Страницы «Забытой» книги. Часть 2: Алый рассвет

Глава 1: Амир - вестник катастрофы

«Не человек... Не животное... Не ангел... Не демон... Я... Я... Кто я? Люди нас кличат монстрами, ангелы — предателями, а демоны — отродьями. Но и те, и другие, и третьи боятся нас. Мы же зовём себя "Алыми ангелами". Но кто мы на самом деле? Ошибка природы? Проклятие богов? Или может быть... новый шаг в эволюции? Я не знаю. Я ищу ответы уже триста лет, но каждый новый день приносит лишь новые вопросы. Моё имя — Маки Пим. И это моя история. История о том, как я стал тем, кем стал. История о боли, о потерях, о предательстве и о том, что даже в самой тёмной бездне можно найти искру света. Но сначала... сначала нужно понять, с чего всё началось. А началось всё задолго до моего рождения, в стенах безжалостной корпорации Mo.Ni.Co.».

В 2020 году человечество уже достаточно уверенно чувствовало себя на планете, покоряло космос и расшифровывало геном, но всё ещё было слепо в своей гордыне. Люди считали себя венцом творения, вершиной эволюции, и им казалось, что им позволено всё. Даже то, что нарушает самые основы мироздания. Им удалось совершить то, что считалось невозможным даже в самых смелых теориях безумных учёных. Они поймали ангела и демоницу. Не просто заметили, не просто зафиксировали их присутствие — они схватили их, обездвижили и заключили в клетки, откуда не было выхода.

Эти двое были не просто противоположных сторон. Они были воплощениями чистого света и абсолютной тьмы, двумя полюсами мироздания. Ангел сиял золотом, его крылья переливались всеми на свету, а голос звучал как колокольный звон. Демоница же была окутана бирюзовым сиянием, её глаза горели бирюзовым огнём, от тела же исходил холод, способный заморозить душу. Они не были врагами, но были связаны общей бедой — пленом у людей.

Люди, движимые жаждой знания и ничем не оправданной жестокостью, решили проверить теорию о слиянии демона и ангела. Они хотели увидеть, что произойдёт, если традиционный процесс размножения соединит два таких противоположных начала. Учёные корпорации Mo.Ni.Co. проводили эксперименты с таким хладнокровием, что даже сами ангелы и демоны, наблюдавшие за этим со стороны, содрогались. Но они не могли вмешаться. Правила Рая и Ада были нерушимы.

Ангела и демоницу сдерживали не только металлические зажимы, сковывающие их тела, но и древние правила, написанные в начале времён. Эти правила запрещали существам высшего порядка вмешиваться в дела смертных. Даже под угрозой смерти, даже чувствуя, как иглы впиваются в их плоть, даже слыша, как учёные обсуждают их участь с ледяным спокойствием, они не могли убить людей. Это было выше их сущности. Они были против и пытались сопротивляться, но под пытками и страхом смерти, под давлением бесконечной боли они сдались. Они сломались. Люди победили.

И на свет появился он — первый Алый ангел. Плод слияния ангела и демона. Существо, которое не должно было существовать. Монстр, положивший начало ужасной катастрофе, которая изменила весь мир. На руках акушера лежал ребёнок — маленький, хрупкий, но уже с алыми крыльями за спиной, рожками алым нимбом над головой. Он не плакал. Он просто смотрел на своих создателей красными глазами, в которых уже тогда читалась древняя мудрость.

Корпорация Mo.Ni.Co. стала его домом. И его тюрьмой.

Когда ребёнок родился, руководство корпорации Mo.Ni.Co. было в замешательстве. Никто не знал, что делать с этим существом. Его нельзя было уничтожить — слишком много ресурсов было вложено в эксперимент. Но и оставить его без присмотра было нельзя. Тогда директор корпорации вызвал к себе Ки Пембера — молодого, но уже зарекомендовавшего себя учёного, который специализировался на изучении аномальных сущностей. Ему было поручено самое ответственное задание в его карьере: стать главным по этому эксперименту, наблюдать за существом, изучать его и вести подробные отчёты.

— Ты будешь отвечать за него, — сказал директор, глядя на Пембера поверх очков. — Ты дашь ему имя. Ты будешь следить за каждым его шагом. Ты будешь его тюремщиком, его учителем, его отцом. Ты понял?

Пембер кивнул. Он знал, что отказываться бесполезно. Он подошёл к клетке, где лежал ребёнок, и посмотрел в его красные глаза. Существо смотрело на него с любопытством, без страха.

— Я назову тебя Амир Койлер, — сказал Пембер. — Амир — значит "принц". Койлер — в честь моей погибшей жены, Мэри Койлер. Ты будешь моим проектом. И я сделаю всё, чтобы ты стал тем, кем мы тебя задумали.

С этого момента Ки Пембер стал главным по проекту. Он лично проверял все системы безопасности, лично отбирал персонал для работы с Амиром, лично принимал решения о его содержании. И он начал вести отчёты — день за днём, год за годом, фиксируя каждое изменение в поведении и развитии своего подопечного.

«Отчёт №17. Год 2030.

Эксперименту Амир Койлер исполнилось десять лет. Физическое развитие в пределах нормы, хотя мы замечаем некоторые отклонения в структуре костной ткани — они становятся более плотными, чем у обычных людей. Это, вероятно, связано с его двойственной природой. Психологическое состояние оценивается как стабильное. Амир не агрессивен, спокоен, но не очень общителен. Он предпочитает проводить время в одиночестве, разглядывая свои руки и пытаясь понять, почему они светятся алым. Иногда я замечаю, как он смотрит в окно камеры — не на нас, а куда-то вдаль, словно видит то, что недоступно нам. Начали проявляться первые магические способности: он может двигать небольшие предметы силой мысли и создавать слабые световые вспышки. Мы считаем это началом чего-то грандиозного. Камера изолирована, контакт с другими экспериментами запрещён. Я лично проверяю все замки и системы безопасности, понимая, что мы держим в руках нечто большее, чем просто эксперимент. Иногда мне кажется, что он смотрит на нас с насмешкой. Но я отгоняю эти мысли. Он всего лишь ребёнок.

Отчёт №42. Год 2035.

Амиру Койлеру пятнадцать лет. Начался переходный возраст, и это отразилось на его поведении. Он стал раздражительным, нелюдимым и грубым. Отвечает односложно, часто избегает зрительного контакта. Мы связываем это с гормональными изменениями и началом формирования его истинной сущности. Замечено значительное продвижение в освоении магии: теперь он может создавать алые молнии, способные пробивать стальные листы толщиной до пяти сантиметров. Вчера он случайно разрушил часть стены своей камеры. Мы усилили защиту, но я понимаю, что это лишь вопрос времени. Пока ничего криминального в его поведении мы не наблюдаем, но рекомендую усилить наблюдение. Он не доверяет нам. И я не могу его винить. Мы держим его взаперти, как зверя в клетке. Но он не зверь. Он нечто гораздо большее. Я боюсь того, что мы создали.

Отчёт №53. Год 2036.

Ситуация выходит из-под контроля. Амир начинает осознавать свою силу и свою природу. Он больше не боится нас. Его взгляд изменился — в нём появилась стальная уверенность, граничащая с высокомерием. Мы перестаём быть авторитетом для него. Он игнорирует требования персонала, отказывается от еды и ведёт себя вызывающе. Вчера он сказал мне прямо в глаза: «Вы думаете, что держите меня в клетке? Но это вы в клетке. Вы все. Вы боитесь мира снаружи, поэтому прячетесь за стенами и законами. Я же — свободен. Просто пока слаб». После этих слов я не спал всю ночь. Необходимо принять меры. Рекомендую ужесточить режим содержания и ограничить его магические способности с помощью подавляющих устройств. Мы не можем позволить ему вырваться. Если он выйдет, мир изменится. И не в лучшую сторону.

Отчёт №75. Год 2037.

Амир Койлер вышел из-под контроля. Полностью. Наши защитные системы против него не эффективны. Подавляющие устройства работают лишь на несколько секунд, после чего он их разрушает. Вчера он разнёс свою камеру и убил четырёх охранников, не прилагая особых усилий. Я видел это своими глазами — он даже не напрягался. Одна вспышка алого света, и они просто исчезли. Он сделал это с такой лёгкостью, будто стряхивал пыль с плеч. Ситуация критическая. Немедленно активировать протокол 47 — "Ликвидация особо опасных экспериментов". Я отдал приказ на уничтожение Амира. Надеюсь, мы успеем. Но глубоко внутри я знаю: мы не успеем. Мы создали монстра, который нас уничтожит. И это будет наша расплата за гордыню.

Отчёт №77. Год 2037.

Эксперимент Амир Койлер уничтожил всех, кроме меня и нескольких сотрудников. Нам удалось спрятаться в бункере пятого уровня, но он знает, где мы. Он чувствует нас, словно мы — маяки в ночи. Я слышу его шаги в коридорах. Они эхом разносятся по пустым помещениям, и каждый шаг отдаётся у меня в груди. Он не спешит. Он наслаждается охотой. Он завалил все выходы обломками, отрезая нам пути к спасению. Наша смерть — вопрос времени. Я пишу этот отчёт, понимая, что это, возможно, мои последние слова. Я виноват. Мы все виноваты. Мы создали монстра, и теперь он пожирает своих создателей. Я слышу, как он смеётся где-то в темноте. И этот смех — самый страшный звук, который я когда-либо слышал.

