь от моих друзей, змеиный выплодок! - вскричал Каннорт. В голосе лича звучало неподдельное возмущение. - Руби кого другого!

Его костяные пальцы сплели колдовскую фигуру, и прямо перед змеедемоном разверзлась пламенная пасть портала. Скрипнули костяные пластины естественной брони, и на безжизненную землю астрального острова ступил корнугон - рогатый дьявол. Могучий баатезу, покрытый чешуей, словно тяжелым доспехом, воздел к небу двуручную секиру, и шагнул к одной из своих извечных врагов. Марилит встретила его сокрушительный удар клинками сабель, с равнодушным бесстрашием механизма. Двое антагонистов сошлись в яростной схватке - секира рогатого дьявола с гудением рассекала воздух, стремясь располовинить верткую демоницу, а марилит пыталась достать врага быстрыми выпадами клинков. Тот держался, презрительно игнорируя скрежещущие по костяной защите сабли, и все усерднее размахивал своим тяжелым оружием.

Широко размахнувшись, Мрок молодецким ударом сшиб сразу полдесятка бабау. Те разлетелись по сторонам сломанными механическими куклами, подергиваясь и дымясь. Огр довольно оскалился, и перехватил булаву поудобнее, собираясь поломать еще несколько железных болванчиков, но замер на месте. Его взгляд упал на нечто, слишком крупное, чтобы остаться незамеченным даже для его близоруких глаз. Громадный хезроу, жабоподобный демон размером с небольшой дом, остановился, и прижался к земле, готовясь к прыжку. Широко ухмыляясь, огр расставил ноги пошире, и вскинул булаву.

Прыжок хезроу, сопровождаемый душераздирающим скрипом, свистом пневматики, и гудением воздуха, раздающегося перед колоссальной демонической тушей, поднял тучу пыли. Внезапно, в этой туче словно раздался удар грома, вместе с ослепительной вспышкой молнии. Тяжелая булава Мрока с размаха впечаталась в широкую грудь демона, затрещав электрическими разрядами, и бросила хезроу на землю. Огр удовлетворенно выдохнул, и, сунув булаву подмышку, поплевал на ладони. Его первый удар достиг сокрушительного, во всех смыслах, успеха - жабообразный демон вяло шевелился полураздавленной лягушкой. Предстояло раздавить его окончательно.

***

- Подготовка протокола “Штурмовка”, - скрежетал голос врока. - Готовность девяносто процентов… девяносто семь процентов… сто процентов. Ключ на старт.

Тяжело взмахнув металлизированными крыльями, демоническая птица взмыла в воздух, в пару секунд достигнув рядов противника. Длинные лезвия перьев хищно блеснули в свете звезд, готовясь пасть вниз стальным дождем, но тут, полет врока грубо прервали. В грудь демонической птицы вонзился длинный дротик, и взорвался слепящей вспышкой шаровой молнии. Врок забился в конвульсиях, и тяжело рухнул вниз, оставляя за собой дымный след. Врезавшись в землю, крылатый демон неуклюже зашевелился, пытаясь встать.

Меранад не дал ему такой возможности. Шесть дротиков, заранее извлеченные из чехла, были брошены с безошибочной точностью, и вонзились в землю вокруг врока правильным шестигранником, окружая демона покачивающейся стальной оградой. Затем, акваэльф извлек из-за пояса чуть светящуюся стеклянную палочку, и резким движением переломил.

Воздух вокруг врока обратился сияющей бурей молний. Бурей в виде правильного шестигранника - буйство электрической стихии было строго ограничено дротиками, брошенными Меранадом. Когда погас последний разряд статики, от демона осталась лишь дымящаяся куча закопченного металла, торчащего из груды пепла. Акваэльф довольно кивнул сам себе, и взялся за арбалет - бой был еще далек от завершения.

***

- Подключение фонового процесса “Бешенство”, - провизжал-проскрипел глабрезу. - Р-р-р-р.

Это механическое рычание прозвучало грохотом болтов и гаек в железном ведре. Миррагх яростно взревел в ответ. Его рык, свирепый и наполненный жаждой крови, разорвал воздух, подобно удару грома. Оттолкнувшись всеми четырьмя конечностями, табакси чёрной молнией бросился вперед. Все руки глабрезу, вскинутые в попытке перехватить ловкого воина, безнадежно опоздали. Руки же Миррагха вонзились прямо в пасть демона, ухватили его за челюсти, и, взбугрившись могучими мускулами, рванули те в стороны. Триумфально взревев, табакси напрягся, и в невероятном усилии разорвал демону пасть. Отшвырнув прочь выдранные с мясом металлические челюсти, он размахнулся, и вонзил руку в кровавое месиво, которым обратилась морда глабрезу. Снизу вверх, прямиком в мозг. Вонзил по самое плечо, и рванул обратно.

Демон рухнул безжизненной грудой мертвого мяса.

Миррагх какое-то время стоял над трупом, тяжело дыша, и бросая по сторонам бешеные взгляды налитых кровью глаз. Ни один враг не решился приблизиться к свирепому воину - его ярость вселила страх даже в механические сердца демонов. Табакси издал низкий, горловой рык, и, неожиданно высоко подпрыгнув, скогтил неосторожную летающую голову. Небрежным ударом пробив ей висок, он отшвырнул мертвую башку прочь, и прянул к следующему врагу, стелясь у земли низким, быстрым шагом.

***

Четверо из клинков марилит сжали секиру корнугона в стальных тисках, а оставшиеся четыре взмыли в воздух, и стремительно пали вниз. Чешуя дьявола треснула, не выдержав мощи совокупного удара, и тело корнугона начало истаивать нематериальной дымкой - житель Баатора спешил убраться домой.

Демоница не успела отпраздновать победу - едва корнугон исчез, магический вихрь объял воительницу-танар’ри, вмиг обратившись торнадо острейших лезвий. Стремительная буря клинков снова и снова рассекала броню, кожу, и чешую марилит, медленно срезая с демоницы слой за слоем.

- Критическая потеря биомассы, - проскрипело откуда-то из нутра марилит. - Обширные структурные повреждения. Ошибка… ошибка… ошибка…

- Что, нравится рубить других на кусочки?! - проорал Каннорт, воздевая руку. Смерти товарищей от сабель механизированной демоницы нешуточно разозлили лича - голос, исходящий из оскала его черепа, полнился торжествующей злостью.

- Так отведай своего же яда, тварь! - вскричал немертвый маг, и сжал кулак. Магический шторм клинков ускорился в несколько раз, и сошелся на теле марилит бешено вращающейся сферой. Демоница лопнула, разлетаясь ошметками кровавого мяса, и раскаленными обрезками металла.

***

Искрящая разрядами булава описала сияющую и трескучую дугу, но поразила лишь пыль - тяжеловесный хезроу с неожиданной ловкостью откатился в сторону. Кувыркнувшись, жабоподобный демон вскочил на все четыре, и исторг из поршней задних ног струйки пара. Утвердившись на конечностях, он медленно встал на задние лапы, заставляя те поскрипывать шарнирами под весом высшего танар’ри. Мрок не растерялся - поведя плечами, он перехватил булаву поудобнее, и не спеша зашагал навстречу врагу вдвое выше его ростом.

- Если враг-точка-состояние больше или равно жив, делать это-точка-атака пока враг-точка-состояние не равно мертв, - загудел и залязгал демон.

- Так делай, чокнутая железяка, - криво ухмыльнулся огр. - Не получится, но ты мочь попробовать.

Задние ноги хезроу вновь заскрипели, завизжали шарнирами, и зашипели пневматикой, и демон бросился вперед в коротком, молниеносно быстром прыжке, должном окончиться вплотную к Мроку. Мощные верхние конечности танар’ри широко размахнулись, блестя сталью когтей.

Огр шагнул вперед, и его тяжелое оружие вновь обратилось искристо-белым, шипящим разрядами полукругом. Шипастое оголовье булавы опустилось точно на широкий лоб хезроу, и демон впечатался в серую пыль, прибитый к земле не хуже, чем муха - мухобойкой. Он вновь попытался встать, но Мрок не дал ему и шанса.

- Вот… тупая… тварь, - тяжело хэкал огр, снова и снова опуская сверкающую молниями булаву на голову и хребет танар’ри. - Даже плюхи… ничему тебя… не учат, - хезроу лишь вяло подергивался и поскрипывал, медленно превращаемый в отбивную.

***

Строй матросов медленно подавался под слаженными ударами бабау - низшие демоны не только превосходили простых бойцов силой и защитой, но и действовали, словно детали единого механизма. Уже несколько разумных вывалились из строя, баюкая раны от копий танар’ри. Трое бойцов и вовсе лежали без движения в лужах крови.

- Убивать… расчленять… пытать… калечить… - сломанной шарманкой скрипели и визжали низшие демоны, нанося удар за ударом.

Видя, как очередной матрос падает, бессильно хватаясь за пробитую копьем грудь, Фейнриаль не выдержала. Четкие слоги заклинаний полились из ее уст, но, на этот раз, не в сторону врага. Длинная полоса сияющей энергии легла в руку эльфийки, подобная мечу из холодного огня. Приталенный халат Фейнриаль засветился всполохами защитной магии. Плечи и грудная клетка женщины заметно раздались, наливаясь силой; в считанные секунды, худощавая и изящная колдунья обратилась массивной и тяжеловесной воительницей. Преображенная эльфийка трубно взревела, и ринулась вперед, прямо на строй демонов - так быстро, что хвост ее прически заполоскался позади платиновым знаменем. Первый же размашистый удар ее энергетического меча превратил троих бабау в оплавленные, дымящиеся ошметки.

- Вот потому-то я и стараюсь не сердить твою маму, - вымученно пошутил Ралантир, скомкивая телекинезом очередную летучую голову. Талрос, устало улыбаясь, поддержал отца волной магического огня. Мать семейства продолжала буйствовать в рядах врага, круша демонов направо и налево.

***

Рой магических стрел сорвался с пальцев Талроса, и стремительно прянул в сторону его цели. Летающая голова описала крутой вираж, заполошно пытаясь уклониться, но колдовские снаряды даже не замедлились, повторяя ее траекторию. Миг, и немертвую тварь настигли шесть ярких вспышек, превративших ее в ошметки мертвого мяса и безжизненного металла.

Юный эльф поспешно огляделся в поисках следующего врага, и не нашел его. Четверо высших танар’ри высились кучами металло-органического мусора. Обломки механизированных бабау валялись тут и там, и те из них, что все еще шевелились, уже не были способны на агрессию. Мерзко выглядящая желтоватая кровь летучих голов пятнала серую землю частыми кляксами. Отряд капитана Миррагха победил, пусть и ценой потерь - матросы успели оттащить в сторону и уложить рядком семь безжизненных тел. Еще четверо сидели на земле, пытаясь остановить кровь из ран разной тяжести.

- Абордажники и офицеры - со мной, продолжаем движение. Остальные - позаботьтесь о раненых и мертвых, - тускло скомандовал Миррагх, избавляясь от халата, изорванного вражескими атаками. Отбросив зияющую дырами и разрезами серую тряпку, он застегнул пояс с подсумками поверх свободных штанов.

Его ярость иссякла, и сейчас, капитан напоминал подмоченного дождем бродячего кота - так понуро и устало он выглядел. Но непохоже было, чтобы усталость притупила его решимость добраться до тайн астрального острова. Табакси повернулся в сторону далеких гор, но резкое движение заставило его дернуться и зашипеть сквозь зубы, прижимая руки к влажно блестящему боку. Бой с глабрезу не прошел для Миррагха даром, и теперь, капитан ощущал его последствия на своей шкуре.

- Есть одна замечательная молитва сиятельной Аравай, - обратился к нему Айнульф. Лохматый разумный ловко бинтовал пробитую грудь одного из тяжелораненых. - Жертва для нее - и вовсе мелочь: немного растительной еды. Но заживляет она…

- Уймись, - холодно оборвал его табакси.

- Тогда, давайте я вас просто полечу, - не смутился мужчина. - Теургией. Или, хотя бы, перевязку сделаю.

- Не надо, - безразлично ответил капитан, усаживаясь на землю.

Изогнувшись невозможным для человека образом, он совершенно по-звериному принялся зализывать раненый бок. Миррагх то и дело прерывался, чтобы отплеваться от шерсти и запекшейся крови, но не прекращал странную процедуру еще какое-то время. Наконец, он пружинисто поднялся на ноги, и потянулся, совершенно не показывая ни боли, ни неудобства от недавнего ранения.

- Продолжаем движение, - равнодушно бросил он, и зашагал в сторону гор. Его лучшие бойцы потянулись за своим капитаном.

***

Движение по безжизненно-серым просторам заняло намного больше времени, чем бой с демоническими жертвами вивисекции. Талрос мог поклясться, что и нервов оно отняло не меньше. Уже через первые полчаса, шаг энергичного подростка приобрел пружинистость не меньшую, чем у Айнульфа, но не от избытка сил, а от нетерпения. Изнывая от скуки, юный эльф бросал по сторонам недовольные взгляды, но пейзаж вокруг все не менялся - та же унылая серость, и неяркий свет звёзд над головой. Редкие холмики разбавляли ровную, как стол, местность острова, отдаленно напоминая пустынные барханы. Поначалу, Талрос пытался подбодрить себя надеждой, что за очередной возвышенностью может лежать нечто интересное, но пепельного цвета барханчики неизменно разбивали эту надежду вдребезги, скрывая лишь все те же пустынные виды.

Переваливая через очередное невысокое взгорье, убревший вперёд Талрос не особо оглядывался - он успел увериться в том, что скучный остров не таит ничего мало-мальски интересного. Он истово надеялся, что вскоре, они доберутся до другого края этой обители бесцветного однообразия, и, наконец, повернут обратно. Даже свое псионическое восприятие он приглушил, утомленный монотонностью окрестных пейзажей. Тем большим сюрпризом для него стало то, что открылось его глазам с вершины холмика.

Больше всего, это строение напоминало гигантский саркофаг - каменный гроб некоего древнего властителя, с любовью и искусством изваянный безутешными подданными. Властителя-сверхгиганта: размерами, каменный параллелепипед превышал корабль капитана Миррагха раза в три, не меньше. Отвесные стены постройки, низкие и длинные, были украшены стершимися от времени барельефами, а крыша выглядела произведением искусства - изделием мастера-скульптора, задумавшего изобразить почившего в колоссальной гробнице разумного. Лежачая статуя, устроившаяся на верхушке саркофагоподобного строения, выглядела похожей на человека или эльфа - ноги с вполне обычными ступнями, пара рук, сложенная на груди, и яйцеобразная голова. Но даже циклопические размеры скульптуры не позволяли точно определить вид изображённого существа - время безжалостно стесало почти все мелкие черты. Кое-что, впрочем, уцелело - присмотревшись, Талрос с удивлением разглядел на виске статуи широко открытый глаз. Квадратный глаз, с квадратными же зрачком и радужкой. Казалось, странное око пристально смотрит прямо на юного эльфа.

Подросток невольно вздрогнул, отведя взгляд, и в этот момент на вершину бархана взошли догнавшие Талроса родители.

- Ну наконец-то, - брюзгливо проворчала Фейнриаль. - Мне вконец опротивело брести по этой гнусной пыли.

- Похоже, добыча будет богатой, - оптимистично заявил Ралантир. - Этот храм выглядит многообещающе. На что думаешь потратить наши доли, милая?

- Храм, пап? - удивился Талрос, шагая рядом с родителями. - Эта штука, скорее, на усыпальницу похожа.

- Посмотри вон туда, - эльф указал в сторону строения. - Одна из стен обвалилась, и за ней - несомненное молельное помещение. Вон та скульптура - явно святой символ, а тумба рядом с ней - алтарь. Скамьи для прихожан тоже есть, - приглядевшись к широкой дыре в боку здания, мальчик согласно закивал.

С приближением к неведомому храму, стали более заметны испятнавшие его следы времени. Пролом, подмеченный Ралантиром, был далеко не единственным - стены постройки зияли многочисленными дырами. Некогда, храм окружала невысокая каменная ограда, но сейчас, она выглядела, скорее, неопрятными кучками строительного мусора.

- Мне скоро понадобятся кое-какие книги, - протянула Фейнриаль, рассеянно оглядывая мрачное запустение древнего храма. - Торильские, про мою линию крови. Она проявилась у Талроса немного по-другому, чем у меня, и мне нужно уточнить некоторые аспекты его колдовского развития. Но, я думаю, моей доли на них хватит - постройка, настолько искусно сделанная, обязана быть богатой.

Согласно кивнув, Ралантир собирался что-то ответить, но вдруг замолчал, останавливаясь. Притормозила вся небольшая группа путешественников - Миррагх и Мрок выступили вперед, Меранад встревоженно прищурился, берясь за арбалет, а Айнульф перехватил свою пальму поудобнее. Причина тому была проста - полностью неподвижный пейзаж старого храма вдруг ожил. Точнее, ожил громадный валун, высящийся рядом с остатками ограды. Его серая поверхность затряслась, словно яйцо, готовое выпустить наружу подросшего птенца, и вдруг, раскрылась цветочным бутоном, разделяясь на идеально ровные сегменты. Внутренность странной оболочки блеснула полированным металлом.

Металлом блестело и то, что скрывала диковинная скорлупа. В глаза восьмерке странников немедленно бросилась гигантская ящероподобная фигура. Размером со взрослого дракона, огромная тварь была много тяжелее и массивнее. Твердо стоящий на мощных задних лапах, и балансирующий длинным, тяжеловесным хвостом, чудовищный ящер мог похвастаться огромной головой, почти полностью состоящей из ужасных челюстей. Передние лапы существа, до смешного маленькие, торчали у основания мясистой шеи, прижатые к груди.

С ног до головы, от кончиков мощных когтей на задних лапах, до ощеренных саблевидных клыков, громадная тварь сверкала металлом. Ее шкуру покрывали матово блестящие пластины сложной формы, зубы и когти отражали звездный свет ровными плоскостями, а глаза стеклянно поблескивали темными окошками опустевшего дома. Поблескивали недолго - миг спустя, внутри них загорелся ровный алый свет, и ящер, казавшийся металлической статуей, ожил, тяжело переступив с ноги на ногу, и качнув массивным хвостом.

Двуногий ящер не был единственным обитателем металлического яйца. На спине твари восседал разумный циклопического роста - втрое выше немаленького Мрока. Могучее тело колосса покрывали пластины брони, подогнанные не менее безупречно, чем чешуя его чудовищного скакуна. Лицо громадного разумного не было скрыто - спокойное и суровое, оно напоминало лик статуи, чему способствовала пепельно-серая кожа. Глаза огромного всадника строго взирали на безмолвно стоящих перед ним разумных.

- Немертвый, - тихо проговорил Каннорт. - Штормовой гигант… или облачный? Трудно понять, из-за высохшей кожи.

- Что вы здесь делаете, незнакомцы? - прогремел голос гиганта. - Чужакам не место в последней обители всевластного Хрискеллащиага, Господина Чистого Разума и Сосудов Его.

- Где мне место, а где - нет, я решу сам, - холодно отбрил его Миррагх. - Мои матросы пострадали от нападения здешней нежити. Я не уйду без компенсации за их раны и жизни.

- Твоя гордыня не знает границ, малыш, - в громовом басе немертвого колосса послышалась издевка. - Ты вламываешься в чужой дом, убиваешь его стражей, и требуешь плату за отнятые жизни своих сообщников? Что еще ты потребуешь у меня? Может, божественных почестей?

- Твои “стражи” напали на нас без предупреждения, и убили семерых, - ровно ответил табакси. - Я - в своем праве. Почести оставь себе. Мне нужно позаботиться о семьях моих погибших разумных.

- Напали, говоришь? - насмешка и не думала уходить из голоса гиганта. - Ну-ка, ну-ка… - он на мгновение замолчал, застыв серой статуей, и удовлетворенно кивнул. - Разумеется. Первый удар нанесли вы, наглые грабители. А именно, - угольно-черные глаза громадного немертвого неожиданно вперились в Талроса, - вот этот ребенок, - юный эльф поневоле вздрогнул.

- Он убил первого из стражей, летевшего к вам - поведать, что эти земли запретны, и чужаков здесь не желают видеть, - сурово прогремел гигант. - Ты откажешь нам, таким же разумным, как и ты, в праве защищать себя от грабителей и убийц?

- Откажу, - со скукой в голосе ответил Миррагх. - Пожалуй, я откажу тебе и в наличии разума. Ты - всего лишь труп, из-за нелепой ошибки вселенной обретший подобие жизни. И ты преграждаешь мне путь к богатствам, которые уже мои. Я заплатил большие деньги за способ найти этот остров, и обязан вернуть мои вложения.

- Ты вдвойне ошибся, самодовольный глупец! Я, первосвященник Хроглакнир, - имя гиганта, даже произнесенное спокойным тоном, прогрохотало катящимися валунами, - лишь временно нахожусь в этом скорбном состоянии. Я жил, когда звезда твоего родного мира еще не зажглась, и буду жить, когда она окончательно погаснет, жить во славу моего бога! Что до богатств - их нет здесь. То, что ты видишь - место поклонения, а не сокровищница. В стенах храма, ты не найдешь ничего, кроме скромных реликвий, и священных предметов.

- Возьму и их, - безразлично бросил табакси. - Кому-нибудь, да сгодятся. Довольно болтовни, - полуобернувшись к команде, он коротко скомандовал:

- Убить его.

- Глупый, самонадеянный недомерок! - немертвый гигант громогласно захохотал. - Радуйся - когда я закончу с вами, ваши останки будет приобщены к безупречности Хрискеллащиага!

Его ящер-скакун протяжно заревел, и, бросился вперед, сотрясая землю тяжелыми шагами. Правая рука гиганта сорвала с пояса оружие - боевой молот с обухом-клевцом, - а левая сотворила колдовской знак. Хроглакнир успел на мгновение раньше матросов - заклинания Каннорта и Фейнриаль бессильно разбились о колдовской щит. Миррагх метнулся вперед, в попытке запрыгнуть на голову ящера, и даже сумел уклониться от страшных челюстей, но покрытая металлом тварь резко тряхнула огромной головой, сбивая табакси на лету. Капитан отлетел в сторону диковинным снарядом, рухнул на землю, и неловко заворочался, пытаясь встать. В следующий миг, гигантский всадник врезался в жидкий строй разумных.

Каннорту досталось больше всех - его настиг боек оружия гиганта. Молот, чье оголовье мало уступало размером всему телу лича, ударил с неожиданной скоростью, и немертвый маг с костяным хрустом осыпался на песок. Мрока, который попытался сдержать чудовищный натиск ящера, огромный скакун сбил грудью, даже не заметив удара булавы. Огр не был безжалостно стоптан только потому, что успел откатиться в сторону.

Меранад, забросив арбалет за спину, метнул целую гроздь дротиков, распустившихся соцветиями лиан. Магические путы, порожденные артефактными снарядами, связали ноги ящера, но ненадолго - Хроглакнир коротким заклинанием разрезал большую часть. Остальное, верховая тварь разорвала сама.

Поднявшись на ноги, Мрок бесстрашно встал на пути всадника, несущегося на второй заход. Булава ревущего огра вращалась с электрическим треском, раскручиваясь все быстрее, но гиганта это ничуть не устрашило. С громовым хохотом, он воздел свой молот, готовясь прихлопнуть невеликого, по сравнению с ним, противника.

Не удалось - Фейнриаль завершила колдовской жест, и тело огра принялось стремительно расти, вмиг сравнявшись в размерах с Хроглакниром, а затем, перерастая его. Булава, выросшая вместе со своим хозяином, с гудением и электрическим треском вспорола воздух, и ударила гиганта-всадника в грудь, прежде чем тот успел опомниться. Немертвый колосс вылетел из седла, и обрушился в серую пыль падающим метеоритом. Помятый нагрудник гиганта искрил и дымился.

На пути гигантского ящера, который, лишившись всадника, только ускорился, встали две рослые фигуры. Сотканные из золотистого света, и неясные, словно иллюзии, но вооруженные вполне вещественными мечами и щитами, они бесстрашно встретили наскок чудовищной твари. Их тяжелые клинки залязгали и заскрежетали по броне ящера, и тот невольно затормозил перед этой равнодушной стойкостью.

Тонкий и легкий дротик просвистел в воздухе, и звонко лязгнул, ударив в висок громадной ящерицы. Метательный снаряд упал на песок, не сумев пронзить толстую броню, но пластина, которой он коснулся, засветилась ярким багровым светом. Тут же, Меранад в молниеносном темпе метнул целый сноп дротиков. Он почти не целился, но его снаряды, один за другим, безошибочно впились в светящуюся точку на броне твари. Металлическая пластина заскрипела, сминаясь и подаваясь под мощными ударами, и, не выдержав, упала в серую пыль. Висок гигантского ящера обнажился, открыв костяную поверхность, исписанную замысловатыми знаками.

- Нежить! - воскликнул Айнульф с неожиданным довольством.

К этому моменту, призванные им магические стражи успели рассеяться, и их чудовищный противник вновь обратил свое недоброе внимание на противостоящих ему разумных. На это, лохматый жрец не выказал ни капли беспокойства. Вскинув руку, он громогласно возопил:

- О Дол Аррах, господин света внешнего и внутреннего, яви свою власть, и развей чёрное колдовство!

Простенькое кольцо из медной проволоки вспыхнуло, и осыпалось с пальца мужчины невесомым пеплом. Словно вторя ему, погасли глаза громадного ящера. Покрытая металлом тварь тяжело пошатнулась, и обрушилась подрубленным деревом, подняв тучи серой пыли.

- Впечатляет, - заинтересованно произнесла голова Каннорта, лежащая в груде его же изломанных костей. - Так с любой нежитью можно расправиться? К примеру, демилича эта молитва возьмет?

- Не знаю, - неожиданно грустно ответил Айнульф. - Все зависит от жертвы.

- Хм-м-м, - задумчиво протянул лич. - Значит, на что помощнее этой большой ящерицы понадобится, скажем, серебряная или золотая проволока?

- Не проволока, - сумрачно ответил жрец. - Нечто, важное лично для тебя. То кольцо было последней памятью о моей покойной жене. Она любила возиться со всякими железками, - он печально улыбнулся.

- Сочувствую, - печально сказал Каннорт. - И спасибо. Жаль, что пришлось пожертвовать именно его.

- Живые друзья ценнее былых воспоминаний, - твердо ответил Айнульф. - Думаю, моя благоверная была бы не против.

***

Спешенный, немертвый гигант-жрец утратил всю свою снисходительность. Рыча злобные ругательства, он с трудом отбивался от наседающего Мрока. Стальные перчатки Хроглакнира дымились - он едва не потерял оружие, пытаясь блокировать своим молотом наэлектризованное оголовье булавы огра. Тот потихоньку теснил своего противника - более длинное оружие давало ему преимущество, а магия Фейнриаль, на время наделившая Мрока гигантскими статями, позволяла огру размахивать двуручной булавой, словно легкой тростинкой.

Отбив очередной отчаянный удар врага, Мрок крутанул свое оружие в быстром взмахе, и атаковал, на этот раз - целясь в молот гиганта. Тот невольно сжал рукоять покрепче, когда потрескивающая разрядами булава сцепилась с древком его оружия. Внезапно, правая рука огра отпустила прорезиненную ручку булавы, и быстрым движением выхватила из кобуры ручную пушку. Ствол мортиры лег поверх гранёного древка, толстый палец огра нажал спусковой крючок, и колесцовый замок высек длинную искру, поджигая бумажный патрон. Жерло пушки разразилось оглушительным грохотом, клубами густого белого дыма, и частым градом кусочков металла, превратившим лицо Хроглакнира в кровавое месиво изорванного мяса и изломанных костей.

Убрав мортиру в кобуру, Мрок покрепче перехватил булаву, широко размахнулся, и ударил. Голова гиганта слетела с плеч, смятая и раскрошенная тяжелым ударом, а тело, покачнувшись, упало замертво.

- Хорошая работа, - сдавленно проговорил Миррагх, так и не поднявшийся на ноги.

- Полечить, капитан? - озабоченно осведомился Айнульф.

Табакси устало кивнул, и теургический конструкт, сотворенный косматым жрецом, объял лежащую черную фигуру мягким светом. Стоило целительной магии угаснуть, Миррагх осторожно ощупал ребра, и поднялся на ноги.

- Если немертвый не врал, и здешняя нежить поднята им, больше нам драться не с кем. Можно заняться делом, - заговорил он, на этот раз - много бодрее. - Мрок, на тебе - твой противник, его броня и оружие могут стоить денег. Остальные - внутрь, - он указал на здание храма. - Вынесите оттуда все, что выглядит ценным.

***

Семья Нальрианов в очередной раз показалась из главных ворот храма, нагруженная добычей. Талрос без видимого напряжения нет целый ворох разнообразного оружия - обыденных клинков, булав, и молотов, но необычно-угловатой формы. В воздухе над головой Ралантира парили разнообразные габаритные предметы, влекомые телекинезом: бронзовая статуя в рост человека, широкий металлический обруч люстры, пустой сундук светло-желтого металла, украшенный искусной чеканкой, и многое другое. Фейнриаль согнулась в три погибели под туго набитым мешком.

- Так себе, - недовольно констатировал Миррагх, скептически оглядев добытое семейством. - Предметы культа и мебель мы, разве что, коллекционеру какому пристроим. Оружие - декоративное, считай - бросовый металл. Что в мешке?

- Побрякушки, - прокряхтела эльфийка, с трудом опуская свою ношу на землю. - Кстати, Рал, Тал, погодите. Я нашла кое-то, могущее вам пригодиться.

Порывшись в мешке, она выудила оттуда необычного вида обруч. Простого вида ободок украшали четыре квадратных глаза, во всем подобных тому, что сердито пялился на них с виска огромной статуи на крыше храма. Выполненные из того же сероватого металла, что и диадема, глаза располагались с четырех сторон. На внутренней стороне обруча, их положение отмечали квадратики инкрустаций полированного зеленого камня. Миррагх, бросив на украшение равнодушный взгляд, отошел к следующей группе добытчиков.

- Ну-ка, примерь, дорогой, - Фейнриаль с требовательным видом впихнула обруч в руки мужа. - Я чувствую от него нечто, похожее на твою псионику.

- Но, э-э-э… - замялся эльф. - Может, не стоит надевать незнакомые артефакты?

- Проклятий на нем нет, я уже проверила, - нетерпеливо ответила женщина. - Надевай скорее.

- А вдруг на нем некая древняя болезнь? - нервно возразил Ралантир, не спеша, впрочем, возвращать обруч. - Мало ли, что за народ поклонялся этому Хрищ-как-его-там, и чем они болели.

- Ладно, - скривилась женщина, и выхватила диадему из рук мужа. Ее ладонь исторгла поток пламени, окативший украшение, и слегка закоптивший его металл. Следом, она сотворила порыв холодного ветра, остужая обруч, и сунула предмет обратно в руки Ралантира.

- Болезней больше нет. Надевай, - безапелляционно отчеканила она.

Эльф тяжело вздохнул, и нехотя пристроил диадему поверх черных волос прически. Стоило украшению коснуться его головы, Ралантир утратил всякое недовольство - его глаза широко распахнулись, а челюсть отвисла до груди.

- Не может быть, - восхищенно протянул он. - Это… это невероятно!

Надвинув обруч поплотнее, он уселся на землю, широко улыбаясь, и некоторое время сидел без движения, не обращая внимания на озадаченные взгляды жены и сына. Вдруг, стянув обруч, он вскочил на ноги, сжал Фейнриаль в объятиях, и, приподняв, со смехом закружил, медленно поднимаясь в воздух. Эльфийка растерянно ойкнула, когда она и ее муж воспарили над землей, вращаясь вокруг своей оси.

- Ты нашла настоящее сокровище, любовь моя! - громко провозгласил Ралантир, опуская жену на землю. Снова стиснув Фейнриаль в объятиях, он крепко поцеловал ошарашенную женщину, и только потом отпустил.

- Этот обруч расширил мое восприятие в сотню раз, нет, даже больше! - не снижая тона, воодушевленно продолжил он. - С ним на голове, весь астрал для меня - как на ладони! Ближние звездные системы можно и вовсе рассмотреть в подробностях! Пилоту, это даст совершенно невообразимые возможности! - на этих словах, удивление пропало из солнечно-желтых глаз Фейнриаль, и эльфийка воодушевленно закивала.

- Никаких впередсмотрящих, никакой траты времени и сил на заклинания Истинного Зрения и Дальновидения… от навигационных карт тоже можно отказаться, - восхищенно протянула она. - Даже для нас с тобой, эта штука станет неплохим подспорьем, а уж для Талроса… с ней, он превзойдет любую связку пилота и навигатора, - она растерянно засмеялась.

- Объявляю этот обруч своей долей добычи, по законам вольных пустотников! - вскричал эльф, подняв украшение над головой. Тут же смутившись, он добавил:

- Наверное, все-таки, тремя долями нашей семьи - слишком уж эта вещь ценна.

- Ничего, - широко улыбнулась Фейнриаль. - Будущее нашего сына не может не быть ценным, а этот предмет его полностью обеспечит.

- Правда? - Миррагх, заинтересовавшийся криками своих подчиненных, подошел ближе. - Если эта штука настолько ценна, вы ее не получите. Капитан выбирает свою долю вперед экипажа. Объявляю этот обруч своим. Будете брать его во временное пользование, - желтые глаза табакси холодно осмотрели притихших эльфов. - Как вернемся на корабль, сдадите его в казну.

Он совершенно не обратил внимания на то, как обиженно насупился Талрос, мысленно уже примеривающий таинственный обруч, и вместе с ним - регалии лучшего пилота во всем известном астрале. Растерянная, горькая обида, поселившаяся на лице его матери, также не привлекла внимания капитана. Проигнорировал он и злость Ралантира. Тот подобрался, напряженный, словно сжатая пружина; нестерпимо-белое сияние радужки псионика наливалось термоядерным светом пылающих звезд. Близился взрыв, обещающий затмить рождение сверхновой, но табакси не удостоил ярость подчиненного и взглядом.

- Три наших доли в добыче. Если стоимость обруча превысит их, вычтешь остаток из наших зарплат, - поспешно вмешалась Фейнриаль. От нее ничуть не укрылось нарастающее бешенство мужа. Прекрасно зная, как Ралантир болеет за судьбу их единственного сына, эльфийка понимала - такую возможность ухватить удачу за хвост, какой был обруч-усилитель, ее муж не упустит ни за что. Ей предстояло спасти и безрассудного табакси, и репутацию их семьи, которую убийство капитана уронило бы ниже плинтуса.

- Если ты несогласен, Миррагх, мы уходим, - жестко добавила она. - Немедленно. До ближайшего астрального порта мы доберемся своим ходом. И, будь уверен: причину нашего ухода мы скрывать не станем.

Табакси глянул на нее с брезгливым удивлением, задумчиво посмотрел в сторону Ралантира, глаза которого все так же излучали яростный звездный свет, и остановил недовольный взгляд на Талросе. Мальчик хмуро зыркнул на него исподлобья.

- Капитан, ты серьезно? - сердито поинтересовалась голова Каннорта. - Эта штука полезна только для псиоников. Ты к псионике никакого отношения не имеешь. Деньги свои ты получишь, пусть и немного позже. Ты всерьез собрался лишиться трех ценных членов экипажа, и изрядно уронить свою репутацию, из-за ненужного тебе артефакта?

Мрок растерянно кряхтел, бросая сожалеющие взгляды на семью Нальрианов, и недовольные - на капитана. Зеленые глаза Меранада ожидающе смотрели на табакси; на бесстрастной физиономии акваэльфа поселилось стойкое неодобрение. Один только Айнульф глядел с вежливым любопытством. Раздраженно скривившись, Миррагх прошипел под нос нечто нелицеприятное.

- Ладно, - процедил он. - Сделаем так: в ближайшем порту, я приглашу оценщика взглянуть на наш груз. Весь груз, слышите? Он выдаст мне точную стоимость вашей побрякушки, и всей остальной добычи. Разницу между ценой обруча, и стоимостью одной десятой всего груза, вы выплатите мне до последнего медяка. Если понадобится, будете работать за еду, но расплатитесь полностью.

- Мы согласны, - поспешно ответила Фейнриаль.

- Если согласны, то за работу, - недовольно протянул Миррагх. Его голос звучал мяуканьем очень большого и очень сердитого кота. - Добыча сама себя не погрузит. Раз уж вы решили остаться в моей команде, то нечего отлынивать. Пошевеливайтесь, ну же!

***

Позже, когда все движимые ценности древнего храма, а также, доспехи и оружие его защитников, были погружены в трюмы, капитан не стал спешить с отбытием. Сначала, требовалось дать утомленным матросам хоть немного восстановиться, а Каннорту был нужен час-другой на скрепление переломанных костей. Лича чинили на палубе, матросы прохлаждались в кубрике, а офицеры и абордажники расслаблялись в каютах. Семья Нальриан не была исключением. Ралантир, все еще напряженный, сидел на рундуке, прямой, как стрела. Фейнриаль устало развалилась в гамаке. Один Талрос с угрюмым видом мерил каюту шагами.

- Зачем он так? - с грустным недовольством спросил мальчик, обращаясь в пустоту. - Почему? Разве то, что хорошо для команды, не хорошо и для капитана? Зачем пытаться отнять у меня вещь, что может сделать меня хорошим пилотом?

Отец не ответил - лишь его глаза на секунду полыхнули прежним убийственным светом, что едва угас в них совсем недавно. Эльфийка тяжело заворочалась в гамаке.

- В будущем, ты можешь решить сменить нанимателя, - утомленно ответила она. - Оставив у себя усилитель псионики, Миррагх сделал бы такое решение много более трудным для тебя.

- Но это же… глупо, - с обидой возразил Талрос. - Сколько еще разумных пробудили в себе и псионический дар, и колдовской? Две, три сотни на всю известную вселенную? И сколько из них решили стать пилотами спеллджаммера? Этот усилитель, - он кивнул на обруч в руках отца, - бесполезен для Миррагха, и малополезен для любого из его экипажа, кроме меня. Отбирать его у нас, просто чтобы навредить мне? Разве это честно?

- Капитан не обязан быть честным, сын, - тяжело вздохнула Фейнриаль. - Наоборот, он должен быть жадным и хитрым. Щедрые и простодушные капитаны быстро разоряются. Миррагх - далеко не худший из них, поверь.

- Раз так - не буду капитаном, - подумав, выдал Талрос. - Должности пилота с меня хватит. Лучшего пилота астрала, - недовольство потихоньку исчезло с его лица, сменившись воодушевленной улыбкой.

Жадность и жизнелюбие

- Ну и дыра, - прокомментировал Эохайд Лиос обстановку бара. - Меня-то ты на кой сюда притащил, кэп?

- На всякий случай, - седобородый старик в белом весело хмыкнул. - Чего жалуешься? У тебя на этом клочке земли есть неотложные дела? Нет? Вот и не ной. Выпивку я тебе оплачу. В здешних борделях ты не то, что своих любимых остроухих не сыщешь, но и вообще, человекоподобных. Или думаешь попробовать жаркой три-кринской любви? Если так, зачем ходить далеко? Сними здесь кого-нибудь, - едко ухмыляясь, он кивнул в сторону ближайшего столика. Сидящая за ним троица разумных, больше всего напоминающая гигантских богомолов, безмятежно попивала нечто ярко-синее и светящееся.

- Да, капитан, конечно, капитан, - тоскливо ответил Эохайд, почесав пшеничного цвета щетину на подбородке. - Ты, как всегда, кругом прав, и все такое. Что делать-то будем?

- Ждать, - расслабленно ответил его собеседник. - Я займу столик, ты сядь за стойкой. Ко мне не суйся, и вообще, веди себя так, будто прибыл сюда нажраться с тоски.

- Часок бессмысленного торчания в этой забегаловке, и с тоской у меня будет полный порядок, - согласно покивал блондин.

- Иди в Бездну, нытик, - беззлобно отмахнулся старик. - Я подам знак, если ты понадобишься. Если клиент начнет хвататься за оружие, тоже вмешаешься.

- Лады, кэп, - без былого недовольства ответил мужчина, и добавил с искренней заботой:

- Ты уж поосторожнее там. Магией прикрылся?

- Нет, - ответил седобородый с прежней язвительностью. - Эх, учить тебя ещё, и учить… Доверие, усёк? Без него, любым деловым переговорам - крышка.

- Я бы не стал доверять какому-то незнакомому три-крину, - поморщился Эохайд.

- Доверие нужно показывать, даже если ты его не испытываешь, - наставительно проговорил капитан, поняв к потолку сморщенный палец. - Особенно, если ты его не испытываешь. Ладно, проваливай. Жри местное пойло, и жди знака.

- Рад стараться, капитан! - дурашливо отрапортовал блондин, пуча глаза в притворном усердии. Старик в белом насмешливо прищурился, и, ничего не сказав, двинулся к свободному столику.

Пройдя к стойке, Эохайд Лиос уселся на скрипучий барный стул, и, подозвав бармена, спросил пива. Получив свою кружку с пенным, и сняв пробу, мужчина раздражённо скривился, и повернулся к залу, со скукой оглядывая скромный интерьер заведения.

Три-крин, насекомоподобные разумные, успешно осваивающие астрал уже несколько эонов, были достаточно сходны с людьми, чтобы перенять часть их культуры. Алкоголь, как способ расслабиться, входил в перенятое, вместе с местами для культурной пьянки в кругу друзей - барами. Но то ли нечеловеческая природа три-крин была тому виной, то ли вкусы местного владельца, но обстановка кабака, у чьей стойки сидел Эохайд, ничуть не радовала глаз. Голые деревянные стены, рассохшаяся мебель, и чадные лампы на стенах, наполняющие помещение вонючим дымом - вот все, чем мог похвастаться маленький безымянный бар маленького безымянного астероида, на котором остановился спеллджаммер “Пронзатель Пустоты”. Корабль, на котором служил Эохайд Лиос, и которым командовал пожилой капитан Гарт Кармайн, сейчас - скучающий за одним из столиков неподалеку.

Подавальщик-три-крин, напомнивший Эохайду вставшего на задние лапы таракана, резво прошуршал к столу Кармайна, а от него - обратно к стойке. Он вернулся с бутылью мутно-желтой жидкости, и парой стаканов, которые поставил перед седобородым человеком. Равнодушно следя за перемещениями инсектоида, блондин подумал, что здешняя бедность интерьера может быть именно ей - бедностью. Ничтожный клочок земли, на котором располагалось поселение три-крин, и мелкий астральный порт, вряд ли был богатым местом. Того, что местные несли в кабак, могло не хватать ни на ремонт, ни на украшательства.

Мужчина перевел скучающий взгляд на посетителей бара. Некоторые, явные пустотники, выпивали, разбившись на небольшие группки - не иначе, кучковались вместе с товарищами по команде. Другие - несомненные шахтеры, разрабатывающие близлежащий астероидный пояс, - и накидывались бодрее, и беседовали громче. Безымянный бар явно был один из немногих, а значит, популярных способов расслабиться, доступных местным работягам. Большая часть выпивающих, что пустотников, что копателей, принадлежала к виду три-крин. Исключением была большая группа в углу - разномастнейшее собрание разумных толпилось вокруг одинокого столика.

Внезапно, Гарт Кармайн поднялся со своего стула, прихватив бутылку и стаканы. Бодрым шагом прошествовав к стойке, он плюхнулся рядом с подчинённым.

- Наш партнёр достучался до меня через камень связи, - сообщил он Эохайду. - И любезно предупредил, что задержится на часок. Посижу пока с тобой. Не прогонишь своего старого капитана? - он весело ухмыльнулся.

- Зависит от того, что за дрянь ты заказал себе и своему насекомому приятелю, - немедленно ответил Эохайд. - И раскупоришь ли ее для меня.

- Это? - Гарт Кармайн равнодушно кивнул на бутылку с янтарной жидкостью. - Дрянь, она дрянь и есть. Три-криновское пойло, нам с тобой оно все кишки сожжёт. Сам что пьешь?

- Пиво, - раздражённо сморщился блондин. - Или что-то вроде. Кишки сжечь оно не сожжет, но все одно не рекомендую. Здешний владелец может гордиться - гаже пива я не пивал ни в одном уголке астрала.

- Боги с ним, - безразлично пожал плечами капитан. - Мне так и так понадобится трезвая голова.

- Заметил собрание в углу, кэп? - в отсутствие пристойного алкоголя, Эохайд решил развлечь начальство беседой. - Как думаешь, чего это они?

- Понятия не имею, но сейчас узнаю, - иронично глянул на него старик, и окликнул бармена:

- Эй, любезный! Подойди-ка, - тот, песочно-желтый три-крин, приблизился, воодушевленно шевеля антеннами, и блестя черными глазками.

- Что будете пить? - раздался его вопрос в мыслях двух людей.

- Зависит от твоего ответа, - хитро глянул на него Гарт Кармайн. - Что за сборище вон в том углу?

- Источник моей искренней радости, - телепатический ответ инсектоида полнился довольством. - Никогда еще мою скромную таверну не посещали знаменитости, причем, знаменитости, привлекающие посетителей! И всем им нужны выпивка и закуски! - бармен возбужденно защелкал жвалами. - Некоторые даже ставят выпивку всем присутствующим, показывая щедрость! - доверительно поделился он. - Нет, последние несколько дней совершенно точно были лучшими в моей жизни!

- И что за знаменитость? - поинтересовался Эохайд Лиос.

- Вы не поверите - сам Талрос Нальриан! - мысленный ответ три-крина заставил блондина поморщиться - возбужденный бармен за малым не вопил во всю фигуральную глотку.

- Ну надо же, - безразлично хмыкнул капитан Кармайн. - И правда, великовата жаба для вашего болота.

- Еще как, - воодушевленно согласился инсектоид, ничуть не обратив внимания на нелестную метафору Гарта.

- Нальриан? - сморщил лоб Эохайд. - Он, вроде, первоклассный пилот? И что он тут забыл?

- Не просто первоклассный, а лучший из известных! - принялся восхвалять именитого посетителя бармен. - Он обладает не только редким сочетанием мистических даров - псионика и колдовство, - но и двумя с лишним сотнями лет опыта пилотирования! Он водил спеллджаммеры в самых сложных условиях, прошел через сотни артиллерийских сражений и абордажей, и неизменно творил чудеса в пилотском кресле! Его капитану не нужен навигатор - у господина Нальриана имеется редчайший артефакт, заменяющий самые точные карты, и лучшие из наблюдательных приборов и заклинаний!

- Просто великолепно, - Эохайд подавил зевок. - И чего ты нам об этом распинаешься?

- Как, разве вы здесь не за тем, чтобы нанять господина Нальриана? - искренне удивился инсектоид. - Я думал, вы, как и все эти уважаемые господа, прибыли в наш скромный порт, чтобы привлечь его в свою команду. Он сейчас в вынужденном отпуске - его прежний капитан ушел на покой.

- Хм-м, - Эохайд с новым интересом поглядел на толпу разумных, скрывающих своими спинами знаменитого пилота. - Что, кэп, поучаствуем в конкурсе работодателей? Ты только скажи, я этого Нальриана в два счета охмурю, - Гарт Кармайн изумленно приподнял брови, и весело рассмеялся.

- Ой, дурак, - ласково проговорил он, медленно качая головой. - Охмурит он. Сразу видно - молодо-зелено, никого еще не знаешь, ничего не понимаешь. Посмотри на того гиффа, в капитанских эполетах, - он кивнул на рослого разумного в цветастой военной форме. Бегемотоголовый капитан увлеченно пускал колечки, затягиваясь из массивной курительной трубки с изогнутым мундштуком.

- Зурк командует астральным линкором “Рир-адмирал Броган”, - менторским тоном произнес седой капитан. - Его махина несет сотню бортовых баллист, четыре палубные катапульты на поворотных станках, и две, слышишь, две тяжелые бомбарды. Спаренные, под брюхом. С такой огневой мощью можно немаленькую планету захватить, что Зурк не раз и проделывал. А вон там - меркейн Гастари, - он указал на худощавого синекожего гиганта в два Эохайда ростом. - В его галеоне, одних трюмов - за миллион кубических футов. Каждый его рейс позволяет купить те планетки, что Зурк захватывает, на одну только прибыль. И ты у них классного пилота увести собрался? Они одной зарплаты ему предложат раз в десять больше, чем я.

- Зато, у нашего “Пронзателя” есть душа, - не растерялся блондин. - На всяких астральных галеонах и линкорах, любой, даже самый классный пустотник, будет одним из тысячи. Винтиком машины. А мы - братство, и друг за дружку стоим горой. Если этот Нальриан сел в пилотское кресло ради открытого астрала, его красот, приключений, и опасностей, то я знаю, что он выберет, - подумав, мужчина твердо добавил:

- А если он летает ради денег, то классным пилотом быть не может.

- Душа, значит, - Гарт Кармайн скептически глянул на подчиненного. - Ладно, вот тебе душа. Погляди вон туда - видишь типа, что за рыжим полуорком стоит? Будь он бабенкой, не пришлось бы на него указывать - ты бы уже его вовсю глазами ел, - он добродушно фыркнул. - Эреннар - такой же звездный эльф, как и Талрос. Его корабль - зариксианской постройки, сечешь? Один из последних, сошедших с тамошних стапелей. На нем, родители Эреннара эвакуировали население, когда солнце Зариксиса начало гаснуть. А в экипаже у него - эльфы чуть ли не со всех известных миров. Где, по-твоему, Нальриану будет душевнее - у нас, или у братьев по виду?

- Не поговорю с ним самим - не узнаю, - отпарировал Эохайд. - С Эреннаром мы недавно пересекались, и меня от этого сноба начало тошнить после трех минут общения. Уверен, всякого нормального разумного - тоже начнет. Ну что, кэп, попытаемся? В конце концов, попытка - не пытка, а классный пилот на дороге не валяется.

- И опять ты неправ, - с легким недовольством констатировал капитан Кармайн. - Во-первых, мой пилот меня вполне устраивает. Во-вторых… скажем, Нальриан с какого-то перепугу согласится на твои зазывания. Что я ему платить буду? Вряд ли разумный, известный на весь астрал, согласится на те скромные пять золотых в час, что я плачу Деррику. И что с нами сделают все те капитаны, у которых из-под носа увели лучшего в мире пилота? Причем, уведший будет не кем-то вроде Гастари или Зурка, а капитаном маленького шестипушечного брига. На судоходных путях, и корабли побольше пропадают без следа, - он с намеком посмотрел на подчиненного.

- “В-третьих” есть? - безмятежно спросил тот.

- Тебе мало? - насмешливо прищурился капитан.

- Мало, - серьезно кивнул блондин. - Недавно, в Сигиле, я слышал от местного о забавной штуке, Правило Трех называется. Оно говорит, что во всех стоящих вещах - три части. И в этом есть смысл - даже вшивая табуретка без третьей ножки не устоит. Так что, без “в-третьих” твои доводы не принимаются, кэп, так и знай.

- Больше слушай сигильцев, еще и не то услышишь, - проворчал Кармайн. - Только полный псих поселится в ихнем бардаке. А твое Правило Трех - бред сивой кобылы. Ты, хоть и не табуретка, на двух ногах вполне себе стоишь.

