Стихийная Шестерка ТОМ 1

Глава 1

ПИЛОТНАЯ ГЛАВА

"Сила - это ответственность, а ответственность есть не у всех"

Тьма окутала здесь все, мириады звезд мерцали в бесконечной пустоте. Их свет был достаточно ярок, чтобы хоть как-то освещать здешние просторы, но при этом достаточно слаб, чтобы не согреть и не высушить мрачные земли. Безмолвная тишина тоже влияла на здешний колорит, ни единого звука, даже шороха не было слышно. Дул пронизывающий и ледяной ветер, придавая этому бесконечному пространству свой характер. Поверхность же, представлялась нам серой, с синим оттенком пустыней. Горы безжизненного, блеклого и тусклого песка, миллионы барханов - всему этому не было предела. Горизонт уходил непрерывно вдаль и в любое направление.

Это место было изгнанием для тех, кто слишком далеко заходил, и так уж сложилось, что тут был один изгнанник...

По этим пескам, ступая по поверхности барханов босыми ногами, не жалея сил и времени, шел высокий и исхудалый человек. У него была бледная и сухая кожа, истертые мозолистые руки, унылый, усталый взгляд и красные как огонь глаза, слабо горящие и выделяющиеся на фоне всего остального. У него было длинное лицо с заостренным подбородком, очень длинные и белоснежные волосы, доходящие до земли, а так же накинутый на него сверху, белый, энергетический плащ с черными узорами. Под его не материальным плащом были свободные, аристократично-придворные черные одеяния с желтыми узорами, а по его общему состоянию было ясно, что он тут давно уже бродит во мраке лет и уже давно как потерял ту прочную связь с миром, что так сильно прививают с детства...

Пройдя какое-то бесчисленное расстояние, тот мужчина-изгнанник начал падать на спину. В это же время под ним начал материализовываться из энергии толстый ствол сосны, который оказался в аккурат под падающим человеком. Время вокруг словно остановилось, а между тем, под стволом материализовалась влажная земля, кустарники вокруг поваленного ствола, трава, камни и булыжники, и что самое главное - походный костер, горящий в центре всего того, что успело материализоваться. Так же материализовались высокие и толстые стволы бамбука, и появилось некое ощущение умиротворения и спокойствия. И, мужчина благополучно плюхнулся на поваленный ствол сосны.

Но и это было еще не все...

У большого булыжника, что находился напротив костра и поваленной сосны, начали появляться из энергии чьи-то ступни, скрытые двупалыми носками и обутые в деревянные сандалии, затем появились ноги и таз, скрытые под черными и свободными штанами на длинном поясе. Материализовался торс, скрытый под коричневой рубахой с желтыми узорами и под черной курткой с двумя желтыми треугольниками. Появились морщинистые и мозолистые руки, скрытые под рукавами. Далее пошло дело и за головой: материализовавшееся лицо было длинным и имело благородный подбородок, скрытый седой бородой и длинными усами. Это было загорелое лицо сурового и серьезного старика, который, судя по всему, знал цену всему, и мог похвастаться довольно хорошей мудростью. У него были длинные волосы, доходящие до пояса и судя по сложению превосходный боевой опыт.

Двое мужчин неотрывно и томно смотрели друг на друга, у обоих был проницательный взгляд, оба повидали то, что были вынуждены лицезреть и оба прожили суровую и неприветливую жизнь. А теперь они просто сидят и смотрят друг на друга, не спеша проронить и слова...

Но, один из них все, же произнес:

- Акайо-сэнсэй? - Недоумевающее обращение принадлежало мужчине, что был в энергетическом плаще, он разглядывал своего знакомого и не мог поверить.

Старик же, тоже еще не узнав того мужчину, изучающе рассматривал его и пытался вспомнить.

- Да ладно вам, неужели не узнали? - Натяжно спросил мужчина в белом плаще у того кого звали Акайо.

Взгляд Акайо остановился на взгляде того мужчины, Акайо на мгновение словно знал и ожидал чего-то но не дождавшись, и все поняв, он удивленно произнес:

-Тсуиоши-кун?

На этом их незамысловатая беседа и началась:

- Как давно... сколько времени прошло? - Спросил Акайо, у того, чье имя Тсуиоши.

- Много времени, слишком много... - Устало и измученно произнес Тсуиоши, проведя ладонью по своему сухому лбу.

- Неужели ты добился желаемого? - Спросил Акайо. - Того, что так вожделенно жаждал...

- Как видите, сэнсэй. - Сухо ответил Тсуиоши, пронизывая взглядом огненных глаз старика, который в свою очередь всматривался и в своего бывшего ученика.

- Вижу, ты уже давно заплатил свою цену. - Утвердительно проговорил Акайо, сделав соответствующий вывод.

Тсуиоши лишь вздохнул, с горечью произнеся:

- Какая сейчас разница? Сам факт. Я больше не хочу быть сильнейшим, но ничего уже не вернуть. - Маленько, ели заметно, огрызнулся Тсуиоши, который, уже очень давно бродит в одиночестве.

- Значит, ты все понял. Отрадно. - Заключил старый сэнсэй. - Сила ровняется ответственности, а отвесность есть не у всех. - Добавил Акайо, поглаживая свою бороду и задумчиво вглядываясь в своего старого ученика.

- Я сделал свой выбор и получил результат. Чего уж теперь говорить? - Произнес Тсуиоши с ноткой какой-то фальшивой оптимистичность.

- И потому отправился сюда, чтобы своей силой никому не навредить... - Докончил Акайо за Тсуиоши, понимая, что он не признает самого факта, что он не жертва, а хозяин свой нынешней участи. Старик вздохнул и поднял глаза в небо, моргнул, а после продолжил с другого края. - Как же здесь красиво... Не находишь? Спокойствие, уют, и безмятежность. Что же нужно для удовлетворения?

- это метафизическое, вневременное пространство, не имеющее ни начала, ни конца, ни прошлого, ни будущего, лишь бесконечный путь, в энергетическом пространстве, за пределами какого либо понимания и житейской логики. Проще говоря "путь". - Блеснул своей некогда приобретенной мудростью Тсуиоши, всего лишь в ответ на то, что возможно в этом месте нет ничего плохого, но из-за отношения к нему, кажется что наоборот это клетка, а не бесконечное поприще для реализации всего самого лучшего и совершенного.

- А ты так и не научился видеть прекрасное в простом, мой ученик. - Вздохнув, произнес Акайо, понимая, что его ученик так и не понял сути того, о чем говорил его хоть и бывший учитель.

- Надо отдать должное, это место отрезвляет. - Начал вдруг Тсуиоши с неожиданного конца. - Жаль только, я уже слишком трезв для этих мест.

- Как знакомо. - Отреагировал Акайо, но это все что он смог сказать, ведь Тсуиоши его перебил:

- Я не пил в те годы! Ну, мог я себе позволить пару стаканов за вечер перед службой, но не более...

- Да я не про это, Тсуиоши. - Поспешил успокоить внутреннее возмущение своего ученика старый сэнсэй, а после добавил. - Под словами, что мне это знакомо... В общем, все в этой жизни переживают, как и счастливые, так и страшные времена.

- Кстати! - Спохватился вдруг Тсуиоши, вспомнив нечто важное, и спешил хоть чуть-чуть порадоваться за старика. - Свиделись с семьёй? В конце концов, за все это время, вы уже давно должны быть в нирване.

Старик промолчал, он какое-то время думал, ну а после произнес, в такт драматургическому обороту:

- Да. Я счастлив, что смог с ними свидеться. - Старик снова задумался, а после спросил ответно. - А ты? У тебя же вроде тоже клан, должен быть... Помню, как ты мечтал его восстановить.

- Я не застал его полнейшего восстановления, хоть и изрядно повлиял на это. - Произнес Тсуиоши, и вдруг в уголке его правого глаза появилась мужская, скупая слеза. - Я желаю лишь о том, что бросил "ее"... Возможно, она переживает или пережила то, что некогда переживали вы, сэнсэй. - Договорил истинное признание Тсуиоши, смахнув слезу косточкой согнутого, указательного пальца, посмотрел на нее, а она в свою очередь исчезла и испарилась, преобразуясь в энергию.

- Ну, а что скажешь на счёт нирваны и баланса? Похоже ты и на это изрядно повлиял... – Спросил, и даже в какой-то мере догадался старый сэнсэй. Он посмотрел лишь на символичный, энергетический плащ своего ученика и этого для него было достаточным основанием для понимания.

