Соцветие Мира-2. Сила Любви.

Глава 1-я. Еще ничего не закончилось.

Уютная квартира - чисто в ней, опрятно. Благоговейную тишину громким тиканьем нарушают старинные, настенные часы. На газовой плите медленно остывает сваренный десять минут назад борщ. На обеденном столе стоит блюдо с жареными карасиками, а рядом - миска, доверху наполненная пышными оладушками, и заварной чайник, накрытый яркой, цветастой ватной «бабой», в рюшах и оборочках. Семья Зайкиных скоро будет обедать.

В прихожей раздались голоса. Это пришли из школы дети: Игнат и Таисия. Игнат оканчивает одиннадцатый класс. Скоро получит аттестат зрелости и… вольному воля. А Таисие еще учиться три года. Она уже считает себя взрослой: перешла в восьмой класс!

- Мои внучатки-цыплятки пришли, – как всегда ласково встретила их бабушка Любовь Андреевна. – Идите, ребятки, мойте руки, а я родителей ваших подожду. Они уж должны подойти.

Любовь Андреевна глянула на кухонные часы и удовлетворенно кивнула.

Минут через десять входная дверь снова открылась, и на пороге появились родители Игната и Таисии. Они о чем-товесело разговаривали.

- А я тебе говорил, Оля, Матвей еще тот фрукт. Он всем покажет, как не нужно работать! – произнесмужчина, показывая что-то жестами.

- Намучаетесь вы с ним, Вася, - она иронично подмигнула. – Ой, что-то у детей опять происходит, - из комнаты Таисии доносились громкие голоса.

- Опять что-то не поделили! - всплеснув руками, воскликнула женщина. – Пойду узнаю, что опять не так.

…Игнат – старший из детей Василия и Ольги, высокий, темноволосый парень, с развитой мускулатурой (ходит в секцию каратэ), во всем любящий порядок, отчитывал сестру.

Он быстро переоделся в домашнее, повесил школьную одежду аккуратно в шкаф, убрал учебники в стол и специально решил заглянуть в комнату Таисии – Тайки, как он ее называет. Он всегда ее ругает за некую неряшливость и расхлябанность. Скорее, не ругает, а поучает. Игнат ведь старший брат, значит должен помогать родителям в воспитании сестренки. По мнению парня она немного капризная, но, без сомнения, добрая и ласковая. В семь лет Тая притащила домой пару котят и щенка и заявила, что будет их лечить и кормить, устроит им жилье, ведь им на улице голодно и холодно. Разве можно пройти мимо, видя, как жалобно пищат и скулят собачка и кошечки. Однако, уход за животными быстро наскучил ей, и пришлось отдавать несчастных бродяжек в специальный приют. Родители не стали ругать Таю за безответственность, ибо любили и баловали ее, принцессу-малышку. Игнат чуть-чуть обижался на то, что сестре уделяется больше внимания. Но однажды он услышал, как отец с матерью, в разговоре по ватсапу с кем-то, с гордостью рассказывали о его спортивных достижениях и все время твердили: «Да, это наш сын! Наше счастье! Наша надежда!» Тогда он понял, что родители не делят детей и любят их одинаково. А Тайка… Да, она еще просто несмышленая и глупенькая малышка. Единственное, что не нравилось в сестре – это добиться разрешения чего-либо, лично для нее, хныканьем и нытьем. В такие моменты он называл ее эгоисткой, думающей только о себе. Но все равно любил Тайку крепко и нежно и защищал ее от разных бед.

… Игнат остановился в дверном проеме и с укоризной смотрел, как Тайка копалась в ранце. Хоть и переоделась в домашние шорты и тунику, а школьные вещи валялись кучей на кресле. В комнате царил беспорядок. На письменном столе хаотично лежали какие-то листки, цветные карандаши, тетради и учебники. На ноутбуке стояла кружка с недопитым чаем, а рядом тарелка с засохшей печенюшкой. Из приоткрытой дверцы шкафа торчала кое-как запиханная подушка. Она сидела спиной к двери и не замечала брата, да еще и с кем-то болтала по«сотке».

- Тая, - строго сказал Игнат, проходя в комнату, - почему ты не убрала школьную форму в шкаф, а? Бардак развела!

Вздрогнув испуганно, девочка быстро отключила телефон и крикнула громко в сторону открытой двери:

- Мама!Че Игнат меня пугает вечно и еще подслушивает?

- Нужна ты мне сто лет! – поморщился он. – Подслушивать девчачьи бредни?! Что в них интересного?

Оля как-раз зашла следом за сыном.

- Снова ругаетесь? Да что вас мир-то опять не берет? – устало вздохнула женщина. – Игнат, ты же старший, ну помоги ей убрать вещи!

- Еще чего! – вспыхнул мгновенно парень – Почему я должен за нее постоянно отдуваться? Ей уже четырнадцать лет! Пора бы уже быть серьезней!

- Не четырнадцать, а еще тринадцать! Бе! – Тая показала язык брату. – Я еще маленькая! Только через три месяца мой день рождения! Забыл, что ли?!

- Тая, ты то маленькая, то большая! Пора бы уже…

- Так, все, хватит! – Ольга одернула сына. – Идемте на кухню. Там бабушка давно ждет всех за стол.

Мать взяла сына и дочь за руки, как провинившихся дошколят, и повела обедать.

Минут сорок семья с аппетитом вкушала еду, заботливо приготовленную бабушкой. Дети, уже забыв о недавней ссоре, рассказывали все последние школьные новости. Оказывается, в этом году выпускной вечер в ресторане отмечать нельзя. Все активно обсуждали эту тему, особенно девчонки. Уж они-то хотели показать сногсшибательные наряды, почувствовать себя леди. Да и пацаны тоже далеко не ушли – клево же пофорсить на фоне ресторанного интерьера. Романтика! Только Игнат да еще несколько ребят хотели бы провести выпускной вечер в здании родной школы. Они спокойно и рассудительно объясняли одноклассникам, что пройтись по школьным коридорам, посидеть за последней партой на третьем ряду, пробежать в школьном спортзале круг – это все в последний раз и больше никогда не повторится. Выйдешь за калитку и вот она – новая, взрослая, незнакомая жизнь. Каждый сам по себе. Школьная дружба останется позади, и встретятся они где-нибудь когда-нибудь мимоходом, спеша по своим делам. Одноклассники слушали его, кто-то соглашался, грустно вздыхая от предчувствия скорого расставания со школой, а кто-то смеялся и жаждал свободы от учебных уз.

У Таи в классе аж десять человек переходят в другую школу. Скорее всего остатки Тайкиного класса присоединят к другим. Главное, чтобы с подружками не разлучили. А так все, как обычно.

Дети быстро поели и ушли каждый к себе, а родители и бабушка еще пили чай и непринужденно болтали на разные темы.

Время незаметно подошло к двум часам дня. Василий снова ушел на работу. Оля проводила его и отправилась на кухню убирать со стола и мыть посуду. Любовь Андреевна поблагодарила невестку за помощь и ушла в свою комнату смотреть дневной сериал по телевизору.

Наведя порядок на кухне, Оля решила сходить в магазин за хлебом, а то к ужину его не хватит. Уже возвращаясь домой, она встретила на дороге цыганку. Та стояла недалеко и пристально наблюдала за ней. «Щас прицепится», - подумала Оля и попыталась обойти цыганку, когда поравнялась с той на тротуаре. А та словно ждала этой минуты: схватила Олю за рукав платья и прошипела, буравя ее черными глазами:

- Смерть в твою семью идет!

Оля дернулась от нее, едва не порвав пакет с хлебом.

- Че мелешь! – крикнула она испуганно, мгновенно побледнев. – Иди отсюда, дура!

Цыганка ухмыльнулась и снова повторила:

- Готовь гроб, милая! Муж-то знает, но не скажет.

И расхохотавшись, пошла своей дорогой, окриками выклянчивая деньги у проходящих мимо людей.

После встречи с цыганкой Оле стало как-то нехорошо. Внутри поселился холодок и стал разрастаться тревогой. Чудесное настроение вмиг испарилось, и ее уже не радовал солнечный майский денек, щебетание воробьев на яблоньках в белоснежном одеянии и первые бабочки, порхающие на одуванчиках. Из головы не уходили слова цыганки. «Загруженная» этими мыслями Оля пришла домой и до вечера ходила мрачная. На вопросы «мам, ты че такая грустная» и «что случилось» отвечала «голова разболелась, пойду полежу».

… Вечером, когда Василий пришел с работы, Оля молча разогрела еду и так же, ни слова не говоря, помыла посуду. Не обращая внимания на вопросительные взгляды мужа, вышла из кухни.

- Оля! Что с тобой? Почему ты такая сердитая ходишь? – крикнул он ей вслед.

- Пойду телевизор посмотрю – ответила она ему холодно.

Когда Вася зашел в комнату, по телевизору шел новостной блок. Он лег на диван и прибавил громкость. От сильного звука динамиков Оля раздраженно прикрыла уши руками и зажмурилась.

- Слишком громко? – заметив реакцию жены, Василий убавил звук. -Олюшка, что происходит с тобой? Ты не заболела случаем? Или ребятня набедокурила?

Женщина тяжело вздохнула. Она подумала, что не имеет права, вот так безосновательно подозревать мужа в каком-то знании о смерти, и смягчилась.

- Нет, с детьми все в порядке. Просто… Тяжко мне, Вася. Чувствую тревогу в сердце. Давит что-то в душе, словно беду предрекает. И еще.. запах.. Запах смерти чувствую. Помнишь, как тогда, десять лет назад?

Олятак скорбно поглядела на мужа, отчего ему стало не по себе. Он не ответил ей, но задумался. В последнее время он и сам заметил какие-то перемены в жизни.

- Вася, как ты думаешь, кристаллы еще «работают»?

Зайкин не ожидал подобного вопроса и слегка удивился.

- А почему ты задала такой вопрос?

- Страшно мне. Говорю же. Вдруг случится что-то плохое. Посмотри, что творится в мире, – Ольга махнула рукой в сторону работающего телевизора. – То там, то здесь вспыхивают военные конфликты, из церкви выгоняют священнослужителей и устраивают там дьявольские бесчинства. Взрослые учат своих детей страшным вещам – как держать оружие и стрелять в человека. Святыни извращают, перевирают события и факты… И вообще, жестокость и злоба поселилась в людях! Как жить, Вася? Десять лет назад мы уничтожили Зло, как нам казалось. Но видно, что Тьма возродилась и с новой силой принялась изживать род человеческий. Конец Света все-таки произошел в двенадцатом году, но не физически, а духовно!

У нее блеснули слезы в глазах.

- Я сегодня цыганку встретила, когда домой из магазина возвращалась.

- Цыганку? – удивился Василий. – И что она сказала тебе?

- Про смерть скорую. И, что ты знаешь об этом.

Василий с легким осуждением покачал головой, давая понять жене, что та повелась на слова цыганки, как малое дитя. Но заметив, что она готова горько разрыдаться, подсел к жене и крепко обнял ее.

- Глупышка ты моя, ну что же ты веришь всякой цыганке, - вытирая ладонями дорожки от слез на щеках, ласково говорил Василий жене. – Она же тебя напугать хотела, чтобы ты бдительность потеряла и деньги все отдала ей. И потом, ты же чувствуешь смерть. Ну скажи, если бы нашу семью поджидала смертельная опасность, разве ты не увидела бы ее?!

«А я и чувствую ее», - подтвердила она мысленно. Ей давно хотелось признаться, что беспокойство поселилось в душе и давит тяжестью своей, но ни разу не обмолвилась об этом. Почему, не могла ответить.

Сейчас, когда руки мужа крепко обнимали ее за плечи, а размеренное биение его сердца и голос, ласковый и тихий, создавали ощущение надежности и защиты, она успокоилась. Действительно, зациклилась на какой-то цыганке, которой только и нужна ее беспечность, чтобы обворовать.

- Ладно, Васенька, с цыганкой все понятно. Просто сложно жить стало. Вот я и беспокоюсь, что Зло рядом. Только благодаря Соцветию Мира удерживается баланс. Если в мире стало столько зла, значит кристаллы могли как-то повредиться. Вот и ощущаю беспокойство.

Василий громко вздохнул.

- Я думаю с кристаллами все в порядке, ведь они призваны охранять мир от вторжения могущественных сил Тьмы, но в сфере людских отношений они не властны. А люди сами допускают такое поведение, делая неверныйвыбор. Что делят - непонятно. Я согласен с тобой, что мир изменился, и в худшую сторону. Силы зла не дремлют, однозначно. То, что Демон Ночи исчез навсегда, не означает отсутствие ему подобных. Ты остро чувствуешь любое изменение в тонком мире и подозреваешь, что сила Соцветия ослабла.

Ольга утвердительно покачала головой. Выражениеее лица было в эту минуту несколько отрешенным и грустным. Василию показалось, что она в мыслях далека сейчас от него. Будто сама для себя сделала какие-то выводы.

- Печально, конечно. И хуже всего, что защитников больше нет и Яныча тоже нет. Да-а-а…

Оба замолчали. Василий был согласен с женой: встать на защиту Земли в их семье некому. Где искать других носителейБожественного Дара, неизвестно, хоть всю землю обойди.

А над миром нависла реальная угроза уничтожения.Чернота поглощает человеческие души, перекраивает их в угоду темному миру. И самое страшное – люди поддаются, не замечая в себе изменений. Эпидемия агрессии и равнодушия покорила их сердца. Тонкое поле Земли загрязнено страданием и болью, черными мыслями, исходящими из заблудших человеческих душ. Баланс земной природы из-за губительного воздействия людей нарушен. Землетрясения и цунами раскачивают чан с Первородной водой, заставляя менять ее структуру. Потому, наверно, кристаллы с трудом выдерживают натиск стихий из тонких миров. Астральное сердцеЗемли заболело. Его нужно срочно лечить, иначе весь мир постигнет беда. Так думалось Василию.

А Ольгино сердце сжималось от предчувствия этой беды. Она никак не могла понять, с какой стороны ждать удар Судьбы, какие страшные перемены грядут в ее семье. Оля зажгла в своей душе огонек надежды и веры, чтонесчастье обойдет стороной ее дом.Разве можно дважды попадать в одну и ту же точку?! Нет! Моя семья сполна испила чашу страданий! Пусть ненастье идет мимо моей семьи! Но в глубине сердца свербела и не давала покоя одна единственная мысль – беде быть! Как бы ее не старалась она отогнать, мысль эта всплывала и била, словно током, в самое сердце.

… Василий поднялся с дивана, намереваясь выйти на улицу покурить. Захотелось отвлечься от тяжелых мыслей. Задержавшись около двери, произнес мягко:

- Давай спать пораньше ляжем. Устал я что-то, да и ты устала, Ольша моя.

Так необычно он называл ее, когда чувствовал некую тоску и желание «втиснуться» сильнее в ее душу, «прилипнуть» и никогда не отрываться, ибо только эта женщина была его светочем и единственным путеводителем в жизни, и других ему не надо было.

…В эту ночь Зайкину снился кошмар. Он стоял в той самой пещере, куда они с Ольгой когда-то вернули кристаллы. Все внутри ухало и грохотало, словно кто-то невидимый швырял камнями о стены и передвигал тяжелые предметы по неровному полу. Из глубины пещеры исходило красноватое свечение.Оттуда же дул ледяной ветер. Василий поежился. В воздухе витал запах чего-то горелого. От прежней красоты в пещере не осталось и следа.

Он, осторожно ступая, проследовал на красный свет и вышел в залу, где стоял чан сПервородной водой. Его взору открылась ужасающая картина. Кристаллы в Соцветии потускнели, а вода приобрела черный цвет с маслянистым блеском. Перед чаном, спиной к Василию, стоял человек. По очертанию фигуры и длинным, огненно-рыжим волосам до пят он понял, что это девушка. На девушке было надето платье цвета лазурного неба, такой ослепительной чистоты и нежности, что казалось, сами небесаобволакивали ее стройное, грациозное тело.

Девушка быстро говорила на незнакомом языке. Иногда она громко выкрикивала одно слово, отчего черное месиво вздымалось, как кипящее молоко, и чавкало противным «мокрым» звуком. Кристаллы еще больше тускнели под наползающим грязно-серым налетом.

- Эй, - окликнул ее Василий, - ты кто такая?

Речь девушки оборвалась на полуслове, и все вокруг будто замерло разом.

- Ооо! Кто я такая! – голос ее прозвучал звеняще, с каким-то металлическим отзвуком. – Ты, действительно, хочешь знать, кто я такая?

Василию показалось или она ждала его вопрос? Он и не понял.

– Кто я такая?! Смотри же, милый.

Девушкамедленно стала поворачиваться, и когда взору Василия предстал ее образ, то он с ужасным криком отскочил назад.На него смотрела уродливая старуха. Все лицо ее было покрыто разлагающими прогалинами, сквозь которые можно было заметить изъеденные червями кости. Глаза старухи были похожи на растрескавшиеся стеклышки, измазанные кровью.Узкие, окровавленные губы растянулись вжуткий оскал. С них капала кровь на платье, пропитывая красной влагой изысканную, дорогую ткань. Волосы, идеально уложенные на затылке, спереди свисали спутанными клочьями. Старухапротянула свою костлявую, почерневшую, будто сгоревшую, руку к Соцветию и вырвала его из лона. Тыча впереди себя изломанным Соцветием, старуха приближалась к Зайкину.

Паническая атака мгновенно накрыла человека с головы до ног. От обуявшего ужаса у него закололо сердце, резко затошнило, а ноги едва держали равновесие. Такого страха Зайкин еще не испытывал, даже когда встретился с Лунной Девой. Перед ним стояло и удерживало от мгновенной смерти существо куда более могущественное, нежели лунная вампирша.

- Так кто я, как думаешь? – существо произнесло эти слова звуком, похожим на треск ломающегося стекла.

- Йа-а-анн-н-е знн-н-а-а-аю – язык отказывался произносить слова. Сердце внутри неистово колотилось, будто грудная клетка мешала ему.

- Что ты хотел увидеть здесь, человек? Это?!

Поднеся Соцветие ближе к глазам Василия, кошмарное создание наклонило голову вбок и так жутко ухмыльнулось, что он почувствовал шевеление волос на голове.

- Ты пришел сюда, чтобы увидеть Соцветие. Не так ли?! Эти жалкие стекляшки не представляют более могущества, ибо они все мертвы. Ха-ха-ха! И вода превратилась в тухлое варево! А знаешь, почему так случилось? Потому что вы все успокоились. Решили, что Соцветие спасет вас от скверны?! Все скоро сгниет и рассыплется в прах. Но прежде, ты исполнишь одно желание, мой маленький кусочек живого мяса! Еще ничего не закончилось! Пришло мое время! Ха-ха-ха!

В следующий миг уродливая старуха исчезла, оставив после себя облако черной пыли. А на каменном полу лежал расколотый и почерневший символ Гармонии и Равновесия – Соцветие Мира. Кристаллы в чашелистниках не сияли:их свет потух.

Зайкин с трудом пришел в себя.Слабой, дрожащей еще рукой он поднял кристаллы в золотом плетении. Грани камней были подернуты черной копотью, а золотые чашелистники и ветви покрылись красной ржавчиной. Глаза мужчины наполнились слезами. Вопль отчаяния вырвался из груди.

«А-а-а!»

Глава 2 Ссора.

Черный, удушливый туман стал быстро заполнять пещеру. Стало трудно дышать. Еще несколько минут, и он задохнется от надвигающегося смрада.Василий с трудом увидел выход в коридор пещеры и бросился туда. Внезапно ноги стали ватными, непослушными. Появились судороги в мышцах на спине. Непонятная боль сковала все тело. В голову стали пробиваться образы чудовищ. Они улюлюкали и кривлялись, путали мысли, дурманили сознание.

Зайкин усилием воли прогнал наваждение и начал громко читать молитву «Отче наш».Ему казалось – это единственное спасение от чудовищ. И оно сработало. Дым стал постепенно развеиваться, а где-то в глубине пещеры раздался душераздирающий вой, как послышалось Зайкину, с нотками досады. Судороги и боль ушли, тело снова обрело подвижность. Ни медля не секунды, Зайкин рванул к выходу, что светился ярко вдалеке.

… Он открыл глаза и увидел перед собой резкий свет лампы на потолке. Мужчина облегченно вздохнул, поняв, что находится дома.

- Слава Богу, ты проснулся! – воскликнула Оля, окинув его тревожным взглядом. – Ты так сильно кричал, Вася. Потом бился, как в припадке. Что тебе приснилось?

- Кошмары, - произнес он угрюмо, вылезая из постели.

Василий встал, взял с тумбочки пачку сигарет и зажигалку.

- Пойду покурю.

Он накинул рубашку на плечи и вышел в палисадник.

Ольга проследила взглядом за ним и заметила, что руки у него мелко дрожат. Дело плохо.

- Вася, ты не ответил!

Накинув поверх ночнушки узорчатую шаль, Оля вышла вслед за мужем. Она нашла его в беседке. Тот сидел, подперев подбородок левой рукой, и отрешенно смотрел куда-то в глубину сада.