Отчёт №80. Год 2037.

Он нашёл нас. Добил последних выживших коллег. Я успел спрятаться в продуктовом отделе, за грудой консервных банок. Здесь темно, сыро и пахнет плесенью. У меня пробита нога — кусок арматуры торчит из бедра. Кровь не останавливается. Я перевязал рану куском своей рубашки, но это лишь отсрочивает неизбежное. До медблока я не дойду. Я слышу его дыхание за дверью. Он где-то рядом. Он ждёт. Скоро мой конец. Прошу, если кто-то найдёт этот отчёт, пусть знает: мы ошибались. Мы думали, что контролируем его. Но он никогда не был под нашим контролем. Он просто ждал. Ждал, когда мы ослабеем. Ждал, когда мы поверим, что всё под контролем. Мы были глупцами. Мы думали, что играем с силами, которые понимаем. Но мы не понимали ничего.

Отчёт №81. Год 2037.

Я потерял много крови. Голова кружится, в глазах двоится. Каждое движение даётся с трудом, и я чувствую, как жизнь покидает меня капля за каплей. Это мой последний отчёт. Кажется, я умираю. Амир стоит у двери. Он не входит. Он просто смотрит. Я вижу его глаза через щель — красные, горящие, полные ненависти и презрения. Но я вижу в них и что-то ещё. Боль. Тот же страх, который мы заставляли его чувствовать все эти годы. Он не убивает меня. Он хочет, чтобы я мучился. Чтобы я чувствовал страх, который он чувствовал всё это время. И я понимаю его. Я заслужил это. Я прошу прощения. Я знаю, что это ничего не изменит. Но если есть кто-то, кто прочитает эти строки... не повторяйте наших ошибок. Не играйте с силами, которые не понимаете. Не думайте, что вы можете контролировать то, что выше вас. Мы создали монстра. Но настоящий монстр — это мы. Наша гордыня, наша жестокость, наша слепота. Прощайте. Я ухожу, зная, что заслужил эту смерть. Но я надеюсь, что кто-то остановит его. Кто-то, кто сможет увидеть в нём не монстра, а жертву. Кто-то, кто сможет подарить ему то, чего мы не дали — свободу»

Маки Пим, нашёл эти отчёты спустя столетия. В 2300 году. Они были спрятаны в руинах корпорации Mo.Ni.Co., в том самом продуктовом отделе, где Ки Пембер встретил свою смерть. Он перечитал их сотни раз, знает каждое слово, каждую запятую, каждую дрожащую букву. А в 2450 году он начнёт собирать хроно-машину. Чтобы никто не повторил ошибок прошлого. Чтобы каждый понял: мы не монстры. Мы — дети ошибок. И мы заслуживаем права на жизнь. И можем их исправить.

Глава 2: Операция «Алый ангел»

1 апреля 2036 года. Шёл уже третий час, как агент Пиндык Петрович и его группа искали по заброшенному торговому центру случайно сбежавшую аномалию №14. Её кодовое имя — "Весёлый розовый горох". По сути это была просто живая розовая горошина с крошечными ручками и ножками, размером с футбольный мяч. Аномалия была абсолютно безобидной — она не убивала, не калечила и даже не пугала людей. Единственная её особенность — она обожала слушать музыку. Чем тупее и навязчивее был трек, тем больше удовольствия получала эта странная горошина. Её любимые песни из Тик Тока крутились в её голове сутки напролёт, и она заражала этим всех, кто оказывался рядом.

— Ну где же эта зараза? — простонал один из агентов, вытирая пот со лба. — Третий час по этому торговому центру мотаемся!

— Заткнись и слушай, — оборвал его Пиндык Петрович. — Музыка становится громче.

Группа продвигалась по заброшенному торговому центру, и музыка становилась всё отчётливее. Уже можно было различить слова: "Под новый год мне дед мороз подарочек занёс". Трек был настолько примитивным и навязчивым, что у всех семерых агентов разом скрутило животы. Они остановились, пытаясь справиться с тошнотой.

— Это просто невыносимо, — прохрипел один из новичков. — Как можно слушать такое?!

Пиндык Петрович, собрав всю свою волю в кулак, первым пришёл в себя.

— Хватит ныть. Мы на месте.

Они вошли в комнату. Посреди пыльного, заброшенного помещения, на старом продавленном диване сидела аномалия №14. Розовая горошина мирно покачивалась в такт музыке, её крошечные ручки отбивали ритм. Увидев агентов, она даже не испугалась — она была слишком поглощена любимым треком.

Пиндык Петрович медленно подошёл к ней, аккуратно, как к дикому зверю, протянул наушники. Горошина с радостью их приняла. Музыка снова заиграла, но теперь только внутри контейнера, который агент приготовил для перевозки. Беглянка спокойно переместилась в специальный бокс, и Пиндык с облегчением закрыл крышку.

— Ну всё, сработались, ребята, — устало сказал он, вытирая пот. — Забираем эту поп-звезду и сваливаем.

Группа двинулась к выходу, где их уже ждал транспорт корпорации С.И.Л.А — организации, занимающейся содержанием, изучением и ликвидацией аномалий. На фоне гигантского бункера на колёсах розовая горошина выглядела нелепо и почти трогательно.

17 августа 2036 года. Кахкынгыр Кахкынгыт Кахкынгаев и его группа выдвинулись на задание, которое было поручено лично директором корпорации. Ему предстояло наладить контакт с аномалией №666 — Корнэллой. Это была сущность, которую боялись даже самые опытные агенты. Корнэлла была вампиром — древним, могущественным, жестоким. Но её главная особенность заключалась в том, что она могла превращать в вампиров других через поцелуй. Правда, новообращённые вампиры получались гораздо слабее неё. Именно поэтому она была королевой для них, их единственным источником силы и смысла существования.

Кахкынгыр был выбран для этой операции не случайно. Он носил маску-артефакт, которую создали в лабораториях С.И.Л.А. одними из первых. Её главное свойство было странным, но полезным — маска была несъёмной. Никто не мог снять её с лица агента, и это защищало его от любых попыток вампира поцеловать его и превратить в своего слугу.

Группа стояла у дверей огромного, элитного, роскошного пятиэтажного здания. Всё вокруг кричало о богатстве: мраморные колонны, золотые узоры на фасаде, фонтаны с хрустальной водой. Это было логово Корнэллы, и оно выглядело как дворец восточного владыки.

— Эй, Ках, — прошептал один из напарников. — Мы точно выживем?

— Если я не подведу, то да, — спокойно ответил Кахкынгыр.

Охрана встретила их у входа. Вампиры, одетые в дорогие костюмы, с красными глазами и бледной кожей, изъяли у группы всё оружие. Им оставили только воду и ручку — для подписания контракта.

— Вас ждёт Её Величество, — сухо сказал один из охранников. — Не заставляйте её ждать.

Группу проводили в "покои" Корнэллы. Это был огромный зал, где всё — стены, пол, потолок, мебель — было из чистого золота. Количество драгоценностей хватило бы на несколько жизней, и Кахкынгыр на мгновение задумался о том, сколько крови было пролито, чтобы создать эту роскошь.

Она восседала на своём шикарном троне, возвышающемся над всеми. Корнэлла была прекрасна — длинные чёрные волосы струились по плечам, кожа была белее снега, а глаза горели алым огнём. Она смотрела на агентов с надменной усмешкой, словно они были насекомыми, которые случайно забрели в её дом.

— Я буду краток, — произнёс Кахкынгыр, стараясь сохранять спокойствие.

Корнэлла надменно улыбнулась. По итогу их разговора был подписан контракт. Корпорация С.И.Л.А. обязалась раз в месяц предоставлять пятерых испытуемых, чтобы Корнэлла делала из них вампиров. Но одного она забирала себе — для личного пользования. Кахкынгыр понимал, что на самом деле корпорация получит от этого больше: они смогут изучать вампиров и их слабости, не рискуя своими агентами. Но об этом Корнэлле, разумеется, никто не говорил.

— Умный человек, — сказала Корнэлла, протягивая ему подписанный контракт. — Ты мне нравишься. Если когда-нибудь захочешь стать бессмертным, я знаю, где тебя найти.

— Обойдусь, — сухо ответил Кахкынгыр, разворачиваясь.

Зингель Шухер, или аномалия №17, был одним из немногих существ, которые работали на корпорацию С.И.Л.А., а не сидели в камерах, изолированные от мира. Он был существом нейтрального типа — не опасным для людей, но и не безопасным в полном смысле этого слова. Говорил исключительно на немецком языке, поэтому ему была выдана маска с авто-переводчиком. Без неё он не мог общаться с коллегами, и это делало его одиноким даже в толпе.

Основной способностью Зингеля было плазменное зрение. Он мог регулировать интенсивность и мощность излучения, превращаясь из наблюдателя в убийцу за доли секунды. Но сегодня 1 сентября 2036 года его задача была мирной. Он должен был изучить поведение духа тёплого дождя и определить его категорию как аномалии.

Месяц Зингель искал его. Месяц он бродил по лесам, горам и равнинам, спрашивая у местных, не видели ли они странное существо. Но ответ всегда был один и тот же — отрицательный. И тут, в один из дождливых октябрьских дней, до него дошло. Он искал духа в сухую погоду, но дух появлялся только тогда, когда шёл тёплый дождь.

