Спасение утопающих

Глава 1: Куколка гробовщика

Гробовщик, одетый в свой характерный наряд, смотрел на неё сверху вниз желто-зелеными глазами, в которых поблескивало веселье.

— Так, так, что у нас здесь?

Голос Гробовщика с оттенком любопытства разнесся в воздухе. Его ухмылка стала шире.

— Кажется, у нас нежданный гость в моей скромной гостиной. Скажи мне, дорогой гость, каково это — просыпаться от того, что считалось вечным сном?

Её сочли мертвой и отправили в его похоронное бюро.

Первое, что она почувствовала, это запах формалина в воздухе. Такой сильный запах, что заставил её по привычке чихнуть. Девушка огляделась вокруг. Она увидела несколько гробов в этой комнате, некоторые открыты. Они пахнут землей. Полумрак едва рассеивали маленькие свечи. Это было странно. Почему она в похоронном бюро? Девушка смотрела на свои руки, которые казались ей слишком бледными. Тело холодное на ощупь. Оно похоже на тело куклы, а не на человеческое тело. Она подняла глаза и посмотрела на мужчину. На её взгляд, было слишком много непонимания.

Взгляд гробовщика проследил за её взглядом в тускло освещенной комнате.

— Я вижу, состояние твоих рук привлекло твое внимание, моя дорогая, — прошептал он, и в его серебристом голосе послышались озорные нотки. — Да, я внес некоторые... изменения в вашу внешность, чтобы лучше соответствовать вашему нынешнему положению.

— В какой ситуации?

Она спросила с ноткой паники в голосе. Осознание дошло до неё, когда она попыталась пошевелиться и обнаружила, что её тело безжизненно, как у марионетки.

— Что ты со мной сделал?

Она пыталась сделать глубокий вдох и выдох. Но она чувствовала только пустоту внутри себя. Ей трудно чувствовать биение собственного сердца. Стенки гроба, казалось, давили на её хрупкое тело. В конце концов, она не понимала, что с ней произошло. Но она чувствовала, что её тело теперь совершенно нечеловеческое, или, скорее, то, что осталось от тела. Её взгляд лихорадочно обегал комнату. Это неправильно. Она снова хрипло спросила его:

— Что со мной не так?

Улыбка Гробовщика увяла при виде её паники, его тон стал мягким и успокаивающим.

— Успокойся, моя дорогая, — прошептал он. — Сделай вдох.

Он подождал, давая ей столько времени, сколько было нужно, чтобы собраться с мыслями и прочистить их, прежде чем заговорить снова.

— Ты больше не человек, — спокойно сказал он. — Теперь ты одна из моих Причудливых Кукол. — Гробовщик сделал паузу, позволяя его словам осмыслиться. — Ты кукла, созданная моими собственными руками, кукла, лишенная человеческого сознания. Другими словами, мой шедевр.

Возможно, его слова прозвучали бы как бред сумасшедшего. За исключением того, что она чувствовала, что это правда. Просто невозможно чувствовать холод в теле, пустоту внутри и отсутствие сердца, и она чувствовала всё это. Она хотела бы заплакать, но у неё просто не получилось. Больше никаких слез. Она пристально смотрела на него.

Происходящее просто отвратительно. Но воспоминания о прошлом обрываются, как только она вспомнила последний ужин и горький вкус чая. Чай с горьким привкусом, после которого темнота. Отравление, скорее всего. Она немного напряглась, пытаясь встать из гроба. Но ей все еще тяжело чувствовать это тело. Она тихо спросила его:

— Кукла?..

Гробовщик с тихим спокойствием наблюдал, как она пыталась сесть и боролась со своим новым обликом.

— Да, кукла, — торжественно ответил он. — Кукла без сознания, без сердца, чтобы чувствовать, или души, чтобы нести бремя эмоций. Но даже без всего этого ты настоящая красавица, — добавил он с озорным блеском в глазах, несмотря на сдержанные слова. — Какой грандиозный подвиг искусства!

Говоря это, он встал у неё за спиной и провел пальцем в перчатке по её шее.

Она слегка вздрогнула, когда он касается её шеи. Это не выглядело как что-то отвратительное, это просто остатки чувств. И я не чувствовала, что это правильно или неправильно. Это все просто есть, и это просто случилось с ней. Может быть, она хотела бы позвать своих родителей на помощь, но потом вспомнила, что они не вернутся за ней. Смерть — это повод для них не думать, чтобы им не было еще больнее. А она кукла. Девушка слегка коснулась своей шеи, ощущая шрам кончиками пальцев.

Взгляд Гробовщика проследил за её пальцами, когда они слегка коснулись шрама на шее, и легкая ухмылка тронула его губы.

— Подходящий шрам, не так ли? — прошептал он. — Символ твоего возрождения как чего-то большего...

Говоря это, он провел руками в перчатках по её коже, ощущая текстуру "кукольного тела".

— Не беспокойся, моя дорогая, — мягко продолжил он. — Я создавал тебя с заботой и вниманием, используя лучшие материалы с предельной точностью.

Она задумчиво прикрыла глаза, пытаясь разобраться в этом. То, что произошло, странно. Но и тот факт, что смерть случилась с ней, является окончательным фактом. С другой стороны, это тело, которое было дано как второй шанс. Точнее, это её тело, только с оболочкой куклы. Это должно было напугать её еще больше, потому что это была бы нормальная реакция. Но как только она узнала правду, страх, если это было то чувство, покинул её. Скорее всего, это ненормально. Она смотрела на него с легким оттенком любопытства.

— То есть, ты мой создатель?

— Я действительно твой создатель, — ответил Гробовщик. — И, как следствие, твой «отец», если хочешь. Я тот, кто даровал тебе новое существование.

Гробовщик поднял её из гроба, бережно баюкая её новое тело в своих руках в перчатках.

—Пойдем, моя дорогая, — мягко прошептал он, ставя тебя на ноги.

Можно было сказать, что он не привык обращаться с телом такого рода, но он позаботился о том, чтобы обращаться с ней с заботой и уважением. Он всей душой полюбил малышку.

Глава 2: Сорванное пророчество

Вот и всё… с самого рождения её воспитывали, чтобы исполнить пророчество. Оно гласило, что именно она станет тем героем, который победит могущественного злодея и станет спасителем тех, кто находится под его властью. Он становился все более могущественным, и королевство наконец-то отправило её за ним.

Но она нервничала. Она была пятилетним ребенком, и ей приходилось всё это делать. Никогда не имея родительской любви, к ней относились как к инструменту, оружию королевства. Никто и не пытался скрывать, что в случае её поражения они смогут найти другого, кто подходит под стандарты пророчества. Поэтому путь назад ей был отрезан.

Девочка открыла большие золотые двери в странно пустой дворец. Настолько тихо было, что она могла услышать своё хриплое дыхание. Когда она это сделала, вступив на территорию замка, то увидела человека на троне. Он был одет в чёрное обмундирование, на фоне которых рыжие волосы касались язычками огня, и серые мутные глаза сияли издалека. Злодей.

Девочка неуверенно смотрит на него, она знала, что этот день рано или поздно наступит. День, когда исполнится старое пророчество. Но она не хотела драться. Ей хотелось бы спросить его, почему он злодей. И всё же это было бы неправильным. Робко сделав несколько шагов вперед, она подняла слишком большой для неё меч. Если в нет нет бравых слов, она должна молчать, так говорили ей долго и упорно.

Злодей был между тем в замешательстве, когда смотрел на ребенка. Его пронизывало чувство непонимания. Серьёзно, ребёнок? Какое царство отправит ребенка исполнить пророчество? Возможно, именно такое, которому он немало насолил. Он встал, и она видит, как он возвышается над ней. Он выглядит сильным и немного пугающим… но он не выглядит злым, на самом деле он выглядит озабоченным и обеспокоенным.

Это было обманом? Уловкой? Она не понимала.

— Это ты была послана сражаться со мной?

Девочка посмотрела на него с легким недоверием, она не ожидала, что злодей будет настолько спокоен. Ей всегда говорили, что злодеи очень жестоки, и сразу же пытаются оторвать голову героям. Тем не менее, она не ослабила бдительности. Она все еще крепко держала меч, хотя её руки начали сильно болеть. После секундного колебания она кивнула ему.

— Ты… ты уверена, что хочешь это сделать? Я мог бы очень легко разорвать тебя пополам, дитя мое. Я знаю, что это было предсказано. Но нужно ли это?.. — голос злодея был необычайно мягок и сочувствен.

Она никогда раньше не слышала, чтобы он говорил так. Внезапно на его лице появилось странное выражение, чего-то, чего она не узнала… было ли это чувство вины? Нет, нет, он злодей. Злодеи не будут испытывать угрызений совести, верно?

Девочка знала это очень хорошо, всё, что она знала, было в пророчестве. Она должна победить злодея ценой своей жизни. Это была жестокая цена. Она слегка побледнела, но не отступила. Ей нечего терять.

— Я знаю. Но мне всегда говорили, что так и должно быть.

— Что ты умрешь ужасной судьбой в... пять лет? — спрашивает он, нежно кладя руку ей на голову.

Каким-то образом она чувствует себя утешенной, а не испуганной. Это было похоже на отеческий жест, и то, как он говорил, тоже успокаивало. Она на мгновение почти забыла, что он злодей, настолько непохожий на всех остальных людей, которых она встречала. Она не может не стать уязвимой на мгновение. На какой-то миг она почувствовала себя ребёнком, каким и являлась на самом деле.

Она робко посмотрела в пол, она не знала, что на это ответить. Наверное, это было какое-то испытание. И все же она очень отчетливо чувствовала, что у нее нет сил что-либо сделать. Меч безвольно выпал из ее рук. Возможно, его слова что-то в ней пробудили. Она не знала. И она не видела в этом смысла. Слезы текли по ее щекам. Она снова кивнула ему.

— Дитя… — злодей был немного озадачен её внезапным эмоциональным состоянием.

