Сподвижники

Глава 1. Мир ангелов

Мы одно, думалось ей. Две половинки, созданные друг для друга. И каждый был началом, и каждый был концом, и каждый был смыслом бытия. Но тогда почему, почему же тот, кого она так любила, был столь спокоен?..

Из податливой тверди эфирного слоя вытягивался световыми нитями изящный ствол арбории – небесного древа. Листья, вяло колышимые потоками незримых энергетических частиц, сияли белым светом, словно маленькие зеркала отражая ослепительность иного слоя бытия – слоя реальности.

И под этим одиноким древом возлежали двое влюблённых.

Женщина – создание дивной красоты. С кожей благородной белизны. С глазами, отражавшими таинства бездн. С длинными волосами, по которым от корней до кончиков лились прообразы рек, и разряды зарниц, и золото духовных огней. Гибкое тело её дышало жизнью – самой основой движения, стремления, познания.

И рядом с ней, невесомо касаясь её руки тонкими длинными пальцами, лежал мужчина, и в глазах его светилось счастье. Он смотрел вверх, сквозь ветви арбории, на то, как по куполу эфирной сферы текут облака звёздной пыли. Его сильное тело было создано когда-то из этой пыли, и он ощущал своё родство со звёздами. Радость переполняла всё его существо, когда он размышлял о полётах сквозь бездны пространства вместе со своими братьями и сёстрами. В его душе жила красота, и он был счастлив, как может быть счастлив тот, кто достиг всего и кому нечего больше желать.

– Галлеан, почему ты так спокоен? – прервала его мечтательные грёзы возлюбленная.

Мужчина повернул голову и тут же ощутил на своей щеке прикосновение прохладной женской ладони. Он закрыл глаза, наслаждаясь этим прикосновением.

– Солониэль, моя единственная, неужели тебя что-то тревожит? – прошептал он и ласково поцеловал ладонь любимой.

Женщина глубоко дышала, мучимая водоворотом сомнений. Она не понимала, почему тот, кого она искренне считала своей судьбой, не видит очевидных вещей. И стоит ли теперь, в миг уединённого блаженства, нарушать покой его души собственными переживаниями?

Но сомнения побеждали робость. Они пели в её душе песни тревоги. Громогласно требовали немедленно действовать, пока…

Пока не стало слишком поздно.

– Каждый, кто видит нас, испытывает радость. Каждый, кто говорит с нами, возносится духом. Но всё меркнет, мой милый, когда свет Первоангела заслонят наше благое сияние. Все отворачиваются от нас, когда он, Любимый Сын, гордо несёт себя сквозь пространство. Всё глохнет и теряет смысл, когда Бетрезен смотрит в души небожителей. И даже мы – даже мы! – лишаемся всякого смысла, мой желанный муж.

Слова упали и впитались в твердь эфира, и сомнение обрело росток. Галлеан открыл глаза.

– Ты ошибаешься, моя родная. Да, он, вне всяких сомнений, совершеннейшее творение Всеотца. Но даже когда он рядом, я помню о тебе. Я думаю о тебе. Для меня не существует никого важнее, чем ты. Прекраснейшая, желанная, чистая и невинная. Разве может кто-то сравниться с тобой? Разве есть в небесном мире хоть кто-то, кто не мечтал бы быть подле тебя? Свет Первоангела силён, но когда Бетрезен покидает нас, мы снова обретаем себя, и обретаем мир, и эфир становится прежним. Он заразителен и увлекателен, этот Первоангел, но только тогда, когда мы можем видеть его. И так же легко мысли о нём покидают меня, когда он лёгким ветром уносится прочь по своим делам. Так было и так будет, тут не о чем переживать.

Но, опровергая его слова, вдалеке зажглась яркая звезда, и тут же оба влюблённых повернули головы и почувствовали, как их непреодолимо манит туда, вдаль, где шёл сквозь пространство источник могучего света – Первоангел Бетрезен.

И двое встали, влекомые звоном чужого величия. Как околдованный Галлеан смотрел на далёкую звезду и тянулся к ней, вот-вот готовый воспарить над твердью. Он тянул за руку Солониэль, а та вяло сопротивлялась, то бросая отчаянные взгляды на мужа, то оглядываясь на крепкий ствол арбории и пытаясь уцепиться за сияющую кору. Как же хотелось ей обрести корни и врасти в эту непоколебимую твердь! Как же хотелось ей остаться здесь навсегда в уютной компании возлюбленного.

Но в неё изначально, ещё при создании, была заложена покорность. И Бетрезен, являвшийся отражением Отца, звёздной тенью Всевышнего, требовал к себе внимания. Требовал так громко, что Солониэль хотелось выть от ужаса. Её пылкое сердце жаждало свободы. Жаждало обрести полную власть над собой, избавившись от чужого контроля.

Но разве могла она хоть что-то сделать с этим, если покорность являлась для неё незыблемым законом вселенной?

Или всё-таки могла?..

***

Если воспарить слишком высоко, то небесный купол станет плоскостью, а оставшаяся внизу твердь – чашей. Поэтому часто ангелы предпочитали перемещаться по среднему воздушному слою, и тогда мир вокруг виделся им неохватной сферой. Отовсюду лился свет и неслись потоки энергий. Эфирный слой реальности был замкнутым, направленным сам в себя, и одновременно ширящимся бесконечно далеко. Мир мог принимать самые различные формы – чаши, купола, сферы, цилиндра, и каждый житель этих мест мог свободно переместиться из одной его точки в другую в кратчайшее время.

Солониэль и Галлеан летели сквозь пространство, влекомые огнём Первоангела, и вокруг них собиралась стая прочих ангелов. Все спешили узнать, зачем Бетрезен призывает небесный народ к себе. Каждому не терпелось услышать сладкие звуки его голоса и постигнуть мудрость сказанных им слов.

А Бетрезен, величественный и прекрасный, неспешно летел в сторону чертогов Всеотца, не глядя по сторонам, но ощущая на себе множество внимательных взглядов. Мерно поднимались и опускались два огромных белых крыла. Длинные чёрные волосы развевались от встречного ветра. Искрилась бликами расшитая золотом туника, в которую были вплетены энергетические символы Первопричинности. На спокойном волевом лице застыла полуулыбка. В тёмных глазах отражались огни озорных звёзд.

В сопровождении сотен и тысяч других ангелов, больших и маленьких, юных и древних, Бетрезен пересёк Девять Врат и оказался перед золотой аркой, ведущей в глубины облака-горы. Лишь перед самым входом Первоангел коротко обернулся и негромко произнёс:

– Отец хотел говорить со мной. Послушайте и вы.

И вошёл в чертог. Воодушевлённые ангелы хлынули следом, быстро наполнив колоссальный зал пёстрой крылатой толпой. Дальнюю стену священного чертога занимал бок клубящегося облака, и Бетрезен медленно приблизился к нему, уважительно склонив голову. Немедленно стихли все звуки: шелест крыльев, гул шагов, многоголосый шёпот взволнованных ангелов.

Из облака излилось сияние, осенив Первоангела конусом мягкого света.

– Любимый Сын, я рад, что ты пришёл, – раздался громоподобный голос из самых глубин клубящейся массы.

Бетрезен поднял взгляд.

– Я счастлив, Отец, что Ты захотел меня видеть.

– Подойди ближе.

Первоангел подчинился. И когда до дымящейся пелены ему оставалось сделать лишь шаг, сияние резко усилилось, и из воздушных клубов соткалась длань Творца. Всевышний Отец нежно коснулся ладонью щеки Любимого Сына, и от этого простого движения у всех присутствующих едва не остановились сердца. Тысячи глаз благоговейно взирали на долгожданную встречу Отца и Сына. У многих по щекам текли слёзы. Ангелам хотелось схватиться за руки, начать обниматься и петь, но никто не решался потревожить редкий момент единства двух величайших персон во вселенной.

– Мальчик мой, Я долго наблюдал за тем, как ты постигал все тонкости мироздания. Ты с достоинством нёс во тьму свет Первопричинности. Ты единственный из всех осознал божественный Аспект. И Я решил, что ты, наконец, готов сделать следующий шаг. Смотри же! Смотри!

Пространство раздвинулось, повинуясь воле Всевышнего. И эфирную сферу, и облако-гору, и чертоги Отца словно разрезало пополам, и грани реальности образовали невиданную горизонтальную прореху, показавшую вид на иной слой реальности.

Перед ангелами во всём своём блеске предстала галактика – невообразимой огромности световой водоворот, состоявший из бесчисленного сонма звёзд. Затем вселенная качнулась, один из рукавов галактики приблизился и словно бы раскрылся, демонстрируя зыбкое нутро.

Бетрезен прищурился, видя явно больше, чем прочие ангелы. Он величественно поднял руку и указал на область, лишённую света.

– Здесь не хватает звезды.

– Да! – подтвердил Всеотец. – Я специально подготовил это место для нового опыта. Пришло время добавить последнюю деталь, и мир обретёт, наконец, гармонию.

Мало кто понял, что Всевышний говорит отнюдь не о далёких планах, а потому никто не был готов к тому, что случилось дальше. Эфир всколыхнулся, когда огромная божественная воля пришла в движение и направила свои помыслы на выбранный участок космоса. Вакуум прогнулся от нажатия невидимой огромной руки, и, раздвинув тьму, посреди пустоты вдруг загорелся белый ослепительный огонёк. Он быстро рос и ширился, излучая во все стороны потоки энергии. И вот уже взорам удивлённых небожителей предстало новое светило.

Новое солнце.

Оно клокотало огнём, обретя жёлтый оттенок. На поверхности бурлили раскалённые потоки плазмы. Взметнулись и свернулись кольцами пламенные протуберанцы. Страшный жар разогнал вековечный холод. Новая звезда идеально вплелась в танец других таких же звёзд, став последним штрихом в завершённом облике галактики.

– Тебе нравится? – спросил Всеотец, и Бетрезен восхищённо кивнул.

– Это прекрасно!

– Вот новое начало. Новый центр приложения усилий. Отсюда мы сможем сделать следующий шаг к постижению тонких материй космоса. Теперь всё будет зависеть от тебя. Иди же и дай волю своему таланту! Примени божественный Аспект! До сих пор ты направлял свои силы вовне. Отныне пусть будут они направлены внутрь нового, созданного только тобой мира!

Несколько долгих мгновений Бетрезен молчал, оценивая взглядом космическое пространство вокруг новой звезды, мысленно преобразуя его в строительную площадку. И радостно улыбнулся.

– Я понял Тебя, Отец. Ты будешь доволен!

Сияние в облаке-горе начало постепенно меркнуть. Растворялось в тишине последнее напутствие.

– Не торопись и действуй постепенно. Всё в твоих руках, Сын Мой…

Облако, бывшее вместилищем духа Всеотца, медленно развеялось без остатка. Бетрезен обернулся к другим ангелам и сделал приглашающий жест рукой.

– Кто хочет прогуляться?

Ему ответил дружный хор тысяч голосов. Сорвавшись с мест, ангелы рванули за Любимым Сыном в прореху, покидая эфирный слой и окунаясь в космический слой реальности.

Им тут же открылась бездна пространства. Вокруг блистали звёзды и триллионы других ещё не исследованных галактик. Жгучий холод попытался объять их тела, но созданные из звёздного света ангелы почти не ощутили его воздействия.

Да, здешняя реальность отличалась от того, к чему привык небесный народ. Здесь холод леденил, а огонь обжигал. Здесь пространство не было замкнутым и бесконечным одновременно: оно просто не имело границ, и чтобы добраться из одного места в другое, требовалось очень много времени. Здесь даже свет терял свои истинные свойства, становясь ограниченным, пресным, безвкусным. Но простор манил и будоражил трепетные сердца, и стаи радостных созданий разлетелись во все стороны, с восторгом осматривая всё вокруг.

– Будьте осторожны! – громко предупредил собратьев могучий Бетрезен. – Не подлетайте близко к солнцу, не то опалите свои крылья и сгорите в пламени! Здешний мир не так приветлив, как наш небесный дом.

Его голос летел сквозь расстояния, передаваясь по гравитационным волнам, а потому достигал ушей ангелов даже в безвоздушном пространстве. Ангелы, словно маленькие птички, весело щебетали и обменивались мыслями. Они обсуждали солнце: вблизи оно огромное, а издалека похоже на светящийся мячик! Они обнаружили множество астероидов, собранных в несколько зыбких потоков, вращавшихся вокруг солнца. Они полетели дальше, хватаясь светящимися пальчиками за пучки излучений и создавая музыку спектров.

Солониэль и Галлеан, обнявшись, вращались недалеко от смутной прорехи в ткани мироздания. Галлеан наслаждался обществом любимой и открывшимся потрясающим видом на звёзды. Его супруга была задумчива и серьёзна, не проявляя ни намёка на радость. Перед её внутренним взором надолго застыла картина: сотканная из воздуха рука Всеотца ласково касается щеки Любимого Сына.

Это символ контроля, эмблема подчинения, икона ложной веры. При всей своей любви к Всевышнему Отцу, заложенной в ней с момента сотворения, Солониэль понимала, что она обретёт свободу, только разрушив семейные узы Первоангела и Творца. Иного пути не было. Эта мысль сводила её с ума. Казалась безумной, дерзкой, преступной…

Но чем дольше она думала об этом, тем сильнее крепла в ней уверенность в правильности выбранного пути. Осталось лишь понять, как разрушить ненавистную связь…

– Ты напряжена, – шепнул супруге на ухо Галлеан. – В чём причина?

Солониэль доверчиво потёрлась о его щёку, размышляя о том, стоит ли открыть мужу свои самые сокровенные мысли.

– Всё достаётся Бетрезену, – издалека начала она. – Сила, слава, всеобщий почёт. Отец щедро одаривает его и обделяет других. Даже открыл ему тайну своего Аспекта. Тебе не кажется, что это несправедливо?

Галлеан рассеянно улыбнулся.

– Отец справедлив. И Бетрезен достоин его любви.

– А мы? Разве мы не достойны? Разве наша любовь не делает мысли прочих ангелов возвышенней, а жизни осмысленней? Если Бетрезен и впрямь является звёздной тенью Отца, то пусть поделится тайной Аспекта с нами!

– Возможно, так он и поступит. В будущем. Когда испытает Аспект в деле и раскроет нам великий план Отца. Пока же давай просто подождём и посмотрим, что будет.

Солониэль не хотелось ждать. Её одолевала тяга к действию. Но в то же время она понимала, что знает слишком мало, и потому боялась совершить ошибку.

Женщина скользнула беглым взглядом по космосу, отыскала застывшую невдалеке сиявшую фигуру Бетрезена и обомлела. Бетрезен, словно каким-то неведомым образом подслушав их разговор, смотрел прямо на Солониэль.

– Он смотрит на нас! – испуганно зашептала Солониэль, впиваясь ноготками в спину Галлеана.

– Кто?

– Первоангел! Он уже подозревает нас!

– О чём ты? – искренне удивился Галлеан. – В чём нас можно подозревать, если мы не сделали ничего предосудительного и даже не думали ни о чём таком?

Он почувствовал, как в пылкой груди супруги бешено колотится сердце, кажется, вот-вот готовое пробить рёбра.

Солониэль ощущала на себе пристальный взгляд Любимого Сына, и от этого взгляда ей хотелось бежать в самый дальний уголок вселенной. Спрятаться там, сделаться невидимой, недосягаемой, недоступной…

Но вот Бетрезен отвернулся, оглядывая, словно пастух, своенравное стадо небожителей, и тут же схлынуло волнение. Исчезли тревоги и сомнения. Всё вернулось в норму.

– Ты прав, – опустив подбородок на плечо супруга, вздохнула Солониэль. – Кажется, мне мерещится то, чего нет…

Мужчина нежно погладил её по волосам.

– Хочешь, вернёмся к нашему дереву? Там тихо, спокойно…

– Хочу.

И они покинули космос, вернувшись в эфирный слой реальности и улетая всё дальше и дальше. От стаи сородичей. От нового солнца, сотворённого Отцом. И от тяжёлого взгляда Первоангела, мысли которого были непроглядней вселенского мрака.

Так, во всяком случае, показалось Солониэль.

Глава 2. Новый мир

Время на Небе текло иначе, чем в космическом слое. Здесь оно двигалось по кругу, и к исходу каждого дня природа увядала, а поутру всё расцветало вновь. Сами ангелы существовали вне времени, ничуть не старея. Большинство из них даже не подозревали, каким же счастливым даром является вечная молодость. Большинству из них никогда не приходила мысль о том, какой ценой оплачено их бессмертие. Об этом ведали единицы. Те, кого принято было называть Вторым Поколением. И, конечно, об этом знали Всеотец и Бетрезен.

Галлеан и Солониэль относились как раз ко Второму Поколению. Они были древнее и опытнее подавляющего большинства обитателей Неба. И потому юные ангелы преклонялись перед их знаниями, их мудростью, красотой и совершенством. Третье Поколение было наиболее многочисленным, но… Они всего лишь послушные помощники, безропотные исполнители, неутомимые трудяги, выполнявшие самые мелкие функции небесного сообщества.

Супруги отдыхали на берегу медлительной широкой реки, в невесомых водах которой неслись частички эфирного света. Вокруг высились арбории со стволами, клонящимися к воде. С их ветвей обильно слетали блестящие листья, кружимые тёплым ласковым ветром: вечер всё громче заявлял о своих правах.

Галлеан нежно водил пальцем по ладони жены, внимательно изучая каждый изгиб, каждую линию. Он наклонился и медленно поцеловал кончики пальцев супруги, отчего та закрыла глаза от блаженства.

И именно в этот неподходящий момент они вновь ощутили зов Первоангела.

– Опять! – разочарованно застонала Солониэль, поднимая взгляд к небесному куполу.

– Что ему нужно? – едва скрывая раздражение, спросил Галлеан.

– Мы полетим?

– Мы должны.

Не в силах противиться зову, супруги-ангелы неохотно расправили крылья и покинули берег реки. Они быстро заметили далёкую звезду, свет которой казался особенно насыщенным в сгущающейся темноте. Пока они летели, к ним присоединились ещё девять ангелов. Все из Второго Поколения.

Солониэль с удивлением глядела на собратьев, понимая, что некоторых из них она не видела уже очень и очень давно. Мастер полёта Изериль, чахлый одиночка Громдок, вечный скиталец Вотан…

Бетрезен ждал их, застыв у небольшой прорехи в пространстве. Его лицо хранило на себе отпечатки усталости, но глаза светились бодростью. Верхняя часть туники распущена и обвязана вокруг пояса, так что были видны мускулистые руки и мощный торс. Босые стопы испачканы какой-то пылью.

Пока на Небе шёл день, Любимый Сын прожил в космосе многие тысячелетия, исполняя пожелание Всеотца.

– Простите, что побеспокоил прямо перед ночным отдыхом, – ровным голосом произнёс Первоангел, обведя взглядом прилетевших на его зов ангелов. – Мне нужно вам кое-что показать. Надеюсь, вы оцените.

Он призывно махнул рукой и скрылся в прорехе. Другие ангелы, растерянно переглянувшись, полетели следом.

