Спасаясь от смерти

Глава 1

В окне одинокого дома на окраине поселка глубокой ночью мерцал тусклый свет свечи.

По стенам тесной комнатки прыгали тени. Седой мужчина, одетый в черный балахон, разложил на столе из веток и камней очертание человеческого силуэта.

— Можно приступать, — прошептал он, с трудом поднося ведро, наполненное глиной.

Старик зачерпнул рукой пригоршню густой серой массы и шлёпнул ею на стол. Он лепил глину на деревянный остов, кусок за куском создавая гуманоидную фигуру. Руки и ноги становились толще, торс всё больше походил на мужской, а на голове, изначально напоминавшей гладкий шар, появились подобия носа, губ, ушей и выемки для глаз.

Свеча уже погасла, но свет её огня заменило восходящее солнце.

Старик, весь измазанные в глине, стоял над своим безжизненным творением. На бороде засохшие корки грязи, с рук падали серые капельки и комочки. Чёрное одеяния усеяли пятна и разводы.

Седовласый мужчина ушел в угол помещения, где стояли кровать и шкафчик с одеждой. Он скинул балахон, обнажив дряблое, покрытое шрамами, тело и переоделся в лёгкую рубаху и штаны.

Он выглянул в окно. Селяне уже выходили на улицу, брали инструменты и начинали возделывать землю.

Внезапный приступ кашля заставил старика согнуться. Грудь словно сдавливало тисками, боль поражала каждый сантиметр мышц и костей. Прокашлявшись, мужчина сплюнул на пол сгусток мокроты, смешанный с кровью.

— Надо торопиться, — сказал старец сам себе.

Он вышел на из дома. У двери стояло ведро с водой. Отмыв руки и бороду, старик уселся прямо на землю. Тёплый утренний ветерок трепал отросшие волосы, лучи солнца слепили.

Он поднёс руку ко лбу, прикрывая глаза от света, и наблюдал за жителями. Люди таскали вёдра с водой для поливки грядок, выпалывали сорняки, мужики кололи дрова и выгоняли скот, а женщины развешивали постиранное бельё.

За долгие годы их лица стали практически родными, но несмотря на это кто-то из них должен покинуть мир живых, чтобы план старика исполнился.

Мужчина поднялся на ноги и не спеша поплёлся вдоль дорожки. Ежедневная прогулка, к которой привыкли все соседи и не обращали никакого внимания. Он шёл и разглядывал каждого, кто попадался ему на пути. Мужчины, женщины, дети. Неважно, кто из них исчезнет.

Грудь снова сдавило до невыносимой боли. Кашель драл горло, а глаза заслезились. Во рту появился солоноватый вкус крови, до отвращения знакомый с недавнего времени, когда старик подцепил заразу, гуляя по лесу. Воспоминания пролетели в голове, как стрела: он брёл среди деревьев наслаждаясь пением птиц и шуршанием листвы, как вдруг из кустов послышались странные звуки.

Старик подошёл ближе и, раздвинув ветки, увидел маленькое скрюченное существо, похожее на волчонка. Оно учуяло присутствие незнакомца и повернулось к мужчине. Их взгляды встретились. Старец узнал в твари сивору, но было поздно.

Зверь бросился на старика. Мужчина попытался защититься, выставив вперёд руку, но сивора укусила его за предплечье и бросилась бежать.

С того момента спокойная и размеренная жизнь прервалась. Он засыпал и просыпался с мыслями о дышащей в затылок смерти. В каждой тени и блике света он видел маленькую тварь, ожидающую его кончины. И спасения не было. Сивора ждёт, пока её яд не убьёт жертву.

— Старейшина Фегрус, — вырвал его из воспоминаний нежный женский голос. — С вами всё хорошо?

Фегрус поднял взгляд. Перед ним стояла Ингрид, дочь Бенора, владевшего самым большим наделом в посёлке. Отец девушки всегда был добр к соседям, никому не отказывал в помощи; его уважал каждый житель посёлка, и сам Фергус — тоже.

Старик окинул взглядом Ингрид: светлые длинные волосы, широкие бёдра и пышная грудь. Сильные руки держали два ведра с водой. Лицо девушки раскраснелось, а глаза сверкали жизнью.

— Нет, нет, Ингрид, — пролепетал мужчина. — Всё хорошо.

— Точно? А то в последнее время вы совсем неразговорчивы и выглядите подавлено.