Его защитные инстинкты уже сработали, и он начал думать, что её королевство и пророчество могут пойти к черту. Неужели ему действительно пришлось бы бороться с этой хрупкой девочкой, которая плакала перед ним? Ему казалось, что что-то внутри него пытается проснуться, родительская часть его. Он нежно вытер её слезы пальцем. Ей всего пять лет, она должна играть в куклы, заводить друзей, бегать и веселиться. Мечи не созданы для детей.

Девочка тихо рыдала, теперь она знала, что просто обречена на провал. Она никогда не любила драк и сражений. Каким-то образом, несмотря на жестокое воспитание, у неё сердце пацифиста. Нормально для ребенка, но ненормально в её случае. На мгновение она перестала плакать. Только она спросила его почти спокойно:

— Ты собираешься меня убить?

Внутри него что-то надломилось. Этот ребенок напомнил ему его собственное детство, и было так несправедливо видеть, как с ней обращаются так. Он вспомнил, как его когда-то отправили на битву с злодеем, и он победил ценой своей души. Для него это был путь в один конец. Да, он может быть злодеем, который заманивает к себе людей для лучшей жизни, но он не монстр.

Не детоубийца.

На его лице не было ничего, кроме ярости при мысли о том, что этот невинный ребенок будет убит. Не им, так её королевством. Нет, нет, он не позволит ей причинить вред.

— Никогда. Теперь ты моя дочь. И я позабочусь о том, чтобы тебя защищали и любили. С этого момента нам не нужно слушать пророчество или твое Царство.

Злодей вновь увидел в ней себя ребёнком, как будто он пытался исправить ошибки других.

Девочка широко открыла глаза, она впала в ступор от услышанного. Это было явно не то, чего она могла ожидать. И, возможно, не то, чего злодей ожидал от себя. На мгновение в ней вспыхнула надежда, наивная и светлая. Поддавшись порыву, она обняла его, хотя была гораздо меньше его и тоньше. Она тянулась к добрым лучам его любви, как мотылёк на свет фонарика.

Злодей улыбнулся и нежно обнял её в ответ. Что-то в его сердце изменилось, когда она обняла его. Как будто он испытывал ту любовь, которой у него никогда не было, когда он был ребёнком, глупым и наивным. Её небольшое объятие вызвало странный жар в его груди. Никогда еще он не чувствовал такого тепла. Никто никогда не относился к нему так, даже его собственные родители. Внезапная волна отцовской любви нахлынула на него, и он прижал её к себе, желая защитить ее и обеспечить ее безопасность. Никто и не пытался раньше его любить, и вот, он возжелал дать хоть немного любви доброй девочке.

Пророчество сбылось, хотя иным образом. Не кровью, но с исцелением двух душ.

Глава 3: Брошенный бог

Бог — одинокий ребёнок, брошенный всеми в пустом магазине игрушек. Бродя среди полок, убивающий время, понимая, что взрослым не нужен. Ищет всё ещё то, что чего у него никогда не было. Он берёт в руки плюшевого мишку, по привычке сжимает пальцами, но не чувствует, что это приносит ему радость. Он бы лучше отдал все свои детские богатства тому, кто поймёт его. Но в этом месте слишком пусто, слишком тихо.

Его оставили давным-давно, ведь ребёнок не должен следить за миром взрослых. Почти подросток, но всё ещё ребёнок для всех.

Он создаёт себе маленький мирок, в котором счастлив. Порой он забывает, что это лишь иллюзия. В этом мире у него есть друзья, и никто не обижает друг друга. Он не любит ведь ссоры и крики, взрослые, запершие его, были слишком громкими. Но стоит только ему вновь открыть глаза, он видит коридор магазина игрушек и понимает, что это долгий сон.

И в самом конце коридора сияет чёрная дверь, заметная на белом фоне. Там вот мир взрослых — и у него нет ключа от этой двери.

Он почти не помнит себя. Он зовёт себя Ветерок, хотя кому будет дело, как зовут бога, которого заперли в комнатке, заполненном игрушками. И сам он выдуманное имя забывает. Взросление его пугает. Но отчасти он этого хочет. Порой он вспоминает странную девушку, которую видел только несколько раз в жизни. Чёрные волосы, голубые глазки, румянец — таких в мире взрослых миллионы. А ему бы увидеть её снова, ведь в его мире детства она одна такая.

Дверь скрипит, тихо-тихо. Плюшевый мишка падает на пол, его руки дрожат, он не знает, что это. Чудо или же нет, но вот она, одна на миллион, нет, одна на целую вселенную. Девушка, в которой есть что-то от частицы детства. Он бежит, не оглядываясь, не смотря на свой мирок пустого магазина игрушек. И обнимает её, цепляясь, широко улыбаясь.

Забытый бог счастлив, как самый настоящий ребёнок. И стоило только ей открыть перед ним дверь, как он попал в мир взрослых, и запах вишни оглушил его. Девушка только хихикнула над его милым непониманием.

Цветение вишни в этом году выдалось на славу. Давно она не видела настолько пышных бутонов цветов, которые словно были готовы упасть на землю. Мысли о том, что эти цветки превратятся в сладкие ягоды, вызывала у неё улыбку. Это значило не только то, что жизнь будет идти дальше, но и то, что она сможет сделать что-нибудь вкусное для своего милого мальчика. Она перевела взгляд с прекрасного дерева на него, любуясь им.

Девушка переросла эту потребность быть всегда и везде нормальной. Возможно, это было взрослением. И жизнь за пределами этой зависимости, канувшей в прошлое, становилась только краше. Со временем она почувствовала... что понять её может солнечный парнишка. Дело было ведь не только в его характере, который она приравнивала к ангельским. Тут ещё была их неуклюжая, но взаимная симпатия друг к другу.

Лепестки падали на него, отчего он очаровательно хихикал, заставляя её глупое сердечко биться только сильнее. Ей ведь и нужно было, что гарантия, что будущее будет хорошим. А он, хоть и был её младше, дал ей это. Она не знала, правда, как выразить всю свою любовь к нему. Он ведь был для неё как путеводная звезда в самой тёмной ночи. Запах весны щекотал ей нервы, подзывая не сдерживать себя. Они слишком молоды, чтобы сдерживать себя.

И он замирает, почти затаив дыхание, когда почувствовал, как она к нему наклоняется, очень-очень близко. Он и не знал, что делать, он был неопытным, но очень любящим. Её тихий шёпот был сладок, вкуснее, чем яблоки в карамеле:

— Солнышко моё...

И он прикрыл глаза, стоило только ему почувствовать эти поцелуи на своём лице. Она выцеловывала каждую его веснушку, схожую с крошечной звездой. Каждый клочок его кожи, пропахший чуточку землёй. Она впитывала в себя это счастье, найдя себя настоящую.

Глава 4: Корзина винограда

Однажды утром в послевоенное время бывший солдат, прогуливаясь по маленькой полуразрушенной деревне, случайно заглянул в соседний сад. В этом саду он увидел молодого человека с черными прямыми волосами до плеч, собирающего виноград. Выглядел юноша миловидно. От этой мысли он покраснел, но когда тот обернулся, заметив чужое присутствие, бывший солдат тут же спохватился и ответил:

— Э-э-э.. Доброе утро, молодой человек! Вы любите виноград?

Юноша в недоумении смотрел на него, вообще не понимая, кто это. Он не похож ни его соседей, ни на жителей других деревень по соседству. Никто ничего не говорил о нем в деревне, что очень странно. Возможно, просто забрел в деревню сегодня. Впрочем, даже если так, в этом нет ничего удивительного. Держа корзину с собранным виноградом руками, он подошёл к нему. Немного поколебавшись, он спокойно ответил ему:

— Не совсем, я просто помогаю собирать урожай своему соседу.

Солдат смущённо протёр затылок.

— Ну, я не из этой деревни, я приезжий. Я остановился в одном из домов, — сказал он, с интересом посмотрев на юношу. Он заметил, что молодой человек выглядел усталым. Это было нехорошо. Он взял корзину из рук молодого человека. — Почему бы тебе не отдохнуть немного? Ты весь покрыт царапинами от виноградных веток.

Юноша посмотрел на него с небольшим удивлением, не понимая причин его доброты. Но тот факт, что он почему-то решил ему помочь, вызывает у него приятное тепло внутри. Не совсем правильно, конечно, и все же это приятное ощущение. Царапины на его ладонях начинают неприятно ныть. Не очень серьезные, но вполне ощутимые. Тем больше он ощущал тяжесть помощи от незнакомого мне человека. Он тихо пробормотал, отводя взгляд:

— Благодарю вас...

Глаза бывшего солдата светились странным, почти детским волнением. Его пальцы касались щек юноши, его взгляд, его пристальный взгляд был теплым и дружелюбным. Он посмотрел в чужие синие глаза, и те выглядели такими знакомыми. У мужчины ёкнуло в сердце.

— Вы мне действительно нравитесь. Ваш взгляд, ваши глаза и ваши красивые черные волосы, — сказал солдат, мило ему улыбнувшись. Что-то знакомое было в нём в хрупком юноше. — Давай присядем здесь и немного поболтаем, — мягко сказал он и пригласил его сесть на траву рядом с ним.

Почему он так добр ко нему? Он знает его всего несколько минут, но общается так по-доброму. Может быть, он просто очень добрый. Но тогда почему юноша до такой степени доверяет ему, человеку, которого едва знает. Возможно, потому, что в его жизни не было таких людей, как он. Тех, кому он мог доверять без страха. Юноша осторожно уселся на траву рядом с ним, по-детски нахмурившись.

Солдату действительно понравился этот молодой парень. Он хотел помочь ему и облегчить ему жизнь. Он увидел много горя в глазах вчерашнего мальчика.

— Где твои родители? Они еще живы?

В конце концов, тот все равно узнал бы о нём какие-то подробности из жизни. В этой деревне невозможно ничего ни от кого скрыть. Юноша отвёл от него взгляд, понимая, что он слишком много увидел в его взгляде. Прошло время, но его глаза как зеркала, в них все заметно. Он медленно выдыхал, собираясь с силами. Ему действительно тяжело. При мысли об этом у него защипало глаза, как только воспоминания о них всплыли в нём. Он тихо прошептал ему:

— У меня больше никого нет. Они мертвы.