Стоило только преодолеть рубеж измерений, как тут же вокруг сомкнулась космическая тьма. Под ногами оказалась какая-то тёмная поверхность, покрытая однородным шершавым грунтом. А весь небосвод озарился светом тысяч звёзд. Солнце, сотворённое недавно Всеотцом, сияло где-то за кромкой горизонта.

Ангелы неуверенно топтались на месте, ощущая скованность движений. Вечно растрёпанный Вотан, в длинной синей бороде которого поблёскивали кристаллы льда, несколько раз топнул ногой, проверяя твердь на прочность.

– Это и есть новый мир, над которым ты так долго трудился? – донёсся по гравитационным волнам его вибрирующий бас. – Сила тяжести мелковата!

Бетрезен, сиявший в ореоле собственной силы, обернулся к собратьям и широко улыбнулся.

– Тяжесть в самый раз!

– Разве? – насупился Вотан.

– В самый раз для защитника. Этот безжизненный планетоид – всего лишь щит. Заступник, который будет отводить угрозы космоса от моего творения.

Вотан хмыкнул.

– А где же тогда?..

– Держитесь, – прервал его Бетрезен, развернулся и резко припал на одно колено. Опёрся ладонями о твердь, погрузив растопыренные пальцы в грунт. Прочие ангелы последовали его примеру, обмениваясь недоумёнными взглядами.

А между тем крылья Первоангела начали быстро расти, увеличиваясь в размерах, пока не заслонили полнеба. Пернатый покров крыльев замерцал голубоватым светом, и внезапно планетоид сдвинулся с места. Все ощутили движение: Бетрезен без видимых усилий сдвинул луну и понёс её на новую орбиту. Ангелов едва не сдуло с поверхности, но они вовремя выпустили из рук эфирные щупальца, буквально врастая в холодную твердь.

Над горизонтом вспыхнул ослепительный рассвет: это вдалеке сияло солнце – огненное сердце новой системы. Темнота вокруг расступилась, и ангелы обнаружили, что грунт под ногами имеет бледно-белый цвет. А затем что-то заслонило солнечный свет, и ангелы увидели, как на небо восходит планета. Она явно была крупнее того планетоида, на котором устроились небожители. Поверхности не видно: густые облака обволакивали новый мир плотным коконом, в котором непрестанно вспыхивали молнии.

– Вот он! – восхищённо глядя на своё творение, возвестил Бетрезен. – Невендаар! Новый Край! Наш ключ к покорению неразгаданных тайн вселенной!

Он вывел луну на стабильную орбиту и оторвал руки от земли. Его крылья уменьшились до прежних размеров. Никто не заметил, что его руки немного подрагивали от испытанного напряжения.

– Впечатляет, не так ли? Хотите взглянуть поближе?

Бетрезен улыбался, не сомневаясь в том, какой услышит ответ. Дружный гул одобрения вторил его мыслям.

– Летим, друзья!

И Любимый Сын первым сорвался с места, стремительной тенью скользнув к поверхности Невендаара.

Дюжина ангелов плотной группой понеслась навстречу новому миру, и планета перед ними росла, раскрывая отнюдь не радушные объятья. Огненными метеорами влетели они в атмосферу Невендаара, и ярче всех пылал Бетрезен, властно попирая небеса необжитой сферы. Вокруг вставала толстая и плотная завеса тяжёлых облаков, насыщенных ядовитыми газами. Под слоем туч обнаружилось открытое пространство, погружённое в тревожный сумрак. Внизу бурлил чёрный океан, наваливаясь огромными волнами на скалистый берег.

Ангелы по спирали опустились на вершину высокой скалы, основание которой скрывалось в клокочущих шумных водах. Частые вспышки молний выхватывали из темноты мрачный пейзаж. Ураганный ветер срывал с гребней волн полотнища брызг, сливавшихся со струями дождя. Неровная кромка берега быстро переходила в нагромождения скалистых гряд и утёсов, а вдалеке, разбрызгивая инфернальное пламя, извергались десятки вулканов. По склонам огнедышащих гор стекали огненные реки, остывая у подножий тёмными напластованиями.

– Будоражит, – оглядевшись по сторонам, довольно произнёс Первоангел.

Ему никто не ответил. Ангелы потеряли дар речи, ожидая увидеть нечто иное: мир, похожий на их собственный дом.

Нет, безусловно, Невендаар имел чёткую структуру, отличную от пустынных и хаотичных горизонтов космоса, однако… всё-таки, и здесь чувствовалось нечто хаотичное.

Это и высказал прекрасный Изериль.

– Бетрезен, почему здесь столько хаоса?

На мгновение лицо Любимого Сына омрачилось.

– А вы ожидали увидеть молочные реки и медовые берега? – шагнув ближе к младшим собратьям, поинтересовался Первоангел. – Здесь не тёпленький и спокойный эфир. Это жестокий космос. Родина Первопричинности. Родина нашего Отца. Мы сражались с Хаосом, чтобы отвоевать эти пространства, вырвать их из лап беззакония и разрушения. В этом слое реальности существуют усталость, сон, боль, голод, смерть. Вы можете решить, что нам не нужен этот мир. Но всё плохое – лишь цена, которую стоит заплатить за открытие новых горизонтов, новых возможностей, нового счастья. Пусть Невендаар пока не выглядит раем, но это фундамент, на котором взрастёт основа нашего грядущего могущества! Вы сами увидите это – со временем. Пока же доверьтесь мне, как доверяетесь непостижимым замыслам Отца.

Отповедь Бетрезена сделала ангелов сосредоточенней и серьёзней.

– Ну что ж, ладно, – зябко поведя плечами, высказался за всех Вотан. – Ты хотел нам показать этот безжизненный мир? Выглядит… основательно.

Лицо Любимого Сына озарилось улыбкой.

– Друг мой, здесь есть жизнь! Оглянись вокруг. Вглядись в эти чёрные воды. Они кишат простейшими организмами – первопроходцами Невендаара!

Он воздел могучую длань, и по его воле от поверхности океана оторвался небольшой водяной шар и вознёсся к вершине скалы. Ангелы обступили зависшую в воздухе сферу, с которой на камни капала влага. Протянули руки, и сияние их тел проникло вглубь шара.

Они увидели тысячи маленьких точек. Ничтожно мелкие существа красного, зелёного, коричневого цветов кружились в медленном водовороте, полностью отданные во власть стихийного движения.

– Это жизнь? – в сомнении изогнул бровь Вотан.

– Жизнь, – подтвердил Бетрезен. – Эти существа населяют верхний слой океана. Некоторые ютятся в глубинах, греясь у бурлящих донных кратеров. Увы, мне пока не удалось превратить их во что-то более весомое и сложное, но я скоро решу эту задачу. Отец тоже не сразу создал ангелов. Но Он не поделился со мной секретом, предоставив самому во всём разобраться и найти истинный путь.

– Это всё равно потрясающе! – высказался доселе молчавший Галлеан. – До сих пор только Всеотец создавал жизнь. Ты второй, кому это удалось! Не сомневаюсь, скоро ты сможешь заселить этот мир более сложными формами.

На лик Бетрезена словно упала тень. Он шевельнул рукой, и водяная сфера рассыпалась брызгами, растёкшимися по камням.

– Я не уверен, что это случится скоро, – задумчиво проговорил Первоангел. – Я уже довольно долго нахожусь здесь. Сотворение ядра, конвекционного динамического слоя, застывшей тверди, атмосферы, океана – всё это далось мне сравнительно легко. Но втрое больше времени я потратил на то, чтобы из минерального бульона создать первые организмы. Что бы я ни делал, они никак не могут соединиться в многоклеточный организм. Признаться, я позвал вас всех не только для того, чтобы любоваться этими унылыми скалами. Я надеялся, что вы не откажетесь помочь мне в решении головоломки.

Ангелы с удивлением взирали на Любимого Сына, не понимая, какая от них самих может быть польза в деле Творения жизни.

– Из нас всех лишь ты один постиг божественный Аспект, – высказал общую мысль Изериль. – Ты один способен создавать жизнь. Какой же помощи ты ждёшь от нас?

Бетрезен внимательно всмотрелся в лица собратьев. Затем, повинуясь его воле, перед ним воздвиглась каменная стела. На её плоской вершине возникла золотая чаша.

Первоангел сотворил из собственного света длинную иглу и проткнул указательный палец на левой руке. Нажал большим пальцем, и несколько густых капель крови упали на дно чаши.

– Всего несколько капель крови, – сказал Любимый Сын. – От каждого из вас. Только и всего. Вы поможете мне?

– Да! – вдруг выпалил Галлеан, ощутивший причастность к поистине великим переменам в судьбе вселенной.

Солониэль, державшаяся за локоть мужа, вздрогнула. Она чувствовала, что Первоангел хочет использовать их всех для собственного возвеличивания, а потому не собиралась помогать. Но её возлюбленный уже обронил слово, и это слово, упав на умы собравшихся, вызвало лавину эмоций. Кажется, все ощущали примерно одно и то же: воодушевление, собственную важность, предвкушение разгадки…

– Зачем тебе наша кровь? – облизнув пересохшие губы, спросила Солониэль, боясь встретиться взглядом с Бетрезеном. – Я не отказываюсь, просто хочу знать…

Любимый Сын благосклонно кивнул.

– В нас самих заложен секрет жизни. В каждом из нас. Кто-то, может, сочтёт это жульничеством, но мне бы хотелось как можно скорее раскрыть секрет нашего совершенства. И я использую это знание, чтобы сделать Невендаар похожим на наш с вами общий дом. Пусть жители этого мира станут нашими преемниками. Я сотворю их по нашему облику и подобию, но наделю их свободой и способностью к изменчивости. Они вольны будут выбирать собственный путь. И укажут нам на те грани реальности, которые до сих пор ускользали от наших взглядов.

Вопросов больше не осталось. Каждый из ангелов по одному подходил к стеле и, проткнув световой иглой палец, сцеживал немного крови в чашу. Солониэль, всё ещё обуреваемая сомнениями, поделилась кровью последней.

– Большое спасибо, друзья! – бодро сказал Бетрезен, приблизившись и забрав чашу. Он выглядел очень довольным, что породило новые подозрения у Солониэль. Возникла вспышка, и чаша исчезла в иных измерениях, надёжно спрятанная от посторонних глаз. Бетрезен широко улыбнулся. – Когда-то давно существовала легенда, что если соединить кровь нас двенадцати, то можно получить капельку крови Всеотца! Скажу вам откровенно, это полнейшая чушь!

Ангелы непринуждённо рассмеялись.

– Я не забуду вашей помощи, – продолжал Первоангел. – И за то, что вы согласились посодействовать мне в моей нелёгкой работе, я открою вам доступ к Аспекту! Когда я отгадаю загадку сложной жизни, я вновь приглашу вас сюда, и каждый сможет создать существо или группу существ, соответствующих вашим представлениям о прекрасном. Все вместе мы сможем превратить Невендаар в истинный рай. И Отец возрадуется, увидев, какие разнообразные формы может принимать Совершенство!

Эти слова вызвали прилив буйной радости. Ангелы обнимали Бетрезена, хлопали его по плечам, обменивались счастливыми улыбками. И только Солониэль стояла в стороне, кусая губы и гадая, какие же скрытые мотивы могут быть у действий Первоангела. И какие у этих действий окажутся последствия…

Ангелы не привыкли испытывать страх, но в данный момент душу небожительницы сковал настоящий ужас. Грядущее страшило своей неизвестностью, и некому было приподнять завесу тайны. Некому подсказать, как же ей быть. Лишь она одна могла разобраться во всём. Но не здесь и не сейчас.

Подходящий момент ещё непременно настанет. Бетрезен обещал, что предоставит собратьям доступ к Аспекту. Посмотрим, сдержит ли он обещание…

***

Невендаар изменился. В толстом покрове облаков появились разрывы, и стало намного светлее. Молнии уже не били так часто. Атмосфера очистилась, а воды океана приобрели насыщенный синий цвет.

Галлеан нашёл Бетрезена на обширном песчаном пляже, что-то рассматривающего у кромки спокойного моря. Тот лежал на животе, положив голову на сплетённые руки. Во взгляде Первоангела смешались мечтательность и задумчивость.

Гость приблизился и увидел то, что с таким интересом рассматривал Любимый Сын. На жёлтом песке высился маленький купол явно органического происхождения. Он имел розоватый верх и зелёный низ, а в сторону воды от него тянулись коричневатые нити.

– Ты один? – не поворачивая головы, поинтересовался Бетрезен.

Галлеан встрепенулся, оторвав взгляд от странного купола.

– Да. Солониэль осталась в эфирном слое. Я пришёл поговорить.

Первоангел лениво пожал плечами.

– Говори.

Галлеану показалось, что застывшее на песке существо намного больше занимало мысли Любимого Сына, чем переживания явившегося собрата. Небожитель нерешительно переминался, не зная, с чего начать.

Бетрезен вздохнул и опрокинулся на бок.

– Присаживайся, – указал он на место по другую сторону организма.

– Да, – робко промямлил гость, неловко устроившись на песке. – А что это?

– Это? Похоже, гриб. – Первоангел улыбнулся. – Но необычный! Он впитал в себя морские водоросли, и теперь у них образовался крайне интересный симбиоз! – Он устало потёр лицо ладонью. – Признаться, я надеялся, что кто-нибудь из вас посетит меня намного раньше. Я ждал и верил, что моё дело заинтересовало моих собратьев. Но, похоже, мне не удалось заразить всех своим энтузиазмом, раз пришёл только ты один …

От этих слов Галлеан ощутил приступ стыда. Он виновато отвёл взгляд.

– Знаешь, у меня возникли вопросы, – тихо проговорил он, зачерпнув горсть песка и глядя, как песчинки сыплются с неплотно сжатой ладони. – Я вижу, ты уже смог создать многоклеточную жизнь. Это здорово! Но… я не понимаю, как в этом помогла наша кровь. Ведь тебе было достаточно изучить собственную кровь, чтобы сделать все необходимые выводы. Разве нет?

– Не совсем, – спокойно ответил Первоангел. – Видишь ли, я отличаюсь от вас. От всех вас. Пусть и несильно. Я исследовал собственную кровь ещё до того, как пригласил вас в Невендаар, и этого оказалось мало. Мне не хотелось терзаться догадками, когда можно было просто попросить вас о помощи. Больше примеров, больше вариантов, больше разнообразия. И вот, полюбуйся, результат перед тобой!

Галлеан снова взглянул на гриб. Ничего подобного он раньше не видел.

– В чём же крылась разгадка?

– В ядрах, мой друг. Живым клеткам не хватало ядер, чтобы структурировать собственное устройство и научиться взаимодействовать с соседними клетками. Когда я это исправил, жизнь стала развиваться воистину стремительно! Правда, теперь передо мной новая загадка. Все эти существа – однополые. А это не идёт на пользу развитию. Мне нужно, чтобы сложные организмы передавали гены из поколения в поколение, накапливая многократный опыт. Но я, как мне кажется, уже близок к разгадке.

– Понятно, – медленно произнёс Галлеан. – Но меня беспокоит ещё кое-что. Ты упоминал о легенде, по которой, якобы, если объединить кровь одиннадцати ангелов Второго Поколения и твою, то можно получить каплю крови Всеотца.

– Я такое говорил? – нахмурился Бетрезен. – Это было так давно…

– Для меня это было вчера.

Первоангел усмехнулся.

– Время – странная штука! Теперь я припоминаю, что действительно обмолвился о той легенде. И что же тебя в ней смутило?

Галлеан, наконец, решился посмотреть в глаза собеседнику.

– Почему мы? Ведь мы не единственные ангелы Второго Поколения, но ты призвал именно нас. Чем одиннадцать небожителей отличаются от тысяч других? Что ты скрываешь?

Лицо Любимого Сына посетила широкая улыбка.

– Я понял: тебя прислала Солониэль! От меня не укрылось её предвзятое отношение ко мне. Но прийти ко мне и задать мучающие её вопросы она побоялась, поэтому прислала тебя. Угадал?

По смятению на лице гостя стало ясно, что Первоангел попал точно в цель.

– Не переживай, – сказал Бетрезен. – Даже если это и так… Я отвечу на твой вопрос. Но сперва мне надо кое-что прояснить. То, что не принято обсуждать на Небесах. Война с Хаосом.

– Что? При чём здесь…

– При том, что мы не победили. – Бетрезен грустно вздохнул, вспоминая события давно ушедших времён. – Отец зародился здесь, в космическом слое реальности. Вокруг был только Хаос. Никакого порядка. Когда Отец осознал свою силу, Он вступил в битву с Хаосом, но проиграл. Ему пришлось бежать на эфирный слой реальности, где Он создал себе помощников. Ангелов Первого Поколения. Нас было двенадцать, и мы были воистину сильны. Мы были созданы для войны. Возглавив нас, Отец вернулся в космос и дал Хаосу новый бой. Битва была страшной. Одиннадцать моих собратьев погибли. Я единственный из Первого Поколения, кто уцелел. Но и Хаос оказался ослаблен. Все считают, что мы сломили его в той войне, но на самом деле мы всего лишь отвоевали право нести порядок во вселенную. Так Отец начал перестраивать мир, противопоставив свой разум природной стихии. А когда Он закончил, мы вернулись в эфирную обитель. Вскоре появилось Второе Поколение – мирные жители, мечтатели, исследователи, не знавшие тягот войны. А за ним пришло и Третье Поколение – простые трудяги, помогавшие в мелких делах.

Галлеан сидел напряжённый, и в его глазах всё ещё читалось непонимание.

– Это… несколько отличается от того, что нам говорили раньше. Но я всё ещё не…

– Я – Бетрезен! – прервал его лепет Первоангел, начав терять терпение. Он резко вскочил. – А ты – не Галлеан! И Солониэль – не Солониэль! И Вотан – не Вотан! Вы все – не те, кем себя считаете! Ваши сознания и души были созданы после войны, но вместилищем этих душ стали тела моих павших собратьев, ангелов Первого Поколения!

– Не может быть!..

– Да! Я смотрю на ваши лица и вижу друзей. Мне хочется назвать вас истинными именами! Хочется вспомнить с вами то, чего вы уже не помните! Мне хочется, чтобы вы были равны мне, но я ничего не могу сделать! – Голос Любимого Сына дрогнул. Глаза заблестели от влаги. – Вы свои для меня и в то же время чужие. Но теперь ты знаешь, что ты и десять других ангелов отличаются от всех прочих. В вас течёт кровь Изначальности. Вы наделены могуществом, способным крушить тёмную волю Хаоса. И если настанет когда-нибудь день, когда придётся защищать Невендаар от внешней угрозы, я смогу положиться только на вас, мои братья!

Галлеан тоже поднялся, находясь в сильнейшем смятении. По его щекам текли слёзы.

– Прости, что сомневался в тебе! Теперь я понимаю всё.

– Я не в обиде, – сказал Бетрезен. – Мы ведь всё ещё друзья, не смотря ни на что!

– Конечно!

Они обнялись в порыве братских чувств. Первоангел немного отстранился и посмотрел на Галлеана с напускной строгостью.

– Только прошу, никому не говори то, что я тебе поведал. Остальные вряд ли готовы принять правду о себе. Пока не время. К тому же Отец не хотел, чтобы хоть что-то тревожило вас и напоминало о перенесённых ужасах. Так что пусть всё останется, как было.