- Мы, разумные, отсутствие многих вещей возмещаем умом, - авторитетно заявил Эохайд. - А когда ум слабеет - в старости, например, - он с язвительным намеком поглядел на капитана, - тут-то третья нога и понадобится - трость, или еще какая клюка. Ну что, будет “в-третьих”, или ты со мной согласен?

- Ладно, вот тебе “в-третьих”, - сердито ответил Гарт Кармайн. - Осознай своим блестящим умом вот что - возиться с разумным, известным всему астралу, я не собираюсь. Сделаем дело, за которым прилетели, и улетим себе с миром.

- Ладно, кэп, нет, так нет, - Эохайд ничуть не выглядел огорченным. - Мое дело - предложить.

- Так вам пришелся по душе мой ответ, или нет? - проник в умы двух людей телепатический вопрос. Те озадаченно воззрились на бармена, все это время терпеливо ждавшего рядом.

- А, Бездна с ним, - раздраженно махнул рукой седой капитан. - Налей то, что чаще всего заказывают пустотники-люди, - три-крин покивал, и ушелестел прочь.

- Знаешь, кэп, раз уж мы заговорили о кораблях, скажи-ка мне вот что, - задумчиво проговорил Эохайд. Он рассеянно принюхался к содержимому своей кружки, и на его физиономии воцарилось искреннее отвращение. Вновь отставив емкость, он продолжил:

- Зачем на “Пронзателе” эти странные штуки - мачты? Толку от них - ноль, а мешают они изрядно.

- И чем тебе мои мачты мешают? - недовольно нахмурился Кармайн.

- Без них, мы могли бы класть грузы на палубу, - безмятежно ответил блондин. - Половину от объема трюмов точно бы уместили.

- Э, кхм, да, - озадаченно закряхтел старый капитан. - Так-то оно так, но не все в этом мире меряется грузоподъемностью. От мачт тоже есть польза. На их верхушках - отличные наблюдательные площадки. А еще, если мы когда-нибудь приземлимся на воду, и не сможем использовать пилотское кресло для движения, именно мачты, и паруса на них, станут нашим главным движителем.

- И все? - Эохайд скептически приподнял бровь.

- Опять тебе “в-третьих” понадобилось? - сердито буркнул Гарт Кармайн, но быстро сменил гнев на милость. - Ладно. Признаюсь честно - я просто не хочу резать “Пронзателя” по живому, снимая мачты. Я заказал его в моем родном мире, Дикогорье, как морской корабль, и уже потом поставил на него пилотское кресло. С самого детства, я хотел плавать именно на таком, а уж когда он впервые взлетел над волнами… - он с ностальгической улыбкой покачал головой. - Это была просто сказка.

- А ведь ты прав, кэп, - медленно ответил Эохайд. - Мечту нельзя резать по живому.

***

Они сидели и беседовали еще какое-то время, дожидаясь кармайновского делового партнера, который все задерживался. Бармен принес седобородому капитану стакан с синим и светящимся напитком, который Гарт Кармайн понемногу опустошал, а Эохайд смирился со скверным вкусом своего пива, цедя его мелкими глотками. Группа соискателей вокруг Талроса Нальриана понемногу разбрелась по своим делам. Их сменила вечерняя смена шахтеров, завалившаяся в бар большой и шумной компанией. Кармайн вынужденно оставил подчиненного - копатели дружно бросились занимать сидячие места, и если капитан “Пронзателя Пустоты” желал хоть какой-то приватности для своих переговоров, ему следовало застолбить столик поскорее, что он и сделал. Эохайд Лиос в легкой меланхолии попивал свой отвратный напиток, размышляя обо всем подряд. Когда пиво кончилось, и он отставил кружку, блондин с удивлением заметил сидящего за пару стульев от него звездного эльфа - того самого Талроса Нальриана.

Мужчина с интересом всмотрелся в знаменитого пилота, которого успел мельком углядеть чуть раньше, и не увидел в нем ни излишнего богатства, ни признаков самодовольства. Одежда Талроса была схожа с тем, что носили многие простые пустотники, в числе которых был и сам Эохайд - белая рубаха, свободные штаны из некрашеной ткани, и крепкие кожаные сапоги. Звездный эльф дополнял свое одеяние обычным для колдунов длинным халатом - на такие, как знал Эохайд, хорошо ложились разнообразные зачарования. Единственной необычностью в облике прославленного пилота были волосы - платиновые, спадающие на плечи, они выглядели на редкость ухоженно.

Рассматривая эльфа, Эохайд неожиданно наткнулся на взгляд его ярких глаз, сияющих насыщенно-голубой радужкой на черноте глазного яблока.

- Если ты ищешь компаньона на ночь - поищи в другом месте, - раздался спокойный голос Талроса. Эохайд недоуменно наморщил лоб.

- Я что, настолько влюбленно на тебя пялился? - недоверчиво спросил он. - Я по женщинам, вообще-то.

- Не настолько, - рассеянно ответил звездный эльф. - Но я встречал много странных разумных, которые прятали свои странности до последнего. Ладно, - продолжил он совершенно без паузы. - Можешь высказать свое предложение, и я его выслушаю, - человек нахмурился было в еще большем непонимании, но тут же рассмеялся - этот нелепый разговор поневоле вызвал в нем улыбку.

- Вот мое предложение - давай выпьем, - провозгласил он. - Эй, приятель! - он махнул бармену, и тот с готовностью зацокал хитином пяток по деревянному полу, подходя ближе.

- Что будут пить уважаемые гости? - на этот раз, его мысленная реплика звучала намного почтительнее - не иначе, из-за присутствия знаменитого пилота.

- Заказывай первым - я возьму то же самое, - предложил Эохайд эльфу. - Знать не знаю, что в этой дыре можно пить без отвращения. Выяснять опытным путем не хочу - я тут на день, не больше, и день уже подходит к концу.

- Да? Я собираюсь пробыть здесь, пока не найду нанимателя, - с легкой заинтересованностью сказал Талрос.

- Удачи в поисках, - человек равнодушно пожал плечами. - Ну, что будем пить?

- Пару эберронского драконьего, - равнодушно бросил эльф бармену. - Но учти - опять принесешь “кайбер”, и я залью его тебе же в глотку, до капли. Это для нас двоих, - пояснил он человеку, собравшемуся также сделать заказ.

- Не волнуйтесь, господин Нальриан, для вас - только чистейший “сиберис”, - льстиво заверил его бармен, и метнулся к бочкам позади стойки.

Не прошло и нескольких секунд, как три-крин опустил перед человеком и эльфом два высоких бокала с золотистой, чуть светящейся жидкостью. Эохайд осторожно пригубил, и удивленно улыбнулся.

- Ну, спасибо, уважил, - с благодарностью обратился он к звездному эльфу. - Я бы и не подумал, что на этой помойке наливают высший сорт эберронского драконьего ликера.

- Транзитная линия от Эберрона до одного из крупных астральных портов - совсем рядом, - поделился Талрос. - Грузовозы часто здесь останавливаются, и из их трюмов порой выпадает ящик-другой качественной выпивки, в обмен на местные услуги.

- Повезло, - расслабленно ответил человек. - Познакомимся? Я - Эохайд Лиос.

- Талрос Нальриан, - представился эльф, пожимая протянутую руку - уверенно, и без лишней силы. - Но, думаю, ты и так об этом знаешь.

- Знаю, от него, - кивнул Эохайд в сторону бармена. - Так бы не узнал - слышал о тебе пару баек, не больше. Кстати, ты правда провел “молотоглав”, битком набитый грузом, через астероидный пояс Слез Селуне, спасаясь от флотилии неоги? Болтают, что в той переделке, все неогиевские “ночные пауки” - всмятку, а на твоем корыте - ни царапины. Наш пилот не верит - говорит, такая стельная корова, как “молотоглав”, в тех астероидах бы и осталась, хоть с грузом, хоть без.

- Врут почти во всём, - с толикой недовольства откликнулся Талрос. - Для начала, неоги было всего двое. Потом, без повреждений мой “молотоглав” не обошелся - пару камней в носовую оконечность он все же поймал. И, наконец, отвернули те пираты не в астероидах, и уж точно не получив критические повреждения. Наши стрелки сбили их рангоут из кормовой баллисты. Даже такие безумцы, как неоги, не станут лезть в астероидный пояс на поврежденных кораблях.

- Все одно, знатная басня, - задумчиво сказал человек, прикладываясь к светящемуся ликеру. - Я в пилотском деле мало понимаю - бездарь я в магии, что поделать. Но в Слезах Селуне побывать довелось. Вырулить оттуда тяжеловес вроде “молотоглава”, причем, всего-то с парой пробоин - дело непростое.

- А что пустотники врут про тебя, Эохайд? - с легкой улыбкой спросил эльф. - Расскажешь о своих подвигах?

- Я пока малоизвестен, - степенно ответил человек. - Но могу поделиться жуткой, леденящей кровь историей о тварях не менее ужасных, чем неоги - созерцателях.

- Давай, - заинтересованно произнес эльф, отпивая из бокала.

- Значит, дело было так, - с расстановкой начал Эохайд. - Взяли мы как-то странный контракт - на доставку пассажира. Кораблик у нас маленький, и народ мы обычно не возим, но этот пассажир был, во-первых, один, а во-вторых - денежный. Странностей с ним было - хоть отбавляй: ничего о том, кого везем, и куда, известно не было. Нам всего-то и дали, что точку рандеву с этим таинственным типом: в глубоком астрале, где ближайший населенный пункт - мелкий кусок камня с крепостью гитъянки на нем.

- И вы такое взяли? - недоуменно спросил Талрос. - Звучит, как ловушка.

- Точно, - согласно покивал человек. - Взяли только из-за хорошей платы, и потому, что работенку эту нам сосватал кристально честный разумный. Ох, лучше бы мы ему не поверили, - он тяжело вздохнул, пожевав губами.

- В общем, в указанной точке нас встретил один из созерцательских кораблей. Вот все удивились, - он безрадостно хмыкнул. - Но не успели канониры взять их лохань на мушку, как с нашим пилотом связался ихний, и выдал нам все оговоренные кодовые слова, имя посредника, и пункт назначения. Пассажир наш созерцателем оказался. Все удивились во второй раз, когда эта тварь левитировала от их корабля к нашему. Но самая дикая дичь пошла, когда пассажир приземлился на палубу, - он покачал головой, и сделал долгий глоток ликера.

- Я был одним из встречающих, - продолжил человек. - Ближе всех стоял к этой шарообразной скотине - интересно стало, видишь ли. Побеседовать захотел с необычным разумным, - он тихо засмеялся. - Мне же первому и досталось. Долетел до нас созерцатель, и как заорет: “Это захват! Падите перед моей мощью, жалкие низшие!” И давай лупить во все стороны парализующими лучами из мелких глазок - тех, что на стебельках. Хорошо, большой глаз, что на теле, в дело не пустил. Парализовал наглухо меня, и трех моих товарищей.

- И что потом? - с интересом поторопил его эльф.

- Потом, представь себе, снял парализацию, - развел руками Эохайд. - Снял, и давай ржать. Пасть раззявил, язык на всю длину высунул, глаза прижмурил, и хохочет, аж слюна летит. Сам не знаю, как я ему тогда меч в глотку не забил, - мужчина пожал плечами, и отхлебнул из бокала. Его собеседник с удивленным видом ждал продолжения.

- Он, этот созерцатель, считал себя большим шутником, юмор которого преодолевает границы видов, рас, и культур, - снова заговорил человек. - И, по его мнению, лучшей шуткой было обездвижить кого-нибудь, вопя некую чушь. Однообразность такого юмора ничуть его не смущала, и он с большой радостью делился им со всеми подряд. Мы терпели какое-то время - пассажир, контракт, все дела. Но после третьей парализации, я начал подумывать о том, чтобы удавить этого шутника втихую, его же глазными стеблями, - мужчина страдальчески скривился. - Думаю, не я один.

- И что? - с воодушевленной улыбкой спросил эльф. - Довезли вашего юмориста, куда нужно?

- Угу, но это еще не конец, - ответил Эохайд. - В один прекрасный день, шарообразный кретин решил докопаться до нашего старпома. Он у нас - эльф, и не из нормальных, вроде тебя, а из тех, кто старательно лелеет в себе чувство превосходства над… да над всем, вообще всем. И всеми, - Талрос покивал с понимающей улыбкой.

- Мы-то привыкли к старине Кэренласу, и знали, что можем себе позволить в его присутствии, а что - нет. Но нашему дорогому гостю этого было знать неоткуда. Подстерег он его в пикантном месте - на выходе из гальюна. Видать, потому, что для разнообразия решил приласкать жертву своего юмора не чем-нибудь, а лучом страха, - эльф восхищенно округлил глаза, с ожиданием глядя на рассказчика.

- В общем, не знаю, что там случилось со старпомом, хоть я и был рядом, - дипломатично поведал Эохайд. - Но шуточка созерцателя взбесила его не на шутку. Орал он так, что на весь корабль было слышно, а выражения использовал - и пьяного орка вогнал бы в краску. Причем, вопил он добрую четверть часа, и ни разу не повторился. Явное преимущество вас, долгожителей, перед нами, короткоживущими - столько матерщины мне ни в жизнь не запомнить, - эльф весело рассмеялся.

- А дальше? - воодушевленно спросил он. - Что было с тем созерцателем, и вашим офицером?

- А дальше, - неожиданно задумчиво протянул человек. - Смотрю я на этот тупой летучий мешок с мясом… ну, ты знаешь, как созерцатели выглядят - пасть эта, в которую средний разумный целиком поместится, зубы в несколько рядов, глаз жутких целый набор… в общем, смотрю я на все это, и вижу - грустно ему, просто до слез. Аж поник весь, от ругани нашего старпома. Того и гляди, заплачет. И знаешь, так мне жалко его стало, что я и думать забыл обо всех его дурацких шуточках. Заткнул я старпома, уж и не помню, чем. То ли срочным сообщением, что навигатор ждет-не дождется его мнения о смене курса из-за близкого пролета кометы, то ли секретным донесением, что его давний друг, мастер-абордажник, собрался открыть бутылочку криннского, и жаждет разделить ее с приятелем… В общем, Кэренласа я прогнал. И объяснил несчастному шарику с глазками, что старпом - злобная сволочь, и шутить над ним - себе дороже. Ты знал, что созерцатели могут шмыгать носом, совсем как мы? При том, что носа-то у них и нет.

- Не имел ни малейшего понятия, - пораженно ответил Талрос. - И чем все закончилось?

- Доставили пассажира до места, и расстались, - пожал плечами Эохайд. - Кстати созерцателя этого зовут Хуугарпакс. Встретишь его - не обижай, ладно?

- Да, такого я совсем не ожидал, - с удивленной улыбкой поведал звездный эльф. - Сколько я ни летаю по астралу, он никогда не перестаёт меня удивлять.

- Это точно, - кивнув, Эохайд большим глотком допил ликер, и встал. Краем глаза, он углядел, как капитан Кармайн подает ему знаки от своего столика, и вынужденно закруглил общение.

- Ладно, Талрос, бывай - пора мне. Надеюсь, ты найдешь себе нормального капитана, и поскорее.

- Думаю, я уже его нашел, - весело прищурился эльф. - Все капитаны, что последнюю неделю пытались заманить меня к себе в команду, неизменно давили на мои жадность и тщеславие. Не иначе, мерили меня по себе - в них самих, я не ощутил ничего, кроме тщеславия и жажды наживы. Один ты, Эохайд Лиос, показал мне нечто необычное - дружелюбие, терпение, и сострадание. Не каждый разумный сможет посочувствовать созерцателю, которого до этого с трудом терпел, - он широко улыбнулся, и, встав, закончил:

- Почту за честь вести твой корабль сквозь астрал.

- Э, погоди, - растерянно ответил человек. - У меня и корабля-то своего нет. Я - простой матрос.

- Это неважно, - безмятежно ответил Талрос. - Я подожду, пока ты им обзаведешься. А до тех пор, я с радостью побуду твоим товарищем по команде. Надеюсь, твой капитан не откажется от услуг хорошего пилота?

- Давай его спросим, - предложил Эохайд. - Прямо сейчас. Пойдем, - он зашагал к столику, за которым сидели Гарт Кармайн, и субтильный три-крин с фиолетовым карапаксом.

- Здорово, кэп, - он проигнорировал озадаченный взгляд седобородого капитана, и бодро обратился к нему, указывая на стоящего рядом звездного эльфа:

- К нам тут интересный разумный в команду просится. Зовут - Талрос Нальриан. Возьмешь его? По моему поручительству.

- Я, э-э-э, кхм… - растерянный мужчина какое-то время озадаченно моргал, издавая невнятные звуки, но все же опомнился:

- Боюсь, я не смогу платить вам деньги, соответствующие вашим умениям, господин Нальриан. Я - всего лишь капитан скромного малотоннажника…

- Мне хватит обычной пилотской ставки, - Талрос был сама безмятежность. - Я не ищу в астрале денег - лишь новых открытий, интересных ощущений, и необычных разумных. Одного такого я нашел сегодня, сам того не ожидая, - он с улыбкой кивнул в сторону Эохайда.

- Я же говорил, кэп, - не удержался тот. - Охотник до больших денег классным пилотом быть не может. Им может быть только авантюрист, вроде нас с тобой. Давай, хватит мяться. Или ты настолько привязан к Деррику?

- Знаешь, нет, - медленно ответил Гарт Кармайн. - Уж точно, не настолько, чтобы из-за него отказываться от услуг легенды. Ты нанят, Талрос. С этого дня, ты - пилот и навигатор брига “Пронзатель Пустоты”. Извините, господин Ксанчатх, - обратился он к три-крину, с интересом слушающему их беседу. - Кадровые вопросы, сами понимаете.

- Ничего, - дружелюбно протелепатировал инсектоид. - Мне известна репутация господина Нальриана. Пожалуй, я соглашусь на все ваши условия - с таким пилотом, мой товар совершенно точно будет доставлен в кратчайшие сроки.

- Вот и замечательно, - обрадованно высказался Эохайд. - А теперь, давайте дружно уберемся из этой дыры, да поскорее - звезды ждут.

- Не могу не согласиться, - задумчиво поддакнул Талрос.

Неяркий свет астральных тел, мерцающих в невообразимых далях, отражался в его необычных глазах совсем не так, как в глазах его свежеиспеченного капитана, и нового товарища по команде. Не так, но вместе с тем, точно так же: ведь всех троих, в их путешествиях по астралу, вела одна и та же страсть - жажда приключений.

Одиночка и общность

Родители настояли на том, чтобы проводить Гар'рана до двери. Несомненно, они проводили бы его и дальше, если бы могли - как-никак, сегодня, их единственный сын отправлялся в самое долгое из своих путешествий.

- Ладно, мам, пап, давайте прощаться, - юный гитзерай поочередно стиснул обоих родителей в крепких объятиях.

- Может, всё-таки, останешься, сынок? - с сожалением спросил Кир'ран. С годами, отец Гар'рана ничуть не утратил живости и простоты в общении. Вместо этого, время отыгралось на волосах его головы, пройдясь по ним безжалостной косой, и не оставив позади ни волосинки.

- С Рит’таем я поговорю, - добавил он.

- О чем? - недоуменно спросил юноша, но тут же, его лицо озарилось пониманием. - Нет, пап, мы с ним не в ссоре. Даже разногласий у нас - не больше обычного. Я сам ухожу - мой бессрочный отпуск Рит’тай уже одобрил.

- А зачем тогда? Уходишь, в смысле? - озадаченно поинтересовался мужчина. Стоящая рядом женщина с разочарованным видом вздохнула, полуприкрыв глаза - порой, тугодумие мужа ввергало Га’алу в искреннее уныние.

- Да все за тем же, - на безмятежное лицо Гар'рана набежала лёгкая тень недовольства. - Я обязан стать лучше. Сидя на месте, я никак этого не добьюсь.

- Все терзаешься из-за той дуэли? - изумился Кир'ран. - Ну, проиграл Рит’таю, невелика беда. Я сам ему проигрываю в девяти поединках из десяти. Наляжешь на тренировки, и догонишь его.

- Не догоню, пап, - юный гитзерай безрадостно улыбнулся. - Я уже лучше него на мечах. Но он лучше, как воин, и поэтому, всегда будет меня побеждать. Сидя в Лимбо, я не смогу развить свое воинское искусство. Мне нужно это путешествие, нужны новые ощущения, новые знания, и новые противники.

- Так сходи в Сигил, или на Первичный План, - поспешно предложил мужчина. - Все лучше, чем пропадать в астрале.

- Ошибка Хашмы[1], муж, - вмешалась Га’ала, как всегда, решительно и немногословно. - Сын выбрал.

- Во-первых, дорогая, тебе не идёт, - Кир'ран сердито нахмурился, сложив губы в куриную гузку. - Во-вторых, от того, что ты тут выражаешься, как премудрый гиш, который, э-э-э… - поскрипев извилинами, гитзерай все же разродился расхожим выражением:

- …Который вписал свое имя в книгу анархов[2], вот! От этого, ты не становишься правой.

- Ач’али утопает[3], муж, - голос суровой гитзерайки был предельно ровен, но в ее глазах проглядывали смешинки. Ее сын, напротив, рассмеялся громко и открыто. Из двух его родителей, именно мама больше всего любила хорошую шутку, и никогда не упускала возможность подколоть мужа. Тот, несмотря на притворное негодование, которое старательно демонстрировал и сейчас, ничуть не обижался.

- Эх, как же я буду за вами скучать, - с сожалением проговорил Гар'ран. - Обещаю, я обязательно вернусь. Ну что, пора, пожалуй, - он положил руку на небольшой кожаный тубус, прицепленный к поясу.

- Все взял, сын? - чуть охрипшим голосом спросил Кир'ран, блеснув влагой в глазах. - Оба меча, караховый и обычный, свитки, нож, одеяло… еды захватил?

- Зел’кат танцует[4], муж, - в напряжённом голосе Га’алы звучало нескрываемое сожаление. - Не нужно тянуть.

- И правда, - пригорюнился мужчина. - Давай, сынок, сейчас - самое удобное время.

Согласно кивнув, Гар'ран извлёк из тубуса свиток, сияющий от переполнявшей его магии. Прочитав слово-ключ, он сделал короткий жест, и прямо в воздухе перед ним, распахнулась магическая дверь, за которой мерцали звёзды. Глянув последний раз на грустную улыбку матери, и на отца, не сдержавшего скупую слезу, юный гитзерай решительно шагнул вперёд. В открытый астрал.

***

Когда дверь, что на миг пронзила измерения, связав Лимбо и астрал, закрылась, Гар'ран неожиданно растерялся. Его посетило чувство падения в бесконечность, чувство настолько острое, что он инстинктивно раскинул руки и ноги, пытаясь опереться на… воздух?

Вспомнив, где именно он находится, юный гитзерай весело рассмеялся. Какое-то время он расслабленно висел посреди астрала, заинтересованно вдыхая ту странную субстанцию, что позволяла свободно дышать любым существам - кислорододышащим, подводным, даже всяким странным тварям, не могущим жить без хлорного газа. К его удивлению, астрал не пах ничем. Вдыхая, юный зерт насыщал легкие, но не чувствовал ни запаха, ни даже движения воздуха по носоглотке. Гар'ран не стал задумываться об этом - в некоторых вещах, ему хватало их бесперебойной работы. Тем более, сейчас его неподдельно заинтересовал другой вопрос, а именно - передвижения. Гитзерай воодушевленно заулыбался: ему предстояло проверить на практике вещь, о которой он пока что лишь читал в книгах, и слышал от старших; вещь, не уступающую многим странностям его домашнего плана бытия.

Сосредоточившись, он потянулся мыслью к ближайшему звёздному огоньку. Все прочие звезды расплылись тонкими полосами света, и Гар’ран, наконец, ощутил нечто, отличающееся от безмятежного штиля, царящего вокруг - легкий, невесомый ветерок на коже лица. В астрале можно было путешествовать многими способами; юный гитзерай выбрал самый простой - пеший. Гар’ран несся сквозь пространство быстрее стрелы, влекомый лишь силой мысли, и улыбался во все тридцать два - астрал стоило посетить ради одного этого чувства полета.

***

Небольшой спеллджаммер, примеченный Гар'раном чуть в стороне от его пути, принадлежал к типу “шрайк”. Эти лодчонки с крыльями Гар'ран встречал не раз - ими пользовались гитъянки, пираты, мелкие торговцы, и многие другие, нуждающиеся в скоростном и маневренном судне. Это конкретное суденышко бесцельно дрейфовало - если на нем и был некий экипаж, никто из них не стоял у руля.

Гар’ран думал недолго - не взглянуть поближе на дрейфующую в астрале лодку не было ни единой причины. Если ее матросы терпят бедствие, им нужно помочь. Если же на “шрайке” остались лишь существа, сами ставшие бедствием для его экипажа, Гар'ран побеседует с ними сталью и магией. Даже окажись крылатая лодочка полностью пустой, ему будет интересно взглянуть поближе на корабль-спеллджаммер.

Когда юный гитзерай влетел в гравитационную плоскость “шрайка”, и мягко опустился на доски палубы, он, поначалу, посчитал судёнышко пустой скорлупкой. Вокруг не было слышно ни звука, а палуба кораблика пустовала - кроме, разве что, куч растительного мусора, лежащих тут и там. Ошибка Гар'рана стала понятной, когда ближайшая из мусорных куч поднялась на ноги. Остальные вскоре последовали ее примеру.

Существа, встреченные юным гитзераем, больше всего напоминали гигантских морских звёзд. Пять лучей-конечностей, широких и мощных, поддерживали их тела, покрытые жесткой кожей, напоминающей древесную кору. В центре “звезды” располагались мелкие черные глазки, бесстрастно пялящиеся на Гар'рана. Звездообразные твари отнюдь не хранили молчание - их голоса, в которых смешались древесный скрип и шелест листьев, наполнили воздух шумом леса, колыхаемого бурей.

Ожив, странные создания не медлили с агрессией - глазастый центральный сегмент ближайшей твари приподнялся на шее-стебле, и наружу хлестнул длинный язык, целясь в юного гитзерая. Зелёный высверк меча, молниеносно покинувшего ножны, перехватил этот необычный снаряд на лету; растительное существо недовольно заскрипело и зашелестело, втягивая разрубленный язык обратно. Гар'ран не стал давать ему время на передышку - другие твари старательно шевелили лучами-отростками, спеша на помощь подраненному собрату.

Волна пламени заставила сухие доски палубы запылать - сил в Огненные Руки юный гитзерай вложил с избытком. Едва закончив одно заклинание, он немедленно принялся за следующее, на этот раз - точно дозируя магию. Примененные им чары Порыва Ветра раздули пылающий пожар до ревущей огненной волны, накатившей на звездообразных тварей. Те недовольно заскрипели, пятясь назад. Гар'ран довольно заулыбался. Он не ошибся - были эти существа разумны, или нет, их растительная природа заставляла их относиться к огню с опасением.

Замешательство странных существ дало гитзераю время сотворить ещё два заклинания - Обнаружение Магии, и, целясь по засветке наиболее яркого ее источника - Копьё Разрушения. Незримый силовой таран прошил палубу, превращая ее доски в пыль, и сияние магического предмета изрядно потускнело. Гар'ран снова улыбнулся - его удар достиг пилотского кресла “шрайка”, и если не уничтожил его, то серьезно повредил. Юный зерт не собирался давать растительным тварям возможность преследовать его всей толпой.

Нанеся свой магический удар, гитзерай поспешно отменил все удерживаемые заклинания, бросил меч в ножны, и солдатиком прыгнул за борт - прямо в гравитационную плоскость “шрайка”. Полет Гар'рана немедленно затормозился, но начальная скорость его прыжка все же поборола мягкое притяжение, благо его источник был не очень велик. Гитзерай пробил собой границу плоскости тяготения покинутого кораблика, и полетел прочь, оставляя за спиной пламя пожара, и скрипучие вопли растительных существ.

***

Гар'ран внимательно осмотрел плитку походного рациона. Шириной где-то в пядь, и вполовину более узкая, она состояла из волокон вяленого мяса, перемешанных с сушеными ягодами, и плотно спрессованных. Один такой рацион успешно заменял полноценный обед, вмещая в себя все, необходимое разумному для насыщения. Правда, вкусом он был, как старая, хорошо пропылившаяся подошва.

Голода Гар'ран не испытывал, но после короткого боя с растительными тварями на брошенном “шрайке”, ему хотелось немного восполнить силы. Другое дело, что жевать для этого походные рационы юный гитзерай отчаянно не хотел. Благо, совсем рядом имелась альтернатива.

Он с интересом осмотрел огромное веретенообразное тело создания, похожего на кита, чье рыло было усажено ровным рядом круглых, светящихся глаз. Разумеется, Гар'ран не собирался нападать на гигантскую тварь, в желудке которой мог уместиться целиком - даже если его мечу и магии удалось бы пробить толстую, ноздреватую кожу создания, и его массивные кости, эту добычу юному зерту было просто некуда девать. Он съел бы, в лучшем случае, сотую часть от нее. Убивать астрального кита только для того, чтобы отщипнуть от него кусочек мяса на обед, Гар'ран не собирался, но он знал: там, где есть акула, ищи и рыб-прилипал.

Юный зерт полетел над гигантским астральным жителем, осторожно и без спешки. Тварь была настолько огромной, что имела собственную гравитационную плоскость, и Гар'рану приходилось тщательно контролировать свой полет, чтобы не свалиться прямо на летучего кита, лишаясь маневренности. Пролетев над темной спиной громадного астрального жителя, испещренной зелёными пятнами мха и водорослей, юный зерт понял, что его поиски увенчались успехом - от китового хвоста, к нему метнулись три быстрые и гибкие тени.

Первое существо Гар'ран сшиб на подходе, одарив щедрым залпом магических стрел, врезавшихся в рыбообразное тело гроздью гулких взрывов. Болезненно содрогаясь от попаданий, астральная тварь зарыскала из стороны в сторону, и отвернула. Второму охотнику, пока еще не понявшему, что он уже стал добычей, достался сфокусированный Порыв Ветра, мягкой оплеухой врезавшийся в плоскую морду существа. Тварь неуклюже закувыркалась, и рухнула прямиком в гравитационную плоскость кита, а следом – на его спину, подняв своим падением небольшую тучку пыли. Третьего астрального хищника Гар’ран встретил лоб в лоб, поспешно рванув меч из ножен.

Больше всего, эта тварь напоминала огромную хищную рыбу - почти с Гар'рана длиной, покрытая крупными бурыми чешуйками, что порой топорщились острыми костяными гребнями, она ловко изогнулась, пытаясь уклониться от удара меча. Пасть рыбины распахнулась, скалясь длинными, острыми иглами клыков - существу явно было привычно рвать добычу на куски, проглатывая те целиком. Зубищи злобной твари матово блеснули в мерцании астральных светил - создание нацелилось оторвать от юного зерта добрый кус плоти.

Гар'ран без труда уклонился, толкнув свое тело в сторону усилием мысли - бой в астрале, где маневренность разумного ограничена лишь гибкостью его разума, позволял и не такие трюки. Пропустив хищника мимо себя, он с оттяжкой рубанул сверху вниз, точно в стык чешуи головы и тела. Зеленоватое лезвие его меча истончилось, на мгновение обретая невозможную остроту, и прошло сквозь плоть рыбины насквозь, почти не встретив сопротивления.

Долгие и упорные тренировки, совмещенные с медитациями, позволили юному зерту освоить и отточить этот фокус, как и еще несколько впечатляющих приемов с древним мечом из караха. Изогнутый клинок давно уже не казался Гар’рану неуклюжей обузой - скорее, своенравным, но от этого, не менее ценным союзником.

Тело астральной рыбины, влекомое инерцией, проплыло мимо, а начисто отрубленная голова полетела вниз, к громадному телу кита. Гар'ран быстро огляделся, ища двух оставшихся хищников, и не нашел их - не иначе, те решили оставить в покое слишком зубастую добычу.

Довольно улыбнувшись, гитзерай полетел следом за обезглавленным телом. Сегодня, на обед был шашлык из неведомой астральной твари. Гар'ран искренне понадеялся, что летучий кит несильно обидится на магический огонь, разведенный на его спине. Или, хотя бы, потерпит его достаточно долго, чтобы юный зерт смог поджарить свежезарубленный обед.

***

Поначалу, вид одинокого путника неподдельно изумил Гар'рана. Вероятность того, что он, решивший пересечь астрал пешим лётом, натолкнется на второго такого же сумасброда, едва выступив в путь, была ничтожной. Но, тем не менее, скрюченная фигура неизвестного продолжала лететь в паре миль впереди, не собираясь исчезать миражом.

Когда юный зерт оправился от удивления, он отметил именно эту скрюченность. Незнакомец неуклюже сгибался, придерживая правый бок, и эта странная поза не смогла быть ничем, кроме последствием ранения, причиняющего путешественнику сильную боль. Гитзерай раздумывал недолго: долг зерта - помогать и защищать, - успел въесться ему в подкорку за время службы, да и сам Гар'ран всегда был сострадательным юношей.

- Эй, подожди-ка! - воскликнул он вслед путнику, ускоряя свой полет сквозь астрал. - Не торопись! Если ты ранен, я могу помочь!

Юноша быстро догнал путешественника - заметно было, что сил в неизвестном оставалось не так много. Догнав, он ожидающе завис рядом с ним, и внимательно вгляделся в путника, пытаясь рассмотреть его раны. Увиденное ему совсем не понравилось.

Издали, было заметно, что незнакомец человекоподобен: пара рук и ног, прикрепленных к торсу, увенчанному головой, без каких-либо странностей вроде щупалец или клешней. Его доспех, закопченный и поврежденный, мог как нести следы недавнего боя, так и изначально страдать от бедности и лени владельца. Двуручный меч путника лежал в ножнах, а его рукоять выглядела ещё невзрачнее брони неизвестного. Но вблизи, при внимательном осмотре, проявлялись настораживающие детали.

Из-под копоти на доспехах путешественника виднелись блеск серебра и алые блики на гранях некрупных рубинов. Серебром же блестела и рукоять меча - блестела ярче, чем могла бы и после долгой полировки. Грязь и раны не могли скрыть болотно-зелёный оттенок кожи незнакомца, а его глаза сверкали недобрым жёлтым огнем. Гар'ран повстречал гитъянки - избитого, израненого, опаленного, но, несомненно, высокопоставленного. Рядовой солдат не носил бы заколдованный меч, чьи удары не могла сдержать даже лучшая сталь.

- О да, предатель, ты отлично мне поможешь, - со злой радостью процедил зеленокожий. - Я, кит’рак М’штар’зин, потерпел позорное поражение от вшивой матросни астрального купца, и потерял верхового дракона, моего верного Эреа’фалкса. Вернись я в родную крепость, как есть, и меня ждали бы унижение и презрение, но твоя голова может это исправить.

- Ты ранен, и вымотан боем, - с невольным сочувствием ответил Гар'ран. - В победе над тобой не будет ни славы, ни чести. Давай сразимся в другой раз, после твоего выздоровления?

- Победе? - рыцарь-гитъянки ядовито рассмеялся. - Тебя, ничтожный мусор, я одолею и связанным, с закрытыми глазами. Сдохни!

Его тяжёлый меч вылетел из наспинных ножен, словно лёгкое пёрышко. Руки гитъянки не касались рукояти - телекинезом этот рыцарь владел на отлично, и боевое применение своих псионических умений явно успел отточить. Длинный клинок меча, безупречно-острый, сверкнул идеальной чистотой, резко отличающейся от изгаженной копотью рукояти, и пал на плечо Гар'рана. Это молниеносное движение заняло считанные доли секунды - вот, яростный вопль гитъянки покидает его обожжённые губы, и тут же, покидает ножны его меч.

Юный зерт не собирался терять бдительности даже в разговоре с настолько избитым врагом. Былые встречи с гитъянки заставили его твердо увериться: в умах подданных Влаакит, военная хитрость неотделима от подлости и коварства. Неожиданный удар серебряного меча поразил лишь пустоту - гитзерай легко отодвинул себя с пути бритвенно-острого лезвия. Его собственный меч вылетел из ножен зелёной молнией, и размашистым ударом отшвырнул оружие гитъянки в сторону. Следом, караховый клинок метнулся вперёд, и быстрым уколом пронзил кит’раку горло. Гар'ран тяжело вздохнул, убирая меч в ножны.

- Эх, с каким бы удовольствием я подрался с тобой, будь ты в полной силе, - грустно сообщил он, глядя в остывающие глаза врага. - А будь твой дракон при тебе - подрался бы с вами обоими. Но зарезать тебя, уже полудохлого - не победа, а сплошное разочарование. Я даже трофей с тебя брать не стану.

Он недовольно скривился, и продолжил путь, оставляя за спиной медленно дрейфующий труп. Внезапно, брови Гар'рана с подозрением нахмурились - совсем недалеко, он заметил знакомый серебряный блеск. Не отблески светил на лезвии меча, выброшенного в астральную пустоту, но нечто много более крупное. Раздражённо пожав плечами, юный гитзерай направил свой полет к источнику серебристых отсветов. Быть может, эти гитъянки окажутся здоровыми и отдохнувшими, и поединок с ними хоть немного заставит его напрячься.

***

Эохайд Лиос принял удар вражеского двуручника на умбон щита, морщась от боли в ссадинах на левой руке. Эта плюха обещала оставить ещё одну - зеленокожий уродец рубил сплеча. Острие клинка Эохайда метнулось вперёд в быстрой контратаке, но бессильно скользнуло по серебру доспеха. Гитъянки хрипло засмеялся - усталый человек не смог как следует вложиться в удар, и кончик его меча лишь оставил на броне неглубокую царапину.

Краем глаза, Эохайд невольно заметил, как одного из зеленокожих пиратов сплющило невидимым молотом, а второго - смяло и скомкало, точно лист бумаги. Талрос, поддерживающий сокомандников из пилотского кресла, немного восстановил псионические силы, и не замедлил применить их, со всей возможной эффективностью.

Этого было мало - гитъянки как теснили матросов “Пронзателя Пустоты”, так и продолжали теснить. Экипаж их огромного галеона превосходил команду небольшого брига раз в пять, если не больше, и даже удачное начало боя мало помогло “Пронзателю”. Избитый многочисленными попаданиями огнешаров, шаровых молний, и кислотных бомб, галеон сумел нагнать их бриг, вцепился в него множеством абордажных крючьев, и больше не отпустил.

Отшагнув в сторону от размашистого удара сверху, Эохайд коротким тычком пырнул своего противника в бедро - под броневую пластину. Острие меча легко прошло сквозь кожу поддоспешника, и гитъянки невольно споткнулся, шипя от боли. С торжествующим рыком, человек широко размахнулся, и голова пирата слетела с плеч, начисто срубленная отчаянным ударом на пределе сил. Кровь хлестнула на доски палубы, расплываясь очередным багровым пятном, и обезглавленное тело рухнуло со стуком и лязгом. Эохайд Лиос тяжело опёрся на меч, и, кое-как приподняв прикрытую щитом руку, утер пот с волос, слипшихся мокрыми сосульками жёлтой пакли. Последняя атака окончательно сбила его дыхание. Человек замер, пытаясь урвать хоть пару секунд отдыха - благо, все враги были заняты кем-то другим.

Дела у команды “Пронзателя” шли стабильно-плохо: лучшие бойцы безнадежно увязли в численно превосходящих противниках, а некоторые и вовсе неподвижно лежали на досках палубы.

Кэренласу повезло больше других - в самом начале боя, старший помощник птицей взлетел на мачту, и сейчас, с переменным успехом отстреливался от лезущих к нему гитъянки. Те, нагруженные доспехами, даже с помощью телекинеза ползли по вантам без капли ловкости.

Логейр бился в окружении, расшвыривая врагов ударами меча и вспышками заклинаний. Броня полуэльфа, помятая и порубленная, пока держалась - свою высокую зарплату, мастер-абордажник не стеснялся вкладывать в качественную экипировку.

Последним из офицеров “Пронзателя”, сражающихся на палубе, был сам капитан. Увлеченно промораживающий “конусом холода” с полдесятка гитъянки, он совершенно не замечал, как один из пиратов, стоя у него за спиной, заносит для удара сверкающий серебром меч.

Едва углядев эту неприятную картину, Эохайд и думать забыл о передышке. Сдавленно рыча сквозь сжатые зубы, он ринулся вперёд, и, к счастью, успел вовремя - его щит врезался в бок коварного гитъянки за мгновение до удара.

Сбить пирата с ног не вышло - тот дернулся назад, словно марионетка на ниточках, легко устояв, и даже не потеряв равновесия. Эохайд болезненно скривился - его угораздило нарваться на одного из рыцарей. Псионика и невозможно-острые клинки делали этих гитъянки на редкость неприятными противниками.

Разозленно скалясь, кит'рак рубанул коротким горизонтальным ударом. Человек отмахнулся щитом, и, неожиданно ощутил пришедшее к левой руке приятное облегчение. Он злобно выругался сквозь зубы - даже удар по касательной развалил дерево и металл его щита с обидной лёгкостью. На раздражение не было времени - рыцарь-гитъянки попытался достать его обратным движением. Блондин вскинул меч, пытаясь отразить вражеский выпад скользящим блоком. Раздался печальный звон - отразить удар он отразил, но клинок не выдержал столкновения, переломившись у самой гарды. А в следующий момент, из Эохайда вышибло дух телекинетической оплеухой, бросившей его на палубу.

- Хта’зит, тск’ва[5], - торжествующе прошипел гитъянки, неторопливо занося меч.

Человек в отчаянии сжал зубы. Сил не было ни на что - они закончились ещё в бою с предыдущим врагом. Сейчас, лёжа на палубе, он хотел лишь одного - закрыть глаза, и забыться, неважно, на время, или навсегда. В голове мутилось, ноги и руки словно сковало тяжеленными колодками, а доски под спиной, изгаженные кровью и грязью, казались мягче пуховой перины. Но Эохайд не собирался сдаваться - ни давящей усталости, ни подводящему его телу, ни ублюдку-гитъянки, уже празднующему победу. Он покрепче сжал обломок меча. Стоит врагу замахнуться как следует, и он откроется. Пырнуть его коротким огрызком лезвия не выйдет, а вот метнуть тяжёлый кусок металла Эохайд мог. Во всяком случае, надеялся, что мог.

Ему не удалось это проверить - стоящий над ним враг внезапно захрипел, и замер в неудобной позе, не закончив движения. Из его груди, разрезая металл доспехов, показалось странное острие - чуть светящееся, угловатое, и совершенно неудобной для ближнего боя формы. Кровь, покрывающая его плоские грани, на глазах смерзалась алыми кристалликами.

Эохайд поспешно свернулся клубочком, прикрывая голову. Заклинание Ледяного Ножа он узнал быстро, и вовсе не горел желанием попасть под его вторичный эффект - взрыв, должный нашпиговать все вокруг множеством острых осколков магического льда.

Ему повезло - гулко хлопнуло, в воздухе пахнуло морозной свежестью, и в палубу, совсем близко, со свистом ударило несколько мелких снарядов. За ними, рядом с Эохайдом рухнул развороченный взрывом труп гитъянки.

- Хта’ча ар’ваат’и[6]! - раздался над кораблем звонкий вопль.

Блондин поднял взгляд к его источнику, и невольно прижмурил глаза - неведомый крикун пикировал на палубу “Пронзателя Пустоты”, окружённый сонмом магических стрел, словно планета - спутниками. Смутное оранжевое пятно, держащее пятно зелёное - узкое и длинное, - приземлилось на палубу, и ослепительные огоньки магических снарядов прянули в разные стороны. Каждый из них настиг одного из сражающихся гитъянки, и взорвался, нанося болезненные раны, и заставляя свою жертву терять равновесие. Один неудачник и вовсе поймал магическую стрелу затылком, и рухнул без движения.

Новый участник сражения - серокожий, коротко стриженный, с шальной улыбкой на заметно юном лице, - не остановился на достигнутом. Сразу трое гитъянки бросились на него, рыча злые ругательства на своем шипяще-щелкающем языке. Юный воин весело рассмеялся, и ринулся им навстречу, немедленно потеснив всех троих каскадом молниеносных ударов. Ответные выпады длинных мечей гитъянки он бестрепетно парировал тонким, чуть изогнутым лезвием своего оружия, или принимал на доспех, ловко изгибая корпус так, что вражеские удары лишь бессильно скрежетали по звеньям кольчуги, лежащей поверх оранжевой туники.

Истощив наступательный порыв троицы гитъянки, воин в оранжевом покончил с ними быстро и эффективно. Поднырнув под размашистый удар крайнего слева, он пробил ему грудь мощной контратакой. Пинком сбросив врага с клинка меча, он толкнул безжизненное тело на его ещё живого товарища, и с короткого замаха раскроил тому череп. Последний гитъянки успел отступить, но юный воин ни на секунду не замедлился, нанося быстрый колющий выпад. Зелёный клинок его меча вдруг удлинился чуть ли не вдвое, и пронзил врага насквозь.

- Х’шар… лак[7]… - прохрипел умирающий пират.

- Мха’нит, Влаакит’а реврикал[8], - насмешливо ответил воин в оранжевом.

Ловким движением вырвав меч из груди мертвеца, он набросился на ближайшую группу гитъянки. Его первый удар без труда рассек серебристый металл кирасы одного из них, и астральный пират рухнул на доски палубы, обливаясь кровью.

Впечатленные этим неостановимым натиском, матросы и офицеры “Пронзателя Пустоты” поднажали, с новыми силами наседая на врага. Гитъянки, наоборот, дрогнули, теснимые как юным воином в оранжевом, так и приободрившимися пустотниками. Вскоре, все было кончено. Изогнутый клинок в последний раз сверкнул зеленоватым отблеском, разрубая голову последнего гитъянки, который, как и его соплеменники, пренебрегал шлемом, и на палубе воцарилась напряжённая тишина. Воин в оранжевом глядел по сторонам с дружелюбной улыбкой, но меч убирать не спешил. Команда “Пронзателя” настороженно следила за ним, не зная, чего ждать от необычного разумного.

Перекатившись на живот, Эохайд поднялся на четвереньки, а затем, кое-как встал на ноги. Трудно было не заметить, что юноша в оранжевом и гитъянки говорят на одном языке, но одним из зеленокожих неизвестный воин точно не был - хотя бы, из-за сероватого цвета своего кожного покрова. Черты его лица, костистые, но вполне правильные и человекоподобные, также ничуть не походили на отталкивающее сочетание слишком большого и слишком мелкого, господствующее на физиономиях гитъянки. Решив не раздумывать слишком долго над тем, о чём можно спросить, блондин подошёл ближе к безмятежному воину в оранжевой тунике. Тот глянул на человека с доброжелательным интересом.

- Говоришь на общем, приятель? - спросил его Эохайд.

- Хм-м, дай-ка подумать, - ответил тот, преувеличенно нахмурившись. Его акцент, жёсткий и щелкающий, вновь напомнил блондину о гитъянки.

- Как ни странно, да, - с притворным удивлением поведал его собеседник, нарочито округлив глаза. - Именно на нем я с тобой и говорю, - он рассмеялся, звонко и заразительно. Человек невольно улыбнулся в ответ.

- Ты в порядке? - дружески поинтересовался юноша. - Тот к’чаки тебя не сильно подранил?

- Не успел, - качнул головой мужчина. - Но разве типов с магическими мечами не “китрак” называют? - его собеседник весело засмеялся.

- Поверь, вот это вот, - подойдя ближе, он с издевательской ухмылкой пнул ногу мертвого гитъянки, - именно “к’чаки”. Дурак, если на общем. Это он тебя обезмечил? - он кивнул на обломок, который Эохайд все ещё сжимал в руке.

- Угу, - горестно кивнул тот. - Не возражаешь, если я попользуюсь твоим трофеем, пока чего получше не найду? - он указал на меч мертвеца. Проследив за его жестом, юноша брезгливо скривился.

- Вот этим вот тск’ва? - бросил он. - Я его сам не трону, и тебе не советую. Лучшее, что можно с ним сделать - выкинуть в астрал, и забыть.

- Почему? - удивился Эохайд. - Вроде, знатный меч. Одним тычком все мое оружие в хлам превратил.

- Это да, но гитъянки ставят на них следящие маячки, - пояснил юноша в оранжевом. - С этим связан коварный план, придуманный как бы не самой Влаакит, - он заговорщически понизил голос. - Каждый год, она шлёт в Лимбо корабли, доверху набитые вот такими вот идиотами, - он снова пнул мертвого кит’рака, - вооруженными вот такими мечами, - он с насмешливым видом указал на серебряный клинок. - Она надеется, что очередной гитзерай, победивший очередную банду этих астральных недоумков, польстится на их блестящий мусор, и возьмёт его домой, в один из наших городов. И тогда, наведясь по маячку, Влаакит сможет послать туда ещё кораблей, наполненных ещё большим количеством дурней, за ещё более впечатляющим поражением! - он весело заулыбался. Эохайд невольно фыркнул.

- Значит, ты - гитзерай, приятель? - дружелюбно спросил он. - Я о вас только слышал, и все больше чушь какую-то. Вроде, вы живёте без денег, так как делаете из воздуха Лимбо все, что душе угодно.

- Истинная правда, - серьезно кивнул юный гитзерай. - Так все и есть. Будь мы в Лимбо, я бы живо сделал тебе новый меч, взамен сломанного. Хотя, - задумчиво наморщив лоб, он отцепил от кожаной перевязи наспинные ножны с длинным мечом, и протянул их человеку.

- Держи, - безмятежным тоном предложил он. - Я все равно его больше в память ношу.

Приняв меч, Эохайд с удивлением осмотрел позолоченную гарду. Наполовину вынув клинок из ножен, он изумился ещё больше: ухоженное лезвие темнело волнистыми разводами качественного булата.

- Царский подарок, - озадаченно проговорил он. - Спасибо. Постараюсь отдариться как-нибудь.

- Я также обязан поблагодарить вас, господин гитзерай, - вмешался в их непринуждённую беседу капитан “Пронзателя”. Пара прорех на его плотной белой куртке алела кровавыми пятнами, но выцветшие глаза глядели с его морщинистого лица внимательно, и без видимой усталости.

- Я - Гарт Кармайн, капитан этого замечательного корабля, - представился он. - Как мне называть вас?

- Гар'ран, зерт Вистигора. Родич Зерчаи кланяется вам[9], - церемонно промолвил юноша, и, действительно, отвесил короткий поклон. Разогнувшись, он добавил прежним бесшабашным тоном:

- Только, я сейчас не совсем зерт. В отпуске я, бессрочном.

- Я рад, что этот отпуск привел вас к нам на помощь, - признательно улыбнулся Гарт Кармайн. - Без нее, мы бы стали мясом для мечей гитъянки. Примите мою искреннюю благодарность.

- Не стоит, - безмятежно отмахнулся Гар'ран. - Я не на службе, но бросать разумных в беде не стал бы. Особенно, если на них напали мои больные на голову родственнички. Вы не знали? - он приподнял брови, видя непонимающие взгляды капитана и Эохайда. - Гитъянки и гитзераи - две части Первого Народа. Только, мы последовали в Лимбо за Зертимоном, а эти кретины - в астрал, за кровожадной психопаткой Гит. С тех пор, родственной любви между нами - ноль. Даже минус, - он снова блеснул белозубой улыбкой.