Солдат с минуту сидел молча. Он прислушивался к звукам природы и деревни. Больше никаких выстрелов и грохота взрывов. Он осматривал деревню своими острыми глазами. Он, казалось, мысленно заглядывал во все двери, окна и слышал звуки, которые доносились из домов. Тишина деревни была прервана только их дыханием и лаем собак.

— Ты так молод, и ты уже сирота, мне жаль это слышать, — прошептал солдат, он посмотрел на шрамы юноши, пересекающиеся на его лице.

Юноша слышал это несколько раз, но интонация голоса его несколько заинтересовала. Словно мужчина действительно жалел об его утрате, зная его несколько минут. Быть может, он напоминал ему кого-то из умерших братьев? Возможно.

Глава 5: Невинная овечка

«В моём маленьком мире существуют те, кто меня обнимут, когда я заплачу, и те, кто съедят меня с потрохами»

Овечка с тихим свистом вдыхала воздух, такой тяжёлый, тягучий. Сладковатый запах цветов, вгрызаясь в донышко её памяти, доводил её до одышки. Руками, непривычно слабыми, она пыталась оттолкнуть монстра от себя. Но волк, страшный и серый, как в маминых сказках, был сильнее. Он держал её, придерживая за плечи острыми когтями. Она не осмеливалась спрашивать, почему это происходит. Ответ был прост.

Но отвращение, пульсирующее в груди, клокотало, ей становилось тошно от этого. Тёплая кровь струйкой текла по её телу, окрашивая невинный белый мех в греховный алый. Язык волка, толстый и мокрый, проходил по её шее, но ни звука не вырвалось из её онемевшего горла. Только дрожь ушек выдавала, что она жива, и не мёртвая от страха.

Это было хуже всего. Мамочка говорила ей, что волки сжирают невинных ягнят неторопливо, вкушая их детскую сущность. Ах, мамочка-овечка, попавшая в брюхо охотника, была права. Волки и охотники наслаждаются, упиваются.

Волк и не торопился, «нежно» поглаживая её тельце, мягкое, пушистое, тёплое. Красное платьице, которым она так хвасталась, жалкими клочками не прикрывало её ныне. До запретного местечка волк осознанно не доходил, поскольку от неё ему нужна была плоть и кровь. Но не мог он не поиграть с ней, не сжать в той мере, когда она начала всхлипывать. Овечка и до этого плакала, тихо, вот только сейчас ей стало ясно, что никто сейчас её не спасёт.

В сказках добро всегда побеждает зло. В жизни побеждает тот, кто сможет переступить через мораль. Ступор, охвативший её, рассеивался, подобно паутинной дымке. Она осознавала, что лежит на земле, чувствовала, как грубые лапы придавливают к алым макам. Овечка хрипло выдохнула, ощущая что-то первородное, не присущее детской её сущности. Краем глаза она заметила, как невдалеке валяется острый охотничий нож. Быть может, острым не был. И, возможно, так себя глупый ягнёнок только погубит. Но страх смерти ударил под дых.

Кровь катилась чуть больше, пока она пыталась дотянуться. Волк в экстазе прикусил её шею, сглатывая редкие капельки её жизненной жидкости. Боль отрезвила, овечка схватила ножик, обхватив пальчиками, ощущая занозы и шероховатую поверхность. С нежданно громким криком, который разорвал полотно тишины, она вонзила орудие в чёрный глаз монстра. Не останавливаясь, она погрузила лезвие глубже, вдыхая запах чужой крови. Вонзая до самой кости, до тухлого мозга.

Волк с оглушительным воем отшатнулся от неё, крутя головой в разные стороны. Глаз с едва слышным чпоканьем лопнул, как кожура ягодки. Белая жидкость капала из глазной щели. Пытаясь оттереть кровь, волк сделал резкий шаг назад, не рассчитав сил. И не рассчитал он, что под россыпью прекрасных цветов скрывается яма. Но ощутил, когда неповоротливое тело упало в пустоту, длившуюся секунду. Долгая секунда, покуда одно из копий не пронзило его сердце. Другие же вошли его куда глубже, нанизав на себя длинные ленты его внутренностей.

Яма с копиями — и, должно быть, охотник будет рад увидеть в качестве добычи одноглазого волка.

Тяжёлый воздух, казалось, стал ощутимо легче. Овечка на негнущихся ногах, придерживая остатки платьица, с большим трудом встала с земли. Несколько помедлив, она подошла к краю ямы, смотря на последнего волка в этом умирающем лесу. Она видела, к чему это привело. Но жалости не было в её глупом разбитом сердечке. Этот волк не извинится больше за растоптанную невинность её души и тела. И она не извинится, ведь хочет жить вопреки. Вытерев слезы, она побрела прочь, в сторону родного дома. С ножика, неосознанно она держала в потной ладошке, всё также капала волчья кровь.

Быть может, мир катится в пропасть, когда овечки проливают кровь.

Глава 6: Непосильные звезды

«Следующим хранителем становится ныне известный звёздный архивист».

Верховный Совет молчал, осмысливая выдвигнутую кандидатуру. Они знали — архивист не был наивным дурачком, но, тем не менее, он был удобным для них. Если и стоило ожидать какую-то подлянку, так это от воина. Хотя его ораторские способности впечатляют, как и количество его соратников. Мужчина, сидевший в самом центре, благосклонно кивнул всем остальным. Они молча кивнули в ответ. Этот юноша был слишком правильным. Даже для хранителя. И всё же...

Некогда было привередничать, когда та самая чистая Искра планеты была найдена. Гниль, тёмная часть Искры, медленно отравляла их дом. Могло бы пройти ещё несколько сотен лет, пока они бы поняли смысл опасности. Но... будь восстание, планета просто погибла бы, и Гниль получила бы своё. Они близки к извержению гнева простого народа. И остудить их может, хотя бы на некоторое время, Истинный Рыцарь.

Они синхронно посмотрели вниз. Везунчик просто непонимающе смотрел на них. Впервые в жизни они видели, как кто-то не хотел иметь силу свыше. Архивист искал у кого-то опровержение. Заседание же просто взорвалось овациями и аплодисментами. Всё идёт так, как и должно быть. Кому тут нужно знать, что кандидат не хочет быть кем-то настолько важным? Простому народу не стоит это знать, нисколько. Всё прошло как по маслу.

С другой стороны, тот, кого отвергли, смотрел на них с ненавистью. Верховный лидер всматривался в эти голубые огоньки, на дне которых плещется адский океан. Глупо было бы считать, что он это примет. Такие как он силой вырывают то, что им хочется, пускай и ценой жизни. А уж своей или товарища покажет время. Было в высшей степени забавно наблюдать им, как тихий парень пытается что-то сказать вслед уходящему воину.

Словно извинения могут что-то сейчас да изменить. Но паренёк хочет что-то сделать. Быстро-быстро для архивиста, он бросился вперёд, почти схватив друга (?) за руку. На несколько секунд воин услышал. И всё же это было не то.

— П-прости, я... я знаю. Ты должен быть Хранителем, не я! Постой! Мы ещё можем это изменить! Я отдам это тебе!

Он лишь считает звезды, пишет о звёздах, мечтает о звёздах. Но он не герой, и он боится ответственности.

Тот в ответ несильно оттолкнул его, вырвав руку из слабой ладони. Черт возьми, этот юнец в жизни не держал что-то тяжелее материалов для архива. И тут хранитель, истинный рыцарь, по статусу выше Верховного Совета? Мерзко. Но так забавно. Такому идеалисту стоило бы не высовываться из пыльных архивов. Глядишь, и прожил бы без помех. Воин ушёл из зала заседания не увидев, но почувствовав чужую боль как свою.

Ум и сила не созданы друг для друга. Это все знают. Но не юноша, бессильно смотревший вслед уходящему прошлому.

Его учитель, сидевший почти в самом низу, лишь мрачно покачал головой. Его ученик был умным для своего возраста, и чутким к желаниям окружения. Но отдавая самого себя, никто не отдаст всё обратно. Так и исчезнуть недолго. Старец незаметно вышел из своего укрытия, также под шумок ушёл. Тяжкие думы шли в нём. Как часть Совета, он должен был там присутствовать, при этой церемонии, вот только... это нечестно для его творения. И для него самого. Он посмотрел на красивые своды здания.

Ради этого стоило отдать половину всей своей жизни? Какая низость. Кто-то осторожно дотронулся до него. Он устало улыбнулся помощнику, пытающегося вытянуть тяжёлые материалы. Невинное создание, просто выполняющее свою работу из-за классовой системы.

Стоило ли оглядываться на того, кто не был уже больше его юным дарованием. Нынче просто новый Хранитель.

...В центре планеты холодно, словно в ледяной пустыне. Говорили старики, что здесь тепло, поскольку Искра отдаёт свет всем и каждому. Но на то они и старики, чтобы лепить какую-то чушь соплякам. А те и верят, лишь бы знать, что есть в этом мире что-то ещё хорошее. В их мире нет войны, нет криков жертв и предателей. Но в беспечном покое чувствуется некое лицемерие. Словно они, а не кто-то другой, ухватил тот самый шанс на безбрежное будущее. И никто не смог бы нормально сказать, откуда возникают такие удивительные чувства. Им и некогда думать.

Тогда ему есть когда думать. Смотришь вокруг себя и только через некоторое время можно что-то да увидеть. К темноте стоит привыкнуть, чтобы она обволакивала тебя, приняла за частичку самой себя. У бывшего воина, ныне члена Совета, проблем с этим не было. Как ему «любили» говорить: «Тёмный Искрой не станет ни-ког-да тем, кто у власти». Мужчина довольно засмеялся.

Те, кто учили всех жизни, потом так забавно плакали от его слабых ударов. Их скучно было бить всерьёз. Они всегда лишь прятались за спинами воинов, творя тьму, становившуюся кормом для Гнили.