– А как же… – замялся Галлеан, и Бетрезен хитро улыбнулся.

– Ей можешь рассказать. Между вами ведь нет секретов, не так ли? Но пусть и она молчит о вашем происхождении. Эта тайна открыта только для вас, и незачем кому-то ещё знать о ней.

– Ещё гриб знает, – пошутил Галлеан, кивнув на застывший в песке организм.

– Гриб! – воскликнул Любимый Сын и громко расхохотался. – Вот уж и впрямь шпион Хаоса! Кстати, хочешь дать ему имя? Ты ведь любишь всякую живность.

– Я назову его маленьким Бетрезеном, – рассмеялся Галлеан, подходя к грибу. На душе небожителя вдруг стало легко и спокойно. Недавнее напряжение ушло, уступив место любопытству. – Это ведь растение?

– Вообще-то, он намного ближе к животным, хотя совершенно на них не похож. Ты можешь изучить его получше. Мне интересно узнать твоё мнение.

Галлеан присел на колено перед грибом и внимательно всмотрелся в его структуру. В этот момент улыбка сошла с лица Бетрезена. Он приблизился к гостю сзади и невесомо опустил ладонь тому на голову.

– Никто и ничто не потревожит тебя, брат. Не торопись. Исследуй этот организм досконально. А мне надо прогуляться…

Галлеан остался сидеть, как заворожённый глядя на гриб. Его сознание не могло противиться гипнотическому воздействию Первоангела, даже если бы знало о нём.

Бетрезен пошевелил плечами, расправил крылья и устремил решительный взор в небеса.

***

Густая роща скрывала от глаз тихое место на берегу. Одномерно журчала река, и в её плеске слышались далёкие голоса суетливых призрачных существ. Солониэль сидела на земле, прислонившись спиной к стволу арбории и нетерпеливо теребя полу платья. Почему Галлеана нет так долго? Он уже должен был вернуться! Может, что-то случилось?..

Но вот, наконец, послышались приближающиеся шаги, и женщина радостно вспорхнула с места. Однако радость вмиг сменилась тревогой, когда она увидела того, кто пробирался в рощу.

Бетрезен приветливо махнул рукой, выходя на открытое место.

– Здравствуй, Солониэль! Давно не виделись!

В глазах небожительницы отразился ужас.

– Где Галлеан? – нетвёрдым голосом спросила она.

– Он остался в Невендааре. Изучает новую живность. Ты же знаешь, у него всегда были странные предпочтения, когда дело доходило до развлечений!

Первоангел медленно приближался. Солониэль отступала, пока вдруг не упёрлась спиной в ствол дерева. Вздрогнула.

Бетрезен, сильный и могущественный, грозно встал перед женщиной. Та едва доставала ему до груди. Разглядывая Солониэль сверху вниз, Любимый Сын, казалось, видит все её потаённые мысли и чувства.

– Настало время нам с тобой поговорить по душам, – не предвещавшим ничего хорошего тоном сообщил Первоангел.

Женщина дёрнулась в сторону, но тут же обнаружила перед собой мускулистую руку мужчины. Ладони Бетрезена легли на ствол дерева, перекрывая пути к отступлению. Он был теперь так близко…

Солониэль ощутила запах хвои и дыма костров, и в этом запахе ей померещилось нечто очень знакомое, но давно забытое. Будто когда-то, вечность назад, она уже стояла вот так, в кольце мужских рук, и она безропотно отдавалась во власть этого мужчины. Но этого ведь не могло быть! Она всегда любила только Галлеана! Никто больше не мог разжечь в её душе огонь истинной страсти.

– Что ты делаешь, Солониэль? – с укоризной спросил Бетрезен, прожигая женщину суровым взглядом.

Небожительница подняла удивлённый взгляд на гостя, явно не понимая, о чём он спрашивает.

– Что ты делаешь с собой и Галлеаном? – продолжил Любимый Сын, и в его голосе женщина различила нотки обиды и боли. – Чем ты забиваешь ему голову? Он же хороший малый, прекрасный друг, чуткий собеседник! А ты оплетаешь мужа подозрениями и сомнениями, делая его слабым и неуверенным в себе. Он доверяет тебе, а ты кормишь его предрассудками, рождёнными по прихоти женских причуд. Неужели тебе не стыдно? Так не должна себя вести любящая супруга!

От волнения женщина закусила нижнюю губу. Ей ещё никогда ни перед кем не приходилось отчитываться. Даже перед Всеотцом.

– Думаешь, я ничего не вижу? – продолжал спрашивать Бетрезен. – Ты уже очень давно смотришь на меня с подозрениями. В твоём разуме рождаются отнюдь не светлые мысли. Ответь, в чём дело? Я тебя чем-то обидел? Или сделал что-то, что, по твоему мнению, противоречит замыслам Всеотца?

– Нет, – глухим шёпотом ответила Солониэль, боявшаяся, что голос может её подвести. – Ты ничем меня не обидел.

– Тогда объясни, в чем ты меня подозреваешь?

Это было трудно: сказать правду. Да ещё и в лицо тому, против кого эта правда направлена. Но женщине некуда было отступать. И она решилась.

– Ты особенный, Бетрезен. Слишком особенный. Стоит тебе только приказать, как все тут же летят на твой зов. Когда ты начинаешь говорить, мы все меркнем и растворяемся в твоём величии. Но мы не послушные куклы! У нас есть собственные мечты, стремления, мысли. Нам не нужен твой свет, чтобы быть счастливыми! Нам не нужно твоё слово, чтобы понимать суть вещей. Пойми, твоя власть над нами – слишком тяжёлая ноша. Ты прекрасен, и Всеотец любит тебя сильнее, чем всех нас. Но когда ты рядом, ты сам того не желая отнимаешь у нас свободу воли. У нашего народа не может быть другого повелителя, кроме Всеотца!

Бетрезен убрал руки и отстранился. Его взгляд заволокла пелена тягостных размышлений.

– Это самые странные речи, которые мне только доводилось слышать, – признал он спустя какое-то время. – Я никогда не стремился повелевать вами. Я просто действовал согласно установленному порядку вещей. И я понятия не имел, что тебя это так терзает. Почему ты не сказала мне этого раньше? Почему боялась высказать сомнения?

– Потому, что не знаю твоих истинных мотивов. Ты первый из ангелов, кто познал божественный Аспект и постиг тайну Творения. Теперь ты создаёшь новый мир, который, как ты утверждаешь, откроет перед нами новые горизонты. И когда ты закончишь, ты возвысишься над всем и встанешь вровень с Всеотцом.

– Я уже и так настолько высоко, что дальше просто некуда, – возразил Первоангел. – Мои действия продиктованы необходимостью, а не личными амбициями. Солониэль, мне кажется, что в тебе говорят зависть и гордыня. Самые напрасные и пустые чувства.

– Как ты смеешь?! – оскорблённо воскликнула небожительница, потрясённая до глубины души тем, что Любимый Сын обвинил её в пороках, в которых она его же и подозревала.

– Так это выглядит со стороны, – спокойно пояснил Первоангел. – Но я могу и ошибаться. Я верю, что твои мотивы чисты и беззлобны. И чтобы избегать недоразумений в будущем, давай договоримся впредь доверять друг другу и оказывать всяческую поддержку. Я больше не стану созывать ангелов против их воли, кроме тех случаев, когда мне нужна будет их срочная помощь. И я не отказываюсь от своего обещания предоставить тебе доступ к Аспекту. Ты вольна сама выбирать, будешь ты мне помогать или нет. Надеюсь, это решит наши разногласия. Что скажешь?

А что она могла сказать?

– Да. Я согласна, – кротко кивнула женщина, желая только одного: чтобы нежданный гость поскорее убрался восвояси.

– Очень хорошо, – улыбнулся Бетрезен, протянул руку и погрузил пальцы в её светлые волосы. Несколько мгновений он любовался искристыми переливами энергий, тёкших от корней волос к самым кончикам. При этом совершенно не замечая, как оторопела его собеседница. Наконец, он убрал руку, незаметно спрятав в кулаке один-единственный волос: возможный ключ к разгадке двойственности жизни. – Я рад, что мы всё ещё друзья.

Он развернулся и сделал несколько шагов прочь. Уже на самом краю рощи он вдруг встал и негромко проговорил через плечо:

– Скоро вернётся Галлеан и расскажет тебе нечто интересное. Надеюсь, это несколько прояснит ситуацию. – Он помолчал, но так и не дождался никакой реакции от Солониэль. – Кстати, будет лучше, если ты не станешь говорить ему о моём визите. Не стоит выставлять напоказ наше маленькое недопонимание. Конфликт исчерпан, и нам лучше поскорее о нём забыть.

– Я поняла, – медленно проговорила Солониэль и, наконец, осталась одна. Тут же её тело охватила нервная дрожь. Слёзы невольно хлынули из глаз. Она обхватила себя за плечи и вяло опустилась на землю. Никогда ещё ей не приходилось испытывать такого душевного напряжения. Обида переполняла её сознание.

И, подпитываемый этой обидой, в её разуме всё громче звучал голос сомнений.

Голос, который требовал мести.

Глава 3. Разумная жизнь

Дела в Невендааре шли своим чередом. Бетрезен разгадал тайны двойственности жизни, и разделил он живущих на мужские и женские половинки, и мир преобразился. Всё чаще навещали его младшие собратья, и с каждым новым визитом представала перед ними всё более радужная картина. Новый мир постепенно превращался в поистине прекрасное место.

И увидев, как усталость лишает Первоангела внутреннего света, остальные, наконец, решили включиться в работу.

Любимый Сын собрал одиннадцать собратьев в широкой долине, окаймлённой грядой невысоких гор, и указал им на крупные кристаллы, растущие прямо из земли. Были эти кристаллы вдвое выше любого из ангелов и светились внутренним светом.

– Взгляните, друзья! – коснувшись рукой полупрозрачной грани, воскликнул Бетрезен. – Это источник магической силы! В нём кроется энергия Аспекта! И воспользовавшись этой энергией, вы сможете сами создавать жизнь, даже не имея Аспекта! Но будьте осторожны: берите понемногу. Иначе кристаллы начнут пить силы из вас самих, чтобы восполнить образовавшуюся пустоту, и тогда вы можете погибнуть.

Ангелы, непривычные к мысли о собственной смертности, начали взволнованно переглядываться.

– Не бойтесь, это не так опасно, как кажется, – поспешил успокоить всех Бетрезен. – Чтобы вычерпать такой источник до дна, надо ОЧЕНЬ постараться! Кроме того, в этих кристаллах хранятся энергетические заготовки для сотворения самых разнообразных форм жизни! Вы можете экспериментировать с этими заготовками и словно из конструктора собирать любых существ. Ваши возможности ограничиваются лишь вашей фантазией и экосистемой планеты. Уверен, вы сотворите поистине прекрасных созданий!

– Много болтаешь, дружище! Когда уже мы сможем приступать? – нетерпеливо выступил вперёд Вотан.

– Хоть сейчас, – весело улыбнулся Первоангел. – Но сперва я прошу вас помочь мне закончить ландшафтные работы. Я так увлёкся сотворением жизни, что попросту не нашёл времени доработать финальный облик планеты. Надеюсь на ваше содействие. Это неплохо развлечёт вас и позволит лучше понять пределы собственных сил. Что скажете?

– Без проблем! – легко согласился на его просьбу Галлеан, и остальные поддержали его.

Так закипела грандиозная работа.

Могучий Вотан воздвиг огромные горы, царапавшие вершинами небесный свод. Холодные искры блестели в его бороде. В самых дальних уголках космоса побывал Вотан, и настолько привык он к внешнему холоду, что и сам стал холодом. Величественно взлетел он над горным краем и дунул в сторону каменных склонов. Ледяной ураган прошёлся над скалистыми пиками, а когда схлынул, остались лежать на слонах ледники и снежные толщи.

Теплом и лаской светились глаза Солониэль. Упала на ледники её горячая слеза, и скатились с гор чистые ручьи. Повела головой небожительница, и волосы ещё лазурным сиянием накрыли мир. Обрушились с неба дожди, забурлили молодые реки, прокладывая себе русла до самых берегов океана.

Коснулся руками земли пресветлый Галлеан, пустил в землю собственный свет, и вместо робких ростков, до того украшавших мир, вверх потянулись могучие деревья с широкими кронами. Раскинулись по экватору влажные тропические джунгли. Потянулись по склонам холодных гор рощи хвойных исполинов. Расцвели цветы на лугах и полянах.

И сотворил сухие степи и жаркие пустыни субтильный Громдок. И населил мир бабочками, жуками и пчёлами мечтательный Мизраэль. И прочие ангелы заселили Невендаар жизнью.

По воле Солониэль наполнились моря и океаны рыбой. Стали весело плескаться у берегов стаи дельфинов. Облюбовали полярные воды толстокожие киты.

Вотан населил предгорные леса медведями и волками, лисами и куницами.

Запел песню Мизраэль, и в небеса поднялись стаи разноцветных птиц.

Ни в чём не сдерживал собратьев Бетрезен. Всё позволял им. Но вот гордый Изериль приступил к работе, и вышли из-под его руки громадные драконы. Непробиваемой была их чешуя. Огромными когтями разрывали они скалы. Огонь вырывался из страшных пастей. Стали жечь они деревья и убивать зверей. И осерчал Бетрезен.

Собрались все двенадцать ангелов близ северного полюса планеты. Там, где ощущалась незримая ось, вокруг которой вращался Невендаар, встали друг напротив друга Бетрезен и Изериль. Прочие же обступили их со всех сторон.

– Страшных созданий сотворил ты, друг мой, – изрёк Первоангел, тяжело глядя на собеседника сверху вниз. – Не место таким безумным тварям в Невендааре!

– Ты не понимаешь! – выпалил самолюбивый и женственный Изериль. – До сих пор не было в этом мире силы, способной всё сплотить вокруг себя! Мои творенья столь сильны, что все прочие твари склонятся перед ними! Так будет создан порядок, ведь не может называться устроенным мир, над которым не простирается властная длань! Ведь и наш родной дом подчиняется той же системе. Над всем стоит Всеотец. Под ним ты. Следом мы. А ниже все прочие Его дети, послушные исполнители воли всех, кто стоит на высших ступенях. Посмотри! Просто посмотри, как прекрасны эти могучие звери, что сошли в этот мир по моей воле! Они мудры, могучи и непреклонны. Нет в Невендааре никого, кто смог бы спорить с ними! Пусть же теперь правят всеми, и пусть склоняется всякая тварь перед их совершенством!

Тяжело вздохнул Первоангел и медленно покачал головой.

– Нет. Я не могу признать этих существ нашими отражениями. Не так должна выглядеть высшая раса. Господству драконов не бывать. И пока я здесь главный, более не будешь ты создавать драконов в Невендааре. Я лишаю тебя доступа к Аспекту. Вот моё слово.

Красивое лицо Изериля исказила гримаса ненависти.

– Что?! Как ты смеешь так поступать со мной?! Я действовал во благо этого мира, а ты… Да кем ты вообще себя возомнил?! Всеотцом?!

– Успокойся, брат.

– Я тебе больше не брат! – в сердцах выпалил гордец. – Ноги моей здесь больше не будет! Делай что хочешь в своём мелком мирке, мне всё равно! – Он взмахнул крыльями, подняв снежную пыль, и воспарил над головами небожителей. – Ну что, всем это по душе? – выкрикнул он в лица остальных. – Вы и дальше хотите пресмыкаться и лебезить перед Любимым Сыном? Те, кто всё ещё верит в свободу и кто считает меня своим братом, пусть летят со мной!

Он выжидательно уставился вниз, и, почувствовав отклик в сердцах, за ним поднялись в воздух ещё пятеро.

– Домой! С нас хватит твоего самоуправства, Бетрезен! – воскликнул Изериль и направился в сопровождении взлетевшей пятёрки к космическим высям.

Долго смотрел им вслед Первоангел. Но вот, наконец, он опустил взгляд и хмуро посмотрел на оставшихся.

Заткнув большие пальцы за широкий пояс, невозмутимо стоял Вотан. Самодовольная улыбка не сходила с его лица. За его плечом мялся нерешительный Громдок. Чуть в стороне стоял Мизраэль, бросая рассеянные взгляды в небеса. И, наконец, подле самого Бетрезена остались Галлеан и Солониэль. На их лицах отчётливо читалась решимость идти до конца, что несколько успокоило Любимого Сына.

– Я не хотел, чтобы так вышло, – наконец, нарушил молчание Первоангел.

– Да и плевать на них! – громко и твёрдо произнёс Вотан. – Они только путались под ногами, дрожа над своими мелкими идеями. Всю основную работу выполнили мы! И мы же её доведём до конца. А эти слабаки пусть сидят в тёпленьком эфире и отчаянно нам завидуют!

– Он прав, – поддакнул Громдок, крайне редко открывавший рот. – Хоть я ещё не успел внести существенный вклад… Но я очень хочу! Я останусь и сделаю что-нибудь хорошее!

Его слова прозвучали наивно, но в них определённо был заложен светлый посыл.

Бетрезен перевёл взгляд на Мизраэля. Тот склонил голову набок и негромко произнёс:

– Ты обещал, что мы увидим новые грани вселенной. Мне очень интересно взглянуть на тех, кто же, по твоему мнению, достоин господства над Невендааром.

– Скоро ты увидишь, – заверил его Первоангел и посмотрел на ангелов-супругов.

– Ты прав, а Изериль – нет, – просто сказал Галлеан. – Он слишком горд и упрям. И не хочет никого слушать, кроме себя самого. Если бы он знал больше, он, быть может, осознал бы, насколько важен вклад каждого из нас. Но он принял решение, и не нам его оспаривать. Он ушёл по собственному желанию. Это его выбор. А наш выбор – быть здесь и помогать тебе.

– Спасибо, – искренне сказал ему Бетрезен. Затем он перевёл взгляд на Солониэль. Он ждал её слов, ведь всё, что высказал недавно Изериль, явно перекликалось с тем, что было на душе у небожительницы. Но та лишь отвела взгляд и негромко произнесла:

– Я считаю так же, как и мой муж.

– Очень хорошо, – подвёл итог Первоангел. – Значит, нас осталось шестеро. Обязанностей у каждого прибавится, но теперь и наши общие усилия станут более осмысленными, а действия слаженными. Настало время сделать следующий шаг. Теперь, когда среди нас не осталось сомневающихся, мы создадим тех, для кого изначально и был предназначен Невендаар. Самое время открыть этот мир для разумной жизни. Я покажу вам, что нужно делать. Вы готовы?

Ангелы обменялись взволнованными и радостными взглядами. У каждого чаще забилось сердце, а в глазах зажёгся неподдельный интерес. Им не терпелось увидеть, на что ещё способен божественный Аспект. Наконец-то у них появилась возможность повторить блестящий опыт Всеотца и сотворить себе подобных.

Создать разумных, чутких, любознательных жителей. Истинных владык Невендаара.

***

В магических кристаллах, выраставших тут и там из поверхности Невендаара, хранилась информация о создании по-настоящему разумного существа. Бетрезен собрал генетический макет, ориентируясь на ангельскую кровь. Теперь любой ангел мог попытаться придать этой заготовке осмысленный образ и приспособить получившихся существ к жизни в Невендааре.