Занимался рассвет. На востоке уже появилась алая полоса, предопределяя солнечный день. Тихо было в саду. Только где-то высоко в ветвях деревьев щебетали ранние птахи, да в соседних дворах пробовали голос первые петухи. Ночи теперь короткие.

На сигарете уже образовался длинный слой пепла, который в любую минуту мог сорваться вниз.

- Стряхни пепел, - сказала она мужу, подходя к беседке.

- Что? Ах, да! – очнулся он от оцепенения. Докурив сигарету в два затяга, он вдавил окурок в пепельницу.

- Вася, что ты видел во сне? Скажи уже, я не отстану.

- Надеюсь я не разбудил мать и детей своим криком, - нахмурился он. - А видел я, Оля, ужас похлеще лунных дев.

И Василий рассказал ей в мельчайших подробностях этот сон.

Рассказ мужа Ольгу оглушил и поверг в сильнейшее уныние.

- Мы обречены, - прошептала она после минутного молчания, когда Вася закончил рассказывать. – История повторяется, только на этот раз мы не сможем противостоять злу. Мы даже не знаем, кто приходил к тебе во сне. Понимаешь? – она с тоскливым отчаянием глянула на мужа, - Я могу, конечно, поискать в интернете по описанию эту сущность… Но что это даст? Как с ней бороться?!

Рассказ мужа очень сильно взволновал ее. Происходящие в мире события и, конечно, предсказание цыганки разбередили в душе тщательно скрываемую боль за это десятилетие. Ведь она никогда не переставала думать о том, что Зло никуда не делось. Оно ждет удобный момент, чтобы нанести мощный удар. Это ощущение неизбежности нервировало и злило. Негативные эмоции копились в сердце, угрожая нервным срывом. Тут еще Вася подлил масла в огонь, рассказав о старухе-монстре. Погруженная в раздумья, Ольга мелко кивала головой, соглашаясь со своими мыслями. Первый сигнал беды прозвучал. Что дальше?

- Мы погибнем! – вдруг вскричала она плаксиво – И все погибнут! Зло уже близко!

- Что ты, Олюшка! Что ты! – Вася испугался неожиданной реакции жены и постарался ее успокоить. Он стал гладить ее по голове, по плечам, сжимал ее ладони и произносил какие-то ласковые слова, будто она была маленькой девочкой. – Не сдавайся! Не опускай руки! Ты же сильная и смелая! Вспомни, как мы боролись с Демоном Ночи! Мы найдем способ. Пускай у нас нет магической силы, но есть другая сила – наша любовь. Мы вместе победим эту сущность.

Оля посмотрела на мужа, как на полоумного, постучав пальцем по виску.

- Ты понимаешь, о чем говоришь? Какая любовь?!

Она резко убрала его руки с плеч и со злостью сказала:

- Это тебе не человек! Это магическая сущность! Потустороннего мира! Астрального мира даже! Судя по твоему рассказу, она обладает огромной мощью. Соцветие расколото, кристаллы мертвы! Чем ты ее уничтожишь?! Любовью?! Господи, ведь это бред! Бред!!!

Ольгу замутило от чрезмерной заботы Василия, и она отвернулась от него, чтобы не выдать свои чувства. А он искренне не понимал такой стремительной смены в настроении жены и пытался как-то помочь ей.

- Ну, успокойся, Оля! Я может глупость какую сморозил, но ведь нужно что-то делать, искать выход!

- А я говорила тебе, что чувствую тревогу. Вот она и проявилась!

Обхватив голову руками, Оля глухо застонала.

- Боже, ну почему, почему это опять происходит с нами? Как я устала! От всех этих демонов, магии и всего прочего! Да будь оно все проклято!

Василий побледнел от услышанного.

- Оля! Не говори так! Так нельзя! Ты сейчас произносишь слова, о которых пожалеешь потом! Успокойся! Мы найдем выход. Вот Игнат…

- Что Игнат?! – вскочила она, как разъяренная кошка. - Что ты хочешь от сына?

Василия вдруг пронзило дикое желание схватить ее и встряхнуть как следует. Грубость жены хлестанула по самолюбию, но он сдержался и спокойно договорил:

- Он вроде увлекается древними мифами и легендами. Я случайно это обнаружил, когда он уснул позавчера за компьютером. У него было открыто несколько сайтов с подобной тематикой. И я скажу даже больше. Из него получился бы неплохой Воин Света.

Ольга чуть не задохнулась от возмущения.

- Ты способен кинуть родного сына в пасть этому чудовищу?!

Василий увидел гневный взгляд жены. И еще что-то похожее на ненависть.

- Нет, конечно же, нет! Но если у него дар…

- Я не отдам его на смерть! Нет у него Дара, слышишь? Нету!

Она так разволновалась, что Василий пожалел о начатом разговоре.

- Сына я не отдам! Сын для матери – это как сокровище, как самое дорогое, что бывает в мире. А тебе не справиться с этим монстром! Никому не справиться!

Василий с нескрываемым удивлением смотрел на жену и не понимал, что с ней случилась, откуда взялась эта бешеная истерика.

Да, он осознавал, что может подвергнуть Игната неимоверной опасности или даже смерти. Однако, если Игнат имеет Божественный Дар, он обязан будет вступить в борьбу. Это судьба. Она неотвратима. Это их крест. И нужно нести его до конца.

Ольга уже рыдала в голос, закрыв лицо ладонями. Вдруг она резко замолчала, замерев на минуту, а потом поднесла ладони к губам и сквозь них прошептала:

- А если он окажется Воином, то не доживет до шестнадцати лет! Не-е-ет! Я не допущу это!

Ее глаза, горящие огнем ненависти, поразили Василия до глубины души.

- Помнишь проклятие Демона Ночи на твой род? Ты желаешь смерти Игнату?!

- Оля! Приди в себя! – Василий гневно вскрикнул. – Что ты несешь! Демон повержен, и проклятие давно исчезло.

Оля разочарованно хмыкнула и посмотрела на мужа взглядом, полным презрения. Она посидела с минуту, не глядя в его сторону, и абсолютно спокойно и равнодушно произнесла:

- Пойду завтрак приготовлю. Уже 6 утра.

Василий кожей ощутил ее пренебрежение. Ему будто плюнули в душу. Впервые за всю жизнь с этой женщиной он захотел ударить ее. Желание причинить ей боль, высказать самые оскорбительные и едкие слова переполняло и душило его, пыталось заглушить голос Сердца, который пробивался сквозь какафонию ненависти и ярости.

Василий выдержал на этот раз. Но что будет, если подобное повторится, а он не сможет противостоять стихии зла?! Он побоялся представить последствия этого ужаса. Такого не было даже во времена ее служения секте Врачевателей Душ.

Что происходит с нами?

… Через два часа, когда почти вся семья (не было Василия) собралась на завтрак, Ольга как ни в чем не бывало суетилась с едой. Улыбаясь, она раскладывала омлет по тарелкам, бутерброды с сыром и разливала в кружки сладкий чай.

Дети обсуждали вполголоса какие-то школьные дела, Оля советовалась по хозяйству со свекровью, когда на кухню вошел Василий. На него она даже внимания не обратила.

- Так, дети, быстро едим и в школу – сухо распоряжалась Ольга. – Вечером обсудим наступающий день рождения Игната. Любовь Андреевна, - обратилась она к свекрови, - попозже загляну к Вам в комнату, не могу один рецепт освоить.

Вася мельком взглянул на жену. Вслух спросил:

- Оля, ты на работу идешь сегодня?

- Да, а что?

- Ничего, просто беспокоюсь за тебя.

- За меня беспокоиться не нужно, я в порядке. Тебе чаю налить?

- Да, с сахаром. А ты поела?

- Потом поем.

И все. Молча поставила чашку с чаем, тарелку с бутербродами и вышла из кухни.

Василий завтракал в одиночестве, думая о будущем своей семьи.

Глава 3 Проклятие в действии.

Ольга решила поделиться со свекровью своими переживаниями.

Любовь Андреевна внимательно слушала все, что рассказывала ей Оля. И по мере повествования Любовь Андреевна все сильнее ахала и охала, бледнела и прижимала руки к груди. В конце она не выдержала и разрыдалась.

- Как же так, дочка? Что же нашу семью нечисть в покое не оставляет? Хо-о-оспади!

Олясильно испугалась реакции свекрови и пожалела уже о разговоре.

- Любовь Андреевна, простите. У Вас сердце больное, а я тут про нечисть всякую… Где у Вас аптечка? Валидол найти… - Оля бросилась к комоду.

- Да что ты, дочка! Не надо! – остановила она ее. – Нормально все со мной! Таблетка, вот, в кармане. Чтоб не переживала, положу под язык ее.

Любовь Андреевна достала «дежурную» таблетку от давления и положила под язык. Посидели молча с минуту.

- Я вот не понимаю, - возобновила разговор Любовь Андреевна, - зачем эта ведьма лезет к вам? Победили тогда, десять лет назад, зло и по-новому все.

- Кабы знать, мама. Самое страшное, что Вася тоже не знает, кто эта старуха из сна. Я поищу в интернете, но боюсь - не найду. Как быть тогда, ума не приложу.

- А Игнат вроде увлекается древней магией. Вася говорил…

- Что Игнат, мама! – грубо перебила ее Оля. – Что вы все цепляетесь к нему! Что Вася говорил? Что он дар Воина имеет?

- Наверно, - обидчиво поджав губы, сухо ответила Любовь Андреевна. – Вася видел, чтоон на сайтах подобных сидел.

- Ну и что? Это ни о чем не говорит!

- Ладно, Оля. Полежу я немного. Голова что-то разболелась.

Она отвернулась от невестки и включила телевизор, чтобы не раздражать более вопросами не по нраву.

Оля поняла, что обидела свекровь и решила загладить вину.

- Извините меня, мама. Я с Вами говорила слишком неуважительно. Просто голова идет кругом от навалившихся проблем, вот и перегнула палку. И Васе всякого наговорила. Только я ведь не со зла, мама. Беспокоюсь за сына я. Разве для Вас, мама, Василий не то сокровище, которое дороже любых кристаллов в мире? Так вот, Игнат является таким сокровищем.Для любой матери сын – это как частица уникального, неповторимого, божественного чуда. Дочь.. Дочь – это повторение тебя самой. Конечно, родное дитя, любимое, за которое можно отдать жизнь. Но сын – это другое.

- Оля! Девочка моя! - мгновенно отозвалась Любовь Андреевна. – Я тебя прекрасно понимаю. Я знаю, что такое сын для матери! Но не делай шаг в бездну, дочка! Ты сейчас повторяешь ошибку Виталины. В одночасье потеряешь и сына, и дочь. Если Игнат – Носитель Синей Энергии, просто помоги ему принять Дар.

Любовь Андреевна держала Олю за руку двумя ладонями, и она чувствовала тепло ее рук, а также неимоверную заботу. Она смотрела на невестку, как мать на взрослую дочь. Вроде девочка уже выросла, стала самостоятельной и умной, но житейской мудрости еще не хватает. Она смотрела на Олю взглядом, где таилось желание дать правильный совет, наставить на путь истинный и в то же время уберечь от сильной беды и страданий.

Оле на миг показалось, что так бы повела себя родная мама, которой у нее никогда не было. И она бы, наверно, прислушалась к простым словам, но где-то внутри сердца созрела уже червоточинка и затушила огонек нежности, взметнувшийся было к сердцу матери Василия.

- Нет, нет, я думаю, Вася ошибся! Игнат не может быть Носителем. Я бы поняла это!

- Ну как бы ты поняла? Вася и то не знал, пока Яныч послание Виталины не нашел, - свекровь попыталась урезонить Ольгу.

- Поняла бы как-нибудь, - категорично заявила та.

Любовь Андреевна, как мудрая женщина, миролюбиво предложила:

- Хорошо. Ты мать – тебе виднее. Только об одном прошу – будь осторожная свыводами. Не разрушь семью.

Ольга будтоне слышала советы свекрови.

- Ах, мама! Как тяжело мне. Я последнее время чувствую смерть. Гоню мысли эти, но они прочно сидят во мне. Что-то будет…

- Все будет хорошо, доченька. Только будь с мужем вместе, иначе трещинка, которая пробежала меж вами сегодня, превратится в пропасть. Тогда точно придет беда, - в который раз напомнила свекровь. И еще. Ведь Вася не зря сказал тебе про любовь. Только любящие сердца, в одной связке, вместе способны творить чудеса и преодолевать любые преграды. Помни об этом.

Оля отстраненно кивнула, а сама думала о другом: «Никто не замечает грядущей опасности. Не хотят меня понять. Ни мама, ни муж. А ведь старуха не зря явилась. Она дала понять, что проклятие до сих пор существует. И та цыганка тоже предупреждала. Боже, скажи, как сына уберечь?!»

Чтобы не выдать внутреннее беспокойство, Оля улыбнулась свекрови.

- Хорошо, мама. Я все поняла. Я поговорю с Васей, поговорю с сыном. Думаю, все разрешится. Будем вместе, - она улыбнулась. - Давайте лучше подумаем, что готовить на праздничный ужин. Или Вы сами найдите в кулинарной книге, а я помогу. Ладно? .

- Хорошо, Олюшка. Я подберу интересные рецепты. Иди с Богом на работу и не думай о плохом.

Любовь Андреевна наивно полагала, что таким образом отвлекает невестку от дурных мыслей.

А та, наоборот, все больше подвергалась унынию и хандре. Все мысли были только о безопасности сына. С таким настроем женщина вышла из дома.

… За два последующих дня все было обговорено, сделаны покупки и заготовки к блюдам. Гостей не стали звать: решили посидеть в узком семейном кругу.

Утро субботы, седьмого июня, выдалось просто замечательным. Безоблачное небо, яркое солнце и легкий ветерок создавали хорошее настроение. Солнце уже с утра припекало, становилось жарко, поэтому решили поставить стол в беседке. Там было очень уютно и комфортно сидеть в летний день. С одной стороны беседки росла яблонька, и она хорошо укрывала от палящих лучей солнца. А с двух других сторон беседку обвивал декоративный вьюн, который прекрасно затенял и создавал некую прохладу.

Все-таки не зря Василий настоял на покупке своего дома. Пять лет назад они продали все квартиры: материну и свою, и купили большой пятикомнатный дом недалеко от местной речушки. Кстати, где-то там стоял особняк главаря сектантов. Три раза его перепродавали, в итоге сделали мастерские народных умельцев.Последний хозяин даже батюшку приглашал очистить дом от скверны. И еще этот человек поставил здесь же небольшую часовенку, чтобы божественное провидение избавляло от темной энергетики. Василию сразу приглянулся дом. Просторный, светлый, с резными наличниками в истинном русском стиле на окнах и на фасаде дома. Он стоил очень дешево из-за мрачной славы особняка секты. К счастью, соседи все оказались порядочными людьми, почти все семейными. Вообще-то, дома вокруг стояли коттеджного типа и только этот дом был построен в архитектурном стиле русского зодчества. Никто не противился переезду. Этот дом понравился всем без исключения, а особенно бабушке Любе. Ведь к дому прилагался небольшой огородик в пару соток и садик в пять деревьев из вишняка и яблонек. Вот так и стали жить-поживать.

… С утра уже женщины хлопотали на кухне: пекли пирог, жарили курицу, нарезали салаты. В холодильнике остужались шампанское и лимонад. Игнат с отцом поставили стол, вокруг плетеные кресла. Тайка застелила стол желтой скатертью и расставила тарелки, приборы и бокалы.Еще решили украсить беседку разноцветными шарами и новогодней гирляндой. Это Оля подсказала - так ведь интереснее будет. К вечеру, когда начнут пить чай, цветные огни добавят настроения. Во дворе у Зайкиных было весело сейчас, все радостно суетились, смеялись и шутили.

Игнат притащил ноутбук, колонки для усиления звука и шнуры-удлинители, чтобы танцевать и песни петь. Недалеко от беседки, в метрах двадцати, была ровная, небольшая площадка. Когда-то, при прежних хозяевах, кусок земли специально расчистили, разровняли и засыпали щебнем. Со временем щебенка утрамбовалась, лишь кое-где попадались увесистые, угловатые камни, но их раскидали по краям. Площадку окружали кусты роз. Сейчас они цвели и благоухали. Любовь Андреевна посадила, когда дом купили. Они эффектно смотрелись и облагораживали площадку. Отличный получился «танцпол».

Василий подошел к сыну и, помогая установить музыкальное оборудование, решил поговорить.

- Слушай, сынок, а ты давно увлекаешься мистикой?

- С чего ты взял, пап, - слегка удивился Игнат. – Я не увлекаюсь подобной ерундой.

- Ну как же, я вот недавно тебя застал спящим возле компа, а там сайты про мистику и магию были загружены.

Игнат молча пожал плечами и продолжал распутывать шнуры.

- Может быть, у тебя появились какие-то способности, например, двигать взглядом предметы, а? – не отставал отец от сына. – Помнишь, что нам с мамой пришлось десять лет назад бороться с силами Зла?

Парень весело засмеялся.

- Я помню, пап. Бабушка рассказывала мне. Хоть я и был еще малой, но все понимал. Ведь я из рода Воинов!

Игнат многозначительно поднял указательный палец вверх и иронично поджал губы. Типа, вы – супер, родители!

- Я ведь не просто так спрашиваю, сын. Тут такое дело, – Василий пытался подобрать слова, что бы проще объяснить и, главное, не испугать. – В общем, Зло вернулось.

- Как так? – непонимающе произнес Игнат. – Вы же с мамой победили тогда, десять лет назад!

- Да, сынок, я и сам не понимаю, - потер виски Василий. – Мне недавно сон приснился, где явилась страшная старуха и сказала, что нас ждет ужас.

- И что теперь, пап, делать? У вас же нет тех способностей, да и кристаллы не достать, - деловито произнес Игнат.

- Блин, я думал, что ты испугаешься, сынок, а ты, наоборот, интересуешься решением вопроса, - смутился Василий. – У тебя день рождения, а я тебе говорю о каком-то кошмаре.

- Пап, если нужна моя помощь, то я готов, - сказал он солидно, как взрослый мужчина. –У меня нет магических способностей. Просто… - он замялся. – Просто.. В общем, я слышал, как мама тебе про цыганку рассказывала, вот я и лазал по сайтам.

- Да, цыганка эта шороху навела, - громко вздохнул Василий. – Мама до сих пор под впечатлением. – Зайкин взял сына за руку и крепко пожал ее. – А ты у меня настоящий мужчина, сын! Прости, что в день рождения завел разговор об этом. Я думал, что ты тоже Носитель..

- Пап, да не переживай ты так, - улыбнулся он. – Ты же сам сказал, что я настоящий мужчина, а настоящие мужчины не должны бояться трудностей. А маме я ничего не скажу, а то еще начнет плакать, как Тайка.

Игнат ловко расставлял аппаратуру и серьезно беседовал с отцом. Он слегка поиронизировал в душе над беспокойством отца, но никогда бы не отказал ему в помощи. И если бы пришлось сразиться с этой тварью из преисподней, то встал бы плечо к плечу рядом с отцом.

А Василий в свою очередь растроганно смотрел на сына и бесшумно глотал комки в горле, которые так некстати подступили. Не ожидал он, что сын так легко поймет его и не забоится, не отвернется от вставшей на пути беды.

«Мой сын! Моя гордость!» - так думал Зайкин, глядя на своего повзрослевшего ребенка.

- Ну, вот все готово. – Игнат подключил последний шнур. – Пойдем, папа, а то мама щас начнет беспокоиться.

Шутливо подмигнув отцу, он пошел переодеваться к праздничному обеду. Василий смотрел вслед удаляющемуся сыну и ощутил внезапно прилив необычной нежности, какой-то отцовской гордости и еще чего-то щемящего в сердце.

Вот идет высокий парень, одетый в сиреневую футболку и синие «бермуды».Волосы стрижены полубоксом с зачесом назад. Все в нем ладно и красиво. Молодое, сильное тело играет мускулами. В каждом движении парня чувствуется незыблемый дух юности, наглого желания жить и постигать новые вершины, стремления вперед к непознанному.

-«Сынок мой!» - на глазах Василия выступили слезы. Он торопливо смахнул, чтоб никто не увидел его слабости. – «Может, Оля права. Забыть все к чертям собачьим, всех этих злыдней и существ из темного мира! Дети – вот главное в жизни. Любовь и семья! А я хотел бросить своего сына в адское пекло! Сволочь и паскуда я!»

Зайкин достал из кармана сигареты и закурил. Сел на лавку и посмотрел в сторону дома, где подготовка к празднику завершалась. Стол был уже накрыт, осталось только принести и открыть шампанское. Тая уже сидела за столом, как всегда с телефоном. Сегодня она выглядела сногсшибательно. Завитые волосы девочка подобрала в высокий хвост. Надела красный шелковый сарафан с пышными воланами. В ушах и на шее поблескивал простенький набор бижутерии: серьги-капельки в виде сердечек и тонкая цепочка с кулоном, тоже сердечком. С крыльца уже спускался Игнат, неся шампанское в одной руке и кувшин сока в другой. Он переоделся в серые льняные брюки и фисташковую рубаху с коротким рукавом.

