Обложка Страдания молодой феи

Страдания молодой феи

Екатерина Филиппова

0% прочитано
Стандартный
Екатерина Филиппова

Страдания молодой феи

Глава 1

Как же она не хотела ехать по распределению! Подумаешь, областной город. Всё равно деревня. Подруги все — кто в Питере, кто в Москве, а одна, стерва, вообще в Париж попала.

И как смешно теперь об этом вспоминать. Нет города лучше Калиниграда. И нет ничего лучше, чем её работа. Подумаешь, по чётным числам пролететь над отмеченным в плане квадратом и пыльцу удачи рассыпать. И всё, свободна. Правда, по нечётным... Ну, в любой работе есть свои неприятные моменты.

Ах, какой город! И какие клубы! Понтовый «Фаренгейт 32», «Грильяж» с фолковыми вечеринками, жуткая «Вагонка» — но там такие люди выступают! Ещё нетрадиционный «Амстердам»... На любой вкус. И, в отличие от Москвы, всё близко. А если надоест — можно хоть в Литву метнуться на вечерок, хоть в Польшу. Кто нам, феям, указ? Но я прикипела к «Блиндажу» — потрясающе уютно и стильно. Кирпичные стены, ниши такие...

Может быть, и потому, что именно там я встретила Стаса. Это было как удар молнии. Я сразу поняла, что он — мой человек. Высокий, сильный, с копной русых волос, чуть-чуть курносый. И от этого ещё более милый. Весёлый, добрый, умный. И он в меня влюбился. Сразу, с первого взгляда.

Слегка перетрясла график облёта, так, чтобы Стас всегда оказывался в нужном месте. А если поменять было невозможно, уговаривала его сходить, съездить — ну, кондитерская там особенная, или подруге сумочку забытую забросить...

Как же ему везло! Выигрыши в лотерею и в любых конкурсах, повышения по службе, всегда свободные места в барах...

А вчера он пришёл домой радостный — да, мы уже давно жили вместе — и, улыбаясь, сообщил:

— Фаечка, я съезжаю. Нам было хорошо вместе, но ведь всё когда-нибудь кончается. Ты не обижаешься?

Не знаю, почему я не умерла. Наверное, потому, что феи бессмертны. Но лицо не потеряла, спокойно спросила:

— Что вдруг? Вроде бы всё хорошо было?

И он, на которого я тратила почти всю пыльцу — эдак радостно заявляет:

— Женюсь.

— И на ком?

— Не поверишь, Люсьена сама в любви призналась. Такую удачу упускать нельзя. И баба она хорошая, хотя и страшноватая.

Да, Люська — хорошая, добрая и сентиментальная. Хотя и дико избалованная, не выносит, когда что-то не по её хотению получается. Не удивительно — единственная обожаемая дочка одного из местных олигархов. Правда, папаша с криминальным прошлым — но кто сейчас на это смотрит.

Улыбнулась, сказала:

— Поздравляю. Ну, время мы провели неплохо, так что без обид. На свадьбу пригласишь?

Всю ночь я проплакала. А потом вспомнила, что сегодня нечётное число. И пора выполнять вторую часть моей работы. Впервые я была этому рада. Наплевать на утверждённые планы и графики, я знаю, куда полечу.

Это ведь люди прозвали нас феями удачи. А официально должность называется Фея Равновесия. Чётные дни — рассыпаем удачу, нечётные — неудачу. По утверждённому в верхах плану, по квадратам. Ну, а исполнение проверять никто не будет, если среднестатистическое соотношение удач и неудач в пределах нормы держать.

А я сейчас буду нарушенное мною же равновесие выправлять, чтобы, значит, восстановить мировою гармонию в одном отдельном взятом городе, получить благодарность, повышение и перевод в другое место. Всё равно куда, хоть в деревню Гадюкино, селянам удачу приносить. Чтобы куры у них неслись, огурцы колосились, доски на мостках не подламывались, и девицы все, как одна, за проезжих олигархов замуж выходили.