- Не так уж сильно и повлиял. Просто избавил мир от навязанного богами кровопролития. - Однозначно и твердо ответил Тсуиоши. - Теперь у всех есть возможность дожить до нирваны, в мире и спокойствии.

- Молодец. - Скупо, но конкретно произнес Акайо. - Ты сделал даже больше, чем мог кто-либо ещё.

- В иные времена вы были скупы на похвалу сэнсэй. - Со вздохом произнес Тсуиоши, который в какой-то мере, был, тронут похвалой своего старого учителя.

- Это была лишь маска, мой ученик. Я от нее давно отрекся. - Пояснил Акайо, который, поспешил показаться своему ученику с другой, не опробованной стороны.

Какое-то время они опять молчали. Тсуиоши не знал что сказать, и просто смотрел на пылающий как его душа когда-то костер, а Акайо наоборот было просто нечего сказать – все, что нужно было, он сказал.

Тсуиоши печальным тоном снова произнес, разрушая одним своим вдохом всю ту тишину, что так колоритно сформировалась вокруг наших героев:

- Помниться я был простым парнишкой, ни о чем не думавшим и просто жившим... Вернуть бы эти времена.

- Так ты, решил предаться воспоминаниям, верно? - Не до конца понял ход мыслей своего бывшего ученика Акайо, который возможно что-то и понял, но для продолжения разговора притворился, что не понял ничего. На месте зрелого мужчины в энергетическом плаще сидел мальчик десяти лет с красными, как огонь волосами и с наглой не сползающей ухмылкой.

- Я слишком далек от этой жизни. Как же я могу о ней воспоминать? - Риторически спросил Тсуиоши, который возможно и понял вопрос старика, но решил тоже в такт общения придержать свою интуицию и находчивость в узде. Затем он добавил. - Я так долго тренировался и сражался, что потерял всякий вкус к житейскому пониманию жизни.

- Да. Ты далек. Но не так как мы. - Вдруг послышался женский голос. Услышав его, Тсуиоши вздрогнул, и невольно направил свой взор в сторону бамбуковых стволов, со стороны которого и исходил этот знакомый ему голос.

К походному костру подошла женщина средних лет, она посмотрела на старика и Тсуиоши, а после протянула руку к огню, чтобы, по всей видимости, согреться. Она была стройная и ухоженная, ее длинные и жёлтые волосы плавно спускались по спине и ложились на плечи, а ровная челка на одну треть скрывала чистое и белоснежное лицо. Ее глаза были добрые и голубые, в них читалось спокойствие и нежность, нос был ровный и утонченный, а рот принимал уравновешенное положение, мог быть как серьезным, так и легонько улыбнуться. На ее ушах частично скрытых прямыми локонами висели зелёные серьги, а на указательном пальце правой руки красовалось узористое и голубое кольцо с зелёным, драгоценным камнем. Она была одета в синюю рубаху с белыми узорами и темно синие, свободные и не заправленные штаны. Ноги ее были скрыты в двупалых носках и обуты в деревянные сандалии с двумя каблуками.

Но, эта женщина была не единственной, кто подошёл к костру, так как у него уже стояло ещё четыре человека. Одним из них был коренастый мужчина средних лет и чуть низкого роста, чем у остальных, у него была смуглая кожа и довольно истертое и мозолистое тело, что говорило о его пристрастии к физическим нагрузкам, граничащими на грани истязания и фанатизма. Его лицо было суровое и проницательное, на его щеках были нанесены краской два жёлтых треугольника, а на лбу был изображён иероглиф "спокойствие". У него были короткие и даже гладкие голубые волосы, а во весь подбородок красовалась большая и густая борода. В его фиолетовых глазах читались спокойствие и уравновешенность, его большой нос медленно выдыхал воздух, а рот, погрязший в растительности, был закрыт и открывался только по делу. Он был одет в серую рубаху и штаны с фиолетовыми узорами, поверх лежал зелёный плащ с короткими рукавами и гербом в виде морды каменного броненосца. Его ноги были скрыты в двупалых носках и обуты в плетеные сандалии.

Рядом с ним стояла и держала его под руку женщина средних лет, которая была чуть выше мужчины с бородой. Она была загорелой и красивой, элегантной и грациозной. Ее круглое лицо с заострённым подбородком говорили об ее утонченности, ее золотые и чарующие глаза выражали спокойствие и нежность, а ее малость большой нос был свидетельством о том, что для элегантности необязательно быть абсолютно пропорциональным человеком. Ее длинные, коричневые волосы, были собраны в богатую прическу, представляющую собой, три больших пучка на макушке, несколько спиц вдетых в центральный пучок, и пучок цветов с одной стороны и висячие цветки на длинной ветке с другой стороны. Она была одета сравнительно просто, но даже и в этой простате таилась своя красота и утонченность. На ней было жёлтое платье с зелёными узорами и на толстом поясе из которой выглядывала какая-то книга, на ногах были серые колготки, а обута она была в деревянные сандалии на большом и круглом каблуке.

Там же среди этих двух, стоял ещё один мужчина средних лет. Он был спортивный и загорелый, было видно, что его происхождение ни совсем аристократичное и что он это никак не скрывал и даже гордился этим. Его лицо было круглое, глаза спокойные и черные, без какой либо индивидуальности, нос прямой, а рот мог менять свое положение, когда была прямая необходимость. Его черные волосы были средней длинные и скрывались под плетёной шляпой с заострённым верхом. Он был одет достаточно просто. Серые и коричневые вещи: рубаха, штаны, пояс, некое подобие носков в которые были заправлены штаны и плетеные сандалии. Поверх его повседневной одежды был плащ без рукавов на верёвке, усеянный разными тканевыми значками.

Последняя женщина стояла в стороне, она была сравнительно младше остальных, но не так уж и сильно, чтобы не быть человеком средних лет. Она была на вид хрупкой и беззащитной, бледной и робкой, но при этом достаточно сильной, чтобы некогда быть правительницей целой страны! Ее зелёные как сама жизнь глаза были наполнены лучистостью и смирением, ее маленький носик аккуратно вздрагивал при каждом вдохе, а рот принимал положение неловкости и стеснительности. Ее хрупкое личико было полно жизни, а ее зелёные волосы раздувал веер в ее руке, колоша лепестки лотоса вплетенные в них. У нее были самые длинные волосы из пятерых человек, они были заплетены в две косы, которые оканчивались бутонами лотосов. Она была одета в сегунское одеяние, состоящее из большой накидки, свободной рубахи с большими рукавами, пояса и полу-штанов полу-платья, а так же шлейфа, на которых цвели все те же золотые лотосы.

Вся компания собралась у костра, Акайо их всех обвел взглядом, а после довольный и радостный от происходящего, произнес:

- А вот и твои друзья, Тсуиоши, надеюсь, ты рад?

Но Тсуиоши лишь опустил голову.

- Ну же! Тсуиоши! Верх голову! - Задорно, чуть ли не прокричала блондинка, выразительно держа свои руки в боках.

Тсуиоши поднял лицо и посмотрел в сторону костра. Костер запылал и взмыл до небес, показывая Тсуиоши всю его жизнь и жизнь его друзей...

...Акайо и какой-то толстяк шли в большой и ухоженный город...

...Акайо и этот же толстяк, спустя годы странствует по свету...

...Все ученики Акайо собрались перед его домом-додзё...

...Тренировки и взросление учеников...

...Тсуиоши встретил девушку и создал семью. Блондинка и Черноволосый в шляпе обосновались в горной деревне у водопада и создали семью. Бородатый парень и девушка похожая на гейшу странствовали по свету, скрепленные чистой и неподдельной любовью, что не знала границ и ограничений. А младшая из всех стала сегуном своей страны, которая стала еще сильнее и крепче...

...Лишь несчастный, убитый горем старик кончил тем, что при помощи того толстяка совершил над собой сэппуку и сразу же оказался в нирване, где встретился с теми, кого так долго не видел...

Костер вновь успокоился, а взгляд Тсуиоши снова окинул всех присутствующих, словно бы в последний раз.

- Кто и как умер? - Спросил Тсуиоши прямо, но после словно бы спохватился и добавил. - Не важно - я не хочу знать...

- Может все же, вернешься в реальный мир? - Спросил черноволосый мужчина в накидке.

- Не могу Мокото - я слишком силен для этого мира.

Далее Тсуиоши встал, отряхнулся от песка, налетевшего на его одежды, а после уже не обращая внимание ни на кого и ни на что, пошел куда-то вдаль, а между тем все вокруг него начало исчезать в энергии.