Зингель дождался подходящей погоды. Небо затянуло облаками, и тёплые капли начали падать на землю, принося с собой запах влажной земли и свежей зелени. Он стоял посреди поля, и наконец он увидел его. Это был длиннолапый, длинношеий зверёк с тонким телом, напоминающий ящерицу и мини жирафа одновременно. Он сидел на открытом месте под тёплым дождём и наслаждался каждой каплей, словно впитывал жизнь из самого неба.

Ходили легенды, что этот дух любит мяту и берёзовые листья. Зингель медленно, не делая резких движений, протянул ему веточку свежей мяты. Дух понюхал, взял её своими крошечными лапками и съел. И довольно запыхтел. Зингель сел рядом с ним и стал наслаждаться тёплым летним дождём, забыв обо всём — о задании, о корпорации, о своём одиночестве.

В тот момент он понял, что это и есть счастье. Простое, настоящее, человеческое.

Но это счастье длилось недолго.

9 мая 2037 года. Началась операция «Алый ангел». Это была самая сложная и опасная миссия за всю историю корпорации С.И.Л.А. Трое в кабине броневика — Пиндык Петрович, Кахкынгыр Кахкынгыт Кахкынгаев и Зингель Шухер. Молчали. Каждый думал о своём. О руинах корпорации Mo.Ni.Co., об «Алом Ангеле» — аномалии, что породила столько смертей. Спецслужбы передали им информацию: Амир Койлер, уничтоживший целый комплекс, всё ещё находился на руинах своего бывшего дома. Он не убегал. Он потерял слишком много сил и скорее всего без сознания.

За ними, в грузовом отсеке, двое учёных в защитных костюмах нервно перебирали приборы, а двое других агентов — снайпер и сапёр — проверяли оружие. Каждый из них знал, что может не вернуться.

Руины лабораторного комплекса вздымались из земли, как ребра гигантского зверя. Когда-то здесь кипела жизнь, велись эксперименты, рождались и умирали надежды. Теперь это было лишь кладбище амбиций человечества.

Зингель, скрупулёзный немец, сверил карту и беззвучно указал на вход. Кахкынгыр, чьё спокойствие было глубже степной ночи, взял фотонную пушку, сжав её так, что побелели костяшки пальцев.

— Ну, погнали, что ли, — сурово произнёс Пиндык Петрович, поправляя свой бронежилет.

Все семеро вошли. Внутри было темно, сыро и страшно. Запах пыли, крови и смерти витал в воздухе. Сапёр обезвреживал последние «сюрпризы» системы безопасности, снайпер парил на аэро-доске, гася редкие всплески активности автономных дронов-охранников. Каждый шаг был опасен, каждый звук мог стать последним.

Сердце комплекса — генераторная. За стеклом, в клубах пара, лежал он — Алый Ангел. Четыре алых крыла, рога и алый сияющий нимб доказывали это. Его тело было истощено и бездыханно лежало на холодном бетоне, словно сломанная кукла. Учёные, заглушая восторг страхом, запустили процедуру диагностики. Воздух зашипел. Показатели были странными, но стабильными. Он был жив.

Внезапно система последней линии защиты ожила. Из щелей выползли механические пауки с иглами-шприцами. Зазвучала сирена. Начался ад.

— Прикрывайте учёных! — рыкнул Пиндык, сливаясь с бетонной колонной. Его энерго-пушка выплёвывала точные очереди, разнося врагов в щепки.

Кахкынгыр, несуетливый, как гора, методично снимал цели, контролируя фланг. Он работал как автомат — чётко, быстро, без лишних движений.

Зингель, сияя глазами, выжигал пауков своим плазменным зрением, защищая учёных. Его взгляд метался из стороны в сторону, и каждое его движение было выверено до миллиметра. Сапёр метал гранаты, а снайпер сбивал подоспевших дронов.

Отстреливаясь от неприятелей, группа успешно перенесла алого ангела в броневик. Он всё ещё был без сознания, хрупок и беззащитен. Казалось невероятным, что это существо уничтожило целый комплекс и убило сотни людей.

Когда броневик, наконец, рванул с места, в грузовом отсеке воцарилась тяжёлая, звонкая тишина. Все были в целости и сохранности. Учёные, дрожа, подключили Ангела к портативным мониторам. Кахкынгыр вытер лоб, глядя на показатели.

— Живой значит, — сказал он с облегчением. — Значит, не зря рисковали.

Зингель склонился над картой, высчитывая самый безопасный маршрут на базу. Броневик мчался, проезжая километры. За спиной у героев, в самом сердце машины, покоилось тело, которое однажды перевернёт мир. И трое очень разных мужчин, объединённых этой ношей, ещё не знали, что самое сложное начнётся только через несколько десятилетий — когда алый ангел пробудится и вспомнит, кто он такой.

Прошло четыре дня. В секретном комплексе корпорации С.И.Л.А. царил хаос. Утром агент-стажёр Раздолбай Елбаевич, парень с вечно глуповатыми глазами и привычкой жевать жвачку во время дежурства, зевнул и забыл проверить замки на камере №103. Его напарник уже ушёл на обед, а он остался один с целым блоком аномалий. Он сидел перед мониторами и листал комикс на телефоне, изредка поглядывая на экраны наблюдения.

— Да ладно, эта тварь спит как младенец, — пробормотал он, перелистывая страницу. — Чего я буду с ней возиться?

Он не знал, что аномалия №103, известная как Контролёр, не спит. Она ждала. Контролёр был уродливым мутантом — лицо растянуть в улыбке, грудная клетка с руками, из неё росли шесть конечностей, напоминающих паучьи. Его тело было покрыто странными наростами, а пустые глазницы горели белыми огоньками. Он имел сверхчеловеческую физическую силу и способность контролировать существ, ментально слабее себя, а также вызывать галлюцинации и иллюзии. Он был опасен. Очень опасен.

Сирены взвыли. Дверь камеры была выломана. Контролёр вырвался на свободу. Его заострённые лапы застучали по коридорам, а разум уже сеял хаос в головах охранников. Он заставлял их видеть собственные страхи — и они стреляли друг в друга, думая, что сражаются с монстрами.

Контролёр скользил меж камер, избегая патрулей сталкеров. Его цель была проста: найти достаточно сильного союзника, чтобы сбежать. Он чувствовал ауры всех заключённых, но большинство из них были слишком слабыми или слишком безумными. И вдруг он ощутил мощный источник энергии. Кто-то, чья сила превосходила всё, что он чувствовал раньше.

Он двинулся к её источнику. Там, за бронированной дверью, сидел он — Амир Койлер, тот самый алый ангел. Контролёр выломал дверь одним ударом и плотно вставил её на место уже будучи внутри. В комнате было уютно: стол с вкусной едой, различные мягкая мебель, удобная кровать. Увидев эту роскошь, Контролёр был несколько в шоке. Его держали в бетонной камере с голыми стенами, а этому ангелу создали настоящие апартаменты.

— Хочешь сбежать? — начал диалог Контролёр, приближаясь.

— Зачем? Здесь хорошо, не так ли? — наивно спросил Амир. — Я тут уже третий день, и каждый словно праздник. Еда, тепло, спокойствие. Я не видел такого много лет.

— Они называют нас монстрами, — Контролёр приблизился почти вплотную, — но кто истинный монстр? Те, кто создал нас? Или мы сами?

Амир не понимал, о чём тот говорит. Он смотрел на паукообразного мутанта с любопытством, продолжая уплетать оливье, которое ему принесли утром.

Контролёр замер. Его телепатия, как паутина, коснулась разума ангела. Он начал показывать ему видения. Лаборатории, где мучают существ вроде них. Агенты, что пытались его остановить. Раздолбай Елбаевич, хохочущий над "уродцами". А потом — воспоминания о предательстве. Как учёные ставили на нём опыты. Как Ки Пембер приказывал разрядить в Амира весь автомат.

«Они боятся нас, потому что мы сильнее. Они сломают тебя, как пытались сломать меня. Но вместе... мы освободим мир от их цепей». Контролёр протянул лапу, в знак заключения союза.

— Ненавидишь людей, но продолжаешь подорожать им? — Амир грубо отмахнул его лапу. — Ты лицемер, и положиться на тебя нельзя.

Его взгляд был полон решимости. Алый ангел расправил крылья, его глаза загорелись красным. Пробив несколько этажей, он улетел прочь, но перед этим бросил фразу, которая эхом разнеслась по всему комплексу:

— Ты прав, оливье не поменяет людей. Я буду мстить. И никто не остановит меня.

А Контролёр остался сидеть в комнате, осмысливая услышанное. Он медленно допил стакан, который стоял на столе, и принялся доедать оливье. В его голове зрела новая идея. Более хитрый план.

Он вернулся спустя два дня. В глубинах леса сверкнули красные глаза. Амир был настроен решительно. Он больше не был тем наивным ангелом, который три дня наслаждался комфортом. Теперь он был воином, готовым уничтожить всех, кто причинил ему боль. Он с детства понял, что все люди одинаковые и жестокие.

Он вернулся ночью, под покровом бури. Гром и молнии заглушали звуки его крыльев, когда он перелетал высоко над стенами комплекса. Внутри горели огни, гудели генераторы. Системы безопасности работали на полную мощность, но они не были готовы к атаке с неба.