- Век живи, век учись, - с удивлённым видом пробормотал капитан. - Никогда бы не подумал… кхм. Вы не откажетесь разделить со мной трапезу, Гар'ран? Даже если вы не голодны - присоединяйтесь. Отдохнем после боя за вином и закусками, и скоротаем часок-другой застольной беседой.

- За все трое суток моего путешествия по астралу, я ни разу не почувствовал голода, - доверительно поделился юный гитзерай. - Но после хорошей драки у меня всегда в животе бурчит. Твое предложение - очень кстати, капитан Кармайн. Правда, мне на общий стол выложить нечего, кроме походных рационов, - он виновато развёл руками. - Ими давиться - разве что с большой голодухи.

- Не беспокойтесь об этом, - добродушно заулыбался пожилой капитан. - Сегодня, я угощаю. Это - самое меньшее, чем я могу вас отблагодарить. Пойдемте, матросы доставят все в мою каюту. Эохайд, ты тоже, - кивнул он блондину. Тот, пожав плечами, последовал за начальством и его гостем. Он был более чем согласен с гитзераем - восстановить потраченные в бою силы было совсем нелишним.

***

- Значит, вы путешествуете без определённой цели? - поинтересовался Гарт Кармайн. Утолив голод первым, он потягивал красное вино из посеребреного кубка, и расспрашивал гостя о всякой всячине. Тот с готовностью отвечал.

- Цель моя вполне определённа - совершенствование моего боевого искусства, - ответил он и сейчас, лениво покусывая куриную ножку. Гар'ран с интересом попробовал понемногу от каждого из незнакомых блюд, но на выпивку не налегал.

- Но вот конкретного места, где я этой цели достигну, и правда нет, - задумчиво добавил он. - Я собираюсь просто путешествовать по астралу, в поисках интересного. Сегодня, вас вот нашел, - он дружелюбно улыбнулся.

- Скажи, Гар'ран, а что это за штука такая - “зерт”? - спросил Эохайд Лиос, оторвавшись от мелко нарезанного бифштекса. Его голод понемногу начал отступать, и блондин воспользовался этим, чтобы задать вопрос, заинтересовавший его чуть раньше.

- Воин и маг, - ответил юноша. - Защитник и наставник. Гитзерай, который “знает” Слово Зертимона.

- Маг? - неподдельно заинтересовался капитан Кармайн. - Если не секрет, заклинания какого круга вам известны?

- Пока добрался до четвертого, - довольно ответил гитзерай. - Пятый для меня тяжеловат - с магией я не так хорош, как с мечом. Но это ничего, ещё натренируюсь, - он с безмятежным видом отщипнул ещё кусочек курятины.

- Четвертый круг, в возрасте слегка за восемнадцать, - медленно проговорил седобородый капитан, отставив в сторону вино. - Ещё и вместе с воинскими тренировками. Неудивительно, что ты разметал тех зелёных недоносков, как гнилую солому… Кхм, то есть, ваши умения впечатляют, Гар'ран, - тот благодарно кивнул, не прекращая жевать.

- Погоди, кэп, - встрял Эохайд. - А что за Слово Зертимона? Зертимон - кто-то вроде вашего первого короля, ведь так?

- Зертимон - тот, чья воля стала самой сутью Первого Народа, - ответил Гар'ран с неожиданной серьезностью. Отложив вилку, он повернулся к Эохайду, внимательно глядя на него.

- Он освободил нас из рабства иллитидов, - продолжил гитзерай. Под его строгим взглядом, блондин и сам оставил в покое столовые приборы, внимательнее прислушиваясь к словам собеседника.

- Он разбил наши цепи, и подарил нам истинную свободу. Свободу не как отсутствие чего-то, но как образ мыслей, - Гар'ран преобразился: былого легкомысленного юношу сменил наставник, вдохновенный и мудрый. - Лишь тот по-настоящему свободен, чья воля монолитна и тверда, словно клинок меча. Свободный разумный сам определяет свой путь, не связанный сомнениями, страстями, и давлением мирской суеты. Зертимон преподнес нам этот великий дар, и попросил взамен лишь одно - не прятать его в закрома, но разделить с другими. Именно это - главная задача каждого зерта.

- Постой, - задумался Эохайд. - Гитъянки трубят на каждом углу, что мозгоедов победила именно их распрекрасная королева, и из рабства их освободила тоже она. Значит, врут?

- Не совсем, - Гар'ран улыбнулся с неожиданной грустью. - Зертимон возложил свой клинок к ногам Гит, прося ее помощи в войне за свободу Первого Народа. Бок о бок, они сражались с иллитидами, и бок о бок разбили их войска на Расколотых Равнинах. Но эта победа не принесла свободы ни Гит, ни ее последователям. Они избавились от тварных цепей рабства, сбросив ярмо иллитидов, но решили остаться рабами в душе. Рабами собственной злобы, жадности, и ненависти, рабами животных страстей. Мне жаль каждого из моих падших сородичей, и жаль, что их сердца остаются глухи к Слову Зертимона. Прискорбно, что они не желают сходить со своего пути, и что их путь нередко сводит нас на поле брани. Но для них, умереть от моего клинка лучше, чем истечь кровью на клинке времени - так, в мир придет меньше их злобы и жестокости.

- Да, гражданская война - печальная штука, - покивал Эохайд. - Меня всегда удивляло, с какой готовностью феодалы моего родного королевства режут и грабят своих соседей - таких же кеоландцев, как и они. Нередко, и вовсе кровных родичей. Не очень приятное сходство наших видов, а?

- Люди никогда не были едины так, как Первый Народ, - меланхолично ответил Гар'ран. - Вам, наверное, легче… Ну да ладно, - он встряхнулся, и глянул с прежней живостью. - А вы чем занимаетесь, Эохайд, капитан Кармайн? Куда вы летели на своем кораблике? - двое людей переглянулись, и блондин, повинуясь кивку капитана, ответил:

- Мы - вольные авантюристы. Чаще всего, мы торгуем помаленьку, как и в этот раз. В трюмах нашего “Пронзателя” хватает места для всякого ценного, но не очень громоздкого груза. Иногда, мы охотимся на разных пустотных тварей, или неприятных типов - для этого, у нас есть шесть штук отличных магических орудий. Ещё, бывает, мы ищем всякие забытые уголки астрала, и, - он хитровато улыбнулся, - обносим их подчистую. Но это редко - все хорошие местечки уже ограблены до нас.

- И за всеми этими занятиями, нам нередко приходится драться, с самыми разными существами, - вмешался Гарт Кармайн. - К нам на палубу частенько лезут всякие, вот и приходится выкидывать их обратно. Именно для этого, у меня в штате шестеро абордажников. То есть, теперь - трое, конечно, из-за проклятых гитъянки, - он грустно вздохнул, но тут же оживился. - Быть может, вы захотите занять место одного из них, Гар'ран? С нами, путешествий и сражений у вас будет - хоть отбавляй. Мой корабль облетел чуть ли не весь известный астрал, и немалый кус неизвестного.

- Теперь, должно последовать предложение щедрой платы, - язвительно прокомментировал Гар'ран. - Это вдобавок к столу и койке на вашей лодке. Ну а потом, конечно же, контракт. Который ну ничуточки не свяжет меня целой кучей неприятных обязательств, - лицо пожилого капитана вытянулось.

- Я, может, и молод пока, но всяких крючкотворов повидал достаточно, - снисходительно добавил юный воин. - Служить я тоже отслужил - в зертах. Флота у гитзераев нет, но армия - она в любом мире армия.

- Можно и без контракта поработать, - поспешил Эохайд придти на помощь начальству. - Скажем, с оплатой в конце месяца, и боевыми. У меня с кэпом такое же соглашение. А захочешь уйти - будешь свободен, как ветер.

- Я все ещё не услышал, зачем это мне, - скептически глянул на него юный зерт.

- Ну, для начала, ради денег, - обстоятельно ответил блондин. - Без них разумному, обычно, трудновато. Потом, кэп не врал насчёт походов и боёв - их мы каждый день видим достаточно. Ты когда-нибудь дрался с хадози? Они, если что, умеют летать, причем, не только в астрале - крылья у них вполне себе свои. А с гиффом? Ростом они на две головы выше меня, и примерно вполовину шире. И, наконец, - добил он, видя разгорающийся интерес в глазах гитзерая, - извини, Гар'ран, парень ты умный, но зеленый ещё. В каком-нибудь крупном астральном порту, ты вполне можешь попасть в переделку по неопытности. А если ты войдёшь в нашу команду, то команда тебя прикроет, всегда, и от всего. Ну, что скажешь?

- Скажу, что согласен, - решительно ответил гитзерай. - В конце концов, почему бы не попутешествовать с удобством? Я с самого начала собирался напроситься на ваш кораблик, хотя бы на время - никогда не летал на спеллджаммере, и давно уже хочу.

- А ломался тогда чего? - возмутился Эохайд.

- “Знай” же, мой неразумный друг: ценные вещи не достаются без труда, - с постным видом ответил Гар'ран. Долго держать скучную мину он не смог, почти сразу же весело прыснув. Блондин, удивлённо моргнув, подхватил его смех. Улыбнулся и старый капитан - живость нового товарища по команде не оставила его равнодушным.

Примечания

[1] Ошибка Хашмы - гитзерайская метафора, означающая заблуждения.

[2] Тот, кто пишет в книге анархов - гитзерайская метафора, означающая мудреца.

[3] Ач'али утопает - гитзерайская метафора, означающая бессмысленные слова.

[4] Зел'кат танцует - гитзерайская метафора, означающая бессмысленные действия, зря тратящие чужое время.

[5] Хта'зит, тск'ва (гитск.) - сдохни, дрянь.

[6] Хта'ча ар'ваат'и (гитск.) - не может быть двух небес.

[7] Х'шарлак (гитск.) - предатель.

[8] Мха'нит, Влаакит'а реврикал (гитск.) - прощай, раб Влаакит.

[9] Родич Зерчаи кланяется вам - традиционное гитзерайское приветствие.

Искренность и интеллект

- Замечательный проект вы мне заказали, капитан, - малорослый гном просто-таки лучился довольством. Он стащил очки-консервы, взъерошив короткую прическу, и небрежно отложил их на верстак. - Работать над ним было сплошным удовольствием.

- Пожалуй, не только удовольствием, но и прибыльным занятием, - добавил он, с широкой улыбкой огладив бритый подбородок, и поднялся со своего стула. Подойдя к некоему предмету размером с пивной бочонок, стоящему у прилавка, он артистичным жестом сорвал прикрывающий его брезент. - Клянусь клещами Онатара, этот малыш превзойдет любого из разумных! В своей сфере деятельности, конечно, - поспешно добавил он. - Но уж в ней-то, ему не будет равных! Мое детище - будущее артиллерийского дела! Да, господин Кармайн, вы меня очень обяжете, если порекомендуете моих малюток другим вольным капитанам, - с лёгким смущением добавил он.

- Это зависит от того, как твой механизм… м-м-м, то есть, существо… себя покажет, Бальтазар, - задумчиво ответил седобородый мужчина в плотной белой куртке. - Рекомендовать моим друзьям и знакомым непонятно что - только репутацию портить.

- Уверяю, он превзойдет все ваши ожидания, - заверил его гном.

- Имя у него есть? - вмешался рослый блондин, стоящий рядом с капитаном Кармайном. Бальтазар приподнял брови в лёгком удивлении.

- Я не даю своим конструктам имена, господин Лиос, - ответил он. - Только индексы. Этот - Б-1АЛ-4Г. “Б” - в честь меня. “Один-а-эл” - первая модель “артиллерист лёгкий”. “Четыре-гэ” - порядковый номер версии. Первых троих я забраковал по тем или иным причинам, и даже четвертого пришлось несколько раз дорабатывать, но результат - идеален! Ну, насколько возможно.

- “Бэ-один-а-эл-четыре-гэ”, - медленно выговорил мужчина по фамилии Лиос. - Имечко - язык сломаешь. Кэп, не возражаешь, если я окрещу нашего почти уже товарища по команде? - Кармайн равнодушно кивнул. - Если взять из индекса все буквы, получится “Балг”. Как вам, а? - воодушевленно спросил он. Человек и гном не показали большого интереса.

- Почему бы и нет, - пожал плечами Бальтазар. - Давайте решим вопрос с оплатой, и можете забирать вашего… Балга, - он вежливо улыбнулся.

- Постой-ка, - высказался блондин с толикой беспокойства. - Чего это он не двигается?

Эти слова заставили седобородого капитана взглянуть на свежеокрещенного конструкта с толикой беспокойства. Тот выглядел странного вида манекеном, сложенным для транспортировки: коротенькие ножки поджаты под бочкообразное тело; длинные, многосуставчатые руки обвивают торс и колени; в овалах стеклянных глаз, темных и безжизненных, не видно ни единого проблеска разума.

Создание механика Бальтазара, “легкий артиллерист” по имени Балг, был целиком выполнено из металла, с парой вкраплений прочного стекла. Блестели полированные заклепки, окаймляющие стыки панелей корпуса, темнела решетка динамика там, где у разумных обычно располагается рот, декоративный бугорок носа, без всяких признаков ноздрей, чуть выдавался вперед, но все это не подавало признаков жизни, темнея на полу причудливым нагромождением металла.

- Активацию проведем после оплаты, - безмятежно ответил Бальтазар. - Не беспокойтесь: на тестовом прогоне, все системы работали без перебоев. Мне осталось только замкнуть нужные контуры… неважно, - задумчиво глянув на блондина, он поинтересовался:

- Вы же не оскорбляете меня недоверием, господин Лиос?

- Просто проясняю, что к чему, - не растерялся тот. - Пока что, ваши творения показывали себя на отлично. Думаю, и этот… заводной человечек не подведёт, - он белозубо оскалился.

- Вот и хорошо, - гном рассеянно кивнул. - А теперь, поговорим о цене.

- Здесь - запрошенное за материалы, - Кармайн плюхнул прилавок тяжелый мешочек. - Четыре сотни, как оговорено. Что возьмешь за работу, Бальтазар?

- Тут есть небольшая трудность, - гном пожевал губами. - Для выполнения всех ваших запросов, я использовал не только новаторские техномагические решения, но и, м-м-м… сложные и затратные зачарования. Даже с вашей скидкой надежного и постоянного клиента, я не могу взять с вас меньше шестиста золотых. Но, поверьте мне, - поспешно добавил он, видя ошарашенные взгляды двух людей, - мой конструкт того стоит.

- Стоит? - возмутился блондин, отмерший первым. - Его внутренности что, чистый адамантит?

- Нет, там сталь, медь, немного золота, стекло, драконьи кристаллы, и ещё кое-что, - непонимающе ответил гном. - Но разве в материалах дело? Вам был нужен идеальный артиллерист, и вы его получаете. Он окупит свою цену уже через… - он задумчиво тронул подбородок.

- Пять лет, - отчеканил Лиос. - Пять лет оплаты труда отличного артиллериста-разумного, с боевыми и премиальными. Как, проработает твоя железяка столько времени, и без дополнительных трат, а, Бальтазар? Если так, она ненамного хлипче адамантитовой.

- Хм, м-м-м, нет, - с сомнением ответил тот. - Ему, конечно же, понадобится мелкий ремонт, как ситуативный, так и ежегодный… но эти затраты - мелочь, вполне сравнимая со, скажем, лечением…

- О своем лечении, разумный позаботится сам, - отрубил блондин. - На ту зарплату, что кэп ему щедро выплатит. Как и об одежде, оружии, и всех прочих повседневных мелочах. А с твоим железным болваном нам ещё и нянчиться придется. Или, скажешь, ты вручаешь нам опытного и знающего пустотника?

- Н-нет, - смешался гном. - Но… этого ведь не было в заказе, - он глянул на молчащего Кармайна с искренней растерянностью.

- Не было, но своей головой тоже надо думать, - наставительно ответил светловолосый мужчина. - Мы его заказывали не для запуска фейерверков в честь дня рождения князя Андру, а для работы на спеллджаммере. Да, артиллеристом, но пострелять ему доведётся пару-тройку раз в неделю. Значит, все остальное время, лежать твоему железному человечку мертвым грузом? В команде “Пронзателя”, каждый пустотник может заменить почти любого из своих товарищей. Вот он вот, - кивнул мужчина в сторону конструкта, - заменит разве что балласт. И за это, ты просишь бешеные деньги, которых с лихвой хватит на найм более умелого и полезного разумного?

- Но он ведь может обучиться всему нужному, - встал на защиту своего творения Бальтазар. - И обучится он быстрее разумного - достаточно показать один раз. Да, поначалу с ним придется повозиться…

- Не поначалу, а постоянно, - уверенно отчеканил светловолосый пустотник. - Обучение, ремонт, пригляд, чтобы твой болванчик сдуру не влез, куда не надо, и боги ещё знают, что. На все это, мы будем тратить время и деньги. Вокин милостивая, да нам проще выплатить тебе неустойку, и уйти себе - искать нормального артиллериста. Все меньше мороки, и совершенно не стоящих ее трат.

- Погоди, Эохайд, - осадил своего спутника капитан Кармайн. - Не руби сплеча. Да, сделка для нас очень невыгодная, но не все в этом мире меряется выгодой. Я не хотел бы выкидывать на помойку три месяца работы моего друга, - на этих словах, Бальтазар, глядящий с растерянной обидой, несколько приободрился.

- С другой стороны, мой матрос прав в каждом слове, - обратился капитан к гному. - Цена и правда немного… того. Выплатить ее всю я никак не смогу. Таких денег у меня нет, и не будет ещё долго, даже начни я откладывать прямо сейчас.

- Мы могли бы договориться, Гарт, - поспешно предложил капитану Бальтазар. - Скажем, о рассрочке. Беспроцентной, на те же пять лет. Плату можешь вносить по прибытии в порт, без определенных сроков - я знаю, Балинор носит вас, пустотников, по всему астралу…

- О чем бы мы ни договаривались, о тысяче золотых не может быть и речи, - решительно перебил его Эохайд Лиос. - Один только ремонт твоего конструкта срезает пятую часть общей цены, не меньше.

- Я мог бы проводить ремонт бесплатно… - попытался возразить гном.

- И что, после каждой вмятины на его башке, нам тащиться на Браль? - недовольно спросил блондин. - Нет уж. Две сотни ты нам скостишь, или прощайся с нами, и со сделкой. Потом, присмотр с обучением. Это, считай, рабочее время еще одного матроса. А моя пятилетняя зарплата - пять сотен. Как бы тебе должным не остаться, Бальтазар, - он насмешливо прищурился. Гном возмущённо округлил глаза, но не успел выразить свое негодование - Эохайд продолжил свою речь.

- Кэп принес с собой почти две сотни золота для оплаты твоей работы, - доверительным тоном поведал он. - Меня он сюда притащил в надежде на то, что я сторгуюсь где-то за четверть этой суммы. Мы, вообще-то, не хотим отдавать тебе ни единого золотого из принесенного - все эти деньги взяты в долг из зарплат команды. Моей зарплаты - тоже. Ее, те самые полсотни, я не против пожертвовать - интересно же, на что способен твой железный болван, - он улыбнулся с неожиданным добродушием, но тут же построжел. - Но вот срезать плату остальным - дело опасное. От такого, команда может разбежаться, понимаешь, Бальтазар? Ты же не хочешь разорить своего друга и моего капитана? - не давая ошарашенному гному вставить и слова, он продолжил, снова сменив тон на доброжелательный:

- Но оставить тебя без заслуженной платы мы тоже не можем. Забирай, скажем, половину того, что принес кэп. Из будущих прибылей, мы выплатим тебе ещё столько же. Если твой конструкт хорошо себя покажет - выдадим премию, и, что даже лучше, я лично поведаю всем моим друзьям-пустотникам, какого замечательного артиллериста нам склепал механик Бальтазар Эйнион. Как тебе такое?

- Э-э-э, ну ладно, - с обречённым видом вздохнул гном. - В конце концов, конструкция новая, в ней могут присутствовать недостатки, или недоработки…

- “Недоработки”? - вскипел блондин. - Все это время, ты недоработанное нам пытался всучить? Да за такое…

- Хватит, Эохайд, - остановил подчинённого Гарт Кармайн. - Остановимся на твоём предложении. Сотня сейчас, и ещё одна - в рассрочку, так? Извини, друг, но по деньгам, мой матрос опять прав, - седобородый мужчина виновато улыбнулся. - Граблю свою же команду, чтобы с тобой расплатиться.

- Конечно, Гарт… э-э-э, господин Кармайн, - поняв, что его не собираются окончательно оставлять без денег, Бальтазар вновь обрел присутствие духа, и вспомнил о вежливости. - Я согласен.

Два мешочка с золотом перекочевали из рук в руки, и гном-мастеровой принялся возиться с конструктом. Сдвинув в сторону плотно пригнанную панель на его корпусе, он некоторое время ковырялся внутри. Закончив, он тщательно вытер руки ветошью, и сотворил несколько быстрых заклинаний. Стоило словам последнего из них отзвучать, как в глазах металлического создания начал разгораться мягкий свет. С тихим шелестом хорошо смазанных шарниров, конструкт поднялся на ноги.

- Б-1АЛ-4Г, собственное имя “Балг”, - строго обратился к нему механик. - Этот разумный - капитан Гарт Кармайн, твой новый владелец, - он указал на седобородого мужчину. - Выполняй все его приказы беспрекословно.

- Принято, - прозвучало из динамика конструкта. Голос Балга был высоким и тонким - так, наверное, мог бы говорить гномский подросток.

- Вот и все, друг мой, - обратился изобретатель к капитану. - Давай прощаться - мой рабочий день в самом разгаре, - они пожали друг другу руки.

- До свиданья, господин Лиос, - добавил гном, глянув на пустотника с лёгкой опаской.

- Бывай, Бальтазар, - Эохайд был само добродушие.

Простившись с хозяином мастерской, двое разумных и один конструкт вышли наружу, и зашагали по кривым и узким улочкам Браля в направлении порта. Свет уличных фонарей потихоньку начинал тускнеть - приближалось время “ночи”, о чем говорили стрелки часов на высящейся вдали башне. Сейчас, плотно заселенный астероид не был влеком гравитационной плоскостью какого-либо светила, свободно дрейфуя сквозь астрал, и смена дня и ночи оставалась целиком на совести городских властей. К счастью, их совести на это хватало.

- Кэп, ну вот зачем ты влез? - недовольно спросил начальство Эохайд. - Я его почти дожал. Ещё немного, и Бальтазар бы даром нам свою железяку отдал, да ещё и доплату предложил. А теперь, у нас долг и перед ним, и перед командой.

- Затем, что иногда, надо проявить милость к побежденному, - с иронией ответил капитан Кармайн. - Во-первых, Бальтазар - мой друг, а обирать друзей до нитки - нехорошо. Во-вторых, он - лучший механик Браля. Эберронский дом Каннит сделал редкую глупость, выгнав его. Хорошее отношение такого разумного дорого стоит. И, предупреждая твой вопрос, в-третьих, - он весело заухмылялся. - Как думаешь, сколько механиков способны обслуживать наши пушки? Не отвечай - и так ясно, что ничего толкового не скажешь. Один-единственный - тот, от которого мы только что вышли. Понял теперь?

- Чего ж тут не понять, - безмятежно улыбнулся блондин. - Папа как-то объяснил мне одно умное слово - инвестиции. То есть, вложения в будущее. Сегодня, мы вложились в твоего друга Бальтазара - деньгами, и доверием.

***

- Здорово, Балг. Обживаешься потихоньку? - обратился Эохайд к конструкту, протискиваясь в его артиллерийский каземат. Повесив принесенную им лампу на крюк, он уселся на пол, облокотившись на деревянную переборку.

С появлением на “Пронзателе Пустоты” его необычной артиллерии, пушечную палубу пришлось оснастить перегородками - каждое из магических орудий, или, по эберронской классификации, “осадных посохов”, несло в себе немалый заряд магии. Случись ему высвободиться в один присест, и вся орудийная палуба пострадала бы от буйства колдовских энергий. Пушка же, заключённая в каземат, могла повредить лишь его содержимому. Таким образом, каждый из канониров “Пронзателя” обзавелся уютным закутком, который обустраивал по своему разумению. Балг пока ничего подобного сделать не успел: голые стены, оконце пушечного порта, и длинное, угловатое тело пушки на лафете, вот и все, чем мог похвастаться отведенный ему каземат. Ну, кроме самого конструкта, конечно.

- Запрос сформулирован неверно, - монотонным голосом ответил металлический артиллерист. - Конструкт “Балг” не может “обживаться”, так как не является биологическим организмом. Просьба изменить формулировку запроса.

- У-у-у, как все запущено, - с жалостью протянул блондин. - Ладно, давай по порядку. Знаешь, что такое “приветствие”?

- Ответ утвердительный, - проговорил механический разумный. - В языковом пакете, установленном в память конструкта “Балг”, присутствуют все распространенные приветствия.

- Ну, хоть что-то. Запомни: когда с тобой здороваются, нужно поздороваться в ответ. Давай попробуем ещё разок. Привет, Балг.

- Конструкт “Балг” приветствует разумного по имени Эохайд Лиос, - безэмоционально отчеканил тот.

- Немного лучше, - матрос страдальчески скривился. - Теперь, прекрати говорить о себе в третьем лице. Так делают только всякие надутые говнюки, и психи. Ты, я надеюсь, ни то, ни другое? - он насмешливо прищурился.

- Фрагментация моего личностного ядра не превышает ноль целых пяти сотых процента. Давление внутри моего корпуса равно атмосферному. Следов органических отходов жизнедеятельности внутри меня не обнаружено.

- Вот шутник, - хмыкнул Эохайд. - Теперь, перейдем к, как ты его назвал, “изменению формулировки запроса”. Или, как обычно говорят разумные, объяснениям. Спрашивая, обживаешься ли ты, я имел в виду не жизненные процессы, а обустройство твоего рабочего места. Тебе все в твоём каземате нравится? Может, принести тебе чего - сидение, например?

- Я не нуждаюсь в дополнительных приспособлениях для успешного ведения артогня, - монотонно ответил Балг. - Все необходимое уже встроено в меня создателем.

- Да ну? - блондин недоверчиво прищурился. - Кораблик у нас небольшой, и от попаданий его, обычно, трясет. У пушки, на этот случай, есть рессоры и тормозные колодки - вот они, на лафете, видишь? А у тебя на заднице я никаких тормозных приспособлений не вижу. Точно не хочешь какую-нибудь сидушку? А то ведь будешь кататься на седалище по всему каземату, каждый раз, когда к нам прилетит ядро из вражеской баллисты.

- Поправка, - впервые, бесстрастный голос конструкта изменился, пусть и незначительно. - С учётом новой информации, мне потребуется сидение со спинкой. Прошу твоей помощи, Эохайд Лиос.

- Просто “Эохайд”, - дружелюбно ответил пустотник. - Помогу, конечно. Пойдем, сходим к плотнику - сам выскажешь ему свои пожелания. Заодно, потренируешься в общении, - он оскалился в добродушной улыбке. - Да, за оказанную услугу, разумные, обычно, говорят спасибо.

- Спасибо, Эохайд, - этот ответ конструкта прозвучал почти нормально. Так, застенчивый гномский подросток, старательно скрывающий эмоции, мог бы благодарить незнакомого разумного.

***

- Мне вот интересно, Балг, чего ты хочешь от жизни? - задумчиво спросил Эохайд Лиос.

Он сидел спиной к борту, опираясь на ствол пушки - исходящая из открытого порта космическая прохлада приятно овевала потную спину блондина, каких-то полчаса назад изрядно упахавшегося на погрузке ящиков с товаром.

Его собеседник неподвижно сидел на своем рабочем месте - простеньком железном стуле, чьи ножки крепко вцепились в палубу крючьями зацепов. В свое время, корабельный плотник и механик Морайн расстарался для новичка-пушкаря, уступив просьбам и обаянию Эохайда.

- Есть ли у тебя желания, цель, или мечта? - продолжил пустотник, не видя реакции конструкта.

- Моя цель - успешное выполнение обязанностей артиллериста, - ровно ответил Балг. - Остальные понятия мне незнакомы. Объясни, Эохайд.

- Ну, это не так просто, но я попробую, - начал тот, наморщив лоб. - К примеру, если цель - нечто, чего ты осознанно добиваешься, желание - что-то такое, к чему тебя тянет и влечет, нередко даже против твоей воли. Цели разумный ставит себе сам, а желания приходят к нему, без его участия. Мечта - тоже желание, обычно - труднодостижимое, или и вовсе, невозможное.

- Разве есть смысл хотеть невозможного? - в голосе конструкта прозвучала едва заметная тень удивления.

- Нет, конечно, - весело улыбнулся блондин. - Разумные вообще странные и нелогичные создания. Но, в защиту мечтаний, они, обычно, достижимы, хоть и с трудом. Многие тратят жизнь на погоню за мечтой, да так ее и не нагоняют.

- Можешь объяснить с примерами, Эохайд? - попросил Балг. - Каковы твои желания и мечты?

- Желания могут быть простыми, - с готовностью ответил тот. - Например, сейчас, я желаю немного охладиться - поэтому, и устроился спиной к твоему окошку. Если брать желания повесомее, я желаю найти нормального учителя фехтования. Сам я нахватался всякого по верхам, и не особо хорош, из-за чего кэп, то есть, капитан, отказывается перевести меня на зарплату абордажника. Из нашего экипажа, со щитом никто не мастак. Это, значит, желание долговременное, но не так, чтобы очень. Из желаний, что совсем уже на грани мечты, у меня есть только одно - найти, э-м-м, спутницу жизни, - он чуть смутился, но все же продолжил:

- Желательно, эльфийского племени, и чтобы такую же непоседу, как и я. Одни боги знают, наткнусь ли я на такую когда-нибудь, но это желание вполне достижимо. Симпатичных и боевых эльфийских девчонок в известных мирах - полным-полно. Мне нужно только глядеть по сторонам, да повнимательнее, - он залихватски усмехнулся.

- А мечта? - заинтересованность в голосе конструкта была вполне отчётливой.

- Моя мечта - стать капитаном спеллджаммера, - торжественно ответил мужчина. - Труднодостижимая, но реальная. Кэп мне с ней помогает, по мере сил. Чтобы она сбылась, мне нужны, во-первых, знания, во-вторых, деньги, и, в-третьих, связи. Всем этим, я помаленьку обзавожусь. Правда, с деньгами больших успехов нет, но какие мои годы, - весело улыбаясь, он поднырнул под ствол орудия, и уселся с противоположной стороны пушечного порта, подставляя космическим ветрам другой потный бок.

- Это… интересно, - протянул Балг. - Но сложно для меня, даже те простые желания, о которых ты упоминал. Есть ли что-то ещё проще них?

- Самые простые желания зовутся “нужды”, - обстоятельно ответил пустотник. - Они есть и у тебя. Нужда в ремонте и смазке, например. О твоих нуждах заботится наша команда - Морайн, я, кэп, и другие. Самому тебе ещё рано о них заботиться - ты у нас, считай, младенец, - он коротко рассмеялся.

- О моих нуждах, меня информируют датчики и диагностические заклинания, - прежним ровным тоном сказал Балг. - Но в моей конструкции не предусмотрены способы диагностики желаний и мечтаний. Значит ли это, что я лишён их навсегда?

- Ну зачем же так мрачно, - успокаивающе ответил Эохайд. - Подумай: когда какой-нибудь индикатор количества смазки в суставах начинает опускаться к нулю, разве тебе не становится тревожно? Не сможешь двигаться - не сможешь выполнить свою цель, а именно, успешно стрелять из этой малютки, - он бережно погладил барабан с магическими кристаллами, устроившийся позади пушечного ствола. - А цель для тебя важна, ведь так?

- Моя цель очень важна, - медленно ответил конструкт. - Она - часть моей прошивки.

- Вот-вот, - закивал Эохайд. - Если важна - значит, ты будешь беспокоиться о ее выполнении. А от этого чувства, уже совсем недалеко до желаний. Вообще-то, на свете полно несчастных разумных, у которых с желаниями и мечтаниями - сущая беда. Скажем, бедняков. У них есть только цель - выжить, - и всякие нужды - добыть еды, заработать денег, достать одежду… Мечтать таким бедолагам некогда - им бы до завтра протянуть.

- Бедняки, - глухо проговорил Балг. - Я беден чувствами и желаниями.

- Ну, ты и деньгами очень даже беден, - усмехнулся блондин. - Зарплату-то кэп тебе не платит.

- Верно, - медленно кивнул конструкт. - А значит, не имея средств к существованию, я не забочусь о своих нуждах, и не могу лучше понять их.

- Точно, - удивлённо ответил Эохайд. - Дети, пока сидят под крылышком родителей, плохо осознают свои нужды. Им этого, гм, не нужно - мама с папой обо всем позаботятся.

- Благодарю, Эохайд, - так же приглушенно высказался Балг. - Наша беседа помогла мне многое понять. Точнее, я ещё не понял эти вещи полностью, но приблизился к их пониманию.

- Чего уж там, - весело ответил мужчина. - Обращайся.

***

- Капитан Кармайн! Я хочу поговорить с тобой, - звонко прозвучал над палубой голос Балга. Седобородый капитан, беседовавший на юте с Эохайдом Лиосом, озадаченно нахмурился.

- Что-то случилось? - с толикой беспокойства поинтересовался он. - Поломка какая?

- Нет, - уверенно заговорил конструкт. - Ответь мне, являюсь ли я членом команды “Пронзателя Пустоты”?

- Конечно, - пожал плечами Гарт Кармайн. - Ты - один из шести наших артиллеристов.

- В таком случае, я хочу получать ежемесячные выплаты… заработную плату, как все прочие члены команды, и, в дополнение к ней, премиальные и боевые выплаты. Я нашел свою мечту, Эохайд, - в его словах звучала неподдельная радость. - Она - понять разумных как можно лучше, и самому приблизиться к ним. Я не хочу оставаться бедным на чувства и желания, и первый шаг к этому - самостоятельность. Я должен сам обеспечивать свои нужды, чтобы лучше осознавать порождаемые ими эмоции, и проистекающие из этих эмоций желания. Если ты не согласен, капитан Кармайн, - добавил он, глядя в изумленные глаза человека, - я буду вынужден покинуть твой корабль, или перманентно деактивироваться.

- Подожди здесь, Балг, - медленно ответил Гарт Кармайн. - Сначала, мне нужно кое-что обсудить с этим вот… матросом.

Выдавив сквозь зубы последнее слово, он цепко ухватил Эохайда за локоть, и потащил его дальше на корму. Подойдя таким манером к самому фальшборту, он схватил блондина за грудки, и резко встряхнул. Точнее, попытался встряхнуть - пустотник был выше своего низкорослого и субтильного начальника на добрые полголовы, и как бы не вдвое шире.

- Ты что натворил, дуралей? - зло прошипел пожилой капитан. - Я тебя о чем просил? Научить железного дурачка основам! А ты чему его учишь? Денег у своего капитана требовать? Что еще за дурь с мечтами, и прочей чушью?

- Мы с ним просто беседовали, кэп, - Эохайда ничуть не испугала начальственная злость. - Причем, о самых что ни на есть основах. Тех, что для каждого разумного нормальны и понятны, и которые только разумного и заинтересуют. Кто же знал, что Балг и сам разумен?

- Я не просил тупого недомерка Бальтазара делать мне железного разумного, - выдавил сквозь зубы Гарт Кармайн. - Я просил машину, которая будет попадать в цель из пушки! А этот идиот что сделал? Одну из ихних эберронских… Машин Войны, или как их там?

- Не думаю, кэп, - покачал головой светловолосый пустотник. - У Машин Войны - живая основа. Вроде, растение какое-то. Наш Балг - сплошные железки и стекляшки. У Морайна спроси, если не веришь - он в его кишках уже не раз и не два копался.

- Да верю, верю, - раздраженно буркнул седобородый капитан, отпуская подчиненного. - И чего мне теперь делать с этими… железками и стекляшками? Давай, умник, придумывай. Ты эту дурость начал своей болтовней, ты с ней и разбирайся.

- Что делать? Платить зарплату, конечно, - рассеянно ответил мужчина. - Когда разумный бесплатно на тебя пашет, это называется “рабство”. Ты же не хочешь в рабовладельцы, а, кэп? - тот выругался себе под нос, злобно и отрывисто.

- И где я возьму деньги на еще одну зарплату артиллериста? - обреченно поинтересовался он. - Мы еще с Бальтазаром до конца не расплатились. Денег по-прежнему в обрез.

- Плати ему, скажем, половину матросской ставки, - предложил Эохайд. - Моей. Следующие пять лет. Как раз всю стоимость Балга выплатишь. Потом, чего-нибудь другое придумаем.

- Тебе еще два месяца без зарплаты сидеть, дурень, - пробурчал капитан. - Причем, по вине нашего железного пушкаря. Ой, надо было тебя послушать, и не начинать всю эту канитель с механизмом-канониром, - он горестно застонал, держась за виски. - Ну вот как он оказался разумным, если в башке у него - сплошь железо и стекло?

- Не оказался, а, скорее, стал, - рассудительно ответил блондин. - Во вселенной полно механических богов, на том же Эберроне есть один. Видать, кто-то из них взял нашего пушкаря под опеку. Я слышал о чем-то таком - механизмах, обретающих разум. Вроде даже, делают их сородичи твоего Бальтазара. Еще и название у этих железяк дурацкое - автогномы. Выходит, и Балг наш тоже, - он весело фыркнул, - автогном.

- Да будь он хоть механоорком, мне плевать, - прорычал Гарт Кармайн. - Денег где взять?

- Оштрафуй Кэренласа, - с улыбкой предложил мужчина. - На сумму матросской зарплаты, двухмесячной. За тот недавний случай, на Кринне, с кендером и ящиком зелий. Груз - в ведении старпома, а старпом за ним не уследил. Денег мы потеряли мизер, но пострадала твоя репутация, а стоит она подороже каких-то двадцати золотых, так что наш блистательный офицер ещё легко отделается. А если эта эльфийская скотина вздумает спорить, или там, пригрозит уйти - нам же лучше. Половина экипажа жаждет Кэренласа за борт выкинуть, а другая половина ее молча поддерживает.

- Все-то у тебя легко, - проворчал капитан. - Кэренлас - разумный ценный, и зарплату свою отрабатывает на все сто. Да и в криннском случае он не виноват - дежурил-то не он.

- Кто бы ни дежурил, и почему, это не снимает со старпома его обязанностей, - скучающе ответил Эохайд. - Если представитель великого народа эльфов, в своей всеобъемлющей мудрости, неспособен понять, что не надо ставить на дежурство пьянчужку, у которого по всему кораблю заначки припрятаны - наказание он заслужил с лихвой.

- Так-то оно так, но все же, - Кармайн досадливо скривился. - Не хочется мне своих обижать. Даже ради хорошего дела.

- Стареешь ты, кэп, - рассеянно отметил Эохайд. - Слюнтяем становишься. Годиков пять-шесть назад, ты бы первый Кэренласа наказал, причем, не штрафом, а плетями, по законам вольных пустотников.

- Поговори мне еще, молокосос, - огрызнулся пожилой капитан, глядя чуть бодрее. - Договоришься до того, что я не Кэренласа, а тебя плетьми погладить прикажу. За дерзость, - он недовольно похмыкал в усы. - Ну, штраф, так штраф. Все равно, ничего другого не придумывается.

- Нет худа без добра, кэп, - подбодрил его блондин. - Теперь, не надо тратиться на смазку для Балга, и все те дурацкие железяки, что так часто в нем ломаются. Пусть сам этот хлам покупает, и в себя его запихивает.

***

- Эохайд, мне нужна твоя помощь, - сегодня, в голосе Балга слышалась новая эмоция - стыд. - Я приобрел у одного купца интересную вещь, под названием “чудесный стократный увеличитель”, - его непомерно длинная рука протянула пустотнику обшарпанную зрительную трубку. - Правда, увеличивать в сотню раз он перестал уже через пять минут после покупки. Я обратился в стражу, как ты и говорил, но купца они не нашли. Что мне делать?

Мужчина внимательно осмотрел отданный прибор. Его наметанный глаз мигом подметил руну простенького зачарования, скрывающуюся среди многочисленных царапин на деревянной поверхности трубки.

- Нечто магическое, - высказался он. - Даже в чем-то божественное - пять минут эти чары продержались не иначе, как чудом. Значит, не нашли жулика? И сколько ты ему заплатил?

- Все, что у меня было, - признался конструкт. - Я думал, эта вещь поможет мне лучше выполнять мои обязанности, и решил вложиться в полезное приобретение.

- А ремонтироваться ты на что думал? - устало спросил Эохайд. - Смазочные материалы покупать? Работу механика оплачивать?

- Я думал взять у капитана аванс, - в механическом голосе Балга зазвучала робость.

- Ну, теперь тебе придется это сделать, - покивал пустотник. - Только, скажу по секрету: после твоего недавнего фокуса, с требованием зарплаты, выдаст он тебе, разве что, заем, причем, с процентами. Нет, ну надо же - просадить три десятка золотых на мусор какого-то шарлатана, - он грустно скривился.

- Объяснишь мне, где я поступил неправильно? - спросил конструкт.

- Объясню, куда я денусь, - Эохайд тяжело вздохнул. - Начну с одной простой вещи: дети не зря долго учатся, прежде чем стать самостоятельными. То, что ты хочешь сам о себе заботиться - здорово, но делать это надо с умом. Узнай мир получше, и только тогда грозись сбежать или убиться, если тебе сейчас же не начнут платить зарплату, - он издал еще один грустный вздох. - Пойдем к кэпу - помогу тебе с ним договориться. Ох, поездит он нам по ушам…

Двое разумных зашагали к надстройке, где располагалась капитанская каюта. Низкорослый Балг мелко семенил на своих коротеньких ножках, держась рядом с понурившимся Эохайдом, и донельзя напоминал собой проштрафившегося ребенка, топающего рядом с недовольным отцом. Впрочем, его сходство с непутевым сынишкой, огорчающим родителя, было, пожалуй, не только внешним.

Некто из ниоткуда

Эохайд Лиос мучительно скривился, постанывая и держась за виски. Мысли беспорядочно метались под сводами черепа, словно пчелы в сбитом с ветки гнезде. Кратковременная память и вовсе чувствовалась картиной на ветхом листе бумаги, которую некий строгий критик изорвал на клочки, и раздражённо смешал. Воспоминания о последнем часе жизни приходили к мужчине короткими обрывками-эпизодами.

Длинные щупальца вроде осьминожьих, показывающиеся из голубоватого круга портала, и истошный крик одного из матросов: “Наутилоид!”

Одно из тех самых щупалец, совсем близко, поражающее своими размерами - в три обхвата, не меньше. Из-под него, лежащего на палубе, торчит неподвижная рука - кому-то не повезло принять судьбу мухи под мухобойкой. Кончик щупальца касается Морайна, и низкорослая фигура дварфа истаивает в яркой вспышке, словно втягиваясь внутрь чудовищной конечности.

Его, Эохайда, ру́ки, лихорадочно дергающие рычаг перезарядки магического орудия. Патрон с драконьим кристаллом лязгает в казеннике, стыкуясь с другим кристаллом - несущим зачарование. Порожденная этим зачарованием волна огня рвется вперёд по стволу, и вырывается наружу, сжатая и сфокусированная в ослепительное пламенное копьё. Его полет краток и быстр, и оканчивается в основании одного из носовых щупалец наутилоида, отрывая его напрочь во вспышке взрыва. Эохайд кричит от радости, довольный удачным выстрелом.

Эохайд кричит от боли - его мозг словно обратился клубком напуганных червей, расползающихся в разные стороны. Безразличные глаза наклонившегося к нему иллитида холодно отражают звездный свет, а ротовые щупальца шевелятся в предвкушении лёгкого перекуса.

Ротовые щупальца иллитида смяты и перекручены - их, ухваченные в горсть, крепко сжимает левая рука Эохайда. Правая рука мужчины вгоняет кинжал в глаз мозгоеда, раз за разом, снова и снова. Другой глаз существа все так же холоден и бесстрастен.

Наутилоид исчезает в разверзнутом зеве портала, оставляя за собой лишь оторванные щупальца. Гар’ран вопит ему вслед яростные ругательства на гитском…

Мужчина сдавленно зарычал, сжав зубы - брызжущий слюной гитзерай не был одним из обрывков воспоминаний. Он был здесь и сейчас, причем, совсем близко - на верхней палубе, как и Эохайд. Чтобы осознать это, мужчине потребовалось изрядное усилие.

- …К’ин’чаки!.. тск’ин’ва!.. шка’кет гайх! - проорал обозленный зерт очередную порцию ругани, и умолк, тяжело дыша. Эохайд тяжело оперся на фальшборт, и с неловкой осторожностью поднялся.

- “Кинчаки” я помню - это про умственные способности, - медленно заговорил он. Ему требовалось хоть как-то отвлечься от ментальной мясорубки, что устроил его мозгам псионический удар иллитида, да и друг, похоже, нуждался в ободрении.

- Ты им частенько наших кроешь, особенно - мастера-абордажника. А ткс… тс… “т-с-к-инва”, - медленно, чуть ли не по буквам, выговорил он сложное слово, - это про нечто мерзкое. Навоз, например. Но что такое значат два других? “Гайх” и… “шакет”? “Шактет”?

- Лучше бы тебе не касаться прекрасных слов языка Первого Народа своим неуклюжим языком, - устало ответил гитзерай. - В твоём исполнении, они приобретают какую-то особенную похабность.

- Эй, я стараюсь, - с тенью обиды отозвался Эохайд. - Между прочим, на твоём языке гитъянки говорят. Если им можно, чего это мне нельзя?

- При всех недостатках моих астральных сородичей, они, по крайней мере, нормально проговаривают паузы в словах, - ответил Гар'ран чуть бодрее. - Я счастлив, что ты, хотя бы, имя мое не коверкаешь, - хмыкнув с усталой иронией, он расщедрился на объяснения:

- “Шка’кет” - нечто вроде “выродок”, или, как ты выражаешься, “говнюк”. А “гайх” - худшее из известных мне ругательств. Нечасто доводится его применить, - он бросил меланхоличный взгляд в ту сторону, где исчез иллитидский спеллджаммер.

- Значит оно что? На общем, - заинтересовался Эохайд.

- Иллитид, - мрачно ответил гитзерай.

- Иллитид? - человек непонимающе наморщил лоб. - Какое же из него ругательство?

- Худшее из возможных, - тускло ответил его собеседник. - Что может быть хуже этих тварей? - глянув на товарища с лёгким беспокойством, он спросил:

- Ты как, пришел в норму? Острых болей нет?

- Нет, но в голове… даже и не знаю, как сказать. Будто ногу отсидел, но не ногу, а мозг, - человек встряхнулся, и потер блондинистую макушку.

- Пройдет, - ободряюще высказался Гар'ран. - Главное, если почувствуешь острую боль - живо к целителю. Будет совсем невесело, если ты свалишься с инсультом.

- Пилот! Почему до сих пор стоим? - голос капитана, громкий и четкий, прервал их усталый разговор. Вышедший на палубу Гарт Кармайн выглядел пободрее подчинённых - не иначе, успел восстановить силы магией или зельем.

“Мне плохо, - прозвучал в разумах всех присутствующих едва слышный шепот. - Две твари вломились ко мне. Я выкинул их трупы за борт, но они успели повредить пилотское кресло, и ранить меня. Гар'ран, примешь управление?”

- Уже иду, - мгновенно собрался гитзерай. - Секунду потерпи.

- Я с тобой, - Эохайд тяжело оттолкнулся от фальшборта, и, неловко пошатнувшись, утвердился на ногах. - Оттащу нашего пилота к Лимнару.

- Сам тоже у него останься, - с недовольством сказал капитан. - На тебе лица нет.

- Я в порядке, - неубедительно возразил блондин, осторожно шагая следом за гитзераем. - Вот, даже не шатаюсь почти.

- Это приказ, дуралей, - бросил ему в спину Кармайн, тяжело вздохнув. - На кой ты мне на палубе нужен, полуживой? Взбодрись, и возвращайся - у меня полкоманды пластом лежит.

Пилотская кабина обзавелась новой деталью интерьера - огромным проломом в борту, сквозь который мягко мерцали огоньки звёзд в сиреневой дымке астрала. Совсем рядом, медленно дрейфовал обугленный обрубок одного из щупалец наутилоида. Кусок мертвого мяса был слишком велик, чтобы быстро покинуть гравитационную плоскость “Пронзателя Пустоты”, но бриг потихоньку оставлял жутковатый последыш битвы за кормой.

Дождавшись, пока Талрос произнесет короткое заклинание, и коснется засветившимися пальцами плеча Гар'рана, передавая связь с пилотским креслом, Эохайд помог звёздному эльфу подняться. Взамен, на его место уселся гитзерай, тут же сотворивший заклинание Дальновидения - ему, не обладающему псионическим восприятием, приходилось полагаться на магию.

Оставив временного пилота осваиваться, блондин-пустотник забросил руку Талроса на плечо, и потащил товарища в коридор, ведущий вглубь кормовой надстройки. Звездный эльф висел на нем, почти не двигаясь.

- Знаешь, чего мне Гар'ран только что рассказал? - заговорил Эохайд, желая немного отвлечь соратника разговором. - Оказывается, в их языке, “иллитид” - худшее из ругательств.

- Верю, и даже в чем-то согласен, - едва слышно прошептал эльф. Бледный до синевы, с глазами, изрядно потускневшими в сравнении с их обычным ярким светом, он выглядел нежитью, поднятой некромантом-недоучкой.

- Ты с ними раньше встречался?

- Да, - звездный эльф слабо улыбнулся. - Но опыт ничуть не делает такие встречи лучше, поверь.

Корабль встряхнуло сверху донизу, словно от удара о недвижимое препятствие. Эохайд коротко ругнулся, хватаясь за стенку коридора.

- Пьяный возчик телеги, запряженной двумя трехногими клячами, - тихо пробормотал Талрос.

- У него просто практики нет, - вступился за друга блондин. - И все потому, что кое-кто не желает никого пускать в пилотское кресло.

- Не люблю… бездельничать, - лицо эльфа вдруг пересекла гримаса боли. Он сдавленно зашипел сквозь зубы.

- Все-все, уже пришли, - успокаивающе проговорил Эохайд, толкая дверь, и помогая раненому товарищу перешагнуть через порожек.

Войдя внутрь, они словно неведомым образом переместились на опушку густого леса. Стены и потолок зеленели свежей листвой, пол бугрился выпуклыми извилинами корней, а не немногие участки обшивки, что виднелись из-под зелени, темнели шершавой корой. Тут и там, прямо из пола вырастали плоские лежанки с ранеными.

- Один, или двое? - с интересом обратился к вошедшим юный эльф, худощавый и светловолосый.

- Оба, - недовольно ответил Эохайд. - Кэп и меня приказал полечить, - эльф окинул его внимательным взглядом, и тут же поскучнел.

