Старый клирик

Глава 1

Старый клирик

Старший Клир старого Джагата, как ни странно, был не особенно известен в лицо. Этому, пожалуй, старый клирик, руководивший когда-то Орденом Единого в Джаргае, Лийлле и окрестных Марках, был рад. Как и вытекающей из этого факта возможности пообщаться со старым целителем. Сошлись они во взглядах на старые трактаты, переписи с которых грешили совершенно очевидными ошибками, по пути в Фалькшайн, когда нашли в себе силы поднять взгляд от пыльной дороги и множества раненых.

Разве мог бы старший клирик Ордена, разряженный в многослойные черно-алые с золотом одеяния, не хуже служителей Единого из Вижая, громко спорить, потрясая посохом, и бегать вокруг костра из вонючего кизяка, доказывая свое мнение тощему как жердь мрачному целителю, в ответ от которого прилетают не менее яростные аргументы и головешки.

Смог бы старший клирик, вспомнив далекую молодость и порадовавшись тому, что не разъелся, как некоторые из коллег, от этого застрявших в подземных ходах и отправившихся на встречу с Единым или тем, кто остался после него, рыскать по каменистым склонам в поисках, даже не благородных целительных трав, а простых клубней земляного ореха. И уж точно бы не стал он излагать на листах плотной ветошной бумаги все, что удалось вспомнить о горном земледелии.

Да, бывший старший клирик Норчелия был в молодости простым, ну ладно, очень умненьким сыном старосты богатой горной деревни в Горной Марке, что пряталась рядом с долинами Вижая. К счастью, долинкой этой, не такой плодородной, как прочие, поросшие влажными гниющими лесами и высоченными травами их владения, империя не заинтересовалась, а вот один предприимчивый марчер ее освоил. И урожай для прокорма деревень, охотников, бродяг и «бродяг» выращивали местные прямо на горных склонах.

Как-то они там сейчас? Впрочем, место уединенное, глядишь и твари не доберутся, и зараза не докатится, и вижайские беспорядки в другую сторону двинутся. Молодой Донал кое-что красочно рассказывал о том, что кровавый беспредел катил за ним по пятам, в сторону склонов Лийлля. Вот кого бы порасспросить, так этого хитроумного библиотекаря, как он вообще прошел Лийлль, да Джаргай, пару Марок, и вышел к Вийону. Странные зигзаги, хотя учитывая полный беспорядок, происходящий в мире, он, вероятно, выбирал просто самый безопасный путь.

Вот только бывший старший клирик может себе позволить этого не делать. Не расспрашивать, не докапываться, не интриговать, не назначать цену. Он, можно сказать, в отставке. Милой Раавани он конечно представился, как полагается, но тут уж что поделаешь? В отличие от этого смешного Совета, девочка была из семьи Старшего Клира, той, что новых правил не придерживалась и склонна была ко всяким извращениями человеческой природы. И вот уж ее родичей старший клирик Норчелия встречал, и девочку видел среди представленных Клиру малолетних неофиток, и за выбор ее не осуждал. Удивительно, как среди них вообще родилась, выжила и выросла такая правильная, честная и чистая душа?

И бывший старший клирик может позволить себе встать на рассвете, выбраться из-под теплого пестрого одеяла, честно купленного у связавшей его остроухой полукровки, выглянуть в окно полуразрушенной башни, где коротал ночь, полюбоваться на горный склон, окрашенный призрачно-розовым светом и осыпающуюся стену, по которой уже бегали усердные работники. Потом он может закутаться в совершенно неподобающие одежды и пойти не в пиршественные залы на торжественный завтрак, а подняться по замшелым ступеням на площадку, открытую всем ветрам. Ту, что осталась от верхнего этажа небольшой сторожевой башни, прячущейся на стыке трех наружных стен и прикрытой от внимательных взглядов боковым крылом большой жилой башни.

Вот только всегдашнее, уже ставшее привычным место для размышлений было уже занято.

Будь старый Норчелия старшим клириком почившего Клира, он бы мог возмутиться, раскричаться и позвать стражу, чтобы нарушителя и захватчика с позором выпнули наружу, возможно даже минуя лестницу. Впрочем, он и в бытность Клира еще живого такими вещами Норчелия не увлекался, ибо смысла в них не видел. Поэтому, поднявшись едва ли на половину своего роста над припорошенным снегом каменным настилом и увидев человека, собирался уже развернуться назад. Но узнал со спины сидящего в несколько неудобной на старческий взгляд позе мужчину. И любопытство взыграло, ретивое.