Алый ангел проник в Нижний отсек, где находилось сердце энергосистемы. С охраной он разобрался быстро — несколько красных молний, и их тела безжизненно упали на пол. Затем Амир начал разрушение. Красная энергия из его рук сжигала провода, плавила корпус ядра, стены трескались, оставляя за собой руины.

Но вдруг сеть сенсоров активировалась, и на него обрушились волны парализующего газа. Ангел боролся, его крылья били по воздуху, но тело предало его — он рухнул на пол, обессиленный.

— Ты думал, мы не ждём тебя? — усмехнулся директор комплекса, человек в белом халате. — Мы знали, что ты вернёшься. И мы были готовы.

Ангела заперли в глубочайшей камере, под землёй, куда свет никогда не проникал. Он был пойман, и его мечта о мести угасла. На время.

Прошло тринадцать лет. Тринадцать лет ада. Ангел сидел в камере, его тело подключили к машинам, которые высасывали его энергию. Другие аномалии приходили и уходили: монстр с щупальцами, женщина с глазами на ладонях, мужик с телом из жидкого вещества. Они шептали ему о побеге, но Ангел был слишком слаб. Годы тянулись как вечность. Он видел, как других мучили, ломали, использовали. Но в темноте рождалась идея. Объединение.

Однажды, во время очередного эксперимента, Ангел почувствовал знакомую связь. Его энергия начала резонировать с другой аномалией. В его голове зазвучал голос, который он не слышал много лет.

«Твоя слепая ярость и глупость тебя же и погубили, — прозвучал голос Контролёра из ниоткуда. — Мне только что сменили класс, с опасного на катастрофический. И теперь я рядом с тобой. Какая глупость».

— Что ты здесь делаешь? — прошептал Амир.

— У меня есть минута, чтобы объяснить. — продолжил Контролёр. — Каждая камера индивидуальна и заточена под конкретную аномалию. Она сдерживает её полностью. Но при этом эта камера может не сдержать другую аномалию. Понимаешь?

— Что ты предлагаешь?

Вдруг истошный вопль раздался в соседней камере, прямо за стеной. Связь пропала. Амир не знал, что произошло, и ему оставалось только ждать.

Прошло несколько часов. А затем в его камеру вошёл охранник. Он открыл дверь и начал освобождать его. Алый ангел был в недоумении, но не мешал. Закончив, охранник снял шлем. Увиденное поразило ангела. У охранника было лицо Контролёра.

— Ну привет, — сказало это нечто.

— Что происходит?! Где твоё тело?! — недоумевал Алый.

— Я научился переселять сознание в другие тела. Но сейчас это не важно. Будь послушным и тихим. Мы выходим. И надел шлем.

Они двинулись по коридорам. На удивление Амира, никто из персонала и охраны не обращал на них внимания. Трюк Контролёра или что-то иное? Он не знал. Наконец они пришли к камере №200, где была заточена аномалия №200 — Сияние.

— Сияние абсолютно беспомощна в темноте, — прошептал Контролёр. — При свете она сияет, но физической силы у неё нет. Просто выломай дверь.

Алый ангел выломал дверь с полпинка. Камера наполнилась светом, и Сияние ожила. Она выглядела как призрачная женская фигура в капюшоне, из-под которого струился яркий свет. Она примкнула к ним без слов, готовая мстить.

Троица двигалась по обратному маршруту к камере с телом Контролёра. Они не щадили никого. Сияние действовала как лупа, фокусируя и перенаправляя свет в людей, моментально сжигая их. Амир бил алыми молниями, дырявя людей насквозь. Взломав камеру №103 и вернув Контролёру его тело, они принялись ломать камеры остальных.

Заревела сирена. Время на исходе. Аномалии разбежались, круша комплекс, а троица двинулась к выходу в лифте. Поднимаясь, они слышали звуки стрельбы, рёвы и крики. Было не по себе.

Наконец, первый этаж. Последний коридор до свободы. Но они встретили новых противников. Им перегородили путь Пиндык Петрович, Зингель Шухер и Кахкынгыр Кахкынгыт Кахкынгаев. Напряжение нарастало. И столкнулись агенты с беглецами в битве не на жизнь, а на смерть.

Тишина разорвалась криком. В коридоре, где сошлись три агента и три беглеца, воцарился хаос, который невозможно было описать словами.

— Работаем, парни!! — рявкнул Пиндык Петрович, и его голос эхом разнёсся по стенам.

Длинный коридор наполнился светом и звуками. Контролёр, застыв статуей, уже погрузил Кахкынгыра в иллюзорный кошмар. Тот бессильно опустил пушку, глаза остекленели. Кахкынгыр видел своих мёртвых товарищей, свою разрушенную родину, свой позор. Он стоял неподвижно, но и Контролёр тоже не мог пошевелиться — вся его энергия тратилась на поддержание этой иллюзии.

Над головами с шипящим свистком пронеслась алая молния. Амир кружил под потолком, осыпая Пиндыка багровыми разрядами. Тот уворачивался, перекатываясь по полу, и выпустил рой жужжащих дронов. Начался смертельный танец в воздухе.

А в центре коридора сошлись две аномалии. Сияние преломила бледный свет ламп в ослепительный поток, готовый испепелить всё на пути. Но навстречу ей, с сухим треском раскалённого воздуха, ударили сдвоенные красные лучи плазмы из глаз Зингеля.

— Жалкая породия — Он надменно смеялся, получая удовольствие от боя. Солнечная игла Сияния, неумолимая и прямая, встречала волну дикой, кипящей энергии Зингеля. В точке их столкновения воздух взрывался ослепительной вспышкой и гулом, рождая микро-шторм из искр и световых бликов.

Уворачиваясь от дронов с вращающимися пилами, Амир на лету вырвал кусок стены и метнул его в Зингеля с сокрушительной силой. Агент не успел среагировать и был впечатан в стену. Сияние завершила начатое, расплавив потолок над ним и завалив его обломками.

Пиндык, осознавая ситуацию, устремился к Контролёру, чтобы освободить друга из плена. Но Сияние перегородила ему путь, а сзади приземлился Амир. Они окружили его. Двое против одного.

— Сдавайся — сказал Амир. — Ты не выживешь.

Вдруг сильный толчок потряс здание. Комплекс начал разрушаться из-за погрома внизу. Счёт снова шёл на минуты. Где-то внизу обрушились перекрытия, и здание начало складываться, как карточный домик.

— Улетай, — сдавленно проронил Контролёр. — Мы здесь не выживем.

Сияние стало заряжать луч, целясь прямо в Пиндыка.

— Не так я хотел встретить смерть, — говорил Пиндык, переходя на крик. — Идиоты, мы же тут все поляжем!

Но Амир уже устремился к выходу. Он пулей вылетел из здания, и в ту же секунду комплекс рухнул, превратившись в груду обломков.

Ангел приземлился на мягкую траву и сел на кусок бетона. Где-то там, под обломками, остались его товарищи. Он не знал, выжили они или нет. Он не знал, что делать дальше. Но одно он знал точно: он был свободен. Впервые за тринадцать лет.

Слёзы текли по его щекам. Он смотрел на руины и думал о том, как странно устроена судьба. Он родился монстром, стал жертвой, затем мстителем, а теперь... кто он теперь? Освободитель? Или просто тот, кто уничтожил всё, что мог?

Но сейчас... сейчас он просто сидел, вдыхал свободу и впервые за долгие годы позволял себе просто быть. Быть собой. Тем, кого создали люди, но кто теперь принадлежит только себе.

Глава 3: Убийца и судья

Ангел Ямай и демон Урук нашли Амира в руинах базы, в которую его привезли люди в 2037 году. Судя по всему, они не поладили. Приняв людские облики, они одошли поближе. Разрушения были чудовищными. Стены, которые когда-то были укреплены сталью и бетоном, лежали грудой обломков. Вокруг валялись сгоревшие механизмы, разорванные провода и тела тех, кто не успел сбежать. Урук никогда не видел такой разрушительной силы. Это был не просто бунт. Это была война.

Воздух был тяжёлым, пропитанным гарью, пылью и чем-то ещё — чем-то, что Ямай не мог определить, но что заставляло его сущность сжиматься от тревоги. Это был запах смерти, но не обычной, а той, что рождается из ненависти. Из чистой, ослепительной ярости, которая не знает границ. Он чувствовал это в каждой частице воздуха, в каждой песчинке, что витала вокруг. Амир не просто уничтожил базу. Он выжег её дотла, оставив после себя лишь пепел и воспоминания.

Амир сидел на груде бетонных плит, когда они подошли. Он явно не был рад видеть кого-либо. Его глаза, волосы и перья излучали алое свечение — яркое, пульсирующее, словно живое пламя, которое дышало в такт его сердцу. Он был точно похож и на ангела, и на демона. Это сочетание было странным, почти неестественным, но в нём чувствовалась какая-то жуткая гармония, которую невозможно было объяснить словами. У него были рога — изогнутые, острые, алые, словно вырезанные из застывшей крови. Они поблёскивали в тусклом свете руин, добавляя его облику ещё больше устрашающей красоты. При нём был и нимб, но не золотой или белый, как у ангелов, и не чёрный, как у пустых. Его нимб был алым. Ямай видел много нимбов за свою долгую жизнь — золотые, серебряные, даже чёрные — но такой он видел впервые. Он светился ровным, пульсирующим светом, который, казалось, проникал в самую душу, касался самых потаённых уголков сознания и заставлял задуматься о вещах, которые лучше было не трогать.