- Ничего серьезного, - безразлично бросил он, небрежно взмахивая рукой. С его пальцев сорвалась вспышка зелёного света, накрывшая Эохайда цветочными ароматами, шелестом листьев, и мягкими, щекочущими прикосновениями травяных стеблей. Мужчина невольно выпрямился, и расправил плечи - заклинание юного друида вмиг отогнало боль и усталость.

- А вот с тобой, Талрос, - светловолосый эльф заулыбался с неожиданным воодушевлением, - с тобой уже поинтереснее.

В такт движениям его рук, один из корней за спиной звёздного эльфа поднялся диковинной змеёй, и раздвинулся, меняя форму, словно глина в руках скульптора. Эохайд помог раненому пилоту опуститься на плоскую поверхность созданной лежанки, поддерживая его под руки. Стоило Талросу улечься, как друид тут же присел рядом.

- Ты потерпишь немного? - спросил он своего пациента, ловкими движениями извлекая из рюкзака за спиной чистый лист бумаги, и кусок угля. В его серых глазах сверкала радость. - Никогда ещё не видел звёздного эльфа настолько изможденным и страдающим… Я назову эту картину “Гаснущая звезда”!

Расправив бумагу на коленях, он начал рисовать. Под быстрыми росчерками его немудреного инструмента, лицо, во всем подобное облику Талроса, словно проступало из глубин бумажного листа.

- Потерплю, - запоздало высказался пилот. - Но заканчивать будешь при мне - допускать неточности в моем портрете я не позволю.

- Опытный критик - в радость любому художнику, желающему развиваться, - весело ответил друид, не прекращая наносить штрихи на лист.

- Если звезда нашего пилота будет гаснуть слишком долго, кэп обидится, и лишит тебя зарплаты, Лимнар, - отстраненно проговорил Эохайд, обращаясь в пустоту. - Что ты там говорил про новые кисти и краски, которые тебе срочно нужно купить? Можешь забыть о них, если не закончишь со своими каракулями побыстрее, - юный эльф на мгновение поднял голову от работы, и удивлённо посмотрел на блондина-пустотника.

- Ты ещё здесь? - неподдельно изумился он. С запозданием осознав сказанное Эохайдом, эльф поспешно добавил:

- Пять минут - вот все, что мне нужно. Талросу так и так ещё долго восстанавливаться.

- Как скажешь, - со вздохом ответил человек. Увлеченность целителя своим хобби его несколько нервировала.

***

- Мы замедляемся, - с порога заговорил капитан Кармайн, входя в пилотскую кабину. Скользнув взглядом по дыре в борту, он недовольно нахмурил седые брови. - Почему?

- Пилотское кресло, - с задержкой ответил Гар'ран. Глаза гитзерая были плотно закрыты, а сам он, заметно напряжённый, вжимался в спинку указанного кресла.

- Повреждения слишком серьезные, - отрешённо продолжил он. - Я выжму из него ещё немного, но до Торила мы точно не дотянем. Даже до Селуне заряда не хватит.

- Висеть в космосе нам никак нельзя, - встревоженно сказал капитан. - Совсем рядом - Глит, иллитидская планета. Может статься, наш недавний обидчик - оттуда. А даже если и нет, их спеллджаммеры частенько здесь патрулируют. Поймают нас без хода, и возьмут тепленькими.

- Пусть тск’ин’ва гайх приходят, хоть все сразу, - отстраненно произнес гитзерай. - Мой меч заставит их вспомнить Расколотые Равнины.

- Остынь, вояка, - раздражённо посоветовал Гарт Кармайн. - Сделаем вот что: прими курс на ближайший астероид, и чем крупнее, тем лучше. На нем мы, хотя бы, дышать сможем подольше - атмосферный карман у нас не бесконечный.

- Будет сделано, капитан, - все так же бесстрастно ответил Гар'ран. Львиную долю его внимания отбирало управление кораблем.

“Пронзатель Пустоты” медленно развернулся, направляя бушприт на длинный хвост астероидов, тянущийся за торильской луной, Селуне. Беспокойство капитана не было беспочвенным - выйдя из астрала, где любому разумному дышалось легко, спеллджаммер начинал тратить сразу несколько ресурсов, в числе которых был воздух, пригодный для дыхания. Воздушный кокон, удерживаемый гравитационной плоскостью корабля - он же “атмосферный карман”, - мог обеспечивать команду воздухом строго ограниченное время. Всякие ухищрения, вроде заклинаний Зоны Свежего Воздуха и Воздушного Пузыря, или энта, пророщенного юным друидом Лимнаром в корме корабля, могли это время растянуть, но не бесконечно.

Бриг спустился ниже, на уровень гравитационной плоскости. Этот трюк Гар'ран узнал недавно - бывалые пустотники из команды успели посвятить его в некоторые тонкости пилотского ремесла. Спеллджаммер, летящий над уровнем невидимой границы полюсов притяжения, будет тянуть вниз, а летящий ниже этого уровня - толкать вверх; и то, и другое замедляет полет, вытягивая энергию из пилотского кресла. Сейчас, “Пронзатель Пустоты” нуждался в каждой капле этой энергии.

***

Спеллджаммер опустился на поверхность астероида без капли грации. Точнее, он неуклюже брякнулся на серые камни, подняв тучу пыли, и вызвав множество злых ругательств в адрес временного пилота. По правде говоря, вины Гар'рана в жесткой посадке не было - последний десяток ярдов, “Пронзатель Пустоты” пролетел по инерции, влекомый лишь притяжением астероида. Гитзерай даже умудрился посадить корабль более-менее ровно, устроив киль в небольшой расщелине. Благодаря этому, груз и имущество не стремились сыпаться с борта, больные в лазарете остались на своих койках, а капитан спокойно стоял на палубе, обсуждая со своим доверенным матросом перспективы спасения.

- Можно связаться с селунитами, из Лейры, - говорил он, безрадостно зыркая в сторону матово-белого шарика луны. - Эти торгаши последнюю шкуру с нас снимут, но заготовка под создание пилотского кресла у них точно найдется. Дотянусь до них заклинанием Мыслеречи… или Гар'рану поручу. Ещё, можно пожадничать, и отправить группу на Торил. У нас есть два защитных костюма. Остальных утеплим колечками с “защитой от стихий”, и снабдим артефактами с “воздушным пузырем”. Штук для полета - и магических предметов, и зелий, - у нас тоже хватит. Денег на починку кресла у нас нет, но, может, удастся спереть чего ценного, или ещё каким способом с сильным магом договориться… думаю, ты с этим справишься. Что скажешь?

- Скажу, что вон тот астероид - заселён, кэп, - задумчиво ответил Эохайд Лиос, уже некоторое время вглядывающийся вдаль. Он указал на едва заметную точку, мерцающую на черном полотне торильского космоса, и Гарт Кармайн, проследив за его жестом, подслеповато прищурился.

- Ничего не вижу, - недовольно отметил он, и сотворил быстрое заклинание. Усиленный магией, его взгляд легко достиг указанного матросом небесного тела, и пожилой капитан с улыбкой приподнял седые брови.

- Заселён, да ещё как, - озадаченно поведал он. - Домик, дерево, бассейн с водой… загон для скота! С хомяками, - он удивлённо рассмеялся.

- Хомяками? - недоуменно повторил Эохайд. - На кой черт этому отшельнику хомяки?

- Мясо, - лаконично ответил Кармайн. - Шкуры. Шерсть. Кости тоже на что-то сгодятся, если он и правда отшельник. Полезнейшие существа, на самом деле, разве что молока не дают. Даже жаль, что в моем родном мире известны только их мелкие сородичи, с мышь размером. Одно время, я подумывал разводить их, когда уйду на покой. Купил бы себе небольшую ферму…

- Ага, и день-деньской скакал бы на хомячьей спине по бескрайним дикогорским прериям, вычесывал шерсть скребком из тех самых спин, и вставал ни свет, ни заря, на утреннюю дойку… а, точно, они же не дают молока, - язвительно отозвался блондин.

- Не вижу, что тут смешного, - задумчиво проговорил капитан, коротким жестом отменяя заклинание Дальновидения. - Как по мне - отличный способ встретить старость.

- Чтобы до нее дожить, нужно, для начала, выбраться с этого пыльного камешка, - приземленно отметил Эохайд, и тут же предложил:

- Давай сходим в гости к этому хомякозаводчику. Если он может нам помочь - здорово, если мы можем помочь ему - будем спасаться вместе.

- Почему бы и нет, - Гарт Кармайн с добродушной улыбкой пожал плечами. - Слетаем вдвоем - два “полета” я влегкую потяну. Сбегай за защитными костюмами, и предупреди Кэренласа, что он - за старшего, пока меня не будет.

- Сделаю, - воодушевленно ответил блондин, и быстрым шагом двинулся к надстройке.

***

Две фигуры, бурые, массивные, и лупоглазые, мягко приземлились на серые камни астероида. Одна из них, повыше ростом, ухватилась за кожу короткошеей головы, и с силой потянула вверх. С тихим шипением, кожа отслоилась, и легко сошла, открывая тусклому полумраку торильского космоса вполне обыденную человеческую физиономию, увенчанную слипшейся от пота жёлтой прической.

Освободившись от шлема, Эохайд Лиос уронил его за спину, позволяя повиснуть на дыхательных трубках, и с наслаждением вдохнул скудный астероидный воздух.

- Не люблю защитные костюмы, - поделился он. - Мало того, что душно в них, так ещё и маска эта… мне очень быстро надоедает вспоминать, что именно я ел в прошлый обед.

- Терпи, неженка, - язвительно ответил Гарт Кармайн, также избавляясь от шлема. - Доведись тебе выживать в брюхе дохлого киндори, питаясь его подгнившим мясом, не морщился бы сейчас от такой мелочи, как своя же вонь изо рта.

- Да, капитан, конечно, капитан, - уныло протянул блондин. - Ты повидал весь астрал, и ещё немного, от тухлых кишок космического кита, изнутри, до спальни прекраснейшей из принцесс звездных эльфов, тоже изнутри. Преклоняюсь перед твоим богатейшим опытом, и все такое.

- Любитель эльфов у нас ты, - фыркнул Кармайн. - Я предпочитаю дам посочнее. Таких, у которых на костях есть хоть что-то, помимо кожи.

- Гиффов, например? - не замедлил ответить колкостью Эохайд. - Вот уж чьи девчонки богаты фигурой. А уж целуются-то как, наверное… думаю, такой опыт затмит, наконец, твое приключение в кишках киндори, и ты перестанешь его вспоминать, по поводу и без. Все, срочно ищем тебе подружку-гиффа.

- Сам этих бегемотих целуй, - засмеялся седой капитан. - Может, понравится, ты сменишь предпочтения, и прекратишь пялиться на каждую встречную эльфийку, - блондин отмахнулся, весело фыркнув.

Дружеская перепалка не мешала двоим пустотникам осматривать посещенный астероид. Совсем мелкий, не больше пары десятков ярдов в диаметре, этот космический камешек оставался бы абсолютно безжизненным, если бы не чьи-то кропотливые усилия. Раскидистое дерево, окружённое пятачком свежей травы, возвышалось над астероидом, словно ботва диковинного корнеплода. В зелёной кроне розовели бутоны цветов - дерево не только очищало воздух, но и плодоносило. Кусок астероида совсем рядом с травянистым древесным подножием был огорожен высоким забором, из-за которого доносились резкий животный запах, шуршание, и попискивание. Любопытная морда размером с лошадиную, но видом напоминающая мышь, на мгновение показалась над оградой, блеснула в сторону незваных гостей черными глазками, и спряталась обратно.

С противоположной от загона стороны, рядом с деревом приткнулся небольшой домик. Эохайд заинтересованно заглянул в широко распахнутую дверь, и не обнаружил никого. Грубо сколоченные стол и стул, деревянное ведро в углу, несколько ящиков - в другом, и широкая бадья, наполненная странной жидкостью, голубой и чуть светящейся, у дальней стены - вот и вся обстановка.

- Ни души, - констатировал он, оборачиваясь к капитану. - Проверим другую сторону этого булыжника?

- Будь хозяин дома - давно бы уже услышал нашу трепотню, и вышел навстречу, - лицо Кармайна скривилось в гримасе сожаления. - Похоже, кончился твой отшельник, одни хомяки и остались.

- Кабы он кончился, то хомяки, без пригляду, прогрызлись бы наружу, и изгадили тут все, - возразил блондин. - Если с ним что и случилось, то совсем недавно. Давай, все же, поищем его - вдруг он на другой стороне? Например, о камешек споткнулся, да ногу сломал?

- Не надо меня искать, - раздался вдруг голос из глубины дома. Звучный и сильный, словно у талантливого певца или бывалого оратора, он вмиг заполнил весь маленький астероид. - И ноги мои - в полном порядке. Я их еще не отрастил.

Взглядам ошарашенных людей, заглянувших в домик, предстало необычное зрелище - жидкость в бадье у стены вспучилась горбом, вытягиваясь все выше. На самой верхушке колышущегося желеобразного холма почкой проклюнулась голова, из округлой поверхности под ней выросли руки, а в низу существа обозначилась пара ног, легко перешагнувших через бортик бадьи. Перед двумя пустотниками встала почти человекообразная фигура - правда, полупрозрачная, с множеством светящихся былинок в желатинообразном нутре, и без каких-либо мелких черт.

Эохайд тихо и раздосадованно выругался - не распознать тело плазмоида, решившего на минутку оставить форму, было грубейшей ошибкой новичка. Бросив быстрый взгляд на насмешливо скалящегося капитана, он тяжело вздохнул - начальник явно заметил оплошку блондина, и, зная Гарта Кармайна, собирался не раз припомнить ее в будущем.

- Вы не вовремя, - вновь заговорил плазмоид. - Обед еще не готов, полдник давно закончился, а чая я не пил уже, хм-м… - он на мгновение задумался, тронув отсутствующий подбородок едва намеченным пальцем. - Сотню торильских циклов? Или две? Неважно. Если у вас ко мне дело, давайте побыстрее - я очень занят. Нужно прополоть сорняки, покормить хомяков, выловить мусор из бассейна, срезать… - его голос постепенно утихал, под конец превратившись в невнятное бормотание. Люди ошеломленно внимали.

- Давай, для начала, познакомимся, приятель, - заговорил блондин, отмерший первым. - Я - Эохайд Лиос, а это - мой капитан.

- Гарт Кармайн, очень приятно, - растерянным тоном отрекомендовался тот.

- Взаимно, - церемонно кивнул плазмоид. - Можете называть меня… так-так-так, какое там мое последнее имя? - на гладкой поверхности его лица проявилась пара усердно нахмуренных бровей. - Ах да. Эл. Хотите послушать, как я его обрел? - воодушевленно спросил он, и продолжил, не дожидаясь ответа:

- Полсотни лет назад… а может, полдесятка, неважно… у меня тоже был гость. Очень, очень приятный разумный! Мы с ним выпили чаю… да, выходит, я вам соврал, ненамеренно - мое последнее чаепитие было пять или пятьдесят лет назад. Но, надеюсь, вы меня простите - чай был не мой, и даже чашки мой гость сотворил сам. Мне в них большой нужды нет - воды мне нужно даже меньше, чем моему дереву… И уж конечно, много меньше, чем хомякам, ха-ха! Моему гостю они очень понравились - он говорил, что не отказался бы от такого фамильяра. Я думал подарить ему одного, но он не захотел ждать нового помета - куда-то спешил… что-то срочное - то ли вторжение демонов, то ли война… чушь какая-то, если честно, но высказывать подобное гостю было бы невежливым, не правда ли? А сам он был очень вежливым разумным. Подарил мне замечательное кольцо… так, так, где же оно? - плазмоид запустил руку в недра своего тела, и выудил из глубин грудной клетки небольшой серебряный ободок.

- Красивое, правда? - похвастался он, и безразлично добавил:

- В него еще встроено заклинание Двери Измерений, но оно для меня бесполезно - в торильском пространстве я впервые, и понятия не имею, куда мне безопасно переноситься, а до астрала оно не дотянется. Я, видите ли, не успел сказать моему гостю, что и сам в какой-то мере здесь гость, ха-ха. Гость со звезд.

- А имя? - слегка опомнившись, Эохайд сумел вставить в этот поток сознания свои два слова.

- Что? Какое имя? - плазмоид вновь изобразил наморщенный лоб. - Кто вы, вообще, такие, и что здесь делаете? Я, между прочим, занятой разумный!

- В гости к тебе пришли, Эл, - растерянно моргнул блондин. Манера общения его нового знакомого изрядно сбивала с толку.

- Ах да, Эохайд Лиос и капитан Кармайн, - голос Эла вновь наполнился радушием. - Простите, с годами я становлюсь немного рассеянным. Напомните, о чем мы говорили?

- Твое имя, - машинально подсказал Эохайд. - Ты рассказывал, как его получил.

- Не получил, а обрел! - грудная клетка плазмоида выпятилась вперед. - Есть разница. Я, можно сказать, сам его взял, но это звучит как-то невежливо, вот я и говорю - “обрел”. Гостя, о котором я рассказывал, звали Эльминстер. Он так мне понравился, что я решил: почему бы не взять себе имя этого замечательного разумного? Но целиком, оно слишком длинное, и утруждать всех моих новых знакомых его запоминанием - как-то нехорошо, вы не находите? Вот я и взял из него только первый слог.

- Понятно, - пробормотал Эохайд. - Как ты здесь вообще застрял, Эл? Крушение?

- Иллитиды, глитские, - равнодушно ответил тот. - Поймали мой спеллджаммер, и начали жрать команду прямо на палубе. Голодные были, не иначе. У меня, как видите, мозга в общепринятом понимании нет, - его голова истончилась до плоскости, а потом - снова собралась в овоид. - Вот они и выкинули меня за борт. Повезло, что необразованные мозгоеды из торильского захолустья ничего толком не знали о моем виде, и не смогли меня поработить. Вдвойне повезло, что у меня оказались при себе зелья полета и воздушного пузыря, и я смог дотянуть на них до этого астероида.

- А хомяки откуда? - поинтересовался Гарт Кармайн. История нового знакомого, трагическая, но вполне понятная, немного привела его в норму.

- Вот они, как раз, потерпели крушение, - с нежностью произнес Эл. - Тут такое часто случается - все, что у меня есть, я подобрал с обломков. Корпус корабля, на котором застряли мои Худыш и Толстушка, прибило к моему астероиду совсем недавно - какие-то шесть десятков лет назад. Эти двое, конечно, не те самые хомяки - их дети. Или внуки? Не помню. Что насчет вас, Эохайд, Гарт? - неожиданно спросил он. - Тоже врезались в местные летучие камни? Или вас мозгоеды настигли? Мозги у вас, вроде бы, есть, - он всмотрелся в собеседников, вытянув вперед голову.

- Мозгоеды, - ответил блондин. - Мы отбились, но они поломали наше пилотское кресло. Теперь торчим в паре миль отсюда, вон там, - он указал себе за спину.

- Кресло?! - плазмоид повысил голос настолько, что что его радостный крик отразился эхом от стен его скромного жилища. - Пойдемте скорее! - вбежав в дом, он откинул крышку с одного из ящиков, и принялся увлеченно рыться внутри, скрывшись в нем едва ли не по пояс. Двое людей обескураженно следили за его неподдельным энтузиазмом. Наконец, Эл вынырнул из своего хранилища, держа в руках небольшой ларец.

- Вот! - вскричал он. - Скажите поскорее, что вам знаком этот предмет! - он откинул крышку, и глазам капитана и матроса предстал короткий жезл, блестящий кристаллическими гранями. В навершии прозрачного кристалла, соединенный с ним серебряной оправой, устроился драгоценный камень - крупный сапфир квадратной огранки.

- Это же… - неверяще произнес капитан Кармайн, и запнулся. Прочистив горло, он заговорил снова, осторожно подбирая слова:

- Эта штука - настоящее сокровище, Эл. Одни только работа и зачарование стоят пять тысяч золотых. Перекупщики обычно накидывают еще пару-тройку тысяч. В ближайшем месте, где эти жезлы есть - на лейранском рынке, - за него затребуют все десять: совести у селунитов нет, и никогда не было. Мне нечем заплатить тебе даже самую низкую цену.

- Плевать! - воскликнул плазмоид. - Маг, знающий “создание пилотского кресла”, у вас найдется?

- Он перед тобой, - медленно ответил капитан Кармайн.

- Так чего же мы ждем? - воодушевленно вскричал Эл. - Скорее, полетели… хм, - он растерянно умолк, но быстро воспрял снова:

- Я одолжу вам мое кольцо с Дверью Измерений, и мы перенесемся на ваш корабль! Там, вы почините пилотское кресло, и мы, наконец, уберемся отсюда! Знали бы вы, как мне осточертели виды на местную звезду и ее спутники, - он счастливо рассмеялся. Рука плазмоида вновь ткнулась в его грудь, подняв небольшую волну, вырвала оттуда серебряное кольцо, и впихнула его в руки Эохайда.

- Скорее, скорее, - подогнал Эл людей, воодушевленно размахивая ценным ларцом, в котором покоился ингредиент для создания ценнейшего артефакта - пилотского кресла, движителя и управляющего элемента всех спеллджаммеров.

Капитан и матрос ошарашенно переглянулись, и Гарт Кармайн, пожав плечами, растерянно кивнул. Эохайд с довольным видом напялил кольцо на палец, и коснулся активационной руны. В воздухе перед ним распахнулось окно портала, открывая вид на палубу “Пронзателя Пустоты”. Издав восторженный крик, Эл распихал людей, и чуть ли не рыбкой нырнул в плоскость пространственной двери. Пропустив капитана вперед, Эохайд шагнул следом.

На палубе, скудно освещенной бледными лучами Селуне, их встретили отзвуки ударов морайновского молотка - дварф усердно выполнял обязанности плотника, чиня пробоину в борту, - и удивленный прищур мастера-абордажника. Логейр избавился от неизменных легких полулат, оставшись в стеганой куртке-гамбезоне, и устроился на фальшборте, напротив грот-мачты. Рядом с ним стояла открытая стеклянная бутылка с некоей прозрачной жидкостью.

Плазмоид выпрыгнул из портала прямо под ноги абордажнику.

- Наконец-то! - восторженно завопил он. - Корабль! Спеллджаммер! Почти что целый и невредимый! Немного ремонта, и он сможет взлететь! Наконец-то я снова увижу открытый астрал! - радостно заулюлюкав, он заскакал по палубе резиновым мячиком.

- Это еще что за чучело? - брюзгливо поинтересовался Логейр. - Обязательно было тащить на корабль всякий пустотный мусор, капитан?

- Вынужден сообщить вам, сударь, что вы - невежа, - оскорбленно отреагировал Эл. Плазмоид замер, выпятив грудь и уставив руки в бока. - Извольте извиниться, иначе я преподам вам урок.

- Эл, лучше не надо… - осторожно заговорил Эохайд. С умениями главного абордажника “Пронзателя” он был знаком не понаслышке, и не сомневался, что поединок с ним закончится для бестолкового плазмоида самым неприятным образом. Увы, его попытка решить дело миром безнадежно провалилась.

- Урок? - насмешливо перебил его полуэльф. - Никчемный слизняк вроде тебя? Разве что, урок кретинского поведения, - он коротко рассмеялся.

- Ваша наглость переходит все границы, - отчеканил Эл. - Да, моя радость от приближения долгожданной свободы была чуть более бурной, чем допускают приличия, но бросаться оскорблениями в ответ на искренние и светлые чувства - низость, сударь! Я вызываю вас на поединок! Если вы не примете мой вызов сейчас же, знайте: вы - не только невежа, но и жалкий трус! Выбирайте оружие, я сражусь с вами на чем угодно, - принюхавшись, он насмешливо добавил:

- Даже на стаканах с лимонной водкой.

- Ах ты!.. - немедленно вскипел Логейр. - Да я тебя!.. Я тебя по палубе размажу, ты, комок слизи! Мне и оружие не понадобится!..

- Не понадобится - и хорошо, - решительно ответил Эл. - Не придется одалживать его у моих друзей, - он кивнул в сторону Эохайда и капитана. - Не сомневаюсь, что они помогли бы мне и в этом, но я не хотел бы пачкать их имущество о вашу неприятную личность. В позицию! - он принял боевую стойку, и мерно закачался из стороны в сторону.

Злобно оскалившись, полуэльф легко спрыгнул с фальшборта, и двинулся в сторону своего полупрозрачного оппонента мягким шагом. Незаметно было, что алкоголь притупил его чувства, или отяжелил тело - бывалый воин двигался ловко и четко. За два шага до противника, Логейр бросился вперед, и его кулаки вспороли воздух в молниеносно-быстром двойном ударе. Точный и резкий, он, тем не менее, пропал втуне, поразив лишь пустоту: за секунду до соударения, торс Эла изогнулся невозможным образом, и пропустил атаку полуэльфа мимо себя. Затем, взвившись плетью, плазмоид захлестнул Логейра своим телом, словно странным щупальцем, и одним мощным усилием швырнул прочь. Абордажник врезался спиной в грот-мачту, и, постанывая, сполз вниз.

- Предлагаю вам сдаться, сударь, - великодушно предложил Эл, вновь принимая человекоподобную форму. - Принесите извинения, и я забуду о ваших дурных манерах.

- Ну все, прыщ гнойный, - процедил Логейр, поднимаясь на ноги. - Ты меня достал. Сейчас я тебя искалечу.

Эохайд предупреждающе вскрикнул: ему была прекрасно знакома связка, которую собирался применить мастер-абордажник. Ей он любил начинать сложные поединки, творя два заклинания дуплетом перед тем, как вынуть меч из ножен. Большую часть поединков этот прием и заканчивал: комбинация из Спешки и Удержания Разумного, сотворенных в считанные секунды с помощью метамагического приема “ускорения создания”, позволяла полуэльфу обрушить на неподвижного противника целый ливень невозможно-быстрых атак.

Эл не нуждался в предостережениях - его ответ был еще быстрее и жестче, чем предыдущий впечатляющий бросок. Снова удлинившись, на этот раз - чуть ли не втрое, он метнулся вперед, и его голова врезалась в солнечное сплетение Логейра, безнадежно сбивая дыхание. Магия, творимая абордажником, истаяла с недовольным шипением, а сам он застыл на месте, судорожно хватая воздух ртом. Ненадолго - тело Эла сократилось, собираясь в гуманоида совсем рядом с противником, и вновь выстрелило вперед, пользуясь амплитудой своего движения. Полуэльф, сметенный мощным ударом, отлетел к фальшборту, в который и впечатался с глухим стуком. Забытая всеми бутылка с лимонной водкой покачнулась, и свалилась вниз, за борт. Раздался печальный звон бьющегося стекла.

- Не очень-то честно применять магию в поединке без оружия, - укоризненно произнес Эл. - В приличном обществе, вас за такое подвергли бы всеобщему порицанию. Но можно и по-простому.

Одним быстрым рывком сократив расстояние до Логейра, снова пытающегося сотворить некое заклинание, он крепко ухватил его за горло. Рука плазмоида удлинилась в несколько раз, обвив глотку полуэльфа безжалостной удавкой, и Эл одним резким усилием вздернул своего сипящего и хрипящего оппонента в воздух.

- Извинись, - жестко потребовал он. - Сейчас же, - Логейр лишь бестолково сучил ногами, издавая невнятные звуки.

- Давай ты не будешь душить моего мастера-абордажника, Эл, - задумчиво промолвил Гарт Кармайн. - Он еще свою месячную зарплату не отработал.

- Точно, - еще задумчивее сказал Эохайд, и нехотя добавил:

- Да и извиниться он не может - ты ему воздух перекрыл.

- И правда, - смущенно ответил плазмоид, слегка разжимая хватку на горле полуэльфа. Вновь обратившись к нему, он непреклонно потребовал:

- Извинись.

- Прошу… прощения, - задушенно прохрипел тот.

- Так-то лучше, - удовлетворенно кивнул Эл, отпуская Логейра. Тот грохнулся на палубу, сипло дыша и судорожно кашляя.

- Скажи-ка мне одну вещь, Эл, - медленно проговорил Эохайд. - Какой у тебя пустотный стаж?

- Сто пятьдесят три года, - с гордостью ответил тот. - Астральных. Мой общий возраст - где-то сотни две… или три? Не помню. Но астрал я борозжу долго. Всякое успел повидать.

- Оно и видно, - закивал блондин. - Буйные полуэльфийские вояки тебе явно не в новинку.

- Я готов забыть эту незначительную ссору, - великодушно объявил плазмоид. - Все делают ошибки. Главное - не повторять их. А сейчас, давайте починим ваш корабль, и поскорее!

Вновь преисполнившись энтузиазма, он дернулся было в сторону кормовой надстройки, но тут же остановился, дожидаясь капитана и Эохайда. Гарт Кармайн, растерянно усмехнувшись, зашагал на корму. Блондин-пустотник последовал за ним. Проходя мимо лежащего мастера-абордажника, он наклонился к нему, и тихо произнес:

- Надо было выбирать бой на стаканах с водкой, Логейр. В нем, у тебя были бы шансы.

Полуэльф возмущенно прохрипел что-то, но Эохайд его не услышал. Посмеиваясь, он догонял капитана и плазмоида, двигавшихся к пилотской кабине.

Очень скоро, “Пронзатель Пустоты” медленно воспарил над серыми камнями приютившего его астероида, на прощание подняв небольшую тучку космической пыли.

***

- Неоги! - раздался истошный вопль Морайна с верхушки грот-мачты. - “Ночной паук” на правом-нижнем траверзе[1]! Дистанция - десять-пятнадцать миль, идет прямо на нас!

Лишившись всевидящей псионики Талроса Нальриана, “Пронзатель Пустоты” вновь возымел нужду во впередсмотрящем. Юный дварф, с его окуляром-увеличителем, успешно эту нужду удовлетворял, устроившись на верхушке одной из мачт, в “вороньем гнезде”. Сейчас, сочтя свою задачу по обнаружению противника выполненной, он торопился слезть вниз, ловко цепляясь за ванты - вторым и основным его боевым постом был артиллерийский, и Морайн спешил его занять.

- Пятеро из шести наших канониров отлеживаются, - заскрипел зубами Гарт Кармайн. - Где взять хотя бы двоих стрелков? Из меня пушкарь аховый - глаза уже не видят толком.

- Могу Кэренласа позвать, с луком и арбалетом он - мастер, - предложил Эохайд, затормозив рядом с капитаном.

- Позвольте мне помочь, - раздался неподалеку любопытствующий голос Эла. Вскоре, из трюма показался и сам плазмоид. - Что за артиллерия? Баллисты? Или что-то гиффовское?

- Позволяю, - махнул рукой капитан. - Эохайд, объясни ему, и побыстрее.

Блондин согласно кивнул, и, протиснувшись мимо Эла, поманил его за собой. Вдвоем, они спустились на пушечную палубу, и вошли в один из артиллерийских казематов правого борта. Плазмоид присел рядом с орудием, склонив к нему голову.

- С эберронскими осадными посохами работать приходилось? - деловито спросил его Эохайд.

- Немного, - заинтересованно ответил желеобразный разумный. - Отсечка какая? Три секунды между выстрелами, или больше?

- Отсечки нет, есть перезарядка, - принялся объяснять человек. - Видишь этот рычаг? Тянешь - патрон с драконьим кристаллом выходит наружу. Можно вынуть его, и запихнуть новый, вот так, - он сноровисто проделал нужные движения. - Потом, толкаешь рычаг до упора, кристаллы стыкуются, и бабах. У тебя есть где-то полтора десятка выстрелов - в прошлом бою мы потратились, и маги не успели все перезарядить.

- Ясно, - коротко ответил Эл. - А барабан и эта ручка?

- Типы выстрелов, - не менее лаконично пояснил блондин. - Не заморачивайся, огнешаров должно хватить. Все, я - к своей пушке.

Кивнув плазмоиду, он метнулся в соседний каземат. Там все выглядело намного плачевнее, чем в более-менее целом закутке, доставшемся Элу. Пролом в палубе, учиненный щупальцем наутилоида, не успели починить, и звезды любопытно заглядывали в каземат сквозь дыры в крыше. Несколько медных цилиндров-патронов раскатились по полу, мешаясь под ногами, и Эохайд поспешно отпихнул их к стене. Удар, нанесенный гигантским щупальцем, не только отправил артиллериста в телепортационную ловушку, но и сдвинул в сторону орудие, изрядно перекосив и едва не повалив его. Блондин бросился к пушке, снял лафет с тормоза, и принялся толкать орудие к пушечному порту. Когда длинный ствол выглянул наружу, он позволил себе постоять секунду, переводя дух - трясущиеся от усталости руки вряд ли помогли бы точной наводке.

- Знаком с неоги, Эл? - крикнул Эохайд, ловя в прицел паукообразный корпус вражеского спеллджаммера, растопырившийся по ночному небу. - Мне вот не доводилось пока.

- Знаком, - раздался из-за стены приглушенный голос плазмоида. - Забавные создания, и корабли у них - тоже.

Его реплика прервалась тугим хлопком выстрела - огнешар торжествующе грохнул, вырываясь на свободу из тесных стенок пушечного ствола. Пылающий болид прочертил четкую линию сквозь космическую черноту, и паукообразная фигурка вдалеке расцвела пламенным цветком попадания. Эохайд попытался повторить успех товарища, и разочарованно закряхтел - его собственный магический снаряд прошел выше.

- Бери упреждение поменьше, - посоветовал плазмоид из-за стены. - Неоги обычно маневрируют на подходе - как раз на случай вражеского артогня. С такелажем “ночного паука”, у них даже получается, - вновь бабахнула пушка, словно подчеркивая его слова, и очередной взрыв тряхнул упорно приближающийся пиратский корабль.

- Такелаж? - заинтересовался блондин, подправляя наводку орудия. - Я думал, ихняя паутинка - для скорости, - толкнув рычаг, он издал торжествующий возглас: его огнешар прошил шарообразное паучье “брюшко”, и разорвался внутри. Еще один пламенный снаряд начисто снес среднюю правую лапу - Морайн пристрелялся, и тоже спешил внести свою долю в низвергающийся на “ночного паука” огненный дождь.

- Для всего, - раздался спокойный ответ Эла. - Она - своего рода продолжение пилотского кресла, помогает как со скоростью, так и с маневрами. Одним богам известно, как они этого добились, а у самих неоги, к сожалению, не спросишь.

- Болтали бы вы поменьше, пустомели, - сердито зазвучал голос Морайна. Пущенный орудием дварфа огнешар окончательно снес обсуждаемый такелаж, переломив у основания вторую из средних паучьих лап. Закрепленное на них подобие паутины повисло разлохмаченными обрывками. - Да стреляли побольше.

- Все уже кончилось, - безмятежно ответил плазмоид. - Сейчас они отвернут. Без такелажа, у них не хватит скорости прорваться через наш заградительный огонь, а их баллисты слабее наших… пушек, так?

Вражеский корабль и правда описал крутой разворот, и почти сразу же исчез вдали, обратившись едва видимой точкой - пилот неоги активировал свое кресло на полную мощность, выходя из боя.

- Неплохо стреляешь, прозрачный, - высказал ворчливую похвалу Морайн. - Есть опыт?

- Лет семьдесят, - расслабленно ответил Эл. - Мне часто приходилось подменять артиллеристов. Первые пару декад было сложно, потом - проще. Спеллджаммер - довольно медленная и тяжелая штука, по ней не так уж трудно попасть. Вот космические драконы - совсем другое дело. Напомните как-нибудь рассказать вам про охоту на метеоритного…

Эохайд удивленно хмыкнул, покидая каземат. С каждым часом, проведенным на борту спеллджаммера, его новый знакомый заметно приходил в норму - его бессвязность речи, странные выходки, и внезапная забывчивость исчезли без следа. Самым чудесным образом, их сменила компетентность опытного пустотника.

***

- Эохайд! Наконец-то я тебя нашел! - воскликнул Эл, появляясь на пороге маленькой каютки. - Чем занят? - оглядевшись, он смущенно закряхтел - их с человеком окружение делало ответ на этот вопрос самоочевидным.

Небольшое помещение источало приятные запахи копченостей, трав, и специй. Источники ароматов не скрывались - окорока свисали с потолочной балки, съедобная зелень сушилась на стойках, или лежала в корзинах и мисках, а баночки и горшочки с приправами были надежно закреплены на пристенной полке. У другой стены устроилась металлическая печка, рядом с которой возился блондин-пустотник, одетый в белые колпак и фартук.

- Страдаю, - мрачно ответил он. - И несу страдания всей остальной команде. Мне легче - отмучаюсь с дежурством, и все, а ребятам мою готовку придется есть.

На столе рядом с печью устроилась разделочная доска, на которой лежало очищенное филе большой рыбины. Также, столешницу занимала корзинка с овощами, блестящими чисто вымытыми боками. Эохайд был занят тем, что подкладывал полешки в печь, на которой исходил паром медный котелок.

- Терпеть ненавижу дежурить на камбузе, - страдальческим тоном посетовал он. - Никогда не умел и не любил готовить, но кэп соглашается освободить меня от кухонной службы только в обмен на снижение зарплаты. Характер мой воспитывает, твою так, - скривившись, он собрался было сплюнуть, но передумал - не иначе, вспомнил, где находится.

- Я могу помочь, - с готовностью предложил Эл. - Вдвоем, мы управимся вдвое быстрее.

- Почему нет? - криво улыбнулся блондин. - Хуже точно не будет - куда уж.

- Тогда, за работу, - воодушевленно проговорил плазмоид, и ловко протиснулся к столу. - Скаввер бурый или черный? - спросил он, указывая на рыбное филе.

- Бурый. А что, есть разница? - удивился Эохайд.

- И еще какая, - с удовольствием ответил Эл, отращивая дополнительную конечность, и прихватывая с настенного держателя сразу три ножа. - Но, раз уж ты не любитель кулинарии, не волнуйся о ней. Подготовь пока зажарку - нарежь все это, и помельче, - протянув блондину один из ножей, он кивнул на овощи. - Сообразим пустотную уху.

***

- Добавка есть?

Эта фраза Морайна словно стронула лавину, и вся остальная команда наполнила кают-компанию дружным галдежом, требуя вторую порцию. Эохайд взялся за половник, щедро зачерпнул из котелка, и в миску дварфа-механика плюхнулась запрошенная порция ухи - густой, наваристой, и ароматной настолько, что запах, казалось, можно было черпать ложкой ничуть не хуже самого супа.

- Делаешь успехи, - прокомментировал капитан Кармайн, наевшийся раньше матросов. - Не зря заступал на кухонное дежурство каждую неделю, а? Скажу тебе так, Эохайд: согласишься готовить такой деликатес не раз в неделю, а два, и я повышу твою ставку до полуторной.

- Это не я, это Эл, - блондин поспешил откреститься от сверхурочных кулинарных работ. - К нему с таким приставай.

- Эл? - недоуменно нахмурился капитан. - Чего это он делал на моем камбузе?

- Меня искал зачем-то, - пожал плечами Эохайд. - Забыл спросить, зачем: мы больше ухой были заняты. Да, хорошо, что напомнил, кэп: надо найти его, и узнать, чего ему от меня понадобилось. Тем более, что он мне так помог.

- Незачем меня искать, я здесь, - звучный голос Эла легко перекрыл и расстояние от двери, и увлеченное чавканье команды. Плазмоиды разговаривали способом, необычным для подавляющего большинства разумных: создавая звуковые колебания всей поверхностью желеобразного тела. За долгие годы жизни, Эл заметно наловчился пользоваться этой особенностью своего вида.

- Моя просьба к тебе, Эохайд, очень проста, - обратился он к блондину. - Мне понравилось на “Пронзателе Пустоты”, и я хочу остаться здесь - матросом. Походатайствуешь за меня перед капитаном? Он тебе доверяет.

- Не думаю, что это понадобится, - человек блеснул зубами в широкой улыбке. - Твои уха, стрельба, и, особенно, то, как ты отлупил Логейра, сделали это куда лучше, чем смог бы я. Верно, кэп? - Кармайн задумчиво кивнул.

- Разве тебе не надоел космос, Эл? - спросил он плазмоида. - За декады на астероиде-то. Я думал, ты побудешь с нами до ближайшей планеты, и осядешь там навсегда. Пара моих знакомых пустотников, которым довелось помариноваться на нежилых астероидах, именно так и сделала.

- Остаться на планете? - возмущенно отозвался Эл. - Да я там с ума сойду! Я не от космоса устал, а от неизменности. То же светило, те же планеты, та же серая пыль под ногами… На поверхности одного из населенных мирков, все будет еще хуже. Нет уж, даже если вы мне откажете, капитан Кармайн, я наймусь на первый спеллджаммер, что меня примет. Я сотню лет мучился без открытого астрала… или две? Не помню. Мне нужно увидеть его свет как можно скорее.

- Тогда, конечно, - седой капитан добродушно улыбнулся. - Теперь, ты с нами, Эл. С зарплатой и прочим разберемся в нашем порту приписки, Брале - команда у меня полная, но ради тебя, с твоими навыками и опытом, я готов устроить немного… кадровых перестановок.

- Великолепно! - плазмоид вскинул руки, явно собираясь устроить нечто вроде того победного танца, который учинил по прибытию на спеллджаммер, но быстро спохватился. - То есть, буду рад работать с вами, капитан. На Браль тоже будет здорово заглянуть.

- Вот и хорошо, - благостно ответил Гарт Кармайн. - А теперь, бегом на камбуз - у меня полкоманды не наелось, и все требуют твоей замечательной ухи. Если она не будет готова через четверть часа, нас точно ждет бунт.

- Я мигом, капитан! - радостно ответил Эл. - Все будут накормлены, не сомневайтесь! - развернувшись, он выскочил из кают-компании быстрее ветра. Эохайд проводил его взглядом, отложил половник в опустевший котелок, и подсел к капитану.

- Я все понимаю, кэп - Эл пустотник бывалый и умелый, - тихо заговорил он. - Но у него же явно не все дома. Сидение на астероиде для него даром не прошло - он даже имя свое не сразу вспомнил. Ты точно хочешь взять его в команду, да еще и выкинуть кого-то, чтобы место ему освободить?

- За свою жизнь, я повидал всяких разумных, - степенно ответил Кармайн. - Тех, кто не мог различать право и лево. Тех, кто не мог отличить плазмоида от ведра с водичкой, - он глянул на подчиненного с ехидным намеком. Тот устало закатил глаза.

- Тех, кто втыкал нож в любую повернутую к ним спину, - продолжил пожилой человек, насмешливо улыбаясь. - Верь мне: Эл - далеко не худший из встреченных мной психов. Можно сказать, мы с тобой и сами недалеко от него ушли.

Эохайд возмущенно округлил глаза, собираясь высказать капитану самое откровенное и нелицеприятное мнение о его юморе, но остановился, так и не открыв рот. Его посетила неожиданная, но очень логичная мысль - он и сам отчаянно не хотел застрять где-то, где пейзаж за окном если и менялся бы, то совсем незначительно. Кто знает, насколько чудаковато вел бы себя человек Эохайд Лиос, просидев пару лет на одном месте? Может статься, плазмоид Эл, по сравнению с ним, выглядел бы образцом здравомыслия.

Наутилоид

Примечания

[1] На траверзе - перпендикулярно курсу корабля. "На правом-нижнем траверзе" - справа и ниже корабля.

Желания и жертвы

В последние годы, Эйлирит Инлиндл нередко задавалась вопросом, какова истинная мера доверия, отведенная ей матерью. Разумеется, почтенная матрона Ауниллот, глава шеолотской ветви дома Инлиндл, никогда не ослабляла бдительность: всё, с чем она входила в контакт, от пищи до свежеприобретенных магических предметов, неизменно проходило тщательную проверку. Но, по мнению Эйлирит, в этой броне осторожности зияла вопиющая прореха - она сама, наследница дома, старшая, любимая, наиболее успешная дочь Ауниллот. Дела, поручаемые матерью молодой дроу, очень часто несли в себе некую… возможность.

Даже сегодняшнее простенькое поручение - покупка рабов, - не могло не натолкнуть Эйлирит на вполне определенные мысли. Работорговец-иллитид Таркуул, поставляющий дому Инлиндл низкоквалифицированный персонал вроде горничных, садовников, лакеев, и прочей прислуги, был совсем не чужд побуждения, близкого многим разумным - алчности. За достаточную плату, скользкий мозгоед вполне мог немного поработать с ее покупками, добавив в разум одной из них дополнительную установку, сверх обычных повиновения и преданности. Например, внушение вонзить кинжал в горло спящей Ауниллот, по команде от Эйлирит.

Девушка задумчиво улыбнулась своим мыслям. Ее мама слишком умна, чтобы не заметить эту уязвимость, а значит, все не так просто, как кажется. К примеру, в одном из ее носимых артефактов присутствует следящее заклинание - скажем, в кожаном нагруднике, или поддетой под него камизе из паучьего шелка. Сапожки, многочисленные кольца, браслет на левой руке, и серебряный ободок диадемы также подпадали под подозрение. Как и всякая благородная дроу, Эйлирит знала многое о магии, но не владела ей сама, а благосклонность ее божественной покровительницы хоть и даровала девушке разнообразные и могущественные силы, но для тонкой работы с зачарованными предметами годилась слабо. Развеять магическую следилку с помощью теургии Эйлирит, пожалуй, сумела бы, но определить - вряд ли.

Молодая дроу рассеянно потерла крупное золотое кольцо с изумрудом, устроившееся на ее безымянном пальце. В нем, помимо известного ей заклинания невидимости, вполне мог присутствовать магический конструкт, прилежно докладывающий матроне Ауниллот о каждом шаге ее любимой дочери… а мог и не присутствовать. В конце концов, зачем изощряться там, где достаточно простого решения? Один из троицы ее телохранителей-полуорков, сейчас - прокладывающих Эйлирит путь сквозь столпотворение рыночного квартала Кровавой Платы, вполне мог быть перекуплен людьми матери, или подвергнут псионическому, магическому, либо еще какому вмешательству в разум.

Даже Талорейн, начальник ее охраны, в настоящий момент шагающий рядом с ней, и бдительно оглядывающийся по сторонам, не был вне подозрений. Выходец из Сообщества Воинов-Мужчин, он не имел никаких связей с домом Инлиндл, но нельзя было с уверенностью сказать, что за неполный год службы в охране наследницы он не успел ими обзавестись, или же и вовсе не вел собственную игру.

К тому же, Эйлирит так и не удалось привязать его к себе покрепче. Те несколько ночей, что они провели вместе, были выше всяких похвал: внешностью ее старший телохранитель был весьма привлекателен, а телом - вынослив. Слегка улыбаясь, девушка бросила косой взгляд на платиновую шевелюру Талорейна, стянутую в “конский хвост” несколькими кольцами из посеребренной стали, и строгие линии его мужественного лица. Поймав ее взгляд, дроу почтительно кивнул, и улыбка Эйлирит чуть померкла. Пользы интрижка с главой ее охраны не принесла никакой - не считать же за таковую мимолетное удовольствие? Вежливая предупредительность в глазах воина так и не сменилась огнем страсти. Но с этой своей неудачей молодая дроу давно смирилась - все же, Талорейн оставался лишь ее инструментом, и ничьим больше, пусть и менее… надежным, чем хотелось бы.

Девушка едва заметно поморщилась. Необычная, но на удивление цепкая мысль завладела ее вниманием - что, если нет ни подкупленных телохранителей, ни тайных чар на ее вещах, ни еще каких способов слежения и контроля? Что, если доверие матери - настоящее? Ауниллот была равно холодна и безразлична со всеми тремя дочерьми, но из них, Эйлирит всегда доставалось наибольшее количество благ, пусть и пополам с ответственностью. Лучшие учителя во всех дисциплинах, необходимых благородной дроу, лучшее оружие и артефакты, лучшая магия, никакого отказа в использовании ресурсов семьи - все это было в ее распоряжении. Унаследовать должность матроны также должна была старшая дочь Ауниллот.

Да, Эйлирит могла бы списать эту благосклонность на признание собственных заслуг - как на жреческом поприще, так и в постижении всех наук, необходимых наследнице, от фехтования до экономики. Но была ли щедрость матери следствием этих успехов, или их причиной? Прилежно обдумав этот вопрос со всех сторон, молодая дроу так и не пришла к определенному выводу.

Помимо воли, ее посетила другая мысль, не менее странная: так ли нужно ей устранение Ауниллот? Даже без статуса матроны, она получает от шеолотских Инлиндл все, что ее душе угодно. Стоит ли должность главы благородного дома всех тех усилий, что придется приложить для ее получения? Не проще ли всецело поддерживать опирающуюся на нее мать? Положение наследницы прочно, как никогда: матрона доверяет ей, а бросить Эйлирит вызов за право наследовать матери попросту некому - не сестер-посредственностей же считать угрозой? Так почему бы не подождать, пока должность главы дома Инлиндл не придет к ней сама?..

Девушка поспешно отбросила эти размышления - они опасно приближались к травоядной сентиментальности, недопустимой для любого темного эльфа. Понимания ни у соплеменников, ни у Паучьей Королевы, которой молодая наследница Инлиндл верно служила, они бы не нашли.

Досужие мысли несильно отвлекали Эйлирит от происходящего здесь и сейчас - ее взгляд цепко скользил по многообразию разумных, наполняющему колоссальную пещеру квартала Кровавой Платы, выхватывая из рассеиваемого парящими светильниками полумрака возможные угрозы и интересные необычности. Что одного, что другого вокруг было предостаточно - путь в заведение Таркуула пролегал через оружейные ряды, где традиционно кучковались опасные разумные, как местные, так и поверхностники. Многообразие товара, предлагаемого одним из крупнейших рынков Подземья, привлекало самую разнообразную публику. Гости из дальних уголков Подземья, Фаэруна, а то и вовсе - иных планов и миров, не были редкостью в Шеолоте, несмотря на все его опасности, явные и тайные.

Лениво скользнув взглядом по высокому тюрбану продавца-калимшита, она задержала взгляд на его товаре - изогнутых булатных клинках, украшенных серебряной чеканкой. Гость с жаркого юга старательно расхваливал свой товар невозмутимому воину-дроу, не спешащему раскошеливаться. Брезгливо дернув щекой, девушка перевела оценивающий взгляд на зачарованные мечи соседнего лотка, один из которых - малиново-алый, распространяющий ощутимый жар, - равнодушно пробовал когтистым пальцем дьявол-абишай. Гость из Баатора был в своей естественной форме - тонкокостной прямоходящей ящерицы с крыльями, покрытой кирпично-красной чешуей, - но большого внимания не привлекал: Шеолот был открыт и для более одиозных посетителей. Взгляд молодой дроу безразлично прошелся по пятнистой физиономии леопардоподобного табакси, с тоскливым видом приценивающегося к подержанному древковому оружию, настороженно проводил парящего иллитида, чьи ротовые щупальца мерно шевелились, а бездушно-холодные глаза пялились куда-то вдаль, и невольно задержался на соломенно-желтом пятне, выхваченном из пещерного полумрака лучами парящего светильника.