Спину он узнал, едва ли не вчера созерцая ее во всех подробностях во время перепалки наемников, когда Донал, да, это был он, стянул рубаху, на которую кто-то опрокинул липкое месиво, называемое местными драго элем.

Донал сидел на корточках спиной к лестнице, посему или еще не заметил нового посетителя, либо внимания не обратил. Или не спешил прерывать свое занятие.

Так что же он тут делает?

Хм…

Не просто сидит, а медленно-медленно встает, раскрывая руки навстречу солнцу, и колокольчики на его запястьях тихо-тихо позванивают.

Ах…

Наверное, если бы можно было облететь башню и посмотреть ему в лицо, можно было бы увидеть красный узор на лбу и пальцы, сложенные в первое приветствие Солнцу.

Старое, старое приветствие Солнцу, что старше Клира, Джагата и первого сошествия огня в священные сосуды.

Медленно-медленно Донал встал. Спина напряжена, руки развернуты к солнцу, ноги скрещены. На коже, облитой маслом, мерцают искры силы, старательно сдерживаемой, бегут золотым узором, свиваясь в спирали и исчезают, словно втянутые внутрь.

О…

Никакого огня, кроме огня души, никакой силы, кроме силы тела. И руки рассказывают историю, двигаясь волной, и звон колокольчиков сливается с переливами бубенцов, скрепляющих широкие шаровары на лодыжках. А пояс то у него золотой, родовой, ой.

Но молодой рахман из Империи Вижай не может знать Первое приветствие Солнцу. Если только он не священник из древнейшего Клира Солнца или заплесневелый архивариус из склепов подземных библиотек.

Но вот слышал, слышал старый Норчелия, что больше всего на свете этот молодой человек книги любит, ах…

Мелодия колокольчиков, то резкая, то плавная, следовала за движениями, четкими, выполняемыми не первый и не сотый раз, мышцы спины перекатывались словно каменные валики, заставляя хранить канон приветствия. Каждый разворот ладоней, каждый полушаг, каждое кружение и позиция что-то значили. Шаг вбок, стопы развернуты, полуприсед-поклон, руки в позе благодарности, движение по кругу, поклон, снова смена позиции, руки вздымаются ладонями вверх, потом опускаются вниз, сложенные у груди, ах как бы взглянуть, в какой знак, на какие-то тягучие мгновения Донал замирает на одной ноге, словно цапля, и странный красный узор на его стопе будоражит старую память. И снова поклон, разворот, сложное змеиное движение плечами и всем телом, ноги четко отбивают ритм, колокольчики и бубенцы золотисто брякают, сопровождая каждое движение. Ступни перекатываются с пятки на носок, создавая рисунок, похожий на распускающийся цветок и вот Донал, вытянувшись, словно струна, снова опускается в кажущуюся неудобной позу со скрещенными ногами и руками, сложенными в приветствии Солнцу…

И мелодия колокольчиков, вроде бы замолчавших, вдруг на миг обретает плотность, объем и плавность, и под гулкий глубокий золотой звон снисходит на мир благословение Солнца, тонким лучом рассвета озаряя площадку и мир вокруг.

И старый Норчелия вздыхает ворчливо, все же разворачиваясь и спускаясь вниз по замшелой лестнице. Ах, вот хорошо же этим молодым, голышом по башням скакать. А этому старику придется идти вниз, за горячим питьем, и старый целитель будет ругаться, заваривая горькие травы, что прогонят холод в спине и ноющую дрожь в суставах.

Но вот это, настоящее, он унесет с собой. Настоящее благословение той сущности, что пребывает в миру рядом с каждым живым существом. Пусть не ему доставшееся, но просто прикоснуться к настоящем уже великое чудо.

Пусть не Единый, что мир покинул, если судить по творящемуся вокруг ужасу, но тоже сущность великая и жизнетворящая. А уж настоящих чудес Единого, ни Единого, не магией Старшего Клира сотворенных, старый Норчелия, бывший старший клирик Джаргала, Лийлля и окрестных Марок, а ныне единственный представитель Ордена Единого в замке Фалькшайн, не видел никогда.

Это же, ох…

Пусть приветствует Солнце древнейший Клир. И ладно уж, пусть это приветствие остается пока между Солнцем и молодым его служителем.

Дело же старого Норчелии ныне – напиться горьких трав и записать то, что вспомнилось о системе полива, что будет орошать горные ступенчатые поля.

Октябрь 2026