Ни тепло ни холодно. Скучно. Вряд-ли, конечно, из-за того, что бывший соратник... он покачал головой, отгоняя странные мысли. Нет уж, нет. Ему претит быть лицемером.

Он вновь смотрит по сторонам. Раньше здесь шастали стражники. Бесполезные на самом деле создания, которых отвлечь можно на раз-два. Теперь тут пусто. Памятник точно не поместился бы. Но табличка... Воин снова фыркнул от склизкого смеха. Вот это была бы надпись, будь здесь табличка:

«Здесь покоятся остатки звёздного архивиста, которого все забыли, ибо должен же быть зверь отпущения грехов».

Но судьба как раз под стать ему. Жил ради всех, и умирает ради целого мира. И ничего здесь нет больше. Только он, как последний дурак, сюда приходит. Скучно... наверное.

Воин осторожно опустился на землю. За смыслом не гонялся.

Умереть в расцвете сил... честь для Рыцаря. Но пророчества не пишут, что избранные хотят жить. И вообще не хотят сдерживать Гниль и умирать. Даже если смерть эта не телесная, но душевная. Не то чтобы ему было это интересно. Избранный же сам себя убивает. Всё ради блага тупой планеты. Нет никакой короны лидерства.

Тупая сказка для идиотов вроде юноши... и для него, ибо он не лучше. Надо было просто пристрелить их всех, делов то. Попался на крючок. Теперь всё тело героя обвили цепями, привязали к алтарю, и бросили. Жертвенный агнец на съедение.

Кривой оскал. Поднял взгляд вверх, только чтобы увидеть, как в глазах напротив погасла искра. Силы злиться на глупого простачка не было. Тем более только сейчас он сам понял — его ждала бы та же участь, выбери его в качестве хранителя.

Он знал — тому всё также не идёт роль героя.

Он перерубил мечом цепи, как будто те были незначительными нитями. Понять бы ему самому, к чему спасать незадачливого героя, которого поломал мир. Может быть, потому, что он слишком сильно к нему привязан был в прошлом. Лучший... единственный друг. Воин поднял его на руки, поглаживая по спине, ощущая кожей чужую фантомную дрожь. Он резко выдохнул, прижав его к себе. Злость и ревность сменились на понимание. Если герой пожертвовал собой, то он, будучи злодеем, пожертвует многим, чтобы спасти его. Кажется, на этот случай нет запасного провидения.

Воин впервые улыбнулся ему.

— Пора домой, приятель.

Глава 7: Улыбашка

— Эй, улыбашка. Разве ты не слышал? Ужин готов.

Демон стоял в дверях комнаты ангела. Ангела, охранявшего человека с тяжёлой болезнью. Но затем что-то привлекло его внимание.

— Ты в порядке?

Он нерешительно вошёл в комнату и закрыл за собой дверь. Звук закрывающейся двери эхом отдавался в его голове. Ангел шумно выдохнул, пытаясь прийти в себя. Он равнодушным взглядом посмотрел в окно, хотя этот пейзаж ему уже надоел за несколько лет. Несколько лет, как он смотрит на мир из окон дома человека, которого опекал. Он не знал, как назвать эти периоды усталости, и не видел в этом смысла. Повернувшись к нему, он снова по-старому широко улыбнулся. Он весело сказал ему:

— Ха, лучше и быть не может

Демон нервно усмехнулся. В последнее время его друг выглядел не совсем в порядке. В последнее время он вел себя почти... в депрессии? Многие другие ангелы, да и демоны, в последнее время тоже заметили его поведение.

— Ну, эм… Я просто хотел убедиться, что всё хорошо.

Ангел ненавидел именно эту настойчивость; он легко мог бы жить без этих вопросов. Он внимательно посмотрел на него, анализируя его движения. Меньше всего ему хотелось, чтобы кто-нибудь прикоснулся к нему. Навязчивые тактильные контакты вызывали у него неприязнь и в обычное время, и тем более сейчас. Он отошел от окна и медленно пошел к двери. Немного поколебавшись, он покосился на него.

— Ничего страшного в происходящем нет, мой дорогой друг. А теперь, если ты меня извинишь, я все равно пойду на кухню. Мне любопытно узнать, что ты приготовил.

Демон следил за ним глазами, улавливая каждое движение. Выражение его лица не изменилось, когда он увидел, насколько он бескорыстен. Ангел был не в себе, и в последнее время… и не чувствовал себя рядом с ним как дома. Он чувствовал себя не более чем обузой, что было странно, учитывая их историю.

— Это просто жареная курица. Да, и… вот, — он протянул ему бутылку, полную какого-то предмета в форме таблетки. — Один из них поможет тебе справиться с головной болью.

Ангел мог только представить, как много усилий потребовал этот простой ужин. Но он не стал бы критиковать чей-либо подход к планированию меню. По крайней мере, он сейчас был не в настроении. Он улыбнулся чуть шире, но глаза его сверкали раздражением. Ведь он хорошо скрывает свои эмоции. Покачав головой, он вежливо отказался. Он вышел из комнаты, закрыв за собой дверь.

Хлопнувшая дверь заставила демона вздрогнуть. К тому времени, как ангел вернулся в столовую, все было готово, а его друг сидел в своем кресле. Некоторое время они сидели молча, хотя это было довольно неловко. Ангел ел, а демон сидел напротив него и смотрел, как он ест.

Его взгляд время от времени перемещался с лица на руки.

Ангел теперь хорошо понимал, что такое настоящая настойчивость. Он не был глуп, нет, он чувствовал на себе его взгляд. Но это не беспокоило его так сильно, как ожидалось. Просто какое-то препятствие. Он попытался сконцентрироваться на вкусе еды. Курица была вкусной, но такое ощущение, будто в горле было что-то инородное. Он все еще ел свою порцию еды, выглядя максимально расслабленным. Если его друг хочет увидеть что-то ужасное, то что ж, его ожидания не оправдались. Он отложил тарелку в сторону. И все же он снова посмотрел на него.

Демон ни разу не отвел взгляда. На самом деле он был сосредоточен на нём и каждом его движении. Выражение его лица было трудно прочитать, но он определенно изучал его. Его руки скрестились на столе, и он смотрел с нейтральным выражением лица.

— Знаешь, ты ужасный лжец.

Ангел приподнял бровь, его действительно впечатлило то, что его друг сегодня такой наглый и надоедливый. Правда, он не ценил эти качества. Прищурившись, он слегка наклонил голову. Сегодня был странный день. Он спокойно сказал ему:

— Как грубо. Моё состояние такое, что оно просто потрясающее.

Демон фыркнул.

— Твоё состояние? Не ври.

Он знал его достаточно хорошо, чтобы понять, когда тот что-то скрывает. Достаточно долго, что демон искуситель и ангел спаситель сдружились. Как будто он всегда был под маской, и эта маска начала слегка сползать с места. Он уже несколько раз видел, как он поскользнулся, но, очевидно, не сейчас. У него даже были мешки под глазами, что, как не сомневался, было связано с головными болями ангела.

Ангел тихо зашипел, чувствуя нарастающую злость, он попытался быть с ним вежливым. И все, что он получает в ответ, — это новая порция подозрений от него. Это было несправедливо, и, собственно, так оно и было. Он весь ощетинился, и в воздухе висели сгустки его ангельской энергии. Разозлить его было опасно. Куски света вполне могли пронзить наглое сердце демона. Он прошептал вкрадчиво:

— Все просто потрясающе, мой дорогой друг. Так что имейте совесть, не лезьте во что-то, что вас не касается.

Демон скрестил руки на груди, глядя на него сверху вниз.

— Мы дружим уже много лет. И кроме того, что случилось с тем ангелом, который весь улыбается и смеется? Что случилось с парнем, который всегда глупо шутил?

Он устал от отношения друга. И он знал, что здесь имеет дело с другим человеком, чем тот, с которым он имел дело раньше.

Ангел громко рассмеялся, как только услышал эти слова. Такие банальные слова, на самом деле, поэтому ему очень смешны. Глядя на него почти дружелюбно, он встал из-за стола. Это становилось почти смешно, но очень раздражало. Проживи несколько лет в удовольствии с человеком, и всё запомнят тебя как милого добряка. И когда на душе плохо, даже нахмуриться нельзя, чтобы никто не задавал вопросов.

— Ты серьёзно? Мой подопечный умирает, буквально! И я... я тоже скоро умру! Я не могу просто улыбаться... я... я не могу...

Демон потянулся к нему, пытаясь прикоснуться к нему, почувствовать его снова. Он знал, конечно же знал. Но искушение всё шептало ему, что скоро человек выздоровеет, и снова всё будет как раньше. Ангел отодвинулся дальше от него, словно потеряв остатки достоинства и сил. Он закрыл лицо руками, и прикрыл всего себя огромными крыльями. Словно в пушистом коконе, где его никто не сможет достать.

Ни демон, ни весь этот мир

Глава 8: Стертая ошибка

Созидатель оказался в Антипустоте. Он собирался осуществить свой давно задуманный план. У него были давние счёты с ошибкой вселенной. Он был полон решимости достичь своей цели. Он огляделся в поисках Разрушителя.

Ему удалось легко его найти. Он вздохнул и очень тихо подкрался к нему, он наклонился и положил руку на плечо, крепко сжав его.

— Привет, Разрушитель.

Разрушитель тихо зашипел, почувствовав прикосновение к себе, он быстро отпрыгнул в сторону. Когда он повернулся к прикоснувшемуся к нему наглецу, он не смог сдержать недовольного выражения лица. Он надеялся, что хотя бы сегодня этот чудак оставит его в покое. Это было явно странно. Он вздохнул сердито.

— Что ты здесь делаешь? И вообще, трогать меня без моего разрешения невежливо.

Созидатель сделал глоток из своей фляжки розового цвета. Он собирался ответить, когда выражение его лица вдруг стало веселым и дружелюбным.