Первым отважился приступить к созданию разумных обитателей Галлеан. Он скопировал эфирную форму макета, влил в неё свою силу и сотворил десять зародышей. Поразмыслив, он разместил их внутри древесных стволов, предусмотрительно устроив подходящие полости. Соки деревьев подпитывали жизненные силы этих чудесных плодов. И когда настало время, Галлеан сделал кору деревьев тонкой, как капустный лист.

В какой-то момент стволы избранных деревьев лопнули, сочась соками, и на свет вышли десять малышей: пять мальчиков и пять девочек. Галлеан склонился над ними, и те доверчиво протянули ручки к своему творцу. Дети глядели на ангела большими наивными глазами.

– Эльфы. Так я назвал этот народ, – не оборачиваясь, сообщил Галлеан другим ангелам своё решение. – Их вырастила сила леса. Лес же им станет домом.

Солониэль приблизилась к супругу и, привстав на цыпочках, с интересом взглянула из-за его плеча на малышей.

– Они похожи на нас.

– Я попытался придать им ангельские черты, – поведал Галлеан, – но всё-таки мы довольно разные. Абсолютного сходства быть не может. Всеотец сотворил нас из звёздного света. Эти же малыши созданы из праха. Они бессмертны, пока жив этот лес. Но вне леса они будут уязвимы.

– И всё-таки у них есть души и разум, – сказала небожительница. – Нам осталось лишь воспитать их так, чтобы они стали достойными продолжателями наших светлых устремлений.

– Да, – согласился любимый супруг. Он обернулся к другим ангелам, застывшим на краю поляны. – Бетрезен, а ты что скажешь? Тебе нравятся мои дети?

Первоангел коротко кивнул.

– Они прекрасны, друг мой! Я уверен, что они займут достойное место среди прочих народов Невендаара.

Радость Галлеана померкла.

– Эльфы не будут господствовать в этом мире?

– Не будут, – подтвердил Любимый Сын. – Как ты помнишь, Отец отправил меня в путь, чтобы я посредством Творения открыл нашим взорам новые невиданные горизонты вселенной. Но разве смогут отыскать новые грани бытия вот эти существа, зацикленные на своём лесе? Весь их мир будет ограничен этими деревьями, а жизнь подчинена традициям и порядкам, подобным нашим собственным. Они слишком похожи на нас: прекрасные, чистые, но отнюдь не любознательные.

Галлеан понуро опустил голову.

– Да, ты прав, – грустно признал он, с тоской обернувшись к милым детям. И взглянув в их невинные глаза, он понял, что его разочарование напускное, и что на самом деле он ничуть не жалеет о том, какими сотворил новых жителей леса.

– Теперь моя очередь! – громко заявил Вотан, и с его затрясшейся ледяной бороды на землю осыпался ворох снежинок. – Ты хочешь, чтобы новый народ был любознательным, Бетрезен? Я сотворю самых любознательных созданий во вселенной!

– Попробуй, друг, – благосклонно улыбнулся Первоангел. – Верю, твои отпрыски будут ни на кого не похожи!

Вотан – бывалый путешественник, исследователь дальних миров. Он явно знал, что говорил. Или, по крайней мере, думал, что знал.

Немного понаблюдав за тем, как развивается и растёт эльфийский народ, он заключил, что осознал все ошибки предшественника и, наконец, готов приступить к сотворению новой расы. Рабочей площадкой бывалый ангел избрал для себя неприступные горы. Недра гор Вотан насытил минералами и металлами. Задрожало пространство, колышимое магнитными полями. Сгустились тучи, и молнии засверкали над склонами, выбивая из камней огненные искры. Холодные ручьи побежали в скрытую от посторонних глаз горную долину, сливаясь в небольшое озеро.

Ледяные глыбы выросли из вод того озера. И поднялся над водной гладью пар. Задребезжала земля. Электрический ток прошёл по подземным рудам.

Треснули глыбы льда, и вышли из них суровые дети Вотана. Груба как камень была их кожа. Ясными словно лёд были их глаза. Гномами нарёк их ангел-творец. И был ими весьма доволен.

Воспитав первое поколение, открыл он гномам тайны минералов и руд. Дал им орудия и указал цель. Ринулся на покорение гор новорождённый народ.

– Что на это скажешь, дорогой наш Бетрезен? – повстречав в небесах Первоангела, спросил его Вотан. – Как тебе мои отпрыски? Всё они рвутся изучить, всё исследовать! Не страшны им самые суровые испытания! Искусны они в ремёслах! Храбрость живёт в их сердцах! Дал я им сильные руки и выносливые спины, чтобы не боялись любого труда!

– И такие же растрёпанные бороды, как у тебя, – усмехнулся в ответ Бетрезен. – Я долго наблюдал за детьми гор. Много у них достоинств. Много полезных качеств. Но посмотри сам: однажды чем-то заинтересовавшись, они теряют интерес ко всему прочему. Кто познал радость добычи руд, тот до конца своих дней будет махать киркой в шахте. Кому приглянулось ювелирное искусство, тот так и будет, глядя сквозь линзу, гранить каменья. А кому по душе охота, тот уже не выпустит из рук арбалет. Каждый из них отдаёт всего себя лишь одной-единственной грани бытия, и пусть общими усилиями они способны добиться многого, но, похоже, им по душе копошиться в этих самых горах, откуда и начали свой жизненный путь. Здесь тесно, друг мой. В теснинах гор тесно и мыслям их обитателей.

Нахмурился Вотан. Долго сопел он, выдыхая холодный пар из ноздрей. И, наконец, признал правоту старшего собрата.

– Может, и так, Бетрезен. Но я доволен своими детьми. И останусь их покровителем. Там, над Тиморийским хребтом, в космической вышине воздвигну я себе новую обитель из эфирных материй и буду наблюдать за тем, чем занимается гордый гномий народ! Всегда они смогут рассчитывать на мою поддержку, и никогда не откажу я им в помощи! – Он задрал голову и отыскал взглядом других ангелов, круживших в выси. – Эй, кто следующий попытает удачу? Бетрезен говорит, что ему нужен простор мысли. Так дайте ему простор! Солониэль, может, ты решишься? Попробуй превзойти меня и своего супруга! У тебя всегда полно идей, так не пора ли их применить в настоящем деле?

И Солониэль откликнулась.

– Я это сделаю, – пообещала она.

И понеслась прекрасная небожительница к берегам великого океана. Обозрела долгим взглядом его поверхность.

Вот где настоящий простор! Не признаёт никаких границ океан! От глубокого дна до верхушек волн наполнен он жизнью. Множество опасностей таит он: и колебания дна, и подводные вулканы, и коварные рифы, и сокрушительные волны. И чем больше препятствий преодолеет новый народ, тем сильнее он станет.

Погрузившись в тёмные воды, двух огромных, королевских рыб создала Солониэль. Настолько огромных, что издалека их можно было принять за острова. Разделила генетический ангельский код и вложила небожительница мужское и женское начало в свои творения. Лениво дрейфовали неповоротливые исполины, покрываясь водорослями и обрастая ракушками. Поглощали планктон и переговаривались друг с другом низким утробным гулом, разносившимся далеко сквозь водные толщи. Год от года росли они, достигнув поистине колоссальных размеров. И, наконец, дожили до часа икрометания.

Устроились гиганты близ прибрежного мелководья у входа в мирную лагуну внутри большого атолла. Разогнала хищников Солониэль, чтобы не съели они икринок. Тогда испустила из себя одна из королевских рыб икру. Другая выпустила облако семени. И вот уже тысячи оплодотворённых икринок закружились внутри атолла в огромном водовороте. Но отнюдь не рыбы развивались в тех огромных икринках. Новые, невиданные доселе существа росли внутри.

Одним прекрасным летним днём, когда на небе не было ни облачка, а солнце щедро одаривало океанские воды теплом, начали лопаться исполинские икринки. И из них навстречу новому миру вырывались существа с ангельскими головами, руками и торсами, но с длинными рыбьими хвостами.

– Мерфолки, – дала им имя Солониэль.

Две огромные рыбины, ставшие проводниками новой жизни, так и не покинули мелководья и умерли от голода. Набросились на их туши новорождённые русалки и тритоны. Стали набивать животы родительской плотью. И погрузились в грунт обглоданные кости. Поплыла исполинская чешуя по поверхности моря.

Быстро расплодились мерфолки и обжили все моря. Из чешуй прародителей сделали они себе щиты и доспехи. Из огромных костей вырезали острые трезубцы. Стали править они морями, основав своё царство на дне океана. Заключили дружбу с мудрыми эльфами, назвав себя их побратимами.

Но не стала Солониэль интересоваться у Первоангела, что тот думает о её новых отпрысках. Знала ответ и так. Вместо неё к Любимому Сыну обратился Галлеан.

– Доволен ли ты, Бетрезен, мерфолками, что сотворила моя супруга? Поистине, удивительные создания! Бодрые, активные, любознательные! Покоряющие любые просторы!

– Любые ли? – усомнился Бетрезен, зависнув над волнами и глядя сверху на то, как резвятся вместе русалки, тритоны и стаи игривых дельфинов. – Затащи русалку к гномам в шахту! Долго ли она там протянет? Хоть и могут мерфолки дышать воздухом, но в горах не проживут и суток!

Витавший неподалёку Вотан, делавший вид, что оказался здесь случайно, при этих словах злорадно расхохотался.

– Океан и верно просторен, – продолжал говорить Любимый Сын. – Но это их дом! Не станешь же ты, Галлеан, называть покорителями просторов тех, кто просто живёт в собственном доме! Дом не покоряют, его просто обживают и берегут. Гляди, вполне довольны жизнью эти существа. Они счастливы в родной стихии и не рвутся исследовать то, что от них далеко. В них нет чего-то, какой-то искры, какого-то душевного беспокойства. Нет желания поиска своего места в огромном мире. Этим они походят на нас, ангелов, любящих праздно гулять по эфирному слою реальности и размышлять о том, до чего же нам хорошо живётся под надёжной рукой Всеотца.

Галлеан вздохнул, соглашаясь со словами Первоангела.

– Тогда, – негромко сказал он, – не покажешь ли нам всем, какими должны быть истинные господа Невендаара?

– Верно, – поддержал его Мизраэль, опустившись с высоты облаков и зависнув рядом. – Твой взгляд, Бетрезен, шире, чем у любого из нас. Сделай выводы из опытов твоих собратьев и яви, наконец, этому миру его будущих хозяев!

И Солониэль приблизилась, полуобняв мужа и с вызовом глядя на Любимого Сына. Вотан с Громдоком присоединились к ним, требовательно глядя на Первоангела. И сдался тогда Бетрезен.

– Что ж, видать, время настало, – уступил он под напором собратьев. – Возьмусь за работу и я. Не желал я себе дополнительной славы, как не хотел и порицать ваши старания. Всегда от меня ждут большего, чем от остальных. Все верят, что именно я, как древнейший из ангелов, найду идеальное решение. И я постараюсь не подвести вас. Но если и меня постигнет неудача, не бойтесь указать мне на ошибки. Ведь только так, шаг за шагом, мы откроем истинное предназначение разума!

Величественно расправив белоснежные крылья, Бетрезен стремительно взлетел над морем и направился в срединные земли. Умеренный климат избрал он для места рождения новой расы. Там, в тенистой роще, уселся он и принялся размышлять.

Совершенными казались дети Галлеана. Бессмертные, прекрасные, воистину мудрые, эльфы были ограничены священным лесом. Их сковывали правила и традиции. Им претила грязная работа.

Иными были дети Вотана. Они не боялись работы и брались за дело смело, но слишком увлекались, слишком сосредотачивались на какой-то одной задаче. Не обладая бессмертием, они всё же могли тянуть лямку жизни долгие столетия. Выносливые, сильные, с твёрдой кожей, привычные к холоду. Таким самое место в горах! А кроме гор им ничего и не надо.

Короче был век мерфолков. Зато они быстро плодились и расселялись. Море давало им пищу. Море было их домом. Тёплые течения окутывали их подобно пушистым одеялам. Всем довольными казались дети Солониэль.

У каждого народа нашлись свои достоинства и недостатки. И если отринуть недостатки, оставив только достоинства, то получатся ангелы. И всё опять зайдёт в тупик. А если отринуть достоинства и оставить недостатки, тогда…

В этом нет никакого смысла.

Необходимо некое общее решение. Срединный путь. Тонкая грань. Эльфы не хотят покидать лес, гномы не мыслят существования без гор, мерфолки погибнут за пределами океана. Не в этом ли ошибка?..

Итак, новый народ не должен быть привязан к конкретному ареалу. Пусть приспосабливается жить везде! Без леса не будет бессмертия. Без гор не будет выносливости. Без океана не будет обилия пищи. С небывалыми трудностями столкнутся будущие господа Невендаара. Множество преград предстоит им преодолеть.

Поднял руку Бетрезен, и на его ладони возникла лужица крови. Обратился Первоангел к божественному Аспекту, что нашёл пристанище в его сердце. Забилось сердце быстрее, и стало горячо в груди.

– Я наделю вас разумом, чтобы искать ответы, – зашептал Любимый Сын, не сводя пристального взгляда со своей ладони. – Я наделю вас волей, чтобы превозмогать лишения. Пусть разум воюет с эмоциями, а воля – с желаниями. Пусть не гаснет в вас огонь поиска. Будете вечно задаваться вопросами, пока не осознаете своего предназначения. В слабости обретёте силу. В лишениях познаете ценность сущего. Во тьме вы отыщете свет. Да будет так. Во славу Всевышнего Отца!

И, взмахнув рукой, рассеял капли по земле Бетрезен. Осенил он землю своим сиянием, и насытились его светом капли крови. Стали набухать, разрастаясь во всех направлениях. Длинный путь перерождений проделали новые зародыши. Строгой цепочкой выстроились их гены. И вот, наконец, предстали перед своим создателем новые дети Невендаара.

Слабые, беспомощные, голодные, но обладающие бесконечным потенциалом.

– Люди, – сорвалось с губ Первоангела слово. Словно звёзды засияли глаза Любимого Сына.

Под сень рощи вбежали лесные козы. Склонили головы перед творцом Невендаара. Вскормили молоком человеческих детёнышей.

Птицы уселись на ветвях и начали петь колыбельную песню. Деревья сомкнули кроны, образовав крышу первого человеческого дома. Прибежали из чащи барсуки, заработали лапами и прорыли колодец, снабдив жилище водой.

Дети спали и быстро росли, взрослея прямо на глазах. А когда они проснулись, столпились они робко перед сидящим Бетрезеном. Первоангел долго смотрел на этих слабых, нагих, наивных созданий. И, наконец, медленно поднялся, оказавшись вдвое выше взрослых людей.

– Все вы люди и все вы мои дети.

– Люди, – вторил ему новый народ.

– Это дом ваш. Первое жилище. Уютный кров и колодец.

– Дом, – эхом отозвались новорождённые.

– Вот мой дар вам. Это огонь, – сказал Бетрезен, и над его раскрытой ладонью возникло пламя. Он опустился на одно колено и поджёг сухие ветки.

– Огонь, – зашептались люди.

– Живите в мире и почитайте творца вселенной – Всеотца, – наказал им Любимый Сын, заглядывая каждому в душу.

– Всеотец, – благоговейно склонили головы дети Бетрезена.

И, улыбнувшись на прощанье, Первоангел вышел из рощи, невесомо воспарил над землёй и направился в сторону гор. Там усевшись на одной из вершин, стал он наблюдать за творениями своих рук.

Вскоре и остальные ангелы присоединились к нему, удобно разместившись на склоне. Сотня лет прошла для них как одно мгновение. И за этот век они увидели, как быстро расселяются люди по свету. Как вырастают каменные города на берегах рек, озёр и морей. Как прокладываются дороги между поселениями новой расы.

И всё покорялось людям. Пошли они в поля, распахали землю, приручили скот. Пошли они в леса, и те отдали человеку пушнину и древесину. Пошли они в горы, и те отдали им минералы, камни и металлы. Построили они из древесины корабли, из металлов отлили гвозди, из шерсти сделали верёвки, изо льна соткали паруса. Вышли люди в море, и отдало им море рыбу и жемчуг.

Сперва пятёрка сподвижников Бетрезена смотрела на людей с недоумением и пренебрежением. Но чем дольше они следили за человеческими свершениями, тем яснее для каждого становилась победа Бетрезена.

Прошло сто лет, и поднялся с места Мизраэль. Стряхнул с себя снег. Обернулся со светлой улыбкой к Первоангелу.

– Истинное чудо сотворил ты, Бетрезен! Только настоящий гений мог найти столь изящное и неочевидное решение! Если прочие наделяли своих отпрысков природным совершенством, то ты наделил чад своих совершенством разума! Прими моё восхищение! Позволь мне лететь к ним, этим милым созданиям, и оберегать их от происков Хаоса! Позволь разносить среди них веру во Всеотца!

Поднялся Бетрезен, подошёл к Мизраэлю и крепко обнял его, не скрывая счастливых слёз.

– Спасибо за добрые слова, брат мой! Лети и будь заступником людей! Всецело полагаюсь на тебя!

Мизраэль склонил голову перед Первоангелом и слетел вдоль горного склона в долину, туда, где высилась столица людского царства. Прочие ангелы проводили собрата задумчивыми взглядами.

– И что же дальше? – обернулся к Любимому Сыну Громдок.

– Будем наблюдать и ждать, – ответил Бетрезен. – Я – сподвижник Всеотца. Вы – мои сподвижники, а люди – наши. Теперь, если прав Всеотец, наследники разума должны создать собственных сподвижников. Таких, которых мы даже не в силах представить! Люди разовьют свой дар, постигнут тайну Творения и сотворят помощников, способных раскрыть перед нами невиданные грани мироздания. Мы заглянем за эти грани и откроем путь в неизведанное.

– Значит, – проговорил Галлеан, – ты создал людей, они создадут себе помощников, те тоже создадут себе помощников, и так далее, и так далее. Это может продолжаться бесконечно!

– Мы лишь сделали следующий шаг, – произнёс Первоангел. – И чем больше будет этих шагов, тем интереснее будет узнать, куда нас выведет дорога!

– Я должен осмыслить это, – пробормотал Громдок, с кряхтеньем поднялся и улетел прочь.

– Я тоже пойду. Надо проведать, чем там занимаются мои гномы, – поспешил по своим делам Вотан.

– И нам пора, – засуетились Галлеан с Солониэль. – Это было познавательно. Ещё увидимся, Бетрезен!

Любимый Сын кивнул, снова уселся на вершине и обратил взор вниз, на мир людей.

– Ещё увидимся, – негромко сказал он вслед улетающим собратьям.

Глава 4. Творения Хаоса

Вскоре границ людского царства достигло страшное бедствие. Неизвестная болезнь заражала целые города. Беспощадный вирус пожирал всех, не делая разницы между детьми и стариками. Кожа людей зеленела, покрывалась бугорчатыми наростами. У многих начинали выпадать зубы. У некоторых ускорился рост костной массы.

Из пяти заразившихся выживал лишь один. И эти выжившие больше не походили на людей. Их кожа навсегда обретала тёмно-зелёный цвет. Рты обзавелись длинными клыками. Волосы на головах редели. Отяжелевшие скелеты обрастали мощными мышцами.