— Всё замечательно, не волнуйся.

Девушка одарила его широкой улыбкой и отправилась дальше. Фергус бросил ей вслед задумчивый взгляд.

«Она может прекрасно подойти для этого», — подумал он.

Прогулявшись ещё немного, Фергус отправился домой, где его ждало ещё не законченное творение.

Глина засохла, и теперь слепленная фигура ещё больше напоминала человеческое тело, холодное и безжизненное, но лишь временно. Фергус взял нож и принялся ковырять лунку в груди фигуры в том месте, где у людей находится сердце. Именно этого компонента не хватало ему, чтобы завершить начатое и спасти себя от неминуемого.

Закончив, мужчина уселся на кровать в углу и достал из-под подушки потрёпанную книгу. Пожелтевшие страницы пахли сыростью, переплёт иссох, и от него то и дело летела пыль. Фергус принялся перечитывать содержимое тома в очередной раз, желая убедиться в том, что не упустил чего-то важного. То и дело Феруг расчёсывал руки, ноги и грудь.

— И вдохнёт в голема жизнь сердце и кровь убиенного, вложенные в него в полнолуние — читал в слух старик.

Страницы шелестели под пальцами, Фергус поглощал один абзац за другим. Дыхание учащалось, когда он представлял, как вынимает сердце из тела мертвеца и погружает его в рукотворное существо. Скоро ему придётся претворить свои фантазии в жизнь. Он знал это.

За чтением старик не заметил, как пролетел день. Сумерки уже расползались по комнате. Он встал с кровати и спрятал книгу под подушку, а сам тут же зажёг свечу. Тусклое пламя осветило дом.

Внезапно за окном раздался шорох. Сердце Фергуса замерло на секунду, в гости он никого не ждал, да и соседи не имели привычки шастать возле его дома.

Мужчина подошёл ближе к окну. За стеклом он не увидел ничего, кроме погружающегося в сон посёлка. В следующую секунду из-за двери раздался громкий звук, словно дикое животное царапалось в неё.

Ноги Фергуса подкосились, всё тело пробрала дрожь. Сомнений быть не могло: сивора. Она терпеливо ждёт, когда силы покинут его, и мужчина больше не сможет сопротивляться.

Осторожно переставляя ноги, старик подошёл к двери. Он приложил к ней ухо и прислушался. Ничего. В горле пересохло, мужчина кусал губы. Он снова посмотрел на окно.

Крик ужаса вырвался из груди, но его тут же прервал приступ кашля. В окне Фергус заметил маленькую мордочку со светящимися глазами.

Не переставая кашлять, мужчина нащупал ведро, стоявшее неподалёку. Он схватил его и принялся размахивать из стороны в сторону.

— Нет! — задыхаясь от кашля, прохрипел он. — Не смотри на меня! Не смотри!

Через секунду морда зверя пропала. Комната погрузилась в давящую тишину. Старик стоял и прислушивался в страхе ещё несколько минут.

— Ушла, — прошептал он. — Чем дольше я жду, тем меньше шансов у меня спастись.

Мужчина подошёл к столу и провёл ладонью по сухой глине. Он разглядывал своё детище с неподдельной любовью, как к собственному ребёнку.

— Ты моя надежда.

Слёзы покатились из глаз старика. Он так и прождал всю ночь, в страхе поглядывая в окно, но с восходом солнца ужас отступил, а натянутые нервы расслабились. Фергус вышел из дома и снова принялся разглядывать селян. Внезапно его взгляд привлекла добродушная Ингрид, шедшая в сторону леса с корзинкой.

— Неужели за грибами пошла? — спросил сам себя мужчина.

В ту же секунду его словно обухом по голове огрели. Старик забежал в дом, схватил нож и стеклянную склянку с пробкой и со всех ног пустился к лесу, старясь не попасться на глаза местным.

В лесной чаще его обуяла паника. Зубастая морда мерещилась за каждым деревом, Фергуса бросало в жар от одной мысли, что шелест травы и крон может заглушить шаги приближающейся сиворы.

Вскоре он услышал пение. Ангельский голос, который невозможно было спутать ни с чем, расплывался по лесу. Фергус поспешил на звук.

Ингрид напевала избитую каждым бардом мелодию, пока заглядывала под кусты в поисках свежих грибов. В корзинке уже лежало несколько сорванных плодов.