- Эх. Так и будет ходить, пока есть вечность... - С горечью произнесла женщина похожая на гейшу.

-Увы, но это его выбор... - Сказал исчезающий в энергии Акайо, даже не смотря на исчезающую женщину и на остальных почти растворившихся с мрачным воздухом этих земель.

Тсуиоши шел дальше. Ему было не важно, куда, как и почему, он просто шел, лишь только потому, что мог идти, а большее у него не оседало под коркой.

Вот она - цена того, что так сильно жаждешь, цена силы, которой не умел распоряжаться и в итоге сбежал от всех и от всего...

С этого и начнется - "СТИХИЙНАЯ ШЕСТЕРКА"

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ "НАЧАЛО ПУТИ САМУРАЯ"

Глава 1 "Лунная ночь"

"Самое сильное горе может разрушить жизнь, а самый сильный человек может эту разрушенную жизнь принять"

Полная луна озаряла ночное, звёздное и чистое небо, которое совсем недавно было скрыто тучами и изрыгало дождь. Воздух был свеж и дул лёгкий, холодный ветерок. Вокруг нас, под луной, раскинулась роща вишень, утопающая в кустарниках и высокой траве, что в свою очередь была вся в росе. Вдоль всей рощи шла часто используемая тропа, немного жидкая и грязная от сырости, но ещё державшая форму. А по этой тропе шли двое путников, и ехала повозка запряжённая быком.

С повозкой и быком все было ясно. Повозка представляла собой маленький, деревянный дом с зелёной и загнутой в углах крышей. Бык был белого окраса, косматый, лохматый и здоровый, крепкий и коренастый - даже его рога внушали неподдельное уважение!

С путниками же, все было гораздо сложнее...

Первый из них был мужчина средних лет, среднего роста, спортивного телосложения и имеющий светлую кожу. Он был одет в коричневую рубаху на ремешках и с желтыми узорами на рукавах, в черные и свободные штаны, заправленные в ткань обмотанную вокруг лодыжек, обут в плетеные сандалии, обмотанный завязанным на узел пояс и имеющий по верх всего этого черный жакет баз рукавов, с преувеличенными плечами и с желтыми кругами спереди. За поясом у него были два меча, один большой и увесистый, а второй короткий и маленький - это говорило лишь о том, что он был самураем и далеко не простым... Его лицо было длинное, гладко бритое, серьезное, и даже усталое. В его серых глазах читались печаль, и безысходность, а его губы были неподвижны и большую часть времени оставались в одном положении. У него были серые, прямые и длинные волосы, свисающие до конца лопаток и собранные в маленький хвостик на конце.

Второй был мужчина примерно ровесник первому, смуглый, высокий и полного телосложения. Он был одет в белую рубаху с черными узорами, в черные штаны с белыми узорами на концах штанин, обут в черные, деревянные сандалии на резинках, и обвязан черным поясом, который держался на узле и держал всю его одежду, а так же его топор и мачете, скрытые в футлярах. Из-под его полураскрытой рубахи было видно внушительное пузо, что уже говорило о том, что он, возможно, был когда-то сумоистом. Его лицо же был круглое, гладко бритое и вполне дружелюбное, его маленькие глаза-щелки не давали понять его до конца, но все же с этим более чем справлялось все его остальное лицо. Его черные волосы, были длинные и прямые, а они же в свою очередь собирались в хвост, а тот на специальных завязках держался на темени, и все это представляло собой классическую прическу сумоистом.

Путники и даже странники, шли спокойно и непринужденно, ведь им было некуда торопиться. Повозка потихоньку катилась, так сладостно и успокаивающе поскрипывая, а бык дремал на ходу, но тоже шел спокойно и аккуратно, ведь даже если что, он знал, что идёт за одним из путников, ведь его верёвку обмотанную вокруг шеи, держал сумоист.

Но вот, самурай остановился, заметив что-то впереди. Он внимательно и пристально смотрел вперёд, и только спустя какое-то короткое время, выставил правую руку в сторону, давая понимать, что нужно остановиться, и для пущей доходчивости, произнес это вслух:

- Остановись.

Подойдя к самураю ближе и услышав его слово, экс - сумоист послушно остановился, а его бык продолжал идти и в итоге, они оба быстро пробудились и окончательно взбодрились.

Между тем, некогда бывший в этих местах аристократ и знавший эту рощу достаточно хорошо, внимательно смотрел на веточку вишни, загородившую ему дорогу. Каким бы препятствием не была бы эта ветка, самурай не задумываясь ни на миг, сжалился над ней, нагнулся, приподнял ее и прошел под ней. А тем временем экс - сумоист и бык по своей глупой простодушию недоумевали от поступка аристократа.

Самурай же вышел на открытую возвышенность, окружённую низкими кустарниками. Тропа ещё продолжалась и тянулась вдаль, рассекаясь на три пути. Вдали же, виднелась маленькая деревня на двенадцать домов и поодаль от нее плантации риса, орошаемого водой и образующие высокую возвышенность. Там же, но дальше виднелось обширное озеро, и мостик на его берегу, держащийся на бамбуковых сваях, это говорило о том, что и этот уголок природы используется человеком. Ещё дальше... И даже гораздо дальше! Виднелись широкие и высокие стены с обзорными башнями и четырьмя вратами. Это был массивный и обширный в своем проявлении город, со своим богатым и значительным дворцом, окружённым тремя высокими храмами с ярусными крышами.

Самурай же, просто стоял и наслаждался видом. Его усталые взоры устремились вдаль, пронзая тем самым само пространство и мироздание, но вдруг, внезапно и неожиданно, его веки сомкнулись, и перед его взором предстала картина из его воспоминаний...

Перед ним в тоже мгновение раскинулись руины большого дома, сокрушенного пожаром. Сизый дым ещё стоял и коптился в воздухе, все было разрушено и безвозвратно потеряно. Сам аристократ сидел на коленях и сокрушенно смотрел в землю, тихо проливая слезы горя, отчаяния и лютой безысходности. Затем он вскинул руки, поднял голову к небесам, и ни что не могло уже более остановить его дальнейшие стенания. Он громко кричал в тишину и пустоту того момента, страшнее которого ничего не было в его жизни...

Глава 2 "Неприступные врата"

"Занятые воины - благо всей страны, а бездельничающие воины ее погибель"

Самурай открыл глаза и тихо, самому себе под нос печально и устало произнес:

- К этому наипрекраснейшему виду ещё бы и сакэ хлебнуть… - То ли специально, то ли как то иначе, но не в такт аристократической меланхолии и местному колориту, прозвучал зычный голос экс-сумоиста, который вышел из кустов:

- Не выйдет, Акайо-сама, ведь вы все и так выпили.

Самурай, к которому обратились по имени, задал вполне резонный вопрос:

- Иошайо, ты быка привязал?

- Конечно! - Ответил сумоист, подходя к Акайо. – Бык стоит привязанный к одному из вишневых деревьев - травку щиплет. - Договорил Иошайо, подойдя к аристократу и встав с ним рядом. - Тем более, что он мой питомец, а они своих хозяев не передают! - Заключил Иошайо, подняв вверх свой указательный палец.

Акайо же молчал. Он думал о беспредельной любви Иошайо к животным и хмыкнул, подумав о том, как бы этот экс-сумоист разводил бы крокодилов.

Иошайо же, смотрел на открывшийся ему вид, взглядом ценителя и творца, созерцая каждый лепесток риса, залитого водой, а затем, он вполне здраво предложил свою мысль обывателя:

- Акайо-сама, может, переночуем вон в той деревне, а после двинемся в город?

- Нет Иошайо. Пойдем к главным воротам, я договорюсь, и нас беспрепятственно пустят. - Ответил Акайо, не оборачиваясь и по-прежнему, ещё пребывая, в своих потаенных мыслях.

Далее последовала короткая пауза, а после Акайо вновь произнес, обращаясь к Иошайо:

- Отвязывай быка.

Иошайо послушно кивнул.

И вот через какое-то продолжительное время они подошли к вратам. Иошайо и его бык стояли в стороне, экс-сумоист внимательно слушал беседу, а бык щипал травку и не вникал в дела не его бычьего ума дела. Акайо же стоял и держался достойно, ведя свою речь с тремя стражами ворот.

Первый из них был молодой и не приметный юноша, одетый в рубаху, свободные и черные шаровары, и деревянные сандалии на резинках и с двумя каблуками. Поверх его одеяния был широкий пояс, за которым спереди были вставлены два длинных и изогнутых в ножнах меча.