Многие забывали язык предков, переговариваясь между собой на странном рычаще-бормочущем наречии. Сбиваясь в стаи, выжившие бежали в степи, где основывали кочевые стоянки.

Так появился новый народ – орки. Невиданная доселе раса, поклонявшаяся богу Громдоку.

Узнав о чудовищных экспериментах Громдока на людях, Бетрезен поспешил вмешаться и отыскать обезумевшего ангела. Тот, разумеется, прятался и всячески пытался избежать встречи с создателем Невендаара. Однако встреча всё-таки состоялась.

Первоангел достал безумца буквально из-под земли. Состоялся короткий бой, в результате которого Бетрезен лишил соперника магической силы, запечатав эфирные шлюзы на его духовной оболочке. Опустошённый и сломленный отец орков упал на колени перед Любимым Сыном, моля о пощаде.

– Зачем ты сделал это, брат? – громоподобным голосом вопрошал Первоангел, переполняемый праведным гневом.

– Прости! Прости меня! – ныл Громдок, заливаясь слезами. – Я всего лишь хотел, как и остальные, обзавестись собственными отпрысками! Но другие ангелы не смогли сделать собственных чад достойными мирового господства. А ты – ты смог! Я взял за основу новой расы твоих людей! Они были несовершенны: слишком слабые, слишком недолговечные! Я дал своим детям новые силы! Разве ты не видишь, что они намного превосходят людей во всём! Я хитрее других ангелов. Я сделал всё в разы лучше! Почему же теперь ты гневаешься?!

– Тысячи погибли по твоей вине, – мрачно проговорил Бетрезен.

– Ну и что? – удивился Громдок. – Они же всё равно смертные! Почти ненастоящие! Сделанные из праха. Всего лишь игрушки для нас. Живые инструменты. Какое нам дело до их жизней?

Первоангел смотрел на своего младшего собрата и не мог поверить, что создан из одной с ним материи. Он смотрел и не узнавал старого друга. Будто впервые его увидел.

Ну как объяснить этому тщедушному созданию, что скоротечность человеческой жизни отнюдь не проклятье? Ведь только так люди способны познать истинную цену жизни и по-настоящему оценить всю красочность окружающего мира. Притягательность жизни в том и заключается, что, уходя, люди не хотят расставаться с этим миром. Надёжные духовные узы связывают навсегда людей с Невендааром.

А Громдок вызвался исправить творение Первоангела, приняв особенности человеческой расы за недостатки. Более того, будучи сам слабым и чахлым, он излил свои комплексы в собственных творений, пытаясь сделать их сильными через контролируемые мутации. Вот только результаты этих бесчеловечных экспериментов явно не соответствовали представлениям большинства ангелов о прекрасном.

Громдок воздействовал на людей болезнью, потому что сам был болен. И теперь необходимо было найти лекарство, чтобы излечить хотя бы этого чахлого ангела. Оркам же теперь никак не помочь. Они уже образовали новый народ и вряд ли захотят вернуться к прежнему образу жизни.

– За то, что ты отравил этот прекрасный мир своими грязными помыслами и делами, я обрекаю тебя на вечный сон вдали от всякой жизни, – озвучил своё решение Бетрезен, едва сдерживая клокотавшую в душе ярость.

Не слушая жалких причитаний собрата, он подхватил его за руки и перенёс в центр самой большой и засушливой пустыни. Там Первоангел погрузил в транс Громдока, оставив сидеть на песке подобно непоколебимой статуе. Возможно, пройдут тысячелетия, прежде чем отыщется способ исцелить разум безумца. Но пока пусть остаётся здесь, погружённый в бесконечный круговорот собственных мыслей и кошмаров.

***

Тяжело переживали утрату Громдока другие ангелы. Но никто не посмел оспорить суровое решение Бетрезена. Лишь Солониэль посетила ту самую пустыню и какое-то время стояла над застывшим отступником. Глаза Громдока были полуоткрыты, голова наклонена, ладони лежали на острых коленях. Крылья его побледнели, утратив былой свет.

Возможно, небожительница могла бы разбудить собрата, но она не представляла, как на это отреагирует Бетрезен. В любом случае, теперь ей было ясно, что Первоангел не пожалеет никого ради своих драгоценных людишек. Возня в собственноручно созданном мирке для него оказалась важнее братских уз. И понимание этого укрепляло веру Солониэль в то, что могуществу Любимого Сына должен быть положен конец.

Однако она по-прежнему не знала, как нарушить его связь с Всеотцом. Немного подумав, она решила получше исследовать мир в поисках необходимой подсказки.

И очень скоро она с удивлением обнаружила, что ангелы являлись отнюдь не единственными высшими существами в Невендааре. Путешествуя по различным частям света, небожительница встретила трёх странных существ, которые быстро скрылись при её приближении. Окутанные аурой тьмы, эти создания явно представляли угрозу. Но кто они? И что им нужно?

Посомневавшись, Солониэль рассказала о своём открытии мужу, и вместе они направились к Бетрезену. К их немалому удивлению Первоангела ничуть не взволновало сообщение о появлении таинственных чужаков.

– Я прекрасно осведомлён о деятельности сил Хаоса в Невендааре, – сообщил он опешившим супругам. – И они находятся в этом мире с моего разрешения.

– Не может быть! – воскликнул Галлеан. – Как же так? Разве не стремимся мы превратить Невендаар в подобие рая?! Как ты мог допустить, чтобы коварные слуги зла свободно расхаживали под солнцем, сотворённым Всеотцом?!

– Успокойся, брат мой, и выслушай то, что я скажу, – спокойно попросил Любимый Сын. – Я уже рассказывал тебе, что многие наши собратья неверно трактуют итоги войны с Хаосом. Мы не уничтожили врага, а лишь вынудили его заключить с нами мир. Войны больше нет, и бывшие адепты Хаоса ныне занимают нейтральную позицию. В своё время я спрашивал совета у Отца, и Он согласился, что нам могут быть полезны услуги бывших врагов. Я строго слежу за их деятельностью в Невендааре, и пока у меня не было повода в чём-либо их упрекнуть.

– Если им нечего бояться, и если они подчиняются твоей воле, тогда почему они всякий раз исчезали при моём появлении? – с сомнением во взгляде поинтересовалась Солониэль.

– Очевидно, они боятся тебя, – с усмешкой объяснил Первоангел.

– Что? Меня? – искренне удивилась небожительница.

Бетрезен кивнул.

– Пусть ты этого и не помнишь, но тебе уже доводилось сражаться с порождениями Хаоса. И они прекрасно помнят твою мощь и твою боевую ярость. Не удивительно, что они считают твою компанию не слишком-то приятной.

Супруги растерянно переглянулись. Любимый Сын говорил им о тех далёких временах, когда Первое Поколение ангелов, возглавляемое Всевышним Отцом, сражалось на просторах космической войны. С тех давних времён почти не осталось свидетелей. Только Всеотец и Бетрезен.

И хаоситы, мысленно поправила себя Солониэль.

– И много наших бывших врагов нашли здесь пристанище? – напряжённо спросила она.

– Не особо много. Всего пятеро. Хила, владычица смерти, присматривает за душами в мире теней. Танатос, её верный слуга, контролирует эссенцию смерти, чтобы та не проросла в виде кристаллов маны на поверхности Невендаара. Агшлизг, Мать Чешуй, создательница рептилий. Пирос, огненный элементаль, следит за конвективными процессами в мантии планеты. Наконец, Водоворот, дух движения и пространства, наблюдает за системой тёплых и холодных течений в водах океана. Каждый находится при деле. Каждый помогает в меру своих сил и способностей.

– Но зачем хаоситам помогать нам? – продолжал недоумевать Галлеан.

– Они выбрали сторону сильнейшего, – просто ответил Бетрезен. – Сомневаюсь, что они станут шпионить в пользу Хаоса или творить беспредел на зло нам. Вселенная сильно изменилась со времён той далёкой войны, и этим неприкаянным созданиями пришлось приспосабливаться, чтобы выжить. Я не держу на них зла. Если они хотят служить нам, то пусть служат.

– Нам? – переспросила Солониэль. – Или лично тебе?

Первоангел смутился, обретя виноватый вид.

– Простите, друзья, что не сообщил вам сразу о наших новых соседях. Но я боялся, что новость о присутствии хаоситов может шокировать вас. Меня уже покинули шестеро собратьев во главе с Изерилем. Я не хотел терять ещё и вас. Потому и оберегал от возможных скандалов. Надеюсь, вы поймёте…

– Мы должны поделиться этим знанием с Мизраэлем и Вотаном, – решил Галлеан после непродолжительного молчания.

– Это ваше право, – не стал спорить с ним Бетрезен.

– Объясни мне ещё кое-что, – не унималась Солониэль. – Ты упомянул, что души мёртвых уходят в мир теней…

– Да. Это ещё один слой пространства. Вам известны эфир и космос. Но помимо них есть ещё и тень. Когда Отец создал здешнее солнце, можно было видеть, как расслаивается реальность, и пространство распадается на эфир, космос и тень. Впрочем, похоже, это заметил только я один. Наверняка существуют и другие слои бытия, о которых нам ещё только предстоит узнать в будущем. Именно в тень прятались от тебя бывшие слуги Хаоса, когда ты приближалась к ним, Солониэль. – Первоангел обвёл супругов усталым взглядом. – Вы хотите узнать что-нибудь ещё?..

– Пожалуй, на сегодня хватит открытий, – озадаченно проведя ладонью по лбу, произнёс Галлеан. – Но впредь, пожалуйста, делись с нами такими важными сведениями. Не скрывай от нас ничего, даже если тебе покажется, что это может нас ранить. Мы уже через многое прошли. Нам не безразличен этот мир. И мы готовы со многим примириться, лишь бы Невендаар и дальше процветал!

Любимый Сын широко улыбнулся.

– Я рад это слышать, друзья. Обещаю, отныне я не утаю от вас ничего важного. Бремя знаний тяготит меня самого, и, разделив его с вами, мы вместе легко осилим эту ношу.

***

Несколько дней и ночей Солониэль не находила себе места. Мысль, возникшая у неё в ходе разговора с Бетрезеном, стала навязчивой и упорно отказывалась покидать разум. Она обязана узнать о своём прошлом. О том, кем была до того, как осознала себя Солониэлью. Но где искать правду? Бетрезена спрашивать боязно. Всеотец и вовсе может не ответить, ведь не случайно он сделал так, чтобы первые ангелы Второго Поколения забыли о пережитых в прошлом ужасах.

Значит, остаются те, кто воевал по ту сторону. Хаоситы. Вряд ли им было многое известно об ангелах, но небожительница готова была довольствоваться даже крупицами знаний.

Преисполненная решимостью, она отправилась на поиски бывших врагов. Однако поговорить с ними оказалось не так-то просто. Тёмные сущности не горели желанием встречи, всякий раз исчезая в теневом слое реальности.

Единственным, кто не испугался настойчивой крылатой женщины из эфирного мира, оказался величественный Водоворот. Солониэль нашла его посреди океанских пустошей, настолько далёких от суши, что туда никогда не заплывали ни люди, ни эльфы, ни даже мерфолки.

Древний дух пространства и движения на первый взгляд вполне соответствовал своему имени. Устроившись в широченном кольце острых скал, он перемешивал тяжёлые водные толщи, создавая гигантскую воронку. От глубокой бурлящей параболической впадины, как сперва показалось Солониэль, поднимались клубы пара. И лишь присмотревшись, она поняла, что это вовсе не материальное облако, а настоящий энергетический вихрь – истинное тело Водоворота. Как и подобало настоящему творению Хаоса, у этого духа отсутствовала постоянная форма.

Зависнув над ревущей воронкой, Солониэль почувствовала идущий снизу поток горячего воздуха.

– Долго ты ещё собираешься меня разглядывать? – раздался вдруг в голове женщины спокойный и приятный голос.

– Покажись! – потребовала небожительница, завертев головой.

– Я весь перед тобой, дочь Порядка.

Солониэль пробрала предательская дрожь, но она волевым усилием взяла себя в руки.

– Ты знаешь, кто я? – задала она мучивший её вопрос.

Вода, двигавшаяся по кругу в кольце острых скал, стала незаметно замедляться.

– Мы уже встречались. Ты уничтожила многих последователей Хаоса, прежде чем моим братьям удалось убить тебя. Странно, что, получив вторую жизнь, к тебе не вернулись воспоминания. Иначе ты бы вспомнила меня.

Женщина пришла в замешательство.

– Мы с тобой сражались?..

– Так ли это важно? – безэмоционально ответил вопросом на вопрос Водоворот. – Это всё в прошлом. У нас не осталось причин для вражды или глупой мести. Теперь миром правит Порядок, и я хочу быть частью этого мира.

– А ты… – Солониэль замялась, не в силах унять накатившее волнение, – можешь рассказать мне о Последней Битве?

Волны постепенно успокаивались, и бурлящая впадина в самом центре воронки немного приподнялась.

– Зачем? – спросил Водоворот, и в его голосе послышались нотки настороженности. – Хочешь узнать о том, как был побеждён Хаос? Собираешься хвастаться победой Порядка и смеяться надо мной, поверженным врагом, вынужденным на протяжении многих галактических циклов скитаться по вселенной, не находя себе места? Или ты хочешь примириться с тем фактом, что пропустила миг триумфа? Объясни, зачем тебе знать о том, что давно ушло?

– Чтобы стать собой, – твёрдо ответила Солониэль, сжимая кулаки. И, кажется, Водоворот удивился этому ответу. – Ты расскажешь мне?..

– Нет, – после непродолжительной паузы решил хаосит. Но не успела женщина почувствовать вкус разочарования, как могучий дух продолжил: – Но я могу показать.

И тут же сознание Солониэль заволокла пелена. Огромный и странный разум Водоворота окутал небожительницу покрывалом воспоминаний, открыв перед ней видения давно ушедших времён.

И Солониэль увидела саму себя. Вокруг во все стороны простирался бесконечный космический простор, темноту которого нарушали лишь несколько далёких звёздочек. Вокруг женщины зависли одиннадцать других ангелов, и их лица показались одновременно знакомыми и чужими. А позади группы ангелов клубилось огромное светящееся облако, скрывавшее в себе сущность Всеотца.

Взгляд Водоворота был устремлён во все стороны, и Солониэль, всмотревшись внимательнее в грани чужих воспоминаний, различила, наконец, Хаос. Громадное чёрное облако, в котором вихрились потоки энергий. Рядом метались тени – девяносто девять порождений зла, одним из которых был сам Водоворот.

Вместе с воспоминаниями женщина ощутила и отголоски чужих эмоций. Трепет предстоящей битвы. Воодушевление и боевой азарт. А также страх, загнанный на задворки сознания.

Казалось, силы сторон неравны, но вот два воинства столкнулись в жестоком сражении, и сразу же сделалось очевидным, что ангелы отнюдь не так просты. Каждый из них обладал огромной мощью. В руках они держали разнообразное оружие, у каждого своё. Галлеан размахивал быстрым как ветер мечом с тонким кристальным клинком. Вотан орудовал секирой, искрящейся от электрических разрядов. Сама Солониэль разрубала хаоситов длинной боевой косой с зеркальным лезвием.

Всеотец и вооружённый огненным мечом Бетрезен схлестнулись с Хаосом, в то время как оставшиеся одиннадцать ангелов отвлекли на себя свору хаоситов. На каждого ангела приходилось по девять врагов, но до последнего было не ясно, кто же всё-таки сильнее. Обе стороны несли потери: десятки порождений Хаоса оказались уничтожены оружием Порядка, но и ангелы гибли один за другим.

Пространство рвалось в клочья от столкновения двух равных и таких непохожих сил. Нарушалась метрика естества, закручиваясь спиралями, распадаясь на лучи, выгибаясь отростками. Ангелов и хаоситов швыряло в разные стороны и снова сталкивало. Вокруг них рождались и гибли маленькие солнца. Потоки энергий насквозь пронизывали участников битвы смертоносным излучением. Всё смешалось в огромном клокочущем урагане.

А пока ангелы держали на себе стаю порождений зла, Всевышний Отец и Бетрезен почти сломили сопротивление Хаоса. Творец Порядка вскрыл внешние защитные слои врага, разорвал энергетические кольца внутренностей и открыл доступ к ядру разума. У него не хватало сил, чтобы нанести добивающий удар, но рядом был верный Бетрезен, готовый пожертвовать собой, лишь бы покончить с могучим противником.

– Сын мой, пора! – воскликнул Всеотец, и голос его разнёсся на волнах гравитационных искажений. Бетрезен расправил крылья и стремительно понёсся к ядру разума почти сломленного Хаоса. И в этот момент до него донёсся полный боли крик.

Это кричала Солониэль, тело которой кромсали трое подобравшихся вплотную хаоситов. Сердце Бетрезена не выдержало, и Первоангел остановил удар. Развернувшись, он ринулся к женщине, сметая всех врагов, оказавшихся у него на пути.

– Нет, сын! Мы обязаны завершить то, что начали! – в гневе вскричал Всеотец, но Любимый Сын его не слышал.

Бетрезен достиг тела женщины и заключил в крепкие объятья. Он с надеждой всматривался в её лицо, не веря, что она может умереть.

– Очнись, любимая, – зашептал Первоангел. – Приди в себя, моя единственная. Зачем мне продолжать своё существование, если рядом не будет тебя?..

Всеотец продолжал удерживать своего самого страшного врага, но тот, наращивая сопротивление, начал постепенно вырываться. Воспользовавшись моментом, Хаос стряхнул с себя противника и вернул энергетическую целостность собственного тела. Его мелкие порождения воспрянули было духом, но быстро поняли, что Хаос слишком ослабел. Он уже не мог продолжать эффективный бой, а потому начал стремительно отдаляться, перетекая на теневой слой вселенной.

Бегство предводителя спровоцировало и паническое бегство приспешников. И последнее, что видел спасавшийся с места побоища Водоворот, был Бетрезен, сжимавших в объятьях погибшую Солониэль, мёртвые тела прочих ангелов и хаоситов, а рядом застывшее облако Порядка, мерцавшее огнями разочарования и гнева.

Чужие воспоминания схлынули, и словно пелена упала с глаз. Солониэль обнаружила себя замершей в воздухе совсем недалеко от поверхности океана. Внизу больше не было гигантской воронки: наоборот, вода тягуче поднималась льющимся куполом, из которого вверх, в сторону небожительницы, вытягивался студенистый хобот. Водяное щупальце почти дотянулось до одурманенной жертвы, когда та, наконец, шевельнула крыльями и стряхнула с себя навеянный морок.

Увидев приближающуюся опасность, Солониэль ощутила первобытный ужас. Но зрелище страшной битвы, сохранившееся в воспоминаниях чужого разума, позволило женщине понять, что она отнюдь не беспомощна. Взмахнув крыльями, она обрушила вниз энергетический ураган. Толстое водяное щупальце тут же рассыпалось мириадами блестящих брызг, а водяной купол бессильно рухнул, заставив воды океана беспорядочно колыхаться.

В своём сознании Солониэль услышала издевательский хохот Водоворота. Этот громогласный смех лился отовсюду, со всех сторон. Он дробился эхом, летел в небеса и оседал на верхушках волн.