Мама, Любовь Андреевна, тоже принарядилась к торжеству. Ее светло-серое платье, пошитое в стиле «трапеция», очень шло к фигуре. Даже как-то стройнило ее. Свои волосы бабушка уложила в элегантную прическу. Шла неторопливо,будто королева, приосанившись и горделиво подняв подбородок. Шла по дорожке, с удовольствием замечая чистоту и ухоженность двора, смеющихся внуков и влюбленные взгляды детей мимолетом. Так благостно было сейчас у нее на душе.

Семья постепенно рассаживалась за столом. Зайкин выбросил окурок в урну и тоже направился к семье. В отличие от остальных, он не стал придавать особое значение выбору одежды на праздничный обед. Черные джинсы и серая тонкая рубашка с короткими рукавами создавали незатейливый образ. Главное – удобство. Василий никогда не любил лоск и гламур, одевался по-простому.

- Что, маму ждем? – заметил он отсутствие Оли. – Наверно, выйдет сейчас, как королева.

И он не ошибся. Все разом повернули головы, когда она появилась на крыльце. Вася аж привстал. Такой ослепительно красивой он свою жену еще не видел. Ольга завила локоны и собрала несколько прядей на макушке. Остальную часть волос распустила по плечам. Она надела шифоновое платье небесного цвета, длинное до пят. В ушах блестели золотые серьги с обсидианом в виде сердечек, а на шее висело изящное колье из таких же сердечек. Пепельно-черный цвет обсидиана отлично гармонировал с платьем. Кстати, заколка, которая держала прическу, тоже была изготовлена из обсидиана и тоже в виде сердечка. В общем, внешний вид Ольги был сногсшибательным.

Ольга шла, а платье развевалось от ветра. «Летящей походкой ты вышла из мая! – Василию вдруг вспомнились слова из известной песни.

- Вау! Мама – ты самая лучшая! – воскликнул Игнат, подняв большой палец вверх.

- Оля! Дочка! Ты такая красивая! – Любовь Андреевна восхищенно рассматривала невестку.

- Мама, какая ты офигенная! – Тая тоже не удержалась от комплимента матери.

- Это я для Игната постаралась! – заявила она. Ведь у него сегодня день рождения, так пусть его окружает красота! Дарю свое сердце тебе, сынок!

Ольга соединила пальцы в виде сердца и прижала их к груди.

Василий встал и подошел к жене. Обнял, слегка прижимая к себе, поцеловал ее в губы.

- Я так сильно люблю тебя, жена моя! – шепнул он ей на ухо.

- И я тебя, муж мой!

Васе в эту минуту показалось, что он видит перед собой ту самую Олю, в которую влюбился двадцать лет назад.

Вихрем пронеслись воспоминания в голове.

…Он возвращался с заводской смены. Стоял теплый осенний вечер, поэтому и не торопился домой. Прогулочной походкой шел к автобусной остановке, наслаждаясь хорошей погодой. Автобус, на котором он должен ехать домой, внезапно вырулил из-за поворота и стремительно покатил на остановку. Догонять его Василий не стал. А вот девушка впереди бежала, видимо опаздывала куда-то. Но, увы. Автобус захлопнул двери почти перед ней и, мигнув габаритными огнями, укатил вдаль. Василий заметил, что девушка разочарованно махнула рукой и уселась на скамью остановки.

- Чо, не успела? – с сочувствием спросил он у нее, присаживаясь рядом.

- Неа, - мотнула она головой. – Ладно. Щас еще один приедет.

- Ну да, - подтвердил ее слова Василий.

Она будто с интересом разглядывала проносящиеся мимо машины, а сама искоса кидала взгляды на него. Да и Вася не отставал: делал вид, что смотрит по сторонам, а сам ее разглядывал. Девчонка была хороша собой. Платье ее темно-голубого цвета в мелкий цветочек красиво обтягивало стройную фигуру и эффектно подчеркивало округлости груди. Выгодно оттеняли цвет платья ее светло-пшеничные пряди волос, свободно ниспадающие вниз. Длина до пояса – это по вкусу Васи. Ноги у нее длинные (успел рассмотреть), с узкой лодыжкой. И босоножки симпатичные: тонкий каблучок и полоска плетеная сверху. Зайкин всегда удивлялся, как женщины ходят в такой обуви.

- Как тебя зовут? – решил он познакомиться. Девушка ему очень понравилась.

- Оля, - сказала она просто и легко.

- А меня – Вася. Вот и познакомились.

И они оба засмеялись. А она смотрела на него и смеялась звонко и заливисто. Взгляд ее глаз так и запал в душу Василия. В солнечном свете голубые глаза потемнели и стали насыщенно-синими. Он смотрел в эти бездонные, синие озера и понимал, что тонет в них. Глаза Оли манили непостижимой тайной, звали за собой, завораживали неизвестной магией. Сердце Василия дрогнуло и открыло свои двери для Любви, истинной и бесконечной.

Две недели им хватило, чтобы узнать друг друга и связать свои судьбы навсегда. Каждый вечер влюбленная парочка бродила по уютным улочкам родного города. Оля рассказала, что она сирота, родителей своих не знает, родственников тоже нет, кто мог бы ее найти. Выросла в детском доме, потом решила учиться на врача, чтобы помогать людям.

Когда Вася слушал ее рассказ, он твердо решил оберегать и защищать эту хрупкую девчонку. Так они и поженились потом…

И вот сейчас он снова увидел тот взгляд. Жена стояла перед ним невероятно красивая, такая легкая и воздушная. И эти глаза – синие озера таили в себе все то, что есть от детской наивности, шалости, надежд и желаний, до манкости, очарованияи колдовства, мудрости и тонкого понимания жизни. Сегодняшний день напомнил Зайкину тот осенний вечер, двадцать лет назад, когда меж ними возникла незримая связь и скрепила их судьбы навечно.

До позднего вечера гуляла и веселилась семья Зайкиных. Все поздравляли Игната с днем рождения, произносили серьезные и шутливые тосты, пели и танцевали, просто слушали красивую музыку, а бабушка, в честь Игната, читала стихи по памяти из творчества классиков. Когда спустились сумерки, зажгли развешанные в беседке фонарики. Получилось очень сказочно. Чуть уставшие, но счастливые и довольные, Зайкины пили вечерний чай и делились впечатлениями от прошедшего дня.

Зазвучала веселая, танцевальная музыка. На экране ноутбука замелькали кадры клипа про море, солнце и отдых на пляже.Прошло всего двадцать минут, как вдруг раздался сухой щелчок, затем шипение, и из розетки повалил черный, вонючий дым.

Сначала никто не заметил, что замкнула электропроводка, но дыма становилось все больше, и первым, кто увидел это, был Игнат.

Он мгновенно вскочил, опрокидывая чашку с чаем на стол. Машинально стряхнув рукой жидкость со стола, он стремительно бросился к музыкалке.

Теперь все заметили черный дым, тянущийся из-за кустов роз.

- Ойе-ей, что случилось-то? Горит что-то? – всполошилась бабушка.

- Это ноутбук! Игнат там уже - крикнула взволнованно Тая, показывая на брата.

Василий видел, как сын подбежал к розетке, чтобы выдернуть шнур, и крикнул ему:

- Сынок, не трогай! Я рубильник отключу!

Игнат неловко обернулся на крик и споткнулся об торчащие корни розового куста. Чтобы удержать равновесие, нечаянно схватился влажной рукой за подплавленный провод. Этого хватило, чтобы удар тока «прошил» тело парня. Его отбросило назад. Игнат упал прямиком на камень, торчащий острием вверх. Под ударом оказался висок. Жизнь молодого человека оборвалась в один миг…

Музыка прервалась и в наступившей тишине слышно было лишь шипение и треск горящих проводов и чириканье воробьев в ветвях яблони. Все видели, как Игната подкинуло и он упал головой на камни, но никто не мог представить, что случится страшное.

Несколько мгновений семья находилась в оцепенении, не понимая что произошло. Первой очнулась Ольга, истошно закричала и побежала к сыну.

- Сыно-о-к! Игнат! Ты что?! – орала она, теребя безжизненное тело сына, пока не увидела струйку крови из виска. В одну секунду свет померк в ее глазах, судорогой сжало сердце, и из горла вырвался нечеловеческий вопль боли.

- А-а-аа-а! Сын-о-о-к! Аа-а-а-а! – выла она не своим голосом.

- Оля! Дочка, что с Игнатом? – Любовь Андреевна подбежала следом за невесткой. – Ах-х! Скорую вызывайте! – закричала она не своим голосом.

Увидев кровь на виске у внука и его неживой взгляд в распахнутых глазах, Любовь Андреевна судорожно всхлипнула, в миг побелела, как полотно, и грузно рухнула на землю. С ней случился обморок.

- Баба! Мама! – закричала что есть силы Тая. – Что с вами? Я боюсь!

Она плакала навзрыд, сотрясаемая крупной дрожью. Стояла и не решалась подойти к родным. Тая испугалась настолько, что ничего не могла понять.

Такими свою семью увидел подбежавший Василий. Он еще в доме услышал истошный крик жены, когда выключал рубильник. У него почти остановилось сердце, когда Василий увидел сына с пробитым виском. Захотелось завыть от внезапно пришедшего горя, но он сдержал себя. Сдержал, потому что понимал – нужно позаботиться о сыне сейчас. Шатаясь, как пьяный, давясь рыданием, рвущимся наружу, он помог матери подняться с земли и сесть на скамью. Любовь Андреевна пришла в себя. Посеревшее лицо скривилось от гримасы боли. Правой рукой Любовь Андреевна держалась за сердце. Василий нашел в кармане ее платья таблетки нитроглицерина. Отдав ей таблетку, обратил внимание на дочь. Онастояла белая, как полотно, и смотрела расширенными от ужаса глазами на мертвое тело брата. На закушенной нижней губе проступила капелька крови, но она этого не замечала. По щекам ее текли слезы, она тихонько скулила. Василий обнял дочь, чтобы как-то успокоить.

- Пп-п-а-па, Игна-а-т, чт-тт-о ум-м-мер?!

Василий сжал зубы, глотая комок в горле, прикрыл глаза. Он ничего не сказал дочери, просто погладил ее по голове. На глаза накатывали слезы. Но нужно держаться. Нельзя сейчас плакать, нельзя. Он мысленно держал контроль над собой, хотя душу раздирала невыносимая боль. И хотя сердце нестерпимо саднило внутри, он упрямо заставлял себя мысленно держаться и не давать горю помрачить его сознание.

- Доча, я за телефоном схожу. Нужно вызвать скорую и полицию, - сказал он, когда Тая немного успокоилась.

Ольга перестала выть, лишь безостановочно и монотонно повторяла одну и ту же фразу:

- Сына, Игнатушка! Вставай! Не лежи на земле, ты же испачкаешься. А у тебя сегодня день рождения! Вставай, маленький мой!

- Оля, что ты! Не сходи с ума, прошу! Остановись! Прошу, остановись! Игната нет уже. Господ-и-ии!

Василию казалось, что еще немного и его рассудок помрачится навсегда. Он метался меж родными и всем пытался что-то сказать. Его не слушала только жена.

- Оля, я скорую вызвал и полицию. Не трогай его больше!

А Ольга и не собиралась отходить от Игната. Она, как заведенная, твердила одно и тоже, гладила его волосы, поправляла одежду. Пальцы левой руки были в крови, видимо, задела рану на виске. И кровь эта уже попала на ее лицо, на одежду Игната, на ее платье. Зрелище было жутковатым, и он снова попросил жену отойти от тела сына.

- Не трогай меня! Убийца! Это ты виноват во всем! – истерично взвизгнула Ольга.

Такого пронзительно-обжигающего обвинения он явно не ожидал от жены.

- Оля, что ты говоришь? Опомнись! Произошла непоправимая трагедия! Но как ты.. можешь меня обвинять? Да я бы жизнь отдал свою за него! Оля, как ты?!.. Что же ты говоришь-то?!

В его глазах блестели слезы, а руки тряслись от пережитого шока. Сердце жгло чудовищной болью, и не хватало воздуха, чтобы вдохнуть полной грудью.

- Отдай свою жизнь! Ты убил сына – так отдай за него жизнь! – она вдруг лихорадочно вцепилась в руку мужа. Ярая ненависть сквозила в ее взгляде, что мужчина оторопело попятился назад.

- Дочка, как ты можешь так? – вмешалась Любовь Андреевна. Она с трудом говорила. – Ведь Игнат его сын тоже. Ты так говоришь, словно Вася смерти ему хотел.

- Он хотел его смерти, мама! Он хотел, чтобы Игнат сразился с ведьмой из сна!

Василий опустил голову, не зная, что сказать. Отчасти, Ольга была права, но ведь он отказался от этой идеи, поняв, что сын дороже.

Находясь на грани нервного срыва, Тая была потрясена еще и ссорой родителей. И это в месте, где лежит мертвый брат.

- Мама, папа, вы что делаете?! А?! Игнат погиб, а вы…

Тая села к бабушке и уткнулась ей в плечо. Девочка зарыдала в голос. Любовь Андреевна осуждающе покачала головой, хотела что-то сказать, но наткнулась на ненавистный взгляд Ольги. Прижав внучку крепче к себе, она отвернулась от невестки.

Ночь опустилась быстро. В деревьях сгустилась темнота, и потянуло оттуда прохладой. Луна бледным диском зависла в небе. Распахнутые глаза Игната удивленно глядели в июньское небо застывшим навеки взором.

Зайкин стоял посреди злосчастной площадки, не зная, что делать. Прошло меньше часа с момента смерти его ребенка, но эти длинные минуты принесли в его семью крах и неопределенность.

Подъехали одновременно скорая помощь и полиция. Стандартные вопросы, стандартный протокол прошли за час. Игната забрали в морг. Любовь Андреевну и Таю повезли в больницу – медики настояли, иначе семья потеряла бы еще двоих. Бабушка оказалась на грани инсульта, а девочка пережила сильнейший стресс и нуждалась в психологической помощи. Только Ольга как ни в чем не бывало брела медленно по гравийной дорожке в сторону дома. Она шла, как зомби, с пустым, отрешенным взглядом. На опухшем от слез лице размазалась косметика, образовав вокруг глаз черные круги. Волосы растрепались, и пряди их выбились из недавно уложенной прически. Платье измазалось кровью Игната, травой и землей. Сейчас, в темноте, она выглядела очень пугающе. Василий хотел было довести ее до дому, но она жестом руки остановила его. Покорно отступив в сторону, он дал ей пройти, тяжело вздохнув при этом.

Василий остался один сидеть в беседке. Шел двенадцатый час ночи. В некоторых соседних домах еще горел свет. Где-то даже играла музыка. Суббота – кто-то мог отдыхать и веселиться. Еще два часа назад здесь кипела жизнь, тоже играла веселая музыка, а огни гирлянды мигали в такт. Игнат смеялся и говорил маме, что она классно придумала с гирляндой. Когда принесли торт для именинника, зажгли бенгальские огни. Тая хлопала в ладоши и все пыталась вызнать, какое желание загадал Игнат. Желание… Игнат…

Глухой, нутряной стон вырвался из уст Василия. Нарастая в страдании и жестокой боли, стон превратился в вой. Складывались кирпичиками недосказанности, недоделанности, недолюбленности, недоговоренности – все эти действия с частицей «не» в плотный, тугой комок горя, который непомерным грузом ложился на дно души. Смерть обесцветила краски. Он остался один на один с бездной, которая зияла впереди пугающей пустотой. Нет больше его сына! И только этот взгляд – чуть строгий, но детски наивный, застыл навеки в бесконечной отрешенности.

Ни капли слез не выпало из глаз Зайкина. Сухие глаза кололо и дергало, но спасительной влаги не пролилось.

- Господи, за что? За что??? Господи! – хрипя, кричал он в темноту сада. – Зачем ты снова бросаешь нас на произвол судьбы?!

- Я же сказала тебе, человек, что сюрпризы только начинаются – раздался скрипучий голос со стороны танцплощадки.

Вмиг замолкнув, Василий повернул голову в сторону ноутбука и обомлел: с экрана смотрела та самая старуха из сна с ухмылкой на губах, от которой кровь стыла в жилах. Однако, мужчина не испугался. Смерть сына заглушила чувство страха. Он встал со скамьи, подошел к ноутбуку и со всего размаха швырнул его на камни, разбивая вдребезги. Где-то в глубине сада прозвучал противный смех старухи и тут же смолк. А Василий снова вернулся в беседку. Он просидел там всю ночь – курил, думал, вспоминал.Измученный воспоминаниями и бесконечным прокручиванием произошедшего, отравленный сигаретной горечью, почерневший от горя, лишь под утро Зайкин забылся тяжелым сном.

«Проклятие в действии», - пробормотал он прежде, чем провалиться в забытье.

Глава 4 Уход из семьи.

Утро принесло с собой дождь и холод. О вчерашней жаре к рассвету ничего не напоминало. Небо затянула серая пелена. Она висела так низко, что казалось – наступила осень. Северный ветер отрывистыми, ледяными порывами гнул тонкие ветки деревьев и обжигал своим дыханием нежные зеленые листочки. Резко припустил дождь. Забарабанил упругой дробью по крышам и окнам домов. Земля за несколько минут напиталась влагой, и стали появляться повсюду лужи. Уныние воцарилось в воздухе. И даже молодая зелень, яркие поляны на обочинах дорог и клумбы цветов в палисадниках домов не спасали от тоски. Дождь перешел в обложной, и водные потоки текли уже повсюду, не зная преграды. Сыро и холодно.

Василий открыл глаза. Короткий сон не принес облегчения. Все тело ныло от неудобной позы, а в спину дул холодный ветер, но мужчина не шевелился. Им овладело безразличие ко всему. Хотелось только одного – исчезнуть навсегда из этого мира.

Он смотрел на каменистую площадку, где мокли сейчас под дождем неубранные провода и музыкальная установка, где валялись куски разбитого ноутбука и тот самый булыжник, который пробил висок его сына. Острый край камня выступал довольно высоко. Как его никто не замечал раньше, непонятно.

Василий вспомнил вчерашнее видение в ноутбуке и встрепенулся в миг. Затекшее тело пронзила боль, но он с трудом заставил себя сесть. Стал разминать онемевшие мыщцы. В голове застучали, забились «молоточки» по натянутым до предела нервам.

- Я найду тебя, тварь, где бы ты ни была! Найду и уничтожу! – прошептал Василий. Кричать не было ни сил, ни желания. Да и смысл?!

А дальше Зайкину предстояло решать навалившиеся задачи. Не обращая внимание на обжигающую мышечную боль, на ломоту в суставах, на шум в ушах от резкого движения, на проливной дождь, быстро пропитавший влагой его одежду, он рванул провода, скручивая их кое-как в моток. Потом подхватил установку и потащил все в сарай. Бросил в угол и направился в дом. Без электричества в пасмурную, дождливую погоду дом казался слишком мрачным и темным. Вася разделся до трусов, снимая испачканные вещи. Скомкал все и бросил в сторону. У него защемило сердце, когда он проходил мимо комнаты Игната. Остановился, но входить не стал: слишком больно. Только плотнее прикрыл дверь. Дальше – их с женой комната.

- Оля! – окликнул он жену. - Ты спишь?

Она не спала. Обеими руками обхватив рамку с фотографией Игната и прижав ее к груди, лежала на кровати спиной к двери.

- Нужно в школу позвонить, сообщить о смерти Игната. У тебя ведь был телефон их классной.

Он старался говорить как можно мягче, понимая какие чувства испытывает она сейчас.

- Потом еще надо маму и Таю проведать в больнице и похоронами заняться. Оля..

- Я слышу. Я все сделаю, - ответила она еле слышно, ровно и без эмоций. – Уходи. Не хочу тебя видеть.

Но он не мог уйти, оставить ее одну наедине с бедой. Он любил свою жену и не знал как облегчить ее страдание в эту минуту. К тому же он нуждался в ней, хотя бы находиться рядом.

- Я поговорю с друзьями, они помогут с похоронами. На заводе еще матпомощь дадут.

- Мне все равно. Уходи.

Василий сел на край кровати, попытался заглянуть жене в лицо, но она сильнее зарылась лицом в подушку. Василий занес руку над ее спиной, хотел погладить, но передумал, боясь, что она прогонит его прочь. Он шумно вздохнул, но не ушел, продолжая сидеть. Минут десять он о чем-то думал, изредка поглядывая на жену. А Ольга так и лежала, не поворачиваясь к мужу. В ее душе в эти минуты боролись два сильных чувства – ненависть и любовь. Любовь толкала ее к нему, умоляла кинуться в объятия и выплакать всю боль. А ненависть разъедала душу чернотой, заставляла гнать мужа от себя, вытаскивала из памяти все давешние ссоры и мелкие скандалы. И ненависть победила. Прикрыв глаза, Ольга зло сопела, раздражаясь все сильнее от присутствия Василия. Ей хотелось, чтобы он ушел сию минуту.