Второй был навид далеко не положительной наружности, косматый и с торчащим изо рта клыком. Он был одет в рваную без рукавов куртку с треугольниками спереди, широкие штаны, которые, были обязаны тканью, а в районе икр и обутый в деревянные сандалии на резинках. Все это одеяние держалось на канатоевидном поясе, завязанном на бант сбоку, а сзади из-за спины выпирали два длинных и изогнутых меча в ножнах.

Третьим нам представляется вполне обычный для своего рангового класса самурай лет двадцати, у него было круглое лицо, прическа похожая на прическу Иошайо, и маленькие, узкие глаза. Он был одет в рубаху и свободные штаны, скрытой красной броней в виде металлических плит, скрепленных друг с другом. А так же на нем были и аксессуары, в виде двух длинных бус с большими шарами и канатоевидного пояса, завязанного спереди.

А разговор между тем ещё шел:

- И все же… нам нужно пройти. - Настаивал Акайо.

- Увы. Мы не можем вас пустить, вход в город воспрещен до утра. - Произнес не приметный юноша, с неким оттенком сочувствия.

- Да, так что идите уже отсюда! - Согласился и добавил отрицательный тип.

Акайо лишь вздохнул, говоря тоном бывалого воина:

- Не думал, что современное поколение уже и не знает своих героев… а между прочим, именно я в свое время прославил эти земли.

- Но все равно. Закон един для всех… - Проговорил обычный самурай, сперва устало помотав головой. - К тому же, сейчас со всех стран сбегаются ниндзя, чтобы выведать наши секреты… так что…

“Договориться… а то! Как же?” - Между тем, думал Иошайо, наблюдая за разговором старших по рангу и статусу в обществе, не питая особых надежд.

Акайо же, между тем хмыкнул, говоря так же серьезно:

- А я что, по-вашему, похож на шиноби? Я - простой самурай, пришедший подлечиться.

- И все же… - Начал неприметный самурай, но он был перебить отрицательным самураем:

- Да-да! Идите уже вон отсюда!

- М-да… - Устало протянул обычный самурай. - Мало ли, может вы ниндзя в обличии самурая-аристократа, а ещё монах, вор, торговец и крестьянин с шавкой.

Акайо лишь с удивлением поднял бровь. Иошайо же, услышав это, пустился в безудержный смех, разбудив от сна даже своего драгоценного быка. Но, экс-сумоист смеялся недолго. Вскоре он понял грубость и невежество своего выпада, но было уже поздно. Трое самураев и даже Акайо с недовольством посмотрели на него, своим все пожирающими и презрительными взглядами. Но все же, Акайо в обиду своего извозчика не дал, говоря самураям и поясняя сие поступок:

- Не обращайте внимания, это мой извозчик и подручный. Раньше был сумоистом - сёгуна развлекал, а теперь у меня работает.

Остальные же промолчали, и вскоре вся четверка благородных воинов вернулась к своей беседе:

- Как не крути, но вам придется ждать рассвета. - Заключительно произнес обычный самурай.

- Ну что ж… не думал что придется к этому прибегать… - Произнес, растягивая, как бы в задумчивости, слова Акайо. Самураи же насторожились. - Но… иначе не как. - Самураи поняли - это их шанс, заслужить расположения начальства, задержав возможного нарушителя границ города, и потому, уже в тот же миг, оголили свои мечи. - У меня здесь есть знакомый министр, и я хотел бы аудиенции с ним… надеюсь, не откажите? - Обескураженные самураи тут же повалились коленями на грязную землю, от всего понимания своей досады и своего невезения, ну а Акайо был настроен серьезно.

Глава 3 "Вторжение во Дворец"

"Какие мирные не были бы времена, и все же враги будут всегда"

В это время, в городе все спало. В высоких, многоэтажных домах не горел свет, их изогнутые в углах крыши-ярусы отражали лунный свет, и лишь фонарики, висящие на домах и веревках протянутых между зданиями, напоминали о том, что город жив и утром он будет снова жить! Все было спокойно и умиротворенно, но… что-то быстро перемешалось в тумане, появляясь и исчезая в разных местах, между тем, на пути этого явления потухали фонарики, а мощеная дорога переставала быть освещенной. Это явление, загадочное и опасное, держало свой путь в сторону дворца сёгуна, и никто не мог это остановить.

Перед вратами дворца, стояли другие, высокие и с изогнутой в углах крышей врата, они были более величественные и могучие, а вдоль стены росли не менее красивые и величественные вишни. У этих самых ворот стоял часовой, которые даже и не подозревал о дальнейшем.

Вдруг перед ним что-то из ниоткуда появилось, материализуясь в тумане. Это был некто в черном плаще без рукавов и на верёвке, с капюшоном и серыми узорами в виде тумана. Из-под капюшона угрожающе мерцали сиреневые огни глаз, а из-под полов одежды сочился клубящийся дым, клубы которого, плыли по мощеной дороге.

Страж дрожащей от ужаса рукой потянулся за мечом, но был остановлен одной лишь фразой извне:

- Лучше остановись. - Это был сильный, внушительный страх, причиной которого стал искаженный голос, которого в свою очередь стало достаточно, чтобы страж сначала упал на колени, весь трясясь от неподдельного ужаса, а после грохнулся лицом оземь и потерял сознание.

Некто в плаще снова исчез, но появился уже за лежащим стражем, кинув на него презрительный взгляд, а после некто уже глядел на ворота, крепкие, деревянные и вычурные. Неизвестный взмахнул рукой под плащом и из-под его пол со свистом и с внушительной скоростью вылетели металлические заостренные диски и ножи с длинными рукоятями и кольцами на ее конце. Все эти метательные орудия вонзились в ставни ворот.

Неизвестный выставил согнутую в локте руку из-под плаща, она была тёмно-серый и худой. А ладонь этой самой руки, была сложена в знак, в проекции которого участвовали поднятые вверх указательный и средний пальцы, остальные же были согнуты.

Далее раздался оглушительный взрыв. А через какое-то короткое время, когда дым немного поубавился, оказалось, что от ставень и ворот остались лишь щепки, даже часть стены была разрушена, а вот врата что были чуточку дальше, стояли как на в чем не бывало, лишь их две колонны были повреждены и требовали вмешательства реставраторов. И неизвестный вновь исчез, но появился уже на территории дворца.

В первую очередь он осмотрелся.

Все домики со стражей были пусты - судя по всему, они все были во дворце, но нашего некто это особо не заботило. Он устремил свой взор на широкую и высокую лестницу, ведущую на дворцовую площадь, а после снова исчез…

Между тем, неприметный самурай, которому было поручено сообщить кое что министру, тоже бежал в сторону дворца, ведь министр как приближенный к сёгуну, жил именно во дворце! Не успел наш посыльный добежать до дворца, как увидел лежащего без сознания часового, а также повреждённые врата, которые до сих пор слабо дымились, источая запах горелой древесины и пороха. В первую очередь неприметный побежал к стражу и в свою очередь нагнулся к нему, тот оказался жив, но без сознания. Тогда, не став терять, ни единой лишней секунды, он побежал к низвергнутым вратам и понял, что они были взорваны, а в доказательство этой смелой теории и даже выводу, он обнаружил обуглившиеся нож, в свою очередь используемый для подрыва врат.

А тем временем, неизвестный уже вступил на дворцовую площадь.

Впереди красовался огромный и богатый дворец, а у его входа возвышались напротив друг друга две огромные статуи, протянувшие руки с мечами, которые скрестились вверху. А некто неизвестный, шел медленно и непринужденно. Далее он спустил капюшон, раскрыв свое истинное лицо. Под капюшоном скрывалась женщина лет тридцати, у нее были длинные и черные волосы, собранные в хвост, за счёт высокой ткани под самим хвостом. Ее лицо было обворожительно и чарующее, а ее взгляд с сиреневыми и змеиными глазами очаровывал и привлекал больше всего. Так же ее личико было напудрено, а губы блистали красным цветом.

Она шла медленно и спокойно, даже не подозревая, что за ней следят, и это был тот самый неприметный самурай, который забрался на одну из вишень, и наблюдал за происходящим с высоты дерева.

“Да кто это женщина такая? - Думал он. - Ниндзя? Самурай?.. или!.. или!..”