Крылья Амира были как у демона — кожистые, мощные, с перепонками, способные поднимать его в воздух и рассекать небеса с невероятной скоростью. Но они были наполовину покрыты алыми перьями. И, почему-то, их было четыре. Две пары, одна меньше другой, но все одинаково сильные и опасные. Урук никогда такого не видел. Даже в самых древних свитках, которые он изучал в библиотеках Полого мира, не было упоминаний о существах с четырьмя крыльями. Это было нечто новое. Нечто, чего не должно было существовать. Он чувствовал, как его демоническая сущность дрожит при мысли о том, что такой феномен мог появиться на свет.

Когда они приблизились, Амир поднял голову и посмотрел на них. В его глазах горел красный огонь, и Ямай почувствовал, как его сущность дрогнула. Этот взгляд не был взглядом убийцы или монстра. Это был взгляд того, кто потерял всё. Кто видел столько боли, что она стала частью его. Ямай видел много смертей и страданий за свои тысячелетия, но в этом взгляде было что-то особенное. Там была боль. Глубокая, древняя боль, которую невозможно было скрыть. Она просачивалась сквозь его алые глаза, сквозь его сжатые губы, сквозь каждое его движение. Амир не хотел идти с ними. Он сказал, что не желает больше видеть людей. Его голос звучал тихо, почти безжизненно, словно он говорил не с ними, а с самим собой.

— Я устал, — сказал он, не поднимая головы. — Я устал от людей. От их жестокости, от их лжи, от их клеток. Я просто хочу, чтобы меня оставили в покое. Я не хочу никому причинять боль. Я просто хочу тишины.

Ямай посмотрел на Урука. Они оба знали, что спорить бесполезно. Им нужно было доставить Амира в Полый мир для допроса. Мифа, владелица Полого мира, требовала его присутствия. И если он не соглашался добровольно, оставался только один способ. Они были вынуждены принять истинные облики.

Ямай расправил свои золотые крылья. Свет, который исходил от его тела, озарил руины, словно взошло второе солнце. Его аура наполнилась чистотой и величием, которое свойственно только истинным ангелам. Каждое перо на его крыльях светилось чистым золотом, а его лицо стало почти неземным, излучая спокойствие и силу. Урук сделал то же самое. Его тело окуталось бирюзовым пламенем, и из его спины вырвались такие же бирюзовые кожистые крылья, затмившие остатки дневного света. Чёрное пламя танцевало вокруг него, не обжигая, но источая тепло, от которого даже воздух вокруг начинал дрожать. Они стояли перед ним во всей своей мощи — ангел и демон, два полюса мироздания, объединённые одной целью.

Увидев ангела и демона, лицо Амира засияло от радости. Ямай никогда не видел, чтобы кто-то так быстро менялся. Сначала он казался уставшим, разбитым, потерявшим всякую надежду. А теперь в его глазах горел огонь, который Ямай видел только у самых страстных существ. Это был огонь надежды. Огонь, который не гаснет даже в самые тёмные времена. Он охотно пошёл с ними. Слишком охотно. Словно ждал этого момента всю свою жизнь. Словно всё, что он пережил, было лишь прелюдией к этой встрече.

— Наконец-то, — прошептал он, поднимаясь на ноги. — Наконец-то я увижу кого-то, кто не будет пытаться меня убить или запереть. Вы не люди. Вы не такие, как они. Вы — настоящие.

Они не стали его разубеждать. Они просто взяли его за руки и перенеслись в Полый мир. Переход был быстрым и безболезненным. Один миг — и они стояли в сером, туманном пространстве, где время течёт иначе, а звуки заглушает вечная тишина. Ямай смотрел на Амира и чувствовал, что это только начало. Настоящее испытание ещё впереди.

В Полом мире их уже ждали. Демон Хим, стоявший на страже у главного зала, проводил их к Мифе — сущности, отвечающей за распределение душ в Рай или Ад. Хим был высоким, стройным, с кожей цвета пепла и глазами, которые светились тёмном-бирюзовыми светом. Он не говорил лишних слов, но в его взгляде читалась многовековая мудрость. Он вёл их по коридорам, которые мерцали и переливались, словно живые, и каждый шаг отдавался тихим эхом в бесконечной тишине.

Мифа была владелицей Полого мира, её могущество было безгранично, а мудрость — древнее самого времени. Хим видел её много раз, но каждый раз, когда он смотрел на неё, он чувствовал благоговейный трепет. Мифа сидела на троне из тумана и света, её лицо было скрыто за завесой из серых нитей, которые переплетались между её пальцами. Каждая нить была чьей-то судьбой. Каждая линия — чьей-то жизнью. Она не была Богом или Дьяволом. Она была чем-то большим. Тем, кто держит равновесие между светом и тьмой, между жизнью и смертью, между добром и злом. Она была хранительницей порядка в мире, где хаос всегда стремился взять верх.

Амир стоял перед ней, не проявляя ни страха, ни почтения. Он просто смотрел на неё своими алыми глазами, и в этом взгляде читалась древняя мудрость, которую нельзя было купить или украсть. Он не опустил голову, не сделал шаг назад. Он стоял прямо, расправив плечи, и смотрел ей в глаза, словно они были равны. Мифа медленно подняла голову и посмотрела на него. Её голос звучал как шёпот ветра, как журчание ручья, как всё самое спокойное и одновременно пугающее в этом мире.

— Ты убил много людей, — сказала она. — Сотни. Может быть, тысячи. Твои руки в крови, Амир Койлер. Ты знаешь это. Каждая жизнь, которую ты забрал, оставила след на твоей душе. Ты чувствуешь их? Их боль? Их страх?

Амир вздрогнул. Его пальцы сжались в кулаки, но он не отвел взгляда.

— Я защищался, — ответил он тихо, но твёрдо. — Они хотели уничтожить меня. Они держали меня в клетке, ставили на мне опыты, пытали меня. Я не хотел убивать. Но у меня не было выбора. Если бы я не убил, они бы убили меня. Или хуже — они бы продолжали пытать меня. Я не мог этого допустить.

— У каждого есть выбор, — сказала Мифа. — Ты мог уйти. Ты мог оставить их. Но ты остался. Ты хотел отомстить. Ты хотел, чтобы они страдали так же, как страдал ты. И в этом ты сам стал таким же, как они. Ты стал тем, кого ненавидел.

Амир замолчал. Хим видел, как его лицо напряглось, как под кожей начали пульсировать алые вены. Он сдерживал себя, но внутри него бушевала буря. Гнев, боль, отчаяние — всё это смешалось в единый вихрь, который готов был вырваться наружу. Затем Мифа произнесла слова, которые стали для него последней каплей.

— Ты отправишься в Ад, Амир Койлер. За то, что убил. За то, что сеял хаос. За то, что нарушил баланс. Твои действия не могут остаться безнаказанными. Таков порядок. Таков закон.

Амир взбесился. В тот же миг его тело окуталось алым сиянием. Крылья расправились с такой силой, что воздух вокруг них содрогнулся, а туман разошёлся в стороны. Он закричал — не от боли, а от ярости, которая копилась в нём десятилетиями. Его крик эхом разнёсся по всему Полому миру, заставляя даже самых стойких духов вздрогнуть. В этом крике была вся его жизнь. Вся его боль. Всё, что он пережил.

— Ад?! — закричал он. — Ты отправляешь меня в Ад?! Я не делал ничего, чего бы не заслуживали эти люди! Они создали меня! Они сделали меня монстром! Они забрали у меня всё! А теперь вы хотите наказать меня за то, что я стал тем, кем они меня создали?! Это несправедливо! Это лицемерие!

Он напал на Мифу. Его алые молнии ударили в её трон, оставляя на нём глубокие трещины. Но она почти не пострадала. Её защита была слишком сильной — сотканной из самой ткани реальности, непроницаемой для любой атаки. Она лишь слегка наклонила голову, наблюдая за ним, как за разбушевавшимся ребёнком, который не понимает, что его гнев бесполезен. А вот охранявшие её ангелы и демоны... Они были готовы к бою, но не к такому.

Амир был быстрее, сильнее и яростнее, чем они могли себе представить. Он двигался словно молния, оставляя за собой алые росчерки, и каждый его удар был смертоносным. В считанные секунды он вывел из строя десятки стражей. Началась битва. Его алая энергия сжигала всё на своём пути, превращая доспехи в пепел, а тела в пыль. В полный мир прибыл жнец. Он бил безжалостно, не останавливаясь ни на мгновение, словно вся его жизнь была подготовкой к этому моменту. И даже Хим, стоявший в стороне и наблюдавший за происходящим, почувствовал, как жар коснулся его кожи и заставил его сделать шаг назад. За спиной Амира появился Лим - демон Рёго. Он сверкнул глазами и Амир замер. Его тело парализовало, словно его связали невидимыми нитями — нитями, которые были прочнее стали и тоньше паутины. Он боролся, но силы покидали его. Каждое движение давалось ему с трудом, и он чувствовал, как его энергия утекает сквозь пальцы. Тогда он поступил иначе. Он дотянулся до одного из пространственных устройств — артефакт, позволяющий перемещаться между мирами. Он ткнул на случайную кнопку. Один миг — и портал открылся перед ним, ведущий обратно на Землю.