Знаешь, - после долгого молчания заговорил Василий, - ты права. Пусть катится к черту эта старуха! И к чертям собачьим все эти спасения мира и кристаллы… Семья важнее! Я это сейчас понял. Прости меня, если сможешь!

Василий резко встал и быстро вышел из комнаты, и не видел, как Ольга посмотрела удивленно ему вслед.

…Минул месяц. За это время прошли похороны Игната, Любовь Андреевна и Тая выписались из больницы, а в отношениях Василия и Ольги так и остался разлад. Ольга избегала встреч с мужем, а он все чаще проводил время с матерью и дочкой. Они старались не касаться темы смерти Игната, но непонятным образом что-то напоминало постоянно об этом. То обнаружится его потерянная или забытая где-то вещь, то кто-то звонил по телефону с вопросами про него, то в соцсетях попадется на глаза заметка о смерти школьника перед выпускным. Василий в глубине души подозревал, что это проделки старухи-монстра, но поделиться мыслями было не с кем. Если бы Яныч был жив, уж он то нашел бы решение всех бед.

Ольга не подпускала к себе близко мужа, твердила одно – убийца. Мать не хотелось волновать, дочь вообще мала для таких разговоров. Да и она теперь единственный ребенок в семье. К сожалению, Оля не проявляла заботу о дочери. Сколько раз девочка пыталась увидеть в глазах матери любовь к ней, услышать ласковые слова, почувствовать тепло ее рук, но мать словно не замечала ее. Она стала будто чужой для дочери. Сухо отвечала на вопросы, мимоходом спрашивала про дела в школе и перестала по утрам будить ее, как раньше. Завтрак теперь готовила бабушка, хоть ей и было трудно после болезни. Ольга стала далека от семьи. Она ходила на работу, а дома большую часть проводила наедине с собой, перед фотографией Игната. Василий боялся, что она так сойдет с ума. Но, вроде вела себя адекватно, признаков сумасшествия не проявляла. Однако, обстановка в семье накалилась до предела.

Приближались поминальные сорок дней. Любовь Андреевна с утра попросила невестку напечь блинов, сделать кутью. Сама она сварит лапшу и гуляш. Потом еще нужно раздать детям в округе печенья и конфеты.

Ольга сосредоточенно перебирала изюм для кутьи. Хмурое выражение лица говорило о том, что она чем-то недовольна.

- Мама, я все сделаю, но за стол не сяду.

- Почему, Оля? – насторожилась свекровь.

- Не хочу сидеть рядом с убийцей моего сына!

- Ольга! – вспыхнула Любовь Андреевна, не выдержав. – Я всегда относилась к тебе с любовью и уважением, но и у меня есть, в конце концов, предел терпения! Я не позволю наговаривать на моего сына Василия! Он не убийца, и ты это прекрасно знаешь! Тем более, Игнат его сын! Он места себе не находит от горя! А ты…

Женщина отвернулась, чтобы не показывать набежавшей слезы. Она тоже очень сильно переживала из-за случившейся трагедии и боялась, что семья может развалиться. Видела, что происходит между супругами и не знала, как помочь. Сын больше отмалчивался, погрузился весь в работу и даже с дочерью проводил времени меньше. А про Ольгу вообще речи нет. Она вела себя сумасбродно и агрессивно, а на вопросы отвечала коротко и грубо или вообще игнорировала их.

Вот и сейчас Любовь Андреевна не смогла промолчать. Но ведь она мудрая женщина, поэтому в очередной раз попросит невестку изменить поведение.

- Помирись с мужем! Вы – семья! И не забывай, что у вас растет дочь. Она нуждается в тебе, Оля. Я говорила тебе как-то про ошибку Виталины, ты повторила ее. Потеряешь дочь ведь.

Поджав губы, Ольга хмыкнула.

- Мне все равно. Сына нет и дочери не будет.

- Что ты несешь, Ольга? – Любовь Андреевну аж передернуло от ее слов. – Ты понимаешь сейчас, что говоришь?

На шум в кухню пришли Василий с Таей.

- Бабуля, что происходит?

- Да, мам, что случилось?

Любовь Андреевна стояла, опершись о край стола и быстро дышала. Видно было, что ей стало плохо от волнения. Вася подошел к жене, взял ее за руку. Крепко, чтобы она не выдернула ее.

- Оля, ты переходишь все границы. Я думал, что мы обсудили уже все. Но ты не оставляешь мне выбора. Я ведь могу не сдержаться и…

- Мгм. Ударишь? – в глазах жены плясали злые огоньки. Она будто испытывала терпение мужа.

Василий глубоко вздохнул и ослабил хватку.

- Нн-н-ет, - чуть подумав, сказал он. – Я постараюсь, чтобы не сделать это.

Однако, ему было очень тяжело и непривычно признаваться в том, что он в силу некоторых обстоятельств мог бы это сделать.

- До чего мы докатились, Оля, - печально произнес он, - я мог бы ударить тебя. Свою жену, которую люблю всем сердцем. Что же происходит с нами, а?!

Василий судорожно сглотнул . За последнее время он словно постарел на десять лет. На висках пробилась седина, а вокруг рта залегли горестные складки. И как-то весь сгорбился. Медовый цвет его добрых глаз потемнел, утратил веселые искорки и задор.

Он глянул на жену с затаенной грустью и тихо спросил:

- Куда исчезла наша любовь, Оля? Помнишь, мы сделали себе талисман – «Две половинки сердца, как одно»? Где твоя половинка? Ты носишь ее?

- Нет, - ответила она равнодушно. - Мне безразлично это.

Она хотела еще что-то сказать колкое, но передумала. Взглянув на мужа, осеклась. Она увидела в его глазах отражение той бездны, которая привиделась ему утром в беседке. Чудовищная безысходность сквозила оттуда и давила, давила гнетом тоски. Ольга увидела невероятное страдание и это остановило ее. Хватит над ним издеваться, подумала она.

- Я поискала в интернете про этого монстра. Это – Руина, демон разрушения. Это она явилась к тебе. Зачем, не знаю. Соцветие Мира, я думаю можно спасти, когда демон будет повержен. Сейчас оно находится под ее заклятием. Ты сильный, Вася, и найдешь способ уничтожить Руину.

Впервые за последнее время жена улыбнулась. Василию показалось, что она просит прощения таким образом и принял это за знак.

- Оля, только вместе мы поборем зло! – с нескрываемым воодушевлением воскликнул он. - Я и ты. Вернее, наша любовь.

Женщина отрицательно покачала головой.

- Нет. Я в этой игре участвовать не буду. Довольно с меня смертей. Я говорила, что будет беда, но никто не слышал меня. Вот результат.

Она махнула рукой куда-то в сторону. Поникшая, исхудалая она выглядела сейчас, как оборвыш. В домашнем халате, с пучком волос, наспех собранным, с темными кругами под глазами, измученная страданием от потери сына она была сейчас одинокая для всех.

На несколько минут на кухне повисла напряженная тишина. Все словно ушли в себя, занимаясь каждый чем-то.

- Семья, я уеду на какое-то время, - нарушил тишину Василий - Нам с Олей нужно время, чтобы расставить все точки над «и». Я думал сейчас и надумал.

- Куда же ты, сынок, поедешь? – не на шутку растревожилась Любовь Андреевна – Сегодня же сорок дней?!

- Да, папа, а мы? Ты.. бросаешь нас?! – всхлипнула надрывно Тая.

Василий порывисто прижал дочь к себе. Обнял, успокаивая.

- Нет, доча. Не бросаю, просто уеду на время. Так нужно, солнышко. Я ненадолго. Поеду на родину Яныча, на Алтай. – Он посмотрел на мать, ища у нее поддержки. - У него должно быть ученики остались. Попрошу помощи у них. Проведем сороковины и я уеду.

Любовь Андреевна закивала, соглашаясь.

- Что же, сынок... Езжай, раз собрался. Мы справимся. Правда, Таюшка? – взяла она внучку за руку.

Таисия кивнула. Повернувшись к матери, девочка натолкнулась на ее холодный взгляд и разочарованно выпалила:

- Ты настолько бесчувственная, мама, что сидишь сейчас подальше от всех! Даже к папе не подойдешь. Почему ты такая, мама? Если ты не любишь нас, сиди тогда там, у окна, сама по себе.

Тая надеялась, что мама подойдет к ней и обнимет, прошептав на ушко: «Малышка моя, дочурка! Как я без тебя, солнышко!» Но этого не произошло Ольга сидела с каменным выражением лица, будто не слышала крика дочери.

Таисия заплакала и, выбегая из кухни, крикнула матери в спину:

- Я с бабушкой буду жить. Поняла?

Ольга лишь пожала плечами в ответ.

… А после поминок, на следующий день, Зайкин уехал.

Глава 5 Агата.

Алтай встретил Зайкина прохладой и дождем. Хорошо, что он взял с собой непромокаемую ветровку. Середина августа – осень близко. Дожди идут чаще.

До деревни Надеиха[1] Зайкин доехал без происшествий. Выйдя из автобуса, он первым делом отправился на почту. Подумал, что это единственное место, где могут знать о Яныче. Ему повезло. В отделении связи, за перегородкой, сидела пожилая женщина. Она оказалась работником почты и очень хорошо знала Яныча, ведь он когда-то отправлял денежные переводы с пенсии. Какая-то родня у него была где-то. Василий понял, о ком идет речь: это родственники Галии, жены его. Работник почты назвала адрес дома, где жил Яныч. Но только там теперь живет его ученица Агата. К ней и направился Вася.

Отыскав дом деда, он увидел, что ничего не изменилось после его смерти: все также скромно, просто и добротно.

- Хозяева! Есть кто? – Василий подошел к забору и крикнул во двор.

На крик вышла женщина лет пятидесяти, среднего роста, слегка полноватая. Одета была в домашнее, легкое платье, простого кроя, с накинутой поверх вязаной кофтой. На босых ногах – обычные «китайские» шлепанцы, на голове белый платок, завязанный на манер косынки.

- Чего шумишь? – приятным, мелодичным голосом отозвалась женщина

- Здравствуйте. Мне нужна Агата. Это не Вы, случайно?

- Ну я, случайно. Что хотел?

- Мне на почте сказали, - Зайкин махнул рукой куда-то в сторону, - что Вы ученица деда Яныча – Аяна Аянулы. Мне помощь нужна. Когда-то давно Аян рассказывал, что у него есть ученики. Вот я и приехал сюда, - он чуть смущенно улыбнулся.

Агата пристально поглядела на Зайкина, проверила подлинность его самого и сказанных слов. Приветливо улыбнулась, отворила калитку и пригласила в дом.

- Приехал, значит. Дела, видать, совсем плохи. Ну проходи, Вася.

Зайкин от удивления вытаращил глаза.

- А-а, откуда Вы знаете, как зовут меня? Я же не говорил.

- Эх, Вася. Ты же приехал к ученице Яныча. Так что же спрашиваешь

[1] Название вымышлено

- А-а, откуда Вы знаете, как зовут меня? Я же не говорил.

- Эх, Вася. Ты же приехал к ученице Яныча. Так что же спрашиваешь об этом? Руина объявилась?

- И об этом вы знаете?!

- Да, знаю, знаю. Проходи в дом скорее. Вон тучи опять собираются. Каплет и каплет сегодня, уж надоело.

Она недовольно глянула на небо – там плыли громадины серо-черного цвета, готовые снова разразиться грозой.

- Два дня уже льет и громыхает. Ну ничего, дождь тоже нужен. Вот шкаф, вешай сюда одежду свою и в горницу проходи. Там диван, так ты садись, я сейчас.

Агата показала Зайкину все, а сама пошла в кухню.

- Сейчас чайник поставлю, за ним и обсудим, - донесся ее голос из глубины дома.

Пока хозяйка управлялась на кухне, Зайкин рассматривал внутреннее убранство дома. А снаружи он уже успел заметить, что он состоял из трех комнат (в уме прикинул по количеству окон), был добротным, сложенным из кирпича с шиферной крышей. Перед входом в дом росли неприхотливые цветы – астры и петуньи. Двор был чистым. В двух метрах от края дома начинался огород. Видно было, что хозяйка все содержит в чистоте и заботе.

Вся обстановка была уютной и ухоженной. Большая, светлая комната с круглым столом посередине, а к нему четыре стула с витыми спинками. В простенке между окнами висели часы с круглым циферблатом. Слева от стола стоял шкаф, наполовину застекленный. В этой половине находилась красивая посуда (наверно для праздников), а другая – с закрытой дверцей. Рядом примостился небольшой диван песочного цвета. Справа от стола стояла тумба с телевизором. Он был выключен, и на деревенский манер покрыт кружевной салфеткой. Возле тумбы с телевизором имелся вход во вторую комнату. Скорее всего, спальню. Виден был край кровати, заправленной желтым покрывалом с бахромой. Третью комнату Вася не видел, наверно, она была дальней в доме. На полу, что в этой комнате, что во второй, лежали домотканые половики. На окнах висел недорогой тюль. Теневые занавески стального цвета хорошо гармонировали с обстановкой в доме. На подоконниках были расставлены горшки с геранью разных цветов. Так все было ладно и красиво в этом доме. Вася сразу почувствовал добрую энергетику этого дома. Да и сама хозяйка излучала доброту, хотя встретила поначалу грубовато. А Вася пропустил это мимо ушей, ведь в деревне нет моды на манерность и изысканную вежливость. Живут все по-простому.

- Сейчас чай будем пить, - Агата вошла в большую комнату, неся в руках белый электрочайник. Из него шел пар – только вскипел.

- Вася, подержи чайник. Я скатерть достану.

Агата открыла дверь шкафа, достала из ящика скатерть молочного цвета, ловко застелила стол и поставила на него чайник.

- Я тут вчера печенье пекла да пирожки с картошкой, так щас попробуешь мою стряпню. А варенье какое любишь? У меня есть яблочное и клубничное.

- Да я всякое люблю. Я не привередливый, - ответил он.

Агата накрывала стол и расспрашивала понемногу гостя о том, о сем, о жизни.

- Ну давай, Василек, садись за стол. Чайку попьем. Проголодался уж небось, пока до меня доехал?

- Немного есть, - признался Зайкин, наливая в кружку чай. – Вкусно, - похвалил хозяйку, откусывая пирожок с картошкой. – Прям, как у мамы.

- Да, мама для деток всегда старается, - подтвердила Агата. – Накормить дитя досыта, приголубить и пожалеть, если обидел кто – всё мама. Сердце материнское, оно как защита от бед и несчастья. Своего ребенка, будь сын или дочь, в обиду не даст, а обидчика накажет. Вот и твоя мама тебя когда-то уберегла от зла и защитила. Хоть и неродная тебе.

- Вы и об этом знаете, - стушевался Василий и перестал жевать, откладывая в сторону пирожок. - Я знаю, кто моя мать настоящая. Но мамой всегда считал ту, которая вырастила. Да, я простил Агнессу, простил, - проговорил он с некоторым нажимом, - Но ведь она пошла на услужение к Демону Ночи.

- Ах, Вася-Василек, взрослый ты уже мужчина, но невдомек тебе, на что способна мать ради спасения своего ребенка. История с Агнессой другая, но суть одна – спасение своего дитя.

Агата говорила мягко. Василию было легко с ней общаться. Он чувствовал умиротворение и спокойствие рядом с этой женщиной. Даже упоминание о матери-вампирше не вызвало всплеска эмоций. После слов Агаты Василий вдруг отчетливо понял, что он все правильно сделал, когда простил Агнессу. Он понял ее чувства и переживания, тревоги и ожидания, ее страдание и боль.

Он улыбнулся, думая об этом сейчас.

- Улыбаешься? Это хорошо, - Агата добродушно смотрела на Зайкина. – Ты добрый человек. И жена твоя, Оля, добрая. Сердце ее горит огнем страдания сейчас. Пожалей ее, Василек. И прости. Она потеряла сына. Ассора ваша еще и душу покалечила. Вам нужно срочно помириться, иначе Руина разорвет нить, соединяющую ваши души. Это ее происки. Руина – Демон Разрушения, и она не остановится ни перед чем. Она очень сильна и могущественна. Однако, есть сила, которая сможет противостоять ей.

- И что это за сила? – очень серьезно спросил Василий.

- Любовь. Истинная, настоящая любовь. Только она способна уничтожить Руину.

- Странно, - усмехнулся Зайкин. – И как это сделать?

- Просто любите друг друга, верьте друг другу и будьте всегда неразлучны. Это великая, невероятная мощь, способная творить чудеса!

Зайкин поерзал на стуле. Как-то все это.. Он не верил в силу любви. Он думал про магию и надеялся услышать каком-нибудь волшебном оружии, способном поразить чудовище. А тут про любовь… Он любит Ольгу, но она… Вдруг разлюбила, ведь ее холодность и отчуждение тому доказательство.

- Вася, не верь глазам своим, верь сердцу, - Агата будто прочла его мысли

Мужчина задумался, не понимая, что ему теперь делать.

Чай остыл, да и аппетит пропал. День клонился к вечеру. Хмурое небо за окном сыпало моросью. Нужно уезжать обратно домой, а билет только на завтра.

Агата заметила переживания Зайкина и решила его подбодрить.

- Василек, что ж ты расстроился? Даже печенье мое не поел. Давай-ка не хандри. Переночуешь, а завтра видно будет. Я подумаю еще, как любовь вам вернуть.

Василий почувствовал к Агате безмерную благодарность за ее заботу и советы, разумные наставления. Она говорила, обращалась к нему, как к маленькому, смешно называя Васильком. Душевно и тепло приняла в своем доме, еще и ночлег дала. «Яныч, как тебя здесь не хватает. Вместе бы мы нашли решение» - загрустив, подумал он.

- Спасибо большое, Агата, - сказал он вслух.

- Ну вот и ладно. – она поднялась. – Пойду-ка чай подогрею. А может коньячку? – женщина весело подмигнула. – У меня там шкалик припасен.

- Нет, я уж не пью. Бросил.

- Это хорошо. Молодец, - хозяйка одобрительно закивала. – А я так, для гостей держу. Мне-то без надобности.

… И они еще час сидели за столом и пили вкусный чай с вареньем. Потом Агата показала комнату для ночевки (ту дальнюю) и, пока Вася устраивался там, убрала со стола, помыла посуду и подбросила дровишек в печь. За время дождей похолодало – приходится подтапливать.

От тепла сразу стало веселей, а треск горящих дров добавлял уюта и настроения.

- Айда, Васенька, расскажу тебе кое-что поболе про Руину, - крикнула Агата Зайкину вглубь дома.

Она сидела сосредоточенно глядя перед собой, завернувшись в легкую, вязаную шаль. Косынку сняла. У Агаты оказались красивые, темнорусые волосы, заплетенные в косы и уложенные сзади «корзинкой». Эта «прическа» слегка молодила ее лицо. Вообще, Агата была довольно симпатичной женщиной. И даже полнота не портила ее, а наоборот придавала очарование и нежность. Круглое лицо с бровями, плавной «скобкой» уходящими вниз к большим, миндалевидным глазам серо-голубого цвета, прямым носом и красиво очерченными, полными губами – все это создавало облик приятной внешности, способной отыскать в голове мужчины нужную струнку, чтобы проявить интерес. В целом, Агату можно считать привлекательной натурой. А если прибавить ее веселый характер, легкость в общении и ту небольшую долю своеобразной грубости, этакой изюминки, то эта женщина могла быть той еще штучкой. Остается только гадать, скольким мужчинам она кружила голову в молодые годы.

- Я весь – внимание, - вошел Зайкин и галантно поклонился.

Глава 6 Знакомство с Анфисой.

- Итак, - начала рассказ Агата, - я уже говорила, Руина – могущественный демон и очень сильна. Все колдовские обряды, ритуалы и заговоры ее не возьмут, да и не всякая магия справится с этой сущностью. Иногда решение вопроса лежит на поверхности, и оно настолько простое, что диву даешься, как это работает. Руина – это трансформация такого прекрасного и светлого чувства, как любовь. Да, да и не смотри на меня так удивленно, - заметила Агата вопросительный взгляд Василия. – Помнишь, Яныч рассказывал тебе о четырех героях, которые отыскали магические кристаллы и принесли их Высшим Правителям Земли для создания Соцветия?

- Ну да, дед рассказывал об этом, - подтвердил Василий. – Только причем здесь эта Руина?

- Демоном она стала потом, а была человеком, но не простым- с магическими способностями. Вернее, Руина была белой ведьмой. Она обладала великой силой, родовой. Любила очень того самого, который впоследствии стал Демоном Ночи. Еще будучи человеком, он прельстился неограниченной властью и возгордился, продал душу Злу и сам стал таким. А Руина, тогда еще звалась Руфиной, терзала свое сердце безответной любовью. Она была юной и очень красивой. Ты видел во сне ее с разных сторон. Так?

- Агата, я уже понял, что ты знаешь многое обо мне, но это выше моего разумения – откуда ты знаешь что Руина-Руфина снилась мне? Хотя, это уже не важно. Ладно. Да, я видел ее с одной стороны юной красавицей, а с другой – уродливой старухой с адской внешностью.