Мужчина притаился за деревом и наблюдал. Девушка поправляла подол платья каждый раз после того, как наклонялась за грибом. Свои длинные волосы она заплела в косу, свисавшую через плечо.

— Жила-была дева прекрасней заката... — доносился бархатный голос Ингрид.

Неосторожно переставив ногу, Фергус наступил на сухую ветку. Громкий хруст потревожил девушку, пение смолкло.

Мужчина затаил дыхание и вжался в ствол дерева.

«Проклятая ветка! — ругался он в мыслях. — Чтоб её!»

Девушка настороженно оглянулась и продолжила своё занятие. Фергус тихонько выдохнул и посмотрел из-за дерева. Ингрид не заметила его, но от того беспечного и весёлого настроя не осталось и следа. Она стала чаще осматриваться и прислушиваться.

Старик подождал, пока девушка отойдёт подальше, и вышел из укрытия. Он нырял из куста в куст, чтобы скрыться от зорких глаз Ингрид.

Оказавшись глубоко в чаще, где никто не услышит криков о помощи или звуков драки, Фергус принялся сокращать дистанцию. Вспотевшие пальцы сжимали деревянную рукоятку ножа, сердце стучало быстрее с каждой секундой. Старик стал похож на рысь, выслеживающую жертву.

Когда между ним и Ингрид оставалось метров пятнадцать, грудная клетка снова болезненно сжалась. Фергус изо всех сил пытался сдерживать кашель. Он схватился за горло и стиснул зубы, но боль пересилила его. Громкий приступ кашля прокатился по округе.

Ингрид в ужасе обернулась, но никого не увидела. Звук доносился из ближайший кустов.

— Кто здесь?! — задыхаясь от страха спросила девушка. — Кто здесь?!

Фергус не прекращал кашлять. Капли крови оставались на ладони, он судорожно пытался сделать глоток воздуха, но вдохи только усиливали боль в горле и лёгких.

Ингрид на ватных ногах приближалась к кустам. Глаза не моргали и таращились в одну точку, всё её нутро напряглось в ожидании нападения.

Дрожащей рукой она раздвинула ветки. Старик сидел на коленях, держась за грудь. После приступа кашля он сплюнул сгусток крови на землю.

— Старейшина Фергус? — удивлённо воскликнула Ингрид. — Что вы тут делаете?

— Я... — глаза мужчины забегали. — Я...

Внезапно, подобно разъярённому зверю, он бросился на девушку и повалил её на землю. Корзинка с грибами упала на траву, и всё её содержимое вывалилось на землю.

— Отпустите меня! — закричала Ингрид. — Помогите!

Фергус зажал девушке рот ладонью. Второй рукой он одним махом разорвал одежду Ингрид, обнажив её пышную грудь. На секунду старик засмотрелся на тёмно-розовые соски, как вдруг острая боль пронзила его щёку. Девушка ногтями впилась ему в лицо.

Опомнившись, мужчина выхватил нож и ударил Ингрид в шею. Тёплые брызги крови окропили кисть руки и землю рядом. Казалось, что глаза жертвы вот-вот вывалятся из орбит, их безумный, полный ужаса взгляд, обжёг Фергуса. Он вырвал нож из шеи и ударил снова. Ингрид обмякла.

Старик уселся на колени рядом с трупом. Он делал глубокие вдохи в попытках совладать с паникой, обрушившейся на него. Капли пота стекали со лба, Фергус машинально попытался стереть их, но лишь размазал кровь девушки по лицу.

«Быстрее! Быстрее!» — молнией пронеслись мысли в голове.

Он усадил девушку, словно куклу, придерживая её за спину, а после уселся позади неё. Фергус взял её левую руку и ножом перерезал вены на запястье. Тёмные струи крови потекли по маленькой остывающей ладони.

Мужчина откупорил склянку и подставил её горлышку под красные капли, падающие с пальцев трупа. Бесценная жидкость заполняла сосуд.

Когда крови собралось достаточно, старик заткнул горлышко пробкой и уложил тело Ингрид на землю.

Удар ножом пришёл промеж рёбер трупа, рядом с правой грудью.

— Нет, так дело не пойдёт, — прошептал Фергус.

Острым лезвием он провёл по нежной коже, появился надрез. Надавив сильнее, он принялся отрезать грудь, мешавшую ему добраться до сердца. Кровь стекала по рёбрам и животу трупа. Мужчина перепачкался в ней. Бурые пятна покрыли рубаху и штаны убийцы.