А, между прочим, врата дворца уже давно распахнулись, и из них полилось войско элитных самураев-стражей. Первое что они сделали, так это запустили копья, они устремились в небо, а после своими остриями направились в сторону неизвестной. Но она лишь взмыла в воздух. В воздухе она одним быстрым движением руки стянула с себя плащ, а тот в свою очередь опустился на каменную площадь, в которую также воткнулось множество копьев, а далее, когда уже все копья не попали в цель, раздался оглушительный взрыв, а наша неизвестная уже спокойно шла.

Без плаща эта женщина выглядела довольно странно и интересно. Ее тело было тёмно-серым, она была спортивная и стройная, красивая, но без пафоса. Ее тело было обвито белыми и светящимися нитями, на которых были нанизаны разнообразные металлические орудия. Ее грудь была обмотана белой тканью, ноги, бедра и другие места были открыты свободными но рваными в штанинах черными штанами. А из ее обрубленных до колен ног, сочился серый и густой дым.

Это говорило лишь об одном - на здешнего сёгуна напал призрак!

Самураи вновь запустили копья, но это был их остаток. При этом и им было не суждено попасть и даже ранить нарушительницу границ города и дворца. Она начала быстро вертеться вокруг своей оси, образовывая своим движением дымовой шар, который в свою очередь отразил все копья. Далее, женщина пошла вперёд, не останавливаясь на своем пути. А самураи же, пошли в наступление, обнажив свои мечи.

Схватка была начата, казалось бы, победа за количеством, но… удача явно покинула элитную стражу, и все они, один за другим, падали наземь от рук куноити. И это она ещё не использовала свои мечи, которые были у нее на спине и держались на верёвках с орудиями. Она использовала в ход все что знала и оттачивала. И в итоге ей удалось всех перебить… Вход шло все - ноги, руки, перехваты, подсечки и так далее… метались орудия, пробивалась броня, истязались тела… одному даже глаз не пожалела, как раз таки он и оказался ещё жив.

У этого воина, с висящей на шее снятой маски был безвозвратно поврежден глаз, и некогда, из него торчащий нож, сейчас был в руке его же жертв, окровавленный ее собственной кровью. Он уже был настроен наброситься на его обидчицу, которая ослепила его на один глаз, но увы, это было не суждено…

Куноити, стоя к нему спиной, метнула диск, и тот врезался в лоб ее мститель, став последним инородным телом в его жизни.

- Не смей подкрадываться к женщине со спины! - строго и порицательно произнесла она, тяжело дыша и одной рукой держась за колено. Далее она выпрямилась и уже смотрела в сторону дворца.

“Черт! Так и знал! Нужно вернуться и сообщить им!” - Мысленно заключил весь напряженный неприметный самурай, ещё сидя на дереве. Он тут же, моментально спрыгнул с него и без оглядки побежал в сторону своего поста, где его и без того ждали…

Глава 4 "Спасение сёгуна и Неожиданная встреча!"

"Приглянись! Иногда друзья куда опаснее врагов!.. или же враги опаснее друзей"

- Да сколько можно! Не уснул ли по дороге?! - Ворчал неприятной наружности самурай, скрестив руки на груди и опираясь спиной на стену.

- Молчи уже! Все жду! - Ответил обычный самурай, кинув взгляд на присутствующих, а конкретнее на одного чужеземца и его крупнорогатое чудо.

Самурай с клыком присвистнул и тоже кинул взор на Иошайо и его быка. Бык, привязанный к близстоящей колонне врат, лежал и спал, а Иошайо и Акайо спорили, хотя это в принципе и спором было назвать сложно…

- Хватит уже! Сам понимаю, что зря это все… - Наконец согласился Акайо, почесывая свой подбородок.

- А вот и нет, Акайо - сама! Я не успокоюсь! Столько времени зазря прошло…

А между тем, по ту сторону врат приближались и этому свидетельствовали звуки шагов, причем быстрых и изможденных. Вдруг из-за приоткрытой створки врат вывалился ели живой, неприметный самурай, и упал от бессилия, повалившись наземь. С него пот лился ручьями, дыхание было неровным, а зуб с зубом не сходились.

- Что случилось? Где министр?! - вскрикнул в злобе и башенном гневе неприятный самурай. Он отступил от стены и высвободил руки.

- Нелезь, не видишь? Он измучен… ещё не дай Будда помрёт здесь! - Огрызнулся на него обычный самурай и спокойно подошёл к сидящему на коленях юноше. Он присел на корточки, подождал немного, а после протянул руку и помог юноше встать. - А теперь потихоньку, и по порядку: что произошло? - Задал спокойным тоном вопрос обычный самурай, держа парня за плече.

- И давай там без нытья - четко и по делу… - Со всей злобой вставил неприятный самурай. Он подошёл поближе и с недовольной гримасой снова скрестил руки.

- На сёгуна… напали!.. - Тихо, задыхаясь, вымолвил самую суть юноша. Двое самураев переглянулись, и у каждого пробежала своя эгоистичная мысль. - Но вам лучше… лучше… не идти… туда… - Снова произнес юноша, напрочь разозлив неприятного.

Неприятный на вид самурай, одним быстрым и твердым движением руки, взял юношу за ворот и с разворота ударил спиной о стену, держа его за ворот одеяния. В лице одного читалась неподдельная злоба и даже ненависть, а в другом страх и отчаяние - но не за себя, а за представителя власти этих земель.

- Ты что такое говоришь?! Сёгун в опасности!!! - Проревел неприятный самурай, весь покрытый жилами. Но за этой злобой скрывался лишь эгоизм, и кое-кто эту сцену видел от начала и до конца…

- Он прав. На сёгуна покусился призрак. - Произнес

невозмутимо Акайо, стоя уже рядом с ними. Он вытащил из-под рубахи медальон-оберег в виде метательного диска ниндзя, который светился белым свечением. Все трое оглянулись на его спокойный и ровный тон, который как гром прогремел в тишине. - Этот оберег служит для обнаружения призраков и духов, а этот свет говорит лишь о том, что в этом городе действительно есть такой прецедент, и это самое явление сейчас стремиться убить сёгуна этой страны - теперь, я думаю, вы понимаете, кто я такой?

Неприятный самурай отпустил ворот юноши, а юноша отпрянул от стены, и в свою очередь обычный самурай скрестил руки на груди, одна ладонь которой держалась за подбородок. Обычный самурай, пока Акайо прятал медальон, задумчиво произнес:

- Не думал, что все так обернется, но все же, действительно стоит доверить это дело истинному профессионалу… хотя он и смахивает краем глаза на шиноби… - начало его речи было приятно Акайо, ну а конец взбесил и его…

- Я НЕ НИНДЗЯ - БЕЗРОДНЫЕ ВЫ ШАВКИ!!! - Вскрикнул от наивысшего негодования Акайо. Он оголил свой увесистый меч и со всей силы взмахнул их, выплеснув из него мириады молний, которые в свою очередь поджарили “до хрустящей корочки” надоевших ему самураев-стражей. Они повалились наземь и лежали без сознания. - Надо было так раньше сделать… - Пробормотал Акайо, а затем обернулся к своему подручному извозчику. - Иошайо! - Тот встрепенулся и подошёл ближе. - Присмотри за этими отбросами - очнуться, скажешь, что сёгун в надёжных руках… - Иошайо послушно кивнул. А Акайо между тем, взял свой меч двумя руками и поднял его вертикально перед собой, далее вокруг него начали бегать тысячи молний, окружающих его тело, а после он и вовсе исчез, оставив на траве характерный и пахучий след.

И вот Иошайо остался один, он кинул взор на неудачную троицу и тихо произнес:

- Эххх… зря вы так…

А после посмотрел вперёд, мысленно преодолев расстояние во множество тё, и так же мысленно желал своему господину всех возможных удач и успехов.

Лунный свет, не спеша и гладко падал на мягкий пол покоев сёгуна. Там было в меру темно и просторно, уютно и богато, просто и красиво, кровать занимала одну треть комнаты, а за ней красовалась во всю стену картина в виде цветущей вишни. На потолке был установлен деревянный светильник, утонченной и ручной работы, а дверь во всю стену, открывающаяся движением вправо, сейчас была закрыта и заперта со стороны сёгуна. Кругом царил покой и умиротворение. Сам правитель своей страны крепко спал и даже не подозревал о своей опасности…

Это был молодой юноша, лет восемнадцати, он только вступил ко власти, так что не удивительно что на него многие покушаются, но сейчас не об этом… он был высокий, худощавый, имел светлую кожу и утонченные черты. Его лицо было длинное и угловатое, глаза выразительные и серые, вырождение лица в основном спокойное, сдержанное и серьезное - сразу чувствуется, что этот юноша не погубит свою страну! Его волосы были синие и длинные, собранные в специальный длинный пучок. Этот пучок в дневное время прятался под специальный головной убор, повторяющий форму прическу и от которого тянется длинная и тонкая ткань. Сейчас он был одет просто - по ночному: в длинный халат серого цвета с черным поясом.