- Вот, - Агата утвердительно кивнула головой, - две стороны одной сути. Любовь, она ведь бывает разной. Она ведь может дарить счастье, а может и горе. Все зависит от источника, то есть души. Коли душа чиста и светла, то и любовь ее будет лучезарной, дарующей свет и надежду. А в измученной, иссушенной страданием, изъязвленной болью родится темное чувство – антилюбовь. Ее отравленные скорбью стрелы гасят Огонь души. Ведь горячее естество Огня наполняет сердце желанием жить ради любимого, дарить ему нежность, объятия и поцелуи, творить ради него, ощущать каждой своей клеточкой его присутствие и прожить с ним вечность бок о бок.

Василий заслушался речью Агаты. Он сразу вспомнил Олю. Как она там? Все ли с ней ладно? Как дочь и мама? Позвонить бы надо.

- Так что же тогда случилось с Руфиной? Почему она стала демоном?

- Руфина обладала поистине изумительной внешностью: длинные, рыжие, можно сказать огненные, волосы, нежная кожа, как у младенца, розово-молочная, и глаза жемчужного цвета. Все, кто смотрел в ее глаза, теряли дар речи – такими притягательными и одновременно отталкивающими были они. Ведь в ее глазах плескалась сама Жизнь. По-разному посмотрит, так и жизнь по-разному себя проявляет. Руфина носила небесно-голубое платье из тончайшей материи. Когда она шла, то платье развевалось на ветру волнами и казалось, что она плывет в небесах. Руфине были подвластны энергетические потоки Жизни, знания Вселенной и Магия Воды. Ее душа была преисполнена добром и нежностью. Великая Гармония царила в ее сердце, излучая Свет Любви. Однажды она встретила того самого, который принес Правителям кристалл Смерти. Его звали Нохтэ. Высокий, с телом, как у Бога Апполона, черноглазый брюнет с ослепительной, белоснежной улыбкой покорил сердце юной красавицы. Нохтэ в те времена слыл Великим Магом Смерти. Он мог управлять Подземными потоками. Водил «дружбу» с демонами Преисподней. Наверно, у него уже тогда зрел план по захвату Земли на заклание Злу.

Руфина была очарована его смелостью, решительностью и упорством. Сердце девушки дрогнуло. Зародилась Любовь и стала расти. Но холодный и равнодушный Нохтэ мечтал об ином – безоговорочном владении всего сущего и иного на Земле. Он позволял Руфине любить его, хотя тайком надсмехался над девушкой. Ей же твердил и внушал, что мечтает создать на Земле Истинный Рай – Гармонию между Добром и Злом, Белым и Черным, Хорошим и Плохим. Поэтому он отыскал кристалл Смерти, чтобы очистить Землю и создать Новый Мир. Руфина верила ему и поддерживала его стремления, ибо тоже мечтала об идеальном мире, в котором царила бы Гармония. Высшие Правители прознали подлинное значение Нового Мира и в гневе изгнали Нохтэ, отобрали у него магические способности и пробили брешь в астральной оболочке, чтобы он не мог аккумулировать энергию Силы. Нохтэ пришел в ярость и окончательно перешел на сторону Зла. К тому же оболгал Руфину перед Правителями.

Темный Мир подарил Нохтэ много возможностей и залатал брешь. И даже тогда Руфина пыталась спасти возлюбленного. Она умоляла Правителей помиловать его, дать ему шанс, но те были непреклонны. Высшие Правители знали, что Руфина честна и чиста, и просили ее забыть Нохтэ и восстановить Гармонию Сердца, ибо горечь безответной любви уничтожит ее. Так и случилось. Истерзанная мучениями, истощенная страданиями, изъеденная червоточинами любовной хвори, Душа Руфины почернела и скукожилась до малюсенького зернышка, застряв мертвым семенем в сердце. Тьма заполнила сердце девушки. Руфина ушла вслед за Нохтэ в Темный Мир и стала его верной спутницей. Она стала мстить Правителям, разрушая их Творения по всему Миру. Руфина назвалась Руиной – Демоном Разрушения. Тогда-то и стали появляться первые Носители Синей Энергии. Правители Земли вкладывали в души смелых людей особую божественную частицу для уничтожения демонов. Но не всем удавалось справляться с громадной силищей. Пока не появился ты, Василий.

- Я бы не справился один, если бы Яныч не помог, - скромно заметил Зайкин.- И если бы та мать не подбросила меня моей нынешней маме.

- Знаешь, Вася, - сказала Агата, пересаживаясь на диване поудобнее, - наличие Силы у человека еще не означает ее использование. Ты мог бы испугаться, спрятаться, как страус в песке. Однако, ты справился и одолел Нохтэ. Яныч помог тебе просто, ибо он всегда был Стражником у Носителей. В этом его предназначение было. Вы собрали вновь Соцветие и водрузили его на исконное место.

- Руина-Руфина искорежила Соцветие! – воскликнул Василий. – Я сам видел расколотые чашелистники.

- Руина наложила на тебя морок. Ты видел перед собой расколотое Соцветие, и оно всегда будет таким в твоих глазах. На самом деле Соцветие Мира находится там, где и положено ему быть: над Чаном с Первородной Водой в золотых чашелистниках, целое и невредимое, на хрустальном подносе. Кстати, Вода тоже в порядке.

- Блин, я вообще ничего не понимаю, - расстроился Василий. Он нервно вздохнул, почесав затылок. – И че теперь делать?

- А я говорила уже, - дружелюбно улыбнулась Агата, - верните свою Любовь, и вы победите Руину.

- Да как ее вернуть?! Как?! Ольга ненавидит меня! – в сердцах выкрикнул Василий. – Нет, это невозможно. Она права – мы обречены.

У Василия вдруг разболелась голова. Он потер ребром ладони затылок, разгоняя кровь в мышцах, прикрыл глаза.

Агата поняла, что он устал от разговора. Столько информации за один раз. Ничего, все образуется. Она поможет. Пусть отдохнет. Поживет здесь пару недель.

- Вася, я вижу ты устал. Иди отдыхать. Поживешь у меня немного, я тебе травяного чая попить дам, чтоб силы набраться, авось наладится все.

Они поднялись. Зайкин уже стоял в дверях зала, когда Агата вспомнила еще что-то.

- Забыла сказать. Руина пришла в вашу семью неслучайно. Это ее месть за Нохтэ. Не забывай, что она по сути - женщина. А мы, женщины, ой-ей-ей бываем. Тяжело будет, но вы справитесь. Я знаю. И еще. Руина умеет…

Хлопнула входная дверь. В комнату вбежала молодая девушка, в ярко-синем джинсовом сарафане, с длинными волосами пшеничного цвета. Красивая – до невозможности.

- Здрасте, тетя Агата! У Вас гости? – она с интересом разглядывала Василия. Он тоже обратил внимание на внезапно появившуюся незнакомку. Особенно, его привлекли глаза девушки. Такие необычные, светло-серые, будто посеребрённые.

- Здравствуй, Анфиса! Что уже приехала от нотариуса?

Агате не понравилось, что Анфиса бесцеремонно врывается в дом, но промолчала, «списала» все на молодость и отсутствие должного воспитания.

- Это Анфиса, соседка моя через два дома, с недавнего времени, - пояснила Агата. – Сирота она. Жили тут старики, так это ее дед с бабкой. Недавно они померли, так она дом оформляет. Наследство ей оставили. Так-то.

Василий так и замер, не сводя глаз с Анфисы. А та специально выставляла напоказ изгибы и выпуклости молодого и стройного девичьего тела. Да еще волосами вертела в руках и откидывала пряди назад. Чертовка, заворожит мужика!

- Так, Анфиса, иди домой пока. Нечего тебе здесь перед мужиком прелестями своими вертеть. Василий у нас женатый человек. Так что не баламуть его.

Агата строго глянула на девушку, давая понять, что ей пора домой.

- Теть Агата, что Вы так говорите? – надула губки Анфиса. – Я же не дура с женатиком встречаться. Я хотела Вам рассказать, что дом оформила и скоро на новоселье позову.

Умудренная жизненным опытом Агата поняла, что Анфиса уже заигрывает с Василием.

- Ладно, дочка. Иди, поздно уже. Василию отдохнуть нужно. Завтра придешь.

- Да, действительно, - он словно отряхнулся от минутного наваждения, - я пойду. Мне еще Ольге нужно позвонить. Спокойной ночи всем.

- Теть Агат, так до завтра? – весело улыбаясь, попрощалась Анфиса.

- Да, давай, милая, до завтра.

Агата проводила ее и заперла калитку на засов. Через забор Агата проследила, чтобы Анфиса зашла к себе во двор, и со спокойным сердцем вернулась в дом.

Хмурое небо еще сильнее потемнело, неся с собой скорую ночь. Заметно похолодало. Жаркие ночи прошли, уступая место осенней прохладе. Совсем немного ждать, когда первый золотой листоцвет тихо будет сыпаться на землю. А следом багряный цвет разбавит золото, создавая невероятную осеннюю палитру красок. Природе все равно, какие страсти разгораются в домах людей. Она живет своей жизнью, вращая круговорот явлений и стихий в нашем мире.

Глава 7 Чужая "любовь".

Как ни старался, но Василий не мог уснуть. Крутился, вертелся, но сон не шел. Так, дремота какая-то. Ни удобная постель, ни уютная обстановка в комнате, ни доброжелательность Агаты не помогли уснуть. Перед глазами стоял образ Анфисы. Эти глаза… Они манили, завораживали, зазывали. Жемчужный блеск ее глаз дурманил голову, будоражил мысли, рождая неясные желания. Магия взгляда Анфисы почти полностью завладела разумом Василия, ведь он готов был уже вскочить с постели и посреди ночи бежать к ней. Он чувствовал нарастающую похоть. Анфиса в видении беззвучно звала его, недвусмысленно обводила язычком свои сочные, алые губы, а ткань сарафана упруго натянулась там, где были ее налитые груди. «Я иду к тебе» - прошептал в полудреме Василий. Образ Анфисы вдруг резко исчез. Звонил мобильный. Василий чертыхнулся, взял телефон и увидел надпись на экране: «Олюшка».

«Оля? Почему она звонит?» - мелькнула мысль. Трель звонка еще раздалась несколько раз и телефон отключился. Василий не стал отвечать на звонок. Почему он так поступил в этот момент, Василий не смог бы никогда объяснить. Однако, звонок жены разозлил его. Вдобавок, Вася не удивился возникшему чувству злости. Еще совсем недавно он страдал от равнодушия жены, а сейчас он сам отверг ее и не сожалеет ни капли. Ему даже в голову не пришла мысль, что виной тому может быть Анфиса. Она затуманила его сознание, воспламенила в нем мужское желание и «сместила с пьедестала» Ольгу. Анфиса.. Вспомнив о ней, Василий снова ощутил горячую волну внизу. «Я пойду к ней» - решил он. – «Это не измена. Два месяца Ольга не подпускала к себе. Я же не железный. То было еще перед гибелью сына… Сын… Игнат…»

При мысли о сыне Василий на минуту почувствовал себя предателем, но быстро задавил эту мысль на корню. Кто может устоять перед такой красоткой? Никто. Даже Игнат, будь он живым и взрослым.

Такие кощунственные мысли пришли в голову Василия, что в другое время он ужаснулся бы им, но не сейчас.

Он быстро оделся, бесшумно открыл дверь комнаты, прислушался. Было тихо. Агата спала, наверняка. Вася посмотрел время – двенадцать сорок ночи. Нормально. На его счастье Агата заперла входную дверь только на засов. Аккуратно отодвинув задвижку, Вася нажал на дверь. Та мягко, без скрипа открылась. «Молодец, хозяйка, следишь за порядком!» - мысленно похвалил Агату Василий. Прикрыв плотно дверь, он вышел во двор дома и увидел, что в окнах Анфисы горит свет. «Значит ждет» - удовлетворенно подумал он и, как вор, тайком, чтобы никто не заметил, пробрался к двери ее дома. Постучал тихонько. Замок будто сам по себе щелкнул, отворяя дверь. Василий без промедления юркнул в раскрытую щель и остолбенел от увиденного.

Посреди ярко освещенной комнаты на огромном ложе, покрытом белоснежным, ворсистым пледом полулежала абсолютно нагая Анфиса. Ее длинные пшеничные волосы раскидались по разноцветным подушкам. Сооблазнительно изогнувшись, Анфиса поманила Василия пальчиком с ярко-красным ноготочком. Упругое, молодое тело в свете хрустальной люстры сияло лоском гладкой, слегка загорелой кожи. Взгляд Василия упал на грудь Анфисы, и он чуть не задохнулся от дикого желания овладеть этой девчонкой сию минуту. Смутившись, мужчина перевел взгляд на свой пах, где предательски бугрилось. Анфиса усмехнулась. Ее, безусловно, забавляло поведение Василия. А он, обуреваемый безумной похотью и страстью, томился у порога, не решаясь броситься в ее объятья. Ведь где-то внутри голос совести настойчиво пробивался сквозь толщу дурмана и приказывал бежать отсюда без оглядки. «Измена? Я изменю Ольге? Да к черту все!»

- Что же ты стоишь на пороге, любимый? – проворковала Анфиса. – Смотри, я истомилась вся в ожидании. И она вдруг покрылась испариной. Струйки пота потекли по ее идеальной коже.

И преграды рухнули. Василий с рычанием зверя сорвал на ходу одежду, кинул ее на ковры, что покрывали пол вокруг Анфисиного ложа, и как безумный набросился на нее, мгновенно забыв обо всем, что привело его на родину деда Яныча.

До рассвета они любили друг друга, неистово и ошалело. Едва первые петухи огласили начало нового дня, Василий забылся крепким сном, обессиленный и счастливый.

Анфиса смотрела на спящего мужчину довольно и властно. «То ли еще будет, милый!»

…

«Он не ответил, значит – не судьба!» - решила Ольга и положила телефон на столик у кровати. Она хотела сообщить ему кое-что, но Василий не взял трубку, поэтому пусть все остается как есть.

Ольга была беременна. Срок – десять недель. Об этом она и хотела рассказать мужу, но он так ничего и не узнает. Раньше бы она обрадовалась этой новости, а сейчас ее охватило безразличие. Женщина подумывала даже об аборте. Куда уже рожать – тридцать восемь лет! Поздно, да и кому нужен этот ребенок? И вообще, низ живота частенько «хватает».

Ребенок, что рос внутри, чувствовал настроение матери, ее боль, не уходящую из сердца, по умершему старшему брату. Он посылал матери импульсы поддержки, но сил у маленького человечка слишком мало, чтобы как-то влиять. И ему оставалось только сильнее «вгрызаться» в лоно матери и держаться из последних сил.

Отношения со свекровью и дочерью испортились вконец. Любовь Андреевна уже не звала невестку к вечернему чаю, не интересовалась методами лечения пациентов в клинике, где та работала, не предлагала помощь в бытовых вопросах. Она даже перестала осуждающе глядеть в сторону Оли, потому что старалась не замечать ее. Единожды Любовь Андреевна горестно вздохнула, когда они одновременно появились на кухне, хотела что-то сказать в адрес невестки, но промолчала. С тех пор молчание между Ольгой и Любовью Андреевной не нарушалось.

Тая и вовсе возненавидела мать. Как бы бабушка не ругала внучку, не твердила, что нельзя так относиться к матери – ни в какую. Таисья избегала встреч с матерью, старалась быстро кушать и уходить из кухни, лишь бы не видеть мать. Девочку снедало чувство обиды за отца. Она понимала, что смерть брата – нелепая случайность. Несколько раз Тая пыталась объяснить это матери, но Ольга упорно отрицала очевидное. Между дочерью и матерью росла пропасть отчуждения. Все страдали, но ситуацию не исправляли, потому что не знали как.

После отъезда Василия прошло уже три недели. Он не звонил, не присылал вацап или смс. Никто не знал, где он и что с ним. Тогда то Любовь Андреевна и нарушила молчание, попросив Ольгу еще раз позвонить Василию. Она пришла в их супружескую спальню.

- Зачем, мама? – Ольга вяло отмахнулась. – Я звонила ему сразу же, когда он уехал, хотела ему сообщить одну новость, он трубку не взял.

- Звонила? А сказать что хотела?

- Что я беременна.

- Как?! Правда?! – обрадовалась Любовь Андреевна. – Таюшка, - позвала она внучку, - иди сюда.

- Че ба? – отозвалась Тая - Ты где? А-а, у нее.

Таисьяс недавнего времени перестала называть Ольгу мамой. Девочка прошла в комнату, демонстративно отвернувшись от матери. Встала возле бабушки.

- Что тут случилось? Она перестала папу винить?!

Тая исподлобья глянула на мать. Та- безучастно сидела на кровати, бездумно разглядывала свои руки. Девочка заметила, что мать сильно подурнела внешне. Ходит постоянно в халате каком-то старом, залатанном. Волосы расчесаны небрежно и собраны кое-как. Еще она заметила, что она часто бегает в туалет, где ее рвет. Таблетки пьет какие-нибудь, чтобы с ума не сойти. В глубине души ей было жалко маму. Тая часто плакала по ночам. Она хотела обнимать маму, сидеть с ней рядом, как прежде, делиться девчачьими секретами, слушать ее рассказы про дружбу с папой, про интересных пациентов в больнице, говоритьна разные темы, иногда про это, ведь мама считала ее уже достаточно взрослой. Снова услышать, как они с папой побороли нечисть, и пусть будет одно и тоже, но мамины рассказы всегда интересные. Хотелось ей говорить про то многое, о чем может говорить мать с дочерью. Девочка скучала по маме, но боялась наткнуться на ее холодность и равнодушие.

- Тая, у тебя скоро появится братик или сестренка! – торжественно объявила бабушка. – Какое же это счастье!

- Братик? Или сестренка? - переспросила Тая. – Ты что - беременна? – обратилась она к матери.

Оля молча кивнула и сразу же поспешила сказать:

- Не радуйтесь раньше времени. Я аборт пойду делать. Мне не нужен этот ребенок.

- Аборт?! – Любовь Андреевна аж изменилась в лице. – Да ты с ума сошла! Как же ты убьешь дитя неродившееся? Грех-то на душу не бери, Оля!

- А она, бабуля, жестокая. Она злая стала. Она не хочет рожать, потому что не любит никого уже.

Издевка дочки прозвучала жестоко.

Но не смотря ни на что, новость обрадовала Таю. Родится малыш, ее младший братик или сестренка! Она представила, как играет с ним, но, когда услышала что мать не хочет ребенка, не сдержалась и выпалила пришедшие на ум обидные слова.

- Как я устала от всего, Господи! – прошептала Ольга. Слезы выступили на глазах. Она судорожно вздохнула, подавляя рыдание, но не смогла и завыла в голос.

- Аа-а-ааа! Да люблю я вас всех!А-аа-аа! Люблю-ю-юю! – сквозь рыдания выкрикивала она. – Просто мне больно, одиноко и страшно! Ах-х-а-а-а-х!

Вся тоска, маета, страдание и ужас одиночества, отчаяние и горечь, обида и скорбь выходили из нее слезами, освобождали сердце от непомерного груза душевной боли. Она плакала и чувствовала, как становится ей легко и свободно. Любовь, которая спряталась в укромном уголке души, воспряла, расправила крылья, зажигая свой живительный Огонь.

Любовь Андреевна подошла к невестке, присела рядом и прижала ее голову к своей груди, стала утешать.

- Ладно, доченька! Не плачь! Все будет хорошо! Вася приедет, и вы помиритесь. Дитя вас и помирит.

- Мама, мама! Мамочка, прости! – Тая бросилась к матери, преодолев преграду отчуждения.

И три женщины: юная, молодая и пожилая сидели, обнявшись, и плакали в голос.

Долгожданный мир пришел в семью Зайкиных.

… А в это время Василий, забывший и предавший семью, возлежал подле юной любовницы, отдыхая от плотских утех.

Глава 8 На грани развода.

На следующее утро женское население дома Зайкиных с удовольствием и аппетитом поедало блинчики, испеченные совместными усилиями.

Тесто завела бабушка, мама пекла, а дочь смазывала маслом. И все проходило весело и дружно. Потом они сообща навели порядок в доме, все чисто вымыли, перетряхнули ковры, полили цветы. Поработали и в саду: убрали старые ветки от деревьев, подмели двор и пропололи клумбы. Середина сентября, а тепло еще стоит, радует солнечными деньками.

- Мама, а как ребеночка назовешь? – щурясь на солнце, спросила Тая.

- Придумай сама, если хочешь, доча.

- Мне очень нравится имя Радомир.

- А-а, почему такое имя необычное, доча? – удивилась Оля. – Я думала выберешь простое, русское имя.

- Мама, это и есть самое русское имя. Радуется миру значит. Вот так! – без тени сомнения заявила Тая. – Игнат тоже был бы рад младшему братику, да же?

Это воспоминание о старшем сыне из уст Таи больше не вызывало тоску в сердце Оли. Она была спокойна. Ласково улыбнувшись дочери, она мягко проговорила:

- Да, солнышко. Игнат был бы рад. У тебя был старший брат, а теперь будет младший. Теперь ты старшая в семье, моя первая помощница.