– Не смей прикасаться ко мне! – злобно прорычала небожительница, ощущая нарастающий гнев.

– А не то что? – нагло спросил Водоворот. – Ты побежишь жаловаться Бетрезену? Я же ничего особенного не сделал! Даже помог тебе восстановить часть утраченной памяти.

– Ты хотел затащить меня в свои недра, гнусное ничтожество, и поглотить мой дух и моё тело! Но я тебе не по зубам. Тебя следовало бы убить! Однако в благодарность за то, что ты всё-таки выполнил мою просьбу, я сохраню тебе жизнь. Ненадолго.

– Без своего Атрибута ты не так уж страшна, – осадил её Водоворот. – Не вижу причин бояться твоего гнева. Впрочем, нам лучше забыть то, что сейчас произошло. Мы оба неплохо развлеклись. Ты размяла крылья и обрела знания. А я высвободил ту силу, которой не пользовался с момента воцарения Порядка. Прекрасный день, ты не находишь?

– Прощай, – недобро проговорила Солониэль, поднимаясь всё выше и выше. – И больше не попадайся мне на глаза!

– Не я искал тебя, а ты меня, – мягким голосом напомнил Водоворот и вновь запустил огромное колесо водных течений.

Океан вернулся к прежнему виду, и ничто теперь не напоминало о состоявшейся встрече хаосита и ангела – двух давних и непримиримых врагов.

Глава 5. Всё или ничего

Солониэль парила в облаках, обдумывая то, что открыл ей Водоворот. Первым побуждением было немедленно лететь к мужу и рассказать обо всём. Наверняка, вместе они смогут быстрее разобраться во всём. Однако какое-то внутреннее женское чутьё советовало ей не спешить.

Кое-что смущало её в подсмотренных видениях. Кое-что неправильное. Почему Бетрезен назвал её любимой? Почему обнимал так, будто имел на это право? Неужели в эпоху Первого Поколения они были парой? Тогда почему, оживив своих павших чад, Всеотец сделал так, чтобы Солониэль и Галлеан ощутили себя половинками одного целого? Их любовь не была подделкой, женщина точно это знала. Тогда…

Напрашивался лишь один вывод: так Всеотец наказал Бетрезена за то, что тот не уничтожил Хаос, когда представилась такая возможность. Пусть враг был повержен, но победа не была абсолютной. Любимый Сын подвёл отца, и за это Всевышний лишил его любимой. Более того, он отдал эту любимую другому мужчине, связав их судьбы священным союзом. И теперь Солониэль не могла понять, хорошо это или плохо. И как она может использовать полученное знание…

Но постепенно в её голове всё чётче начал обрисовываться план грядущего триумфа. Да, очень опасный и рискованный план. Но сейчас, узнав всю правду, она готова была рискнуть. В случае если попытка провалится, Бетрезен не посмеет причинить ей зла. Ведь он наверняка всё ещё любит её…

Небожительница вспоминала его долгие взгляды, его попытки заговорить с ней. Она вспомнила, как Первоангел нежно гладил её волосы в ту самую встречу на берегу реки. Сомнений быть не может: у Бетрезена по-прежнему остались к ней чувства. И на этом можно сыграть…

Решившись, Солониэль развернулась в воздухе и помчалась в сторону невысокого горного хребта, откуда обычно Бетрезен наблюдал за жизнью людей.

Первоангел обнаружился в сосновой роще на небольшом скалистом уступе. Он сидел на земле, вытянув одну ногу и согнув другую. Его правая рука покоилась на согнутом колене. Плечи опущены. Взгляд затуманен глубокими размышлениями. Кажется, он даже не заметил, как рядом с ним аккуратно приземлилась Солониэль.

Пьянея от собственной дерзости, женщина подсела к Бетрезену и прильнула к его плечу. Любимый Сын встрепенулся, перевёл удивлённый взгляд на гостью и отчего-то вдруг смутился. Уголки его губ дрогнули, изобразив растерянную улыбку.

– Здравствуй. Я не заметил, как ты пришла. Что-то случилось?

Солониэль молчала, как заворожённая глядя в глаза мужчины, такие большие и тёмные. В этих глазах словно отражалась иная реальность и мерцали огоньки далёких неведомых звёзд. Она ощутила, что действительно могла бы любить Бетрезена, если бы во вселенной никогда не существовало Галлеана. Но Галлеан всегда принимал сторону супруги, а Первоангел лишал её истинной свободы.

Выбор был очевиден.

– Прости, что прервала твои размышления, – насколько возможно ласковей извинилась Солониэль, проведя ладонью по сильной руке мужчины. – Надеюсь, я не сильно помешала тебе?

– Ну что ты, нисколько! – поспешил заверить её сбитый с толку Первоангел.

– Произошло нечто необычное, – опустив взгляд, медленно проговорила небожительница. – Я кое-что вспомнила о своей прошлой жизни.

Кажется, Бетрезен невольно сглотнул от волнения.

– И что же ты вспомнила?

Солониэль подняла глаза.

– Нас.

В наступившем молчании окружающая природная тишина показалась оглушительной. Бетрезен боялся пошевелиться, всматриваясь в синеву глаз бывшей любимой и пытаясь осознать, что же меняет обронённое ею слово.

Солониэль так же всматривалась в того, кто являлся невольным врагом её свободы. Она видела сомнения и внутреннюю схватку разума и чувств, отражавшиеся на красивом лице. Видела, как Первоангела тянуло к ней, и как он борется с собой, останавливая себя.

Солнечный свет вплетался в искристые волосы небожительницы, окружая её притягательным ореолом. Светлые щёки окрасились румянцем. Блестящие губы призывно приоткрыты, словно приглашая впиться в них поцелуем. Солониэль медленно провела по ним кончиком языка и увидела, как замаслился взор Бетрезена. Мужчину сводила с ума близость тёплого гибкого тела, которое хотелось немедленно заключить в крепкие объятья и никогда больше не выпускать.

Тысячелетняя тоска по потерянной любви рвала его душу на части.

– Мой милый, это Всеотец разлучил нас? – подавшись ближе, прошептала Солониэль на ухо мужчине.

– Да, – тяжёлым камнем упало слово.

– За то, что ты не сразил Хаос? – продолжала спрашивать женщина, потёршись о щёку Бетрезена.

– Да, – еле ворочая языком, выдавил из себя Первоангел. Речь теперь давалась ему с трудом. Почему-то стало тяжело дышать.

– Я знаю, как всё исправить, – сладкоголосо поведала Солониэль. – Ты ведь хочешь всё вернуть?..

И в миг, когда Бетрезен уже готов был сказать «да», он вспомнил о Галлеане. Вспомнил о том, как искренне любила Галлеана «новая» Солониэль. Вспомнил о том, что действительно виноват перед Всеотцом, и что сам Бетрезен не вправе оспаривать волю Всевышнего.

Небожительница чётко уловила перемены в настроении мужчины и сделала то единственное, что ей оставалось. Словно ныряя в тёмный и коварный омут, она обхватила крепкую шею Первоангела руками и страстно прильнула губами к его губам.

Внутренний жар охватил обоих. Огонь пылкой страсти теперь нёсся по венам. В собственной груди Солониэль ощутила настоящий ураган удовольствия. Мурашки пробежались по её стройному телу, когда Бетрезен ответил на поцелуй и опрокинул женщину на траву. Воздух превратился в сладкую патоку, а внизу живота проснулась непреодолимая истома. Язык мужчины властно проник между женских губ, и небожительница испытала сильнейшее чувство ностальгии.

Это уже было когда-то, тысячелетия назад! Два тела сплетались в огненном танце страсти, и мир вокруг озарял свет столь огромной любви, что по сравнению с ним меркли любые звёзды и галактики.

Не в силах больше сдерживаться, Бетрезен сорвал с Солониэль одежды и оголился сам. Его пальцы жадно смяли женскую грудь, ласково скользнули по мягкому животу и, наконец, достигли лона. Он определённо знал, что делает. Он помнил, как доставить этой женщине удовольствие.

Невольный стон наслаждения вырвался из груди Солониэль. Первоангел целовал её губы, то уделяя внимание верхней, то нижней, то лаская обе сразу. Их языки сходились в сладкой борьбе. Пальцы женщины утонули в густых волосах Бетрезена.

А когда Первоангел, наконец, вошёл в неё, весь мир словно вспыхнул, и всякие мысли и планы потеряли своё значение. Никогда ещё Солониэль не получала такого огромного удовольствия! Ей казалось, что она всегда ждала именно этого момента, а всё прочее было лишь тягостным сном. Сколько бессмысленных тысячелетий прошло в ожидании одного только этого момента долгожданного единства!

Женщина забыла себя и уже не понимала, кто она и где находится. Мир расплылся, и она закрыла глаза, отгораживаясь от реальности. Бетрезен двигался ритмично и сильно, выдавливая из возлюбленной стоны блаженства. Кажется, он даже негромко рычал, наваливаясь на стройное женское тело. Устав от воздержания, он больше не видел причин сдерживаться.

Солониэль обхватила мужчину ногами, прижимая к себе и подчиняясь яростному ритму страсти. В этот миг она даже готова была простить Бетрезена абсолютно за всё. За то, что Первоангел мог по первому зову призвать её к себе. За то, что Всеотец любил его сильнее, чем всех прочих ангелов. За то, что только Любимый Сын обладал божественным Аспектом, способным создавать жизнь. За то, что в тот день на берегу реки Бетрезен позволил себе упрекнуть женщину в зависти и гордыне. За то, что судьбы созданных им людишек были для него важнее, чем свобода собратьев. За то, что он сотворил с несчастным и слабым Громдоком, вина которого была лишь в том, что тот был слишком одинок. За то, что позволил творениям Хаоса обжиться в Невендааре…

Солониэль искренне ненавидела Бетрезена и в то же время понимала, что какая-то её часть безумно любит этого могучего ангела, сильнейшего и красивейшего из всех.

Акт любви длился долго. Солнце уже клонилось к кромке горизонта, а горные склоны окрасились оранжевым закатным светом. Длинные тени пролегли от стволов деревьев. Затихала жизнь в долине, а в ближайшем городе, хорошо видимом со скалистого уступа, зажглись огни ламп и свечей и потянулись дымы из труб.

За это время Бетрезен и Солониэль успели несколько раз переродиться, потерять себя и вновь обрести. Но вот буря необузданной страсти утихла, и любовники застыли в объятьях друг друга на медленно остывающей земле.

Первоангел выглядел полностью опустошённым. Он тяжело дышал мускулистой грудью, а его рассеянный и немного мечтательный взгляд, полный искреннего счастья, блуждал по обнажённому телу небожительницы. Пальцы Любимого Сына медленно ласкали прекрасное женское тело, ощущая идущее от него тепло.

А Солониэль, наконец, очнулась от охватившего её любовного дурмана и вспомнила о том, зачем вообще решилась на всё это. Где-то в глубине души её терзал червь предательства: ей было безумно стыдно перед Галлеаном. Но разумом она понимала, что это был необходимый шаг, чтобы завоевать доверие Бетрезена. У всего своя цена, и чем желанней цель, тем эта цена выше.

– Я так понимаю, это было «да», – ласково улыбнувшись, прошептала небожительница. Бетрезен рассеянно кивнул. Похоже, сейчас он оказался в её полной власти. – Я хотела сказать тебе, как всё вернуть. Как сделать так, чтобы Всеотец простил тебя за твой проступок.

Первоангел слегка нахмурился.

– Разве это всё ещё важно?

– Важно, мой милый. Ведь я всё ещё супруга Галлеана, и то, что мы делаем, нарушает заключённый на Небе союз.

Бетрезен слушал её и мрачнел с каждым услышанным словом.

– И что же я должен сделать? – задал он, наконец, тот самый вопрос, которого от него ждала Солониэль.

– Ты вернёшься в Эфир и скажешь Всеотцу, что сотворил настоящий рай посреди космоса. Что население Невендаара живёт счастливо и ни в чём не знает нужды. Что новый мир прекрасен, весь, от величественных горных вершин до зелёных лугов! От песчаных пляжей до лазурной небесной выси! Он – отражение твоих чистых помыслов и искренний дар Всевышнему. Он истинное проявление твоей любви.

– Но… это не являлось моей конечной целью. Я должен был не только создать мир и новых разумных созданий, но и открыть путь к непознанным граням бытия.

– Не так, – покачала головой Солониэль. – Всеотец лишь сказал, что отсюда мы МОЖЕМ приступить к исследованию ещё неизведанных материй. Но Он не сказал, что тебе обязательно нужно самому разгадать все тайны вселенной. Ты создал истинный рай. Стартовую площадку для будущих исследований. Так покажи этот мир Отцу! Пригласи Его, и пусть Он по достоинству оценит твою работу!

Бетрезен молчал, обдумывая её слова. Он ещё не вполне проникся новой идеей, но всё же находил, что в словах любимой есть своя логика.

Женщина нежно погладила его по щеке.

– Невендаар не имеет изъянов, и когда Отец увидит, насколько прекрасен и совершенен этот мир, Он непременно простит тебя! И тогда попроси Его исполнить одно твоё желание. Всего одно! Чтобы мы снова были вместе. И чтобы прочие ангелы, включая Галлеана, не помнили о том, что я когда-то принадлежала не тебе. Пусть всё станет, как было. – Её глаза сузились. – Ты ведь тоже не хочешь причинять душевную боль Галлеану, как и я?

– Конечно, – решительно кивнул Первоангел. – Ты права, это единственное решение. Я сделаю так, как ты говоришь! Завтра же я отправлюсь к Всеотцу.

– Не спеши, мой милый, – охладила его пыл небожительница. – Сперва ты должен сделать ещё кое-что.

– Что же, моя единственная?

Узкая женская ладошка скользнула по объёмной мужской груди и замерла напротив сердца.

– Ты должен поделиться со мной тайной Аспекта.

На этот раз Бетрезен молчал очень долго. Его могучий разум перебирал различные варианты, анализировал ситуацию, досконально изучал факты. Солнце зашло, вокруг стемнело, и на небосвод прокрались игривые звёзды. Луна робко выглянула из-за пика горы и начала медленное восхождение.

Солониэль не торопила мужчину, понимая, что следующее слово должен сказать именно он. Ожидая ответа, она нежно ласкала мускулистое тело любовника прохладными пальчиками и покрывала его лицо и шею мимолётными поцелуями.

Наконец, Первоангел опомнился.

– Что ж, похоже, это имеет смысл, – заключил он, перехватывая женские пальчики большой тёплой ладонью и прижимая их к своей груди. – Но только если всматриваться в перспективы. Я должен убедиться, что твоя мысль простёрлась так же далеко, как моя. Мне нужно знать, правильно ли ты понимаешь значимость Аспекта.

В глубине души Солониэль торжествовала. По сути Бетрезен уже ответил ей согласием. Осталось лишь убедить его в правильности собственных же выводов. А это совсем не сложно.

– Как мать всех мерфолков я прекрасно осознаю всю важность Аспекта, – убеждённо сказала небожительница, заглядывая мужчине в глаза. – Но меня волнует не способность создавать жизнь, а то, как эта жизнь проявляет себя в дальнейшем. Меня беспокоят люди. Ты дал им свободу воли и любознательный ум. Но без твоего пригляда они могут отбиться от рук и, как малые дети, совершать глупости. Мир таит множество опасностей, и кто знает, во что вляпаются твои неугомонные отпрыски? Для тебя в Эфире пройдёт мгновение, а здесь может пройти не одно десятилетие. Кто-то должен приглядывать за людьми, пока тебя не будет. Кто-то, кто сможет дать отпор исчадиям Хаоса.

– Они не опасны, – отмахнулся Бетрезен, но у Солониэль было иное мнение.

– Только потому, что боятся тебя – единственного ангела Первого Поколения, кто сохранил всю свою силу. Но что будет, когда ты уйдёшь? Как мне противостоять им? Недавно я имела разговор с одним из хаоситов, и он пытался напасть на меня, затуманив мой разум иллюзиями.

Первоангел напрягся и сурово сдвинул брови.

– Кто посмел?

– Это не важно, ведь всё закончилось благополучно. Даже если ты накажешь этого хаосита, кто поручится, что остальные не затаят на нас зла? Но если у меня будет Аспект…

Дальше продолжать не требовалось: Бетрезен кивнул, признавая убедительность приведённых небожительницей доводов. Он провёл ладонью по прекрасному лицу женщины, ласково очертил изгиб шеи и опустился пальцами к груди. Мягкое сияние возникло в теле Любимого Сына и медленно перетекло через руку под кожу Солониэль.

Сияние охватило её сердце, и тут же в её разуме вспыхнули давно забытые Постулаты Истины. В её глазах зажёгся огонь Первопричинности. Взгляд пронзил пространство на многие парсеки, проникая в суть самых разнообразных вещей – от звёздной пыли до бездушных, но живых вирусов. Рядом на траве в жёлтом свечении возникла длинная боевая коса с зеркальным лезвием – боевой Атрибут Солониэль. С этим Атрибутом она могла не бояться Водоворота, ведь, вооружённая, она способна теперь выдержать бой даже против десяти хаоситов. А столько не наберётся во всём Невендааре!

Солониэль едва сдержала рвущийся крик торжества, когда осознала, что стала вторым по мощи существом во всём обозримом Космосе. После Бетрезена, разумеется. Всеотец обитал сейчас в Эфире, так что Он не в счёт.

– Спасибо, – беззвучно произнесла женщина одними губами.

– Я люблю тебя, Солониэль, – глубоко дыша, признался Бетрезен, не в силах оторвать взгляд от преобразившейся любимой.

– Я знаю, – спокойно ответила та и накрыла его рот поцелуем, всем видом показывая, что разговоры можно оставить на потом.

И до самого предрассветного часа они забыли обо всём на свете, наслаждаясь друг другом под сенью сосновых крон.

***

Пролетев полторы тысячи миль на север, Солониэль и Бетрезен обнаружили Галлеана и Вотана в узкой горной долине на берегу замёрзшего озера. Вокруг высились серые скалы и покрытые снегом деревья. Солнце ещё не взошло, но верхушки соседних горных пиков уже окрасились оранжевым светом. Создатель эльфов о чём-то горячо спорил с отцом гномов, а тот в ответ увлечённо приводил контрдоводы. Галлеан был выше, но его собеседник отличался коренастостью и мускулистостью. Со стороны нельзя было понять, кто на кого наступает, а кто вынужден отстаивать свою позицию. Заметив лившееся с небес сияние, оба повернули головы, воззрившись на прилетевших собратьев.

Бетрезен и Солониэль опустились рядом с ними, держась за руки и лучась ярче прежнего. Первоангел выступил вперёд.

– Я должен кое-что сказать вам, братья! Мне необходимо вернуться в Эфир. Я хочу пригласить Всеотца сюда и показать Ему нашу работу! Уверен, Он оценит её по достоинству!

– Это весьма неожиданно, – удивлённо произнёс Галлеан.

– И несвоевременно, – буркнул Вотан, сложив мощные руки на груди.

Любимый Сын широко улыбнулся.

– Мне кажется, самое время! Невендаар готов к визиту Отца. Уверен, Ему очень понравится наша работа, и все мы удостоимся Его похвалы.

