Спасти Дракона

Глава 1

Хмурое небо с быстро летящими набухшими облаками, казалось, опускается на заросшую густым лесом долину. Тяжелые молнии лениво купаются в тучах. Временами они выглядывают наружу и освещают своими сполохами нависшие над долиной гранитные кряжи. Редкие капли выбивают султанчики в глубокой пыли под ногами. Духота, стоящая уже третью неделю, каждый день готовится разразиться то ли скоротечной летней грозой, то ли долгожданным освежающим ливнем. Однако скупые капли, которыми небо делится с землей, не приносят ни свежести, ни даже влаги. Половина их высыхает в полете, так и не успев коснуться дороги.

Тяжелая кольчуга в такую погоду имеет только одно преимущество. Кто не носил ее, никогда не поймет того чувства облегчения, свежести и бодрости, которое охватывает все тело, когда кольчугу, наконец, снимаешь вечером. Но до вечера еще далеко, и всаднику остается только с нетерпением ждать появления очередной корчмы. А от зноя кольчугу можно прикрыть плащом. Снимать кольчугу сейчас, на тракте, почти самоубийственно. Нападения рыцарь не боится – меч и рука еще никогда не подводили, а вот пущенная со спины стрела может, как минимум, принести много неприятностей. Конечно, против арбалета не устоит даже его кольчуга, тайну хитрого плетения которой унес с собой в могилу один из лучших кузнецов королевства. Да и против мушкетной пули не устоять ни одному доспеху. Но здесь, так близко от логова дракона, даже арбалет кажется фантазией. Местные разбойнички промышляют дубиной, шалят по мелочи, опасаясь гнева страшного господина. И рыцаря они, скорее всего, тронуть не рискнут.

Всадник едет неторопливым шагом, который опытному глазу выдает искушенного путника, не обремененного лишними деньгами, и жалеющего своего коня. Судя по посадке, путешественник куда реже ходит пешком, чем на коне. Притороченный к крупу коня длинный двуручный меч слева, и щит справа, выдают опытного воина, а простой герб на щите заставляет наблюдателя ухмыльнуться и покинуть укрытие.

Кусты шевелятся, и справа, ярдах в тридцати за спиной рыцаря, из густых зарослей на тропинку выезжает второй всадник.

Первый поворачивает голову и одергивает поводья. Конь останавливается на месте, продолжая перебирать передними ногами, копыта вязнут в пыли, выбивая из нее тяжелые облачка. Рыцарь поводит плечом, и запыленный плащ сползает с кольчуги, обнажая правую руку. Тяжелая кожаная перчатка ложится на изящную рукоять легкого тонкого меча.

Выдержки хватает у обоих, и пока лошади сближаются, ни один из всадников не произносит ни слова. Первыми тишину нарушают кони. Они тянут друг к другу морды, пофыркивая, прядают ушами. В жару приходится нелегко и лошадям.

- Надвигается буря, милорд, - разговор начинает тот, кто догонял.

– Стоит поторопиться, иначе можно насквозь промокнуть.

- Что-то я, сударь, не верю в бурю этим летом. Скорее, в суховей. Или в то, что снега зимой нам так и не придется увидеть.

Глаза воина теплеют, но руку с меча он не убирает.

- Не забудьте об июльских грозах. Они никогда не проходят мимо.

- Так же говорили в этом году и о майских заморозках. Поэтому, сударь, о погоде пусть говорят те, кто за нее получает полновесную монету. А последние годы, например, мой колдун за предсказания погоды не берется. Кстати, и в будущее заглядывать отказывается. Поэтому я тебя не знаю.

- Простите, милорд. Я взял на себя смелость догнать Вас на Вашем пути. Надеюсь, Вы не воспримете это как чрезмерную наглость.

- Ты меня знаешь, сударь?

- Нет, мне знаком Ваш герб. И, честно сказать, мне льстит, милорд, что Вы зовете меня сударем. Я простолюдин.

Тот, кто догонял, склоняет голову в учтивом поклоне.

- Разве не бывает достойных простолюдинов? Я стараюсь относиться к людям с уважением до тех пор, пока они сами не добьются обратного. Хотя, надо сказать, сударь, что многие этого добиваются. Многие.