Оля обняла дочку и ласково погладила по голове.

Любовь Андреевна снимала яблоки и видела, как Оля общается с дочерью. Сердце наполнялось радостью. Еще бы весточку от сына получить. Вот тут закралась червоточинка беспокойства. Что-то подсказывало женщине, что с сыном происходит неладное. Месяц ни слуху, ни духу.

Любовь Андреевна подняла с земли наполненную яблоками корзину и направилась к крыльцу, возле которого стояли невестка и внучка.

- Дочка, телефон с собой у тебя? Хочу Васе позвонить. Что-то долго от него вестей нет.

Любовь Андреевна поставила корзинку на ступени крыльца и вытерла пот со лба.

- Да, мама. Вот. – Оля достала из кармана толстовки мобильник и протянула его свекрови. – Может Вы дозвонитесь.

Тая тоже давно хотела поговорить с отцом, но и она не могла дозвониться: все время «абонент вне зоны доступа».

- Ба, скажи папе, что мама ребеночка ждет. Он быстро приедет.

Любовь Андреевна обрадованно кивнула, когда услышала длинные гудки. Трубку долго не брали. Наконец в трубке щелкнуло, и она услышала женский голос:

- Слушаю. Кто это?

- Аа-а, - опешила Любовь Андреевна, - а Вася где? Это же его номер?!

В телефоне послышался смех.

- Забудьте Васю. Он теперь мой.

Послышались гудки отбоя.

Ничего непонимающая Любовь Андреевна недоуменно взирала на мобильник. Она так и стояла, держа в руке телефон перед собой и глядела в темный экран.

- Мама, что-то случилось? – забеспокоилась Оля. – На Вас лица нет.

- Оля, дочка, тебе нужно ехать к нему, - взволнованно проговорила Любовь Андреевна. – Там какая-то женщина. Чужая.

- Это, наверно, ученица Яныча. Мама, не переживайте. Я не думаю, что…

- Оля, это не ученица. Чует мое сердце – это разлучница. Ох-хо-хох! Не думала-не гадала и вот тебе на.

Сказанное свекровью хлестануло по сердцу словно плетью. Любовница!!!

Что ж сама виновата! Своими капризами довела мужика! Что же делать теперь? А ребенок? Нужен ли он ему теперь?

Тая услышала что-то про разлучницу.

- Мама, о ком бабушка сейчас сказала? У папы появилась другая женщина?

Как ни хотелось говорить об этом с дочерью, но пришлось.

- Наверно, да.

- Мама! Тебе нужно поехать к папе и забрать его оттуда. Ты не бойся за нас с бабушкой. Мы взрослые девочки.

- Хорошо, моя маленькая. Я поеду, обязательно, - улыбнулась она дочери, а у самой кошки на душе скребли.

Поздним вечером, когда Тая уже легла спать, женщины сели на кухне поговорить про звонок.

- Мама, как думаете, к Васе стоит ехать? Вдруг он не захочет меня видеть? Я ведь виновата перед ним.

Любовь Андреевна покачала головой.

- Ни в чем ты не виновата, дочка. Ты была не в себе из-за смерти сына. Мы все словно потерялись в те дни. Не понимали, не видели и не слышали друг друга. Еще эта нечисть объявилась. Ведь она зачем-то явилась в нашу семью.

- Господи, у меня ведь из головы вылетело, что Руина следит за нашей семьей! Теперь вдвойне страшно.

Ольга инстинктивно погладила живот.

- Мама, я даже не знаю, как побороть ее. Я ведь не обладаю магическими способностями, какие были у Васи. Тогда еще дед помогал нам. А теперь? Что теперь делать? Как быть?

Оля закусила губу, чтоб не разреветься.

Любовь Андреевна с сочувствием смотрела на невестку. Она ничем не могла помочь.

- Я одно только могу сказать. Любовь ваша поможет. Будете вместе и все получится.

- Так Вы же сами слышали – другая у него. Где теперь наша любовь?

- Так вот тебе и предстоит спасать семью. Твой черед, наверно, пришел. И, кроме тебя, никто это не сделает. Ох, доченька, выпало тебе на долю-то.

Любовь Андреевна была уверена, что Ольга справится. Ее невестка сильная женщина, способная преодолеть преграды и трудности на пути.

- Ладно, мама. Я поняла Вас. Я поеду к Васе. Я найду в себе силы, чтобы вернуть его в семью.

На том и порешили. Заранее Оля взяла отпуск на работе на месяц, помогла Любови Андреевне сделать заготовки на зиму, в поликлинике прошла обследование по беременности, встала на учет, приготовила минимум одежды с собой (несколько дней точно понадобится), купила билет на поезд, дала обещание родным сильно не волноваться, чтобы не вредить малышу. Если Василия не удастся сразу вернуть, и он захочет развода, то она смирится и приедет назад. Миллионы так живут, не она первая и не она последняя. Будут жить втроем до рождения малыша, а там - как Бог даст. Но как быть с Руиной, Ольга не знала. Будет искать способы борьбы с демоном. Все потом, а сейчас главное – Василий.

Ночь перед отъездом Оля спала плохо. Она металась в кошмарах. Ей снилось, что Василий ушел от нее в черный туман, а рядом с ним находилась очень красивая девушка, которая смеялась над ней и кричала: «Он мой!». Потом она видела безобразную старуху, тянущую к животу обугленные, костлявые руки. Она чувствовала страх нерожденного младенца, слышала его плач в утробе, его крик: «Мамочка, не отдавай меня ей!».

К половине четвертого утра кошмары покинули сон Ольги, и она смогла уснуть безмятежным сном. Она увидела Яныча. Он стоял как-то далеко, а позади сиял яркий свет, но не слепил. Дед с нежностью смотрел на нее и что-то неразборчиво говорил. Оля прислушалась.

- … не бойся. Ты справишься. Одолеешь зло и мир вернется. Будь смелой, тебе помогут…

- Кто поможет, Яныч? Не слышу! – крикнула Оля и проснулась.

Озадаченная сном, она больше не смогла уснуть и лежала до шести утра, думая и гадая, что сказал Яныч.

Ровно в семь Оля уже стояла в прихожей, готовая к выходу. На шее у нее висел кулон с двумя половинками сердец. Любовь Андреевна вышла проводить невестку. Но сначала Ольга прошла в комнату к Тае, поцеловала ее, поправила одеяло и вышла. Любовь Андреевна три раза перекрестила Ольгу на дорогу, сказала ей, чтобы она берегла себя и дитя, и закрыла за ней дверь.

В восемь часов утра прибудет Олин поезд, и она поедет в неизвестность. Что ждет ее там в далекой алтайской деревне? Как поведет себя ее муж? Как быть ей во всей этой ситуации? Вопросов много, и все без ответов.

…

Агата уже месяц не могла поговорить с Василием. Как он ушел из ее дома наутро после той роковой ночи, так и не виделись больше..

В то утро, когда она постучала в комнату, чтобы позвать его завтракать, ей никто не ответил. Подождала минут тридцать и снова постучала. Тишина. А когда она с извинениями открыла дверь, то была крайне удивлена отсутствию Василия. Позвонила ему на мобильник – он не ответил. Ну хоть телефон включен. Увидит пропущенные, сам позвонит – так она подумала.

Прошел час. Агата перебирала целебные травы, раскладывала по платяным мешочкам, какие-то откладывала для приготовления снадобий и заговоров, когда в дверь постучали. На пороге стоял Василий. Агата поразилась перемене в его облике. К ней он приехал здоровым и крепким мужчиной, с ясным и уверенным взглядом. А теперь он стоял перед ней понурым, захиревшим человеком с потухшими глазами, как будто изможденным и больным.

- Василек, ты не заболел случаем, а? Ты что это учудил – ушел! Куда ушел-то?

- Я у Анфисы буду жить, - глухо проговорил он. – Теперь там мой дом. Я пришел сказать, чтобы Вы не искали меня. Прощайте.

- Подожди! – Агата вцепилась в рукав его ветровки. – Зачем к Анфиске пошел? Ты ведь женатый человек! – она стала стыдить его. – И потом, Василий! Ты зачем ко мне приехал, помнишь? За помощью, чтобы Руину уничтожить!

Вася отвел глаза, стараясь не смотреть на рассерженную Агату. Ему хотелось только одного – поскорее уйти, ведь там его ждет Анфиса. При мысли о ней он плотоядно улыбнулся.

Агата заметила его нездоровую улыбку.

- Ты посмотри, он смеется еще! Сам приехал, просил помощи, а теперь все – уже не нужно. Так тебя понимать?

- Да, Агата, ничего не нужно! – внезапно он повысил голос. – Я ухожу и не ищите меня.

Василий вырвался из хватки Агаты и побрел в сторону дома Анфисы.

- А как же Ольга? Как же семья твоя? – крикнула женщина ему вдогонку.

- Я разведусь – бросил он через плечо и закрыл за собой калитку Агатиного дома.

Агата остановилась, как вкопанная.

- Ничего не понимаю, - размышляла вслух она. – Разведется… Да как же так, а?

Она посмотрела в сторону дома Анфисы. Окна были плотно завешаны. Что там творится и не узнаешь. Может с Анфисой поговорить? Ведь предупреждала же, что Вася женат, чтобы не лезла в семью, ан нет – разрушила, разворошила семейное гнездо. Ну, погоди, Анфиска, я устрою тебе!

Агата зашла к себе на огород, отыскала чертополох и сорвала несколько стеблей. Связала их в пучок, проговорила три раза на него заклинание от порчи и направилась решительно к дому Анфисы. Агата решила, что Анфиса сделала любовный приворот на Василия, и это нужно исправить.

Долго не открывали дверь, но Агата была настойчива. Наконец, замок щелкнул, и с недовольными возгласами вышла Анфиса.

- Тетка Агата, че тебе надо здесь? Квартиранта своего потеряла? Так он у меня теперь жить будет! Что это у тебя в рука-аа-х? Чертополох!!!

От визга Анфисы у Агаты заложило уши. Агата стала водить перед Анфисой чертополохом из стороны в сторону, стараясь коснуться им тела девушки. А та орала благим матом. К удивлению Агаты, на крик никто не сбежался, соседи не выглядывали из домов. Было непривычно безлюдно и спокойно. Странно, успела подумать Агата, ведь орет, как резанная. Так и есть, чертовка! Вон как чертополох влияет! Но недолго продолжалось дикое представление.

На глазах изумленной женщины Анфиса стала превращаться в уродливую старуху. Волосы изменили цвет и стали рыжими сзади, а спереди – седыми, в спутанных клочьях. Глаза будто покрылись трещинами. Синий сарафан Анфисы сменился длинным, изысканным платьем цвета небесной лазури, которое было заляпано каплями свежей крови. Старуха растянула тонкие губы в жуткий оскал и расхохоталась.

Агата от увиденного преображения Анфисы выронила чертополох и затряслась крупной дрожью.

- Ну что, Агата? Еще что-то принесла с собой?

Голос страшной Анфисы прозвучал неожиданно мелодично, звонко и чисто.

Анфиса подняла чертополох с земли и швырнула его в чей-то соседский огород.

-Р-р-ру-уу-уи-и-инна-а-аа! – сотрясаясь в конвульсиях, пробормотала Агата.

- Узнала! – осклабилась уродица. И вмиг ее глаза засветились белым пламенем.

- Пошла отсюда прочь, если еще хочешь жить! Сегодня я добрая! Ха-ха-ха!

Она развернула за плечи трясущуюся Агату и толкнула ее в спину так, что та отлетела на целый метр вперед и шлепнулась на землю, больно ударившись правым боком. В мгновение ока Руина вернула прежний человеческий облик и снова стала красивой, очаровательной девушкой Анфисой.

- Теть Агата, а зачем вы приходили? Что-то сказать мне хотели? Или потеряли кого-то? Уж не Васеньку ли? Так он мой муж теперь.

Голосок красавицы звучал, как ручеек в весенней прогалине. Девушка улыбнулась кротко.

- Я к Вам зайду скоро, теть Агата! А еще - к вам гостья едет. Ждите.

Сказав это, Анфиса полыхнула жемчужным пламенем своих глаз и скрылась за дверью дома.

Агата поднялась, дрожь исчезла. Она осмотрела себя. Ладони и предплечья сильно саднили, и кровоточили порезы. Болел бок от ушиба, да еще голова начала кружиться. Она с трудом доковыляла до своего дома. Нужно залечить раны и подумать, что теперь делать. Агата, конечно очень сильно испугалась, но самообладание к ней быстро вернулось. Чертополох для Руины, что «мертвому припарка». Нужен совет, и она знает, кто его даст.

…

Так прошло почти четыре недели. Из дома Анфисы никто не показывался наружу. Агата к ней больше не ходила.

Утром 12 сентября в Надеиху прибыл рейсовый автобус, в котором ехала Ольга. Осенний день начинался довольно приветливо. Светило солнышко, стараясь согреть природу ускользающим постепенно теплом. От желто-красной листвы на деревьях было как-то уютно и красиво. Не пожалела она ярких красок, создавая осеннюю феерию цвета! Ольга смотрела на проплывающие мимо незнакомые дома, малочисленных людей, спешащих по своим делам, и думала о муже. Автобус остановился. По громкоговорителю объявили: «Почта. Конечная». Ольга вышла почти последней. Она вдруг ощутила холодок «под ложечкой», некую тревожность на душе. В какой-то миг она захотела вернуться обратно, но пересилила себя, мысленно отругав за малодушие и мнительность.

Все приезжие разошлись кто куда, она одна осталась стоять на остановке. Где искать ученика Яныча, она не знала. Вдруг из здания почты вышел дедок, старый, в морщинах весь, лет восемьдесят ему точно.

- Дедушка, здравствуйте! – обратилась к нему Оля, когда он поравнялся с ней на дороге.

- Ну, здорово, коли не шутишь! – ответил он довольно зычно. – Чево надо тебе, милая?

- Я ищу человека одного. Вернее - ученика его. Может знаете, жил у вас тут Аян. Он людей мог лечить, помогал, в общем.

Старик испытующе глянул на Ольгу.

- А тебе зачем он сдался? Ведь нет его здесь давно уж.

Оля вздохнула.

- Я знаю, дедушка. Ученики у него должны быть. Вот их и ищу.

- Аа-а. Так сразу бы и сказала. Вон, тама за поворотом, - он показал на дорогу, ведущую за угол здания почты, - пятый дом. Агата живет, ученица Яна.

- Аяна, - поправила его Ольга.

- Так я и говорю – Яна, - по-своему твердил дед.

- Спасибо, дедушка.

- Так найдешь сама или чо – проводить к Агате-то?

- Сама найду. Спасибо еще раз.

- Ну, бывай.

Оля кивнула в ответ и помахала деду на прощание рукой. Он постоял еще минуты две, посмотрел ей вслед, потом вспомнил о чем-то, махнул рукой и посеменил к недалеко стоящему магазину «Продукты».

Глава 9 Встреча с Василием.

Оля шла по дороге, внимательно разглядывая дома по обе стороны. Настроение у нее было так себе: сказывалась усталость и нервное напряжение. Еще тревога на сердце не проходила, накатывая волнами тоскливого ожидания чего-то неясного. Вот показался пятый по счету дом, как вдруг она увидела… Василия с молодой девушкой. Они вышли из дома, стоящего чуть наискосок от Агатиного дома. Василий держал девушку под руку, и они друг другу мило улыбались. У Оли защемило сердце от увиденного, а на глаза навернулись слезы. Ее муж шел рядом с очень красивой, рыжеволосой девушкой, высокой и стройной, и смотрел на нее не отрываясь и не замечая никого вокруг.

- Вася! – громко крикнула Оля. – Вася!

Но он словно не слышал ее, даже голову не повернул в ее сторону. Оля не сдержалась и быстрым шагом пошла к нему навстречу.

- Не ходи туда, Оля! – услышала она за спиной. Обернувшись, Оля увидела женщину в калитке дома, где должна жить Агата. Тем временем, Василий со своей спутницей прошел мимо, даже не взглянув на жену. И только рыжая девушка посмотрела на Ольгу таким взглядом, от которого у той мороз по коже прошел. «Господи, что это?» - подумала Оля, инстинктивно прижимая руку к животу.

Она с минуту стояла в растерянности, пока к ней не подошла Агата.

- Пойдем в дом, Оля. Я расскажу тебе об всем, что ты сейчас увидела.

- Вася бросил меня, а я к нему ведь приехала, - упавшим голосом произнесла Оля.

- Он не бросил тебя. Но сейчас бесполезно его звать. Он не откликнется, - Агата тяжело вздохнула.

Прошло некоторое время. Женщины расположились на кухне, пили чай, и Агата рассказала, что произошло с Василием за этот месяц.

- Как такое возможно, Агата? – недоумевала Оля. – Ведь Василий честный и сильный человек, он поехал разузнать у Вас способ борьбы с демоном, а сам…

- Не осуждай его, милая. Его сознание одурманено мороком Руины. Я сама попала под ее влияние – настолько сильный этот демон. Она затуманила мой разум, и я не разглядела под маской обычной девчонки истинное лицо Руины. Я не успела, вернее не договорила тогда, в тот вечер, когда демоница в образе Анфисы пришла в мой дом и увидела там твоего мужа. Я хотела предупредить его, что Руина умеет претворяться человеком. А Вася.. Он никогда тебя не разлюбит, ибо вы связаны меж собой в Книге Судеб.

- Что же делать тогда? – спросила Ольга неуверенно

- Вызволять, конечно, его сознание из плена Руины. Я знаю, как это сделать, но времени на это у тебя будет всего лишь пять минут.

- Пять минут… - задумчиво проговорила Ольга. – Всего лишь пять минут. А если я не успею?

- Успеешь. Должна успеть.

- Почему это произошло, Агата, с нами? Мы уничтожили Демона Ночи, вернули Соцветие Мира в истинное место, стали жить счастливо и спокойно. Но Зло снова вернулось. Оно преследует нашу семью. Почему?

- Я не могу пока тебе говорить об этом, но скоро ты узнаешь причину появления Руины. Единственное, что посоветую – беречь нерожденное дитя, как зеницу ока.

Оля в страхе за будущее дитя, обвила руками свой живот, будто защищая его ими.Агата поспешила ее успокоить.

- Не бойся, милая, у вас с Василием есть великое оружие против Руины – это ваша любовь. А я, твоя семья и дед Аян поможем тебе.

- Спасибо Вам, Агата.

- Ну, благодарить еще рано. Сначала Васю нужно освободить от морока.

- Агата, а Руина знает, что я беременна?

- К сожалению, да. Твой муж для нее просто игрушка, забава. Он ей не нужен. Просто пользуется его энергией. Ей нужен твой нерожденный сын и неважно, что он еще растет в утробе. В нем заложена уже Божественная частица, и она невидимо сияет. Это громадная сила, которая способна уничтожить такого могущественного демона, как Руина, с легкостью.

- Да, я знаю, - подтвердила Ольга слова Агаты, вспомнив события десятилетней давности.

- А Игнат? Он разве не имел дар Воина?

Любопытство не к месту взяло верх. Она, содрогаясь в сердце от стыда за обвинения мужа, вспомнила сейчас смерть Игната.

- Я тогда сильно обидела Васю, обвинила его в смерти нашего сына.

Агата покачала головой, давая понять, что Оля была неправа тогда.

- Главное, что твое сердце узрело истину. Это был несчастный случай, который ускорил разлад в отношениях. Появление Руины спровоцировало страх и отчаяние перед возникшей проблемой. Невозможность решительных действий, отсутствие поддержки и помощи в магической сфере, боязнь за будущее детей и невнятная окружающая жизнь – все это образовало трещину между вами. Любовь Андреевна предупреждала тебя не повторять ошибку Виталины, но ты не слышала ее. Руина объявилась в тот момент, когда груз ответственности достиг своего апогея. Твое и твоего мужа предназначение – стоять на страже мира на Земле, охранять ее от Зла и Бед. Ты, Оля, очень тонко чувствуешь зыбкость мира, страдаешь от творящегося зла на планете, от страшных войн и болезней, от неуравновешенности баланса сил. Твоя сила, Оля, заключается в безмерном ощущении смерти. Ты реагируешь на малейшее изменение в этом плане. Все, что связано со смертью, проявилось в тебе в виде панических атак, психозов и выплескивалось наружу, цепляло тонкий мир твоего мужа, заставляя отзываться на эту боль. Я уже говорила, что меж вами незримая связь. Ты – лакмусовая бумажка, а он реагент. Но Василий Зайкин (Мантайтис) исчерпал Синюю Энергию и не может больше сражаться со Злом. А ты можешь. Ты способна вытянуть Смерть из Руины, оставив в ней Жизнь. Твое дитя во чреве таит в себе опасность для Руины, а в сочетании с твоими способностями – вдвойне. Вот так-то, милая, - закончила рассказ Агата.

Оля очень внимательно слушала ее и была удивлена тем, что у нее есть такие способности. Одно ей было непонятно, почему Руина не вернет свою душу.