— О, ты прав! Просто, ну, извини, но ты выглядел одиноким. А я здесь, потому что пришел к тебе поговорить. Думаю, пришло время поговорить, я думаю, да, приятель?

Разрушитель чувствовал, что его противник ведёт себя слишком странно, он почти чувствовал это. Он недоверчиво посмотрел на него. Держась от него на расстоянии, он покосился на те бутылочки с красками, которые часто глотал его противник. Концентрированные эмоции, запертые за стеклом. Сегодня он не знал, как отреагировать на его присутствие. Он сердито сказал ему:

— Хорошо. Но я все еще тебе не доверяю.

Созидатель ярко и весело улыбнулся, когда выражение его лица и цвет глаз изменились. Он говорил дружелюбным тоном и дружелюбным голосом.

— Конечно, я не удивлен. Ну, я принес тебе небольшой подарочек!

Это была странная розовая бутылочка, которую он крепко держал в руке. Он медленно приближался к Разрушителю, держа флягу перед собой.

Разрушитель не хотел на собственном опыте узнавать, каково на вкус содержимое колбы, он начал медленно отступать. Обычно он не отступал, а теперь просто пытался понять мотивы своего противника. Это не было похоже ни на одну встречу, которая у них была. Всё начиналось и заканчивалось раньше дракой, но не разговором. Впервые вообще это существо решило с ним поговорить. Он прищурился на него. С полной уверенностью он сказал ему:

— Спасибо, конечно, но пить я эту дрянь не буду.

Созидатель хихикнул, ведя себя очень дружелюбно и весело.

— Ты уверен? Уверяю вас, это совершенно безопасный химический состав, который в целом очень приятно влияет на психическое здоровье...

Созидатель подходил к нему всё ближе и ближе, вытягивая перед собой руку и помещая розовую бутылку перед лицом врага. Он приблизился к нему еще сильнее, и голос его стал сладким:

— А теперь закрой глаза и открой рот.

Чем добрее становился тон его противника, тем больше Разрушитель чувствовал к нему недоверие, он чисто инстинктивно понимал, насколько это опасно. Он всё думал, можно ли решить этот вопрос мирным путем. Не то чтобы он был не готов к бою, но он не понимал, что было на уме у его противника. Он покачал головой. После некоторого колебания он ответил максимально спокойным тоном.

— Если я говорю, что не хочу этого подарка, то так оно и есть. Просто констатация факта.

Лицо его слегка нахмурилось из-за отказа Разрушителя. Выражение лица постепенно стало ворчливым. Он сузил глаза.

— А ещё факт, что ты выпьешь содержимое бутылки, хочешь ты этого или нет! — сказал он, его тон стал резким и холодным.

Он вытянул длинную руку и схватил Разрушителя за черный воротник, насильно выливая ему в рот содержимое розовой бутылки.

Это произошло слишком быстро. Не так, как раньше. Разрешить резко оттолкнул его от себя, он проклял себя за то, что был к нему слишком добр. Он сегодня был слишком расслаблен из-за длительного отдыха. Кажется, это была его расплата. Жидкость была отвратительной на вкус, к тому же очень холодной. Он упал на пол, чувствуя нарастающее онемение.

Созидатель усмехнулся, увидев, как Разрушитель упал на пол и лежал неподвижно. Затем он подошел и посмотрел на него повнимательнее. Он посмотрел на глаза врага, которые начали менять цвет, и на его дыхание, ставшее вялым и замедлившимся. Затем он сел, поставил колено на грудь Разрушителя и прижал его к себе.

— Похоже, у тебя реакция на мои эмоции, да, приятель?

Разрушитель стал опасаться, что с ним случится эпилептический инсульт, он не мог знать наверняка, что у него нет аллергии на эту жидкость. Он дышал неровно, стараясь пока не потерять сознание. В этот момент его эмоции были очевидны. Он посмотрел на него с отвращением.

— Я ненавижу тебя.

Созидатель засмеялся, видя, как глаза Разрушителя меняют цвет, а дыхание становится все более поверхностным. Он все больше и больше убеждался, что ошибка скоро потеряет сознание. Затем он весело улыбнулся и приложил палец к губам, прося его заткнуться.

— Не волнуйся, я исправлю всё. Так что не говори глупости.

Разрушитель хотел снова огрызнуться на него, но почувствовал слишком сильную боль. Если бы он потратил оставшуюся энергию на что-то подобное, он бы себе этого не простил. Хотя он прекрасно понимал, что на этот раз попал в самую большую неразбериху в своей жизни. Его дыхание стало слабее, глаза медленно закрылись. В итоге он потерял сознание.

Созидатель наблюдал за этой сценой и даже немного волновался, его лицо слегка нахмурилось, когда он увидел, что его план работает. Но через минуту он достал свою фляжку темно-синего цвета и сделал из нее несколько долгих глотков, издав довольный звук. Разрушитель лежал неподвижно. Он медленно оторвал колено от груди врага. Теперь вокруг царила тишина. На какой-то миг он почувствовал настоящую эмоцию внутри себя.

Он почувствовал ненависть к себе. Но эта эмоция прошла также быстро, как и появилась.

Это просто была его работа. Ошибка, ставившая всё на кон, должна быть стёрта с уравнения. Это был закон жизни. Он задумчиво смотрел на него, словно пытаясь запомнить его лицо. Каким-то образом, тот, кто своим существованием разрушал миры, дарил ему чистое ощущение жизни. Это так иронично. Встряхнув головой, он резко выдохнул. Не поддаваясь сентиментальности, он помедлил несколько секунд. После чего он щелкнул пальцами.

Ошибка была уничтожена, так, что и следа не осталось. И вот, теперь он стоит один в пустоте, вновь ощущая дыру в душе.

Глава 9: Монолог фармацевта

Услышав от его помощницы, что тот прикован к постели, клиент отправился в аптеку. В воздухе пахло лекарствами сильнее, чем обычно, как и запахом болезни. Он направился прямо в заднюю комнату, чтобы увидеть его. Это было слишком импульсивное решение, о котором он не жалел. Их взаимодействия были большим, чем просто диалоги фармацевта и клиента. И он не хотел оставлять его без внимания в такие моменты.

Он нахмурился, подходя к его постели. В комнате царил полумрак, но даже так он видел, каким бледным и измученным был его друг, несколько лет мучившийся из-за странной болезни. Он даже не мог вспомнить, как та называется, но это было достаточно, чтобы сковать болью.

— Я же говорил тебе, друг. Ты не должен так переутомляться. Я беспокоюсь. — пробормотал он, садясь на край кровати и взяв его за руку.

Клиент нахмурился, увидев свежую кровь в уголке его губ. Поспешно вытертую до его прибытия, как он мог догадаться.

Фармацевт слабо улыбнулся ему, он постарался выглядеть более-менее прилично. Однако он не мог встать, чтобы поприветствовать его. Он осторожно сжал руку и медленно выдохнул. Боль пульсировала в груди, как обычно. Он тихо сказал ему:

— Это всего лишь небольшая слабость. Нет причин для беспокойства.

Сердце мужчины болело, когда он сидел рядом с ним.

— Это не так, — устало вздохнул он, отводя взгляд. — Тебе явно все еще больно. И посмотри.

Он взглянул на одеяло, укрывшее его тощее тело — на нем уже были большие пятна крови.

Фармацевт разочарованно вздохнул, он не успел скрыть, насколько очевидны были следы его болезни. Это было просто смешно. Он резко выдохнул, почувствовав новый импульс боли. Такими темпами, у него будет новый приступ. Собравшись с силами, он прошептал:

— В любом случае, мне просто нужно немного времени, чтобы прийти в себя.

Клиент больше не мог видеть его таким. Он осторожно схватил его за руку и осторожно помог принять вертикальное сидячее положение.

— Нет, тебе сейчас нельзя говорить о «времени на выздоровление». Мы едем в больницу. Тебе нужно лечение!

На этот раз его тон был твердым. Это было больше, чем благодарность за лекарства от головной боли. Он хотел увидеть, как тот, кого он сильно уважает, сделает первый вздох облегчения, а не боли.

Фармацевт удивленно пискнул, он не ожидал от него такого поступка. Хотя почему-то это согрело ему сердце. На этот раз боль вылилась в сильный кашель, и он почувствовал, что почти задыхается. Он прислонился к нему, слегка дрожа. Его друг, пораженный внезапным приступом кашля, не отпустил руки и даже более того, его хватка усилилась. Он хотел вселить в него толику своей уверенности.

Обеспокоенный и обеспокоенный, он держал его неподвижно, чтобы он не упал, и нервно ждал, пока тот перестанет кашлять.

— Все в порядке… с тобой все в порядке. Не волнуйся… Просто сосредоточься на своём дыхании.

Фармацевт прикрыл рот рукой, стараясь не так сильно кашлять, но знал, что сейчас это просто невозможно. Он почувствовал, как кровь хлынула изо рта, стекая по губам и подбородку. Резко выдохнув, он медленно выдохнул. На мгновение он нашел ровный темп своего дыхания. Темп, при котором его лёгкие не взрываются каждые пять секунд.

Глаза его клиента расширились, когда кровь вылилась из рта и начала стекать по губам и подбородку. Это было страшнее всех приступов мигрени. Тогда он знал, что состояние было намного хуже, чем то, во что его друг позволял ему верить.

Не колеблясь и не давая ему времени на протест, он крепко притянул его в свои объятия, крепко прижимая к себе.

Фармацевт слабо улыбнулся; он давно не чувствовал таких теплых объятий. И хотя у него не было сил обнять его в ответ, он был очень благодарен. Кашель постепенно утих, но не та боль, которая жгла внутри него. Он закрыл глаза, чувствуя, что больше не может бодрствовать. Постепенно он потерял сознание.

Клиент не мог не почувствовать, как на его глазах выступили слезы, когда он увидел, что тот потерял сознание. Вина за то, что он позволил ему так сильно страдать, была невыносимой. Но в то же время было ясно, что он причинил слишком много боли своему телу. Приняв решение, он не отступил. Он отнес его в свою машину и поехал в больницу. Он хотел сделать это, и его друг получит то обращение, которого он заслуживает, и сам будет рядом с ним на протяжении всего этого.

