Страх

Глава 1

Каждый день бороться со Злом — моя обязанность. Я оказалась здесь, на Земле, еще ребенком. Меня, как и многих детей, спасли в те дни таким образом. Наша планета сгинула, но мы выжили. Теперь мы защищаем свой новый дом — Землю.

Мы не такие как обычные люди, у нас есть особые способности: нечеловеческая физическая сила и выносливость, возможность летать, неуязвимость. К несчастью, некоторые люди тоже обрели способности. Когда наша планета взорвалась, какая-то часть пыли осела на космических кораблях, что доставили нас на Землю. Военные исследовали не только нас, но и эти незримые частицы. Нам, инопланетянам, разрешили жить под присмотром властей. Частицы пыли оказались не так просты, они даровали физическую силу людям, делали их схожими с нами. Последовала череда опытов, показавшая, что пыль ослабляет нас. Почувствовав преимущество, люди тут же указали, где наше место: мы всего лишь солдаты и наша цель — защищать человечество.

Детьми мы жили в общем лагере, где нас обучали всему, что казалось важным людям. Когда выросли, получили ограниченную свободу, насколько это вообще можно назвать свободой. Я часто навещаю свою учительницу. Она всегда проявляла к нам чуткость и заботу. Теперь она старая, отошла от дел, живет тихо и мирно. Но я по-прежнему в ней нуждаюсь, в ее человечности.

— Здравствуйте, Лидия Алексеевна! — кричу, отворив калитку.

Белые простыни вздымаются и шумно лопочут, сушатся на свежем воздухе на веревке, натянутой между деревьями. Успеваю заметить, что за ними в плетеном кресле, учительница отдыхает в тени.

Подхожу к ней:

— Здравствуйте! — Она расплывается в ответной улыбке. — Как ваше самочувствие?

— Не жалуюсь. К нам сын приехал погостить, балует меня, я как королева. Хочешь, тебя с ним познакомлю?

— А ему что, нравятся зеленые человечки?

— Перестань! Ты такая же как мы!

— Да, только пуленепробиваемая... — воспоминания обо всех минувших опытах невозможно оставить.

— Ах, детка, — берет меня за руку, — страхи лишают людей всякой человечности... Надеюсь, ты когда-нибудь нас простишь...

— Вы не были такой, как они, а они...

— Напуганы. Были и остаются.

Умолкаю. Я достаточно видела, чтобы многое понять о людях.

— Лида! — оклик из дома.

— Муж проснулся. Давай познакомлю? И мы вместе пообедаем?

Мужская рука отводит простыню в сторону. На меня смотрит рослый пожилой мужчина с седыми усами, густой щеткой разросшимися под красным сальным носом. Растянутая майка и старые штаны выглядят довольно отталкивающе. Он вдруг ухмыляется:

— «Плесень»!

Меня прошибает озарением, точно током. Вздрагиваю, сердце тут же сбегает в пятки. Майор «Цербер»! Он был тогда моложе, являлся подопытным, возымел Силы, и несдержанно выплескивал на нас, инопланетян, свое презрение. Каждого звал «плесенью», унижал, слишком скоро перешел на рукоприкладство, за что и вылетел со службы, когда не сумел оправдаться. Беда, управы на него не нашлось — сами вкачали Силы. Отставной майор стал преступником, успел наворотить многого, но не попался никому из нас, солдат. Потом он поутих, где-то осел и крайне редко мелькал в отчетах, но и по сей день оставался и остается целью. Он преступник, и он муж той, кого я... люблю.

Дилемма. Разве я смогу сделать больно, разбить ее сердце? А она, разве не должна была сдать его властям, нам? Я должна поступить правильно и задержать преступника! Я не имею права на чувства в данной ситуации!

В мой живот тут же заходит кулак, и, проломив забор, я отлетаю на соседский двор. Стоило мне подняться, а Цербера уж и след простыл! Незамедлительно взмываю к небу, стремительно рассекаю воздух в попытке нагнать беглеца. Он водит меня резкими поворотами, но в какой-то момент я настигаю его. Цербер оборачивается и ухмыляется, напоминая, что я просто плесень. На мгновение теряюсь и влетаю в простыни, что сушились на свежем воздухе. Путаюсь и срываю их с веревки, падаю на землю, кувыркаюсь почем зря. Приподнимаюсь, стаскиваю с головы простынь. Вернулась, откуда начали. Цербера и след простыл.

— Не говори никому, что видела его, — жалобно просит Лидия Алексеевна. — Он больше дурного не делает. Пусть доживет свой век дома, тихо и мирно...

Я в смятении. Я должна... Столько всего должна! Правда, чувствую совершенно иначе. Простить его ради нее? Но есть ли у меня право молчать?

Не давая обещаний, ухожу не прощаясь. Мне нужно принять решение как можно скорее.

Вернулась в город, бреду по Невскому проспекту. Шумно, но я не слышу ничего, кроме своих мыслей и продолжаю идти в никуда. Набережная. Золотой шпиль Петропавловской крепости играет на солнце по ту сторону Невы, искрящиеся вспышки света бегают по воде. Выдыхаю. Я хочу дать Церберу второй шанс, как дала мне его когда-то эта прекрасная планета.

Кулак влетает в область поясницы. Кажется, я прочувствовала, как позвоночник прошел сквозь все органы и проломил собой гранитный парапет. Вовремя среагировав, парю над Невой. Это Цербер, конечно же. Его зубы стиснуты, кулаки наготове, в глазах только ненависть. Я случайно узнала тайну Цербера, но он не оставит меня в живых, не поверит, что мной выбран иной путь. Он убежден, что я малодушная плесень, которой чужды человеческие эмоции.

Цербер бросается на меня, бьет под дых. Я чувствую слабую боль, но все-таки чувствую. Ему придется долго со мной возиться, но он сможет одержать верх при должном усилии. Возраст не имеет значения, в венах Цербера пыль планеты. Он принял решение, и у меня больше нет выбора. Он или я. Один из нас должен умереть.

Цербер снова замахивается, я взмываю над Невой. Он гонится за мной, кажется, что и летит быстрее. Как будто бегу от собаки: остановлюсь — загрызет. Надо было сообщить куда следует, мы могли взять числом, а теперь... Пока слухи о нас дойдут до нужных людей... Моя слабость вышла мне боком!

Цербер схватил меня за ногу и отшвырнул в крепость. Я снова взмываю к небу, только в бегстве могу отсрочить свой приговор. Цербер не отстает, гадко склабится. Я боюсь. Я не хочу чувствовать боль, я не хочу умирать! Мечусь в воздухе, случайно задеваю флюгер на шпиле Петропавловского собора. Ангел падает наземь. Вот он — единственный выход! Захожу над шпилем. Подгадав момент, резко останавливаюсь, оказываюсь над преследователем, упираюсь ладонями в спину и давлю со всей дури. Шпиль пришелся Церберу в живот. Не отпускаю, продолжаю упираться в спину. Сломается или он, или шпиль. Вздрагиваю, чуть не напоролась! Отлетаю в сторону: на шпиле красуется бездыханное тело Цербера. Все же, наша оболочка более совершенна.

Внизу воет толпа. Они еще не знают, что я спасла их от опасного преступника. Плавно опускаюсь на землю. Люди знают, кто я, знают, что я не желаю им зла, а оберегаю.

Внезапно кто-то отвесил мне свистящую пощечину.

— Кто дал тебе право решать его судьбу?

Мои глаза вспыхивают: а кто дал вам право решать мою? Страх. Так может мы не такие уж разные?