Через минуту от отбросил в сторону отрезанную грудь и приступил к вскрытию. Лезвие ножа прорезало мышцы между рёбрами, но как прорваться сквозь кости?

— Думай, думай, думай, — нервно твердил себе Фергус.

Он подскочил на ноги и прыгнул прямо на грудь трупа. Безрезультатно. Собрав все силы, мужчина ударил пяткой по рёбрам. Послышался тихий хруст.

Дьявольская радость закипела у него в жилах. Он остервенело принялся то бить тело, то прыгать на него до тех пор, пока не раздался громкий хруст переломившихся рёбер.

Фергус снова уселся на колени. Ножом он расчистил себе путь до костей. Создав пространство, он ухватился за кусок ребра и изо всех сил дёрнул. Окровавленная кость с ошмётками мышц и сосудов вывернулась наружу. Он проделал это ещё пару раз, пока не добрался до сердца.

Одной рукой мужчина схватился за ещё тёплый орган и извлёк его наружу. Толстые сосуды крепко держали сердце, не давая вырвать его из тела. Взмахом ножа Фергус перерезал их. Сердце Ингрид лежало у него на ладони.

Душа старика ликовала. Осталось совсем чуть-чуть, и смерть его не настигнет.

Вдруг слева от него раздался шорох. Фергус повернулся на звук. В то же мгновение он выронил орган и пополз назад. К нему приближалась она. Сивора. Маленькая тварь таращилась на мужчину. Из пасти капала слюна, позвонки и рёбра торчали из-под тонкой шкуры.

Животный страх приказал старику бежать.

— Отстань от меня! — закричал он. — Жри её! Её!

Он схватил сердце и склянку с кровью и бросился наутёк. Ужас затмил мир перед глазами, погрузил рассудок во мрак и отступил только тогда, когда Фергус захлопнул входную дверь и сполз по ней на пол.

Слёзы ручьём текли по лицу, он прижимал к груди трофеи.

— Уйди! Уйди! — задыхаясь от рыданий, шептал старик. — Я не умру!

Он поднялся на ноги и пошёл к столу, шатаясь из стороны в сторону. Фергус бросил склянку и остывшее сердце рядом с глиняным человеком и снова уселся за книгу.

Он переворачивал старые страницы окровавленными руками и оставлял на них коричневатые отпечатки. Пару раз он неосторожно надорвал бумагу.

— Дух и разум переселится в тело рукотворное в полнолуние, — слёзы капали на страницы, оставляя мокрые пятна. — Коли всё сделано быстрее, чем голем оживёт. Верные слова проложат путь душе в новое тело.

«Верные слова, верные слова, — крутил в голове Фергус. — Какие верные слова»?

Он судорожно принялся листать книгу от корки до корки, бегал глазами по абзацам, но ничего не обнаружил.

— Проклятье! — Фергус бросил том на подушку. — Проклятье! Проклятье!

Он колотил руками по постели, бил себя по ногам и кусал губы до крови.

Придя в себя через несколько минут, старик снова потянулся к книге. Дрожащими пальцами он медленно листал страницы, внимательно вглядываясь в буквы и рисунки. И нашёл.

В середине писания на выцветшем изображении красовался голем. Фергус отчетливо мог разобрать нарисованное сердце, бутылёк с кровью и клочок бумаги, вставленный в рот глиняному гуманоиду.

— Верные слова...

Фергус листал дальше. В конце книги он нашёл сотни нарисованных рун и их перевод.

— Смерть, плодородие, — водил пальцем мужчина от руны к руне. — Переселение души. Вот!

Причудливая руна напоминала стрелку, расположенную между двух линий.

Старик оторвал краешек страницы и углём нарисовал нужную руну. С минуту он смотрел на спасительный рисунок, а после убрал его под подушку вместе с талмудом.

Время тянулось бесконечно долго. Солнце медленно поднималось на вершину небосвода, чтобы вновь уйти на закат. Оранжевые лучи прорывались в комнату, освещая лежащее на столе творение.

Вдруг за окном послышались гам голосов и криков. Старик вскочил с кровати и посмотрел на улицу.

Селяне носились от дома к дому, осматривали сараи и амбары и кого-то звали.

— Ингрид... — произнёс Фергус.

Отец девушки указал в сторону леса, и толпа пошла за ним.

— Они найдут её!