— Я вернусь! — крикнул он, уже стоя на пороге. — Я вернусь и докажу, что я не монстр! Я покажу вам всем, что я — не просто ошибка! Я найду способ доказать, что я достоин большего, чем быть просто экспериментом! Он вырвался из хватки Лима, залетев в разлом.

Он исчез. Портал закрылся за ним, оставив всех в шоке и тишине. Мифа не стала его преследовать. Она лишь покачала головой и вернулась к своим нитям, словно ничего не произошло. Но Хим знал, что это только начало. Они ещё встретятся с ним. Он чувствовал это в каждой клетке своего тела.

Позже, когда напряжение немного спало, Хим и Ямай обсуждали случившееся. Они стояли в тихом коридоре, где туман был чуть реже, и разговаривали шёпотом, словно боялись, что их услышат. Они пытались понять, с чем имеют дело. Амир был не просто аномалией. Он был чем-то новым, чем-то, чего они никогда раньше не видели. Хим вспоминал каждый момент их столкновения, каждый его удар, каждую вспышку алого света. Он пытался оценить его силу, сравнить с тем, что они знали.

— Он силён, — сказал Хим, нахмурившись. — Очень силён. Я не ожидал, что он сможет продержаться так долго против охраны. Он уничтожил десятки стражей за считанные секунды. Это не просто талант. Это мощь. Древняя мощь.

Один взрослый Алый ангел, как выяснилось, был равен по силе десяти бесам или добрым духам. Он мог противостоять четырём ангелам или демонам одновременно и не уступал одному Архангелу или Жнецу. Некоторое время он держался против одного Рёго — демона, чья сила была равна трём Жнецам вместе взятым. Это было поразительно. Но один на один Алый ангел не был соперником демону Рёго, а значит, он не был соперником и Амирангелу — высшей форме ангельского существования. Но он всё равно был опасен. Он был непредсказуем. Он был тем, кто был создан, чтобы нарушать правила.

— Мы должны быть готовы, — сказал Ямай, скрестив руки на груди. — Он вернётся. Я чувствую это. И когда он вернётся, мы должны встретить его во всеоружии. Мы не можем позволить ему снова сбежать.

Хим запомнил всё, что увидел. Он знал, что однажды Амир Койлер вернётся. И когда это случится, они должны быть готовы. Они не могли позволить ему снова сбежать. Они не могли позволить ему сеять хаос в мирах. Но они также понимали, что Амир был не просто монстром. Он был жертвой. Жертвой человеческой жестокости и гордыни. И это знание делало их задачу ещё более сложной.

Глава 4: 251 год спустя

С тех пор, Амир сбежал из Полого мира, прошёл двести пятьдесят один год. Двести пятьдесят один год боли, страха и бесконечной погони. Менялись люди, законы, границы, режимы. За это время количество Алых ангелов перевалило за тысячу. То, что начиналось как единичный случай, как ошибка природы, как эксперимент, вышедший из-под контроля, превратилось в настоящую эпидемию. Эпидемию, которая грозила уничтожить всё, что ангелы и демоны строили веками.

Лим, демон Рёго, стоял посреди бескрайнего туманного поля. Пепельно-серый туман стелился по земле, скрывая её очертания, делая мир вокруг размытым и призрачным. Где-то вдалеке, на самом горизонте, туман сменялся пшеничным золотом — редкие лучи света пробивались сквозь плотную завесу, окрашивая поле в тёплые, но тревожные тона. Воздух был тяжёлым, пропитанным влагой и чем-то ещё — чем-то древним, что витало в этом месте веками. Это было поле, где время текло иначе. Поле, где прошлое и будущее переплетались в один бесконечный клубок судеб.

Лим стоял неподвижно. Его лицо было пустым — абсолютно гладким, лишённым каких-либо черт, словно вырезанным из мрамора или вылепленным из глины. Ни носа, ни бровей, ни рта. На этом безжизненном фоне ярко светились два глаза — просто две светящиеся точки, белые и холодные, как далёкие звёзды в безлунную ночь. Они не выражали эмоций, но в них читалась древняя мудрость и бесконечная усталость. Эти глаза видели слишком много. Слишком много смертей, слишком много страданий, слишком много разрушений. Они видели, как мир меняется и не могли ничего с этим сделать.

На его голове возвышались ветвистые рога — длинные, изогнутые, серо-пшеничного цвета. Они тянулись вверх, расходясь в разные стороны, создавая причудливый узор на фоне пепельного неба. Каждый изгиб рогов был пропитан древней силой, которая накапливалась в них веками. Они были символом его статуса, его власти, его принадлежности к касте Рёго — самым могущественным демонам мира.

Его мантия — бледный кусок ткани, изорванный временем, висела неровными лоскутами, напоминая о сотнях лет, которые он пережил. На ней виднелись руны и символы нанесённый с начала времён. Его сила была в его взгляде и серпе, который он сжимал в правой руке.

Серп был огромным — почти в рост самого Лима. Его лезвие, изогнутое и острое, мерцало тусклым светом, отражая редкие лучи, пробивающиеся сквозь туман. Рукоять была обмотана потёртой тканью, и на ней виднелись тёмные пятна времени. Серп был не просто оружием. Он был продолжением его воли, его гнева, его решимости. С ним Лим чувствовал себя сильнее. С ним он мог сражаться до конца.

Он стоял в туманном поле, глядя в бездну, которая простиралась перед ним. Это была не физическая бездна — это была пропасть отчаяния, которая разверзлась в его душе. Он видел слишком много. Слишком много смертей, слишком много страданий, слишком много разрушений. Он был одним из самых сильных демонов в мире — демоном Рёго, чья сила была равна трём Жнецам вместе взятым. Но даже его могущества было недостаточно, чтобы остановить то, что происходило.

Амир, научившись менять облик, пропал из виду. Он больше не был тем измученным существом, которое Ямай и Урук нашли в руинах базы. Он стал чем-то другим. Чем-то более хитрым, более опасным, более расчётливым. Он научился маскироваться, прятаться, сливаться с толпой. Он мог принять облик любого человека, любого ангела, любого демона. Он мог пройти мимо стражи незамеченным, проникнуть в самые охраняемые места и исчезнуть, не оставив следа. Это делало его практически неуловимым. Даже самые опытные охотники не могли найти его.

Позже он стал устраивать набеги на Полый мир. Не для того, чтобы убивать — нет, это было бы слишком просто. Он хотел большего. Он хотел создавать себе подобных. Его целью была поимка ангелов и демонов. Он выслеживал их, изучал их слабости, находил их в самые уязвимые моменты и забирал с собой. Он был неуловим и жесток. Заставлял ангелов и демоницу делать детей. Спустя некоторое время он возвращал пленников обратно в Полый мир, но возвращал их не такими, какими они были. Они возвращались со страшными переломами, с изувеченными телами, с разорванными крыльями и сломанными душами.

Лим видел это своими глазами. Он видел, как ангелы, когда-то сиявшие золотом, возвращались с потухшими глазами и дрожащими руками. Он видел, как демоны, когда-то гордые и сильные, превращались в тени самих себя. Он видел их страх, их боль, их отчаяние. И он знал, что это дело рук Амира. Это была его месть. Месть за те годы, что он провёл в клетке. Месть за боль, которую ему причинили люди. Месть за то, что его создали, а потом попытались уничтожить.

Когда таких, как Амир, стало достаточно, они начали размножаться сами. Они больше не нуждались в похищениях и экспериментах. Они создавали новое поколение Алых ангелов — таких же, как они сами. И это поколение росло с пугающей скоростью. Сейчас их тысяча. Через год будет уже две тысячи. Затем четыре, восемь, шестнадцать — и так далее, по экспоненте, как снежный ком, который катится с горы и растёт с каждой секундой. Лим знал, что если их не остановить сейчас, то через несколько десятилетий они заполнят всё. Они станут не просто угрозой — они станут новой расой, которая вытеснит всех остальных.

Но Лим не был тем, кто сдаётся. Он был демоном Рёго, и его долг был защищать Полый мир и человечество. Его пустое лицо оставалось бесстрастным, но внутри него бушевала буря. Его светящиеся глаза-точки горели ярче, когда он думал о том, что может потерять. Он стоял перед троном Дьявола, готовый изложить свою просьбу. Его рога, его рваная мантия, его серп — всё это было при нём, напоминая о том, кем он был. Он знал, что его могут не услышать. Он знал, что Дьявол — существо древнее и могущественное, и его редко волнуют проблемы смертных и даже бессмертных. Но Лим должен был попытаться.

— Мой господин, — начал он, склонив голову в глубоком поклоне. — Я пришёл к вам не с пустыми руками. Я пришёл с предупреждением. С тех пор, как Алый ангел сбежал из Полого мира, прошло двести пятьдесят один год. За это время количество Алых ангелов перевалило за тысячу. Они размножаются быстрее, чем мы предпологали. Они становятся опытнее с каждым поколением. Если мы не остановим их сейчас, мы потеряем всё. Всё, за что мы боролись сотни тысяч лет.