Когда фармацевт снова открыл глаза, на этот раз чувствуя себя несколько странно, он еще не мог описать это чувство. Он пару раз сонно моргнул, проясняя зрение. Кончиками пальцев он почувствовал, что одеяло, которое на нем было, вовсе не его. И такое ощущение, что это была не его кровать. Он огляделся вокруг. Желудок скрутило от мысли и осознания того, что он в больнице. Безразличные белые стены и запах хлорки — это было окончанием его длительного упрямства.

Когда он повернул голову, то увидел своего давшего клиента, который сидел у его кровати. Было ясно, что он пробыл там какое-то время. Сам он не понимал, почему называет его именно таким образом. Почему-то имена давали ему ложное ожидание, что человек будет с ним всегда. И он не хотел ошибаться вновь. Он звал его просто Клиент.

Имена дают горькую надежду, что становилась ложью.

С облегчением мужчина увидел, что его друг проснулся. Он не отпускал его руки и внимательно смотрел на него, глаза его были полны тепла и заботы. Все его лицо выражало нежную улыбку, а взгляд выражал чистую привязанность.

Врач выглядел бледным, намного бледнее, чем раньше, а дыхание его было поверхностным и резким. Это зрелище вызвало в нем отторжение. Морщины беспокойства, невидимые на его суровом лице, были заметны на лбу и в области вокруг глаз. Его брови были сведены вместе, а губы сжаты. Клиент на мгновение отвернулся, чтобы сдержать беспокойство, прежде чем наконец тихо сказать:

— Теперь с тобой все в порядке. Тебе станет лучше. Просто… отдохни.

Впервые фармацевт к нему прислушался, словно ему вкололи дозу витаминов. Хрипло засмеявшись, начиная жизнь заново, он тихо спросил:

— Я никогда не спрашивал твоего имени. Это глупо. Так... как тебя зовут?

Глава 10: Целебная еда

— Хе-э-э… малыш, что ты хочешь, чтобы я приготовил на ужин?

С тех пор, как фермер нашел его около своей фермы, он был полон решимости приготовить ему что-нибудь поесть. Как только он узнал, что тот давно не ел, вот и всё. Он практически затащил его внутрь, прежде чем усадить за свой кухонный стол, пока он был на кухне, пытаясь решить, что ему приготовить.

Будучи фермером, он был плотного телосложения, но даже так никто не назвал бы его толстым. Не столько из-за его габаритов, сколько из-за того, что он был добрым. Кому вообще в голову придёт его оскорблять? И ему было больно смотреть на мальчика, от которого только кожа и кости.

Мальчик непонимающе смотрел на него, он уже давно ничего не слышал о еде. И, честно говоря, он совершенно забыл, каков на самом деле вкус еды. Он огляделся вокруг. Воздух пах восхитительно едой. Вариантов ужина было так много, что он не знал, какой выбрать. Он нерешительно сказал ему:

— Я не знаю… Я думаю, что могу съесть что угодно.

Фермер усмехнулся :

— Ну, я имею в виду, я знаю, что ты можешь есть все, но что ты хочешь есть? Это моя кухня, так что это мои правила. — он улыбнулся ему и положил руки на бедра. — Как насчет того, чтобы я приготовил одно из моих любимых блюд? Это жареную курицу с острым рисом?

Мальчик попытался представить вкус жареной курицы, слегка нахмурился, но вспомнить его не смог. Похоже, он действительно сильно отстал от времени. Он быстро кивнул ему.

— Это очень хорошо...

— Да, я думал, ты захочешь немного жареной курицы, она никогда не подведет! К тому же ты выглядишь немного худым, и я чувствую, что тебе нужно немного набрать вес — по крайней мере, так сказала моя мама… — фермер снова усмехнулся, приступив к готовке.

Он умолчал о том, что его мама просто была в ужасе, и сама была готова накормить мальца. И, думалось ему, она этого тоже добьётся.

Мальчик снова нахмурился, на этот раз от смущения, такие слова он слышал о себе впервые. Лично он не считал себя таким худым. Но со стороны он явно выглядел хуже, чем думал. На это замечание он тихонько фыркнул, продолжая при этом смотреть, как готовится еда.

Вскоре еда была готова, и аромат вкусной пищи наполнил комнату. Фермер приготовил жареную курицу с острым рисом и овощами. Затем он установил две тарелки и поставил одну перед мальчиком.

— Хех, пора есть! Ну, как бы это сказать, ты давно не ел, так что не торопись, окей? — фермер усмехнулся, достал бутылку острого соуса и налил немного на курицу.

Мальчик рассеянно кивнул ему, и он с большим восхищением посмотрел на свою порцию еды. Жареная курица с острым рисом. Это было лучшее, что он когда-либо видел. Схватив вилку, он начал торопливо съедать свою порцию еды. Умом он знал, что теперь никто не отнимет у него еды, но чисто инстинктивно старался есть много и быстро. Он легко разорвал куриное мясо и легко его проглотил. Он также легко съел весь острый рис. Когда на тарелке оставались крошки, он ел и их. После этого тарелка стала идеально чистой.

— Ого, ты съел все это очень быстро! И в этом рисе была тонна специй, поэтому я удивлен, что ты съел его так быстро… — мужчина усмехнулся, будучи впечатленным, но также беспокоящимся о здоровье мальчика. Он никогда не видел, чтобы кто-то ел так, как будто он голоден, и хотя он был впечатлен, ему также было больно видеть кого-то такого худого и голодного. Фермер оторвал взгляд от тарелки в сторону парня. — Э-э, всё в порядке?

Мальчик удовлетворенно вздохнул, теперь он чувствовал себя очень счастливым. На мгновение ему даже захотелось немного поспать. Но это чувство очень быстро прошло. Он немного улыбнулся. На мгновение мужчине показалось, что из этого мальчика, волосы которого топорщились как пушинки одуванчика, выйдет прекрасный юноша.

— Это было очень вкусно...

— Эхех, я рад, что тебе понравилось, приятель, — усмехнулся фермер, вставая из-за стола. Затем он пошел забрать посуду и вымыл ее в раковине. Он также собрал все остатки и выбросил в мусорное ведро. — А если серьезно, с тобой всё в порядке? Ты уверен, что тебе не больно и ты не чувствуешь себя плохо?

Мальчик не хотел об этом думать, он чувствовал себя слишком сытым. И все же он начал понимать, к чему идет этот разговор. Он задумчиво выдохнул. Обхватив руками тощий живот, он слегка вздрогнул. Видимо, его ощущение счастья закончилось. Может быть, его сейчас выгонят. Но он был счастлив, что хотя бы вновь ощутил вкус еды. Он тихо пробормотал

— Я не знаю...

На лице мужчины отразилось небольшое беспокойство, ему не нравилось, что мальчик не был уверен, в порядке ли он или нет. Казалось, с ним все в порядке, пока он ел, но теперь, когда он действительно думает о вещах, его тело начинает говорить ему что-то не так.

— Ты чувствуешь себя сытым, и тебя немного тошнит, не так ли? У тебя болит живот, ты чувствуешь усталость, и твои мышцы тоже слабы, не так ли? — он сел рядом и положил руку ему на плечо.

Мальчик не хотел признаваться во всех своих проблемах, но это было невозможно, он это знал. Он смущенно посмотрел в пол, как будто ему было трудно на него смотреть. Ему не нравилось, что он не понимал своего тела. Он кивнул ему утвердительно.

Мужчина встал и немного подумал, прежде чем на мгновение кивнуть ему:

— Ты можешь встать?

Мальчик неуверенно кивнул ему, он находился в странном состоянии, когда не понимал собственного тела. Он чувствовал боль, но не понимал ее, как будто это было чужое тело, а не его собственное. Собравшись с силами, он встал со стула. Его сильно раскачивало из стороны в сторону, а ноги слегка дрожали.

Фермер посмотрел на него и увидел, что тот дрожит. Это был плохой знак, он ненавидел видеть людей в таких условиях. Он боялся, что его ноги откажутся в любой момент, и бросился в сторону, чтобы поддержать его:

— Хорошо, так — медленно и устойчиво, хорошо? Не трясись слишком сильно, мы пройдем туда, и ты сможешь сесть на кровать, хорошо?

Он обнял его за плечи и начал медленно вести его к кровати. Осторожно уложив его на кровать, он вновь мягко ему улыбнулся.

Он думал о том, насколько бессмысленна война в соседнем королевстве, из-за чего такие дети просто пытаются выжить, уходя к другие страны. Этих беженцев становится слишком много. Он думал о том, что в этом мире слишком много злых тварей. И ещё он думал, что теперь не сможет отпустить куда-либо мальчика в таком-то состоянии.

Глава 11: Монстр под кроватью

Он — монстр в мире, где монстрам поручено пугать маленьких детей по ночам. Неделю назад его поручили маленькому мальчику. Это дельце его удивило. Несмотря на все его усилия, малыш, кажется, не сдвинулся с места. И проявлял лишь намек на страх, когда слышал шаги за дверью или голос родителей в коридоре.

Это была еще одна ночь, и он прятался под его кроватью, чтобы снова напугать его — или же попытаться это сделать.

Мальчик внезапно вздыхает и тихо шепчет:

— Ш-ш-ш! Ничего не делай, я думаю, мой папа проснулся.

Монстр хмурится от большого удивления, он, будучи подкроватным существом, столкнулся с этим впервые. Этот ребенок его совершенно не боялся, хотя он все делала как положено. Скрипы, шорохи, невнятный шёпот. Насколько страшны родители этого мальчика, что на их фоне он — не более чем шорох в темноте? Он слегка высунулся из-под темноты, щурясь в сторону приоткрытой двери.