- Вы слишком добры к людям, милорд. Хотя, кто я такой, чтобы пытаться учить Вас жить. Позволите, милорд, сопровождать Вас в деревню? Я хотел бы с Вами поговорить.

- Можешь ехать рядом. Только, раз так складываются обстоятельства, я использую тебя не только в качестве собеседника – как видишь, я без оруженосца. А ты местный, сможешь мне помочь. Как мне звать тебя?

- С радостью услужу Вам, милорд, ведь служить Вам – честь для любого. Отец назвал меня Джоном, люди не возражают. Добавляют только иногда, что я Джон из чащи.

- Я буду звать тебя Джоном.

Рыцарь кивает головой и прикрывает плащом плечо, дергает поводьями. Конь поворачивается и все тем же неторопливым шагом идет по дороге. Второй всадник поворачивает лошадь, догоняет воина, занимает свое место – справа и чуть позади.

* * *

- Ты говорил, что тебе знаком мой герб. Откуда? Ведь я приехал издалека.

- Я знаю. Я увлекаюсь генеалогией старых родов. Ваш – один из старейших. Да, пожалуй, и из самых известных. А фак на королевском щите ни с чем не перепутать. Только, я так и не знаю, Вы действительно имеете право говорить с королем, не выбирая слов? И использовать при этом любые жесты? Книги об этом пишут очень скомкано.

- Да уж. Повезло пращуру. С другой стороны, кто бы еще мог рискнуть не только показать фак Черному королю, но и выйти с ним на поединок? Так что, привилегия заслуженная. Хотя, насколько я знаю, последний раз ею пользовался мой прадед, когда старый король собирался поднять налоги. За что и пострадал. Налоги король поднял, а деда отправил на северную границу.

- Зато на севере Ваши предки заслужили того, что о них слагали легенды.

- Поверь, на севере этого добиться куда проще, чем в столице. Слишком мало рыцарей. Слишком много ужасов. И дед, и отец со своими братьями много сделали для местных крестьян. А старший из братьев моего отца даже плавал с рыбаками до вечных льдов. Впрочем, об этом ты тоже мог прочитать, стоит ли повторяться? Может быть, лучше расскажешь о себе?

- Хорошо, милорд, если Вам это будет интересно. Я местный, тут, по левую руку, за лесом, наше сельцо. Учился у местного пастора. Учеба, правда, закончилась, когда пастор ушел поговорить с драконом, уже лет десять назад. Перебивался случайной работой, последние года два живу в лесу.

- Разбойничаешь?

- Нет, какой из одиночки разбойник? Иногда помогаю крестьянам – охраняю обозы. Иногда сопровождаю одиноких путников. Этим и кормлюсь.

- Охраняешь? Драться тебя тоже пастор учил?

- Да, самую малость. Я же простолюдин, кто же возьмется меня учить искусству фехтования. Мне по руке крестьянское оружие, - он положил руку на торчащую под рукой дубинку,

- Дубина, плетка, кистень, праща. Хотя, честно говоря, не скажу, чтобы они были хуже меча или лука.

- В умелых руках и прутик может превратиться в меч. Поверь, я повидал умельцев. Когда остановимся на ночлег, можем размяться. Думаю, у хозяина постоялого двора найдется место размяться.

- Милорд, для меня будет честью получить у Вас урок. Об этом я потом смогу с гордостью рассказывать своим внукам. Кстати, до корчмы осталось уже меньше пяти миль, можно прибавить шагу, быстрее попадем на ужин.

Всадники понукают коней…

* * *

- Милорд, Ваша техника великолепна! Я восхищен.

- Твоя выучка, Джон, выше всяких похвал. Я не помню, чтобы мне встречался хоть кто-то, способный столько времени выстоять против меня. Пожалуй, я не рискнул бы поставить деньги на себя, если бы решил выйти с тобой на поединок.

- Оставьте, милорд. Ставка всегда разжигает азарт, Вы выиграли бы с легкостью. Интересно, что о Вас говорит Ваш учитель?