Старик рухнул на кровать. Испещрёнными язвами руками он массировал себе вески и хлестал по щекам. Глубокий вдох. Выдох. Паника нарастала. В голове Фергуса мелькали картины, как соседи расправятся с ним, когда узнают, что он натворил.

Сумерки проникли в дом. Тишина окутала посёлок. Мужчина снова выглянул в окно. Никого.

Остатки страха ещё теплились в душе, но чем ближе становилась ночь, тем больше уверенности испытывал Фергус. Сегодня полнолуние, и ничто не помешает ему исполнить задуманное.

Вдруг сердце ёкнуло. Грудь сдавила боль, и мужчина опять залился кашлем. Казалось, что рёбра вот-вот завернуться внутрь, пронзят лёгкие и сердце. Горло першило, а во рту появился привкус железа. Фергус сплюнул на пол, как ему показалось, очередной сгусток крови, но приглядевшись, он понял, что это был розоватый кусочек его лёгкого.

В груди жгло, дышать стало труднее.

— Времени мало... — прошептал старик.

В следующую секунду душа провалилась в пятки. Что-то настойчиво царапалось в дверь, как собака, которая хочет, чтобы её впустили в дом.

Фергус таращился на тонкую дверь, разделяющую его и смерть. Какие-то жалкие сантиметры деревяных досок не давали сиворе завершить охоту.

— Уходи! — проорал мужчина и принялся толкать кровать ко входу.

Забаррикадировав дверь, он схватился за нож и стоял у стола, готовый в любой момент защищаться, пока силы не покинут его. Фергус то и дело бросал взгляд на окно. До полнолуния оставалось недолго.

Тварь с большим остервенением налегала на дверь.

Фергус оббежал стол и придвинул его к кровати в надежде, что баррикада даст ему ещё немного времени.

Сивора утихла. «Неужели ушла?» — подумал старик.

Он повернулся к окну и тут же с криком рухнул на пол. Зверь таращился на мужчину. В светящихся глазах чудовища виднелись голод и насмешка над страхом жертвы.

— Я не твой!

Фергус на карачках подполз к кровати и достал бумажку с руной. Поместив её в рот голему, мужчина откупорил склянку и принялся поливать холодной, частично свернувшейся кровью серое потрескавшееся тело. Кровь проникала в трещины, глина окрасилась в чёрно-бордовый цвет. Старик взялся за холодное сердце Ингрид, напоминавшее больше дряблую бесформенную массу, чем некогда важнейший орган.

Сивора скрежетала когтями по стеклу, оставляя царапины на поверхности. Слюнявая пасть скалилась, а глаза горели злобой.

Свет полной луны дорожкой проник в комнату и упал прямо на новое тело Фергуса. Силы покидали старика. Он упал на колени перед столом, каждый вдох давался с титаническим усилием. Сивора колотила лапами по окну. Каждый удар, как молот, бил мужчине по ушам.

В груди у мужчины завертелось странное чувство, словно душа пытается вырвать на свободу из бренной оболочки. Он положил ладонь на холодное тело своего творения. Все мышцы свело судорогой, Фергус залился кашлем. Кровь брызгами летела изо рта, из глаз текли слёзы.

Раздался грохот разбившегося стекла. Тварь плюхнулась на пол и тут же бросилась на Фергуса.

— Уходи! — проорал мужчина, когда острые зубы впились ему в руку.

Мир перед глазами погрузился во тьму, боль исчезла в одно мгновение.

Мрак рассеялся. Сколько времени прошло, Фергус не знал. Он таращился в потолок.

Старик приподнялся на локтях. Его движения показались ему странными, не такими плавными как были раньше.

Фергус поднёс руку к лицу. В душе вихрем пронеслась радость. Бледную, покрытую язвами кожу заменила серая растрескавшаяся глина. Мужчина осмотрел себя. В груди медленно стучало чужое сердце, ни боли, ни страха он не ощущал.

Медленно спустившись со стола, Фергус посмотрел на разбитое окно. Ночь отступала, загорались новый день и его новая жизнь.

Он сделал неуверенный шаг и что-то пнул. Вид обглоданных останков и засохшей лужи крови не вызвали в нём никакого страха, а скорее наоборот — ликование. Он избавился от старого умирающего тела.

— Я должен уходить, — хотел сказать Фергус, но вместо слов из его рта вырвались неестественные скрежещущие звуки. Мужчина машинально схватился за горло, но через секунду всё понял.