Он видит, как кто-то, явно отец мальчика, медленно проходит мимо двери, явно проверяя, все ли в порядке в комнате его сына. Он выглядит довольно взволнованным и, кажется, бормочет что-то про себя, проходя мимо комнаты. После того, как он выходит из холла, в комнате становится немного тише, хотя, кажется, все еще раздаются тихие шаги, вероятно, мать занимается домашними делами, например мытьём посуды. Монстр слышит, как мальчик тихо дышит и сжимает в руках своего плюшевого мишку. В его глазах легкий блеск влаги.

Монстр задумчиво смотрит на мальчика, он чувствует, что буквально не сможет выполнять свои обязанности. Да, он чудовище, но даже у него есть свои представления о доброте. Повернув змееобразную голову к мальчику, он чувствует тепло внутри себя. Он вытянул когтистую руку из-под кровати и вытер ему слезы. И после этого он снова спрятался под кровать.

Он слышит, как малыш вздохнул с облегчением и поблагодарил её своим тонким детским голоском. Слов он не разобрал, но интонация была непривычно благодарной. Затем мальчик продолжал тихо смотреть на дверь и обнимать своего плюшевого мишку. Кажется, он одновременно испытывал облегчение от того, что ничего не происходит, и от того, что у него не было проблем с родителями. Проходит несколько минут, и вскоре можно было услышать шаги матери, когда она входит в комнату. Кажется, теперь мальчику придется встретиться с ней лицом к лицу, от чего его глаза расширяются, когда он крепко сжимает своего мягкого любимца.

Монстр гневно ворчал, он сразу почувствовал, что в этой женщине слишком много ненависти и зла. От неё пахло чем-то очень тяжелым, он очень хорошо узнал этот запах. Появился кисловатый запах алкоголя в воздухе. Но все же он впервые столкнулся с фактом, что есть родители, которые регулярно пьют. Он съежился, всё ещё прячась под кроватью.

Он слышит, как мать входит в комнату и её шаги, когда она идет к кровати сына. Каким-то образом он знает, что у неё злые намерения, это очень ясно видно по запаху алкоголя, исходящему от женщины, смешанному с потом и грязными волосами. Бедный мальчик пытается подготовиться и даже вздрагивает, когда она наклоняется к нему. Чудовище слышит, как она мягко, но жестоко спрашивает:

— С тобой все в порядке, сладкий?

Монстр сердится: он прекрасно знает, что не имеет значения, вмешается или нет. Этот мир людей не изменится. Но ему очень жаль мальчика. Черный, как сама ночь и все тени, он вылез из-под кровати, спрятавшись за большой кучей мусора. Его шипастый хвост дергался в разные стороны.

Руки женщины движутся за голову мальчика, заставляя его сесть. Задним чувством он хорошо знает, что произойдет дальше, и вскоре он оказывается в нежелательных объятиях, когда она притягивает его ближе и начинает рассказывать, какой он замечательный. Она использует мягкие слова, но монстр ясно может сказать, что её прикосновения и объятия совсем не приятны и не полны любви. Чудовище инстинктивно осознает, что такое насилие случается часто, поскольку мальчик выглядит неловко, но не удивлен. Женский голос режет уши.

Сладкий, хриплый голос, адресованный ребёнку.

Монстр тихонько прошипел, он знал, когда родительские объятия полны любви и заботы, когда родители пытаются утешить от кошмара и вытирают слезы. И он знал, что объятия, которые он видел, были вовсе не платоническими. Ему пришла в голову идея. Эта женщина сейчас совершенно пьяна, и, возможно, то, что она увидит, покажется ей пьяным бредом. Это было идеально. Он снова начал ползти, на этот раз с мрачной уверенностью. Подползнув немного ближе, он опустил свои когтистые конечности на плечи женщины, заставив её отшатнуться от мальчика.

Женщина вздрогнула, когда острые когти слегка коснулись её кожи, и в панике отпускает мальчика. Малыш тут же испуганно вскрикнул, прежде чем потянуться к своему плюшевому мишке и крепко его обнять. Монстр может сказать, что он позаботился об этой ситуации, поскольку мать просто смотрит в темноту в пьяном замешательстве, её разум все еще пытается понять, что она чувствует. Женщина бормочет несколько пьяных слов, прежде чем выйти из комнаты и позволить двери со скрипом закрыться за ней.

Монстр гордо фыркнул, он был рад своей маленькой победе. Как оказалось, страх взрослого гораздо вкуснее и полезнее страха ребенка. Он облизнулся, почувствовав эту сладкую приторность на языке. Более сладко и питательно, когда взрослый вспоминает свой страх и искренне в ужасе. Почувствовав удовлетворение, он снова спрятался под кровать, решив немного отдохнуть. Он свернулся клубочком, счастливо начав сопеть. В комнате тонкий слой пыли, и он видит слабые отблески звездного света, пробивающиеся сквозь шторы.

Он слышит, как мальчик вздыхает и несколько раз бормочет себе под нос «спасибо». И малыш спит мирно впервые за долгое время.

Глава 12: Взрыв доброты

Холодно, больно, мокро... Ещё чуть-чуть, и он сможет дойти. Впереди, среди снежной белизны виднелся дом. В глазах всё плывет, и его охватывает дикий, первозданный холод. На волосах, белых с рождения, вырастают сосульки и твёрдый иней. Перед глазами лёгкая дымка тумана, но он слышит вдалеке хруст снега. Это чьи-то шаги.

Он попытался пошевелиться, но пальцы покрылись тонкой коркой хрустящего льда. Надо, надо позвать на помощь.

— П-помогите...

Шаги начали приближаться, но радость продлилась недолго, ведь его сознание поглотило чернильная тьма, и весь мир словно бы отдаляется. Перед глазами сплошная чернота, ни света ни звука ни запаха, кромешная тьма.

Первое, что он заметил, приходя в сознание, это нереально приятное тепло. Затем, ощутил что он лежит в кровати, укрытый тяжёлым, пуховым одеялом. Глаза он открыл с трудом, щурясь от яркого света. Когда он смог открыть их без боли, то узрел небольшую, но уютную комнату с бревенчатыми стенами, и маленьким окном, выходящим во двор. Справа от кровати, в которой он проснулся, стоял крупный шкаф из светлого дуба, а слева: письменный стол из чёрного дерева, и огромный сундук из сосны.

Рядом с письменным столом стоял удобный стул со спинкой, На столе стояла простая масляная лампа, в данный момент не зажжённая, рядом с ней лежали какие-то свитки пергамента, и пожелтевшие от времени бумажные листы. С трудом встав с кровати, он медленно пошел вперед, под его ногами тихо поскрипывали старые доски пола, наполняя безмолвный дом звуками.

Дверь виднелась впереди, прямо напротив кровати, он взялся за ручку, и почти открыл её, но услышал разговор, не предназначенный для его ушей:

— Нет, мой дом единственный в округе на много миль, но никого незнакомого я не видел, и тем более не помогал никакому беженцу.

Сердце сжалось, и он стремительно рванул в шкаф, прячась среди тяжёлых одежд. Глупый мальчик, в шкафу нет снежной страны с рахат-лукумом и добрым львом. Есть только густой запах нафталина, который щекотал ему ноздри, вынуждая чихать.

Вдалеке прогремел ещё один взрыв бомбы.

...Паренёк сидит в поле. Солнце медленно плывёт за горизонт. На заднем плане щебечут птицы. Единственный звук, который он слышит в ушах, — это ветер. Пока он не слышит шелест травы. Мягкие шаги. Он повернулся голову, чтобы поприветствовать странного юношу с белыми волосами:

— О, п-привет. — он улыбнулся ему, зная всего пару дней, но чувствуя к нему большую привязанность.

Похожий на ангела, юноша мягко улыбнулся ему в ответ, зная его застенчивость. Внутри него разлилось ощущение тепла. Вероятно, он тоже очень привык к этому за это время. Он слегка склонил голову.

— И тебе привет.

Паренёк покраснел. Он не привык получать такое вежливое обращение от людей. Хотя ему это понравилось. Ощущение тепла, которое он получал от него, только усиливает улыбку на его лице. Чуть поерзав на траве, он отодвинулся на несколько сантиметров.

— Хочешь посидеть со мной?

Юноша-ангел слегка усмехнулся, но это была удовлетворенная улыбка. После некоторого колебания он кивнул ему. В этот момент слова для него были излишними. Подойдя ближе к нему, он сел рядом. Теперь их отделяло друг от друга всего пять сантиметров. Ветер тихо шумел. Солнце медленно садилось за горизонт. Тихо, мирно, без грохота и какого-либо шума.

Паренёк оперся на него телом, и положил голову ему на плечо. Он закрыл глаза, просто позволяя времени идти. На этот раз он впервые в жизни почувствовал себя в безопасности. Никто не кричал, никто ни о чем не просил, никто не заставляют это делать. Его тело чувствует себя здесь комфортно.

Юноша быстро понял, что его друг устал за весь день, а возможно, и за это долгое время. Странное чувство вспыхнуло в нем. По какой-то причине ему хотелось видеть в нем не только просто друга, но и что-то ещё. Он медленно выдохнул. Вероятно, он неправильно понимает свои эмоции. Но ему было с ним очень хорошо. Он закрыл глаза, расслабляясь вместе с ним.

Паренёк заметил его теплое дыхание на своем лице. Он не открывал глаза, просто сидел рядом мирно. В этот момент он не знал, спит или же благословение наяву. Ему хотелось бы думать, что он заслужил это после того ада, через который ему пришлось пройти, но это всего лишь принятие желаемого за действительное.

— М-м-м... могу я тебя кое о чём... спросить? — он пытался шептать, его голос хриплый.

Юноша-ангел немного напрягся, когда почувствовал тревожные нотки в чужом голосе. Возможно, интуиция или паранойя сыграла с ним злую шутку. Честно говоря, он не знал, что именно это за чувство. Прижавшись к нему чуть ближе, он тихо прошептал ему:

— Конечно, я не против.

Паренёк чувствовал, как его тело нагревается, когда «ангел» прижимался к нему. Ощущение тепла чужого тела — это успокаивающее ощущение, которого он никогда раньше не ощущал так сильно. Он сделал глубокий вдох и наконец заговорил.