- Не хочет страдать, - ответила Агата, будто прочитав ее мысли. – Любовь – это страдание, Жизнь – это страдание, а Смерть – это покой, ровный и тихий. Зло творить проще, в непроглядной Тьме не видно сияния Боли, Чувства закрыты на замок, Силу тратить не нужно. Так же и люди погрязли во тьме, во лжи и бессилии, не дают трудиться душе и делают все для того, чтобы паутина Зла опутывала их беззащитные сердца сильнее.

Теперь все стало понятно Ольге. Она слушала ученицу Аяна и думала, как ей повезло, что есть на свете эта Агата. И еще Ольга думала, что могло случиться, если допустить проникновение Зла в душу. Нежно поглаживая живот, Ольга мысленно разговаривала с Радомиром: «Сыночек, мой! Мама не даст тебя в обиду. Я смогу побороть Руину и тогда все вместе – папа, твоя сестренка Таечка, бабушка Люба и Агата – встретим тебя в новом мире, где уже не будет Зла, а только Добро и Любовь!»

После разговоров Оля помогла Агате разобрать травы и приготовить особую воду для очищения Василия от морока. Они вдвоем провели несколько часов в молитве с просьбой о помощи у Высших Сил. И, когда настал вечер, Агата отправила Ольгу спать, а сама начала готовиться к некоему ритуалу. Она решила вызвать дух деда Аяна, чтобы решить один вопрос.

Завтра будет тяжелый день. Руина-Руфина коварна и сильна. Но и в силе Ольги Агата не сомневалась. Она справится, и все будет хорошо.

… Сентябрьская ночь опустилась незаметно, была тиха и безмятежна. Небо так и осталось чистым, безоблачным. Серебряные и золотые звезды, большие и малые раскидались на чернильном шелке небес. Изливали мерцающий свет, идущий из далеких глубин мироздания, несли в себе тайны и непознанное, но одно было явным – любовь. Любовь самой матери Природы, любовь Земли к своим непутевым детям, которые не научились еще вести себя, как следует. Они балуются и шалят, дерутся и кусаются, обижаются друг на друга по пустякам. А их мать – Жизнь – ласково увещевает: успокойтесь сорванцы! Я отдаю вам себя без остатка, дарю вам долгие годы счастья. Я берегу вас от невзгод, так что же вы глухи и слепы! Мои любимые малыши! Оглянитесь вокруг! Ваш дом – Земля – согревает в холод, освежает в жару, кормит и поит, дает одежду и кров! А взамен просит самую малость – любовь! Откройте сердца, впустите туда тепло и нежность! Дайте вашим душам сделать свою работу – очиститься от скверны! Я говорю вам каждое мгновение об этом! Услышьте меня!»

Глава 10 Яныч.

В два часа ночи Ольгу разбудил сильный шум, доносящийся из кухни. Спросонья она не поняла, что происходит, но потом расслышала звуки бьющейся посуды и возню охваченных борьбой тел. Быстро накинув халат, Ольга побежала в кухню и увидела Агату, лежащую на полу. Она не шевелилась. Вокруг валялись осколки каких-то стеклянных посудин и в воздухе резко пахло укропом, анисом и еще чем-то непонятным. Испугавшись, что Агата может быть мертвой, Ольга осторожно приблизилась к ней и рукой нащупала пульс на запястье - сердце билось. Значит хозяйка дома жива. Ольга решила побольше расстегнуть ворот платья, чтобы обеспечить приток воздуха к легким, и вдруг заметила странную вещь, происходящую с лицом женщины: сквозь кожу проступили черные капилляры и вмиг исчезли. Ольга испуганно отпрянула, едва не наступив на крупный осколок банки. Что это такое, Боже? В ту же секунду Агата открыла глаза и голосом, чужим и грубым, спросила:

- Че не спишь? Че переполошилась-то? Иди спать!

Она зло посмотрела на свою гостью. Оле даже показалось, что в ее взгляде мелькнула ненависть. Она растерянно остановилась возле кухонной двери, не зная идти к себе в комнату или помочь Агате навести порядок.

А та,насупив брови, хмуро разглядывала небольшой погром. Платок, повязанный на ее голове, съехал набок. Волосы выбились неряшливыми прядками то тут, то там. Платье испачкалось в каком-то зеленом месиве. Женщина с нехорошей усмешкой оглядела себя и сняла платок с головы. Вдруг она качнулась, словно теряя равновесие. Оля подскочила к Агате, схватила за руку.

- Агата, милая, что с Вами?

На Ольгу снова смотрела прежняя Агата. Ее глаза блестели от слез. Она с трудом могла говорить.

- Оля, меня одурманила Руина. Не бойся. Аян скоро…

Агата не договорила, снова качнулась. Оля все еще удерживала ее, но женщина внезапно отстранила руку Оли.

- Я сказала ведь тебе – иди спать. Не мешайся тут. Утро начнется тяжело. Будет много работы. Поняла?

Такая перемена в поведении Агаты поразила Ольгу до глубины души, но вспомнив мольбу в глазах меняющейся попеременно женщины, она послушалась и пошла в комнату.

Что происходит здесь? Неужели демоница действительно подавила и одурманила Агату?

«Почти, дочка!» - услышала она в своей голове голос ... Яныча.

От неожиданности Оля споткнулась о половицу и чуть не упала.

- Ты че там? – услышала она голос иной Агаты. – Дорогу забыла что ли?

- Нет, - отозвалась Оля. – Темно просто, вот и споткнулась.

- Так темнота – это хорошо! Ахх-ха-ха-ахха!

«Добрая Агата бы так не смеялась!» – подумала Оля.

«И то верно» - голос Яныча снова возник в голове.

Оля наконец-то зашла в комнату, закрыла крепко дверь и, сев на кровать, горько заплакала. Все кончено, никто и ничто не поможет нам. Даже Агату Руина подмяла. Что делать теперь? Что?!

Вдруг комнату озарил яркий, белый свет. Он шел от окна.

Женщина испуганно огляделась.

«Олюшка, дочка, перестань плакать и подойти к окну. Там лежит белая горошина. Проглоти ее» - голос Яныча снова появился у Ольги в голове.

- Дед, это ты? – она почти беззвучно прошептала. – Я не вижу тебя.

«И не надо. Это я. Торопись, Оля. Нам нужно многое обсудить, но не здесь. Давай, доченька, возьми горошину»

Оля послушно выполнила требование Яныча. Она поняла, что это был именно он. Его интонации, речь и манера общения – все подтверждало его присутствие. Значит Агата успела его позвать. От этой мысли Оле стало значительно лучше.

«Так. Молодец. Теперь ложись в кровать и через две минуты ты уснешь. Но твое астральное тело выйдет, а физическое будет спать до семи часов утра. К тому времени астральное тело вернется. Ничего не бойся, Олюшка. Все будет хорошо. Мы справимся с этой нечистью. Помнишь я приходил к тебе во сне и пообещал помочь?».

- Да, - тихо прошептала Оля. – Помню.

«Вот и умница. Торопись, девонька»

Когда Ольга уснула, ее астральное тело вышло. Вот тут она и увидела Яныча. Оля приветливо улыбнулась ему. Хотела обнять, но не смогла понять, как это выполнить физически.

- Сейчас мы находимся в астральных телах в земном мире, и законы физической массы не действуют так, как ты привыкла, - поведал ей Яныч, будто знал, что Ольга хотела сделать. - Мы отправимся сейчас в мой Тайный Мир. О нем никто не знает. Даже Руина. Там и поговорим.

Дед открыл дверь комнаты Ольги – за ней было очень темно.

- Эта дверь ведет в мой мир. Идем.

- Но как? – Оля с опаской глядела в непроницаемую темноту за дверью. – Дальше идет коридор на кухню.

- Сейчас – нет. Это в твоем мире, а здесь все по-другому. Не тревожься, дочка. Я ведь рядом.

Яныч произнес эти слова так бережно и ненавязчиво, как произнес бы родной отец своей дочери, испугавшейся темноты и неизвестности.

Яныч шагнул в темный, дверной проем, а следом- Оля.

… Они переместились и оказались на высоком берегу реки, которая неторопливо несла свои синие воды, поблескивая перламутром в лучах дневного солнца. Склон берега весь зарос мягкой, изумрудной травой, вплетая в себя вьющиеся, незнакомые цветы разных оттенков: красных желтых, синих и всяких, какие могут быть. Казалось, что берег реки укрыт домотканым ковром с незатейливым рисунком. Так мило это выглядело. А на противоположном берегу реки рос густой, хвойный лес. Темные стволы раскидистых сосен и стройные, аккуратные ели вперемежку вольно тянули ветви и чуть шумно качали их на легком ветру. Теплый воздух нежно ласкал открытую кожу Оли, успокаивая и напевая едва слышную мелодию природы. Где-то в небе трещали стрекозы, чирикали воробьи, весело скача в траве. На верху склона тоже росли деревья, в основном, березы. И они, как девчонки-подружки, разбрелись по две-три в разные места, да и остались там болтать о своем, девичьем. А небо такое чистое, глубокое, синее, и тянется ввысь эта нескончаемая бездна до самого солнца. Благодать!

Будто из воздуха появилась шатровая беседка, покрытая тончайшей белою тканью. Внутри - столик на двоих, накрытый для чаепития. Пузатый самовар самодовольно выпятил начищенные медные бока и пышет жаром, скрывая внутри клокочущую от кипения родниковую воду. А наверху, на «короне» громоздится маленький чайничек с золотым ситечком для заварки. Как воробышек нахохлился и трепещет от нетерпенья: ароматный напиток янтарного цвета готов разлить в чашки. А вот и фарфоровые чашки с блюдцами, расписанные красными маками по белому полотну да с золотистой, витиеватой окантовкой по краю. Дальше расположились на столе блюда с баурсаками и пышками, мармеладом, отборным изюмом и орехами разных видов, конфетами шоколадными и карамельными.Нежнейшие сливки в кувшинчике тоже ждут своего часа.

- Вот, Оля, это и есть моя обитель – Яныч обвел руками вокруг себя. – Мой Тайный мир. Здесь я отдыхаю от забот праведных.

- Как тут хорошо, дед. – Оля зажмурилась от удовольствия. – Я бы никуда отсюда не уходила.

- Это верно, кызым. Но не забывай, ради чего ты приехала к Агате.

Он жестом пригласил войти в беседку.

- Давай-ка, жаным, попьем чайку сначала. А там разговор сам пойдет.

Оля сразу посерьезнела.

- А мы успеем, Яныч? Может сначала подумаем, как нам Руину одолеть?

- Успеем, дочка. Время здесь иначе течет.

Аян угощал Олю чаем, отвечал на ее вопросы и спрашивал сам.

- Дед, как так получилось, что нашу семью снова преследует Зло? Мы десять лет назад уничтожили Демона Ночи, и вот новая напасть – Руина, - спросила Ольга, сразу став серьезным и внимательно слушающим собеседником. – Известно ли тебе, зачем она появилась?

Аян отцовским взглядом смотрел на нее и мелко кивал головой, подтверждая каждое ее слово. Он всегда благоволил Ольге. Сильная и отважная женщина, берегиня своей семьи, готовая броситься в схватку с сильнейшим демоном Вселенной. Аян восхищался ее смелостью и храбростью. Даже дитя, носимое во чреве, не остановило ее. Конечно, Ольга тоже понимала, что некому, кроме нее, бросать вызов Судьбе. Она могла отказаться, оставить мужа в плену Руины, забрать дочь от свекрови и уехать, куда глаза глядят. И, да, некоторое время назад ее сердце впустило в себя тлен разрушения, едва не сгубив душу. Однако, огонь любви не угас и разгорелся с новой силой,сжигая остатки сомнений и разочарований.Все бы ничего, но есть одно но.Как Ольга поступит, зависит только от нее. Ничего не поделаешь, она должна знать правду.

- Олюшка, я отвечу тебе, почему Руина появилась, - начал рассказывать дед. – Тут несколько причин. Первая – ее месть за Нохтэ. Хотя, она относится к разряду мелкой пакости Руины, ибо ее женская сущность не дает покоя, чтобы не отомстить за смерть любимого. Вторая – ее постоянное ненавистное отношение к творениям Высших Правителей, обусловленное клятвой, данной Нохтэ в момент ее перевоплощения в черную сущность. Ну, это тоже такая мелочность, что к вашей семье почти не относится. А вот самая главная причина кроется в твоих детях, точнее сыновьях.

- Я так и знала! – вырвалось у нее, едва Яныч упомянул о мальчишках. – Я чувствовала, чувствовала, что проклятие не исчезло! И Агата тоже говорила, что мой сынок, который… который…

Губы ее мелко затряслись, из уст вырвался судорожный всхлип. Уронив лицо на руки, она зарыдала в голос.

- Старуха забрала старшего, заберет и нерожденного! – сквозь слезы причитала она.

- Ну что ты, девочка, что ты! – Яныч пододвинулся поближе и положил ладонь на голову, гладя ее волосы. – Ты не дослушала, а горько рыдаешь.

Он говорил мягко, ласково, стараясь подбирать слова, что ненароком не обидеть

- Не плачь, доченька! Успокойся.

Оля подняла заплаканное лицо и увидела добрый взгляд деда Яныча, в котором сияла надежда на благополучный исход борьбы с нечистью.

- Прости меня, Аян! Не сдержалась. Все так свежо еще в памяти, - поделилась переживанием Оля, - еще и сон перед отъездом приснился, что младенец нерожденный умолял не отдавать его старухе.

- Вот видишь! – глаза Аяна залучились нежностью. – Дитя и то знает, что делать. Сила в нем, Оля. Великая сила. Скажу больше. Ты являешься далеким-предалеким потомком самого… Нохтэ.

- Что-о-о? – крайне изумилась она. – Я-я-йя.. нн-н-е хочу..

- Спокойно, дочка! – приглушил ее страх дед. – Когда он был еще обычным человеком, хорошим, умным, смелым, искусным Магистром Черных камней, то имел связь с женщиной, которая родила ему сына. Отсюда пошла твоя родословная по отцовской линии. Это потом он стал другим. Пытался убить жену и сына, но Высшие Правители спрятали их под обликами других людей и переместили на другой континент Земли.

- Невероятно, - прошептала ошарашенная Оля. – Просто невероятно. А дальше?

- Дальше, - Яныч подкрутил свои роскошные усы, - жизнь шла чередом многие-многие века. Появился на свет твой отец Нечаев Михаил Иванович. Он женился на твоей маме Любомировой Инге Валерьевне. Вскорости у них родилась ты.

Потрясенная новостью о родителях Ольга сидела, как в ступоре. Всю жизнь она росла и не знала, кто ее родители, где искать их и вообще что с родственникамислучилось, ведь никто ее никогда не искал.

А Яныч откуда все знает?

- А ты-то откуда все знаешь? – озвучила она пришедшую на ум мысль. – Так подумать, тебе, Аян, миллион лет.

- Ну, не миллион, конечно – добродушно усмехнулся старик. – Однако, жизней много прожил. Однако, с мужем твоим общее есть – удивляетесь моему возрасту. Вася тоже однажды сильно был озадачен моим возрастом. Видать, не зря вас соединила Судьба. Охо-хо, ребятки вы мои.

Он подтянул губы и промычал.

- Я, дочка, смертен, как все люди, но могу жить очень долго, пока это необходимо. Точнее, пока не родится Носитель Синей Энергии и не исполнит свое предназначение. Твой муж - Зайкин Василий прошел путь Воина до конца. Я Стражник, Наставник, Учитель для Воинов. Я исполнил свое предназначение и ушел в Иной Мир. Теперь я здесь, в своем Тайном Мире. Помогаю тебе, чтобы одолеть Руину, и… жду очередного Воина.

Замечательные раскосые глаза Аяна искрились веселыми лучиками, а завитушки усов качались в такт его доброго смеха.

Оля удивленно вскинула брови.

- Дед, что значит «жду очередного Воина», - не поняла она последних слов старика.

- То и значит, дочка, - спокойно ответил Яныч. – Думаешь Руина уйдет, и все на этом? Зло, как и Добро, никогда не иссякнет. На время затихнет, а потом… Хотя, кто его знает, что будет потом. Но противостояние это вечно, как сам мир.

Он взглянул на Ольгин живот.

- Вот ты сейчас носишь под сердцем очередного Воина. Славный будет малый. Радомир Мантайтис!

Оля улыбнулась.

- А почему Мантайтис, а не Зайкин? – ревниво заметила она. – Наша фамилия – Зайкины.

- Родовая фамилия – Мантайтис, Олюшка. Именно ее он и возьмет.

Что ж, - вздохнула она, - пусть так и будет. А пока, Яныч, ты не все рассказал. Мы отвлеклись. – она вспомнила слова Агаты и продолжила спрашивать. – Агата говорила…

Яныч остановил ее жестом.

- Не торопись. Все узнаешь, жаным. Итак, твой отец всю жизнь занимался изучением природных камней, их магии и воздействия на организм человека. Есть наука такая – литотерапия, то есть лечение камнями. Особенно хорошо ему подчинялись черные камни. Черные камни – камни Смерти. Тонкое чутье Михаила безошибочно угадывало местонахождение черных камней. Однажды он нашел обсидиан и выточил из него кольцо. Это кольцо способно было раскрыть в человеке огромный потенциал в управлении болезнями, хилостью, немощью и смерти. Человек, познавший этот дар, чувствовал смерть в любом ее проявлении и мог повелевать ею.

Мама твоя Инга обладала способностью к ясновидению. И вот, представь, у них рождаешься ты – девочка, взявшая от каждого родителя по половине Дара. Тебя назвали Ольгой. Мудрая, ясная, солнечная девочка. К пяти годам ты стала проявлять экстрасенсорные способности. Отец подарил тебе кольцо из обсидиана, чтобы усилить дар. В середине девяностых годов двадцатого века модно было увлекаться экстрасенсорикой, магией, мистикой и разным колдовством. В Москве есть Институт Мозга, туда и повезли тебя однажды родители. Но по дороге случилась авария: машина выехала на встречную полосу. Родители погибли мгновенно, а ты осталось чудом живой. Кто знает, возможно обсидиановое кольцо помогло.Родственников, кто мог бы тебя взять, не нашлось. Их искали долго. Так ты и выросла в детском доме. Вообще-то…

Яныч нахмурился, будто сказал что-то неверное. Он минуты две сосредоточенно о чем-то думал. Потом шлепнул себя по лбу. Оля прыснула неловко смехом.

- Дурак старый! Я вспомнил. Тебе сравнялось десять лет, когда заявилась странная дамочка в детдом. Она была ослепительно красивой, в стильном брючном костюме ярко-голубого цвета. На нее смотрели, не отрывая глаз – высокая, стройная, с копной длинных рыжих волос, вьющихся до пят. Вся такая элегантная и очаровательная молодая женщина покорила не одного мужчину тогда. Спрашивала о тебе, интересовалась, кстати, кольцом. Но оно при аварии загадочным образом исчезло. Хм-хм. Ладно, пока не об этом. В итоге, тебя она не забрала, сослалась на великую занятость и сказала, что найдет тебя потом через много лет. И вот я думаю сейчас, ведь это Руфина-Руина была. Она все про тебя знала наперед.

Оля поежилась, словно от ледяного порыва ветра. Хотя природа вокруг дарила чарующее тепло. Небо все так же было высоким и безоблачным, все так же светило яркое солнце, и речка так же напевала серебряным голоском тихую мелодию.

- Странно, но я не помню этого. Но то, что она уже искала меня, пугает и заставляет быть настороже, - встревожилась она. – А дети, мои мальчики, они при чем тут?

Аян шумно вздохнул.

- Ах, дочка, в этом-то и заключается смысл появления Руины. По родословной от Нохтэ шли одни мужчины. Твой отец стоит последним в цепочке. Рождение у него сына было бы обычным явлением. Мальчик знал бы магию, умел управлять черными камнями и все. Но родилась девочка, обладающая уникальными способностями.

- Подожди, Аян, - перебила его Ольга. – Я же не чувствовала ничего, пока не оказалась в секте Врачевателей Душ. Там я ощущала в себе потоки некой энергии, но они были такие слабые. Больше энергии шло через Васю, ведь не зря главарь секты хотел его заполучить.

- Ну так вот, - как ни в чем не бывало продолжил рассказ Яныч, - ты явилась симбиозом двух противоположных потоков энергии – белой и черной. Они оба невероятнейшим образом совмещались друг с другом. Эта силища передается сейчас младенцу в утробе. Игнат оказался «пустышкой» для Руины, а вот ребенок, который родится первого марта на будущий год станет величайшим «оружием» и против Зла, и против Добра. Куда качнет весы твоя душа, туда и поведет его сердце!

Глаза Аяна блестели от переполнявших его эмоций. А Оля вдруг загрустила, закручинилась. Ей предстоит сделать выбор! Сын или муж! Как можно делать такой выбор, если они оба дороги! Оба!!! Бросить мужа, значит предать его, растоптать шестнадцать лет счастливой совместной жизни и три года веселой, искренней дружбы, убить его веру в нее, выдернуть из сердца все хорошее и светлое, и даже не очень. Даже ту ссору нельзя предавать, ибо это было испытание для них, связанное смертью старшего сына. А этот нерожденный ребенок? Он-то в чем виноват? Она могла сделать аборт, думала об этом, однако, любовь пересилила ненависть, и какое-то непостижимое чувство не дало совершить ошибку. Это дитя – символ их любви, и она сделает все, чтобы ребенок чувствовал тепло и радость семьи. Не будет выбора! И мужа, и сына я спасу от коварной демоницы. Не разрушить ей моей семьи никогда! Вася прав – только вместе мы одолеем эту гадину. Силой любви одолеем!