- Сожалею, Джон, но он уже давно ничего не говорит. Он принес мне тяжелую весть, и мне пришлось убить его два года назад. В честном поединке. Это было единственное, что я мог ему дать – честный поединок. Любой другой был бы казнен на месте. Но не будем об этом. Наверное, наш хозяин уже приготовил ужин. Пойдем, Джон…

* * *

- Милорд, я встречал много путников. Кто-то заезжал сюда по денежным делам. Попадались женихи. Несколько человек проходили и проезжали нашими местами согласно обету. Но настоящего рыцаря мне встречать пока не пришлось. Почему Вы здесь?

- Джон, я не делаю из своей поездки тайны.

- Дракон?

- Да, Дракон. Это так заметно?

- Милорд, зачем еще может прийти в наши края настоящий рыцарь. Только, простите меня за смелость, может быть, можно будет Вас отговорить?

- Нет. Это мое решение, мой обет. И только мне надлежит распоряжаться им. Мне или моему отцу. Но сейчас и он на это не способен. Поэтому поверь, милый Джон, этой темы нам с тобой касаться не стоит. Лучше расскажи мне о вашем Драконе то, что знаешь. Он действительно так ужасен, как о нем рассказывают за морем? Или это просто сошедший с ума разбойник, который убивает людей? Что говорят о нем здесь, прямо под его замком?

Джон постучал костяшками пальцев по столу, трижды сплюнул через левое плечо и, взяв щепотку соли, бросил ее за спину.

- Дракон, действительно ужасен, милорд. Боюсь, за морем не знают и половины того, что знаем мы. А самое страшное, милорд, заключается в том, что стоит рыцарю убить дракона, и скоро победитель занимает место дракона. Это страшно, но человек медленно, день за днем, год за годом превращается в дракона – вечного хозяина этих земель. Через пять лет его невозможно отличить от дракона. Через десять лет еще остается шанс спасти его душу. А через двадцать лет на совести нового дракона уже столько злодеяний, что ему бесполезно рассчитывать на спасение. Так учил меня мой учитель. Как раз лет десять назад он ушел к новому дракону. Рассчитывал, что сможет его переубедить. Он не вернулся. И никто и никогда не вернулся еще от дракона. Поэтому я стою на этой дороге. Помогаю путникам. Стараюсь защитить слабых. И стараюсь не пропускать никого к дракону. Мне кажется, пастор понял бы меня.

* * *

«Джон, наивный ты мой Джон. Твой учитель понял бы тебя, можешь поверить. Он вернулся, только не к тебе. Два года добирался он до Северных краев, рассчитывая встретить меня. Встретил. Вот только, он слишком долго ждал, чтобы рассказать мне правду. А когда рассказал, было уже поздно. Поэтому он и поплатился. Мне было горько убивать его. Но не убить я не мог. И не мог не прийти».

Воин в тяжелой длинной кольчуге, в поножах, в длинных пластинчатых перчатках и шлеме с высоким навершием и решетчатым забралом бросил на повороте очередное зернышко на выщербленные и опаленные камни пола. Из уходящего вдаль коридора чуть слышно потянуло горячим. Тихо брякнули камни драгоценной чешуи.

Рыцарь остановился и прислушался. Дракон даже и не собирался скрываться. И он явно готовился встретить рыцаря на том конце длинного и темного коридора.

- Ждешь… - тихо прошептал рыцарь. Развел в стороны и резко свел руки, потянулся на ногах, проверяя, чтобы ничего не помешало во время боя. Подтянул ремешок шлема. Сжал кулаки и резко выпрямил пальцы.

- Ну, подожди еще немного. Я иду, - с легким шелестом воин вытянул из-за спины тяжелый меч, взял в левую руку широкий и длинный нож. Легким сторожким шагом, в любой момент готовый к выпаду, он двинулся узким коридором.

- Я преодолел четыре перевала и два моря. Я потерял лучших друзей и своих слуг. Я оставил позади много хороших людей. Многие умерли. Многих я обманул, а это иногда хуже, чем смерть. Я пришел, чтобы убить Дракона. Я пришел, чтобы спасти Дракона. Я уже совсем рядом, папа.