Ангелы переглянулись, осмысливая сказанное. Они так много времени провели в Невендааре, что прошлая жизнь в Эфире уже казалась призрачным сном. Их полностью захватил водоворот здешних дел и проблем, так что они и помыслить не могли, что вот-вот встретятся с Всеотцом.

– Погоди-ка! – вдруг встрепенулся Вотан. – Солониэль, твоё сердце! Что б мне провалиться, оно сияет пламенем Аспекта! Бетрезен, дружище, брат, неужели ты ЕЁ решил оставить за главную?!

– Так и есть, – спокойно ответил Первоангел. – У тебя есть возражения?

Создатель гномов всплеснул руками.

– Ты ещё спрашиваешь?! Конечно, есть! – Он указал толстым пальцем на второго спорщика. – Вон, Галлеан мне решил подложить знатную свинью! Великий Лес продвинулся почти вплотную к Тиморийскому хребту, заняв одну из принадлежавших моим отпрыскам долин!

– Мои эльфы развиваются и множатся, им нужно новое пространство, – веско высказался Галлеан.

– Пусть развиваются в другом направлении! На запад, например!

– Там люди. Я не хочу беспокоить господ Невендаара.

– Тогда на восток!

– Там степи. Мне не нужна война с орками.

– Тогда… – замялся Вотан.

– На юге море, – напомнил Галлеан, устало потирая переносицу. – Мы спорим уже всю ночь. Сколько можно? Эльфы заняли всего одну долину. Всего одну! У тебя их ещё много останется, да и на севере от гор полно необжитого пространства.

Вотан хмурился и пыхтел, прожигая собеседника взглядом.

– Мои гномы не могут жить только в горах. Им нужно где-то выращивать овощи, виноград и хмель. Бетрезен, ну ты видишь?! Он не хочет меня слушать! А когда ты улетишь, я останусь один против этой сладкой парочки! И тогда эта дамочка, которой ты так неосмотрительно подарил Аспект, вступится за муженька и выпнет меня с моих законных территорий! Нет, я не собираюсь это терпеть! Давай тогда и мне Аспект! Я присмотрю за порядком в Невендааре не хуже, чем Солониэль! А даже лучше!

Первоангел переводил растерянный взгляд с одного спорщика на другого и становился с каждым мгновением всё мрачнее. Обернулся к Солониэль.

– Если ты дашь ему Аспект, он весь Великий Лес заселит своим дурацким хмелем, – сказала женщина. – Ты знаешь, насколько он опытен и силён. Мы с Галлеаном не удержим его. Лучше поделись Аспектом с Галлеаном…

– Ещё лучше! – возмутился Вотан, не веря своим ушам. – Да они вдвоём меня со свету сживут! С ними невозможно договориться!..

– ХВАТИТ! – рявкнул Бетрезен, и все разом притихли. Любимый Сын обвёл собравшихся проникновенным взглядом и глубоко вздохнул. Уже спокойнее он сказал: – Хватит ссориться, братья. Этим ничего не решить. Пусть пока всё остаётся как есть. Мы позже уладим все пограничные конфликты. А пока… я подарю Аспект вам обоим! Тогда стороны уравновесят друг друга, и мы восстановим баланс интересов. Теперь всё будет держаться на вас троих.

– Ты уверен? – обеспокоенно коснулась его плеча Солониэль.

– Иного выхода нет, – признал Бетрезен, кивая головой. Он жестом подозвал к себе собратьев и потянулся ладонями к их сердцам. Возникла мягкая вспышка. Сияние прошлось по рукам Первоангела и проникло в сердца собратьев.

И каждый из них ощутил, будто вернул нечто давно утраченное. Обрёл то, что делало их по-настоящему полноценными.

В руках Вотана в ярких вспышках возникла боевая секира, по лезвию которой бежали всплески молний. Галлеану же в руку легла рукоять изящного меча с тёмным клинком из прочного кристалла.

Вместе с Аспектом они обрели свои Атрибуты.

– Теперь вы трое столь же сильны, как я один, – сказал Бетрезен, переживая странное чувство, будто только что свершилось неизбежное. – Теперь я могу смело оставить Невендаар на вас. Заботьтесь о нём. Оберегайте его. И помните об ответственности перед собственной мощью и перед Всеотцом. Ваша сила должна служить во благо, так не разменивайтесь же на мелкие и пустые ссоры.

– Спасибо, – первым сбросив оцепенение, вымолвил Галлеан.

– Да, – крякнул Вотан, взвешивая в руках секиру и мысленно заставляя её исчезнуть. – Я как будто помолодел на сотню тысяч лет! Бетрезен, друг, спасибо!

– Не за что, – тихо откликнулся Первоангел. – Я всего лишь вернул вам то, что когда-то и так было вашим. А теперь я улетаю! Не подведите меня!

Он резко взмахнул крыльями, подняв облако снежной пыли, и рванул в небеса, бросив тёплый прощальный взгляд на Солониэль. Вотан было развернулся, чтобы идти по своим делам, но его остановила рука небожительницы, лёгшая ему на плечо. Отец гномов несколько долгих мгновений с удивлением рассматривал её руку, а затем обернулся. Солониэль стояла, задрав голову и внимательно наблюдая за полётом Первоангела.

– Провожаешь взглядом своего дружка? – мрачно спросил Вотан, обиженно супя брови. – То-то вы прилетели, так нежно держась за ручки! Небось, это всё твоя придумка – и с Аспектом, и с приглашением Отца…

– То, что вы держались за руки: это было мило, – высказался Галлеан, стоявший по другую сторону от супруги. – Похоже, вы, наконец, решили все ваши разногласия…

– Помолчите, – медленно проговорила Солониэль, чем удивила обоих. Она видела, как Любимый Сын вырвался из атмосферы Невендаара на космический простор и открыл прореху в ткани реальности, а затем быстро исчез в глубинах эфирного слоя. Прореха закрылась, и Солониэль расслабленно выдохнула, устало опустив голову и плечи. – Наконец-то он ушёл!

Солнце в этот момент вынырнуло из-за горизонта, одарив мир и его обитателей щедрым теплом. В горной долине сразу стало намного светлее, и это внушало уверенность в правильности принятого решения.

Наклонившись, женщина сгребла немного снега и вытерла им свои губы. Мужчины смотрели на неё с нараставшей тревогой.

– С тобой всё в порядке? – сочувственно спросил любящий супруг.

– Будет. Когда мы закончим с одним важным делом.

Вотан тут же усмехнулся.

– О, начинается! Не успел Бетрезен улететь, как тут же вы решили объединиться против меня! Я знал, что так будет! Я говорил!..

– Да помолчи ты хоть минуту! – огрызнулась Солониэль, и Вотан действительно замолк. – Не собираюсь я с тобой ссориться. Наоборот, я предлагаю тебе свою дружбу. И шанс стряхнуть с себя руку Бетрезена, управляющую каждым твоим шагом.

Вотан хмыкнул.

– Продолжай, – подбадривающим тоном сказал он.

– Я не буду юлить и спрошу прямо, – сообщила небожительница, сделав шаг навстречу. – Вотан, ты хочешь стать богом?

– Как Всеотец?

– Нет. Намного свободнее Всеотца! Истинным господином космических просторов!

Её собеседник хитро прищурился и провёл пятернёй по синей бороде.

– Допустим. И что же надо сделать, чтобы стало так?

Но Солониэль не торопилась с ответом. Она обернулась к мужу и ласково притянула его к себе.

– Мы трое, – начала она высказывать мучившую её мысль, – участвовали в сотворении Невендаара. Все мы внесли свой вклад, чтобы превратить его в настоящий рай. Мы создали моря, реки, леса и горы. Мы сотворили народы, которые населили просторы этого мира. Но сейчас Бетрезен придёт к Всеотцу и скажет, что он один сотворил новый идеальный мир. И, конечно, Всевышний одарит его своей милостью! А мы? Что получим мы? Бетрезен возвысится, а мы и дальше будем влачиться в его огромной тени, послушно выполняя его приказы!

– Его просьбы, – поправил супругу Галлеан, но та покачала головой.

– Его просьбы ничем не отличаются от приказов. Он щёлкнет пальцами, и мы прилетим! Он скажет делать, и мы сделаем. Даже обретя Аспект и Атрибуты, мы не встали вровень с ним. А теперь, когда он покажет Невендаар Всеотцу и похвастается своими успехами, мы и вовсе станем его вечными рабами! Только такие сильные ангелы, как мы, способны управлять новым миром. Мы привязаны к Невендаару навечно. А Первоангел воздвигнет над нами свой трон и будет руководить нами до скончания времён! Я не желаю этого! А вы?

– В кои-то веки ты говоришь что-то разумное, сестрёнка, – пробасил Вотан, заткнув пальцы на пояс. – Иногда этот крылатый умник и впрямь раздражает! Но ты так и не ответила, что ты предлагаешь делать.

– Всё просто. Мы полетим в царство людей и растлим их души. Мы опутаем их запретными желаниями. Посеем в их сердцах алчность, зависть, самодовольство. Научим делать оружие. И пусть воюют друг с другом! Восстают, грабят, убивают, насилуют, сеют разрушение! Пусть сильные издеваются над слабыми. Нищие завидуют богатым, а уродливые красивым. Пусть жгут поля соседей, отбирают скот. Пусть распадётся их страна на множество царств, и станут они грызться за власть! За право обладать никчёмным клочком земли. Пусть живут в неравенстве, подлости, лести, обмане.

– Да, – протянул Вотан, в предвкушении потирая руки. Он не жаловал людей, считая их во всём уступающими гномам.

– И когда Всеотец увидит Невендаар растлённым, он решит, что всё это дело рук Бетрезена. Тогда он отстранит Первоангела от любых космических проектов, а мы станем истинными и единственными богами этого мира!

– Нет! – вдруг резко выкрикнул Галлеан, отстраняясь от любимой. – Возможно, Бетрезен не является абсолютным подобием Всевышнего, но он явно не заслужил того, чтобы мы его так подставили! Как мы можем пойти на столь гнусное предательство? Одумайся, милая! Ты говоришь как сторонница Хаоса!

Солониэль испытала лёгкую дрожь и неприятное ощущение, словно по сердцу пробежалась стая ледяных сороконожек. Но она знала, что муж может воспротивиться её планам. Она была готова.

– Говоришь, он не заслуживает такой доли? – пронзила она супруга испытывающим взглядом. – Ты так уверен в этом? Я скажу тебе то, чего ты не знаешь. Вчера Бетрезен открыл мне истину о том, кем мы были в прошлой жизни. И он сказал, что он и я – истинная пара. Когда-то давно мы были вместе и искренне любили друг друга. Но когда наши тела получили новую духовную основу, любовный союз распался. Однако он предложил мне снова быть подле него!

– Не может быть!

– Да, так было! Он сказал, что стоит выше всех ангелов. Что рядом с ним я никогда не окажусь ни в чьей тени. Что если я забуду тебя, то стану истинной правительницей Невендаара. А ты никогда не сможешь мне дать то, что может дать он. Затем он преподнёс мне в дар Аспект в знак своей искренней любви. И теперь полетел к Всеотцу, чтобы похвастаться проделанной работой и присвоить себе наши успехи. Любимый Сын надеется, что Всеотец, увидев, как прекрасен Невендаар, исправит, как он сказал, «давнюю ошибку» и разбудит в моей душе тот самый огонь любви, который погас много циклов назад. И я снова стану принадлежать ему. Ему, Галлеан, а не тебе!

– Я не верю, – продолжал упрямиться творец эльфов, но уже не столь уверенно.

– Я понимаю. Но вспомни, любимый, сколько раз бросал он на меня свои странные взгляды. Как часто искал он со мной встречи и пытался завести разговор. Вспомни его прикосновения ко мне. Даже этим утром он позволил себе взять меня за руку и привести сюда как свою собственность. Я не могла сопротивляться его напору! Если мы ничего не сделаем, он отберёт меня у тебя. Неужели ты согласен с этим?

И Галлеан припомнил, что, действительно, много раз замечал, с каким вниманием и какой теплотой смотрел Бетрезен на Солониэль. Как часто, ведя беседу с собратьями, именно к Солониэль Первоангел обращался в последнюю очередь, словно для него она была особенной. Он делал так, чтобы последние слова беседы проскочили именно между ними двумя. Это не могло быть случайностью! Это повторялось из раза в раз!

Галлеан до хруста сжал кулаки. Искра ревности, вспыхнувшая в его душе, вдруг стала превращаться в ревущее пламя гнева. Лик ангела потемнел, а в глазах отразилась ярость.

– Да, теперь я всё вспомнил и всё осознал, – глухо проговорил он, не глядя ни на кого. – Я сделаю всё, что ты говоришь. Не ради себя! А ради справедливости. Я полечу в западные земли и научу местных людей делать оружие. Пусть учатся убивать.

– Отлично! – поддержал его Вотан. – Тогда я займусь северными границами людского царства. Я научу людишек добывать золото, серебро и драгоценные камни! Тогда они начнут накапливать богатства. Пусть алчность заполнит их сердца!

– А я, – решила Солониэль, – освобожу от вечного сна Громдока. И пусть он поведёт полчища орков к восточным рубежам людской обители. Гром войны сотрясёт Невендаар!

– Удачи, друзья, – искренне сказал Вотан, поднимаясь в воздух.

– Время становиться богами, – с улыбкой произнесла ему вслед Солониэль.

Глава 6. Новые боги

Пройдя Девятью Вратами Небес, Бетрезен вошёл в чертоги Всевышнего Отца. Тот как будто ждал возвращения Любимого Сына: огромное светящееся облако кружило в дальней части зала, лучась искренней радостью.

– Наконец-то ты посетил меня, Сын!

– Отец мой, я рад нашей встрече! – Бетрезен приблизился и застыл перед облаком. – Я пришёл обрадовать Тебя прекрасными новостями! Новая обитель в космическом мире готова! Я назвал её Невендааром. Я и мои помощники долго работали над тем, чтобы сделать новый мир чудесным местом.

В глубине облака промчался мелкий вихрь и тут же затих.

– Изериль рассказывал Мне, что ты не давал полной воли друзьям своим. И что новый мир пока ещё далёк от совершенства.

Бетрезен досадливо качнул головой.

– Вздор! Изериль не знал изначального плана, а потому поспешил населить Невендаар существами, для которых этот мир не был рассчитан. Ему хотелось всё переделать на свой лад, словно это он архитектор обители, а не я. Мне не удалось убедить его в том, что он избрал неверный путь. Я сожалею.

– Но теперь-то ты можешь сказать, что добился успеха?

– О, да! Воистину, мы сотворили рай за пределами Эфира! Настоящее подобие Небес! Пожалуй, этот мир даже разнообразней, чем здешние просторы.

Кажется, Всеотец усмехнулся.

– Полагаешь, что из тебя получился лучший творец, чем Я?

Любимый Сын смутился.

– Вовсе нет! – поспешно сказал он. – Но и впрямь Невендаар непрост! Я искренне горжусь проделанной работой. Мы вложили столько труда в этот проект… Представь: зелёные луга, покрытые сочной травой, и на них пасутся стада животных; скалистые горы, чьи склоны блестят от ледников, а вершины окутаны снегом; журчащие реки, бегущие по мирным долинам; прекрасный океан, кишащий жизнью! Всё находится в совершенной гармонии. Кругом царит любовь. Жители Невендаара ни в чём не знают недостатка. Счастьем светятся их глаза! Не ведая лишений, они мастерят удивительные вещи. В них есть тяга к исследованию мира, и уже скоро, я уверен, они смогут приоткрыть завесы многих тайн!

– Меня вдохновляет твоя увлечённость, – умилённо сказал Бог.

– Отец, я пришёл не для того, чтобы хвастаться, а чтобы пригласить Тебя оценить плоды наших трудов. Я и мои собратья постарались на славу, и мне бы хотелось, чтобы Ты увидел то, чем мы так гордимся! Просто взгляни.

– Я давненько не покидал обители…

– Значит, самое время немного прогуляться! – весело заявил Бетрезен. – Летим со мной! Как в старые времена!

Его слова достигли сердца Всевышнего.

– Как в старые времена, – задумчиво повторил Бог и усмехнулся. – А что! Неплохая мысль!

Сияющее облако вдруг резко скрутилось в узкий вихрь, а затем уменьшилось, и из него вышел Всеотец, принявший близкую к ангелам форму. Теперь рядом с Первоангелом встал умудрённый годами старец с худощавым, но крепким телосложением. На нём свободная белая туника и серый плащ. Босые ноги осторожно коснулись прохладного каменного пола. Тёмно-русая вьющаяся борода и длинные волосы развевались на невидимом ветру. В чёрных глазах мерцали огни иной реальности. На бледной коже лица, груди, шеи и рук то и дело проявлялись и исчезали Постулаты Истины, записанные символами Первопричинности внутри фигур Изначального Плана.

Всеотец одновременно являлся материальным и нематериальным. Он жил и в прошлом, и в настоящем, и в будущем. Но из-за своей сложной структуры, подчинённой Абсолютному Порядку, в его действиях иногда ощущалась несвобода. Будто сама вселенная заставляла его двигаться куда-либо, а не он сам принимал решения. Он и сам порой не знал, чем продиктованы те или иные решения, возникавшие в его собственном сознании, но подчинялся этим решениям, так как понимал: противиться им – это всё равно, что спорить с самим собой.

– Что ж, летим, – мягко улыбнувшись, сказал Всеотец, поравнявшись с Любимым Сыном. За спиной Всевышнего сплелись из света и пара два больших и гибких крыла. Бетрезен обернулся и замер от удивления. В зале собрались тысячи младших ангелов, смотревших сейчас во все глаза на Отца и Сына. Когда они только успели прилететь и как смогли бесшумно устроиться за спиной Первоангела?

Впрочем, это не важно. Бетрезен приветливо махнул рукой собратьям, и те радостно помахали в ответ. Всех их переполняло счастливое воодушевление.

Покинув небесные чертоги, Всеотец расправил крылья и первым взлетел к куполу эфирного мира. И все его крылатые порождения устремились за ним одной огромной стаей. Купол при приближении превратился в плоскость, а твердь внизу наоборот изогнулась подобно чаше. Свет, лившийся отовсюду, вдруг раздвинулся впереди, там, где Всевышний открыл широкую прореху, за которой уже видны были далёкие светила иной реальности.

Бетрезен обогнал других ангелов и поравнялся с Отцом. Вместе они ворвались в ледяные пространства Космоса и оказались невдалеке от Невендаара. Вокруг открылся бесконечный простор. Ярко сияло солнце. Позади белым призраком застыла луна.

Обитатели Эфира зависли над поверхностью Невендаара на высоте одного радиуса планеты. Новый мир, созданный Бетрезеном, показался им красочным и ярким. Была хорошо видна граница света и тени, разделившая планету на две половинки. Рваными полосами тянулись над поверхностью пушистые облака, иногда закручиваясь в большие спирали. Посреди мирового океана был хорошо различим один крупный материк с тёмными буграми гор и светлыми пятнами долин, степей и пустынь. Тонкие линии рек, словно сеточка вен, тянулись от скалистых кряжей и блестящих озёр к морским берегам. Множество мелких островков были щедро рассыпаны по океану. К северу от материка планету подобно ватной шапочке покрывал толстый слой льда.