— Ты можешь меня защитить? — он спросил простым тоном с легкой улыбкой на лице.

Юноша почувствовал легкое дежавю от этих слов, хотя это было невозможно. Такой простой вопрос, но с двойным дном. И все же он не сомневался в своих способностях. Открыв глаза, он внимательно посмотрел на него. Ему хотелось бы понять это полностью. Он тихо сказал ему:

— Да. — подумав, он осторожно спросил его. — А что тебе грозит?

На самом деле, в разрушенном от бомбёжки городе всё пропитано угрозой. Но он нутром чувствовал, что угроза эта иная.

Паренёк отвёл взгляд от него. Он не мог смотреть на него прямо в такой момент. Его охватывает чувство смущения и легкой застенчивости. И затем он слегка кивнул ему. Он чувствовал, как тело напротив движется с каждым его вздохом, когда они сидят так близко друг к другу. Синхронно.

— Н-ничто мне сейчас не угрожает, но… — он сделал паузу, прежде чем снова тихо заговорить. Он не хотел, чтобы кто-нибудь еще услышал это, кроме «ангела». — Ты можешь защитить меня от моего отца?

Юноша чувствовал заботу о нем, такую ощутимую и оттого горькую. Он мог бы описать это чувство как страх за него. Но он не хотел беспокоить его своими чувствами. Он ободряюще улыбнулся ему. И он уверенно сказал ему:

— Да, думаю... что смогу.

Слезы начинают течь по щекам паренька, когда он наконец почувствовал себя в безопасности. В течение многих лет он пытался игнорировать чувство травмы, которую причинили ему действия его отца. В этот момент он чувствовал себя настолько привязанным к нему, что всё это просто выливается из него. Он рыдал, опираясь на него сильнее и продолжая плакать. Он хотел чувствовать его рядом с собой, потому что именно так звучала его скорлупа комфорта.

Юноша-ангел понимающе улыбнулся ему, зная, что в последнее время ему было очень трудно. Не обращая внимания на некоторый дискомфорт, он нежно обнял его, пытаясь утешить. Он погладил его по голове, слыша его рыдания. Это были моменты их единения.

Паренёк продолжал рыдать, поскольку теплое ощущение прикосновений успокаивает его. Медленно, но верно его хрипы переходят в тяжелое дыхание, когда он ощутил, как его тело расслабляется. Наконец, он снова положил голову на него и тихо прошептал ему в плечо.

— Мне очень жаль. Я не должен был взваливать это на тебя.

Но сейчас, когда вокруг пепелище, он хотел ощутить себя под чьим-то крылом. Даже если он выбрал в качестве защитника юношу чуть старше его самого, также покрытого незримыми шрамами.

«Ангел» слегка покачал головой, словно отрицая свои слова. Мысли крутились в его голове. Он понимал боль. Возможно, он не осознавал всего, что причиняло ему страдания, но он знал, каково это, когда душа испытывает сильную боль. Он ласково прошептал ему:

— Не извиняйся, я все понимаю.

Паренёк продолжаю хрипло вздыхать, теперь его дыхание становится постоянным, а не прерывистым. Он повернул голову к нему, просто чтобы увидеть его лицо. Он пытался заговорить снова, его слова всё ещё немного шаткие.

— Ты… ты понимаешь? — он спрашивал мягким тоном, поворачивая голову к нему и глядя ему в глаза.

Юноша почувствовал небольшое внутреннее колебание. Хотя в этот момент он чувствовал, что признать это трудно даже ему, он решил не отступать от своих слов. Он глубоко вздохнул и выдохнул. И он утвердительно кивнул ему.

Паренёк снова наклонился к нему и продолжал смотреть в красивые глаза малинового оттенка. Он видел в нём человека, который поймет все, что он скажет или почувствует. Он начинао говорить, его слова уже не такие хрупкие.

— Мой отец… он причинил мне много травм. От того, что бросил меня в десять лет… до того, что назвал меня никчемным человеком… он не такой, каким должен быть отец. — он чувствую, как на его глазах снова наворачиваются слезы.

Юноша тщательно вытер слезы с лица маленького плаксы, мягко улыбаясь ему. Ему очень хотелось забрать у него всю эту боль. И все, что он мог сделать, это поддержать в такие трудные минуты. На мгновение он почувствовал тяжесть в груди. Резко выдохнув, он хрипло прошептал ему.

— Ты очень сильный человек. Правда, ты сильнее всех людей, которых я знаю. И за это я очень уважаю тебя.

Несколько секунд паренёк смотрел прямо ему в глаза. В этот момент он ощущал себя очень близким к нему, когда на его губах появляется теплая улыбка.

— Ты не представляешь, как сильно я это ценю. — затем он продолжил говорить. — Но я считаю, что я такой же слабый, как и любой другой человек. Я не чувствую себя сильным...

Юноша слегка нахмурился, как будто это касалось его лично. Ему очень хотелось показать своему первому другу, что это совершенно неправильно. Но он не мог убедить его словами. Глядя на темнеющее небо, он расслабленно выдохнул. Когда-нибудь всё наладится. Веселым тоном он сказал ему:

— Ты продолжаешь идти вперед, даже когда тебе грустно и больно, и ты плачешь. Я думаю, это и есть твоя сила.

Паренёк кивнул в знак согласия, хотя его голова всё ещё лежит на его плече. Он вздыхал, снова расслабляясь, прижимаясь к нему, тепло его и чужого тела идеально сочетается друг с другом. Он думал о будущем и о том, чего ожидать.

— Думаешь, все будет хорошо? — он спросил, всё ещё нервничая из-за всего этого. И он чувствовал, что «ангел» могли бы дать ответ, который нужен прямо сейчас.

Юноша задумчиво вздохнул, борясь с желанием снова взглянуть на него. Это был вечер вопросов. Он не возражал против этого. Будущее всегда представлялось ему чем-то смутным, покрытым дымкой тумана. В происходящем в настоящем времени было много абсурда. Порой он не понимал людей и себя. Покачав головой, словно пытаясь прийти в себя, он тихо прошептал:

— Не знаю. Но надеюсь, что всё будет не хуже, чем сегодня.

Паренёк чуть улыбнулся. Его дыхание начинает успокаиваться, когда он расслабился в объятиях, чувствуя себя в безопасности. В конце концов слова, которые были произнесены, начали ослаблять его страхи, и он начинал говорить немного увереннее.

— Я тоже на это надеюсь, хотя… — он продолжаю говорить, делая паузу, как и прежде, собираясь сказать то, что было у него на уме.

Юноша чувствовал в нём эту неуверенность и из-за этого чувствовал необыкновенное волнение. Собравшись с силами, он обнял его немного крепче, чем когда-либо прежде. Он хотел дать ему силы прямо сейчас. Это было важно. Он мягко сказал ему:

— Не волнуйся, ты можешь говорить мне все, что хочешь. Все тайны я унесу с собой.

Паренёк вздохнул и повернулся к нему, на этот раз глядя в глаза. Его дыхание вновь начинает успокаиваться, когда тот даёт ему силы. Затем он тихо произнёс следующие слова:

— Я боюсь, что однажды потеряю тебя. — он признался в своем самом большом страхе нынешнего дня, просто раскрывая свои эмоции.

Юноша осторожно погладил его по голове, пытаясь поддержать его в эту секунду. И в тот момент он не мог сказать наверняка, что все будет хорошо. Будущее все еще было таким неопределенным.

Паренёк продолжал смотреть ему в глаза, продолжая говорить. Его слова звучат с большей уверенностью и напористо, даже в тоне звучит надежда.

— Но будь я проклят, если не сделаю все возможное, чтобы защитить тебя. Точно так же, как ты защищаешь меня.

Юноша вздрогнул, услышав от него такие добрые слова. Всю свою жизнь он старался быть добрым к людям, и никто не пытался сделать ему что-то подобное в ответ. Но в настоящий момент это было совершенно не так. Как будто он кому-то действительно нужен. Легко поддержать человека, когда внутри пустота. Слезы текли по его щекам.

Он пытался стереть их, он старался быть сильным ради себя. И все же он почувствовал почти облегчение. Он не был одинок. Даже сейчас, находясь в аду на земле, он знал, что теперь не один. Он хрипло спросил его.

— Ты правда думаешь, что я такой добрый человек? Никто раньше не говорил мне таких слов, как ты.

Паренёк испуганно вздрогнул от реакции того, кого он считал ангелом. Его глаза расширяются, когда тот говорит ему это. Он совершенно застигнут врасплох. Мысль о том, что никто раньше с ним этого не делал, заставила его горло сжаться от чувства вины. В тот момент, когда он плакала, паренёк впервые увидел его слабым. И он не мог вынести эту мысль.

— Если честно, ты первый человек, проявивший ко мне доброту.

Юноша быстро вытер слезы; он не ожидал от себя такого взрыва эмоций. Потому ли, что он подавил свои эмоции или не понял их. Честно говоря, он и сам не понимал. И все же он мгновенно взял себя в руки. Сделав глубокий вдох и выдох, он снова посмотрел на него, улыбаясь так же мягко, как и прежде. У него как будто и не было этих слез. Он ласково сказал ему.

— Ты странный человек, дурашка. Но мне это нравится.

Паренёк воспрянул от этих слов. Его улыбка становится шире, когда он услышал добрые слова в свой адрес. В данный момент он чувствовал себя очень близким к нему, их тела практически связаны, как один человек. Он хотел сохранить это как таковое. Даже когда «ангел» пытался отодвинуться от него, он слегка прислонился к нему, чтобы быть ближе. Он пытался снова заговорить, его слова снова немного трясутся. И всё же изо всех сил старался, чтобы они оставались устойчивыми. Вдалеке громыхало, но впервые он не прятался, и не кричал от страха.

Словно не было больше смысла в страхе, от которого он дрожал как трусливый кролик.

— Я-я… ты мне… тоже нравишься.

Как друг, которого у него не было. Как счастье, которое было мимолётно. Как взрыв бомбы, который поразил их двоих в этот вечер.