Вдруг перед окном, лицом к сёгуна появилась та самая женщина-шиноби, материализуюсь из дыма и тумана. Она была настроена серьезно. Какое-то короткое время она смотрела на юного правителя, вздохнула с ноткой сочувствия, а после оголила свой меч. В то же мгновение он покрылся дымом или туманом, впрочем, и сегун начал “дымиться”, его силы словно опустошались - сама жизнь выходила из тела юноши, на конце клинка куноити образовался блестящий, слабо светящийся, синий шарик, набравший форму и размер - это была жизненная энергия сёгуна, чакры которого опустошились каждое мгновение. Он начал трястись и сминать головой постель, его тело кольвульсировало, а сознание потеряло контроль над телом.

Казалось, погибель правителя этих мест неминуема, но…

В конце покоев начали появляться молнии, они крутились с неимоверной скоростью, материализуя человека, который должен был сказать свое слово на это вот деяние. Этим человеком был сам Акайо! Он тут же немедля метнул молнию, а она ударилась в руку женщине, которая держала печь - тот в свою очередь упал на пол и раскололся надвое, а шарик взмыл в воздух и растворился в небытие - процесс высасывания души сёгуна был прерван.

- Как ты посмел?!.. - Вскрикнула женщина, оборачиваясь, и обернувшись, изменилась в лице, с жестокости на удивление. - Акайо-кун?

- Изуми? - Тихо спросил Акайо, тоже порядком удивившись.

- Откуда ты здесь? - Спросила женщина по имени Изуми.

- Тот же вопрос у меня и к тебе. - Произнес Акайо, скинув с себя молнии, которые по одной его мысли тут же вспыхнули и растворились в пространстве.

- Я умерла. Неужели не видно? - Нагло и расстроено

ответила Изуми, вытащив второй меч.

Акайо тоже не отпускал свой меч, хоть сам он не был покрыт молниями, а вот по его мечу так и бегали электрические разряды. Он сочувственно спросил:

- Как давно?

- Спустя год как ты ушел - я умерла на миссии сил света. - Ответила Изуми, добавив. - С тех пор как ты ушел многое изменилось…

- И все равно, ты уже умерла. - Произнес с горечью Акайо. - Я не могу допустить, чтобы с сёгуном что-то случилось.

- Даже если его отец сам захотел чтобы его же сын присоединился к нему в мире мертвых? - Спросила Изуми, кинув свой взор на сломанный меч и с досадой проговорила. - Ну-у зачем же ты прервал процесс?

- Прости, но даже ради его достопочтенного отца я не могу допустить смерти пусть и его сына… - сказал Акайо, настроившись серьезно, и отражением его мотивов были ускорившие свое движение молнии на мече.

- А я, между прочим, твою спину прикрывала! ПОМНИШЬ?! - Уже не выдерживая продолжала Изуми, надеясь, что Акайо, по старой дружбе отпустит ее.

- Прости Изуми-доно, но ты давно умерла, так что… - Он глубоко вздохнул воздуха, и крикнул во всю грудь. - Я ПОМОГУ ТЕБЕ ПОПАСТЬ В НИРВАНУ!!!

- Это все твои слова на сегодня? - Спросила вся трясущаяся от злости Изуми, от понимания того, что дружба с Акайо порушена… В свою очередь она стала гораздо материальней, из ее пальцев выросли когти, а на ее лбу, потрескав засохшую пудру, вылезли со звуком хруста и скрежета демонические рога и теперь она перешла из класса нежити в класс нечисти. Она взяла меч покрепче и помчалась в сторону Акайо с криком: УМРИ!.. А-А-АКА-А-АЙО!!!

И далее их мечи соприкоснулись и столкнулись с оглушительным треском и осветив все ярким светом…

Глава 5 "Церемония награждения и Новый путь"

"Героев нужно уважать и чтить, но еще больше нужно уважать и чтить героев, которые остались простыми людьми"

Солнце, большое и ярко красное, окрашивая ночное небо в розовые тона, поднималось над вишнёвой рощей. Вдали, практически на линии горизонта виднелись горы, а напротив, простирался величественный и спокойный город. Все живое уже начало просыпаться, а над землёй были слышны крики коршунов, которые уже начинали кружить над местностью. То же самое происходило и в городе, все его жители начали просыпаться или же проснулись и были собраны на дворцовой площади по воле самого сёгуна, который сейчас, стоя в своем дневном обличии, несмотря на все что произошло ночью, говорил свою речь в компании из своры министров.

Сёгун был одет хорошо и пышно, длинный, слоёный, сиреневый с золотыми и зелеными узорами халат и специальный головной убор. Его свита же, была одета скромнее, хоть и в похожих халатах. Сам же юный правитель держался достойно, и держа руки спрятанными в длинных рукавах, говорил довольно сдержанно и кратко:

- …Так что, сегодня я сильно пострадал и лишь благодаря одному очень хорошему человеку я ещё способен нести бремя власти на своих плечах. - Он протянул правую руку в сторону, говоря. - вот же он - тот в чьих руках была моя жизнь! И тот, кому я благодарен во имя Странный Спокойствия и Города Цветущей Вишни.

Из за его спины вышел сам Акайо и со всем почтением поклонился сёгуну.

Между тем, за всем этим процессом, который находился на высоте лестницы, следили и трое самураев с Иошайо. Правда… трое из них, а конкретнее неудачливые воины трепетали от страха и надеялись на лучший исход за то, что они мешали и путались под ногами у спасителя сёгуна, который мог бы и опоздать! А Иошайо был горд своим начальником и искренне радовался за него.

Только вот, самураи-аутсайдеры не разделяли настроев Иошайо, и при виде его довольной ухмылки, под звуки аплодисментов и ликования народа, решили прописать ему хорошего сама по шее и лицу…

А между тем церемония награждения героев страны шла полным ходом, и сёгун проявил себя с лучшей стороны, чем мог какой бы то ни было ещё сёгун - он низко, насколько позволяли его пышные одеяния поклонился своему спасителю - бывалому самураю и просто хорошему человеку, проговаривая:

- Вы спасли мою жизнь! Акайо-сама! Я безмерно благодарен вам!

Акайо же поклонился в ответ, отвечая:

- Не стоит ваше величество! Для меня, как бывшему гражданину этой страны было честью отплатить сторицей вам и вашей достойной семье.

Юный сёгун снова поклонился, говоря:

- Я - Озему Ватанабэ и я должн хоть как-то отплатить вам!

- Господин, вы и так мне отплатили… - произнес сухо и сдержанно Акайо, тронутый до глубины души реакцией правителя здешних мест, и потому самурай поклонился ещё ниже - в знак того что принял реакцию сёгуна с полным пониманием и достойным для подражания уважением.

В этот раз сёгун кланяться не стал, но он объявил:

- Этот достопочтимый воин достоин великих почестей! И теперь все в руках моих министров. - Юный правитель отошел на несколько шагов назад, а министры между тем глупо себя вели и кривлялись, щупали свои карманы и пытались найти хоть какую-то мелочь, в общем, давали понять, что все свои средства они либо держат дома, за пределами дворца, либо они их попросту, по своей недальновидности проели и пропили…

Но был среди них и толковый министр, скромно одетый старик лет восьмидесяти, который, несмотря на свое положение в сравнении с положением своих зажиточных коллег, вынул из-под халата мешочек с позвякивающими монетами и драгоценностями - это и была награда спасителю целого сёгуната Страны Спокойствия!

Старик, который тихонько подмигнул Акайо, потому как был тем самым знакомым ему министром, передал мешочек сёгуну, а тот торжественно вручил награды самураю.

Ну а после, сёгун, в связи со своим состоянием решил разогнать весь народ, со словами:

- Церемония награждения подошла к концу! Просьба всем расходиться…

Через какое-то время дворцовая площадь начала опустошается, стража еще стояла на своих постах, даже неудачливую троицу, устроившую побои во время церемонии награждения отпустили и ни единого слова не сказали. А Акайо, пообщавшись с министром вдоволь, хотел было уходить, и преодолел две ступени вниз, как сёгун остановил его, неформально подходя к нему, пока его министры его не видят.