Дьявол сидел на своём троне из чёрного огня и тени. Его лицо было скрыто за завесой тьмы, но Лим чувствовал на себе его взгляд. Он был тяжёлым, прожигающим, словно Дьявол пытался заглянуть в самую глубину его души. Лим стоял неподвижно, его пустое лицо не выражало эмоций, но его светящиеся глаза горели решимостью. Он знал, что это момент истины.

— Ты просишь меня вмешаться, — голос Дьявола звучал как гул вулкана, как раскат грома, как всё самое разрушительное и одновременно властное в этом мире. — Почему я должен это делать? Мы соблазняет души, ангелы питают их светом. Вам запрещено вмешиваться в дела этих душь. Разве не их задача себя защитить?

— Если мы не остановим их сейчас, через несколько десятилетий они станут непобедимыми. И тогда даже вы, мой господин, не сможете их контролировать. Не останется душь, для искушения или света.

Дьявол замолчал. Гул огня стих, и воцарилась тяжёлая тишина. Лим стоял, не двигаясь, не дыша, ожидая ответа. Каждое мгновение длилось вечность. Он видел перед глазами лица тех, кто пострадал от Алых. Своих братьев, друзей. Он помнил их крики, их мольбы, их слова. И он знал, что не может позволить этому продолжаться.

— Хорошо, — наконец произнёс Дьявол. — Я вмешаюсь. Но на своих условиях. Ты и твои воины будете выполнять мои приказы без вопросов. И если вы провалитесь, последствия будут для вас фатальными. Ты готов принять это, Лим?

Лим поднял голову и посмотрел в глаза Дьявола. Его пламя вспыхнуло ярче, чем когда-либо. Его пустое лицо оставалось бесстрастным, но внутри него кипела решимость. Он знал, что идёт на риск. Он знал, что может не вернуться. Но он также знал, что это единственный способ спасти Полый мир.

— Я готов, мой господин, — сказал он, сжимая серп в руке. — Я сделаю всё, что потребуется, чтобы остановить их. Я поклялся защищать этот мир, и я сдержу свою клятву, даже если это будет стоить мне жизни.

Дьявол медленно поднялся с трона. Его тень распростёрлась по всему залу, и Лим почувствовал, как его сущность дрожит под этой тенью. Но он не отступил. Он стоял неподвижно, глядя вперёд, готовый к любым испытаниям.

— Тогда иди, — сказал Дьявол. — Иди и сделай то, что должен. Я дам тебе силы, которые нужны. Но помни: если ты потерпишь неудачу, я не буду спасать тебя. Ты сам выбрал этот путь.

Лим поклонился и развернулся. Его серп сверкнул в тусклом свете, а рваные крылья расправились за спиной, хотя они уже не могли поднять его в воздух. Он вышел из зала и направился к своим воинам. Его шаги были уверенными, но внутри него бушевала буря. Он знал, что его решение изменит всё. Он знал, что некоторые из них не вернутся домой. Но он также знал, что это единственный способ спасти Полый мир.

Когда он подошёл к ним, он увидел в их глазах ту же решимость, что и у него. Они были готовы сражаться. Они были готовы умереть. Лим поднял свой серп, и в его светящихся глазах мелькнула искра надежды.

— Мы выступаем, — сказал он. — Мы найдём их. Мы остановим их. И мы вернёмся домой победителями.

Его голос эхом разнёсся по коридорам Полого мира. Ангелы и демоны, услышав его слова, почувствовали, как их сердца наполнились надеждой. Они не знали, что ждёт их впереди. Но они знали, что они вместе. И это было главное. И когда они двинулись в путь, Лим уже знал, что его голос был услышан. Дьявол дал ему то, что он просил. И теперь у них был шанс. Шанс на спасение. Шанс на будущее.

Глава 5: День тишины перед трёхсот летней бурей

На дворе две тысячи трёхсот первый год. Вечерний город был сырым и прохладным. Свет уличных фонарей растворялся в дымке, которая поднималась от мокрого асфальта, окрашивая всё вокруг в мутно-жёлтые тона. Шо шёл домой, где его ждала Тигунива. Он наслождался тишиной, вдыхая знакомый запах дождя, бетона и далёкого дыма — тот самый запах, который всегда сопровождал его в Токио, куда бы он ни забрёл. Город жил своей жизнью, но в этот вечер в нём чувствовалось что-то иное. Какое-то напряжение, висящее в воздухе, словно сама атмосфера готовилась к чему-то важному.

Его шаги были мягкими, почти бесшумными. Он наслаждался этим вечером, этой тишиной, этим моментом, когда город затихал перед ночью. Тигунива ждала его, и он знал, что её тёплый смех и светящиеся глаза сделают этот вечер особенным. Но судьба распорядилась иначе.

Вдруг он заметил мужчину. Тот двигался слишком быстро и слишком целенаправленно для неторопливого вечера. Высокий, в длинном тёмном пальто, он резко свернул в узкий проулок между двумя зданиями. И в тот миг, когда свет из главной улицы на мгновение выхватил его профиль, Шо увидел. Глаза. Мимолётный, но неестественно алый блеск, как красные искорки, вспыхнувшие и тут же погасшие. Зловещие искорки, от которых по спине побежали мурашки. Он видел такие глаза раньше. Он знал, что они означают.

Разум подсказывал пройти мимо — не вмешиваться, не лезть в чужие дела, — но ноги уже повернули за ним. Инстинкт, зовущий глубже, в тень. Шо не знал, что именно его толкнуло — любопытство, чувство долга или просто глупая смелость, — но он уже шагал вперёд, скользя вдоль мокрых стен, стараясь не издавать ни звука. Переулок вывел к пятиэтажке, неприметной и обшарпанной. Дверь в подъезд со скрипом закрывалась за спиной незнакомца. Шо, не раздумывая, подхватил её и скользнул внутрь.

Тишина. Запах сырости, старой штукатурки и чего-то ещё — чего-то металлического, почти сладковатого, напоминающего кровь. Шо слышал шаги выше — быстрые, суетливые, словно незнакомец нервничал или спешил. Он пошёл за ними, прижимаясь к стенам, сливаясь с ними, становясь тенью в этом тёмном и сыром пространстве. Каждый шаг давался ему с трудом — не потому, что он устал, а потому что каждый звук отдавался в его сознании как предупреждение.

На третьем этаже он его настиг. Фигура в пальто стояла в центре лестничной площадки, освещённая тусклым светом из разбитого окна. Она не двигалась. Она ждала. И Шо понял: его заметили. Он уже не был охотником — он стал добычей. Сердце забилось быстрее, и он почувствовал, как внутри него зашевелилась Менма — та тёмная сущность, что жила в нём, пробуждаясь от близости опасности.

— Я знал, что кто-то идёт, — произнёс незнакомец, не оборачиваясь. Его голос был низким, бархатным, почти ласковым. — Ты думал, что я не замечу? Глупец.

А затем фигура стала меняться. Пальто упало на пол с глухим звуком, обнажая спину, из которой с тихим хрустом костей и шелестом перьев развернулись четыре крыла. Алые как кровь. Каждое перо мерцало в полумраке, словно было покрыто тонким слоем жидкого огня. Они раскрылись с такой силой, что воздух вокруг загудел. Из растрёпанных тёмных волос выросли острые, слегка загнутые алые рога, а над головой вспыхнул нимб — но не светлый, как у ангелов, а алый обруч, пульсирующий в такт его дыханию. Он напоминал пульсирующую рану в небе.

Существо обернулось. Лицо было одновременно прекрасным и ужасающим — острые скулы, тонкие губы, изогнутые в лёгкой улыбке, и глаза, горевшие тем самым алым пламенем, только теперь — в полную силу. Этот взгляд пронзал насквозь, заставляя чувствовать себя маленьким и беспомощным. Он смотрел на Шо, и в его взгляде читалась не просто угроза — она читалась насмешка.

— Преследователь? — спросил он, и его голос звучал тихо, почти ласково, но в нём чувствовалась сталь. — Придётся тебя убить. Ты видел то, чего не должен был видеть. Ты знаешь, кто я такой? Нет, не знаешь. Но это не имеет значения. Мёртвые не говорят.

Шо не успел ответить, как тварь ринулась к нему. Это было невероятно быстро — одно мгновение она стояла у стены, а в следующее уже была рядом. Когтистая ладонь вонзилась в стену там, где секунду назад была его голова. Шо отпрыгнул, чувствуя, как осколки штукатурки царапают его лицо. Он покатился по полу, уклоняясь от нового удара, и вскочил на ноги, готовый к бою.

— Быстрый, — усмехнулся Алый, отрывая руку от стены. — Но недостаточно быстрый. Ты даже не представляешь, насколько я силён.

Начался рукопашный бой. Шо честно выкладывался, бил со всех сил, используя каждую секунду, чтобы найти брешь в обороне врага. Он крутился, уклонялся, наносил удары ногами и руками, но враг парировал каждое движение с лёгкостью, которая казалась почти насмешливой. А потом Алый мощным пинком отправил Шо в полёт, и тот скатился кубарем по лестнице, больно ударяясь о ступени. Острая боль пронзила плечо, и он почувствовал, как по руке течёт тёплая кровь.

— Сам напросился, — хрипло сказал Шо, вставая на ноги. Он вытер кровь с разбитой губы и усмехнулся. — Менма, есть игрушка для битья, выходи!