Чуть не врезавшись в стену Стасова дома, я ухитрилась затормозить на уровне крыши и в задумчивости зависла в воздухе:

— А вот интересно: если для деревенской девицы захомутать олигарха — это удача, то для олигарха это что? Ну, если он просто мимопроезжающий, то пусть у феи по месту его регистрации голова болит. Так, а что это я о ерунде всякой думаю, вместо того, чтобы делом заниматься?

Отлетев на другую сторону улицы, я спикировала на открытое окно Стаса, в полёте размахнулась, чтобы все выделенные на сегодня искры неудачи ему прицельно отправить — и в последнюю секунду руку остановила. Только одна одинокая чёрная искорка сорвалась и разбилась о подоконник, озарив комнату призрачным светом.

А до меня дошёл весь идиотизм этой истерической попытки отомстить:

— Хотела сделать Стаса неудачником? Идиотка! С тем запасом везения, которым я его сдуру одарила, годового лимита неудач всего города не хватит, чтобы снизить его удачливость хотя бы до стандартной.

Отлетев от окна, я устроилась на крыше, прислонилась к трубе, и заплакала. Минут через десять поняла, что сидеть на холодном и мокром железе противно, труба царапает спину, а слёзы как-то вдруг закончились. Немного похлюпав носом, я взлетела и отправилась рассыпать неудачу там, где положено.

По дороге домой подумала, что хватит страдать — Стас не так уж и виноват: это же я ему удачу мешками отсыпала, а если у него такое представление о счастье... И вообще — он ведь мне вечной любви и не обещал. А если бы и обещал — три ха-ха! — где люди и где вечность!

Вернувшись домой, я обнаружила, что обсыпала чёрной пыльцой квадрат, в котором была позавчера, народ по двойной дозе получил. Вот тут-то расплакалась по-настоящему — похоже, что мне действительно деревня Гадюкино светит, напророчила.

Так в слезах и уснула. А потом чуть ли не месяц никуда ни днём, ни вечером не выходила — просыпалась к обеду, валялась на диване, читала детективы и ела пирожные. Хорошо, что феи не полнеют.

По ночам работала с точностью автомата. По графику. Квартал, на сегодня запланированный, облетела, пыльцу стряхнула — и домой. Чёт — нечет, чёт — нечет. И немножко поплакать на рассвете.

На свадьбу меня, естественно, не пригласили. Когда, наконец, пришла в себя и решила развеяться, естественно, отправилась в «Блиндаж». Там мне и выложили все новости.

Свадьба была роскошная. И медовый месяц на Мальдивах. А на следующий день после возвращения тесть одним точным ударом сломал Стасу нос. Потому что тот спорить осмелился по поводу дальнейших планов на жизнь. Да и жена молодая была недовольна, что пил он на Мальдивах без продыха.

С особым удовольствием передавали убойную олигархову сентенцию:

— Не плачь, Люська. Носик твоему суслику починим. А вообще-то удачно получилось. Ты сама говорила, что тебе его курносый нос не очень нравится. Теперь римский сделаем. Или ты ему греческий хочешь? Не знаешь, какой лучше? Ну, сделаем пока римский, а не понравится — опять отрихтуем.

Однако! Был душа компании, весёлый, свободный и удачливый, даже без моей помощи, а стал карманным сусликом. Будет теперь нос носить, какой прикажут. А ведь считал, что ему повезло!

Или это одна искорка неудачи всё так повернула? А без неё трепетала бы перед красавцем-мужем Люсьена, уважал бы тесть и вообще жизнь мёдом казалась? Что-то сомневаюсь.

Люди говорят, что удача может быть жестокой, мол, бойся загадывать желания — они могут исполниться. Да ничего подобного! Она не жестокая, просто пошутить любит.

Римский нос. Надо же! Может, и посодействую, чтобы его через месячишко в греческий переделали.

А пока, пожалуй, отправлюсь-ка я в «Вагонку». Там новая группа выступает, говорят, прикольная. Послушаем, посмотрим: а вдруг они немного дополнительной удачи заслужили?

Спасибо за чтение

Вернуться к книге