Не то, чтобы коротко стриженная прическа этого мужчины-человека была сравнима заметностью с расплавленным золотом шевелюры какого-нибудь асимара, но ангельских отпрысков Эйлирит видела разве что на книжных иллюстрациях, или на магических иллюзиях, что творили учителя истории и географии. Вживую, необычный для Подземья цвет волос на миг привлек ее внимание. Девушка с тенью любопытства оглядела рослого и широкоплечего блондина в простой одежде, равнодушно заключила, что этот крепыш вполне сгодился бы на роль раба-носильщика, и почти уже отвела глаза, как гость с поверхности заметил ее интерес, и сам обратил на нее любопытствующий взгляд.

Его внимание пробудило в Эйлирит смешанные чувства. С одной стороны, жалкий низший, короткоживущий поверхностник-человечишка, посмел откровенно пялиться на нее, благородную иллитири, ничуть не скрывая свое пристальное любопытство. На ее месте, многие из соплеменниц молодой дроу приказали бы снять с наглеца кожу заживо, и, в таком виде, сбросить его в шахту Падающей Дороги. Нельзя сказать, что сама Эйлирит была далека от подобной жестокости, но ее останавливало выражение лица мужчины, а именно, господствующее на нем искреннее восхищение. Не похоть пополам со страхом, не раз виденная девушкой на лицах рабов-мужчин. Не тонкая пелена деланной почтительности, скрывающая, подобно темному плащу, отравленную сталь расчетливой жестокости, что нередко виднелась в глазах того же Талорейна. Не жадный, опасливый интерес, вполне обычный для поверхностников. Ничего того, что она привыкла видеть в мужских взглядах - один лишь открытый восторг. Незнакомый мужчина видел в ней не влиятельную вельможу, одну из хозяев города, не могущественную жрицу Ллос, не темного эльфа, чья раса была печально известна по всему Торилу, но красивую женщину, и ничего более.

Эйлирит так и не успела решить, оскорбиться ей, либо же забыть о странном мужчине - он наказал себя сам. Засмотревшись на молодую дроу, он врезался плечом в идущего по своим делам крупного минотавра - гладиатора или охранника, судя по открыто носимому оружию. И все бы ничего - толстокожий быкоголовый здоровяк выдержал бы оплеуху и покрепче, - но человек оказался достаточно рослым, чтобы его желтоволосая макушка впечаталась минотавру прямо в чувствительный нос.

Рев рогатого гиганта раскатился по пещере Кровавой Платы гулким эхом, а мгновенно выхваченная из-за спины двуручная секира тускло блеснула в свете парящих ламп. Эйлирит злорадно улыбнулась, предвкушая кровавое зрелище, но тут, поверхностник удивил ее во второй раз. Он даже не попытался взяться за свое оружие - длинный меч, чья крестовина тускло блестела старой позолотой. Вместо этого, мужчина подступил вплотную к минотавру, и негромко проговорил ему что-то, указывая на лезвие секиры. Быкоголового словно ледяной водой окатили, так быстро ярость в его больших глазах сменилась растерянным удивлением. Он спросил что-то у блондина-человека, и, выслушав его ответ, уважительно кивнул. Поверхностник и вовсе дружески усмехнулся; хлопнув минотавра по покрытому шерстью плечу, он бестрепетно повернулся к рогатому здоровяку спиной, и двинулся прочь.

Молодая дроу остановилась, охваченная легким оцепенением. За все свои пять десятков лет жизни, она наблюдала что-то подобное только в исполнении разумных, облегченных силой и властью - матрон, преподобных матерей[1], могущественных магов... Эйлирит никак не ожидала, что просто выглядящий человек уймет парой слов ту тысячу фунтов воплощённой ярости, которой обратился быкоголовый. Она невольно проводила человека взглядом, и следующая странность не заставила себя ждать.

Лишь природная острота зрения, и присущее всем иллитири темновидение, позволили Эйлирит заметить крадущегося в тенях мальчишку - тощего, в мешковатой одежде, с длинной, нечесаной шевелюрой, чью матовую белизну порядком скрадывал набившийся в волосы юнца мелкий сор. Оттенок кожи малолетнего дроу, темный до угольной черноты, также помогал его скрытности. Тихонько подкравшись к намеченной цели - блондину-поверхностнику, - мелкий оборванец уже тянул тощую руку к его кошельку, как вдруг, мужчина резко повернулся, и ухватил загребущую пятерню воришки. Лицо несостоявшейся жертвы воровства, неожиданно, не выражало ни капли злости - лишь снисходительное добродушие. Бросив мальчишке несколько слов, он порылся в спасенном кошельке, выудил оттуда блеснувшую серебром монетку, и, вложив ее в темную ладонь, отпустил юного вора. Тот, пробурчав в ответ что-то невнятное, поспешно задал стрекача.

Тонкие, снежно-белые брови Эйлирит удивленно приподнялись. Она все же обратилась к божественной силе своей покровительницы - бессмысленность действий мужчины заставила молодую дроу заподозрить в нем посвященного Илматера, Латандера, или еще какого ущербного поверхностного божка, из тех, что требуют от своих прихожан добра, всепрощения, и тому подобных глупостей. Это многое бы объяснило - и непуганую наглость блондина, и то, как ловко он отделался от минотавра. К вящему удивлению девушки, ее заклинание Обнаружения Магии обнаружило лишь пару слабеньких амулетов в рюкзаке неизвестного. Желтоволосый чужак не был причастен ни к магии, ни к теургии - самый обычный простец. Простец, прогулочным шагом двигающийся по крайне опасному месту, и с возмутительной небрежностью плюющий на его опасности.

Поневоле, Эйлирит ощутила жаркое любопытство, равно мешающееся с раздражением. Как этому поверхностнику удается так ловко плясать между неприятностями, и как долго продлится его шальная удача? Молодая дроу по-прежнему была уверена, что Шеолот прожует и выплюнет самоуверенного человечишку, но теперь, ей нестерпимо хотелось увидеть это самой. Увидеть этого мужчину побежденным и сломленным, увидеть, как веселая уверенность в его голубых глазах сменяется болью и страхом. Увидеть, как та незыблемая иерархия силы, на которой зиждилось общество дроу, берет свое, и перемалывает нахального короткоживущего, что вздумал бросить ей вызов.

Подумав, девушка решила поддаться этому капризу - наглый поверхностник вряд ли проживет дольше пары часов, если и дальше продолжит бродить по пещерному городу в одиночку. К тому же, его путь вел в направлении Падающей Дороги, и если блондин не задумал вернуться в Квартал Иноземцев или Черные Доки, по выходу из Кровавой Платы для него лишь прибавится опасностей - от ловчих отрядов работорговцев, до храмовой стражи, ищущей мясо для очередной жертвы.

- Возвращайтесь домой, - лениво бросила Эйлирит охране.

- Госпожа, я бы посоветовал… - предупредительно заговорил старший телохранитель, но тут же умолк под пристальным взглядом девушки.

- Мне показалось, или ты и правда вздумал перечить мне, Талорейн? - обманчиво ласковым тоном спросила молодая иллитири. Кончики пальцев ее правой руки нежно поглаживали навершие короткого жезла, заткнутого за пояс девушки.

Мужчина не ответил - лишь молча поклонился, и, кликнув своих подчиненных, поспешил к выходу из рыночного квартала. Наученный горьким опытом, он знал, что не стоит усугублять свою ошибку, отвечая на подобные вопросы госпожи - за время службы, Талорейну уже довелось попробовать на своей шкуре Жезл Свежевания. Он прекрасно знал, насколько хорошо Эйлирит управляется с этим жестоким оружием, и как мало побуждения нужно ей, чтобы пустить жезл в ход.

Недовольно скривившись, молодая дроу отвернулась от спин охранников, и рыскнула взглядом, ища знакомую блондинистую макушку. К ее облегчению, объект ее любопытства не успел уйти далеко. Девушка неторопливо зашагала следом за ним. Она коснулась изумруда, увенчивающего крупное золотое кольцо на безымянном пальце ее левой руки, и изящная фигура молодой дроу растворилась в воздухе - пренебрегать осторожностью она не собиралась.

***

Злорадное предвкушение в душе Эйлирит все нарастало - глупый поверхностник, сойдя по обвивающим шахту Падающей Дороги ступеням на несколько ярусов ниже, вошел в коридор, что вел по направлению к бедняцким кварталам. В Ордах - трущобах, забитых нищими, ворами, и разбойниками, - его не ждало ничего, кроме быстрой смерти с последующим ограблением трупа подчистую. Молодая иллитири смерила широкую спину мужчины насмешливым взглядом. Тот безмятежно шагал вперед, не подозревая ни о любопытствующей девушке, ни о печальной судьбе, что предрекала ему Эйлирит.

Тем временем, громкие и угрожающие голоса донеслись из пространства дальше по коридору. Приглядевшись, девушка опознала достаточно обыденную для бедняцкого квартала сцену - ограбление. Группа мужчин-дроу в потертой коже и затрепанном, скверного качества шелке, окружали одинокую фигуру, наставив на нее оружие. Окружённый не показывал ни капли беспокойства - стоя в расслабленной позе, и даже не пытаясь извлечь из ножен длинный, чуть изогнутый меч, покоящийся на его бедре, он отвечал на злобные выкрики бандитов короткими, насмешливыми репликами.

Поначалу, Эйлирит приняла жертву ограбления за необычайно тощего и долговязого дроу, но, присмотревшись, быстро поняла свою ошибку. Попавший в переделку незнакомец не принадлежал ни к роду иллитири, ни к эльфийскому виду - слишком длинные уши, слишком костистое лицо, да и бледно-серый оттенок кожи не мог принадлежать ни эльфу с поверхности, ни жителю Подземья. Одежда - кольчуга поверх туники ярких цветов, - также выдавала чужестранца: поверхностника, или же и вовсе гостя с иных планов бытия.

Любопытствуя, молодая иллитири едва не потеряла из виду объект своего первоначального интереса: блондин-человек, углядев сцену ограбления, резко ускорился, и, приблизившись к потрёпанным забиякам, внезапно метнулся в сторону, пропав из виду в тенях. Недовольство не успело разгореться в душе девушки: чуть ли не сразу же, из темноты раздался краткий шум, и обмякшее темнокожее тело вылетело на свет, врезавшись в спины двух бандитов. Те невольно подались в стороны. Воспользовавшись тем, что кольцо окружения разомкнулось, желтоволосый поверхностник спокойно прошествовал в самую его середину, и встал рядом с необычным чужестранцем.

- Засада из всего одного разумного? - глумливым тоном бросил человек, оглядывая злобно щерящихся дроу. Обезвреженный им скрытник все так же лежал без движения. - Похоже, я переоценивал хитроумных иллитири, мастеров выигрывать сражение до его начала.

- Нас больше, глупый поверхностник, - прошипел один из грабителей - явный вожак. Клинок его меча, покрытый сколами и зазубринами, блестел благородным митралом, а на кожаной броне виднелось много меньше следов неумелой починки, чем у его соратников.

- Лучше бы тебе самому вывернуть карманы, - зло и напряжённо продолжил главарь бандитов. - Если мне и моим подчиненным придется замарать руки, пощады не жди - мы скормим тебя и твоего приятеля драукам!

- Ах, драукам, - протянул блондин. Он по-прежнему был сама безмятежность, как и защищаемый им разумный. - Клянусь богатствами Вокин, сколько бы миров я не посетил, в каждом из них найдется местечковое ничтожество, мнящее о себе невесть что. Ну давай, недомерок, рискни здоровьем, - его глаза блеснули злой радостью, а в голосе зазвучало предвкушение. Небольшой круглый щит, до поры прятавшийся под рюкзаком на спине мужчины, словно сам собой скользнул на его левую руку, а длинный меч легко покинул прицепленные к широкому поясу ножны. Даже в скудном освещении бедняцкого квартала - фосфорецировании пятен светящейся плесени на стенах, и далёких отсветах редких магических ламп, - было заметно: оружие человека, остро заточенный и ухоженный клинок из отличной стали, на голову превосходит скверные железяки его противников.

- Я давно хотел проверить местных вояк на прочность, - напористо продолжал блондин. - Какой великий дом тебя тренировал - Деспана, Тормтор, Заникос? Хотя, что же это я, - в его тоне вновь послышались глумливые нотки. - На твоей одежде не видно и следа гербов. Видать, ты самый обычный безродный мусор, годный только нападать толпой, да исподтишка, на заплутавших одиночек. Чего встал, недоносок?! - внезапно повысил он голос. - Иди сюда, и покажи, на что способен! Не разочаровывай меня, малыш, - его голос вдруг понизился до громкого, свистящего шёпота. - Я страсть как хочу узнать, чего ты и твои недокормленные дружки-хлюпики стоите в сравнении с неоги, рейгарами, и иллитидами.

Доселе спокойный и расслабленный, мужчина разительно преобразился: все его тело дышало грубой мощью готового к прыжку зверя. Молодая дроу не могла не отметить, как росл и силен блондин-поверхностник, как ловко и свободно он двигается, и с какой небрежной лёгкостью держит свое оружие.

Эйлирит недовольно поджала губы. К безродным, да ещё и мужчинам, она испытывала лишь презрение, но то, как эти жалкие грабители ежатся и отворачиваются под пристальным взглядом желтоволосого человека, вызывало в ней глубинное, нутряное отторжение. Иллитири не должны дрожать перед поверхностниками; все ее воспитание, весь ее образ мыслей восставали против этого. Дроу пристало быть хищниками, но никак не трусливыми травоядными.

Бандитский вожак злобно таращился на блондина, пока тот не повернулся к нему. Жесткая уверенность в голубых глазах человека сцепилась с кровавым бешенством алого взгляда дроу в коротком противоборстве, и темный эльф моргнул, а потом, и вовсе отвернулся.

- Ты ещё пожалеешь об этом, низший, - выдавил он сквозь зубы.

Человек не стал отвечать. Резким, пружинистым движением он шагнул вперёд, и дроу невольно попятился, не поднимая взгляда. Его прихвостни отступили, размыкая кольцо окружения, и сгрудились за спиной главаря. Тот не прекращал пятиться, и вскоре, развернулся, и ускользнул прочь, исчезнув в пещерном мраке вместе со своими прихлебателями.

- Ты испортил мне все развлечение, Эохайд, - с преувеличенной обидой протянул серокожий и долговязый чужак. Его общий нес следы необычного акцента, жесткого и щелкающего. - Где мне теперь добывать клыки дроу для моей коллекции? - его рука любовно погладила висящее на шее костяное ожерелье.

- Где угодно, но только не здесь, - ответил блондин, медленно убирая щит, и вкладывая оружие в ножны. Твердость и уверенность оставили его тон, сменившись обречённой усталостью. - Тот тихушник был готов тебя подстрелить, и вот на что хочешь поспорю - его стрелы были смазаны парализующим ядом. Тебя бы обобрали до нитки, и сбросили в Кричащее Гнездо, где какой-нибудь драук пообедал бы твоей ногой. Что бы я сказал кэпу, найдя его лучшего абордажника парализованным, голым, и одноногим, а?

- Что мне нужен аванс на протез и одежду, - со смешком ответил его товарищ.

- Сам ему говори про авансы, и выслушивай потом его нравоучения, - возмущённо открестился желтоволосый мужчина. - И вообще, если тебе приспичило избавить одного из местных от лишних зубов, сходи на арену. Или, вон, услуги дантиста кому предложи. Все лучше, чем лезь в вонючую дыру вроде этой.

- Нет, так неинтересно, - заявил серокожий. - Да и шел я не сюда, а в Ведьмины Кинжалы, к местным магам. Кретины, которых ты прогнал, мне случайно попались.

- К магам ты уже не успеешь, - терпеливо ответил человек. - Увольнительная заканчивается. Двигаем на корабль, Гар’ран, да поживее - если опоздаем, кэп точно разозлится.

- Кстати, где и когда ты успел подраться с неоги? И есть ли там еще? - с неподдельным воодушевлением спросил собеседника чужак по имени Гар'ран, когда двое мужчин двинулись обратно в направлении Падающей Дороги. Эйлирит посторонилась, не желая случайного столкновения в кромешной пещерной тьме. - Их стиль боя просто обязан быть интересным и необычным, да и коготки ихние здорово смотрелись бы в моем ожерелье, - в его голосе зазвучали мечтательные нотки.

- На этих паукообразных по всему астралу наткнуться можно, но мне пока везло - только на Брале, в порту, их и встречал, - рассеянно ответил мужчина по имени Эохайд. - Там они не бузят - себе дороже.

- Я-а-асно, - с искренним разочарованием протянул Гар'ран. - Про рейгаров тоже наврал?

- Рейгаров я и в глаза не видел, - с долей насмешки ответил человек. - Надеюсь, что никогда не увижу - совершенно чокнутые типы. Почти как ты.

Молодая дроу слушала затихающие голоса весело переговаривающихся мужчин со смешанными чувствами. Желтоволосый человек - Эохайд, - по-прежнему оставался для нее низшим, жалким короткоживущим поверхностником, недостойным и капли ее внимания, но, потратив на слежку за ним около получаса, девушка не могла не признать, что впечатлена. Силе духа и изворотливости этого человечишки могли позавидовать многие из ее соплеменников. Любопытство Эйлирит, направленное на странного чужака, даже и не думало ослабевать; вместе с тем, молодая иллитири была разочарована тем, что в пещерах Шеолота пока не нашлось опасности, что стала бы для этого Эохайда последней. Девушка раздумывала недолго: краткое обращение к божественной силе Ллос, и на одну из удаляющихся фигур - рослую и широкоплечую, - легла незримая метка следящей магии. Теперь, ей ещё представится возможность понаблюдать за столь заинтересовавшим ее мужчиной, в любое время дня и ночи. Эйлирит довольно ухмыльнулась, и начала творить заклинание Двери Измерений - развлечения развлечениями, но и дела дома запускать не следовало. Вскоре, ее стройная фигура осветилась призрачным сиянием, и растаяла без следа. В затхлом мраке скального коридора, ведущего в бедняцкий квартал Орды, воцарилась безмолвная тишина, нарушаемая лишь падающими с потолка каплями воды.

***

Сегодняшний день начался для Эйлирит Инлиндл на редкость скверно. Вовсе не из-за какой-то неприятности, вроде немилости матроны, или козней заклятых друзей из дома-конкурента - в этом смысле, все шло отлично. Этот день всего лишь был нуден и скучен до сводящей челюсти зевоты - ведь не считать же за развлечение очередной мелкий триумф над сестрами-бездарностями? Тем более, что Эйлирит, мучимая сплином, его почти не заметила.

Этим утром, мать собрала всех троих дочерей для обсуждения семейной проблемы, а точнее, усиления другого великого дома, которое могло стать проблемой для семьи. Сразу две молодые послушницы из дома Деспана успешно прошли Испытания Ллос, получив статус полноправных жриц. С ними, число жриц-Деспана сравнивалось с количеством посвященных Паучьей Королевы в доме, возглавляемом Ауниллот. Это не означало, что благосклонность богини перешла от ее шеолотских любимчиков Инлиндл к их извечным соперникам; но, так или иначе, эти мысли должны были посетить каждую темнокожую голову под платиновой шевелюрой, и матрона Ауниллот задумала обсудить положение дел с дочерьми.

Как и всегда, Аррамин поспешила выпалить свое ценное мнение, едва лишь мать закончила говорить. Опять же, как всегда, ее идея - заплатить гильдии Паучьей Крови, - своей скоропалительностью и топорностью больше подошла бы какому-нибудь минотавру, а не благородной иллитири. И, в очередной раз, младшая из дочерей Ауниллот сумела, сияя воодушевлением, не заметить ни раздражение матери, ни ее несомненное разочарование, когда матрона дома Инлиндл со стоическим видом ответила дочери, что для найма убийц не то что толковой причины не найдется, но даже предлога более-менее удобного нет. Как устало объяснила Ауниллот, натравив на свежеиспечённых жриц ассасинов, Инлиндл не только уронят свою репутацию в глазах всех великих домов, но и вызовут гнев Ллос.

Когда младшенькая закончила со своим предложением, высказалась Лаэллит. Эта неизменно старалась тщательно обдумывать свои слова, но ее усердие ничуть не заменяло гибкости ума в вопросах интриг. Ее предложение - заслужить расположение усилившегося дома Деспана подарками и услугами, - Ауниллот и вовсе оставила без ответа. Такой подхалимаж не принес бы Инлиндл ничего, кроме репутационных потерь, и, похоже, матроне надоело разъяснять очевидное своей простоватой дочери.

Дав бестолковым сестричкам выговориться, Эйлирит без особых колебаний предложила пожертвовать в пользу дома четыре личные услуги, что был ей должен шеолотский клир Ллос. Две из них пошли бы на добычу подробностей о новых посвященных из Деспана; у наследницы как раз имелись на примете двое молодых жриц, должным образом сообразительных, жадных, и умеющих располагать к себе разумных. Им не составило бы труда втереться в доверие к малоопытным новичкам, и выяснить все их скрытые слабости. Остальные же услуги пошли бы на распространение слухов о самых разных недостатках новых жриц - от сострадания к кузенам-поверхностникам, лесным и высшим эльфам, до тайного поклонения извечной противнице Ллос, Элистри. Подобную чушь любой шеолотец пропустил бы мимо ушей, но даже откровенные бредни превращались в почти достоверную информацию, если их источником были преподобная дочь[2], и одна из старейших жриц города. С такой репутационной поддержкой, эти слухи серьезно ограничили бы влияние двух молодых священниц. Ограничили на время, достаточное, чтобы воспользоваться их слабостями, выявленными шпионками Эйлирит.

Когда мать согласилась с ее планом, молодой наследнице вновь почудились облегчение и благодарность в бесстрастном тоне Ауниллот, но владеющая девушкой меланхолия отвратила ее внимание от этих теней чувств. Молодая дроу равнодушно попрощалась с матерью и сестрами, и отправилась выполнять одно из дел насущных - готовиться к сегодняшнему большому жертвоприношению.

Сейчас, Эйлирит раздражённо осматривала будущие жертвы - выстроившихся перед ней рабов-поверхностников, - и вид этих жалких людей и полуэльфов нагонял на нее все больше недовольства. Работорговец, в чьем заведении они находились, видел злость вельможной иллитири, и благоразумно держался подальше; сама же девушка не торопилась с покупками.

Она с искренним отвращением оглядела ближайшего к ней человека, дивясь его худобе. По ее рассуждению, настолько тощего типа мог хватить удар от одного лишь вида ритуального ножа; и уж точно, этот задохлик не вынесет долгих и кровавых пыток, так любимых Паучьей Королевой. Другой мужчина, широкоплечий и низкорослый, вызвал в ней вспышку брезгливости - столь уродливая жертва, своим карликовым ростом схожая с презренным дуэргаром, скорее, немилость Ллос вызовет, чем благодарность; неужто этот коротыш, несомненный человек, не мог вытянуться повыше? Глаза следующего, здоровяка с коровьим взглядом, показались ей недостаточно голубыми, а волосы - самым прискорбным образом не желтыми…

Осознав, что именно, а точнее, кого, она ищет в стоящих перед ней людях, Эйлирит преисполнилась искренней ярости, поначалу, направленной на нее саму, а после - на того, к кому ее мысли невольно стремились весь этот день. Удерживая на лице маску безразличия, она повернулась к Талорейну, невозмутимо стоящему рядом.

- Десятерых, - холодно приказала она. - Крепких и здоровых. Остальное - на твое усмотрение.

Телохранитель невозмутимо кивнул, и направился к хозяину заведения; девушка же вышла наружу. Там, вне пределов чужого внимания, она позволила себе немного ослабить самоконтроль, и выругалась сквозь зубы, тихо, зло, и продолжительно. Отведя душу, Эйлирит начала творить заклинание Двери Измерений, собираясь перенестись по оставленной вчера метке. Ей сейчас было жизненно необходимо… наказать, конечно же, наказать ничтожного поверхностника, посмевшего так надолго занимать ее мысли…

Заученными усилиями сплетая потоки божественной силы в конструкт магической двери, должный перенести ее к человеку по имени Эохайд, девушка совершенно не заметила, как ее мерзкое настроение исчезло без следа, сменившись радостным предвкушением. К тому моменту, когда краткий шаг сквозь пространство завершился, перенеся ее неизвестно куда, она и думать забыла о желании кого-то наказывать.

Стоило секундной дезориентации, обычной для пространственных скачков, отступить, как искреннее удивление охватило Эйлирит - она очутилась дома. Не в особняке Ауниллот, конечно, но сомнений быть не могло - ее окружали знакомые стены обиталища одной из младших семей. Легкие касания сторожевых заклинаний потревожили ее ауру, и почтительно отступили, опознав высокую гостью. Девушка и не заметила их прикосновений, увлеченно оглядываясь в поисках искомого ей человека, так неожиданно заявившегося домой к вассалам ее матери.

Как вспомнила молодая иллитири, эта семья занималась торговыми делами великого дома, и первый этаж их обиталища - просторный, почти полностью занятый большим общим залом, освещенным чуть ярче, чем привыкли дроу, - служил местом встреч с чужаками, облеченными доверием шеолотских Инлиндл в мере, достаточной для торговли. Девушка равнодушно обвела взглядом невзрачные стены особняка, с легкой брезгливостью отмечая сколы и неправильность формы многих из камней кладки, ветхость конструкционной паутины, и скудность настенных украшений, не могущих похвастаться ни золотом, ни дорогими каменьями. Здешние хозяева явно не считали заботу о внутренней отделке своей хибары делом, достойным внимания. Эта мысль, и все остальные, улетучились из головы Эйлирит, стоило ее взгляду упасть на знакомую желтую макушку. Девушка поспешно сотворила магический конструкт, усиливающий ее восприятие, и с любопытством вслушалась в беседу блондина-поверхностника с просто одетым дроу.

- …Приятель, - говорил Эохайд, дружески и задушевно. - Наши с тобой начальники ведут общие дела, а значит, ты и я все равно, что работаем вместе. Ну что тебе стоит оказать почти-коллеге маленькую услугу? Я ведь не прошу тебя открыть сокровищницу матроны. Мне самые обычные зелья нужны - стандартные яды, обыденные противоядия, заурядные лечащие. Да, двенадцать комплектов, но такое для дома Инлиндл - мелочь. Уверен, у вас в закромах найдется много больше. И я же не задаром у тебя их требую - заплачу за все, честь по чести.

- Который раз тебе повторяю, безмозглый поверхностник, - брюзгливо цедил через губу мужчина-иллитири - по всей видимости, мелкий приказчик. - Моя семья не торгует в розницу. Хочешь купить алхимии - иди за ней в Кровавую Плату. Да, я работаю с продукцией зельеваров, но только с крупными клиентами. Если ты не пришел с поручением от своего капитана - хватит отнимать мое время. Или мне позвать охрану?

- Я знаю, ты - важная персона, приятель, - дружелюбие человека ничуть не поколебалось от этой враждебной и ругательной отповеди. - Важная и занятая. И я готов оплатить твое время из своего кармана, если мы придем к соглашению. Подумай: чуток прибыли лично тебе, за сделку, от которой приобретет великий дом. Все в плюсе, ведь так?

- Не так! - взорвался дроу. - Мне не нужны твои гроши, человечишка! Я не собираюсь утруждаться, и ставить на кон свою репутацию перед вельможами семьи, ради той мелочи, что ты можешь мне заплатить! Тебе не нравятся розничные цены на зелья? Твои проблемы! И запомни раз и навсегда, низший: я тебе не коллега, и уж точно не… приятель! - последнее слово он выплюнул с нескрываемым презрением. Его собеседник сокрушенно вздохнул.

- Что ж, “не-приятель”, - с деланным сожалением обратился он к злобно пыхтящему иллитири, - Раз уж ты настаиваешь, приятельского обращения больше не будет. Знаешь, сколько лет моему капитану? - он немедленно продолжил, отвечая на свой же вопрос:

- Семьдесят два года. Это изрядно дольше обычного человеческого срока. Когда там следующая поставка заказанных Инлиндл товаров? Через годик? Сомневаюсь, что старина Гарт Кармайн протянет так долго, а значит, ты видишь меня, моих сокомандников, и наш корабль, в самый что ни на есть последний раз. Знаешь, почему? - он говорил без малейшей паузы, не давая приказчику вставить и слова. Эйлирит навострила ушки, предвкушая в этой беседе некий необычный поворот: человек, не отступивший перед грубой силой, явно собирался дать бой и самодовольному презрению возомнившего о себе служки.

- Когда мой престарелый кэп покинет сей бренный мир, корабль, по законам вольных пустотников, унаследует команда, - между тем, продолжал Эохайд, четко и уверенно. - Моя доля в паях нашего товарищества - сорок процентов. Если ты не понял, о чем я толкую, объясню проще: ты говоришь с будущим капитаном замечательного брига “Пронзатель Пустоты”, единственного спеллджаммера, ходящего в вашу унылую, мрачную дыру под названием Шеолот. И этому будущему капитану очень не нравится твое к нему отношение. Настолько, что я, пожалуй, прекращу контракт с Инлиндл в одностороннем порядке, как только приму корабль. А когда почтенная матрона Ауниллот захочет узнать, чего это я не желаю больше возить вам товары, которых на Ториле нигде не найти, я с радостью отвечу ей: из-за наглости одного никчемного темного эльфишки, по имени Ангварил. Знаешь, что она с тобой сделает после этого? - растерянно слушающий его дроу невольно вздрогнул.

- Ты лжешь, поверхностник, - неуверенно протянул он. - Но даже если и нет, не считай себя и свою жалкую лодку незаменимыми. Найдем другого купца в астрале, невелика беда. Всем нужны богатства иллитири, - блондин издал презрительный фырк.

- Не найдешь… “не-приятель”, - насмешливо сообщил он собеседнику. - “Пронзатель Пустоты” приписан к порту Скалы Браль, торгового узла многих миллионов миров. Каждый стоящий пустотник нет-нет, да и посетит его, по той или иной надобности. Меня же на Брале знают все мало-мальски важные разумные, и, что самое лучшее, - он доверительно понизил голос, - они мне верят. И мне поверят, когда я расскажу своим друзьям, что шеолотские дроу дома Инлиндл, живущие на заштатной планетке Торил - жадные, мелочные, самовлюбленные жулики, так и норовящие надуть честных астральных торговцев… то есть, вылитые копии тебя. Через какой-то месяц, все нормальные капитаны будут обходить ваше захолустье десятой дорогой.

- Вранье, - слабым голосом пробормотал приказчик по имени Ангварил. - Ты все это выдумал только что, человек.

- Проверишь мои слова на своей шкуре в ближайший год, - ослепительно улыбнулся Эохайд. - Говорят, матрона Ауниллот отлично владеет Жезлом Свежевания. Думается мне, твоя спина выяснит это в подробностях, и достаточно скоро, - он с безмятежным видом повернулся, собираясь уходить.

- Погоди, - поспешно выпалил дроу. - Я согласен продать тебе зелья по запрошенной цене. Даже комиссии не возьму. Не стоит горячиться… приятель? - он робко улыбнулся.

- Таких приятелей, как ты, из атмосферного кармана без защиты вышвыривают, - весело прищурился блондин. - Поздновато ты напрашиваешься ко мне в друзья. Нет уж, попытаю счастья в Кровавой Плате. Цены у тамошних торгашей конские, но они, хотя бы, имеют понятие о вежливости.

- Примите мои искренние извинения, господин Лиос, - залебезил приказчик. - И, чтобы не оставлять их голословными, я готов сделать вам сорокапроцентную скидку. От оптовой цены. Только давайте… расстанемся друзьями, хорошо?

- Ладно, так уж и быть, - голос мужчины был наполнен недовольством, но обостренные чувства Эйлирит без труда расслышали за ним едва сдерживаемый смех. - Чего зря ноги бить, если ты, Ангварил, готов расстараться за шестьдесят процентов от опта? И, от щедрот, добавить в каждый комплект по склянке зелья бодрости. Ведь так?

- И-истинно так, - пробормотал дроу. Его угодливая улыбка больше напоминала гримасу боли. - Сейчас я принесу все нужное, подождите немного.

- Можешь не спешить, - покровительственным тоном бросил человек. - Доставь зелья на корабль, и передай горному дварфу по имени Морайн. У него же и плату получишь. А мне пора… приятель, - он искривил губы в легкой улыбке. - Бывай.

- До свиданья, господин Лиос, - подобострастно произнес Ангварил в широкую спину уходящего мужчины. Тот лишь насмешливо оскалился, шагая к выходу.

Эйлирит следила за ним со смешанными чувствами. С одной стороны, ее великий дом только что нагло ограбили, пусть и на незначительную сумму. С другой, сегодняшнее развлечение удалось на славу, и порядком подняло настроение молодой иллитири - она не могла не оценить те легкость и изящество, с которыми Эохайд Лиос унизил бестолкового прислужника. Поразмыслив, она решила, что сегодняшняя жертва Ллос будет включать в себя, помимо десятка рабов, одного недоумка-дроу по имени Ангварил - некомпетентность должна быть наказана, а кровь темных эльфов, пролитая в честь Паучьей Королевы, угодна ей больше, чем любая другая. Довольно улыбаясь, девушка направилась к лестнице на верхние этажи - в комнаты главы здешней семьи. В ее шагах, легких и бодрых, не было видно и следа недавней хандры.

***

Сегодняшним утром, Эйлирит спешила разобраться со всеми неотложными делами как можно скорее, предвкушая очередной акт представления под названием “Похождения Эохайда Лиоса в Шеолоте”. Она усердно гнала от себя мысль, что наблюдение за каким-то человеком-поверхностником слишком уж увлекло ее - в конце концов, следить за этим хитрецом и впрямь было интересно. В спектакле, что каждодневно устраивал для нее блондин, было все, что она любила: борьба с непреодолимыми обстоятельствами, комичность забавных ситуаций, и острое напряжение опасности. Творя заклинание невидимости, а за ним - магию перемещения, девушка невольно задумалась: чем Эохайд порадует ее сегодня? Быть может, поединком - жестоким, кровавым, на пределе сил, но все же не несущим смертельной опасности главной звезде ее любимого представления?..

Она нашла Эохайда взглядом в тот самый момент, когда арбалетный болт, с коротким свистом прошивший темноту, вонзился ему в спину. Блондин пошатнулся, охнув от боли, и неуклюже опустился на каменный пол пещеры. Древко и оперение болта, вошедшего совсем рядом с хребтом, торчали над неизменным рюкзаком мужчины, и, как знала Эйлирит, над скрываемым им щитом. Грубая ткань заплечного мешка темнела, напитываясь багрянцем - кровь текла из опасной раны все быстрее. Убийца, кем бы он ни был, оказался не слишком умел - он явно думал попасть в затылок, и промахнулся. Но даже так, его выстрел поразил цель. Не насмерть, но жить блондину оставалось очень и очень недолго.

Молодая иллитири отчаянно стиснула зубы, и что было сил сжала кулаки - так, что ее ухоженные ногти до крови впились в кожу ладоней. Первым ее побуждением, невольным и инстинктивным, было броситься на помощь. Она не сделала этого - не потому, что благородной дроу не пристало сопереживать какому-то короткоживущему. В этот момент, она и думать забыла о всевозможных приличиях и нормах поведения. Эйлирит не кинулась к лежащему мужчине, на ходу творя лечащие заклинания, только потому, что убийца все еще таился в темноте, и вряд ли безропотно позволил бы спасти его жертву.

Эохайд глухо застонал, и неловко дернулся, переворачиваясь на другой бок. Он лежал посреди пещерного коридора, более чистого и ухоженного, чем отнорки, ведущие в бедняцкие районы. Эйлирит отстраненно отметила чуть более яркие магические лампы, висящие у потолка, что говорило о близости к уголкам Шеолота, отведенным для чужеземных гостей. Сухость слоя пыли у стен исключала Черные Доки, а значит, убийца устроил свою засаду рядом с Кварталом Чужаков - более чем логично, при охоте на гостя города.

Именно повышенная яркость заклинания Неугасимого Света, привязанного к парящему у потолка пещеры светильнику, позволила Эйлирит разглядеть, что блондин даже и не думал сдаваться. Его руки неловко вынули из-за пазухи небольшой фиал, а непослушные пальцы кое-как извлекли пробку, и поднесли зелье к губам мужчины. Большая часть темной жидкости пролилась на серые камни пола, но то, что все же достигло глотки блондина, явно принесло ему облегчение. Действуя с много большей ловкостью, он снял с пояса еще один пузырек с зельем, и осушил его. Затем, Эохайд вновь застонал и задергался, но Эйлирит, в чьей душе робко затеплилась радостная надежда, видела: его страдания были не более чем притворством. Маскируя свои движения под судороги агонии, мужчина вырвал из спины злополучный болт, и, оставив его на полу, перекатился на спину, так, что темное древко по-прежнему выглядело торчащим из его плоти.

Тут воодушевление девушки, приободрившейся от всех этих хитростей, изрядно померкло: одна из теней, таившихся у пещерной стены, раскрылась темным цветком, и обратилась низкорослым, худощавым дроу, отряхивающим свой потрепанный плащ-пивафви. Убийца явил себя - несомненно, намереваясь доделать работу до конца.

- Допрыгался, человечишка, - прошипел он, подходя к лежащему мужчине, и наклоняясь пониже. Ассасин явно решил позлорадствовать, совершенно не опасаясь подстреленной, истекающей кровью жертвы.

- Не стоило тебе оскорблять моего главного, называя его ничтожеством и недомерком, - ядовито продолжал темный эльф. - И уж тем более не стоило бить меня по голове. Теперь, я буду отрезать уже твою голову медленно, без спешки, а парализующий яд не даст тебе не то, что дернуться, но даже покричать всласть.

Сверкнула сталь кинжала, покидая ножны, и приближаясь к горлу Эохайда. Молодая иллитири дернулась было вперед, но не успела сделать и шагу. Левая рука блондина метнулась вперед быстрее молнии, и сдавила запястье дроу, вместе с удерживаемой им рукоятью оружия, не слабее стальных тисков. Правая же рука мужчины ухватила убийцу за плечо, и рванула ближе, резким, сильным движением. Дроу отчаянно захрипел и задергался, напоровшись горлом на острие собственного ножа, но быстро обмяк. Кое-как выбравшись из-под трупа, Эохайд отер руки о плащ убийцы, оттянул ворот своей рубашки, и тишину пещеры разорвали злые ругательства - некогда светлых тонов одежда блондина теперь могла похвастаться огромным влажным пятном багрянца. Пробитая глотка незадачливого убийцы щедро окрасила его несостоявшуюся жертву содержимым своих жил.

Все еще ругаясь, Эохайд извлек из рюкзака амулет - простенько оправленный полудрагоценный камень на цепочке. С его помощью, мужчина привел себя в порядок, творя чистящие заклинания одно за другим. После, он с недовольным видом двинулся прочь.

Эйлирит провожала блондина мутным взглядом, пребывая в совершенно растрепанных чувствах. Теперь, когда первая вспышка эмоций прошла, девушка ощущала мучительный стыд. Дроу не должна была, не могла волноваться за поверхностника. Не могла она и быть привязанной к нему - это было бы все равно, что сочувствовать котлете из глубинного рофа на обеденной тарелке. Каких-то пару дней назад, она с нетерпением жаждала увидеть боль и кровь этого наглого желтоволосого типа, но сегодня, видя их, она не ощущала ничего, кроме огромного, всеобъемлющего, и болезненного чувства близкой потери…

Девушка выпрямилась, и встряхнулась всем телом, сбрасывая оцепенение. Эта мысль, это слово - потеря, - внезапно вернуло ей присутствие духа, и помогло пошатнувшейся картине мира встать на место. Нет ничего удивительного в том, что она хочет владеть человеком по имени Эохайд Лиос - он хитер и сообразителен, и из него вышел бы отличный доверенный раб. Не слишком странно и то, что она хочет обладать им более… интимно, чем простой собственностью: он вполне симпатичен, как для человека, так почему бы ей, Эйлирит Инлиндл, не попробовать экзотики? Лицо молодой иллитири расплылось в довольной улыбке. Подстегнутая вновь обретенным душевным спокойствием, ее память вынесла на поверхность восхищение во взгляде Эохайда, мельком брошенном на нее в день их первой встречи. Девушка улыбнулась еще шире. Похоже, ей удастся совместить приятное с полезным: обретение доверенного слуги, и удовольствие.

***

- Эохайд Лиос, - благодушно промолвила Эйлирит. - Проходи и садись.

Она подготовилась к их маленькой встрече с тщанием, которое многие дроу сочли бы чрезмерным - речь шла о беседе с человеком, низшим, презренным поверхностником… Девушке было наплевать. Она готовила поле их маленького боя так же серьезно, как готовилась бы к поединку с мастером меча. Все те небольшие хитрости, к которым прибегла Эйлирит, должны были обеспечить ей преимущество. Острием же клинка, должного вонзиться в самое сердце ее оппонента, была красота молодой иллитири.

Девушка потратила достаточно много времени, чтобы привыкнуть к более яркому свету магических ламп - она прекрасно помнила о слабости зрения поверхностников, и не хотела, чтобы полумрак затупил ее фигуральное оружие, скрыв от гостя внешность Эйлирит. Остальные приготовления, по сравнению с этим неудобством, были несложны и в чем-то привычны: обеденный стол накрыли слуги, они же добавили ее личным комнатам уюта - вынесли все лишнее, вроде оружия и пыточных инструментов, добавили лоска мебели и настенным украшениям, и сотворили множество бытовых заклинаний, что прибавили воздуху свежести, уничтожили всякие следы пыли и грязи, и подняли температуру до идеально комфортной.

Неярко фосфорецировали трубчатые стебли ночесвета в напольной вазе, отражаясь в золоченых боках кубков и мисок. Веял легчайший ветерок, порожденный бытовым артефактом, чуть колебля тяжелую ткань гобеленов, запутываясь в идеально уложенной прическе Эйлирит, и цепляясь за складки длинного вечернего платья из паучьего шелка, ласково обнимающего ее женственную фигуру. Запахи блюд, приготовленных лучшими поварами семьи - острый аромат чужеземных специй на мясной вырезке, едва уловимая сладость виноградного масла на салате из грибов и овощей, и тонкие, сложные нотки выдержанного вина, - поднимались от прямоугольного столика в центре комнаты, окруженного высокими резными спинками стульев. Все было безупречно, от обстановки комнат, до внешности их хозяйки.

Тем временем, званый гость не замедлил внести в строгий порядок их окружения толику хаоса - подняв один из стульев, он перенес его вплотную к месту во главе стола, где устроилась Эйлирит. Девушка с толикой удивления приподняла бровь, глядя на садящегося мужчину, но оставила его нахальство без внимания. Смотря в его глаза, молодая иллитири с неуместным весельем поняла, что Эохайд все-таки умудрился разочаровать ее, но и это разочарование было неожиданно приятным. Их поединку не суждено было состояться, за неявкой одной из сторон. Ей не было нужды изворачиваться и хитрить, говоря этому мужчине то, что он хочет услышать; не было нужды и прилагать усилия к его соблазнению. Глядя в голубые глаза гостя, Эйлирит видела, как все сильнее разгорается в них то самое восхищение, тот незамутненный восторг, что она видела в день их встречи в рыночном квартале. Разгорается много жарче, чем простой отвлеченный интерес. Эохайд Лиос уже был в полной и абсолютной ее власти. Молодая дроу могла расслабиться, и без спешки узнать свое новое приобретение получше.

- Здравствуй, - без малейшего стеснения, мужчина заговорил первым. - Я помню тебя - мы встретились на рынке Кровавой Платы пару дней назад. Как тебя зовут?

- Эйлирит, - девушка невольно ответила на его широкую улыбку. - Наследница и старшая дочь матроны Ауниллот, и посвященная Ллос, - она с интересом вгляделась в лицо блондина, ища следы испуга. Не нашла - казалось, он попросту пропустил грозное имя Паучьей Королевы мимо ушей. - Знаешь, зачем ты здесь, Эохайд?

- Понятия не имею, - он с безмятежным видом пожал плечами. - Я - простой матрос, таких как я на моем корабле - еще одиннадцать.

- Простой матрос? - неожиданно для себя заинтересовалась молодая дроу. - Разве ты - не будущий капитан? Я случайно услышала твой разговор с тем никчемным торгашом, Ангварилом, - пояснила она в ответ на вопросительный взгляд мужчины. Тот весело рассмеялся.

- Не больше, чем любой другой мой сокомандник, - с улыбкой ответил он. - Моя доля в корабле - обычная матросская, одна двадцатая часть. Она дает мне, разве что, право голоса во всяких важных корабельных делах. Но в капитаны я еще пробьюсь, вот увидишь, - залихватски усмехнулся он. - Тем более, времени у меня полно.

- Целый год? - невольно заулыбалась девушка. - Это много, по человеческим меркам?

- О, у меня есть куда больше года, - покачал головой Эохайд, и заговорщически понизил голос. - Капитан Кармайн прожил семь с лишним десятков лет, но в астрале, старение останавливается. Его телу сейчас полсотни, не больше. Старый Гарт и в драке не спасует, и умом остер - куда там молодежи, - искреннее уважение, прозвучавшее в словах мужчины, было трудно не заметить.

- Значит, у тебя будет достаточно времени подготовить и захват власти, и устранение капитана? - полюбопытствовала молодая иллитири.

- Захват и устранение? Нет, я бы не стал, - серьезно ответил блондин. - Кэп мне слишком дорог. Наверное, тяжко быть наследницей великого дома? - спросил он с неожиданным сочувствием. - Родственнички норовят… захватить и устранить, враги, внешние и внутренние, строят козни, мамино доверие нужно завоевывать и постоянно оправдывать, да и служба Ллос легкой быть не может. Ведь так?

- Не совсем, - неподдельно удивившись его словам, Эйлирит ответила искренне и бесхитростно. - Враги трепещут перед домом Инлиндл. Родственницы - мои сестры, - бесталанные неумехи. А мать доверяет мне, - эти слова, ранее вызвавшие бы у нее немало колебаний и сомнений, соскользнули с языка девушки неожиданно легко.

- Наверное, она стареет, и становится сентиментальной, - задумчиво продолжила молодая иллитири.

- Или гордится дочкой, - предположил мужчина.

- Это - само собой, - покивала Эйлирит. - Я - официальная наследница, и имею все шансы стать преподобной матерью через декаду-другую… если будет на то воля Ллос, - поспешно добавила она, склонив голову.

- Я слышал про священниц Паучьей Королевы самую разную дичь, - с нескрываемым любопытством проговорил Эохайд. - Мол, каждый божий день, вам чуть ли не обниматься и целоваться с пауками приходится, - девушка растерянно улыбнулась.

- Не представляю, зачем бы нам делать такое, - ответила она. - Пауки - священные животные, но не более того. Мы нередко употребляем их в пищу. Ты молишься Вокин, верно? Разве ты целуешь монеты после каждой удачной сделки?

- Ну, я не очень-то прилежный верующий, - хмыкнул мужчина, и, весело прищурившись, поинтересовался:

- Про мою религию ты тоже случайно услышала?

- Неслучайно, - ответила девушка с хитрой улыбкой. В своей слежке за Эохайдом она не видела ничего предосудительного. - А что?

- М-м-м, ничего, - блондин с озадаченным видом пожал плечами. - Значит, это - паучатина? - сменил он тему, переведя взгляд на стоящую перед ним тарелку.

- Это - годовалый ягненок глубинного рофа. Ешь, не стесняйся, - Эйлирит указала на стол гостеприимным жестом. - Я бы не стала предлагать гостю с поверхности ритуальную пищу дроу.

- Ну вот, а я уж думал, попробую необычное блюдо, - вздохнул мужчина с неожиданным разочарованием, берясь за нож и вилку.

- Может, в другой раз, - весело ответила молодая иллитири, придвигая ближе столовый прибор. Какое-то время, они оба отдавали должное прекрасно приготовленной еде. Насытившись первой, девушка промокнула губы салфеткой, и задумчиво оглядела своего гостя.

- Правда ли, что ты сражался с иллитидами? - спросила она с отстраненным любопытством.

- Ты и это “неслучайно услышала”? - широко ухмыльнулся мужчина, с готовностью откладывая вилку. - Чистая правда. В астрале можно наткнуться на осколки флота их павшей империи - наутилоиды. На редкость мерзкий противник для любого корабля, - он недовольно сжал губы. - Обычно, капитан наутилоида оставляет в астрале маячок, и дежурит поблизости, в иных слоях реальности. Стоит кому-нибудь влететь в зону его следилки, он переносится порталом вплотную к жертве, и давай хлестать щупальцами. Бр-р-р, - он поежился. - Только мозгоеды могли придумать корабль, из носа которого торчит пяток щупалец, да еще и с телепортационными ловушками. Нас угораздило напороться на маяк наутилоида года три назад, во время самого обычного торгового похода…

Эйлирит поневоле увлеклась его историей, рассказываемой живо и красочно. Она не понимала многих терминов, которыми походя бросался Эохайд - например, “плоскость гравитации”, - но даже так, коварная засада корабля иллитидов, его неожиданное появление, и жестокая схватка с его безжалостными обитателями словно встали перед ее глазами.

- …Ему стоило уйти, когда с полдесятка наших канониров были пойманы телепортационными ловушками щупалец, и благополучно устроились в трюме наутилоида, в камерах-одиночках, - воодушевленно рассказывал блондин. - Но мозгоед то ли уверился в своих силах, то ли считал себя самым могучим существом всех миров скопом. К тому времени, я и еще парочка матросов встали к орудиям, и спалили огнешарами все носовые щупальца его корабля, так что иллитидский капитан решился на абордаж. Он и его команда задумали поднырнуть под киль нашего “Пронзателя”, пролететь под ним к другому борту, и ударить нам в тыл, но не учли притяжение гравитационной плоскости - оно изрядно замедлило их полет. Мы встретили их на днище корабля, с оружием в руках. Меня тогда знатно приложило псионическим ударом, - он смущенно погладил затылок. - Когда я очнулся, все было кончено: мозгоедов благополучно вырезали, а наших ребят - спасли. Правда, пограбить лоханку иллитидов так и не удалось - кто-то из оставшихся на наутилоиде настроился на пилотское кресло, и включил пространственный перенос. Только его и видели, - он покачал головой с преувеличенным сожалением.

- Иллитиды - опасные противники, - отрешенно проговорила девушка, бездумно перебирая пальцами ткань скатерти. - Мне самой не довелось сойтись с ними в бою, но воины моего дома отзываются о них с уважением, даже страхом. Говоришь, твои товарищи вырезали их абордажную партию, и обратили в бегство корабль?

- Не стоит недооценивать простых пустотников, - Эохайд улыбнулся с неожиданным добродушием. - За свою жизнь, каждый матрос спеллджаммера сталкивается с самыми разными жуткими тварями - неоги, псурлонами, созерцателями, черт еще знает с кем… Астрал - опасное место, и тем, кто не может за себя постоять, лучше туда не соваться.

- Из всех упомянутых, мне знакомы только созерцатели, - с интересом поглядела на него Эйлирит. - Значит, эта чума выплеснулась и в астрал?

- Еще как, - согласно закивал мужчина. - Представь, их кораблики выглядят так же, как и они сами - шары с глазами на стебельках. Вот же узколобые твари, а? Никакого воображения, - молодая иллитири невольно рассмеялась на его слова.