– Замечательный вид! – с улыбкой произнёс Бетрезен, и его слова долетели до Отца и собратьев на вершинах гравитационных волн.

– Издалека смотрится красиво, – сдержанно произнёс Всевышний Отец, ощущая непонятную тревогу. Ему хотелось разделить радость Сына, проникнуться его светлой верой в собственное творение, но какое-то смутное предчувствие советовало не спешить и внимательней присмотреться к тому, что происходит на поверхности Невендаара. Он вытянул руку, обвёл ладонью воображаемый круг, словно протирал запотевшее стекло, и перед ним невдалеке возникла гигантская линза. Преломив свет, эта линза открыла взорам Бога и ангелов то, что творилось на далёкой земле нового мира.

И то, что они увидели, повергло всех в ужас.

Линза поворачивалась, выхватывая сотни и тысячи разнообразных сцен из жизни обитателей Невендаара. Внизу царствовали жестокость и безумие. Горели города, и пламя поднималось выше черепичных крыш. На улицах творились убийства, грабежи и насилия. Кричали женщины, плакали дети. Люди с остервенением убивали друг друга, и кто-то отнимал жизнь с застывшим ужасом на лице, а кто-то едва ли не с удовольствием, наслаждаясь собственной властью над чужими судьбами.

По выжженным лугам, бывшим когда-то зелёными пастбищами, скакали всадники в доспехах. Войска под флагами разных цветов сходились в безжалостной рубке, гремя доспехами и сотрясая землю. Комья грязи летели из-под копыт лошадей. И вместо семян поля усеивались кровью раненых и убитых.

В тени лесов хозяйничали банды разбойников, не щадившие никого из тех, кто отваживался пройти по местной дороге. Охрану торговых караванов расстреливали из луков. Защитников убивали. Женщин тащили в чащу, где они становились собственностью потерявших человеческий облик людей.

На окраинах шла другая война: орды зеленокожих орков опустошали территории людского царства. Местных жителей уводили в рабство. С тех, кто сопротивлялся, с живых снимали скальпы. Черепа немногочисленных героев, вставших на защиту рубежей, раздавливались коваными сапогами. Грудных младенцев, верещащих и перепуганных, поджаривали на кострах и съедали, а из их костей делали ожерелья и амулеты.

В самых больших городах королевства всё подчинилось всесильному идолу – золотой монете. Бедняки и оборванцы дрались на улицах за кусок хлеба. Во дворцах сидели надменные и отожравшиеся аристократы, творившие со своими слугами всё, что захотят. Королевские сборщики налогов обдирали народ без всякой меры, в то время как высокородные владетели купались в золоте, пили вино и спали на шёлковых простынях.

Железной хваткой держала народ за горло всесильная Церковь Всеотца. Прикрываясь догматами Учения, обезумевшие от вседозволенности монахи взимали с ищущих спасения страждущих непомерную плату. Деньги требовали на богоугодные дела: возведения новых храмов, печать священных текстов, производство свечей, ритуальные услуги. Жирные епископы, потерявшие чувство реальности, по ночам насиловали симпатичных мальчиков из церковного хора. Те из горожан, кто выказывал недовольство произволом Церкви, объявлялись еретиками и прилюдно сжигались инквизиторами на кострах.

Неспокойно стало и за пределами городских стен. Волки и жуткие лесные чудища рвали на куски крестьян. В морях на корабли нападали гигантские спруты и морские змеи, разбивая утлые судёнышки в щепки и утаскивая экипажи на дно. В небесах парили странные порождения безумной природы: существа с орлиными головами и крыльями и львиными телами. Они пикировали на одиноких путников и уносили их в гнёзда, свитые на вершинах неприступных скал. По джунглям ходили голодные монстры, похожие на гибриды человека, льва и скорпиона. Обладая непревзойдённой мощью, они способны были ударом лапы убить даже медведя, не говоря уже о людях, лошадях и скоте.

На болотах возник странный народ человекоподобных ящеров и опасных чешуйчетокожих медуз. Их породила болезнь, сходная с той, что когда-то превратила людей в орков. Люто ненавидя род человеческий, ящеры нападали на деревни, оставляя после себя следы кровавой расправы.

В мутных водах рек, озёр и болот завелись драконоподобные гидры, виверны и змеи. Извиваясь у самой кромки воды тёмными чешуйчатыми телами, они легко настигали тех из людей, кто решил искупаться тёплым летним днём или постирать бельё.

Лишь в столице людского царства, защищаемой пресветлым Мизраэлем, ещё сохранялось уважение к закону, вере и человеческой судьбе. Но то был крошечный оазис жизни посреди всеобщей разрухи и разрушения. Водоворот страданий и насилия изуродовал Невендаар, сделав бывшее подобие Небес средоточием самых разнообразных проявлений Зла.

Долго смотрели ангелы на то, что творилось в пределах Невендаара. Мрачным выглядел Всевышний Отец. Растерянно и удивлённо взирал на свой мир Бетрезен, не в силах понять, что же произошло. Он словно попал в иную реальность, а вовсе не в ту, из которой недавно удалился. Не мог же за столь короткий срок весь мир сойти с ума!

И где же добрые собратья, на которых он оставил покой сотворённой планеты? Где те, кому он доверил жизнь своих разумных и вольных отпрысков? Где хоть кто-нибудь, кто смог бы объяснить, что тут творится?!

– И это ты хотел показать Мне? – мрачно проговорил Всевышний, заставляя линзу раствориться в пространстве.

– Отец, это какая-то ошибка! Я не виноват в том, что творится сейчас там, внизу! Позволь мне полететь и разобраться во всём! – протягивая в мольбе руки к Создателю, попросил Первоангел.

– Хватит! – подобно грому ударили слова Бога. – Говоришь, ты не виноват? Но ведь именно ты нёс ответственность за всё, что происходит в созданном тобой мире! Я уже однажды простил тебе грубую ошибку. Но ты подвёл меня вновь. И раз ты допустил подобное, значит, в тебе есть изъян. Ты Моя тень, Моё отражение. Стало быть, и Я далёк от совершенства. Но никогда Я не допускал, чтобы дети Мои убивали друг друга в доме, построенном Моими руками! Почему же ты допустил, чтобы чада твои сеяли ненависть и смерть в доме твоём? Неужто Хаос пророс в душе твоей и оставил гнилостные следы Зла в сердце твоём?!

– Я невиновен, Отец! – в отчаянии вскричал Любимый Сын, как затравленный зверь озираясь по сторонам в поисках хоть чьей-то поддержки. Но прочие ангелы смотрели на него как на заразного больного и пытались отодвинуться подальше. На их лицах читались осуждение, страх и презрение. Каждый из них любил Бетрезена и потому каждый испытывал глубочайшее разочарование.

– Нет, ты виновен, – безапелляционно заявил Всеотец. – Ты отвечаешь за всё, что происходит в твоём мире. За каждую жизнь, за каждый поступок, за каждое обронённое слово. За все судьбы, за надежды и помыслы, за мечты и желания, за рождение и смерть! За каждую частичку пыли несёшь ты ответственность! И если эта пыль оказалась подхваченной вихрем Хаоса, то это полностью твоя вина. Ты не уберёг, не уследил, не исправил. Более того, пустив дела на самотёк, ты горделиво предстал передо Мной и самодовольно заявил, что сотворил подобие Небес! Такими тебе видятся Небеса?! Таким тебе видится Порядок?!

– Нет! – полным внутренней боли голосом выкрикнул Бетрезен.

Но Всевышний явно не собирался слушать оправданий. Его тело расширялось во всех направлениях, быстро темнея и становясь полупрозрачным. Свет вокруг померк, когда одно из крыльев Бога заслонило диск солнца. Невендаар погрузился в тревожный сумрак. Лик Бога растворился во мраке, сделавшись темнее Космоса. Гнев переполнял обманутого Отца.

– За то, что ты обманул Меня, за то, что предал идеалы Порядка, за то, что посмел насмехаться над чистотой Неба, Я осуждаю тебя на вечные страдания! Впустив с сотворённый тобою же мир произвол Хаоса, ты сам стал частью Хаоса, и тебе больше нет места подле Меня! Никто из ангелов никогда не придёт тебе на помощь! Никто не скажет тебе даже слова! Всего лишаю тебя Я! Сотворив тебя из собственных мыслей и звёздного света, теперь низвергаю тебя в кипящий ад, где и пребудешь ты до скончания дней!

Он величественно развёл руки в стороны, и мир вокруг преобразился. Словно вязкий студень сделалось пространство. Померкли и выцвели краски, остановились беспечно бегущие потоки энергий, даже связи атомов вот-вот готовы были раствориться бесследно.

А затем Космос как будто сплющило, исказило сквозь толстую линзу, сделало двухмерным. И раскрылось нутро Невендаара, зиявшее огненной раной средь разведенных в стороны материй. Нарушилась метрика пространства, исказились объёмы естества. Удлинились одни грани реальности и стянулись другие, открыв взору то, что скрыто в недрах планеты.

Огромная рука Бога схватила оцепеневшего от ужаса Бетрезена и швырнула его в расплавленное ядро Невендаара. Яркой вспышкой завершилось падение Первоангела. Сомкнулись вокруг него тяжёлые хляби раскалённой плазмы, и потонул в безвременье отчаянный крик Любимого Сына.

Вновь сошлись каменные тверди, закрылась зияющая рана, как и не было её. Наполнилось объёмом пространство, вернулась привычная метрика естества. Растворились гигантские крылья, открыв путь весёлым солнечным лучам. Тело Всевышнего Отца таяло, пока не исчезло вовсе, оставив собравшимся на орбите ангелам чувство безвозвратной утраты.

Никто не знал, что делать дальше. Не стало больше Первоангела. Исчез разочарованный в своём творении Всеотец. Остался лишь мир внизу, наполненный ненавистью и несчастьями, да опустевший эфирный слой, лишившийся пригляда Творца.

И разделились тогда младшие ангелы. Большая часть их вернулась в Эфир, поспешив забыть как кошмарный сон всё, что случилось с ними за пределами дома. Других же призвал Мизраэль, попросив помочь людям сбросить с себя пелену безумия и вновь вернуться к прежней жизни.

Мизраэль был единственным, кто хотел вступиться за Бетрезена. Он летел, спешил, пытался успеть сказать своё слово в защиту Любимого Сына, но опоздал. И теперь, растерянный и потрясённый, он возглавил плеяду ангельских помощников, чтобы вернуться к людям и восстановить Невендаар в том виде, в котором задумывал его Первоангел.

Ведь только в этом теперь и заключалась возможность исправить допущенные ошибки и обрести надежду вернуть доверие Всеотца.

Обрести Его прощение.

***

Ярко сияло солнце. Весело пели беззаботные птицы. С гор в зелёную долину спускался лёгкий прохладный ветер, тревожа ветви деревьев и рождая рябь на поверхности небольшого озера. У берега шелестели заросли осоки и камышей. Небольшая лягушка замерла на листе кувшинки, раздумывая, нырять или нет. В воздухе стоял запах луговых цветов и сухой травы.

Солониэль стояла по щиколотку в воде, проминая пальцами ног холодное глинистое дно. Закрыв глаза, женщина откинула голову и подставила лицо ветру. Её прямые, искристые волосы, по которым лились потоки энергий, развевались струящимся каскадом, так что в них могли привидеться и изгибы бурных рек, и студенистые валы морских волн, и даже рукава далёких галактик. Её светлое платье слегка промокло от брызг, поднимаемых ветром с поверхности озера.

Но это нисколько не заботило небожительницу. За её левым плечом, прислонившись спиной к старому дереву, сидел задумчивый Галлеан. Он выглядел потерянным и разочарованным. Невдалеке приземлился Вотан и направился к влюблённой парочке. На его лице застыла широкая улыбка.

– Похоже, всё тихо! – пробасил он, встав за правым плечом Солониэль. – Всякая мелкотня сидит в Эфире и боится даже нос высунуть наружу! Прочие помогают Мизраэлю разнимать дерущихся людишек и внушать им веру в добро. Я чуть со смеху не помер, наблюдая за ними! Никто, ни наши младшие собратья, ни Мизраэль, не знает о том, что это мы исказили сознания людей. Теперь мы можем спокойно заниматься своими делами, и никто нам не указ!

Галлеан подобрал с земли небольшой камешек, некоторое время смотрел на него рассеянным взором, а затем отшвырнул прочь.

– Что известно об Отце? – негромко спросил он, не поворачивая головы.

– Да ничего, – мотнул бородой Вотан. – Его чертоги закрыты, и за дверьми не слышно ни звука. Похоже, Он решил отдалиться от всех дел и полностью уйти в созерцание самого себя. Занялся самокопанием, так сказать.

Солониэль открыла глаза и сделала глубокий вздох.

– Как же хорошо! – промурлыкала она, чувствуя себя бодрой и отдохнувшей.

– Ещё бы, – согласился с ней творец гномов. – Мы единственные, в ком ещё горит свет божественного Аспекта! И над нами больше никого нет! Мы теперь сами стали богами! Только мы трое имеем право распоряжаться судьбой Невендаара. Пора вкусить плоды наших трудов и сполна насладиться обретённой свободой!

Солониэль при этих словах ощутила себя бесконечно счастливой.

– Свобода, – произнесла она дурманящее, пьянящее, красивейшее из всех слов.

Она раскинула руки в стороны и закружилась в медленном танце, ощущая подушечками пальцев плотные потоки свежего воздуха. Галлеан и Вотан невольно залюбовались её красотой, ставшей в эти дни особенно отчётливой, яркой и какой-то новой.

– К слову, вы слыхали, как людишки прозвали ваших новых животных и гибридов? – хитро прищурившись, спросил Вотан. – Тех крылатых они теперь зовут грифонами. А жуткую тварь с хвостом скорпиона – мантикорой! Большущих спрутов прозвали кракенами…

– Мне плевать, – честно ответила Солониэль, равнодушная к любым придумкам представителей человеческой расы.

– А мне нет, – внезапно посерьёзнел Вотан. – Эти новые звери не различают кто свой, а кто чужой. Им абсолютно безразлично, люди перед ними или нет. И даже наши отпрыски могут пострадать от когтей, зубов и щупалец этих тварей!

Небожительница приблизилась к нему и доверительно положила руку на плечо. Заглянула в глаза.

– Не волнуйся. Их ареал обитания ограничен, и они не причинят твоим гномам никакого вреда. Я обещаю. А теперь, если тебе не трудно, оставь нас, пожалуйста.

– Без проблем, – ухмыльнулся бородатый ангел. Бросил на прощанье хитрый взгляд на Галлеана и улетел прочь, оставив супругов наедине.

Солониэль невесомо приблизилась к мужу и, взяв его за руки, потянула на себя, заставляя встать. Галлеан выглядел хмурым и расстроенным. Он отводил взгляд и не отвечал на улыбку. Небожительница ласково обхватила его лицо ладонями и нежно поцеловала в губы.

Какое-то время отец эльфов не реагировал, но, наконец, поддался чарам небожительницы и немного оттаял. Когда та немного отстранилась, на лице ангела появилась слабая улыбка.

– Ну что же не радуешься вместе со мной? – беззлобно упрекнула его Солониэль, заглядывая в глаза. – Ведь мы теперь свободны! Отныне и навсегда! Никто никогда не побеспокоит нас. Никто не посмеет нам приказывать. Мы сами будем отдавать приказы. Ты теперь бог, Галлеан, а я – твоя богиня. Мы никогда не расстанемся.

Галлеан тяжело вздохнул.

– Разве этого мы хотели? – неуверенно спросил он. – Разве заслужил Бетрезен ту кару, на которую его обрёк Всеотец? Я думал, что его всего лишь отстранят от космических дел, а его заточили навечно в ядре планеты! Он и сейчас там, в огне, и я не могу даже представить, какие чудовищные мучения он испытывает!

– Он был гордым и завистливым, за то и поплатился. И если бы ему удалось впечатлить Всеотца, ты бы сейчас не обнимал меня. Это делал бы Бетрезен.

– Возможно, – не спешил соглашаться Галлеан. – Но Всеотец! Мы потеряли Его! Может, даже навсегда!

Женщина равнодушно повела плечиками.

– Ничего с Ним не будет. Он же Бог, в конце концов. Погрустит и успокоится. К тому же мы так долго жили в Невендааре, что я уже давно отвыкла быть под Его опекой. Здесь мы сами творим свою судьбу, и нам не нужен никто. Даже Всеотец.

– Но всё то зло, что мы творили ради собственных целей… Не слишком ли это походит на действия Хаоса? Разве можем мы оправдать весь этот ужас тем, что просто хотели быть вместе? Стоило ли оно того?

– Стоило, мой милый, – убеждённо ответила Солониэль. – Это того стоило. Мы теперь свободны от любых пут. Над нами только чистое небо, наполненное нашими мечтами. Нас согревает Аспект, делающий нас равными Всеотцу. Мы теперь боги, и это истинное счастье. Невендаар выздоравливает, благодаря усилиям наших братьев. Здесь мы больше не будем ощущать себя одинокими, и в любой момент мы сможем поговорить с собратьями. Поистине, Невендаар стал раем на земле. Подобием Небес. И всё это только наша заслуга, любимый. Только наша. Я так горжусь тобой. Я восхищаюсь тем, как ты борешься за нашу любовь. В конце концов, всё, что мы сделали, было ради любви. Ты согласен?

Но Галлеан молчал, и в глазах его клубился туман вины. Разумом он готов был согласиться с доводами божественной супруги. Но вот сердце, в котором горел священный огонь Аспекта, сжималось от ужаса при одной только мысли, что же он натворил. Он подставил Бетрезена, своего друга, своего брата. Сделал так, что невинный Первоангел теперь объят огнём и сдавлен со всех сторон неподъёмными массами первобытной материи.

Простит ли его когда-нибудь Бетрезен?..

И как же глубока рана в сердце Всеотца, покаравшего собственного Сына за то, чего тот не совершал? Как велико разочарование того, кто смотрел с надеждой на этот мир и мечтал, что Невендаар откроет перед звёздным народом новые горизонты бытия? Всеотец покарал не того.

Это он, Галлеан, должен сейчас тлеть в ядерной печи. За свою подлость, за предательство, эгоизм. За то, что прельстился сладкими речами о могуществе и возможности стать богом. За то, что поверил в виновность того, кто всегда оставался чистым перед Небом.

За гибель тысяч разумных существ, их боль, отчаяние, страх. За то, что предал собственные идеалы и действовал как истинный приверженец Хаоса. За то, что дал укрепиться росткам Зла, навсегда очернив свою душу.

Да, он добился всего, чего хотел. Он воистину новый бог, как и его несравненная супруга. В его душе живёт любовь, а крылья наполняет ветер свободы. Но до чего же страшную цену пришлось заплатить за это всё!

Ведь не может быть так, что всё содеянное будет забыто и бесследно канет в небытие.

Рано или поздно настанет расплата. Страшная и неизбежная. И глядя в глаза любимой, Галлеан никак не мог различить той же вины, того же ужаса перед будущим, того же ожидания расплаты.

Он ласково обнял супругу, мягко прижал её к себе и прошептал на ухо холодными как космос губами:

– Почему ты так спокойна, Солониэль?..

13-27 ноября 2022 года