- Акайо-сама! Если что, я всегда готов вам помочь… и-и… двери в мой город и в мою страну, всегда открыты для вас - достопочтимый воин!

Акайо оглянувшись, ответил:

- Это была честь для меня - ваше величество…

Далее он повернулся к сёгуну спиной и прежде чем пойти ниже, поднял вверх согнутую в локте правую руку, мотнув разогнутым указательным и безымянным пальцем. И только потом он пошел вниз, чтобы начать искать своего горем избитого сумоиста и извозчика в одном лице.

Длинный и широкий торговый проспект растянулся от самых дворцовых ворот и практически до конца города. Движение по мощеной дороге уже оживлялась, в повозки запрягали лошадей и ослов с быками, а люди шли на свои рабочие места. Фонарики, протянутые, на верёвках с двух сторон уже не зажигали вновь, теперь они до следующего вечера и ночи висели как напоминание о том, что скоро, вот-вот, закончиться день. Тогда, и именно тогда, все люди вернуться с работы по домам и в кабаки, чтобы провести ночь наедине с собой и со своими близкими и родными. Но сейчас день снова был начат, и потому до следующего вечера и ночи еще рановато…

Акайо и Иошайо шли спокойно и непринужденно. Иошайо как не странно отделался парой царапин, что-что, а его кожа прочнее и плотнее любого седла, Акайо же был настроен хмуро и скептически, ведь на этом его путь закончился, так как истинное наслаждения самурая, как известно в процессе, а не в конечном, итоговом результате. И пока Акайо об этом думал, Иошайо вовсю расхваливал его и осыпал его разными почестями и титулами:

- Это было невероятно! Это было необыкновенно и так торжественно! Просто, фурор! Особенно, когда вам поклонился сам сёгун!!! - Тараторит безумолку Иошайо

- Да, да… я как всегда на высоте. - абсолютно без настроения ответил Акайо, а Иошайо же это почувствовал, и решил кое в чем поинтересоваться:

- Чем планируете заняться? Ну-у-у… после того, как подлечитесь от пристрастия к горячительному питью? В конце концов, у вас теперь есть целый капитал!

Акайо услышав последние слова, вдруг спохватился, и начал искать под рубахой мешочек с наградой и разумеется, нашел. Он его вытащил и смотрел на нашего, после же снова сунул под рубаху и повернулся к Иошайо, отвечая:

- Жизнь покажет…

- По-моему, вы что-то недоговаривает, Акайо-сама… дайте угадаю, вам снова хочется закинуть за воротник?

Акайо лишь хмыкнул, мотнув головой в знак отрицания этого вполне заманчивого факта.

- Тогда я не понимаю! - вскрикнул, чуть ли, не взревев Иошайо. - Вам подкинули такую щедрую награду, а вы только и делаете, что бездействует! С такими средствами перед вами открыты все возможности, перспективы и возможности разумного владения полученных средств! Что вам ещё надо? Чего вы хотите от жизни? Как вы собираетесь провести свои годы?

- Никак. Да и не зачем… меня уже давно ждут в нирване. - Ответил Акайо, почесав черные свой подбородок.

- Я так и думал. - Заключил Иошайо. - Вы до сих пор переживаете о потери близких вам людей, и даже решив вылечиться от зависимости перед горячительным, вы все равно горюет из-за этого… да, это сложно, да, это чертовски невыносимо, но ведь… ведь… надо жить дальше! Понимаете? К чему ещё вам эта награда? Реализуйтесь хоть в чем-нибудь… - Иошайо сделал печальное лицо, и серьезно посмотрел на своего начальника, говоря. - это поможет вам отвлечься от душевных терзаний и боли, жизнь конечно не улучшит, но, хотя бы оставит в конце хорошие и более менее нормальные воспоминания… и только попробуйте сказать что я не прав! Акайо-сама…

Акайо лишь вздохнул, он все прекрасно понимал и признавал свою слабость. Теперь остаётся лишь работать над собой и совершенствоваться в новой сфере, и именно потому, потому что Иошайо попал в самый зрачок, минуя бровь. Он произнес:

- Слушай, Иошайо-сан, а ты прав, чертовски прав… я слишком долго горевал и забыл, что значит быть самураем… и я знаю, куда же можно нехило вложиться. Спасибо тебе, Иошайо-сан.

Это было сильно, даже для самурая, признать правоту крестьянина, так ещё и обратиться к нему по уважительному именному суффиксу - Иошайо это оценил, и потому…

- Всегда, пожалуйста, Акайо-анаки! - Извозчик даже умудрился улыбнуться, но жаль этот жест доверия не был оценён по достоинству…

Акайо дико взбесился, и строго, настрого спросил. Он остановился на месте и ждал:

- Что ты сказал?..

Иошайл тоже остановился и повернувшись к самураю лицом ответил:

- Всегда, пожалуйста, Акайо-анаки

Но Акайо не унимался, раздражаясь ещё больше:

- Что ты сказал?..

- Эээ… Акайо-анаки? - Не понял, но начал догадываться Иошайо, почесывая за затылком

- Что ты сказал? - спросил Акайо, сжав зубы и покрывшись весь жилками.

- Акайо-ана… ой!

И тут дамбу терпения Акайо прорвало.

Самурай остервенело, взревел:

- Для тебя я - АКАЙО-САМА!!! Безмозглая бестолочь!!! - он подбежал к Иошайл поближе, одолжил свой молниеносный клинок и уверено взмахнул им, метнув молнию в своего обидчика. Иошайо нагнулся и этим был спасён, а Акайо было мало одного промаха и он замахнул меч снова, крикнув:

- УМРИ!!! БЕЗРОДНАЯ ТВАРЬ!!!УМ-Р-И-И-И!!!

Иошайо же ускорился и начал пятиться назад, выставив вперёд руки, а после и вовсе развернулся и начал убегать.

Молния полетела в сторону Иошайо и вновь мимо. Акайо побежал вслед за Иошайо, метая молнии и громко вопя и крича, а Иошайо бежал так быстро, как только мог…

В результате, Иошайо сбросил немного жира, а Акайо перед лечением по всем канонам восточной медицины спустил пар и был спокойнее любого меланхолика, а их крики и визги были слышны за многие рё.

А между тем, восходило красное, ярко красное солнце, которое ознаменовало начало нового пути самурая.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ "В ПОИСКАХ УЧЕНИКОВ"

Глава 1 "Деревня Каменного Бамбука"

"Товарищество это та же дружба, только формальная"

Кругом раскинулся бамбуковый лес, тысячи бамбуковых стволов окружали лесную тропу, которая казалось, тянулась бесконечно. В настоящее время было уже далеко не утро, так как солнце стояло в зените и обжигало своими пылкими лучами все, что находилось за пределами бамбукового леса. Каждое животное, от мало до велика, скрывалась и отдыхала в этом лесу. Этот лес был пропитан влагой, и обдуваем ветром – так что неудивительно, почему животные из него не выходят. Гулять в этом лесу было одно наслаждение, было в меру жарко, небольшие лучи света пропускались сквозь листву и отражались на земле в виде множества интересных фигур, а его площади было достаточно, чтобы вдоволь насладиться его “теневыми преимуществами”.

Несмотря на все его “глухоту” и однообразие, этот лес не был безлюден, во всяком случае, по нему периодически передвигались разнообразные путники. Вот и в этот раз нам посчастливилось повстречать путников в этом лесу!

Думаю, эти путники вам будут знакомы, да-да, те самые, что некогда спасли жизнь сёгуна Страны Спокойствия, и которые по совместительству главные герои сие истории…

С тех пор, как мы их в последний раз лицезрели, прошло тридцать лет и за это время много чего изменилось. Во первых внешний вид героев: так например, Акайо отрастил бороду и усы, а его волосы стали абсолютно белыми, и потому, чтобы придать себе какую-то понятную лишь ему индивидуальность, он их распустил и больше никогда не собирал в маленький хвост, так же он сменил и стиль одежды: теперь на нем красовалась черная куртка с двумя желтыми треугольниками на груди и черные шаровары из под которых виднелись деревянные сандалии на ремешках. Вид Иошайо тоже претерпел изменения, теперь на его лице красовались густые и черные усы, переходящие в бакенбарды, которые в свою очередь переходили в неизменную за годы классическую, сумоисткую прическу. Одежда же осталась прежней, только вот, за годы наш толстяк немного похудел и живот уже не выпирал из запахнутых одеяний, которые тоже малость изменились: теперь на рукавах и концах штанин вместо черных и белых полос были языки пламени в виде орнаментального узора.