Шаткой походкой он подошёл к разбитому окну. Селяне толпились возле дома Бенора.

«Надо бежать», — мелькнула мысль, и Фергус полез в окно.

Он вывалился на зелёную, покрытую росой траву и быстрым шагом обошёл дом. Он брёл по цветущему лугу, оставляя позади прошлую жизнь и кошмары, наполнившие её.

Вот только странное чувство не покидало его. Гудение насекомых, шелест колышущейся от ветра травы и яркие лучи солнца больше не казались такими успокаивающими, как были раньше. Фергус смотрел на них и не испытывал никаких эмоций, словно всё это выглядело ненастоящим.

К полудню он добрался до бурной реки. Быстрые потоки воды шумно бились о берег и каменные глыбы на дне. Фергус наклонился и посмотрел на своё отражение. Бездушные каменные глаза, кривой нос и застывшие губы — вот теперь какой стала его личина.

«Небольшая цена за спасение жизни», — подумал мужчина.

Он огляделся. В нескольких сотнях метров расположился старый мост, перекинутый через реку. Фергус направился к нему.

Доски скрипели под ногами, ненадёжная конструкция так и норовила обрушиться в бурлящий поток стихии. Фергус ступал осторожно, выверяя каждый шаг; не хотелось закончить настолько глупо после всех пережитых испытаний.

За мостом начинались холмы, протоптанная тропинка то уходила к их вершинам, то снова спускалась к подножию. Мужчина бодро шагал вверх, не чувствуя усталости.

— Разве в старом теле я бы смог так? — крутилась радостная мысль в его голове.

С вершины холма открылся превосходный вид: среди зелёных вершин расположилась деревенька. Маленькие деревянные домики стояли вдоль центральной дороги, рядом с каждым был перепаханный огород, засаженный зреющим урожаем. Её жители, как муравьи, сновали туда-сюда, занимаясь своими рутинными делами. Прекрасное место, чтобы начать новую главу жизни.

Фергус начал спускаться, но чем больше он приближался к деревне, тем отчётливее видел, как селяне чаще и чаще смотрят в его сторону. Странное липучее чувство поселилось в груди у пришельца.

Каждый следующий шаг он делал неохотнее, люди как вкопанные стояли и таращились на него.

— Чудовище! — внезапно раздался дикий крик.

Мужики сжали в руках вилы и лопаты, женщины хватали детей и прятались в домах. Фергус остановился.

— Стой! Кто ты? — выкрикнул один из селян.

— Я простой странник, — хотел ответить Фергус, но вместо слов изо рта вырвался булькающий хрип.

Озлобленные жители, выставив оружие вперёд, двинулись к незваному гостю. Животный страх подсказал старику бежать.

Фергус бросился наутёк, обратно к реке.

— Я человек! — пытался орать старик. — Я не монстр!

За спиной он слышал крики и топот десятков ног, гонящихся за ним. Мир перед глазами сузился до маленькой точки.

Он выскочил на тот самый мостик, забыв о хлипкости конструкции. Гнилые доски под весом тела треснули. Занозы вонзились в бесчувственные глиняные стопы Фергуса, а в следующий миг он рухнул вниз.

Плеск воды и грохот бурлящего потока смешались с криками селян, вода уносила мужчину вниз по течению. Он бился о камни, но не ощущал боли, перед глазами мелькали то дно реки, то голубое небо.

Проведённые в воде минуты показались вечностью. Фергуса выбросило на берег. Он лежал под ярким солнцем и смотрел на бегущие по небу облака.

— За что? — пробулькал мужчина и попытался приподняться.

Но рука, на которую он оперся, переломилась в локте, и мужчина снова рухнул на землю. Страх снова затуманил разум. Фергус вскочил на ноги. Раздался хруст, и размякшие глиняные ноги сломались. Старик упал живот.

Приподнявшись на оставшейся руке, он взглянул на своё отражение в воде. Рукотворное лицо расползлось в бесформенную массу, куски глины осыпались со всего тела.

— Нет! Нет! — из его глотки вырвался булькающий утробный возглас.

Рука переломилась в плече, мужчина рухнул лицом в воду. Течение смывало голову кусок за куском, тело рассыпалось с каждой секундой.

Разум Фергуса затухал и растворялся в пустоте. На берегу реки осталось лишь гниющее сердце, измазанное в глине и песке.