- Трудно ожидать творческого мышления от низших существ, - весело согласилась она.

- Ну, ваше племя и людей считает низшими, - с философским видом пожал плечами Эохайд.

- Тебя это беспокоит? - девушка оглядела его с безмятежным интересом.

- Ничуть, - ответил мужчина не менее спокойно. - Мало ли, кто там кого кем считает. С тобой мне общаться очень даже приятно - никакого презрения, и обращений вроде “поверхностник” и “жалкий низший”. А до остальных дроу мне дела нет.

- И тебя совсем не волнует, что рядом с тобой сидит представительница расы, обожающей похищать твоих соплеменников, и приносить в жертву своей жестокой богине? - с лукавым видом спросила Эйлирит. Ей почему-то захотелось вывести своего невозмутимого собеседника из равновесия. - Может статься, многие из твоих земляков приняли смерть от моего ритуального ножа. Откуда ты, Эохайд? Уотердип, Побережье Мечей, Амн? Я не очень хорошо разбираюсь в говоре жителей поверхности.

- Ну, насчет моих земляков, это вряд ли, - засмеялся блондин. - Я - не торилец. Моя родная планета называется Оэрт. Капитан Кармайн подобрал меня в совсем юном возрасте, и с тех пор, я борозжу просторы астрала под его началом, - его лицо приняло ностальгический вид.

- Правда? - заинтересовавшаяся Эйлирит даже придвинулась ближе к собеседнику. - Расскажи про свой родной мир. Какой он?

- Как ни странно, почти такой же, как и поверхность вашего, - пожал плечами мужчина. - Я родился в славном королевстве Кеоланд, в одном захолустном городишке, мало чем отличающемся от какой-нибудь тетирской глуши. Благородный феодал, сэр Забыл-как-его-там, правил своим доменом мудро и справедливо, и его подданные, среди которых были мои мама с папой, жили себе, и горя не знали, - он насмешливо прыснул. - Ну, или что-то вроде того. Одно большое отличие наших миров - боги, у нас они совсем другие. За боль и мучения, вместо Ловиатар, отвечает Эритнал. Справедливостью занимается не Тюр, а святой Катберт. Ни одного похожего имени, - он задумчиво глянул вдаль. - Эльфы, как и у вас, почитают Кореллона, гномы - Гарла, а дварфы - своих Морадина с Клангеддином, но людской пантеон совсем непохож. Наверное, это говорит о том, что нечеловеческие виды Оэрта пришли туда из других миров… или не говорит, - его лицо скривилось в безразличной гримасе.

- А дроу? - нетерпеливо спросила девушка. - Ваши дроу также поклоняются Паучьей Королеве и ее вассалам?

- Дроу у нас нет, - с неподдельным сожалением ответил Эохайд, и, встретив насмешливый взгляд молодой иллитири, выпалил с сердитым стеснением в голосе:

- Что? Да, вы - коварные похитители моих соплеменников, но я ничего не могу с собой поделать: очень уж у вас женщины красивые. Ой, - осознав, что и кому говорит, он смущенно прикусил губу, широко улыбаясь.

- Тебе нравятся женщины моего народа, Эохайд? - промурлыкала Эйлирит, поднимаясь со стула. - Интересно, что ты думаешь обо мне лично?

- Ты бесподобно хороша, - хрипло ответил мужчина, также вставая на ноги. - Глаз от тебя оторвать не могу.

- И не нужно, - ласково сказала молодая дроу. - Лучше взгляни на меня повнимательнее, - ее длинные пальцы коснулись заколки на плече, и платье шелковым водопадом стекло на пол с ее стройного тела.

Она заглянула ему в глаза, зачарованно скользящие взглядом по ее коже, что своими блеском, гладкостью, и темнотой была подобна безупречнейшей из черных жемчужин. Эйлирит ожидала привычного зрелища - жадной похоти, животной страсти, бездумного желания… Ожидала, но так и не дождалась, видя в широко раскрытых глазах мужчины лишь восхищенный трепет, обожание, и благоговение. Он смотрел на нее, как на сошедшую с небес богиню. Захваченная его чувствами, девушка сама не заметила, как шагнула вперед, и ее руки легли на талию мужчины.

- Чего же ты ждешь? - прошептала она, и ее голос словно разбил оцепенение Эохайда.

Сильные руки мужчины сжали ее в объятиях, крепких, но неожиданно нежных, и их губы встретились в страстном поцелуе. Молодая дроу прикрыла глаза, увлеченная волной удовольствия, несомой их взаимными ласками. Желание переполняло ее много больше, чем она могла ожидать от этой близости, от прикосновений человека, на которого и не взглянула бы считанные дни назад.

- Спальня - за дверью в дальней стене, - негромко выдохнула Эйлирит, стоило лишь ее любовнику на миг оторваться от нее.

Мир покачнулся и потерял равновесие - ее подняли на руки, не прекращая целовать, и куда-то понесли. Совсем скоро, ее спина коснулась мягкой прохлады шелковых простыней.

Чувствуя жаркие объятия мужчины, чувствуя сладкую дрожь, когда пальцы, губы, и язык Эохайда ласкали ее изгибы, ощущая острые вспышки наслаждения, когда их тела сливались воедино, Эйлирит испытывала нечто, ранее никогда не приходившее к ней даже в самые страстные и бурные ночи - искреннее, всепоглощающее счастье.

***

Когда губы мужчины коснулись самого кончика ее уха, Эйлирит невольно вздрогнула и захихикала.

- Ты что творишь? - возмущенно спросила она. - Мне щекотно.

- Извини, - раздался смущённый голос Эохайда. - Всегда хотел это сделать.

- Всегда? - девушка насмешливо приподняла бровь. - Мы встретились три дня назад.

- Ну, не именно с тобой, - пристыженно ответил мужчина. - С любой эльфийкой. Нравятся мне ваши уши, и все тут, - он снова поцеловал заостренную верхушку ее ушной раковины. Молодая дроу опять не смогла сдержать смешка, содрогнувшись всем телом.

- Сейчас же прекрати, и поцелуй меня по-настоящему, - потребовала она.

***

Эйлирит блаженно нежилась на постели, витая в облаках грёз, когда ее пробудили от полусна шум и движение совсем рядом. Она с удивлением повернулась, и уперлась взглядом в широкую спину Эохайда, сидящего на кровати.

- Ложись обратно, - прошептала она. Изящная рука девушки дотянулась до мужчины, и погладила его поясницу. - Еще рано вставать.

- Кому рано, а у кого корабль отходит через пару часов, - раздался сожалеющий голос Эохайда. - Сам не хочу уходить, но надо - никто не станет ради меня задерживать вылет.

- Ну и пусть не задерживают, - Эйлирит приподнялась на локте, окончательно просыпаясь. Недовольство легонько кольнуло ее нутро - неужели этот мужчина, показавший себя на редкость сообразительным в самых разных ситуациях, не понимает, чего именно она от него хочет?

- Пусть улетают, - продолжила она, усилием воли прогнав раздражение. - Оставайся. Я знаю, ты хочешь меня не меньше, чем я - тебя. Со мной, ты ни в чем не будешь нуждаться. С тобой, с твоими хитростью и умом, я буду сильнее всех прочих наследниц и матрон. Ты сможешь стать правителем, пусть и теневым - дроу не примут поверхностника и мужчину открыто. Но я никогда и ни в чем не откажу тебе. Разве это не лучше бродяжничества? Разве я, - она уселась рядом с мужчиной, прекрасная в своей первозданной наготе, и обняла его, - не лучше одиночества?

- Ты - великолепна, - с тоской ответил Эохайд. - Я просто голову теряю от того, как ты хороша. Но я не променяю мечту даже на лучшую из женщин. Я не променяю открытый астрал на вашу подземную дыру. Прости, но я не могу остаться с тобой. Хочу, но не могу - я у вас просто задохнусь. Встретимся через год, хорошо? - он печально улыбнулся. Эйлирит неотрывно смотрела на него, и алые глаза девушки сверкали на ее закаменевшем лице.

- Ты отказываешь мне, - проговорила она ровным, бесстрастным тоном. - Отказываешь, когда я предлагаю тебе все, что имею, и себя в придачу. Ты с ума сошел, паршивый поверхностник?! - внезапно закричала она во весь голос, вскакивая на ноги. - Кем ты себя возомнил?! Одно мое слово, и тебя бросят в самый глубокий каменный мешок Шеолота, где будут пытать дни и ночи напролет! Нет, лучше я сама, лично, сниму с тебя кожу! - она схватила с прикроватной тумбочки Жезл Свежевания, и сжала его рукоять. Навершие жезла раскрылось металлическим цветком, и выпустило на волю угловатые звенья трех длинных стальных цепей, с хищным лязгом звякнувших о каменный пол.

- Даже в гневе, ты бесподобно прекрасна, - грустно ответил мужчина. Он по-прежнему глядел на нее с виной и сожалением, но без капли страха. - Ты можешь бросить меня в тюрьму. Можешь пытать до потери пульса. Можешь снять с меня шкуру своей плеточкой. Но разве этого ты от меня хотела? Разве для этого пригласила сюда? Если тебе было нужно безумное полуживотное с моим лицом, дрожащее от боли и страха, почему ты сразу не отдала приказ своим слугам? - он тяжело, протяжно вздохнул. - Как бы хороша ты ни была, я не могу бросить всю свою жизнь ради женщины, которую знаю несколько часов. Я люблю свое дело, искренне и взаимно, - он улыбнулся, на мгновение вернув на лицо былую бодрость. - От меня зависят мои друзья и капитан. Может, я и бросил бы все это, ради другой любви, не менее сильной, но у нас с тобой - не любовь. Мы так, развлеклись немного, - он бестрепетно заглянул в ее широко раскрытые глаза, из которых понемногу исчезала ярость. - Хочешь - бей меня плетью, хочешь - зови охрану, бросить меня в темницу. Я ухожу, - нагнувшись, он подхватил с пола свою рубашку, и натянул ее одним ловким движением.

- Постой, - заговорила Эйлирит сдавленным, ломким голосом, глотая слова. - Подожди. Прости меня, я… это - привычки, понимаешь? Это не я. Я ни за что бы не стала пытать и калечить тебя. Со мной никто и никогда так не разговаривал, - она едва слышно всхлипнула, - и я никого и никогда не любила, до встречи с тобой. Я люблю тебя, - полушепотом выдохнула она. - Я полюбила тебя в тот самый миг, когда мы встретились там, на рынке. Прошу, не уходи. Не оставляй меня, - ее голос дрожал все сильнее. - Я ведь совсем одна. Мне некому довериться, некому открыться. Ты - единственный, с кем мне было легко и свободно. Не бросай меня…

Слова лились из нее полноводной рекой, прорвавшей плотину. Поначалу, Эйлирит искренне считала, что пытается хитростью и ложью удержать мужчину, которого не желает отпускать, но произнеся три роковых слова - “я люблю тебя”, - она поняла: в них нет ничего, кроме правды. Маска приросла к лицу, притворство обернулось истиной, и молодая иллитири осознала, что и вправду любит. Что все ее неуклюжие попытки обмануть себя, все ее мысли о доверенном рабе, и циничном получении удовольствия с его помощью, лишь скрывали те жажду и сладкую боль, что сейчас распирали ее изнутри.

Тот, к кому ее сердце рвалось, словно жаждущая свободы птица в клетке, вновь тяжело вздохнул, и отрицательно покачал головой.

- То, что ты принимаешь за любовь - влюбленность, или страсть, - сожалеюще ответил он. - И то, и другое быстро пройдет. Я повидал достаточно дроу, и все, что я знаю о вашей расе, четко говорит: вы неспособны на любовь. Вся ваша жизнь, все ваши традиции по капле выдавливают из вас то, что составляет саму суть любви. Она - не в постельных безумствах, и не в романтическом влечении. Любовь - это способность на поступок, способность на любую жертву ради того, кого любишь. Она противна всему тому, что составляет сущность темных эльфов, всему тому, что ваша богиня старательно воспитывает в вас. А уж любовь к “паршивому поверхностнику”... - он грустно улыбнулся. - Ну как я могу тебе довериться после этих слов, и принять на веру твои признания в любви? Не огорчайся, - в его голосе зазвучала вымученная бодрость. - Ты не одна - у тебя большая семья и много родни. Мать тебе верит, а сестры… ну, в большой семье клювом не щелкай, - натянув штаны и просунув ноги в сапоги, он подошел к окну, и отодвинул защелку.

- Бывай, Эйлирит, - безэмоционально произнес мужчина, перешагивая через подоконник. - Может, свидимся еще.

Она отрешенно следила за тем, как его желтоволосая макушка исчезла из виду, скрывшись за нижней кромкой окна. Безразлично уронив на пол Жезл Свежевания, Эйлирит сняла с кровати простыню, и неловкими движениями закуталась в нее. Не потому, что стеснялась своего обнаженного тела - в открытое окно проникал уличный воздух, унося запахи бурной ночи, и, взамен, наполняя спальню прохладой и свежестью. Девушка потихоньку начинала зябнуть.

Неуклюже ступая, она подошла к книжной полке, и отодвинула в сторону пару фолиантов. Сейчас, ее растерянные мысли невольно обратились к одному из очень немногих ее пороков. Пороков из тех, что откровенно осуждались обществом дроу. Которые Эйлирит скрывала и от соплеменников, и даже от своей богини. Благо, Паучья Королева не требовала от посвященных безупречности - лишь верности.

Сдвинув в сторону еще несколько книг, ее рука проникла вглубь полки, и вытащила на свет потрепанный томик в мягкой обложке. Выцветший рисунок на ней изображал рыцаря в доспехах, преклонившего колени перед богато одетой дамой. Пальцы молодой иллитири бездумно раскрыли книгу, и принялись листать страницы, пока те не кончились.

- И жили они долго и счастливо, - сокрушенно пробормотала Эйлирит. - Долго и счастливо… Что же я сделала неправильно? Да, это благородный кавалер должен признаваться прекрасной даме, но разве в этом дело? Или этот калимшанский писака все выдумал?

Она рассеянно отложила книгу. Слова Эохайда о поступке и жертве не шли у нее из головы, и молодая дроу не могла не признать их правоту. Она даже и не думала о том, чтобы пожертвовать чем-то ради мужчины, в которого влюбилась - лишь о том, что хотела получить от него. Эйлирит попыталась выбросить отвергшего ее мерзавца-поверхностника из головы, и обдумать привычный распорядок дня, но потерпела неудачу. Заботы дома Инлиндл, исполнение обязанностей жрицы, постижение наук, необходимых наследнице - все это показалось ей настолько пресным и мелким, что она скривилась в отвращении. Снова обдумав идею жертвы и жертвенности, она, поскрипев зубами, приняла решение. Молодая иллитири двинулась в сторону шкафа, скрывающего ее гардероб, на ходу снимая кольца - артефакты, принадлежащие великому дому, нужно было оставить здесь.

***

Беспокойный сон Эйлирит Инлиндл прервался самым неприятным образом - ее временное пристанище взорвалось облаком щепы и древесной пыли. Когда девушка прокашлялась и проморгалась, ее взгляд уперся в полупрозрачный магический барьер, окруживший ее со всех сторон. Она легко опознала Непроницаемую Сферу Отилука - заклинание, отлично подходящее для удержания всяких агрессивных сущностей. За мутной оболочкой сферы, совсем рядом, стояли четверо разумных. Трое настороженно следили за молодой дроу. Здоровенный полуголый орк, покрытый татуировками, провожал ее движения оголовьем крепкого боевого шеста. Коротко стриженный дварф напряженно хмурился сквозь сложный механический окуляр, сжимая в руках тяжелый арбалет. Странная тварь, напоминающая огромного слизня, который невесть зачем принял человекоподобную форму, да еще и одежду нацепил, была безоружна, но напружинилась самым угрожающим образом.

- Кто такая? - жестко спросил четвертый - седобородый человек в куртке и штанах из плотной белой ткани. - Чего забыла на моем корабле?

- Вот ты где! - раздался знакомый голос, громкий и веселый, прежде чем девушка успела ответить.

- Я же тебе говорил - просто скажи вахтенному мое имя, - речь Эохайда Лиоса звучала с добродушной укоризной. Мужчина бесцеремонно раздвинул в стороны орка и дварфа, и остановился между ними, положив руки им на плечи. Двое разумных не возражали.

- Незачем было прятаться в ящиках, - наставительно закончил блондин, и обратился к седобородому:

- Отпусти ее, кэп - она совершенно безобидная, чего ее магией стращать? Помнишь, я рассказывал тебе про мой сегодняшний побег от матроны дома Инлиндл? Вот эта вот красавица мне помогла. Она работала в особняке самой Ауниллот, и, представь себе, сжалилась надо мной, когда я драпал от матроны. Могу за нее поручиться, - старик в белом недовольно покряхтел, и неохотно кивнул. Повинуясь его жесту, Сфера Отилука растаяла без следа.

- И чего твоя подружка делает на моем корабле, Эохайд? - с усталым раздражением спросил он. - У меня не приют для обездоленных. Между прочим, это вот серое тело - он с недружелюбным видом указал на девушку, - создаёт лишнюю нагрузку на атмосферный карман, из-за которой, мы все скоро будем вялыми и запыхавшимися. Я, конечно, благодарен ей за спасение одного из моих матросов, но всё ещё близок к тому, чтобы выкинуть ее за борт, - он наградил Эйлирит острым и сердитым взглядом.

- Брось, кэп, нашего воздуха хватит еще на десятерых ей подобных, - беззаботно отмахнулся мужчина. - Она из-за меня впала в немилость к Инлиндл, и в Шеолоте для нее жизни нет. Подбросим ее… куда-нибудь? Даже на Браль можно…

- Могу ли я наняться на твой корабль, капитан Кармайн? - вмешалась Эйлирит в их беседу. Она говорила ровно и безэмоционально - нервозное напряжение овладело ей, и девушка старательно пыталась его скрыть. Не угрозы капитана были тому причиной - сейчас, она больше всего боялась его отказа.

- Ну и зачем ты мне нужна? - сварливо спросил тот. Видя растерянное молчание Эйлирит, он пробормотал под нос невнятное ругательство, и недовольно уточнил:

- Что ты умеешь?

- Фехтовать, - все так же тускло ответила молодая дроу. - Меч и щит, стиль моего дома. Еще, это, - она медленно подняла руку, и боевой шест здоровяка-орка засиял ярким, холодным светом.

- Теургия, - удивленно констатировал Гарт Кармайн. - Сила этой вашей паучихи-демоницы, да? Надеюсь, тебе не надо регулярно приносить ей в жертву разумных? Если надо - мы не договоримся.

- Жертвы не нужны совсем, - чуть живее произнесла девушка.

- Кэп, если что, я могу… - встрял было Эохайд.

- Да знаю, знаю, поручиться, - раздраженно оборвал его старик. - Дай мне подумать, торопыга, - он с недовольным видом умолк.

Думал он недолго - через неполную минуту, показавшуюся молодой дроу вечностью, он сердито бросил ей: “матросская ставка”, и, не говоря больше ни слова, удалился. Дварф, орк, и слизнеобразная тварь также разошлись по своим делам. Эохайд, бросив на молодую иллитири растерянный взгляд, поманил ее, и зашагал в сторону кормовой надстройки. Эйлирит безропотно последовала за ним.

Когда они оба вошли в пустую каюту, блондин, повернувшись к девушке, замер на месте. Его лицо выражало искреннее стеснение пополам с замешательством; он открыл рот, намереваясь что-то сказать, но тут же закрыл его, смущенно крякнув.

- Ты, не раздумывая, встал на мою защиту, - заговорила Эйлирит, тихо и задумчиво. - Значит, ты не совсем равнодушен ко мне?

- Нет… то есть, я не равнодушен… - замявшись, мужчина прочистил горло, и со стыдом добавил:

- Прости. Я не поверил тебе, а ты… ты бросила ради меня всю свою жизнь - то, что я отказался сделать.

- Мне не жалко, - лицо и голос молодой дроу понемногу оживали, наполняясь надеждой. - В Бездну Шеолот и его обитателей. Ответь мне, пожалуйста.

- Ты оставила ради меня все - родных, богатство, власть, - чуть тверже сказал Эохайд. - Если это - не любовь, то что? Было бы безумием отталкивать тебя.

Он шагнул ближе, и обнял девушку, осторожно и бережно. Эйлирит облегченно вздохнула, и прижалась к нему всем телом. Губы молодой иллитири улыбались, широко и радостно, а ее веки то и дело смаргивали лишнюю влагу с блестящих глаз. Расслабленно опираясь на мужчину, она поняла, очень отчетливо - все хорошо, и все будет хорошо.

Эйлирит Инлиндл

Примечания

[1] Преподобная мать - старшая жреческая должность в церкви Ллос, глава церкви одного из городов.

[2] Преподобная дочь - вторая по старшинству жреческая должность в церкви Ллос.

Простота и понимание

Большой купеческий караван, двигающийся по торговому тракту от Озера Пара в тетирский город Сарадуш, остановился не по какой-либо походной нужде, вроде привала, переправы, или водопоя для лошадей. Не была причиной этой внезапной остановки и некая беда, вроде поломки одной из телег, или нападения разбойников. Хотя, последнее, пожалуй, было ближе всего к истине. Дорогу головной телеге заступил огр.

Заскрипели спешно взводимые тетивы арбалетов, руки охраны судорожно сжались на рукоятях мечей и копий, а возницы натянули поводья, и подобрались, готовые задать стрекача. Сидящий на одной из телег мужчина в богатой одежде судорожно лапнул длинный стек резного дерева, с небольшим рубином в навершии, готовясь рвануть его из-за расшитого пояса. Но никто не спешил начинать насилие - ни напуганные караванщики, ни преградивший им дорогу чудовищный разумный.

Огр выглядел вполне обычно для своего вида. Толстая желтоватая кожа его мощного торса бугрилась множеством шармов. Колонноподобные ноги огра без труда поддерживали полтысячи фунтов тугих мышц, массивных костей, и первобытной свирепости. Длинные, могучие руки существа были сравнимы толщиной с туловищем иного человека. Необычным было разве что выражение маленьких глазок навыкате, смотрящих из-под тяжелых надбровных дуг. Упомянутой свирепости, обычной для огров, не было видно ни в их взгляде, ни в рубленых чертах лица вышедшего на большую дорогу здоровяка. Наоборот, губищи огра пытались изобразить дружелюбную улыбку. С трудом, но пытались.

Странной была и ноша гиганта. Ею не было какое-либо оружие - дубина, грубой работы топор или молот, или нечто подобное. На левом плече огра лежала свежая туша оленя - кровь все еще текла из длинной рубленой раны, пересекающей торс этого крупного самца с ветвистыми рогами. Другой ручищей, огромный разумный удерживал нечто вроде мешка - холстину, связанную в узел обрезком каната.

- Не хотеть драться! - голос, раздавшийся из отверзнутой пасти огра, был ожидаемо басовитым и громким, но, при этом, хрипловатым и заметно ломающимся. - Хотеть обмен. Я иметь мясо, - он чуть встряхнул удерживаемого им оленя, - и вещи.

С неожиданной осторожностью опустив труп животного на траву, гигант распутал завязки своего узла, и развернул холстину, открыв глазам растерянных караванщиков помянутые вещи. Огр принес на обмен целую охапку разнообразного холодного оружия - мечей, булав, топоров, молотов, - в заметно потрепанном состоянии: ржавчина, грязь, и запекшаяся кровь пятнала клинки и навершия орудий убийства. Впрочем, совсем уж бросовых железяк в огровском инвентаре не было - оружие было заметно новым и качественным, несмотря на неухоженность. Несколько образцов доспехов, также добытых из узла - дырявая кольчуга, чуть помятая кираса, и ламеллярный нагрудник, щерящийся отсутствующими пластинами, - выглядели не менее затрапезно. Венцом ассортимента странного торговца был аккуратно свернутый гобелен, изображающий конную охоту. Безупречно гладкое полотно поблескивало в лучах полуденного солнца качественной вышивкой, добавляя в происходящее откровенного абсурда.

- За это, я хотеть книги, - ломаный общий огра звучал с откровенно просящим оттенком. - Деньги можно, но книги - лучше.

Человек в богатой одежде оставил в покое Палочку Огненных Стрел - тем более, базовое огненное заклинание, сотворенное дешевым артефактом, для огра было бы сравнимо с легкой щекоткой, - и, растерянно хихикнув, поднялся на ноги. Неизвестно, что он хотел сказать необычному торговцу - огромный, с бычью голову, камень, вылетевший из придорожных кустов, врезался купцу в грудь, сбросив его с телеги. Мужчина не шевелился - вмятая внутрь грудная клетка и остановившийся взгляд ясно говорили, что караванщик отдал богам душу.

Схожая судьба постигла еще скольких-то бедняг - редкий каменный град, посыпавшийся из подлеска, прикончил пару-тройку возниц, и вышиб дух из нескольких лошадей, чьи трупы бессильно повисли на постромках упряжей. А затем, на свет показались метатели убийственных снарядов.

С грозным ревом, на дорогу высыпали соплеменники огра-торговца, так и не сумевшего приступить к обмену. Эти вели себя вполне ожидаемо - с полдесятка охранников, не успевших перестроиться, тут же полегли от сокрушительных ударов тяжелых дубин, сделанных из небрежно ошкуренных бревен. Банда огров набросилась на караван, словно первобытная стихия разрушения. Дубье кровожадных здоровяков крушило все вокруг, превращая караванщиков в изломанные трупы. Некоторые из громадных разбойников, безоружные, рвали несчастных путников голыми руками, а иные и вовсе пустили в ход клыки, устроив посреди боя кровавое людоедское пиршество. Огры ломали и переворачивали телеги, топча и раскидывая их содержимое - похоже, огромных бандитов мало интересовали шантальские брони, адейргластские овощи, и продукция ирльских гончаров.

Один из огров - гигант, возвышающийся над прочей буйствующей бандой на голову, и сравнимый шириной плеч со створкой крепостных ворот, - прожевал кусок плоти, вырванный им из грудины мертвого купца, и вразвалочку подошел к своему соплеменнику-”торговцу”, неподвижно стоящему на месте.

- Молодец, Болгор, отлично отвлек этих задохликов, - покровительственным тоном проревел он. - Можешь взять из их хлама, что понравится. После моих воинов, конечно - и так много чести малышне, - он гулко расхохотался.

- Ты - вонючий кусок свиного дерьма, Ругхаш! - заорал отмерший Болгор. - Ты все испортил, убогий недоносок!

Главарь гигантских разбойников только начал хмуриться, когда огр-подросток шагнул вперед, и с короткого замаха двинул соплеменнику в солнечное сплетение. Когда здоровяк согнулся, хватая воздух губами, тяжелый кулак Болгора врезался в его челюсть, отправляя Ругхаша в краткий и бесславный полет. Несколько крупных желтых зубов, сопровождаемые темно-алыми брызгами, полетели прочь, и закончили свой путь, врезавшись в деревянный бортик одной из уцелевших телег.

***

Самой трудной частью этой задумки Болгора было, пожалуй, сверление дырок. Огр-подросток уже битый час возился с коротким пехотным мечом, смотревшимся в его ручищах ножичком для бумаг, и твердое дерево павезы настойчиво сопротивлялось его усилиям. С одной стороны, это раздражало юного огра, а с другой - вселяло в него уверенность в своей поделке. По его рассуждению, врагам будет не менее тяжко пробиться сквозь результат его трудов.

Болгор отбросил опостылевшую ковырялку, и с облегчением утер пот. Последнее отверстие, ровное и не должное ослабить конструкцию, было аккуратно высверлено. Вторая павеза, уже готовая, лежала в стороне. Юный гигант довольно оскалился, и принялся за следующую стадию работы.

Длинная металлическая цепь - некогда, часть недобровольно надетой экипировки ссыльных-кандальников, - скользнула в отверстия по верху заготовок, соединяя их вместе. Крепкие пальцы огра сжали разогнутое звено, смыкая цепочку в кольцо. Снизу, два коротких цепных обрывка связали края осадных щитов чуть более свободно. Болгор с искренним удовлетворением осмотрел получившуюся кирасу из окованного железом дерева, и принялся аккуратно пристраивать ее на теле. Продев руки и голову меж осадных щитов, и устроив верхнее кольцо цепи на плечах, он подвигал корпусом, и сделал несколько коротких прыжков, проверяя удобство доспеха, и, попутно, заставив землю лесной полянки тяжело содрогнуться. Кираса сидела далеко не идеально, и вмиг оставила бы на ком другом достаточно кровавых мозолей, но толстой коже огра не был нужен поддоспешник.

- Ты опять?! - громогласный рев, раздавшийся из-за спины, заставил огрского подростка зло ощерить клыки. - Опять удрал в лес, и творишь какую-то дурость?! - орущий на юного огра выглядел сущей осадной башней - в полтора раза шире Болгора, он возвышался над ним на две головы, не меньше. Жуткая харя гиганта пылала искренней яростью.

- Сам дурак, батя! - завопил Болгор в ответ. - Это не дурость, а нагрудник. Для защиты! Сам же видел на местных человеках почти такие же. Я про них читал, они очень простые!

- Ах, защиты?! - отповедь подростка разъярила его родителя еще больше. - А ну, стой спокойно! Вот я тебе покажу, какая защита из твоей дурацкой придумки!

Оружие громадного огра - цельный дубовый ствол, небрежно избавленный от веток и корней, - взметнулось вверх, подняв небольшой вихрь, и с гудением впечаталось в грудь Болгора. Доски прикрывавшей ее павезы лопнули мгновенно, соединявшие их металлические полосы со звоном разлетелись по сторонам, а юный огр, задушенно сипя, брякнулся на задницу. Он тут же вскочил, злобно скалясь, и принялся сдирать с себя остатки безнадежно испорченной кирасы. Его рассерженный отец, одним великанским шагом приблизившись вплотную, ухватил сына за подбородок, и вздернул его вверх, вперившись в лицо подростка налитыми злобой глазками.

- Вот! - толстый палец огра упёрся в грудь Болгора, истыканную деревянной щепой, и обломками железа. - Не нацепи ты на себя этот мусор, и отделался бы легким ушибом. Теперь, сам выковыривай из мяса весь тот хлам, что в нем застрял, - раздраженно сплюнув под ноги отпрыска, гигант резко развернулся, и зашагал прочь.

- Да-да, все мои враги будут лупить меня не слабее избранного Вапрака, великого и пустоголового вождя Могира, - злобно пробубнил вслед отцу Болгор. Усевшись на землю, он приступил к тому самому занятию, что так недовольно предложил ему Могир - выковыриванию заноз из кожи и мяса.

***

Даже обмотанные вервками, словно жертвы гигантского паука - паутиной, пойманные лоси не прекращали сдавленно мычать и упорно дергаться в попытках освободиться. Поначалу, Болгор думал, что будет достаточно стреножить добычу, связав вместе задние конечности копытных. Но, стоило ему закончить, как проклятые твари принялись неловко, но довольно резво разбредаться в разные стороны. Шипя ругательства, юный огр переловил их, и связал понадежнее. Связал бросовыми веревками - для испытаний задуманного, лосей нужно было освободить.

Он задумчиво выругался, разглядывая овальную деревянную раму с кожаными накладками по внутренней стороне. Ему было понятно назначение этой штуковины, но для могучих лосиных шей, она стала бы подобием удавки… точнее, вообще не налезла бы, из-за разлапистых рогов. Поразмышляв несколько секунд, не стоит ли отломать нижнюю часть хомута, Болгор отбросил бесполезную деревяшку в сторону, и взялся за длинный ремень сыромятной кожи. Юный огр присел рядом с дергающимся лосем, и примерился к его шеи и груди, прикидывая, где будет скреплять и связывать будущую упряжь.

- Что, сынок, перекус задумал? - загрохотал рядом голос Могира. Избранный огрского бога Вапрака хоть и выглядел тяжеловесной громадиной, но охотясь, был вполне способен двигаться тихо. Вот и сейчас, он подобрался к сыну, оставаясь незамеченным.

- Вижу, и дровишек заготовил, - огр кивнул на стоящую рядом телегу - один из уцелевших трофеев недавнего грабежа. - Поделишься с отцом?

- Нет, пап, это не еда, - мотнул головой Болгор. - Помнишь человеков, которые забираются на спины их домашней скотины? Этих, как их… рыцарей? - он с трудом произнес слово общего - в огрском языке подобных понятий не было и в помине.

- Я что-то такое сделать хочу, - поделился подросток. - Только, даже самые здоровые твари подо мной пополам переломятся. Вот я и придумал использовать эту штуку на колесах, - о указал на телегу. - Привяжу к ней лосей, и поеду. Думаю, получится быстро и удобно, даже драться можно…

Бешеный рев, казалось, всколыхнул высокие лесные деревья, заставив окрестных птиц спасться заполошным бегством, напуганно крича. Следом, всколыхнулась земля, за малым не вздыбившись от удара огромной дубины, который вдребезги расколошматил старую караванную телегу. На этом, взбешенный огр не остановился - с ревом размахивая своим тяжеленным оружием, он вбил в грунт каждого из невезучих лосей. Только после этого, он остановился, тяжело дыша, и злобно пялясь на сына налитыми кровью глазами.

- Ну все, мелкий, ты меня достал, - прорычал Могир. - Учишь тебя, учишь, а тебе что в лоб, что по лбу - никак не прекратишь возиться со всяким мусором! Пойми ты, дуралей - нам этот хлам ни к чему! Детям Вапрака не нужны глупые выдумки коротышек, чтобы стать сильнее! Придется объяснить тебе так, чтобы дошло наверняка, - он угрожающе оскалил кривые клыки, каждый - размером с хороший нож.

- Опять бить будешь? - оскорбленно выпрямился Болгор.

Отец не ответил на выпад сына. Широко распахнув клыкастую пасть, он задрал голову к небу, и испустил протяжный, гортанный рев. Три раза повторил он свое жуткое взывание, и на третий, рык Могира словно отозвался эхом - далеким, подобным отзвуку бури. Следом, вдали словно загрохотала лавина. Топот множества гигантских ножищ, сопровождаемый рычащими боевыми кличами, звучал все ближе. Огрский вождь, бросив на сына острый взгляд, стартанул с места тяжеловесной трусцой, заставляя землю под его колоссальными ступнями проминаться и дрожать. Болгор, понурив плечи, поплелся следом за отцом.

***

Сонное утро быстро сменилось лихорадочной паникой для защитников небольшого баронского замка на границе с Тетиром - дикий, басовитый рев множества глоток, сопровождаемый топотом огромных ножищ, не сулил солдатам мелкого владетеля ничего хорошего. Баронские дружинники опомнились быстро - пограничные земли таят немало опасностей, и не терпят беспечности. Правда, сегодняшняя опасность превосходила обычные солдатские невзгоды на несколько порядков - под стены небольшой крепости явилось целое племя огров. Не меньше сотни голов свирепых гигантов.

Звучно и весомо залязгали тетивы баллист, установленные на угловых башнях, но несколько убитых, снесенные попаданиями тяжелых копий, ни на секунду не замедлили ревущую и орущую волну животной ярости, что накатывала на замковые стены. Стрелометы умолкли быстро - великаны сгрудились под стенами, легко перепрыгнув замковый ров. Засвистели стрелы лучников, утыкивая головы и плечи огров, но без особого успеха. Некоторые гиганты швыряли в ответ тяжелые валуны, сшибая людей, и выбивая каменную крошку из зубцов куртины.

Едва смола в котлах, стоящих на барбакане, успела закипеть, двое из огров, упорно ломящихся в замковые ворота, попробовали горячего привета от защитников. Ослепшие и оглохшие, они с дикими завываниями рухнули ничком, и вскоре затихли без движения, чернея смолой на полусожженных головах. Но и этот успех был мимолетным - толстые доски ворот сдались под сокрушительными ударами огрских дубин, и кровожадные гиганты хлынули в замковый двор, более не сдерживаемые ничем. Все было кончено очень быстро - немногих защитников на стенах смели, сбрасывая вниз, или убивая на месте. Часть людей владетеля попыталась забаррикадироваться в донжоне, но двери центральной башни замка, много более хлипкие, чем ворота наружной стены, были вынесены быстро и легко, и огры вломились внутрь.

- Ну что, мелкий, уяснил?! - торжествующе взревел Могир, потрясая дубиной. Длинный дротик, торчащий из его плеча, не причинял вождю ни малейшего неудобства - даже кровь давно перестала течь. - Каких бы дуростей ни выдумывали ничтожные коротышки, мы, могучие сыны Вапрака, давим их, как крыс! Нам не нужны всякие глупости вроде… защиты, или… ездовых тварей, - выплюнул он с откровенным презрением. - Наш прародитель одарил нас силой и телесной крепостью, много большей, чем могут достичь любые выдумки человеков! Ну, понял, наконец? - закончил он почти заботливо.

- Понял, - медленно ответил Болгор.

Внимательные глаза подростка скользили по картине уничтоженного замка, подмечая ее детали. Он понял много больше, чем пытался сказать его простодушный отец. Болгор отстраненно отметил полдесятка огромных трупов, пришпиленных к земле тяжелыми копьями, выпущенными из баллист - на каждого огра, стрелометы затрачивали по одному-единственному выстрелу. Тела защитников, несущие на своих доспехах по нескольку вмятин тяжелых огрских дубин, также не ушли от его внимания, вместе с тем, что один такой удар превратил бы бездоспешного человека в мешок с фаршем. Одинокий огр, поймавший глазом стрелу со стены, и лежащий бездыханным рядом с парочкой, щедро политой смолой, тоже не остался незамеченным, как и численное превосходство соплеменников - на каждого баронского солдата приходилось по два здоровяка из могирова племени.

Вместе с тем, Болгор не мог не признать, что в словах его папы-простака имелась своя правда.

- Мы намного сильнее человеков, - сосредоточенно продолжил он. - Чтобы стать еще сильнее, мне всего-то и нужно, что есть побольше, да чаще бить дубинкой всяких тварей поздоровее. Ты был прав, отец, я тратил свое время на чепуху.

- Вот молодец, - с отеческой гордостью прорычал Могир. - Все, иди, развлекайся. Мне нужно поесть, - он с легким удивлением глянул на засевшее в плече метательное копье, и, с мясом вырвав его наружу, безразлично отбросил прочь. Кровь, плеснувшая было из открытой раны, текла недолго - божественный дар Вапрака целил плоть его избранного с невероятной скоростью.

Подросток рассеянно кивнул, и двинулся к донжону. Он искренне надеялся, что его туповатые соплеменники не успели уничтожить замковую библиотеку, и что в ней окажется хоть сколько-то полезных знаний. Сегодня, он принял точку зрения отца насчет силы, но и отказываться от своей не собирался. В конце концов, отчаянно сопротивляющиеся огрскому натиску люди показали: их изобретения, а значит, и знания - тоже сила.

Властитель и вассалы

Напряжение, витающее в воздухе над невысокими стенами баронского замка, было едва ли не физически ощутимым. Солдаты без нужды шевелились и переминались с ноги на ногу, шурша и лязгая доспехами. Некоторые из них то и дело проверяли оружие, словно тщательный осмотр клинков и наконечников мог придать им остроты и крепости. Но больше других волновался человек в начищенной кольчуге и сюрко с простым гербом - щит со стилизованным изображением горы. Руки мужчины сжимали зубцы куртины так крепко, что железо кольчужных рукавиц то и дело извлекало из камня стен неприятный скрежет.

- Они до сих пор не двинулись с места, ваша милость, - тихо обратился к мужчине его спутник. Среди закованных в металл защитников замка, этот человек выглядел неуместным островком мирной жизни в море воинской стали - одетый в бархатный камзол, седобородый, и глядящий с добродушной заботой.

- Может, это некая дикарская традиция, или ритуал? - предположил он.

- Ты служил еще моему отцу, Морхейн, - напряженно ответил мужчина в дорогой кольчуге. - Скажи честно, видел ли ты раньше такие ритуалы? И помнишь ли ты хоть один раз, когда племя огров приходило к нашим стенам с миром?

- Н-нет, ваша милость, - с запинкой ответил старик. - Но, все ведь бывает впервые? - он неловко усмехнулся.

- Ты - мой сенешаль, Морхейн, - голос владетеля построжел. - Я кормлю тебя не за тем, чтобы ты подавал мне ложные надежды. Займись лучше своими обязанностями. В случае осады, солдатам понадобятся…

Его недовольная речь прервалась на полуслове - среди фигурок огров, видневшихся на границе замкового предполья, началось некое шевеление, и барон умолк, вцепившись в них напряженным взглядом. Ветер донес до ушей замковых защитников отголоски грубых и громких слов огрского языка, и владетель удивленно приподнял брови. Как и многие лорды пограничья, он немного знал наречия нечеловеческих видов, обитающих рядом с его доменом, и сейчас, порядком растерялся - огрский вождь ругал своих подчиненных, злобно и оскорбительно.

За ругательствами, последовали действия - над рядами огров развернулся и заполоскался на ветру большой флаг, белеющий чистой тканью в лучах вечернего солнца. Барон нервозно засмеялся, качая головой.

- Все бывает впервые, а, старый друг? - обратился он к сенешалю. - Что ж, пойдем, узнаем, о чем желает мирно побеседовать вождь огров. Седрик, Хенгист, со мной, - упомянутые солдаты отсалютовали, стукнув себя в грудь кулаком, и двинулись за владетелем к ступеням, ведущим с куртины.

***

Вскоре после того, как барон и сопровождающие вышли из ворот замка, и остановились на полпути к расположению огров, четверо гигантов отделились от общей массы, и выступили навстречу переговорщикам. За то время, пока огрская делегация шагала по предполью, барон успел оценить численность племени, пришедшего под его стены, и слегка расслабился - незваные гости насчитывали не больше двух десятков голов. Но, стоило приблизиться их вождю со свитой, владетель напрягся как бы не сильнее былого. Его скромным феодом отчего-то заинтересовался огр-маг.

Владеющий колдовскими способностями гигант отличался от своих соплеменников примерно так же, как, скажем, рыцарский конь в табарде и шорах выглядел бы рядом с диким мустангом. На поясе здоровяка, рядом с разнообразными мелочами - скорее всего, магическими принадлежностями, - устроился длинный, чуть изогнутый меч, размером с хороший двуручник. Ламеллярный доспех, прикрывающий огра-мага, выглядел бы кучей хвороста, небрежно связанной вместе разномастными веревочками, если бы не едва заметное колдовское свечение, исходящее от его элементов. Как было известно барону, прочностью эта неуклюжая броня не уступала тяжелому пластинчатому доспеху.

- Радуйся, человечек, - проревел магически одаренный огр, стоило ему и его товарищам подойти к барону. Общий огра был намного более гладким и четким, чем у его косноязычных собратьев по виду, а близко посаженные глазки глядели из-под мощных надбровных дуг внимательно и цепко.

- Твоя земля первой войдет в Новую Империю Огров, - в голосе гиганта зазвучала напыщенная торжественность, - под водительством великого и непобедимого вождя Дуграху. Моим водительством, - огр чуть наклонился вперед, ближе к человеку, с интересом внимающему его речи. Толстые губы гиганта раздвинулись в довольной улыбке.

- Теперь, ты будешь платить мне дань. Начнешь сегодня. Четверти от твоих доходов хватит. Я буду присылать за данью своих воинов, каждый месяц, в этот самый день. Ты и твои жалкие подданные первыми станете частью могучего го-су-дар-ства, - сложное слово общего далось огру с заметным трудом, - которое очень скоро завоюет все Побережье Мечей! - огр-маг выпрямился, и гордо выпятил грудь.

- Приветствую вас, могучий вождь Дуграху, - со спокойной вежливостью ответил человек. Все напряжение пропало из позы мужчины, а его лицо выражало собой воплощенную безмятежность. Владетель выглядел так, словно перед ним стоял не опасный разумный, в компании не менее опасных соплеменников покушающийся на домен барона, а заблудившийся ребенок, спрашивающий дорогу домой.

- Мое имя - Конор, барон Кэрсгиат. Я с радостью приму вашу руку… стану вашим подданным, - поспешно поправился он, видя растерянное недовольство на лице огра. - Для мелкого владетеля, вроде меня, нет ничего лучше, чем сильный сюзерен. Но должен предупредить вас - уже несколько лет, мое владение приносит не доход, но одни лишь убытки. Его поля вытоптаны и сожжены, деревни пустеют, промысловый зверь уходит из лесов, а единственная железорудная шахта - захвачена, - мужчина говорил с искренней и неподдельной грустью. - Захвачена злодеем, что неустанно чинит мне притеснения. Мой восточный сосед, барон Клайдеам… чье владение - вон в той стороне, - при виде раздраженного непонимания в глазах огра, мужчине пришлось очень буквально показать пальцем.

- …Он решил, что земли и люди Кэрсгиата должны принадлежать ему, и ведет со мной непрерывную войну. Войну, в которой я терплю одно поражение за другим. Вы, конечно, можете забрать то немногое, что осталось в замке Кэрсгиат, и я не смогу вам помешать, - его печальный тон приобрел трагически-надрывный оттенок. - Но я молю вас о милосердии, могучий вождь. Обобрав мой скудный удел, вы не приобретете многого. Лишись Кэрсгиат тех малых крох, что остались нетронутыми в войне с Клайдеамом, и мои земли окончательно придут в упадок.

- Не волнуйся, как тебя, Корон, - покровительственно прогудел Дуграху. - Я уже объявил тебя своим подданным. Если какой-то разбойник лезет на твою, а значит, и мою землю, я должен его примерно наказать. Иначе, что я за император, а? - он громко расхохотался. Конор Кэрсгиат подхватил его смех, довольно и искренне.

- Я разделаюсь с твоим наглым соседом сегодня же, - гордо бросил огр-маг. - Жди меня вечером. Дани, так и быть, пока не надо, но приготовь побольше еды - моим воинам нужно будет подкрепиться, - не дожидаясь ответа, он двинулся обратно к своим, сопровождаемый троицей огров. Барон и спутники направились в сторону замка.

- Отзови в замок пограничные войска, - на ходу говорил барон своему сенешалю, тихо и быстро. - Рейд на Гиллехарн тоже отмени - пограбим тамошних сервов в другой раз. Используй камни связи - сейчас не время жадничать.

- Будет сделано, ваша милость, - с понимающей улыбкой ответил старик.

***

Штурм крепости Клайдеам не задался с самого начала. Заклинание Тумана, сотворенное Дуграху, должно было скрыть его воинов на подходе к стенам, пусть и ценой худшей видимости. Но, по-видимому, плотная туча белесого марева, накрывшая замковое предполье посреди погожего солнечного дня, насторожила защитников. Оказалось, что клайдеамский владетель располагал то ли магом, то ли неким артефактом, который и свел туманную маскировку на нет. В один момент, фигуры огров, неспешно топающих в направлении замковых стен, вдруг засветились призрачными всполохами Огня Фей, отлично видными за добрую милю. Следом за магией, на воинов Дуграху посыпались стрелы, а с замковых башен ударили баллисты.

Спотыкаясь в густом тумане, огры кое-как добежали до крепости, оставив позади несколько трупов, и уперлись в следующую преграду - стены и ворота. Заклинание Стука, в которое огр-маг вложил уйму сил, отомкнуло запоры замковых врат, но тяжелый засов со створок снять, разумеется, не смогло. Проломившись сквозь ворота, штурмующие были встречены рухнувшей вниз решеткой-катарактой, вколотившей в землю самого ретивого из воинов Дуграху - замок Клайдеам был выстроен по всем канонам фортификационного искусства.

Разделавшись и с этой проблемой, и кое-как пробившись внутрь, огры были встречены сплоченным строем тяжелобронированных и хорошо вооруженных защитников - местный владетель не собирался сдаваться так просто. К этому моменту, Дуграху утратил последние капли терпения, и пустил в ход все свое искусство, не жалея магических сил. На огрских воинов легли заклинания Спешки и Защиты от Оружия, а на врага - Замешательство и Замедление. Завершением магического натиска стали с полдесятка огнешаров, пламенными метеоритами обрушившиеся на баронских солдат. Огры, ринувшиеся в ближний бой, закончили дело кроваво и надежно, втоптав дружину Клайдеама в пыль замкового двора.

Племя Дуграху понесло потери и в этой последней схватке, несмотря на магическую защиту - оружие баронских ветеранов оказалось зачарованным. Но, даже после смерти где-то трети своих воинов, ранений всех остальных, и собственного магического истощения, огр-маг поглядывал вокруг, скалясь довольной ухмылкой. Это предприятие все же обещало стать прибыльным - теперь, его новый подданный мог захватить Клайдеам, и распространить влияние Новой Империи Огров на его земли, прирастив влияние Дуграху. Сам огр-маг не желал править человеческими поселениями, справедливо полагая, что человек лучше него разберется в нуждах соплеменников.

Пинками, тычками, и ругательствами он оторвал своих подчиненных от грабежа, и приказал собираться в путь - огр был твердо намерен отдохнуть в комфорте замка Кэрсгиат, вволю попировав от щедрот его хозяина.

***

- Эй, Корон! Встречай своего сю-зе… вождя, как полагается! - рявкнул Дуграху. Он и его воины приближались к воротам Кэрсгиата - открыто, по главной дороге, как и полагалось победоносному воинству властителя этих мест. - Земли соседа - все равно, что твои, подданный! Время отпраздновать мою победу!

Ответом ему стал свист многочисленных стрел, утыкавших землю у ног тех огров, что шли впереди. Миг спустя, к легким оперенным древкам присоединились толстые копья, пущенные замковыми баллистами. Эти ударили еще точнее и ближе, заставив Дуграху и парочку его соплеменников попятиться.

- Я бы, на вашем месте, не шевелился, “вельможный сир”, - издевательским тоном прокричал со стены Конор Кэрсгиат. - Поздоровались мы обычными стрелами, но можем пустить в дело и зачарованные, от которых никакие доспехи не спасут. Спасибо за подарок в виде замка Клайдеам, но дальше мы обойдемся без вашего царственного внимания.

- Чего?! - взревел огр-маг. - Корон, ты… ты… стрелять в меня?! - искреннее возмущение на время отобрало у Дуграху связность речи.

- Пока еще нет, - насмешливо ответил барон. - Но мои лучники, арбалетчики, и инженеры держат тебя и твоих громил на прицеле. Ищи подданных для своей “Новой Империи” где-нибудь в другом месте.

Свирепый рев сотряс воздух, покинув глотку огра-мага. Следом, ножны на его поясе покинул меч. Но, стоило лишь кривому лезвию огрского клинка блеснуть в закатных лучах, раздался короткий свист, и в плечо Дуграху вонзился арбалетный болт, легко пройдя сквозь доспех. Огр пошатнулся, болезненно кривясь.

- Последнее предупреждение, “великий вождь”, - весело проорал Конор Кэрсгиат. - Проваливай, или мы начнем бить на поражение!

Скрежет зубов огра-мага, наверное, смогли расслышать не только в замке барона, но и в тетирской столице Дарромаре. Дуграху бросил меч в ножны, резким движением вырвал из плеча заколдованную стрелу, и, развернувшись, зашагал прочь от негостеприимного замка. Штурмовать обитель своего “бунтующего вассала” силами полутора десятков усталых и израненных воинов, и в отсутствие магической поддержки, означало бесславно сгинуть под крепостными стенами. Такого будущий правитель Новой Империи Огров совсем не хотел. Хотел он, наоборот, править большим количеством разумных, как чужаков, так и соплеменников.