Как и всегда, по мимо путников был ещё и груз со вьючным животным. Дом на колесах был тот же, хорошо ухоженный и уютный внутри, а вот бык был другим, увы, но прежний не дожил до настоящего момента и был заменён другим быком, такой же породой. Как и прежний представитель от лица крупно рогатых скотов, этот бык был крепкого телосложения, имел белый окрас и густой, косматый мех, а его рога были такими же внушительными и внушающим неподдельное уважение у всех, кто когда либо на этом свете мог бы увидеть это могучее животное! Что примечательно, не смотря на всю крепость быка, он шел медленно и лениво, без какой либо активности, непринужденно и медленно тягая за собой, передвижной дом-повозку и отмахивался хвостом от надоедливых насекомых.

Путники шли не долго, ведь через какое-то время лесной массив бамбука окончился. Их встретила жара, яркий свет солнца и чистое, безоблачное небо. Вдали виднелась деревня, и она, судя по всему, была окружена полями заполненными водой, а также лесным массивом бамбука. В этой деревне было сто домов, из них сорок принадлежало простым селянам, а вот остальные дома, богатые и ухоженные принадлежали аристократам. Так же, в центре этого населенного пункта находилось пятиэтажное строение городского типа с магазином, рестораном и гостиницей. А на окраине деревни был сооружен колодец с искусной крышей и высокий, четырехэтажный, маленький храм, с крышами-ярусами с изогнутыми углами.

- Хорошее место. - Произнес Акайо, держа руки за спиной.

- Смотря на что посмотреть. - Отозвался Иошайо, смотря на деревню взглядом бывалого обывателя.

- Не забывай, Иошайо, мы сюда прибыли по делу. - Решил своевременно напомнить Акайо.

- Да помню… - Промычал недовольный Иошайо, спросив. - А не напомнишь, а чем эта деревушка так прославилась?

Акайо кашлянул в ладонь, То ли от сухости воздуха, Толи просто так, но после все же соизволил ответить:

- Тем, что ее когда то построили самураи-мадосэнши стихии камня и стали правителями и хранителями этих земель, объединившись в целый клан, который со временем стал целой семье и основателями целой стихии.

- Я-ясно, Акайо-анаки… - Протянул в начале Иошайо, а после озвучил свой вывод. - Интересная получается история, мы шли сюда лишь ради стихии камня, хотя могли бы ее встретить везде - как по мне: слишком много затрачено усилий…

- Возможно. - Согласился Акайо. - Но не забывай - именно здесь зародилась стихия камня, и именно поэтому мы здесь.

Иошайо вздохнул, почесывая свой затылок, а после предложил:

- Хорошо, может тогда, пойдем?

- Поддерживаю. - Просто и без лукавства согласился Акайо, ведь иногда Иошайо действительно мог предложить довольно ценную мысль, по мнению Акайо, разумеется.

Путники уже давно как пустились в путь и шли по тропе вдоль поля, было жарко и светло и потому, чтобы не получить солнечный удар, разумеется, путники были в плетеных, конусовидных шляпах, что примечательно у Акайо она была широкой, а у Иошайо узкой. По обе стороны тропы тянулись тысячи грядок с заполненным водой рисом, а впереди все отчетливей и отчетливей виднелась деревня.

Вдруг, наш зоркий, хотя по нему и не скажешь, но все же, что есть то есть, в общем Иошайо, увидел вдали местного обывателя, в поле и с тяпкой в руках, ну и решили в общем, наши путники пообщаться с ним. С начала они до него ещё какое-то время шли и разглядывали его. Простой себе мужчина, лет сорока, среднего роста и немного крепкого телосложения. Он был одет в рубаху и штаны, которые внизу были обвязаны плотной тканью, к которой крепились плетеные сандалии. Его лицо было серьезное и спокойное, а на косматой и черной голове восседала плетеная и широкая, конусовидная шляпа.

Первым начал Акайо:

- Здравствуйте, а не подскажите это случайно не Деревня Каменного Бамбука, или же нет? Мы долго шли, и не хотелось, чтоб оказалось, что мы вообще не туда пришли. Ну, я думаю, вы понимаете.

- Да. Вы не ошиблись - это как раз то место, к которому вы держали путь… - Ответил местный житель, опершись на тяпку двумя руками. А после он хотел бы сказать господа, но посмотрев на Иошайо, он не смог выговорить окончание данного слова.

Иошайо же это понял и подойдя ближе вступил в разговор:

- Я не аристократ, так что не волнуйся и лишним голову не забивай. - Далее он добавил и свой вопрос, благополучно присоединившись к беседе - а здесь есть где переночевать усталым путникам и накормить свой скот?

- Ну… - Потянул слово местный житель. - Есть одно место. В центре деревни, на пересечении двух дорог есть одно городское здание, так там есть все: гостиница, магазин, конюшня, ресторан и даже клуб где вы сможете хорошо провести время с нашими местными юдзё и гейшами, поспать, набраться сил, восполнить провиант и вкусно поесть.

- Боюсь мы сюда не веселиться приехали. - Ответил Акайо.

- Так может тогда вашему, эм, компаньону, понравиться наша местная кухня - уверяю, у нас очень вкусно готовят! - Продолжал, похоже, рекламировать наш деревенский житель, но увы, его слова были восприняты не совсем верно и это переросло в большую неприятность и головную боль для Акайо.

- Ты это намекаешь на мой вес?! - взревел Иошайо.

- Извините, не хотел вас задеть, но… - решил оправдаться крестьянин, но лишь подлил масло в огонь.

- Слыш, деревенщина! Ты ясно и четко намекнул на мой вес, и по твоему лицу все было видно! - Продолжал нервничать Иошайо, но после слов “Слыш, деревенщина!” вскипел и местный житель.

- Что сказал?! Повтори! Деревенщина?!

- Что слышал! - Незамедлительно ответил Иошайо, подойдя ближе.

- Знаешь? Да! Ты жирная свинья, которая волнуется о своем весе и везде видео намеки!!! - Прокомментировал крестьянин, сказав откровенно о своем мнении, и переступив через грядку с водой, он вступил на тропу, а тяпка между тем давно лежала на земле, никому не нужная и брошенная.

- Так значит, ты признаешь сам факт, деревенский скот! - Продолжал негодовать Иошайо, закатав рукава и хлопнув одним кулаком в другую ладонь.

- Знаешь? Да! Мешок с жиром! Ты жирнее даже самого упитанного сумоиста в этом мире! - Орал крестьянин, тоже закатав рукава.

- Ну, все… готовься… - угрожающе выговорил Иошайо, и далее сел на корточки, его ноги были широко раздвинуты, руки упирались в колени - теперь Иошайо был готов побить кого угодно!

- Знаешь? Я ещё не бил сумоистов, так что… принимаю вызов! - В гневе выговорил оскорбленный крестьянин, несколько раз стукнув кулаком в ладонь.

Но… их схватке было не суждено состояться, за всем этим наблюдали Акайо и бык, быку, что примечательно было все равно, он просто стоял и пыхтел носом, а вот для Акайо это было проблематично, поэтому он решил взять инициативу на себя. Он провел носком правой ноги полукруг на сухой земле и с размаху ударил кулаком Иошайо по уху, а тот в свою очередь недалеко отлетел и повалился наземь, далее он быстрым движением руки вытащил свой меч и направил его остриём к горлу крестьянина. В лице Акайо была суровость и злость, раздражение и ненависть, серьезность и сдержанность. Он с невозмутимым лицом смотрел в глаза крестьянину, которые были наполнены страхом, а далее, самурай произнес:

- Мой извозчик не хотел вас обидеть, да и вы как я понял, тоже не хотели его обидеть, просто небольшое недопонимание, так что я надеюсь, все плохое останется в прошлом?

Крестьянин сглотнул и с усилием протянул слово: Да

Акайо вставил меч в ножны и сделал шаг вперёд.

- Хорошо. Иошайо! Идём. - Скомандовал Акайо, даже не оборачиваясь на своего извозчика, у которого комично разбухло ухо - как в самом лучшем аниме, и за которое он сейчас держался, лежа боком на земле.

В итоге двое путников и бык с повозкой шли дальше, а мужчина крестьянского сословия смотрел ил в след. Он с досады плюнул, думая о том что так хотел бы побить своего обидчика, но увы, сегодня не судьба…

А путники шли дальше, и у них были свои дела и планы.