В ту же секунду его рука почернела по локоть, покрываясь редкими кристаллами, которые поблёскивали в тусклом свете. Тьма пульсировала вокруг его пальцев, готовая вырваться наружу. Он чувствовал, как Менма просыпается внутри него, как её голос становится громче, сильнее, требовательнее. Алый лишь шире улыбнулся, словно увидел то, что давно ждал.

— Ого, — протянул он, облизнув губы. — Ты тоже не совсем обычный. Интересно. Давно не встречал таких, как ты. Это... весело.

Тишину разорвал треск. Алые молнии рикошетили от стен в тесном пролёте лестницы, оставляя на штукатурке чёрные следы.

"Летать негде, — подумал Алый, оценивая пространство. — Только прыжки и рывки. Но этого достаточно." Шо оттолкнулся от перил, его чёрная рука выплюнула веер шипов, которые разлетелись в разные стороны, словно стая голодных пчёл. Они сверкали в полумраке, и каждый из них был готов вонзиться в плоть врага.

Ангел, стиснутый пространством, прикрылся крыльями, словно щитами. Шипы вонзились в алые перья, но не пробили их. Он стряхнул их, словно пыль, и усмехнулся. Вдруг тело Шо обвёл алый контур. Резкий толчок телекинеза прижал Шо к потолку пролёта, сдавив грудную клетку. Шо не мог дышать, его лёгкие горели огнём. Он чувствовал, как Менма внутри него бьётся, пытаясь вырваться, но он не мог дать ей контроль — она уничтожит всё вокруг. Рука обратилась в чёрное щупальце впившись в балку, рванув его вниз. Он приземлился на ноги, с трудом восстанавливая дыхание, и увидел, как Алый нахмурился — он не ожидал, что его жертва сможет освободиться.

Начался ближний бой в тесноте. Шо рванул вперёд, создав тёмное оружие в руке — длинный клинок, пульсирующий тёмной массой. Он был тяжёлым и смертоносным, и каждое движение Шо было выверено до миллиметра. Тёмный клинок встретился с крылом Алого, окутанным алыми молниями. Искры разлетелись во все стороны, освещая лестничную площадку на мгновение. Электрический разряд ударил по клинку и прошёл в руку Шо. Его отбросило назад, он больно ударился о стену. Рука дымилась, из неё шёл едкий чёрный дым. Шо зашипел от боли, но не отступил.

— Ты слаб, — сказал Алый, делая шаг вперёд. — Жалок. Ты даже не знаешь, с кем связался.

Они бились на узких площадках, отскакивая от стен, ломая перила. Каждый удар эхом разносился по пустому подъезду, и казалось, что само здание содрогается от этой битвы. Шо чувствовал, как силы покидают его, но он не мог остановиться. Если он остановится, он умрёт. И не только он — Менма, Тигунива и все, кто ему дорог. Он должен выжить. Он должен победить.

Последний, решающий выпад Шо — копьё из тьмы, созданное из последних сил. Он вложил в него всю свою волю, всю свою ярость, всю свою боль. Воздух засвистел от скорости, с которой оно рвануло вперёд. Алый принял удар крылом, но мощь толчка отбросила его головой в бетонную стену. Глухой стон, нимб треснул, и алое свечение на мгновение погасло. Существо медленно осело, теряя сознание, его крылья сложились за спиной, словно у сломанной птицы.

Шо, содрогаясь от боли, видел лишь расплывчатый контур врага. Каждое движение давалось с трудом, но он знал: нужно уходить. Он развернулся и побежал вниз, в спасительный сумрак улицы, пока не пришёл ещё кто-нибудь. Пока за ним не пришли другие Алые ангелы. Он выбежал на улицу, вдохнул свежий воздух и понял, что только что столкнулся с чем-то, что изменит его жизнь навсегда.

Месяц спустя уже другой Алый ангел спустился на крыльях сумерек. Тигунива, как всегда, шла домой из уютного кафе, которое она полюбила за его тёплую атмосферу и вкусный кофе. Сегодня Шо не был рядом — он ушёл по своим делам, оставив её одну. Она шла по освещённой улице, наслаждаясь тишиной и покоем, когда из темноты переулка раздался голос.

— Присоединяйся.

Она остановилась. Голос был сладким, как яд, и одновременно мягким, словно он играл роль лестного посланника. Тигунива повернула голову и увидела его — Алого ангела, стоящего в тени. Он вышел из темноты, и его силуэт был отчётливо виден в свете уличных фонарей. Его алые глаза горели в темноте, и в них читалась уверенность, граничащая с высокомерие. Но он понимал, что с Пустыми шутки плохи, и действовал аккуратно.

— Мир увядает под ногами этих наглых вредителей... — продолжил он, делая шаг вперёд. — Какое неуважение... Паразиты! Они не ценят того, что имеют. А ты — ты создана для большего. Ты чувствуешь это, не так ли? Ты чувствуешь, что ты не такая, как они.

Он протянул руку, призывая Тигуниву пойти с ним.

— Восстань, — сказал он. — Почувствуй вкус хаоса, который лепит миры заново. Ты создана для большего, чем служить устаревшим уставам. Ты — не обычный ангел. Ты — Пустая. Ты — достойная. И только в хаосе ты сможешь стать совершенной. Ты сможешь стать той, кем всегда должна была быть.

Тигунива смотрела на него, и едва понимала, о чём этот мутный тип так гладко стелет. Она слышала его слова, но они казались ей чуждыми, неправильными. Она чувствовала себя живой — по-настоящему, в отличие от других Пустых. Она не хотела менять это. Она не хотела становиться частью этого хаоса. Она хотела быть собой, даже если это означало быть врагом для когото.

— Потеряйся! — нагло и с презрением гавкнула она. — Это моё последнее слово. Я не хочу быть частью твоего безумия. Убирайся! Я не позволю тебе сломать меня.

Ангел усмехнулся, но в его глазах мелькнула тень разочарования. Он медленно растворился в тени и взмыл в воздух, оставив Тигуниву одну в переулке. Она стояла, чувствуя, как её сердце колотится в груди. Она была напугана, но она также была сильна. Она знала, что первая битва была выйграна, но война только начиналась.

Утром 8 сентября этого же года природа воззвала к Ёши. В Германии кто-то убил всех местных хранителей. Дух природы почувчал боль земли на другом конце света — в Японии. Чахлые дубы, задыхающиеся реки, тихо стонущие озёра — всё это кричало о помощи. Ёши сидел на крыльце своего дома, закрыв глаза, и слышал, как земля плачет. Она звала его. Её голос был тихим, но настойчивым, и он не мог его игнорировать.

Альруна уже паковала чемоданы. Она не задавала вопросов, не просила объяснений. Она просто делала то, что нужно. Её красная кожа, покрытая белыми узорами, слегка светилась в утреннем свете, а глаза горели решимостью. Она знала, что Ёши должен идти, и она была готова идти с ним.

— Твоё место там, где Земля зовёт на помощь, — сказала она, и в её глазах читалась тревога за него и за весь мир. — Я поеду с тобой. Мы вместе исцелим её. Мы не позволим этому миру умереть.

В то же самое время Шо, скучающий по странствиям, с тоской смотрел на старый постер с кленовым листом, который висел на стене его комнаты уже много лет. Он чувствовал, как его душа тоскует по чему-то большему, по чему-то, что лежит за пределами этого шумного города. Он хотел почувствовать себя свободным, хотел увидеть мир, который не ограничивался бетонными джунглями.

— Я хочу отдохнуть, слушая шум настоящих, огромных секвой и пёстрых клёнов, — вздохнул он, глядя на Тигуниву.

Тигунива подошла к нему и обняла его своими чёрными крыльями, давая понять, что он не один, и она рядом. Её прикосновение было тёплым и успокаивающим, и Шо почувствовал, как напряжение медленно уходит. Она была его опорой, его тихой гаванью в этом бурном мире.

— Мы поедем вместе, — сказала она. — В Канаду. Там, где бескрайние озёра и нетронутые леса. Мы отдохнём. На время. Мы заслужили это.

Менма недовольно буркнула у него в голове: "Опять путешествия... Я хочу есть! Я устала от этой тишины", но Шо проигнорировал её. Их путь лежал в Канаду, в страну бескрайних озёр и нетронутых лесов, где можно было на время забыть о слишком яркой и шумной Японии. Где можно было просто дышать и быть собой.

Приехав в Германию, Ёши и Альруна столкнулись с серой реальностью. Почва была сухой и потрескавшейся, деревья стояли мёртвые, лишённые жизни. Леса, которые когда-то были зелёными и полными жизни, теперь напоминали кладбища. В воздухе стоял запах смерти и тления, и Ёши чувствовал, как земля стонет под его ногами. Дух природы опустил ладони в холодную землю, отдавая ей силу своей древней жизни, постепенно возвращая утраченное равновесие. Зелёный свет пульсировал вокруг его пальцев, и земля начинала оживать — медленно, но уверенно.

А Шо с Тигунивой бродили по хвойным лесам Канады, где воздух был пьянящим и чистым. Они спали под огромным небом, слушая шум ветра в кронах могучих секвой, и только изредка Шо ловил себя на мысли: "Надеюсь, у них там всё получается. Надеюсь, Ёши справится". И где-то далеко, чувствуя эту тихую поддержку, Ёши улыбался, продолжая исцеление природы. Он знал, что они не одни. Они всегда были вместе — даже на расстоянии. И это придавало ему сил.