Последняя мысль несколько улучшила настроение огра, ободренного пришедшей идеей. Его плечи распрямились, и даже боль от раны, казалось, ушла, отогнанная воодушевлением. Завтра, его ждал новый день, и новые завоевания.

***

Огрское племя, чье стойбище расположилось на широкой, плоской возвышенности, было многочисленным, судя по количеству шатров, и занятым, судя по пустоте его стоянки. Сейчас, в ее стенах находилось совсем немного огров. Грузный старик потрошил лосиную тушу, подвешенную к высокой перекладине, плечистый юнец нес подмышкой целую охапку заостренных бревен - не иначе, подновлять частокол, - а от палатки шамана тянуло сладковатым дымком. Дым тянулся и от небольшого бревенчатого строения в центре стойбища, но вполне обычный - очажный, выходящий из дыры в крыше.

Дуграху и его сопровождающие прошествовали к небольшому пятачку пустого пространства перед домиком, и огр-маг громко заорал:

- Где ваш вождь?! Вождя сюда, живо!

Из недр дома раздался невнятный шум, и вскоре, его дверь распахнулась, явив очам незваных гостей удивительно широкоплечего огра. Этот здоровяк выглядел чуть ли не квадратным, словно какой-то дварф, но ростом не уступал трем подгорным жителям, поставленным один на другого. Могучий огр протиснулся в дверь своего жилища, и встал перед выкликавшим его Дуграху, глядя на того с искренним раздражением.

- Вот он я, - его голос грохотал катящимися валунами. - Чего надо?

- Ты теперь не вождь, а простой воин, - во всеуслышание объявил огр-маг. - Я, Дуграху, благословенный Мистрой, по праву сильного забираю власть над твоим племенем. Живо созови своих соплеменников - нужно и их обрадовать вестью о новом вожде.

- Да ты охренел, сморчок?! - взбешенным носорогом заревел громадный огр. - Я - избранный Вапрака, и плевать я хотел на всяких там чужих богинек, вместе с их любимчиками! Сгинь с глаз моих, недомерок, а то как дам больно! - набычившись, он поднес к лицу огра-мага массивный кулак, размером побольше головы Дуграху.

Тот, насмешливо ухмыляясь, вскинул руку. Ее ладонь вдруг полыхнула нестерпимым жаром, и исторгла луч рыжего пламени, ударивший разозленного вождя прямо в лицо. Избранный огрского бога подавился криком, и, пошатнувшись, рухнул на землю. Когда яростный рев пламени стих, голова мертвеца скалилась почерневшими костями черепа - заклинание Дуграху превратило лицо огра в пепел.

- Кто не хочет подчиняться - сдохнет, - довольно проговорил огр-маг. - Эй, вы! - рявкнул он в сторону местных. - Привели сюда своих соплеменников, и побыстрее!

- Все на охоте, - скучным голосом ответил старик, не отвлекаясь от возни с мясом. - Одни боги знают, где их теперь искать. Чем зря по лесам шариться, лучше подождать их здесь - вечером всяко вернутся.

- Ладно, - раздраженно ответил огр-маг. - Подождем. Осмотрю пока свои новые владения, - при этих словах, на его физиономию вернулась толика былого самодовольства. - Приведи остальных, Лумгар, - бросил он одному из своих спутников. Тот, коротко кивнув, направился к воротам поселения.

***

Племя, избранное Дуграху в качестве пополнения оскудевших рядов его подданных, оказалось на редкость флегматичным. Собравшиеся под вечер местные выслушали торжественную речь огра-мага, осмотрели труп бывшего вождя, и, посудачив, разошлись по палаткам - спать. Особых эмоций смена власти в них не вызвала.

Когда, наутро, старожилы племени Дуграху согнали своих новоиспеченных соплеменников пред лицо нового вождя, объявление последнего - о немедленной постройке дворца, достойного повелителя Новой Империи Огров, - также не пробудило в местных ограх ярких чувств. Дослушав, они безмятежно потянулись к воротам стойбища - по их словам, за стройматериалами.

Вернувшись ранним вечером, огры не принесли с собой ничего, кроме охотничьей добычи. Их объяснение этому вопиющему саботажу было простым: каждый ожидал, что добычей строевого леса займется более умелый лесоруб - брат, друг, знакомый, сосед, и так далее. Взбешенный Дуграху сжег нескольких отказников огненными заклинаниями, но оставшиеся в живых ничуть этим не впечатлились, равнодушно отправившись ужинать, а после - спать.

На следующий день, огр-маг направил своих ветеранов присматривать за новичками племени - идея дворца, достойного императора, прочно засела под толстыми стенками черепа Дуграху. Это привело к тому, что полтора десятка местных вернулись изрядно пополудни, волоча за собой пару тощих сосенок, и удивленно поинтересовались, глядя на своего вождя - где обед для усталых тружеников-лесорубов?

Глядя в их честные глаза, огр-маг процедил несколько злобных ругательств, отдал своим короткий приказ, и, плюнув, двинулся прочь из стойбища, не останавливаясь до глубокой ночи. Лишь на следующий день, он понял, что его поредевшее племя вновь понесло потери, недосчитавшись троих - как быстро выяснилось, те остались среди флегматичных охотников.

Поначалу, Дуграху рвал и метал, намеренный двинуться обратно, и примерно наказать предателей. Но, стоило огру-магу поостыть, как его осенило: он взялся за каких-то совершенно невоинственных лентяев. Более того, оставшимся позади - самое место рядом с этими увальнями! Только истинно верные достойны идти вместе с ним вперед, к новым вершинам, и новым победам. Он совершил ошибку, пытаясь приобщить к созиданию империи всяких оседлых и миролюбивых ничтожеств - ему нужны подданные более легкие на подъем, и привыкшие лить чужую кровь. К счастью, Дуграху знал, где искать именно таких.

***

Огромная стоянка - даже, скорее, военный лагерь, - была заметна, слышна, и обоняема очень издалека. Часть ее обитателей практиковались в воинском искусстве, что выглядело, скорее, как ожесточенные и кровавые поединки. Другие обменивались экипировкой - точнее, устраивали грязные драки с последующим грабежом. Некоторые просто беседовали - разумеется, перемежая речь ругательствами и оскорблениями. Ржали, ревели, и выли самые разнообразные ездовые животные, от прозаичных лошадей, до гигантских волков и ящериц. В огромных котлах варилась пища - нечто, запахами недалеко ушедшее от стойл упомянутых животных.

Союз нескольких крупных орковских племен готовился к большому набегу. Тетирским феодалам предстояло немало трудных и кровавых дней.

Дуграху с его сопровождающими без труда удалось проникнуть внутрь - часовых на входе огр-маг, не церемонясь, обездвижил заклинаниями Удержания Разумного. Внутри лагеря, целеустремленно шагающих огров не задержал никто: видать, орки справедливо рассудили, что соваться под ноги раздраженному огру-магу - себе дороже.

Откинув полог шатра военачальника - местный главный, конечно же, обитал в наименее грязной и наиболее крупной палатке, - Дуграху ввалился внутрь. Его налитые кровью глазки обвели внутренность шатра злым взглядом - после всех былых неудач, огр был порядком на взводе, и миндальничать с будущими подданными не собирался. Единственный обитатель палатки, коренастый орк, оторвался от большой пергаментной карты, которую внимательно изучал, и удивленно воззрился на неожиданного посетителя.

- Я - Дуграху, благословенный Мистрой! - проревел огр. - Объявляю тебя, и твоих воинов, своими подданными, по праву силы! Скажешь хоть слово поперек, или посмеешь не слушаться - сгоришь, вместе с палаткой!

Он не преувеличивал: одно из могущественнейших заклинаний, известных Дуграху - Огненная Стена, чары пятого круга, - прямо-таки просилось с пальцев. При малейшем признаке неповиновения, огр-маг готов был спалить и оркского лидера, и стольких из его подчиненных, сколько потребуется - Дуграху порядком устал от разочарований.

- Я - вождь Гарбаш, - спокойно представился орк. - То есть, теперь - не вождь, конечно, а твой ничтожный слуга, о великий Дуграху. Конечно, сильнейший достоин быть вождем. Что прикажешь, вождь? Я, мое племя, и мои союзники готовы повиноваться.

- Я… э-э-э… - огр-маг несколько опешил от этой демонстративной покорности. - Я, это самое, приказываю разместить моих соплеменников, да получше! - опомнился он. - А как только твои, то есть, мои воины будут готовы, мы выступаем! Для начала - Тетир! Покорим его, и двинемся на Амн, и дальше, на Побережье Мечей!

- Отличный план, вождь, - покивал орк. - Так и сделаем. А пока твои новые подданные готовятся к походу, давай отпразднуем твое вступление во власть. Мои ребята недавно разграбили большую гостиницу, и в ней нашелся неплохой погребок с вином. Ты как, не против выпить?

- Не против, - обрадованно отозвался Дуграху. Он порядком приободрился - этот орк явно понимал, что к чему, и не собирался творить всякие раздражающие глупости.

- Вот и хорошо, - довольно прищурился Гарбаш. - Начнем, как придут твои соплеменники.

***

В голове Дуграху словно поселился очень маленький, очень настойчивый дварф с очень большим шахтерским кайлом, которым он твердо вознамерился простучать все стенки толстого огрского черепа в поисках полезных ископаемых. Издав протяжный стон, огр потянулся ко лбу. К его удивлению, неудачно - нечто крепко держало его руки. Попытавшись открыть глаза, он поспешно зажмурил их с еще более горестным стоном - ослепительный солнечный свет, резанувший огра по глазам, побудил настырного подгорного жителя застучать своим инструментом вдвое усерднее.

- Этого резать? - раздался рядом тягучий, ленивый голос.

- Ага, - ответил некто не менее вальяжно. - Вождь Гарбаш хочет пообедать вырезкой из этого олуха. Главное, потроха выкинь. В них столько отравы, что и дракон лапы протянет.

Дуграху принял было эту беседу за пьяный бред, или нечто, совершенно к нему не относящееся, но острая боль, кольнувшая его в левую сторону груди, мгновенно протрезвила огра. Сдавленно шипя сквозь зубы, он кое-как проморгался, и разглядел две сутулые фигуры, стоящие прямо над ним. Одна отвесила второй, держащей окровавленный нож, крепкий подзатыльник.

- Эй, ты чего? - обиженно пробубнил обладатель ножа. - Толстый он слишком, с первого раза не вышло. Сейчас исправлю.

- Уймись, кретин, - второй сопроводил свои слова еще одной оплеухой, попутно отнимая нож. - Ты что, никогда огра на мясо не забивал? Под подбородок их надо! Дай-ка я…

Никогда еще Дуграху не колдовал так быстро, причем, без всяких метамагических приемов. Вербальное заклинание Свободы Движения скороговоркой слетело с его языка, и веревки, удерживающие огра-мага привязанным к широкому столу, задвигались ползущими змеями. Ревущий поток пламени сорвался с кончиков пальцев огра, и пока двое мясников-любителей с криками поджаривались в магическом огне, Дуграху заполошно огляделся. Лежанок, подобной той, с которой поднялся огр-маг, вокруг было множество, и на каждой лежало нечто, ранее бывшее живым существом - останки свиней и коров, несколько человеческих трупов, и шестнадцать мертвых огров. Племя Дуграху, забитое на мясо, и уже частично разделанное.

Освобождение огра-мага не осталось незамеченным - к обширной кухне под открытым небом, состоящей из нескольких кострищ, лежанок-столов, и стоек с мясницкими инструментами, спешило множество орков-солдат. Собранные и настороженные, они держали оружие наготове, и явно были намерены пустить его в ход.

Преодолевая головную боль, Дуграху вновь обратился к магии. Громовая Волна смела и расшвыряла бегущих к нему орков, а когда те проморгались, их накрыл заклинательный конструкт Замешательства, растянутый как можно шире. Пока бойцы Гарбаша бесцельно бродили из стороны в сторону, стояли на месте, бессмысленно таращась в никуда, и выясняли отношения со своими товарищами, к которым вдруг воспылали искренней нелюбовью, Дуграху без спешки сотворил заклинание Невидимости, и двинулся прочь из орковского лагеря. Ему требовалось заново обдумать свою идею с возрождением великой империи огров - оное возрождение что-то не задалось.

Честь и черствость

Фамильный замок семьи Краго не был велик - стены в два человеческих роста, четверка угловых башен на треть выше, и донжон, возвышающийся над ними на пару ярдов. Сработанный родоначальником семьи из дикого камня в незапамятные времена, замок Краго все ещё был надёжен и крепок. Его стены выдержали немало осад и штурмов, и обещали выдержать ещё столько же, но трепета и почтения совсем не внушали.

Владение Краго также не отличалось размерами. Собственно, его можно было полностью осмотреть с вершины донжона одноименного замка, стоящего на невысоком холме почти в центре баронства. Две деревеньки с прилегающими полями, каменоломня, и рощица-дубрава, куда барон любил выезжать на охоту - вот и все владение.

Сквозь баронство не проходило торговых путей, с которых можно было брать высокую пошлину. Не жило в нем и искусных ремесленников, вынудивших бы проложить туда оные пути. Животные владения Краго, от домашнего скота до лошадей, тоже были самыми заурядными, а коней-дестриэ для барона, его сыновей, и двух вассалов, и вовсе приходилось закупать в близлежащем городке - местные клячи под рыцарское седло не годились.

Но в одном лорд Воррек, барон Краго, никак не мог позволить своему владению ударить в грязь лицом - в выучке его воинов. Все они, от ополченцев и вооруженных слуг, до пятерых рыцарей - троицы баронских сыновей, и двух боевых товарищей Воррека, некогда согласившихся принести ему оммаж в обмен на владения, - были обязаны соответствовать самым высоким ожиданиям.

Сейчас, двое из баронских воинов вовсю пытались показать, что они эти ожидания оправдывают, усердно фехтуя на песке арены во внутреннем дворе замка.

Оба были защищены на совесть - глухие шлемы, длинные кольчуги с зерцалом, латные рукавицы, и такие же поножи прикрывали их тела сталью с ног до головы. Вооружены поединщики были так же равнозначно - длинные седельные мечи сталкивались, лязгая и высекая искры, в коротких выпадах, и размашистых рубящих ударах. Двое, фехтующие на арене, даже сложением были схожи - высокие и плечистые. Точно так же, как и их отец-барон.

Воррек Краго наблюдал за тренировочным поединком младшего и среднего сыновей, не показывая ни единой эмоции. Его лицо выглядело рассохшейся колодой из мореного дуба, или ликом древнего идола - темнокожее, изрезанное морщинами возраста, и абсолютно спокойное. Ежик курчавых, полностью седых волос лежал на его макушке хлопьями первого снега, но, казалось, лишь это, и многочисленные раны морщин, было единственными следами, что время сумело оставить на бароне - ни следа старческой немощи не было видно ни в осанке, ни в движениях могучего воина, по сей день ведущего в бой своих вассалов. Черные глаза Воррека, внимательные и цепкие, следили за боем, не упуская ни одного движения.

Бой этот казался полностью равным. Двое фехтовальщиков, отличающихся лишь надетыми поверх кольчуг плащами-сюрко - белый у одного, и бурый, с гербом баронства, у второго, - успешно отражали все атаки друг друга. Сейчас, воин в белом напирал, обрушивая на своего противника один косой удар за другим. Юноша в буром сюрко со стилизованной горной грядой на груди парировал атаки брата скользящими блоками. Но вот, четкий ритм боя изменился - “белый”, которому не удалось проломить оборону оппонента мощным натиском, чуть замедлил движения, и его полуторный меч не успел вовремя подняться в защитную позицию. “Бурый” воспользовался этим мгновенно - подшаг вперед, скрежет столкнувшихся лезвий, скрещенных в крайне неудобном для “белого” нижнем положении, и удар.

Шлем воина в белом загудел тревожным колоколом - его брат от души двинул противнику облитым сталью кулаком, прямо в лицо. Незадачливый поединщик так и сел, ошеломленный, и, что намного хуже, выпустил меч из рук. Тяжелый клинок глухо и печально лязгнул об утоптанную землю.

Впервые за весь бой, на лице барона промелькнула мимолетная эмоция - искреннее и горькое разочарование.

- Пристойно, Перран, но поработай над выносливостью, - коротко бросил он. - Я хочу, чтобы следующим летом ты надел доспехи для конного боя, а они - намного тяжелее этой кольчужки.

Боец в буром сюрко зажал меч между колен, и стащил шлем, открывая свежему воздуху лицо - юное, самую малость более светлокожее, чем у отца, покрытое потом, и освещенное широкой белозубой улыбкой.

- Конечно, ваша милость, - ответил он. Удерживая шлем на сгибе локтя, он с усталым довольством оперся на меч. - Я не подведу.

- Увидим, - невозмутимо промолвил барон Воррек, и повернулся, чтобы уйти.

- Что насчет меня, отец? - поспешно воскликнул второй юноша, все еще сидящий на земле. Он также стянул шлем, и просящий взгляд его глаз - карих, в отличие от отцовских черных, - уперся в спину барона. - Какие будут указания для меня?

Воррек не замедлился ни на секунду, и даже не сбился с шага. Казалось, вопрос младшего сына и не коснулся его ушей, а лицо мужчины все так же являло собой воплощение бесстрастности. Быстрым шагом, барон прошел к двери донжона, и скрылся внутри, так и не обернувшись. Перран, пренебрежительно фыркнув, вскинул меч на плечо, и двинулся следом за отцом. Лицо младшего Краго, оставшегося в одиночестве, скривилось в гримасе искреннего отчаяния. Зло стукнув кулаком по земле, он кое-как поднялся, подобрал меч, и побрел прочь.

***

- Мама, - уважительно произнес младший Краго. - Уделишь мне немного времени? На уроке географии, у меня возникли вопросы о делах баронства, на которые не было ответа ни у магистра Тибо, ни у сенешаля. О земельной тяжбе с нашим соседом, бароном Ноалл, и еще нескольких вещах. Уверен, ты сможешь на них ответить.

Внешне, леди Кенса, баронесса Краго, выглядела как день рядом с ночью своего мужа - блондинка, светлокожая до бледности, она была миниатюрной и стройной, а время не оставило ни единого следа ни в пшеничной желтизне ее волос, ни на гладкой коже моложавого лица. Но характером и поведением, она и Воррек не могли быть схожи больше - своей спокойной бесстрастностью, Кенса Краго напоминала статую из слоновой кости.

Младший сын застал ее за делами - баронесса сворачивала пергаментный свиток, готовясь передать его почтительно вытянувшемуся рядом слуге; на столе перед ней ждала своего часа стопка похожих документов, и большая книга в толстом переплете.

- Не сейчас, Гленьян, - спокойно ответила женщина, передавая пергамент слуге. Тот коротко поклонился ей и баронету, и заспешил прочь.

- Мне нужно закончить до вечера - эти подсчеты нужны твоему отцу уже завтра, - добавила она. - Задашь свои вопросы в другой раз.

- То же самое ты говорила вчера, - с легкой обидой протянул Гленьян Краго. - И позавчера тоже.

- У меня много дел, - так же ровно ответила баронесса. - И все они требуют моего личного внимания. Ты же не стал бы отрывать отца от обороны замка ради праздных бесед? Поверь, сын, то, чем занимаюсь я, не менее важно для баронства, чем крепость его стен, и сила его воинов.

- Но мои вопросы вовсе не праздные, - горячо возразил юноша. - Они - про дела баронства, - недовольно нахмурившись, он добавил чуть тише:

- Для старшего брата ты, почему-то, всегда находишь время.

- Хорошо, что ты сам об этом заговорил, - ни единой эмоции не всколыхнуло спокойствие голоса Кенсы. - Просвещать наследника в делах баронства - прямая необходимость. Твой старший брат обязан вникать в них, причем, как можно подробнее - рано или поздно, он унаследует владение, и чем полнее он понимает тонкости управления им, тем лучше справится. Но, когда теми же самыми тонкостями интересуется младший сын, это - не более, чем праздное любопытство. Тебе не придется разбираться ни в земельных тяжбах, ни в размерах дани, взимаемой с вассалов, ни в податях, что мы платим сюзерену. Это тебе попросту ни к чему.

- Давет - безмозглый дуболом, только и способный, что мечом махать! - со слезами на глазах воскликнул Гленьян. - Сколько магистр Тибо не пытался вдолбить в него основы экономики и географии, он по-прежнему путается в простейших вещах! Я справился бы с управлением баронства в разы лучше него! Даже сейчас, не закончив обучение - все равно справился бы!

- Справился с баронством? Уж не желаешь ли ты смерти своему отцу и братьям? - глаза Кенсы Краго чуть прищурились, но голос по-прежнему оставался бесстрастным. Юноша заметно сник на ее слова. - Воррек не станет менять наследника - Давет его вполне устраивает. Ты, напротив, не показываешь больших успехов в тех науках, что нужны благородному рыцарю больше других. Успехи в землеописании и счете денег - дело наживное. В худшем случае, их можно перепоручить доверенным разумным.

- Я понимаю, мама, - сдавленно произнес Гленьян. - Простите, что отнял ваше время.

Деревянно развернувшись, он зашагал прочь. Кенса потянулась было ему вслед, собираясь что-то сказать, но остановилась. Ее холеные пальцы сняли следующий пергамент с верха стопки, а глаза, все так же бесстрастные, обратили внимательный взгляд к чернильным строкам скорописи на поверхности документа.

***

- Чего киснешь, братишка? Нечего тосковать в такой отличный день! Давай помогу тебе отогнать скуку - разомнемся, постучим деревяшками!

Этот из сыновей барона Воррека, дружески и весело обратившийся к смурному Гленьяну, больше других унаследовал от матери. Его длинные, иссиня-черные волосы вились лишь самую малость, в отличие от жестких колечек кудрей его братьев, а мужественное лицо выглядело, скорее, смуглым, чем темным. Но стать Давета Краго ничуть не напоминала материнскую - уже сейчас, он был изрядным здоровяком, и скоро обещал перерасти отца.

Гленьян обернулся к старшему брату - вспотевшему, ослепительно улыбающемуся, и держащему в руках деревянный тренировочный меч, - и черты его лица поневоле разгладились. Давет был не лишен обаяния, и, когда хотел, мог легко располагать к себе разумных.

- Почему бы и нет, - ответил младший Краго. - Правила обычные?

- Самые что ни на есть, - благодушно кивнул его брат. - Не спи!

Он неожиданно метнул тренировочный меч прямо в лицо Гленьяна. Тот едва успел перехватить тяжелую деревяшку за мгновение до того, как она врезалась ему в лоб. Беззлобно рассмеявшись, Давет взял со стойки второй меч. Чуть нахмурившись, его младший брат поднял деревянный клинок в защитную позицию.

- Давай, братец, не стесняйся, - подбодрил его Давет. - Я даже фору тебе дам - две атаки.

Гленьян сосредоточенно кивнул, внимательно следя за движениями брата. Тот, напротив, был расслаблен и безмятежен. Они двинулись навстречу друг другу: Гленьян - приставным шагом, напряженный и собранный, и Давет - прогулочной походкой, небрежно держа меч на отлете. Едва они сошлись в центре арены, младший Краго напрягся, собираясь встретить брата коротким уколом в корпус. Тот оказался быстрее - его меч, коротко свистнув, ударил Гленьяна в правую щеку, оставив на ней кровавую отметину. Зло ругнувшись, младший баронский сын отступил одним длинным шагом, выставив перед собой деревянный клинок.

- Ты же говорил, что дашь мне фору, - процедил он. Кровь тонкой струйкой стекала на воротник его камзола, пятная серую ткань темным багрянцем.

- Я передумал, - весело ответил Давет. - Не зевай, братец, в настоящем бою тебе никто форы не даст.

Они снова сошлись, скрестив тренировочные мечи. Разозленный Гленьян бил всерьез - так, что столкнувшиеся деревяшки скрипнули и подались под силой удара. Его противник, все так же улыбающийся, без труда отразил мощную атаку брата, а за ней - и две следующих. Встретив очередной тяжелый удар деревянным клинком, он неожиданно удержал сцепку мечей, и мощно толкнул юношу, вкладывая в усилие весь свой немалый вес. Тотчас же, он перенес атаку ниже, и резким движением ткнул Гленьяна в бедро, отчего тот окончательно потерял равновесие, и зашатался, чуть ли не размахивая руками. С ленцой замахнувшись, Давет ударил. Деревянный меч со стуком впечатался в лицо юноши, и тот неловко рухнул в пыль. Теперь, на его левой щеке также темнела кровавая отметина, точно такой же формы и размера, что и на правой. Подступив ближе, старший из баронских сыновей наклонился к брату.

- Что же ты, Гленни? - с притворным участием протянул он. - Следить надо, и за защитой, и за равновесием. Или папа совсем тебя не учил?

Гленьян пробормотал под нос короткое ругательство. Давет глумливо рассмеялся, и расслабленной походкой двинулся прочь. Его побежденный противник сел в пыли, и с бессильной злобой уставился в широкую спину старшего брата.

***

Гленьян Краго не поднимался на ноги, даже когда его старший брат, и все прочие воины, тренировавшиеся во дворе, разбрелись по своим делам. Он бездумно глядел перед собой, погруженный в свои нерадостные мысли, и довольно долго не двигался с места. Когда один из баронских солдат, пожилой одноглазый полуорк, обратился к ему, юноша вздрогнул от неожиданности, заполошно моргая.

- Что, вашмилость, болит физия? - участливо проговорил воин. Его покрытое шрамами лицо скривилось в сочувственной гримасе. - Отвести тебя к лекарю?

- Болят раны моего духа, Рауф, - мрачно ответил Гленьян. - Царапины на лице - ерунда, по сравнению с ними.

- Ну, это ты зря, вашмилость, - полуорк оскалился в добродушной улыбке. - Терзаться из-за такой мелочи, как пара тычков? Скажу тебе вот что: колотушки - тоже наука. Ее надо усваивать как следует, а не кукситься зря. Давай разберем ваш с его милостью Даветом поединок, и я подробно объясню, где ты ошибся, - он протянул юноше руку. Тот, с небольшой задержкой, ухватился за узловатую конечность полуорка, и поднялся на ноги.

- Ладно, - с сомнением ответил он. Подняв из пыли тренировочный меч, он дождался, пока Рауф не обзаведется оружием, и встал в позицию напротив него.

- Для начала, верить противнику в бою - гиблое дело, - начал солдат, беззлобно скаля длинные клыки в широкой улыбке. - Но, думаю я, ты и сам это понял. Давай, начинай, все то же самое, что и с Даветом, - он поманил юношу. Тот шагнул ближе, и занес меч. Деревянные клинки столкнулись с глухим стуком.

- Вот тут, ты слишком вкладываешься в удар, - отражение атак баронета ничуть не мешало Рауфу говорить. - Весь вес - на опорной ноге. Такое никуда не годится. То-то его милость Давет так легко тебя отпихнул. Теперь, твоя защита…

***

- Спасибо, Рауф, - Гленьян тяжело дышал, а его камзол порядком промок от пота, но настроение юноши заметно поднялось. - Даже не знаю, что бы я делал без твоих уроков.

- Чего уж там, вашмилость, - с добродушным видом отмахнулся полуорк. - Именно за это барон мне и платит, да побольше, чем обычному копейщику. Ну что, хватит на сегодня? Солнышко уже зашло, пора бы и на боковую.

За время их фехтовальной тренировки, успело стемнеть. В окнах донжона горели тусклые огоньки, на стенах колыхалось пламя факелов часовых, горели жаровни на угловых башнях, но большая часть обитателей замка Краго готовилась отойти ко сну. Взгляд Гленьяна скользнул по каменным стенам донжона, и в глазах юноши отразилась искренняя, незамутненная тоска - он явно не ждал от нового дня ничего хорошего. Это не осталось незамеченным для пожилого полуорка. Подойдя к баронету поближе, он вполголоса произнес, добродушно ухмыляясь:

- У меня завалялся бочонок дарромарского светлого, а в глотке как раз пересохло, после наших плясок. Вот только, пить в одиночку - гиблое дело. Не побрезгуешь компанией старого солдата, а, вашмилость?

- Ничуть, Рауф, - приободрился Гленьян. - Ты с детства рядом со мной. С чего бы мне задирать перед тобой нос?

- Проверить не мешало, - безмятежно ответил тот. - Вот братья ваши, к примеру… Ну да не будем о них, - закруглился он, видя, как недовольно сморщился юноша. - Пойдем, вашмилость, я тут обитаю, совсем рядом.

***

Комнатушка Рауфа не отличалась ни размерами, ни богатством. Можно сказать, она выделялась их полным отсутствием - с ее низким потолком, и простецкой обстановкой в виде стола, двух стульев, и топчана, занимающего полкомнаты, она выглядела кладовкой, приспособленной под жилье. Но сегодня, эта скудная конура была для Гленьяна Краго милее самых роскошно обставленных комнат отцовского замка. Ведь в оных комнатах, с ним уже долгое время никто не вел дружеских и доверительных бесед.

- …Но огр оказался огрихой, и наш Лорн все-таки унес ноги, живой, и даже почти невредимый. Пострадала, в основном, его мужская гордость… ну, и на баб он после того случая еще долго не мог смотреть, - закончил Рауф очередную байку - как и все его историйки, похабную, и полную незамысловатого юмора. Договорив, полуорк перевел дух, и вознаградил себя за труды рассказчика, щедро приложившись к кружке с пивом. Гленьян, уже основательно разогретый алкоголем, пьяно рассмеялся.

- Вот так история, - протянул он. - Не приведи Торм в такое встрять. Мне. Хотел бы я посмотреть на Давета или Перрана на месте твоего друга, - он снова захихикал.

- Не в обиду будь сказано, Глен, но братья твои - зазнайки и молокососы, жизни не нюхавшие, - вынес вердикт полуорк. Юноша с готовностью закивал. - В моем старом наемничьем отряде, их бы живо поставили на место, и даже не командир, или товарищи по оружию, а сама солдатская жизнь, - старый солдат снова присосался к пиву, и баронет с готовностью его поддержал.

- Вот скажи мне, Рауф, как же это так? - вопросил Гленьян с пьяным надрывом. - Для отца я - пустое место, мать ни во что меня ни ставит, а братья - издеваются. Во всем этом замке, ты - мой единственный друг. Почему?

- Э, вот ты спросил так спросил, Глен, - в замешательстве закряхтел полуорк. - Я хоть и старый уже, но помню, что к любому разумному надо по-людски - всех нас боги создали. Чем больше у тебя друзей, тем больше и силенок - в одиночку, даже самый могучий воин на толпу не попрет. Да и дружить-то проще, чем собачиться - если ты к разумному с добром, то и он, если не дурак, добром тебе ответит. А на скотское отношение - тоже им, причем, как бы не в худший для тебя момент.

- От моей семьи, я не видел нормального отношения уже долгие годы, - юноша длинно шмыгнул носом. - Видать, они считают по-другому.

- Скажу тебе вот что… - запнувшись, полуорк настороженно огляделся. Ожидаемо не обнаружив в комнате никого, кроме юного собутыльника, он залихватски махнул рукой, и продолжил, понизив голос:

- Не только братцы твои - никчемные зазнайки. Вся ваша семейка, кроме тебя - надутые бурдюки с самодовольством, даже для благородных.

- Но ведь они - самые близкие для меня люди, - тоскливо ответил юноша. - Семья. Если семья так ко мне относится, от кого мне ждать лучшего?

- Вот что, Глен, хочу я рассказать тебе кое-что, но об этом разговоре - молчок, - нахмурившись, Рауф поднес к губам узловатый палец. Юноша уставился на него с неподдельным вниманием.

- Ни для кого в замке не секрет, что ты поумнее братцев своих будешь, - начал полуорк издалека. - Да что там, тупее его милости Давета - разве что конь евонный, и то ненамного. Разве это честно, что Давет получит титул и власть, а ты - ни хрена, и все потому, что ему довелось первым из вашей мамы выскочить? - Гленьян истово замотал головой.

- Став бароном, тебя он, самое большее, рыцарем сделает, а то и вовсе, в сквайрах оставит, - продолжил полуорк свою откровенную речь. Его собеседник мрачно кивнул.

- Его милость Перран получит рыцарские шпоры из папиных рук, не сегодня-завтра, - добавил Рауф. - Даже случись твоему среднему братцу рассориться со старшим после того, как господин барон отдаст богам душу, без куска хлеба Перран не останется. Рыцарю, даже безземельному, теплое местечко найти всяко легче, чем оруженосцу. Как по-твоему - честно это, или не очень?

- Нечестно. Совсем нечестно, - убежденно заявил Гленьян. - Но что же делать?

- Своим умом всего добиваться, - ответил полуорк. В его глазах блеснул странный огонек, не бывший пьяным блеском - скорее, отсветом азарта. Но юный баронет его, разумеется, не заметил.

- Но… ты же сам говорил, что такое будет для меня очень трудной задачей, - непонимающе нахмурился юноша.

- Говорил, - безмятежно ответил старый солдат. - И повторю, если надо. Но это не значит, что надо сдаваться. Это всего лишь значит, что тебе нужно найти единомышленников. Таких, что вместе - сила, и вместе с которыми, ты сам станешь силой, понятно? - баронет внимательно слушал, наклонившись поближе.

- Есть еще на Ториле разумные, которые не станут отталкивать тебя только потому, что махать железками ты - невеликий мастер, - вкрадчиво заговорил Рауф. - Разумные, которым нужны способные соратники, и неважно, в чем именно способные. Я знаю таких. Они - настоящее братство, ценящее своих. Ценящее самые разные умения, и помогающее своим товарищам их отточить. Братство, идущее к общей цели, и прокладывающее себе путь самыми разными способами, а не только колотя других разумных острым железом. Цель эта простая - власть. Богатство. Сила. Все то, что имеет твой отец. То, что получит твой старший брат, не сделав для этого почти ничего. То, что достанется твоему среднему брату намного меньшим трудом, чем тебе. То, чего таким, как ты и я, приходится добиваться кровью и потом. Но если из многих, каждый сделает немножко, и все они сложат свои труды, то получится много больше, чем любой надутый дворянчик сможет сделать за целую жизнь. В единстве - сила, понимаешь? В братстве, - Гленьян зачарованно внимал старому солдату, забыв обо всем на свете. Тот, видя его искренний интерес, и сам загорелся, постепенно повышая голос.

- Братство, о котором я говорю, зовется…

Старый слуга, несший ведро воды господину Давету для позднего омовения, не прислушивался к полуночной болтовне, доносящейся из комнат. Ему не была интересна чушь, о которой болтают солдаты, не были интересны сплетни прислуги о господах, и, уж тем более, не было интересно позднее обсуждение дел баронства и замка. Старику хватало собственных дел. Но одно-единственное слово, сказанное достаточно громко, чтобы быть услышанным за дверью, мимо которой проходил слуга, не могло избегнуть его внимания. Точнее, не просто слово, а имя. Название.

Старик вздрогнул, и судорожно сжал ручку ведра, боясь выронить его, и стуком привлечь внимание разговаривающих. Репутация тех, кто принадлежал к организации, чье имя ему не посчастливилось услышать, была очень однозначной. Например, живых свидетелей их тайных дел эти разумные предпочитали не оставлять.

Слуга какое-то время стоял на месте, сжавшись от страха, и боясь сделать слишком громкий вдох. Потом, он робко сдвинулся с места в коротеньком шажке, а за ним - в еще одном. Свернув за угол, он поставил ведро на пол, и сорвался на бег. Старшему баронету придется подождать с умыванием - барон должен был узнать о сказанном в комнате старого Рауфа, и немедленно.

***

- …Согласно законам нашего славного королевства, за связь с преступной организацией Зентарим, наемник по имени Рауф приговаривается к смерти через повешение, - монотонно зачитывал приговор баронский сенешаль, стоя на высоком эшафоте. За его спиной, на шею полуорка, связанного, и с мешком на голове, палач надевал веревочную петлю.

На казнь собрались все обитатели замка Краго до единого. Барон лично настоял на этом - он не желал, чтобы судьба старого учителя фехтования осталась тайной хоть для кого-то. Сам Воррек, рука об руку с женой, стоял позади толпы. Рядом с ним, переминались с ноги на ногу недовольно глядящие старшие баронеты - им не было дела до смерти какого-то простолюдина, связан он с всеторильским пугалом, или нет. Младший сын барона стоял спокойно, и взирал на казнь с отстраненной задумчивостью.

Наконец, палач завершил свои приготовления. Сенешаль скатал свиток с приговором, и сошел с эшафота. Лязгнул рычаг, открылся люк под ногами приговоренного, и полуорк по имени Рауф ухнул вниз. Ему не пришлось дергаться и сучить ногами в предсмертных судорогах, исполняя жуткую “пляску повешенного” - барон Краго не любил ненужной жестокости. Длина веревки была достаточной, чтобы падение сломало приговоренному шею.

Толпа уже расходилась, и даже палач, содрав с мертвеца его растоптанные кожаные сапоги, удалился, когда Гленьян Краго подошел к эшафоту поближе, и задумчиво вгляделся в неподвижно висящий труп. Даже в смерти, старый Рауф остался добросовестным учителем - ей, он преподал юному баронету последний урок. Даже два урока. Первый был прост - не доверяй никому. Решив довериться… нет, не ему, Гленьяну, но предательским стенам замка Краго, которые, как оказалось, имели уши, полуорк считай что сам сунул голову в петлю. Второй был чуть сложнее.

Вчера, перед тем, как солдаты барона вышибли дверь в комнату Рауфа, скрутили его, и потащили в темницу, старый полуорк успел рассказать баронету многое. Место встречи. Пароль. Имена и приметы разумных, к которым можно обратиться за помощью. Более чем достаточно для наведения мостов с организацией, именуемой Зентарим.

- Пойдем, Гленни, - язвительным тоном окликнул брата старший баронет. - Или ты решил весь день стоять столбом, и пялиться на эту дохлятину?

- Иду, Давет, - отозвался Гленьян, спокойно и бесстрастно.

Обида и недовольство ни на секунду не омрачили его мыслей - теперь, детские подначки брата попросту не могли его задеть. Теперь, когда его будущее больше не выглядело беспросветно-темной камерой-одиночкой, но обратилось развилкой бесконечного множества дорог, он был выше их, настолько же, насколько король был выше мелкого феодала, вроде барона Краго. Королем Гленьян пока что не был, но власть, сравнимая с той, что обладают правители, больше не казалась ему чем-то недосягаемо далеким. Ведь если многие, сложив свои скромные труды, сделают намного больше любого барона, чего могут достичь эти многие, если заставить их поработать как следует? Гленьян Краго был твердо намерен это выяснить, и вовсе не из чужих рук.

Жребий и жизнь

- Я же говорила, - убито пробормотала Эйлирит Инлиндл.

Молодая дроу стояла на верхней палубе “Пронзателя Пустоты”, как и вся остальная его команда. Почти вся - причиной ее собрания был капитан корабля. Сегодня, он отправлялся в свое последнее путешествие. Путешествие, из которого не возвращаются.

Гарт Кармайн, лежащий в одной из шлюпок, выглядел бледной тенью былого себя, призраком того бодрого и жизнелюбивого капитана, что бестрепетно вел свой корабль в бой, возглавлял команду при абордаже, и встречал любую опасность астрала лицом к лицу. Сейчас его лицо, иссохшее и бесцветное, больше напоминало череп, обтянутый старым пергаментом, а привычная одежда, куртка и штаны из плотной белой ткани, лежала на теле мужчины широкими складками, словно погребальный саван - на скелете.

Для похоронов капитана, “Пронзатель Пустоты” остановился в космическом пространстве, рядом с последней из посещенных планет. Та заполняла собой поле зрения совсем неподалеку, и кольцо ее спутников сияло всеми цветами радуги, подобное разноцветному колесу, или драгоценному ожерелью. Многочисленные луны Эберрона окружали планету со всех концов ее гравитационной плоскости, сверкая и переливаясь. Ближним к кораблю сателлитом была пламенная Ферния, сейчас пылающая в апогее планеты - самой дальней точке орбиты. Ее антипод, ледяная Рисия, лежащая на другой стороне кольца спутников, находилась в перигее - поверхность Эберрона ожидало много холодных деньков.

Но сегодня, красоты космоса занимали мало кого из команды “Пронзателя” - капитана, безвременно покинувшего своих подчинённых, каждый из них если не любил, то уважал.

- Я же говорила ему, - тускло повторила Эйлирит. - Говорила, и не раз. Я не злорадствую, любовь моя, - грустно добавила она, видя укоризненный взгляд рослого блондина-человека, стоящего рядом с ней. - Просто… я ведь и правда ему говорила. Говорила, что астрал не остановит действие проклятия, и даже не замедлит. Говорила, что нужно найти клирика сильнее меня, и снять это проклятье поскорее. Почему капитан не послушал? Не послушал, и состарился по-настоящему. По пять лет за месяц, - последние слова она выговорила с неподдельной тоской.

Эохайд Лиос ничего не сказал на горестные слова подруги - лишь шагнул к ней, и обнял девушку за плечи. Не для неуместной романтики - сейчас, он горевал не меньше, а то и больше, любого из матросов “Пронзателя”. Но он не мог оставить без внимания искреннюю печаль Эйлирит. Печаль по человеку, которого молодая дроу какой-то год назад обозначила бы, как “низшего”, и презрительно проигнорировала. Такое проявление эмпатии, по мнению Эохайда, заслуживало поощрения. Немудреные знаки внимания, так любимые Эйлирит, на роль поощрения вполне подходили.

Девушка молча склонила голову на плечо любовника, и обвила руками его талию, едва слышно шмыгнув носом. Глаза самого Эохайда давно уже были на мокром месте, но мужчина старательно удерживал чувства на привязи - он не желал показывать слабость перед командой. Особенно, перед некоторыми ее членами. Бережно пожав темно-серую ладошку подруги, он высвободился из ее объятий, и подошёл к шлюпке.

Его руки привычными движениями затянули узлы веревок, надёжно прикрепивших тело капитана ко дну лодки. Гар'ран и Эл, стоящие рядом, привязали канаты, заранее перекинутые через грота-рей, к крючьям на носу и корме шлюпки, и Дэрк взялся за противоположные концы веревок. Бугры напряженных мускулов заходили ходуном по татуированному торсу орка, но ничто, кроме них, не отразило проделанного усилия - зеленокожий юноша стоял все так же прямо, а светлая грусть не покинула его лицо. Губы Дэрка едва заметно шевелились.

- …Избавь от страданий душу человека по имени Гарт Кармайн, о Расколотый Бог… - донеслись до Эохайда тихие слова молитвы Илматеру.

Стоило спущенной вниз шлюпке утвердиться в гравитационной плоскости корабля, Гар'ран сошел по трапу, и распутал узлы держащих ее канатов. Когда гитзерай лёгким прыжком вознесся обратно на палубу, Эохайд произнес, громко и четко:

- Пилот, пора.

Полупрозрачная иллюзия звёздного эльфа в длинном халате соткалась рядом с ним, и сделала короткий жест рукой. Повинуясь ему, погребальная лодка капитана Кармайна двинулась вперёд, медленно плывя по гравитационной плоскости “Пронзателя Пустоты”, и оставляя бриг за кормой. Отправив шлюпку в ее последнее плавание, иллюзия Талроса растворилась в воздухе - сейчас, пилот передавал команду Балгу, единственному артиллеристу, оставшемуся на боевом посту.

Шлюпка недолго несла свой печальный груз по невидимой поверхности плоскости притяжения. Когда ее узкий силуэт отдалился от корабля на какую-то милю, тихо хлопнуло орудие, и едва заметный огненный всполох настиг лодку. Какой-то час назад, Гар'ран зарядил магией выстрел для последнего салюта - драконий кристалл, заполненный на десятую часть ёмкости. Недостаточно, чтобы расколотить в щепки даже утлую лодчонку, но в самый раз, чтобы надёжно ее поджечь.

Некоторое время, все молча наблюдали за погребальным костром. Вскоре, шлюпка перевалила через край гравитационной плоскости корабля, и медленно рухнула вниз - в планетарную. К счастью, огонь не успел сжечь ни веревки, удерживающие капитана, ни их крепления. Судёнышко, несущее тело Гарта Кармайна, выровнялось, и продолжило свой путь, медленно приближаясь к Фернии. Минутами спустя, маленький огонек слился с большим, исчезнув в пламени эберронской луны.

Подойдя к фальшборту, Эохайд Лиос прочистил горло, повернулся к молчащей команде, и заговорил:

- Гарт Кармайн был лучшим из известных мне капитанов, и одним из лучших людей. Он покинул нас раньше времени, и не оставил после себя детей и внуков. Но память о нем, о его поступках и достижениях, не исчезнет - ведь он оставил нам нечто иное. Он оставил нам “Пронзатель Пустоты”, один из лучших кораблей астрала, детище старины Гарта от киля до клотика. И он оставил после себя его команду. Нас. Наше братство, накрепко спаянное пустотными невзгодами, что мы пережили вместе, и радостями, что мы делили друг с другом. Память о капитане Кармайне будет жить в его корабле, его победах, и наших сердцах…

- Хватит болтать.

Прощальное слово, произносимое Эохайдом, прервала короткая, брюзгливая реплика, громко брошенная высоким темноволосым эльфом.

Старший помощник “Пронзателя” вырядился, как на смертный бой: его кожаная броня поблескивала отсветами магии, колчан за спиной был полон стрел, а на лук, убранный в саадак, была натянута тетива. Его давний друг, мастер-абордажник, опирался на фальшборт неподалеку, и выглядел не менее воинственно: тело Логейра прикрывали неизменные доспехи, а пальцы его правой руки, закованной в сталь латной перчатки, небрежно поглаживали рукоять меча.

- Капитан умер и похоронен, - вновь заговорил Кэренлас. В извечную напыщенную уверенность его голоса вкралась легчайшая тень напряжения - слишком уж много недобрых взглядов скрестилось на старпоме “Пронзателя”.

- Время заняться делом. А именно, разобраться с вопросами наследования. По законам вольных пустотников, корабль наследует команда, согласно вклада в общее дело. Моя и Логейра доли составляют сорок один процент. Это - больше, чем у кого-либо еще на “Пронзателе”, - в его глазах, безразлично глядящих на матросов и абордажников, мелькнуло презрение, - что вместе, что поодиночке. Уже сейчас, мы можем вынести решение о том, что делать дальше.

- Не тебе решать судьбу корабля, убогий выкидыш Селдарин[1], - прорычала Эйлирит, скаля белоснежные зубы. Всякие следы печали исчезли с ее лица, сменившись неподдельной злостью. - Каждому матросу известно - капитан хотел, чтобы Эохайд унаследовал корабль. Он готовил его на свое место больше декады, и не тебе, бесполезный недоумок, оспаривать его волю.

- Уйми свою подстилку-Отверженную, Лиос, или я сам ее уйму, - скучающим тоном бросил мастер-абордажник. Полуэльф не двинулся с места, но едва заметное изменение его позы показывало напряжение, и готовность претворить высказанную угрозу в жизнь.

- Чего это ты раскрыл рот, Логейр? - с обманчивым добродушием поинтересовался Гар’ран. - Шавка не должна лаять без приказа хозяина, а старпом такого приказа не давал. Так что придержи свой поганый язык.

- Ты, - зло выплюнул полуэльф, легким движением отталкиваясь от фальшборта, и шагая вперед. Его рука больше не ласкала рукоять меча легкими касаниями, но сжимала ее что было сил. - Лучше бы тебе самому попридержать язык, гит, или я…

- Или ты что? - глумливо перебил его гитзерай. - Снова оскорбишь мое чувство прекрасного своими ущербными фехтовальными навыками? Или, что хуже, ничтожными магическими умениями? Ну давай, попробуй. Мне и меча не понадобится, чтобы преподать тебе еще один урок.

Лицо полуэльфа покраснело от злости. Клинок его оружия чуть выдвинулся из ножен, а сам мастер-абордажник напружинился, готовясь к быстрому рывку. Гар’ран, безоружный и бездоспешный - для похоронной церемонии, он оставил меч и кольчугу в каюте, - лишь насмешливо оскалился, и прогулочной походкой вышел вперед, встав рядом с Эохайдом и Эйлирит. Дэрк с отсутствующим видом подошел поближе, становясь плечом к плечу с гитзераем. Миг спустя, к ним присоединился Эл. Орк и плазмоид также были безоружны, и выглядели достаточно безобидно. Поза зеленокожего абордажника была расслабленнее некуда, а на лице поселилось спокойствие каменной статуи. Желеобразный разумный и вовсе замер полупрозрачным памятником себе. Но именно эти двое заставили старпома и мастера-абордажника напрячься пуще прежнего.

Неизвестно, чем бы закончилось молчаливое противостояние двоих вооруженных разумных, и пятерых безоружных, тем более, что вся остальная команда не спешила выбирать сторону.

Раэльдан и Ральдина сидели на фальшборте, и искренне наслаждались представлением. Эльф-эберронец увлеченно шептал на ухо своей сестре-близнецу нечто смешное - та неудержимо хихикала в кулачок.

Талрос никак не проявил себя со времени отдачи команды на выстрел по погребальной шлюпке. Без всяких сомнений, пилот “Пронзателя” видел и слышал все, происходящее на палубе, и едва ли не лучше, чем если бы стоял в гуще действия, но что-либо предпринимать не спешил.

Балг так и не покинул свой артиллерийский каземат. Убитый горем Эохайд не подумал отдать механическому канониру подробные распоряжения об участии в похоронах, а сам конструкт ориентировался в обычаях разумных крайне плохо.

Морайн переводил сомневающийся взгляд с Эохайда на Кэренласа, и в серых глазах дварфа, обращенных что на матроса, что на старпома, не виделось ни капли симпатии. Правда, антипатии к Кэренласу корабельный плотник, артиллерист, и механик испытывал заметно больше - останавливаясь взглядом на эльфе, он разве что не кривился от отвращения. Но следовать постулату “враг моего врага - мой друг” Морайн явно не собирался.

Лимнар извлек из рюкзака рисовальные принадлежности, и с горящими глазами покрывал бумагу стремительными росчерками штрихов. От его занятия, юного эльфа оторвало бы разве что прямое попадание из баллисты.

Остальные матросы и вовсе исчезли с палубы, стоило запахнуть жареным.

Вопрос того, перерастет ли противоборство взглядов в рукопашную схватку, и победит ли в ней преимущество экипировки, или же численности, так и не решился. Напряжение, повисшее в воздухе, словно грозовая туча, готовая разразиться громом и молнией, внезапно рассеялось, изгнанное громкими звуками человеческого голоса.

- Давайте все успокоимся, - примирительным тоном заговорил Эохайд, поднимая руки. - Устраивать драку на похоронах капитана - совсем не дело. Да и обижаться на слова нашего старпома незачем. Кэренлас просто не закончил, ведь так? Он начал говорить о наследовании, по законам вольных пустотников, - продолжил мужчина, игнорируя озадаченный прищур эльфа. - По этим же законам, каждый в команде имеет право голоса во всех важных корабельных делах. Что может быть важнее вопроса о том, кто примет “Пронзатель”? Давайте все выскажут свои предложения, и команда проголосует. Открыто. Нам нечего скрывать друг от друга, ведь так? - он оглядел присутствующих, и улыбнулся, широко и добродушно. - Решение, за которое проголосуют разумные с наибольшей совокупной долей в корабле, будет принято всеми.

Неверие в глазах Кэренласа, озадаченно наблюдающего, как любимчик капитана, фактически, помогает его плану, достигло пика. Логейр и вовсе ошарашенно хлопал глазами. Прочие пустотники, в большинстве своем, взирали на Эохайда с разными степенями удивления.

- Почему бы не выслушать старпома первым? - спокойно добавил блондин. - Он, как-никак, старший офицер. Первый на корабле, после капитана и богов, - в его голосе не звучало ни капли насмешки - лишь спокойная констатация факта.

Подозрение не уходило из взгляда Кэренласа долгие полминуты. Потом, эльф, по всей видимости, пришел к некоему выводу - на его лицо вернулось прежнее надменное выражение. Прекратив сверлить матроса внимательным взглядом, он нарушил озадаченное молчание команды:

- Я рад, что ты верно понимаешь положение дел, Эохайд, - на его тонких губах промелькнула самодовольная улыбка. - Итак, мое предложение. Капитан Кармайн, при всех его… достоинствах, - в голос эльфа вкралась скука, - имел крайне оригинальное мнение об оснащении корабля, чье основное занятие - перевозка грузов. “Пронзатель Пустоты” избыточно вооружен, и недостаточно грузоподъемен. Как торговец, он откровенно плох, из-за чего, Гарт Кармайн жил от контракта к контракту, почти без прибыли. Лишь благодаря мне, моим связям и знаниям, - градус самодовольства в тоне эльфа повысился на порядок, - ему удавалось не разориться. После смерти капитана Кармайна, я не вижу смысла и дальше возиться с этим убыточным предприятием. Лучший способ распорядиться его активами - продать корабль в порту Скалы Браль, раздать команде ее доли сообразно вкладам, и начать сначала.

Его слова были встречены возмущенным ропотом, готовым перерасти в бурю негодования. Гар'ран презрительно кривился, готовясь отпустить некую ядовитую колкость, глаза Эйлирит метали молнии, Эл подался вперёд, поднимая руку в останавливающем жесте, и даже эберронские близнецы, которые поначалу слушали старпома со смешками и шуточками, соскочили с фальшборта, пылая возмущением. Раэльдан, округлив глаза, хватал воздух ртом; Ральдина зло сузила глаза.

Но буре не суждено было грянуть - вмешательство Эохайда, еще более неожиданное, чем предыдущее, задавило ее в зародыше.

- Я голосую за предложение Кэренласа, - объявил блондин, глядя по сторонам с дружелюбным спокойствием. - Да, за время службы на “Пронзателе”, у нас с ним бывали разногласия, но не отрицать же из-за них чистую правду? Гарт Кармайн, мир его праху, и правда был упёртым стариком, не всегда поступавшим практично и целесообразно. Надеюсь, вы меня поддержите, друзья, - закончил он, обводя взглядом свою небольшую клику.

- Голосую за предложение Кэренласа! - звонко высказался Гар'ран. Недовольство на подвижной физиономии гитзерая исчезло без следа, сменившись плохо скрываемым ехидством. Бросив на Эохайда короткий взгляд, он весело подмигнул.

- Голосую за предложение Кэренласа, - с опозданием произнесла Эйлирит. Тон темной эльфийки был предельно ровен, и искренняя злость в ее взгляде, направленном на старпома, поутихла, сменившись недобрым обещанием.

- Голосую за предложение Кэренласа, - речь Эла звучала не менее четко и ясно, чем звуки новенькой музыкальной шкатулки, и настолько же безэмоционально. Такое бывало, когда плазмоид испытывал крайнюю растерянность.

- Поддерживаю Эохайда… кхм, - Дэрк запнулся, и пристыженно поправился:

- То есть, предложение Кэренласа.

- Принято большинством голосов. Прекрасно, - темноволосый эльф довольно улыбался. - В корабельной казне осталось достаточно денег, чтобы выдать расчет нижним чинам. Приказываю всем матросам и абордажникам явиться в кают-компанию через четверть часа, для получения своей доли в цене корабля, и остатка заработной платы согласно контракта, - провозгласил он. - Желающие будут высажены на Эберроне, а остальным, - его довольное лицо на мгновение омрачилось усталым раздражением, - будет предоставлен провоз на Браль. Бесплатный. Все, разойтись, - бросил он, перед тем как двинуться в направлении кормовой надстройки. Торжествующе зыркнув на команду, Логейр последовал за ним. Пустотники также не замедлили разбрестись, покинув палубу.

***

Едва лишь Эохайд и Эйлирит пересекли порог их общей каюты - наследства доброго отношения Гарта Кармайна, не ставшего в свое время отправлять парочку в кубрик, к остальным матросам, - молодая дроу решительно двинулась к стойке с оружием.

- Ты отлично усыпил бдительность этих двух ничтожеств, любовь моя, - уверенно высказалась девушка, опоясываясь мечом. - Осталось только воспользоваться этим. Гар'ран поддержит нас. Думаю, ты сможешь убедить и Эла с Дэрком. Логейр и Кэренлас сейчас в каюте капитана - грабят корабельную казну. Войдём туда все вместе, и убьем их. Трудность только одна - во внезапности нападения, но я могу подготовить заклинание Зоны Тишины, - она ловко забросила на спину металлический диск щита.

- Хорошо, когда любимая женщина понимает тебя с полуслова, - с безмятежной улыбкой ответил Эохайд. Девушка на мгновение прервала свои воинственные приготовления, чтобы обернуться к любовнику, и бросить на него жаркий взгляд. Блондин заулыбался ещё шире.

- Но спешить с резней мы не будем, - добавил он. Темная эльфийка удивлённо приподняла бровь.

- Помнишь, я говорил тебе о моей мечте - стать капитаном? Сегодня, у меня есть отличная возможность ее достичь, причем, вполне законно.

- Поясни, - сосредоточено потребовала девушка.

- Знаешь, милая, - на лице Эохайда утвердилась хитрая усмешка, - любое дело можно решить по закону, главное - знать, как. Команда проголосовала, но она ведь может и поменять решение. Наш многомудрый старпом, вместе с его верным другом мастером-абордажником, тоже могут внезапно передумать. Даже если они и сами об этом ещё не догадываются, - на этих его словах, заинтересованное внимание во взгляде Эйлирит мгновенно сменилось искренним довольством.

- Я ни секунды в тебе не сомневалась, - напевно произнесла она. Участие в интригах и заговорах по-прежнему доставляло молодой дроу немало удовольствия. - Какова моя роль?

- От тебя мне потребуются две важные вещи, - серьезно ответил мужчина. - Первая - заклинание Орлиного Великолепия.

- Ты великолепен и без него, любовь моя, - девушка тихо засмеялась. - Я почти не встречала разумных, способных устоять перед твоим красноречием.

- Великолепен я, или нет, лучше подстраховаться, - задумчиво сказал блондин. - Как-никак, сегодня, я сражаюсь за свою мечту, пусть и не мечом.

- Немного запаса прочности не повредит ни одному плану, - согласилась Эйлирит. - А вторая вещь?

- Поцелуй. На удачу, - неожиданно ласково ответил мужчина.

Лицо девушки просияло радостью. Подступив вплотную к любовнику, она сжала его в крепких объятиях, и страстно впилась в губы мужчины. Тот с готовностью ответил; ладонь его правой руки легла на щеку эльфийки, поглаживая нежную кожу, а пальцы левой коснулись затылка девушки, отодвинув в сторону снежно-белый хвост прически. Эйлирит обмякла под ласками мужчины, за малым не мурлыкая от удовольствия, а увлекшийся Эохайд все не отрывался от ее губ. Внезапно, самозабвенно целующаяся парочка замерла без движения. Их прервало деликатное покашливание, раздавшееся совсем рядом.

- Я не хотел вам мешать, - извиняющимся тоном произнесла иллюзия звёздного эльфа, - но времени осталось не так много. Кэренлас и Логейр почти закончили с казной.

Эйлирит уставилась на полупрозрачный фантом пилота с мрачным недовольством. Эохайд растерянно моргнул, все ещё витая в облаках, но быстро опомнился.

- Я прощу это наглое вторжение, друг, если ты объяснишь, почему не поддержал меня на палубе, - с укоризной сказал он. - Ты запросто мог обездвижить тех двух олухов, и мне не пришлось бы вешать им лапшу на уши.

- Чары защиты от псионики, у обоих, - коротко ответил Талрос. - Кратковременные, но мощные. А ещё, Кэренлас был готов убивать. Сначала - Эйлирит, чтобы вывести из строя вас обоих. Потом - Гар'рана, и остальных. Из всей команды, ловить стрелы в полете умеет только Дэрк, и даже у него это не всегда получается.

- Чего-то такого я и ожидал, - Эохайд задумчиво прищурился. - Что ж, не будем терять время. Задержи всех стоящих разумных из команды - пусть не спешат к Кэренласу за расчетом. А вот ту тройку новичков, что смылись, когда стало жарко, наоборот, поторопи. Пусть получат свои гроши, и проваливают - трусам в астрале не место.

- Гар'ран идёт сюда, - с секундной задержкой ответил пилот. - Дэрк медитирует на палубе. Эл - у Балга, а Морайн, близнецы, и Лимнар собирают вещи. Никто особо не торопится, мне даже не нужно их останавливать. Также, наша свежая кровь, оказавшаяся прискорбно жидкой, - иллюзия ядовито ухмыльнулась, - только что ощутила нестерпимое желание ступить на твердую землю, и поскорее.

- Спасибо, друг, - с благодарностью сказал блондин. - Милая, заклинание.

Эйлирит сосредоточенно кивнула. Ее тонкие пальцы, плетущие колдовские жесты, на мгновение засветились, вторя четким слогам вербальных ключей. Мягкое сияние обволокло фигуру Эохайда, и все мелкие изъяны его внешности пропали без следа: волосы сами собой сложились в ухоженную прическу, обветренность и редкие пигментные пятна исчезли с кожи лица, смененные лёгким румянцем идеального здоровья, а глаза заблестели суровым вдохновением. Осанка мужчины обрела стройность, плечи сами собой расправились, а воздух вокруг него наполнился едва уловимым ароматом свежести. Молодая дроу удовлетворенно осмотрела дело рук своих.

- Готово, любовь моя. Хотя, я по-прежнему считаю, что тебе эти ухищрения не нужны - ничего и не изменилось толком, - прокомментировала она.

- Я тоже тебя люблю, - рассеянно ответил Эохайд, заставив лицо девушки расцвести в смущенной улыбке. Голос блондина также поменялся, звуча глубже и увереннее. - Начнем с Гар'рана, раз уж он любезно пришел нас проведать. Талрос, предупредишь меня, если что пойдет не так?

- Конечно, - невозмутимо ответил тот. - Удачи, друг.

Иллюзия звёздного эльфа растаяла, и Эохайд, коротко обняв Эйлирит на прощание, вышел наружу.

Гар'ран обнаружился чуть ли не сразу же - стоило блондину переступить порожек каюты, как гитзерай вывернул из-за угла коридора. К широкому кожаному поясу юного зерта вновь был прицеплен его верный меч. Доспех Гар'рана, стальная кольчуга тонкого плетения, также благополучно занял свое законное место. Ещё одна неизменная часть облика гитзерая - веселая ирония во взгляде, - тоже вернулась, порядком усилившись. Лучший воин “Пронзателя Пустоты” явно предчувствовал хорошую каверзу.

- Я как раз шел тебя искать, - дружелюбно кивнул ему Эохайд. - Пойдем, найдем местечко для разговора.

- Вот так штука, я тоже тебя искал, - с преувеличенным удивлением выдал зерт. Они двинулись дальше по коридору, проходя мимо каюты Эохайда, в сторону лестницы, ведущей в трюм. - Ты нашел меня первым, так что вперёд, говори. Я тебя внимательно слушаю.

- Что тут говорить - ты уже и сам все понял, - рассмеялся блондин. - Или, скажешь, ты так задорно мне подмигивал потому, что я очень уж тебе нравлюсь?

- Так вот зачем ты зарядился магией, усиливающей привлекательность - меня соблазнять! - притворно возмутился Гар'ран. - Что о нас подумает твоя благоверная?

- Ну, ее мнение о тебе, как о полоумном клоуне, обожающем размахивать мечом по поводу и без, мало что может изменить, - задумчиво пожал плечами Эохайд.

- А тебя она будет считать идеальнейшим из творений божьих, даже если все боги всех миров дружно явятся пред ее алые очи, и начнут убеждать ее в обратном, - подхватил гитзерай. - То есть, мы оба - в безопасности. Давай, выкладывай, - скорчив постную мину, он добавил выспренным тоном:

- Понимание - суть малая и незначительная доля “знания”, о мой малоопытный друг.

- Могу поспорить, эти свои присказки ты придумываешь на ходу, - вздохнул блондин.

Обогнув большую бочку воды, и остановившись в закутке между ней и рядами ящиков с провизией, Эохайд дождался товарища, и вновь заговорил, серьезно и жёстко:

- Наши доблестные старшие офицеры зарвались. Решать судьбу “Пронзателя” - дело не для их куцых умишек. А ещё, поганый недоносок Логейр назвал мою любимую женщину “подстилкой”. Я не я буду, если не проучу говнюка.

- Ты подбиваешь меня на бунт, - Гар'ран неубедительно изобразил испуг. - Не на какой-то непотребный разврат, что я подозревал поначалу, а на вооруженное восстание против владельцев корабля! Это же наглое попрание законов!

- Во-первых, попрание будет мелким и незначительным, - спокойно ответил блондин. - Мы и попрем-то всего ничего. Из законов вольных пустотников, так и вовсе ни одного не нарушим. Даже, можно сказать, восстановим справедливость. Или, скажешь, Логейр с Кэренласом не заслужили хороший урок?

- Заслужили, но не отвлекайся, - с деланной строгостью ответил Гар'ран. - Давай, убеждай меня как следует.

- Ладно, - терпеливо ответил Эохайд. - Должность мастера-абордажника тебя убедит? Вместе с соответствующей зарплатой, своей каютой, и, - он заговорщически понизил голос, - правом на поединок с любой тварью, что захочет нас убить. Никто из наших не станет мешать, мы даже лишних врагов от твоей цели отгоним.

- Намного лучше, - с преувеличенным довольством покивал гитзерай. - Но ты не останавливайся. Помнишь твой рассказ о Правиле Трёх? Излагай третий довод.

- Третий, так третий, - хитро заулыбался блондин.

Нагнувшись поближе к собеседнику, он что-то зашептал ему на ухо. Едва ли не сразу же, глаза Гар'рана округлились в восхищенном удивлении, и даже рот слегка приоткрылся, настолько юного зерта увлекло описываемое Эохайдом.

- Идейка - просто блеск, - с удовольствием прокомментировал гитзерай, стоило его другу договорить. - Начни ты с неё, и я бы согласился сразу. Тем более, я так и так шел выяснять, чего мы собираемся делать с нашими обнаглевшими офицерами. Помочь, чем смогу - тоже.

- Ты опять? - Эохайд с обречённым видом взялся за лоб. - Это твое “ценные вещи не достаются без труда” обязано означать, что за каждую помощь, ты будешь выматывать из меня добрый пучок нервов?

- Не мог же я позволить магии твоей подружки пропасть впустую, - Гар'ран ехидно осклабился.

- Раз так - не буду просить тебя обезвредить Логейра и Кэренласа, - с мстительным видом ответил блондин. - Пусть Дэрк с Элом их пинают. Не переживай, тебе тоже достанется важное дело, - добавил он, видя, как вытянулось лицо юного зерта. - Писать на общем ты умеешь, ведь так? Значит, составишь нам два документа. В одном…

***

- …И хватит совать нос в мои вещи, кретин лопоухий! - с нарочитым недовольством отчеканила Ральдина, усердно пытаясь впихнуть в небольшую кожаную сумочку, уже наполненную до краев, небольшой блокнот в твердой обложке.

- Вот кто бы говорил про лопоухость, - оскорбился Раэльдан, аккуратно вкладывая магические жезлы в держатели, выстроившиеся в ряд по внутренней стороне длинного плоского ящика. - Твои уши длиннее моих как бы не на треть.

- Хорошо, тогда “карнаухий кретин”, - покладисто согласилась девушка. - И ещё, подслеповатый - у нас гости, - она с насмешливым видом кивнула в сторону Эохайда, стоящего в дверном проеме каюты. Раэльдан бросил через плечо короткий взгляд, махнул блондину рукой, и продолжил возиться с жезлами.

- Привет двум “эр”, - дружелюбно высказался пустотник, проходя внутрь. - Не помешаю?

- Помешаешь, если будешь звать нас “два эр”, - немедленно окрысилась эльфийка. - Не смей валить замечательную меня в одну кучу с этим кретином, карнаухим и подслеповатым. Я же не, хм-м, - она свела тонкие брови в преувеличенной задумчивости, - …не сокращаю твое имя до “Эо”? Э-э-о! Э-э-э-о! - мелодично протянула она, весело скаля крепкие зубы.

- Ещё, можно звать его с подружкой “два э”, - воодушевленно включился в беседу Раэльдан. - Хотя, по ночам, этих “э”, “о”, “а”, и прочих громких звуков, из их каюты доносится куда как больше, - он скабрезно подмигнул. Эохайд громко расхохотался.

- Клянусь богатствами Вокин, вы не только классные пушкари, но и неисчерпаемый источник радости, - выдохнул он, отсмеявшись. - Будет жаль с вами расставаться.

- Давай отметим прощание, - немедленно предложил эльф, подняв голову от жезлов. - Выпивку я уже упаковал, но можно и обратно вытащить. Так, куда я ее запроторил? - он задумчиво скривился, осматривая полные, пустые, и полупустые сумки и ящики, разбросанные по полу каюты.

- Под моими стрелялками посмотри, - подсказала Ральдина. Она все не оставляла надежды уместить блокнот в многострадальную сумочку.

Ее брат осторожно отложил ящик с магическими принадлежностями, и подошёл к точно такому же - уже закрытому на две защёлки, и лежащему поверх вместительного чемодана. Аккуратно подняв вместилище личного оружия сестры за ручку для переноски, он убрал его в сторону, и принялся увлеченно рыться в чемодане, сунув в него руки по локоть. Спустя несколько раздраженных ругательств, пару предметов нижнего белья, по широкой дуге улетевших в угол каюты, и одно болезненное ойканье, когда Раэльдан наткнулся на нечто острое, на свет была извлечена большая бутыль с светло-синей, чуть светящейся жидкостью, и три гранёных стакана. Одна из ёмкостей была немедленно впихнута в руки Эохайда, и наполнена до краев. Две другие разделили между собой эльфы. Раэльдан ловко разложил пристенный складной стол, и вся компания дружно уселась на рундуки.

- “Эберрон”? - присмотревшись к напитку, человек приподнял бровь в лёгком удивлении. - Я думал, вы двое больше по “кайберу”.

- “Кайбер” - горлодер для работяг-забулдыг, тоску на дне стакана топить, - пояснила Ральдина, чуть пригубляя напиток. - А “сиберис” - сладкая водичка, почти без градуса. Вот “эберрон” - в самый раз. Ну что, за приятные встречи, и вынужденные расставания? - она протянула свой стакан вперёд, и поочередно чокнулась с братом и гостем. Все дружно отдали должное выпивке.

- Куда вы теперь? - поинтересовался Эохайд, осушив свой стакан. - Домой, в армию, как раньше собирались? Или на другой спеллджаммер найметесь?

- Честно говоря, не знаем, - прикончив свой напиток, Раэльдан задумчиво скривился. - Вообще уходить не хотим. Пушки “Пронзателя” - наша любовь с первого взгляда.

- И на всю жизнь. Тем более, как ты говорил, Эохайд, они - единственные в своем роде, - серьезно добавила его сестра, снова наполняя стаканы.

- Угу, - пробурчал эльф, сунув нос в свой. Отпив глоток, он высказался с неожиданной злостью:

- Долбаный Кэренлас. Я думал, он в капитаны полезет, а не устроит этот грёбаный стыд… “Избыточно вооружен”, тьфу. Вот же… - Раэльдан грязно и продолжительно выругался. Сестра не замедлила поддержать брата парой крепких словечек.

- Согласен, но зная нашего старпома, такое ему и понравиться может, - отстраненно прокомментировал Эохайд. Близнецы на удивление синхронно фыркнули, правда, без особого веселья.

- Раз не хотите уходить, почему бы не остаться? - продолжил человек безмятежным тоном.

- В качестве кого? - раздражённо спросила эльфийка. - Артиллерийской принадлежности? “Продается корабль с двумя эльфами-пушкарями”?

- Кстати, это - не самая тупая из твоих идей, сестрёнка, - отметил Раэльдан. - Не в рабство продаться, а наняться к покупателю корабля. Не может быть, чтобы ему не понадобились два хороших стрелка из жезлов, посохов, и всего остального магического.

- Такое можно было бы провернуть, - согласился Эохайд. - Но наш Кэренлас - слишком продуманный тип. Он не захочет ждать покупателя на весь корабль одним куском. Пушки уйдут кому-то из пиратских капитанов, корпус - в одну из торговых компаний Браля, а пилотское кресло - перекупщикам. Ну, или что-то вроде. Так, он и деньжат срубит побыстрее, и в цене почти не потеряет.

- К пиратам я не пойду, - немедленно встала в позу Ральдина. - У меня, в отличие от тебя, братец, какая-то совесть ещё осталась.

- Захлопнись, лопоухая, - обиделся Раэльдан. - Не сметь оскорблять бывшего будущего мастера-арканёра ондейрского корпуса магов. Нет, пираты - не вариант, - пригорюнившись, эльф сделал большой глоток из своего стакана.

- Может, к гиффам наняться выйдет? - с грустным видом предположил он. - Ихние бомбарды не такие сложные и интересные, как пушки “Пронзателя”, зато размерами свое берут.

- Сказала бы я насчёт размеров и компенсации, но не буду - ты мне какой-никакой, но брат, - тон эльфийки был не менее скорбным. - Да и на бомбарду нас возьмут, самое большее, заряжающими.

- Вообще не возьмут, - покачал головой Эохайд. - Свои большие пушки гиффы доверяют только соплеменникам. Ничего, - он ободряюще улыбнулся. - Баллисты, как артиллерия, тоже неплохи. На каком-нибудь спеллджаммере-охотнике вас с руками оторвут.

- Метать в цель круглые куски железа с помощью веревки? - брезгливым тоном спросила Ральдина. - Из рогаток мы с братом в детстве настрелялись. Нет, переходить на такой примитив после новейших достижений магической науки - этого я не вынесу. Лучше уж и правда, домой вернуться.

- Тоже хорошо, - кивнул блондин-пустотник. - Эберрон - мир интересный и разнообразный. А без комет-убийц, космических драконов, “опустошителей миров”, оживших астероидов, и прочих радостей астрала, вы как-нибудь проживете, - он добродушно усмехнулся.

- Без кого? - заинтересованно спросил Раэльдан. - Каких-таких оживших астероидов?

- Самых обычных, - Эохайд безразлично пожал плечами. - Черт его знает, что они за твари, но временами, когда спеллджаммер за какой-то надобностью садится на пустой космический камень, его ждёт неприятный сюрприз. Почва прямо под корпусом начинает проседать, а потом, и вовсе расходится здоровенной расселиной. Только вот не расселина это, а самая настоящая пасть, с острыми каменными зубами. А над пастью открывается глаз, огромный, как купол храма. Хорошо, что эти штуки довольно редки. Мне самому не довелось столкнуться, но старый кэп, мир его праху, рассказывал, как он и его бывший экипаж едва ноги унесли от одной такой.

- Уносить ноги? - зачарованно переспросил Раэльдан. - Нет-нет, это совсем не наш метод. А эти, как их, опустошители?

- Представьте себе осьминога, - принялся рассказывать Эохайд. - Тварюшка уродливая, но вполне безобидная, ведь так? Теперь, добавьте ей злобы сверх меры, голода, как у огра, неделю не кормленного, и магической силы побольше, чем у целого пучка архимагов. Ну, и увеличьте все это, до размера хорошей луны. Мы с кэпом как-то подбирали выживших с одного мирка, который такая тварь решила сделать своим обедом. Жуткое зрелище - планета, обкусанная, точно яблоко.

- Какая прелесть, - влюбленно протянула Ральдина. - Эти опустошители, наверное, очень медленные?

- Медленные, но их жертвам это мало помогает, - ответил человек с безрадостной улыбкой. - Планеты, обычно, удирать не умеют.

- Зато спеллджаммер, если его пилот хорош, может вокруг такой штуки хороводы водить, - азартно высказался Раэльдан. - А канонирам остаётся только заряжать, да стрелять… - его восхищенная физиономия вдруг поникла. - Но вольные капитаны, обычно, просто сбегают, да, Эохайд?

- Конечно, - согласился тот. - Мало кто захочет сойтись в бою со зверушкой, которая кушает миры. Да и стандартные баллисты против неё слабоваты. Тут что-то помощнее нужно.

- Вроде орудий “Пронзателя”, - подсказала Ральдина, и с отвращением добавила:

- Которые ушлепок Кэренлас скоро продаст первому попавшемуся астральному бандюку. Вот гадство, - налив себе полный стакан, она залпом его осушила.

- Гадство, - поддакнул ее брат, также прикладываясь к выпивке. - Мы только-только во вкус вошли.

- Я же вам говорю - если не хотите уходить, есть способ, - Эохайд хитро улыбнулся.

- Какой? - хором спросили близнецы, навострив уши.

- Команда вынесла решение продать корабль, - обстоятельно ответил блондин. - Но решение может и поменяться. Даже, как ни странно, у Кэренласа с Логейром. А для того, чтобы оно поменялось… - мужчина взял паузу, глядя в заинтригованные глаза близнецов, и поманил их поближе.

Три блондинистые макушки, человеческая и две эльфийских, сдвинулись в кружок, и Эохайд принялся неспешно излагать что-то вполголоса. Минуту спустя, троица разомкнула свой круг заговорщиков. Лица близнецов сияли довольством, человек также улыбался.

- Мы - в деле, - заявила Ральдина. Ее брат согласно закивал. - Что нужно от нас?

- Из нашей команды, вы лучше всех знакомы с Эберроном. Где в Шарне можно отыскать ночлежку, в которой смотрят на деньги постояльцев, и ни на что другое?

- В Шарне мы бывали, самое лучшее, проездом, но найти мотельчик, где не задают вопросов - дело нехитрое, - безмятежно ответил Раэльдан.

- Нужно отправиться в трущобы, подойти к самому грязному, вонючему, и блохастому попрошайке-зверолюду, и спросить у него, - увлеченно продолжила Ральдина реплику брата.

- А если он окажется обычным бомжом - идти к чуть менее грязному и вонючему, - подхватил тот. - Найдем, в общем.

- Вот и здорово, - довольно ответил Эохайд. - Как высадимся - займитесь.

***

Каюта Морайна выглядела полем боя хаоса и порядка. На одной ее половине, устроилась скромная и аккуратная горка ручной клади - вместительный рюкзак, и пара чемоданов. Другая была захламлена грудой разнообразных механизмов, целых и полуразобранных, и деталей к ним. Хозяин каюты то и дело вылавливал нечто из этой кучи фигурного металла, раздражённо осматривал, временами негромко ругаясь, и снова ронял на пол, отчего хаоса в каюте только прибавлялось.

- Чего припёрся? - недружелюбно встретил он гостя. - Если не помочь с багажом - проваливай.

- Можно сказать, и помочь, - усмехнулся Эохайд. - Что, слишком прочно осел на нашем “Пронзателе”? Так просто с места не сняться?

- Не твое собачье дело, - буркнул дварф. - А даже если и так - тебе-то что?

- Сниматься - необязательно, - безмятежно ответил человек. - Есть возможность остаться.

Оставив в покое свои механизмы, Морайн повернулся к собеседнику, склонил голову на плечо, и уставил на Эохайда полный скептицизма взгляд.

- Дай угадаю, - с притворным участием проговорил он. - Ты хочешь вооружиться, собрать народу побольше, и пойти к старпому - махать кулаками после драки.

- А что, если да? - добродушно улыбнулся блондин. - Поможешь?

- И не подумаю, - отрубил дварф. - Вписываться в откровенную подлость, чтобы продвинуть в капитаны незнакомого человечишку - дурь высшей пробы. Я тебе на палубе не помог, не помогу и сейчас. Дружков своих на бунт поднимай - зеленого, серого, и прозрачного.

- Мы с тобой четыре года как знакомы, Морайн, - отстраненно проговорил мужчина. - Или пять? Я уже и не помню толком, когда кэп тебя на Ториле подобрал.

- Вот потому-то с вами, людьми, каши не сваришь, - ворчливо ответил дварф. - Мало того, что память у вас куцая, так ещё и не понимаете одной простой вещи - за пять лет не то, что разумного толком нельзя узнать, но и домашнее животное. Так что не надо тут мне про наше знакомство - я тебя, считай, только что встретил.

- Мы, люди, может, и торопимся жить, но я всё-таки думаю, что успел чуток тебя узнать за эти годы, - проговорил Эохайд, ностальгически улыбаясь. - Узнать, и зауважать. Хоть память у меня и куцая, но вряд ли я забуду, как ты горевал, когда узнал, что механики на спеллджаммерах не особо и нужны. Как благодарил кэпа, согласившегося взять тебя матросом - тоже. А уж как ты рвал жилы, пытаясь освоить нашу артиллерию, забыть трудно, - он улыбнулся с добродушной насмешкой. - Как сейчас помню - ломишься в мою каюту посреди ночи, и орёшь: “Эохайд! У меня патрон в казеннике заклинило! Что делать?!” - недовольное лицо дварфа заметно разгладились.

- Послал ты меня тогда знатно, - произнес он, весело щурясь. - Очень подробно обсказал, что мне сделать со своим казенником, и что я могу туда себе запихать, вместо патрона, и вместе с ним, а то и вместе со всей пушкой, - он коротко рассмеялся. - Я от злости так и сел. А потом… - Морайн неожиданно посерьезнел, и продолжил с виноватой грустью:

- Потом, ты вышел наружу, пошел со мной на орудийную палубу, и все мне растолковал, да так хорошо, что и малый ребенок бы понял. Как и во все другие разы, когда у меня находились дурацкие вопросы. Причем, ты не обязан был этого делать, но все равно делал. Выходит, это моя память куцей оказалась: я и думать забыл, что чуть ли не вся моя квалификация, как пустотника - твоих рук дело. Знаешь, Эохайд, - он залихватски махнул рукой, - помогу я тебе с твоим бунтом. Сейчас, только арбалет расчехлю, - он повернулся к своему багажу.

- Погоди, - остановил его человек. - Никто бунтовать не будет.

- Чего пришел тогда? - непонимающе нахмурился Морайн. - Посидеть на дорожку?

- Я же сказал - есть возможность остаться на корабле. Нам, и другим стоящим пустотникам из команды. А всякую сволочь - оставить далеко за кормой.

- Хм-м, - дварф поглядел на собеседника с крайней заинтересованностью. - Сладко поешь. Пой дальше.

Когда Эохайд закончил посвящать дварфа в свой план, тот глядел много веселее, чем раньше.

- С душком идея, но другого эти остроухие выродки и не заслужили, - резюмировал он. - Я с тобой. Что нужно от меня?

- Очистить пол каюты почти уже моего корабля, - насмешливо поглядел на него человек. - Когда Талрос начнет разгоняться для выхода в астрал, твой железный хлам полстены вынесет.

- Это я мигом, - Морайн заметно устыдился. - А всё-таки?

- Если что понадобится - через Талроса сообщу, - заверил его блондин. - Прибирайся пока.

***

- Ты знаешь Эохайда лучше меня, Балг, - терпеливо говорил плазмоид. - Во всяком случае, дольше, так уж точно. Подумай: что могло побудить его сдать корабль Кэренласу без боя?

- У меня нет ответа на этот вопрос, Эл, - ровно ответил конструкт. - Как и на все остальные. Подобное поведение Эохайда не совпадает ни с одним из случаев, хранящихся в моих банках данных.

- Понятно, - с недовольством проговорил плазмоид. - Но всё-таки, почему он это сделал? Он вовсе не трус, и преимущество у нас было…

- Беспокоился, о всех нас, - заявил Эохайд с порога артиллерийского каземата. - Не хотел никого подставлять под стрелы Кэренласа. Ты бы, может, и выдержал, Эл, но вот Гар'ран, или моя Эйлирит… - он скорчил виноватую гримасу, и развел руками.

- И что теперь? - деловито спросил плазмоид.

- Теперь, мы все исправим, - заулыбался блондин. - Я могу попросить тебя снова настучать Логейру по физиономии, друг мой?

- Этим я займусь с удовольствием, - Эл воодушевленно потер руки. Точнее, сложил две желеобразные конечности вместе, и колыхнул получившимся кольцом. - Могу устроить ему показательную порку хоть сейчас - этот мерзавец повел себя с Эйлирит самым возмутительным образом!

- Еще рано начинать, - успокоил Эохайд разошедшегося плазмоида. - Талрос тебе сообщит, когда будет пора. Послушай пока всю задумку…

***

Собирать вещи Лимнар почти закончил. На досках пола, рядом с дверью каюты, лежали вместительный заплечный рюкзак, целая гроздь тубусов с набросками, и магическая “бездонная сумка” - качественная, но, как знал Эохайд, быстро заполняющаяся: в ней, юный друид хранил свои картины. За четыре десятка лет художнической карьеры, Лимнар успел написать сотни разнообразных полотен, любое из которых выделилось бы хоть в коллекции ценителя, хоть на стене королевского дворца, и не собирался останавливаться. Со временем, произведения юного художника обещали доверху заполнить его магическое хранилище, вместительностью сравнимое с обширным складским зданием.

Лимнар предавался своему увлечению и сейчас. Стоя у мольберта в центре каюты, он лихорадочными движениями наносил на лист плотной бумаги штрих-другой, вдумчиво осматривал всю картину, и, чаще всего, выказывал неодобрение результату, с ругательствами стирая нарисованное. Блондинистая прическа юного друида пестрела черными пятнами - погруженный в любимое хобби, он частенько запускал в волосы измазанную углем пятерню.

- Привет, Лимнар, - дружески обратился к нему Эохайд. - Что рисуешь? Эберронский космос, или снова астральные виды? - эльф резко обернулся к нему, и растерянное недовольство в его взгляде быстро сменилось искренней радостью.

- Тебя-то мне и нужно! - воодушевленно вскричал он. - Ну-ка, стой на месте!

Сорвав с крюка масляную лампу, он прорысил по каюте вплотную к гостю, поднес светильник к его лицу, и вперился в него внимательным взглядом. Какое-то время, он стоял без движения, неотрывно вглядываясь в лицо Эохайда. Тот не двигался - к подобным выходкам Лимнара он уже успел привыкнуть. Да и запечатление его физиономии на картинах умелого художника изрядно льстило матросу.

Потаращившись на человека еще какое-то время, юный друид раздраженно скривился, и убрал лампу, поставив ее на рундук.

- Не годится, - недовольно бросил он. - Вот зачем на тебе этот дурацкий усилитель харизмы? Он совершенно ужасным образом портит твой типаж. Вместо суровой потрепанности бывалого путешественника - лощеность паркетного шаркуна. Нет, в таком состоянии, толку от тебя - чуть.

- Можешь развеять, - с легкой растерянностью предложил Эохайд.

Эльф мгновенно загорелся воодушевлением, и сотворенное им заклинание полыхнуло вспышкой зеленого света. Нечто неощутимое лопнуло с едва слышным звоном, и Лимнар, подхватив светильник, вновь принялся увлеченно пялиться на блондина-пустотника. Внезапно потеряв к нему интерес, эльф устроил лампу на прежнем месте, и бросился к мольберту. Уголек в его руках заплясал по бумаге.

Заинтересовавшись, Эохайд подошел ближе. На мольберте устроилась картина недавнего молчаливого противостояния на верхней палубе “Пронзателя”. Эйлирит излучала злость, напряженная и готовая к бою. Гар’ран являл собой воплощение беспечного пренебрежения. Скудная на мелкие черты фигура Эла неким непостижимым образом выражала уверенность и негодование. Логейр, Кэренлас, и Дэрк были намечены на удивление малым количеством штрихов - детские “палка-палка-огуречик”, не больше. Эохайдом художник занимался в этот самый момент, покрывая бумагу россыпями штрихов.

- Что ж ты нашего здоровяка вниманием обделил? - невольно поинтересовался матрос. - И офицеров.

- Дэрка легче всего рисовать, - рассеянно ответил юный эльф. - Типаж необычный - орк, спокойный, как скала, - но очень однообразный. Потом им займусь. Этими двумя - тоже, под настроение, - по лицу юноши пробежала мимолетная гримаса брезгливости. - Для рисования антагонистов нужен особый настрой. Не хочу им сейчас пропитываться.

- Антагонистов? - весело прищурился человек. - Что, тоже не понравилось быть вышвырнутым с корабля?

- А? Что? Ах да, это, - отрешенность в голосе художника достигла пика - он старательно вырисовывал черты лица Эохайда. - Да, будет досадно сидеть в порту, пока не найдется новый наниматель. Я уже привык к астралу, с его многообразием сюжетов, и пищей для вдохновения.

- Боюсь, тебе не только в порту поторчать придется, но и рисовальные упражнения сократить, - серьезно предупредил его человек. - Все капитаны, кого я только знаю, назовут твои художества бездельем, и запретят марать бумагу в рабочее время.

- Действительно? - Лимнар оторвался от наброска, глядя на Эохайда с ошарашенным недовольством. Грязные пальцы юноши потерли подбородок, оставив на нем угольное пятно. - Это скверно. Что, заставят меня таскать грузы, драить палубу, и тренироваться с оружием?

- Именно, - мужчина согласно покивал. - Для пустотника, умение рисовать - не в числе нужных. А вот стрельба, фехтование, всякие корабельные обязанности…

- Да понял я, понял, - сердито оборвал его юный эльф. - И что, нет никого, с кем бы я мог договориться о той же работе, что и на “Пронзателе”? Ты - опытный пустотник, Эохайд, и наверняка знаешь какого-нибудь, - он раздраженно скривился, - разумного капитана.

- Ну, с вольными пустотниками тебя ждет все то, что ты описал, - неторопливо заговорил человек. - В торговой компании тебя запрягут еще похлеще - за каждый грош платы, они нашего брата выжимают досуха. На военном флоте, что князьков астральных, что государства какого… ну, тут и говорить ничего не нужно.

- Точно, армия - смерть для творческого разумного, - уныло согласился Лимнар. - Что, никаких вариантов?

- Есть один капитан, - Эохайд хитро улыбнулся. - Он даст тебе те же условия, что и старый кэп, мир его праху.

- Как его зовут? - воодушевился юный друид. - Познакомишь нас?

- Запросто, - довольство в улыбке блондина-пустотника все нарастало. - Он - перед тобой.

На лице Лимнара на какое-то время воцарилось глубочайшее непонимание, но оно быстро исчезло, сменившись ироничной улыбкой. Увлеченная до предела натура, он вовсе не был дураком, и быстро сложил два и два.

- Ты хочешь поднять бунт против Кэренласа, - заключил эльф. Вновь потерев подбородок, он задумчиво предложил:

- Я могу прорастить энта в кают-компанию, и удавить ветвями обоих офицеров. Ну, или, хотя бы, придержать.

- Предложение интересное, но давить и держать у нас найдется, кому, - с довольным видом ответил человек. - От тебя, мне понадобится твой главный талант. Слушай сюда…

***

Неподвижный, словно статуя, вырезанная из цельной глыбы малахита, абордажник по имени Дэрк сидел, скрестив ноги, на баке “Пронзателя Пустоты”, и отрешенно глядел во тьму эберронского космоса. Его могучая грудь, украшенная татуировками самых разных существ, - разумных, животных, монстров, - едва заметно поднималась и опускалась, и только это давало понять, что молодой орк все еще жив.

Эохайд уселся рядом с ним, пытаясь создавать как можно меньше шума, и терпеливо принялся ждать. Его взгляд невольно обратился на луны Эберрона, скользя по их красочному многоцветью. Человек рассеянно отметил, что зима на планете ожидается до смертельного лютая. В этот раз, спутником, обещающим войти в перигей после ледяного шарика Рисии, был Доллурх, безжизненный, и несущий смерть всему живому - серо-зеленоватую луну переполняли некротические энергии. Небесные тела эберронского пространства не подчинялись привычной механике, влекомые по единообразным орбитам притяжением гравитационной плоскости планеты - являясь одновременно лунами и планами бытия, они двигались по каким-то своим законам, которых Эохайд, разумеется, не знал.

- Космос - прекрасное зрелище, - раздался рядом басовитый голос. Увлекшись разглядыванием лунного кольца, блондин-пустотник проморгал пробуждение товарища от его медитации.

- Оно всегда меня успокаивает, - говорил Дэрк с легкой улыбкой. - И напоминает о скромности. Как бы ни был велик один разумный, он - малая песчинка в сравнении с творением богов.

- Ну, тут постарались драконы, - задумчиво ответил Эохайд. - Как я помню, Эберрон сотворил большой ящер, которого звали точно так же. Сотворил, и развалился на эти ихние драконьи кристаллы… Ну, или что-то вроде.

- У каждого народа - свой миф о сотворении мира, - согласился орк. - Божественные драконы в них не так уж и редки. Но ты ведь не о богах со мной пришел поговорить, да, вождь?

- Ты опять? - мужчина коротко рассмеялся. - Если кто и был твоим вождем, так это старый кэп.

- Храни Илматер его душу от невзгод посмертия, - Дэрк склонил голову, на мгновение прикрыв глаза.

- Мир его праху, - согласно кивнул Эохайд. - Ты же знаешь, и давно: вождь - совсем не то же самое, что и наниматель.

- Моя тупой орк, моя плохо понимать общий, - зеленокожий абордажник скорчил нарочито глупую физиономию, быстро сменившуюся легкой улыбкой. - Вождь, настоятель, капитан… суть одна - руководитель. Лидер. Тот, кто ведет остальных за собой, подает пример, поощряет, и наказывает. Гарт Кармайн был отличным вождем. Думаю, ты, как его наследник, справишься не хуже.

- Надеюсь, - человек грустно улыбнулся. Бросив последний взгляд на космос, он повернулся к собеседнику. - Ну что, за работу? Пора очистить корабль от мусора.

- Логейра, или Кэренласа? - деловито спросил орк. - Могу и обоих, если надо.

- Кэренласа. Эл займется Логейром. Пилот, - едва отзвучал последний слог этого слова, перед двумя сидящими разумными соткалась из воздуха иллюзия звездного эльфа. Его ярко-синие глаза внимательно смотрели на Эохайда.

- Пора, - спокойно произнес тот. Талрос коротко кивнул, и его проекция исчезла без следа.

- Я быстро, - безмятежно произнес Дэрк. Он пружинисто поднялся на ноги, и легким движением подхватил с палубы лежавший рядом боевой шест. - И ждать не придется, вождь.

- Капитан, - добродушно поправил его человек. - Мне так больше нравится.

- Хорошо, капитан, - орк сверкнул клыкастой улыбкой, и пружинистым шагом двинулся в сторону кормы корабля.

***

- Да что это такое? - Логейр с раздраженным видом встал, задев столешницу. Лежащий на ней большой мешок шевельнулся, издав металлический лязг. - Сколько еще ждать этих лентяев? Пилот! Пилот! - он повысил голос, выкликая Талроса, но тот почему-то не отзывался на кодовое слово. - Проклятье, и этот тоже!..

- Успокойся, - холодно бросил ему Кэренлас. - Мы - в открытом космосе. Вокруг нас - тысячи миль безвоздушного пространства, а все защитные артефакты - здесь, - он кивнул на мешок с корабельной казной. - Они никуда не денутся. Особенно теперь, когда этот выскочка Лиос сдался.

- Сдался ли? - окованные сталью пальцы полуэльфа рассеянно пробарабанили по дереву столешницы. - Что, если он и его дружки сейчас вломятся к нам? Вооружиться они точно успели.

- В пираты Лиос не пойдет, - уверенно ответил старший помощник “Пронзателя”. - Он всегда был чистоплюем… а вот и матросы, - эльф кивнул на открывающуюся дверь. Логейр также повернулся к вошедшим, и недовольно нахмурился.

- Вы? - с отвращением бросил он. - Давайте поскорее - за все эти годы, ваши рожи десять раз успели мне опротиветь. Сто шестьдесят и сто восемьдесят золотых. Берите их, и катитесь в Бездну…

Полуэльф почти успел среагировать. Бывалый воин, он сомкнул ладонь на рукояти меча, и рванул клинок из ножен в считанные секунды, в тот самый миг, когда Эл начал действовать. Лезвие меча Логейра, сверкнувшее магией, успело показаться на свет где-то наполовину, но плазмоид успел первым. Удлинившись диковинным ловчим щупальцем, он метнулся к мастеру-абордажнику, и частично обволок его своим телом, связав торс и руки. Полуэльф попытался скороговоркой выпалить вербальную формулу некоего заклинания, но Эл, подтянувшись поближе к врагу, растекся по его лицу, сдавливая рот и нос. Еще полминуты, и глаза Логейра закатились, а сам он бессильно обмяк в хватке плазмоида.

Первую стрелу Кэренласа Дэрк сбил в сторону небрежным движением боевого посоха, и стальной наконечник вонзился в стену, искря разрядами. Вторая ударилась в свистящий, размытый круг, которым обратилось оружие орка, и взорвалась с гулким хлопком. Это ничуть не замедлило зеленокожего абордажника - он сократил расстояние до эльфа в пару секунд, двумя длинными шагами проскочив полкаюты. Хлесткий удар посоха отшвырнул лук в сторону, и крепкое деревянное древко, со свистом крутанувшись в воздухе, опустилось на голову Кэренласа.

***

Пробуждение старпома “Пронзателя Пустоты” сопровождалось двумя неприятными ощущениями - болью, и вонью. Голова эльфа гудела потревоженным пчелиным гнездом, а макушка неприятно саднила. В сравнении с этим, нечто дурно пахнущее, уткнувшееся ему прямо в лицо, казалось мелким неудобством. Казалось, ровно до того момента, как Кэренлас осознал, что такое лежит на его голове. Чье-то нижнее белье, давно не стиранное. Вместе с его содержимым.

- Слезь… с меня, - выдавил эльф, безуспешно пытаясь сдвинуться с места.

- Не могу, - раздался виноватый голос Логейра. - Нас связали друг с другом. Клянусь мечом Кореллона, проклятым матросам это с рук не сойдет…

- “Свобода движения”, - процедил старпом, страдальчески кривясь, и пытаясь отвернуться от промежности давнего товарища. - Прочитай ее, быстро.

- Уже, - зло ответил тот. - Веревки зачарованы на сопротивление к магии. Не иначе, проклятый гит постарался…

- Тогда “рассеивание”, - прорычал Кэренлас. - А потом - “свободу”.

Через несколько позорных и неприятных минут, двум офицерам удалось освободиться. Скатившись с кровати, на которой их устроили в такой неудобной позе, они принялись оглядываться.

- Где мы? - удивился Логейр. - За окном - дневной свет.

- Да уж точно не на “Пронзателе”, идиот, - озлился Логейр. - Ни одна из его кают не выглядит, как помойка.

Обстановка комнатушки, в которой находились они оба, и правда оставляла желать лучшего. На стенах виднелись пятна плесени, а на полу - грязи; кровать - дощатая лежанка, - была прикрыта двумя замызганными одеялами; окно под потолком, сквозь которое с трудом пробивались лучи эберронских светил, было маленьким, а его стекло - мутным, и покрытым паутиной трещин. Обычной паутины в углах также было вдосталь - убирались в этой обители бедности явно нечасто.

- Где моя одежда? - напряженным тоном проговорил полуэльф. - Мои доспехи, и оружие? Ты, кажется, говорил, что Лиос не станет на нас нападать?

- Он не мог этого сделать, - огрызнулся Кэренлас. - После нападения на владельца корабля, пусть и временного, ни один приличный пустотник ему руки не подаст. Это просто какая-то дурная шутка, недоразумение…

- Шутка?! - выкрикнул Логейр. - Недоразумение? Нас выкинули с корабля, в одном исподнем! После такого, я вправе объявить награду за головы Лиоса и всех его дружков! Он что, по-твоему, совсем…

Полуэльф замолчал, наткнувшись взглядом на необычную вещь. Свиток новенького пергамента, запечатанный свежей сургучной печатью, лежал на столике в центре их комнатенки, и совершенно не вписывался в ее затрапезный облик. Подойдя к столу, он поднял документ, и сломал печать.

- “Договор о купле-продаже спеллджаммера ‘Пронзатель Пустоты’”, - безжизненным голосом прочитал он. - “Кэренлас и Логейр Гаскели передают права на владение кораблем, и всем его содержимым, Эохайду Лиосу…” Подписи обеих сторон… Что за бред? Моя фамилия - Праэд, а не Гаскель.

- Они издеваются, - зло прорычал эльф. - Назвать нас обоих моей фамилией - шуточка в духе Лиоса. Подписи, говоришь? Дай сюда, - он вырвал свиток из рук товарища, и вгляделся в строки текста.

- Настоящие, - ошеломленно протянул он. - Но как? Нас подчинили? Нет, не может быть. Свитки с этим заклинанием - запрещенный товар, а гит его не знает. Серокожая шлюха Лиоса до такого тем более не доросла.

- Тут еще что-то, - Логейр поднял вывалившийся из свитка листок бумаги. - Долговая расписка на сто тридцать семь тысяч золотых, под пять процентов годовых, срок выплаты… когда-нибудь. Здесь так и написано - “когда-нибудь”. Но это же чушь, такая расписка - недействительна…

- Плевать, что недействительна, - опустошенным голосом произнес эльф. Свиток выпал из его рук, и закатился под стол. - Купчая составлена по всем правилам, и платой в ней указана именно эта расписка, “как есть”. И наши подписи под ней - настоящие…

- Ненастоящие. Лимнар, - выплюнул полуэльф. - Проклятый рисовальщик…

Он зло и продолжительно заругался, постепенно повышая голос. Кэренлас не остался в стороне, кляня последними словами коварных матросов, ограбивших его с товарищем подчистую, и бросивших в трущобах, в одном белье. Через пару минут, привлеченный криками содержатель ночлежки постучался в их дверь, и двое опозоренных пустотников, невольно сошедших на берег, принялись ругаться уже с ним - их “номер” не был оплачен. А корабль, благополучно избежавший продажи по частям, и не менее благополучно проданный человеку, искренне намеренному печься о нем и о его команде, как о родных детях, давно скользил по незримым течениям астрала. Впереди, его ждали новые приключения, опасности, и открытия - все то, чем так богата жизнь вольного пустотника. Все то, что искали в астрале оба капитана “Пронзателя Пустоты” - предыдущий, и нынешний.