Когда Ольга думала об этом, не заметила, как засиял на мгновение кулон из половинок сердец у нее под одеждой. Только Яныч заметил и одобрительно улыбнулся. «Ай, молодец, девчонка! Я верил, что она на правильном пути!».

Время шло. До пробуждения Ольги в земном мире оставался час. Аян понял это по тому, как тело женщины стало заметно тускнеть. Он коснулся ее руки. Она посмотрела на него уверенным взглядом, в котором читалась сила.

- Оля, ты скоро проснешься, - сказал Яныч чуть строго, - поэтому слушай и запоминай. Когда ты очнешься ото сна, спокойно встань и подойди к окну. Там на подоконнике будет лежать еще одна белая горошина. Она нужна Василию, чтобы защитить его временно от воздействия Руины. Затем ты неторопливо, без лишних эмоций пройдешь на кухню и возьмешь белый полотняный мешочек, что лежит на второй полке шкафа возле окна. Ты сразу увидишь его. Постарайся сделать это незаметно. Ты справишься, не бойся. Вспомни свое детдомовское детство, наверняка приходилось что-то воровать. Гхм, - кашлянул он. – Однако, советы даю такие, но иначе никак. – Часиков в одиннадцать смело иди к дому Анфисы и подожги белый мешочек под окном, там где Агата тебя не увидит. Это нужно сделать быстро. Дым пойдет в комнату. В мешочке насыпана молотая трава – артыш. Она выгонит обитателей дома на улицу. Агата не заподозрит тебя ни в чем. Скажешь – хочу, мол, в последний раз на мужа взглянуть, на память. Увидишь – она просто посмеется.

- Дед, прости, что перебиваю тебя, - стыдливо потупив взор, Ольга прервала его речь, - но что будет с Агатой? Она останется жива? Ведь хорошая женщина. Жалко будет, если она погибнет из-за Руины.

- Да что ты, дочка, - дед даже рассмеялся, - Агата сильная. Не зря ее выбрал в ученики. Агата не позволяет демонице проникать глубоко в сознание. Она пьет особый настой из полыни, хоть и находится в пограничном состоянии небытия. Поэтому Агату все время «штормит» и качает. Демоница отрезала ее от помощи тебе. Делай все, чтобы Агате лишний раз не попадаться на глаза и все. Когда Руина будет уничтожена, морок с Агаты исчезнет сам собой, и она станет прежней. Все поняла, больше не будешь перебивать старших? – шутливо пожурил он Олю.

- Нет, - она покачала головой, - говори, что делать дальше.

- Когда подожжешь траву, жди появления Руины в образе Анфисы. Следом появится твой муж. Ровно в двенадцать часов дня постарайся подойти к нему и вложить в уста ту самую горошину, о которой я тебе уже сказал. У тебя будет всего пять минут, чтобы действие горошины дало эффект. Эта горошина уберет морок с Василия, и он очнется. К тому же будет под защитой от магического воздействия Руины в течение трех часов.

Завтрашний день – двадцать третье сентября – единственный и уникальный для борьбы с нечистью.

- Это все? – уточнила Оля. – А как ее уничтожить, ты не сказал.

- Тебе сердце подскажет, дочка. Здесь я бессилен, - с сожалением ответил дед.

Женщина разочарованно поджала губы. Она ожидала большего.

Тело Ольги стремительно тускнело. Осталось двадцать минут до момента, когда она проснется.

- Обернись. Сзади тебя «висит» в небе лестница, - произнес дед строго.

Оля послушно повернулась и увидела широкую лестницу, уходящую вверх на двадцать ступеней. В конце лестницы виднелась закрытая белая дверь.

- Сейчас ты поднимешься по ней и попадешь в свою комнату, - сказал дед и сунул ей в руку листок с какой-то надписью. – Держи. Это магические слова. Если станет совсем невмоготу, прочти их и мы придем на помощь.

Ольга взяла листок, но читать не стала. Она сложила его пополам и убрала в карман пижамных штанов.

- А кто это «мы»? – спросила она, но дед не ответил. Он обнял ее крепко, провел рукой по волосам и легонько подтолкнул к первой ступеньке.

- Спеши. Через пять минут Тайный мир захлопнется. Все будет хорошо, Олюшка.

Глава 11 Сон.

Утро началось с дождя. Небо затянула плотная, серая пелена так, что солнечным лучам не было не малейшей возможности пробиться сквозь эту завесу. Тоскливо сыпалась мелкая морось. Яркие осенние краски померкли, стали невыразительными. Дороги размокли, превратившись в грязное месиво. Вдобавок дул сильный, холодный ветер. Ветки деревьев клонились под его напором, теряя свои красивые желтые и красные листья, еще вчера блиставшие в солнечном свете. Эта осенняя красота падала на землю, намокала и слипалась в бесформенную, аляповатую массу. Даже природа была не в силах сопротивляться темной стихии.

Ольга проснулась с ощущением беспокойства внутри. Где-то «под ложечкой» тихонько ныло. Страх и желание все бросить подленько подтачивали недавнюю уверенность в предстоящей схватке с демоном. Еще и дождь за окном некстати. Как теперь огонь зажечь? Без дыма ведьму не выкуришь. Оставался один шанс – прочесть заклинание и призвать Яныча на помощь. Но ведь это на крайний случай, так сказал дед. Да, задача! Однако, она изо всех сил старалась прогонять дурные мысли из головы. Иначе, зачем она приехала сюда, если струсит и отступит назад. Нет, она сделает все возможное, чтобы вытащить мужа из плена демоницы и вместе уничтожить Зло навсегда. Хватит уже бояться! Вставай и делай то, что нужно!

Оля убрала постельное белье в шкаф, быстро оделась. Она выбрала простую и удобную одежду: черные облегающие штаны, водолазку и безрукавную тунику с карманами. Потом подошла к окну и увидела на подоконнике белую горошину.

- Такая простая, как витаминка «ревит», - прошептала Ольга, покрутив горошину между пальцами - а силы в ней должно быть немерено. Нужно как-то изловчиться, чтобы Вася ее проглотил.

Вздохнув тяжело, она положила горошину в правый карман туники, а листок с заклинанием Аяна – в левый. Хорошо, что карманы глубокие – не выпадет ничего.

Открыв дверь комнаты, Оля выглянула в коридор, прислушиваясь. Вроде тихо. Агата спит еще, что ли. Потихоньку прикрыла дверь, шагнула на половицу и остановилась, напуганная внезапным грохотом, донесшимся с кухни, а следом и сердитым, громким возгласом Агаты.

- Да чтоб тебя, окаянная зараза! Все, не как у людей.

Оле показалось, что это сказала прежняя Агата. Если она сейчас настоящая, вдруг подскажет что-то дельное?

Она поспешила на кухню. Там действительно была прежняя Агата. Но она как-то странно двигалась. То широко шагнет, то замрет с поднятой ногой. Ее кособочило и мотало из стороны в сторону. Руки двигались произвольно, будто не принадлежали единому организму. В общем, женщина была похожа на механического робота с неисправным двигателем. Так, шатаясь и заваливаясь на бок, Агата пыталась добраться до шкафа с травами. Белый мешочек с артышом стоял в дальнем углу верхней полки нетронутый. Хотя большая часть банок с травяными настоями была разбита, мешочки с сухими смесями разорваны и рассыпаны на полу. Запахи смешались и превратились в густое, вонючее марево чего-то одновременно острого, пряного, сладкого и горького. От такой «термоядерной» смеси трав мутило и кружило голову.

- Девонька.. не стой... истуканом!.. Бери.. что нужно.. и иди!..

Агата с трудом дышала, речь ее прерывалась и искажалась, но взгляд был тот Агатин, где жила доброта и забота.

Ольга в одну минуту подскочила к шкафу с травами и схватила мешочек с артышом. По традиции многих женщин она не нашла места лучше, чем запихать его в лифчик. Самое надежное место в любых условиях.

Агата сотворила подобие улыбки и кое-как выдавила из себя:

- Ммо-лодд-ец! Ух-х-хх-од-дди! Он ужж-е..

Не договорив, Агата вдруг резко вытянулась, как струна, и так же резко и зычно выдохнула. Мгновенно ее взгляд изменился. Прямой взгляд сощуренных глаз налился неприкрытой злобой. Казалось, что Агата даже задышала шумно и нетерпеливо.

- Выспалась уже? Смотрю – выглядишь неважно. Наследнице не полагается выглядеть, как жалкой простушке.

Веки Агаты дрогнули и теперь на Олю смотрели глаза Руины, в которых серебрилась ледяная мгла. От этого взгляда у Ольги пошли мурашки по коже, а низ живота резко кольнуло.

- Ах! – содрогнулась она. Глаза наполнились слезами.

- Хм, смотрю он тоже чувствует! – Агата указала пальцем на Олин живот. – Сильный малый! Поешь и ступай готовиться. Через три часа начнется.

- К чему готовиться? – еле слышно спросила Оля. Она почувствовала тянущую боль в пояснице. Стало страшно, ведь мог случиться выкидыш.

- К принятию твоей судьбы, милая – кратко ответила Агата и улыбнулась так жутко, что Оля поспешила отвести глаза, чтобы не видеть кошмарный оскал и не ощутить очередной приступ страха.

… Оля сидела уже полчаса в своей комнате. Слезы безвольно текли из глаз. Хотя боль в животе утихла, все же опасение за жизнь будущего ребенка осталось. «Маленький мой, держись! Я справлюсь. Только ты держись!» - обратилась она мысленно к младенчику в своем чреве. - «Я знаю, сыночек, нам страшно. Эта ведьма слишком жестокая и очень злая. Она причиняет тебе боль, пытаясь вырвать тебя из меня. Но ты сильнее. Ты не дашь себя в обиду! Сыночек мой, Радомир!»

Она гладила живот, успокаивая себя и дитя, и говорила мысленно с младенцем в утробе. Слезы давно высохли. Удивительно, но она ощутила в себе теплые, восходящие потоки, словно нерожденный сын дарил ей, матери, успокоение и надежду. Трехмесячный человеческий плод, еще даже не сформированный телом, не очень похожий на человека, источал в эту минуту благодатное тепло, поддерживая мать в трудном противостоянии.

Оля глянула в окно. Дождь и не собирался утихать, а припустил еще сильней – струи дождя стекали по стеклу, как маленькие ручейки. В таких условиях огонь не разжечь.

В комнате царил полумрак из-за хмурого, холодного утра. К тому же Ольга почувствовала, что мерзнет. Видимо, Агата не топила печь, вот и остатки тепла быстро исчезли. Не хватало еще простыть и заболеть.

Она взяла плед и завернулась в него. Так стало теплее. Пригревшись, она не заметила, как уснула. И снился ей сон. Вспышки яркого света выхватывали из прожитой жизни эпизоды. В этих моментах прослеживалась взаимосвязь, и Оля во сне пыталась понять суть сновидения.

…Вспышка. Василий… Он стоит перед ней на одном колене, в темно-сером костюме, при галстуке и протягивает правую руку. На ладони лежит кольцо. Она смеется и говорит, что так уже никто не просит руки…

…Вспышка. Вся семья гуляет в парке. Вася, Оля и двое их деток: сын Игнат и дочка Таисия. Игнату пять лет. Забавный мальчуган. А дочурка – совсем еще крошка. Ей всего два годика недавно исполнилось. Оля счастливо смотрит на мужа и знает, что он - самый лучший отец в мире. Вдруг что-то черное, как грозовая туча, вихрем проносится мимо. Оля замечает это краем глаза, но яркий, солнечный день, радость в глазах родных, заливистый смех дочурки и важный вид сынишки за рулем минимашины затмевают внезапно возникшее и также внезапно исчезнувшее чувство опасности.

…Вспышка… Оля сидит в рабочем кабинете городской поликлиники. У нее прием пациентов. Вдруг заходит ослепительно красивая, молодая женщина. Ее длинные рыжие волосы уложены в элегантную высокую прическу. Небесно-голубой брючный костюм сидит, как влитой, на безукоризненно стройной фигуре. От такой неземной красоты у многих мужчин, что оказались рядом, неподалеку, перехватывает дыхание. Однако, женщина равнодушна и не реагирует на тщетные попытки подкатить местных врачей-балагуров. Разочарованию в их глазах нет предела. Цель ослепительной красотки - Оля, сидящая ошарашенно в кресле за рабочим столом.

Слова рыжеволосой бросают в недоумение: «Завтра жду тебя в девятнадцать ноль-ноль по этому адресу. Приходи. Узнаешь, кто ты на самом деле». И она кладет на стол черный прямоугольник вощеной бумаги, на котором золотыми буквами выбито следующее: «Улица Речная четыре. Отель «Гардения». Конференц-зал».

…Вспышка… Оля с ярким, вечерним макияжем, в стильном, деловом костюме из юбки-карандаш и зауженного пиджака, в туфлях на шпильке прихорашивается перед зеркалом, поправляя прическу. «Оля, не ходи туда. Зачем тебе это?» - слышит она голос Васи. «Я чувствую, что добром это не кончится. Еще и оделась так вызывающе» - пытается ее отговорить, пыхтя от нарастающей ревности. Но Оля непреклонна. «Я пойду и точка. Она сказала, что я узнаю свое происхождение. Сколько можно жить в неведении, а? Кто мой отец? Кто – мать? Ты знаешь? Василий молчит, угрюмо глядя в пол. Оля глядит на часы – восемнадцать тридцать. «Все пока. Позвоню, когда домой поеду» Ее короткая фраза, брошенная на ходу, разворачивает Василия, и он понуро уходит в спальню.

…Вспышка… Ольга стоит в окружении влиятельных и богатых людей. Все очарованы ее красотой и правильными манерами. Она о чем-то беседует с приятным мужчиной, как вдруг к ней приближается та самая рыжеволосая красотка, а рядом… О, Боже! Что за отвратительный тип?! Высокий, худой, словно изможденный старик, с белыми волосами, нелепо зачесанными назад и собранными в жалкое подобие хвостика. На костлявом лице с выпирающими, острыми скулами горят, нет, полыхают странным, красноватым свечением глаза. Они цепко ухватились за Ольгу и не отпускают. Ольга пыталась отвести свой взгляд от этих отвратительных глаз неприятного старика, но все время будто натыкалась на них. Господи, дай сил, чтобы не стошнило от страха.

Огненно-рыжая спутница этого чудовища, предстала в шикарном вечернем платье лазурного цвета. Оно развевается при каждом движении и кажется, что хозяйка платья не идет, а парит в воздухе. Ее рыжие, огненные волосы свободно ниспадают вниз, до самых пят. У нее красные, чувственные губы, идеальные ногти с блестящим, дорогим лаком красного цвета и глаза… Не такие, как у всех. В них клубится морозная пыль, отсвечивающая темными всполохами. Где-то в глубине зрачка вспыхивают и гаснут мириады алмазов. Кажется, что снег сейчас захрустит на крепком морозе, когда смотришь в ее глаза.

Стоп. Почему от этих людей исходят низкие, холодные вибрации? В сердце Оли вдруг возникло чувство опасности, захотелось бежать от них прочь, без оглядки. Голос разума завопил неистово. Еще минута, и Ольга поддастся желанию бросить все и стремглав умчаться домой, к семье и забыть это рандеву, как страшный сон. Голос рыжей ласковым и мягким тембром снял оцепенение. Она сказала: «Идем, дорогая, я представлю тебя обществу!» Оля подчинилась. Вопреки себе! Ее сознание будто заволокло туманом и поменяло восприятие окружающей обстановки. Еще некоторое время назад она готова была уйти, не сожалея о неузнанной тайне рождения. Ведь сердце подсказывало – берегись, здесь все непросто! Ты в опасности. Это ее врожденное чувство смерти и всего, что связано с ней, не раз выручало. А тут вдруг внутренний голос замолчал, словно и не вопил ранее.

«Да пофиг все! Зря что ли приехала сюда? Почему бы не повеселиться, тем более такие приятные люди вокруг!»

И Ольга пошла за рыжей женщиной и ее старым бой-френдом. Да, теперь для Ольги они выглядели именно так. Ее уже не страшил вид ужасного старика и неведомые глаза рыжухи.

…Вспышка… «Позвольте представить!» - Оля услышала голос огненно-рыжей красавицы. – «Наследница Великого Мага Смерти, Повелителя Темных Стихий и Подземных Потоков, Царя Черной Энергии – Нохтэ. Ольга – его прапрапра… потомок!»

«Ого! Не может быть! Как такое возможно? Я – потомок Мага Смерти?!» - Оля словно наяву ощущала замешательство в мыслях. Она не понимала, что делать: идти за ними или бежать прочь. Вот старик подходит к ней, берет ее левую руку и с силой прижимает к ладони своей правой руки. Оля сначала чувствует сильную боль и жжение, будто пламя потекло по крови, но через несколько секунд ее накрыло волной неописуемого удовольствия, похожего на оргазм. Она опьянела от незнакомой, дурашливой радости и словно парила в невесомости, забыв обо всем на свете. В сознании будто взорвался фонтан, и она понимала и чувствовала все, как понимали и чувствовали здесь другие присутствующие.

Даже находясь во сне, Оля ощутила отголосок той бешеной энергии, что наполнила ее тогда в минуту рукопожатия Нохтэ. Эта энергия тащила сознание ее, спящей, в неизвестность, в призрачные миры, в темноту. Опасность заключалась в том, что Оля во сне получила эффект вторжения в сознание и могла не вернуться из сонного мира. Если бы не горошина, переданная дедом Аяном, которая «контролировала» сновидение, то…

В кармане Олиной туники, где лежала горошина, возникло легкое свечение. Оно с минуту вибрировало и погасло. А в это время в сознании Оли произошли изменения. Эйфория исчезла, будто и не было ее.

«Я готова была здесь остаться, но нельзя!» - проговорила она и во сне, и наяву.

…Снова вспышка света… Оля увидела себя в каком-то помещении для проведения ритуалов и обрядов. Стены комнаты задрапированы темно-красным бархатом, горят светильники на низких подставках и звучит тихая музыка, способная загипнотизировать своим звучанием. К ней подходит толстый, низкорослый человечек, похожий на свинью и кланяется в пояс со словами: «Приветствую, Вас, госпожа!». Удивительно, но ей нравится такое почтение и обходительность.

На мягком, кожаном диване восседает костлявый старик и надменно глядит на Ольгу. Его рыжеволосая подруга подходит к Ольге и надевает на шею золотую цепь со странным кулоном. Он черный, как смоль, и похож на наконечник стрелы.

- Это кристалл Смерти! От теперь твой, Наследница! – слышит она красивый голос старика. – Отныне ты являешься Повелительницей Магии Смерти! Твой слуга, - он ткнул сухим пальцем в сторону толстяка, а тот учтиво поклонился. – Этот дом теперь твоя обитель. Служение силам Тьмы – есть твой долг!

«А как же дети и муж?» - на пару секунд вспыхивает уместный вопрос. Зло сверкнув пламенем в глазах, старик перебивает возникшую мысль у Оли и громогласно заявляет:

- Забудь об этом! Ты открыла дар и обязана служить нам! А если ослушаешься – твоих выродков изжарю заживо и отдам собакам на съеденье.

- Я не ослушаюсь, мон сеньор! – почтительно поклонившись, проговорила Оля.

… Очередная вспышка света… Торговый центр, где у нее состоится деловая встреча. Ее увидел муж и схватил за руку, не отпуская. А она торопится и пытается уйти. В стильном, деловом костюме, яркая, холеная и… равнодушная ко всему, кроме власти над душами людей, раздраженно бросает короткие и никчемные фразы на вопросы мужа.

Он униженно пытается в очередной раз образумить ее и просит вернуться в семью.

- Олюшка, вернись домой. Дети каждый день спрашивают, где мама. Ведь целый год прошел с твоего исчезновения. Как ушла тогда на эту проклятую встречу, так и не вернулась.

Слезы блестят в глазах мужчины, но мольбы и уговоры не доходят до сердца женщины, ведь оно заледенело.

Она видит перед собой жалкого, неказистого мужика с опухшими, красными глазами. Его заискивающий вид порядком ей осточертел.

- До меня дошли слухи, что ты начал бухать, - произнесла она с издевкой. – В курсе, что это вредно для здоровья?

- Мне тяжело, Оля, - словно обреченно сказал он. – Водка хотя бы дает забвение…

- Ты станешь вонючим алкашом, - грубо оборвала его Оля, - а алкаш мне не нужен.

Она взглянула на изящные наручные часы.

- Все, хватит. Мне нужно идти. Я и так тут с тобой задержалась.

Василий понял, что жену бесполезно удерживать и отпустил руку. Он тяжело вздохнул, зная наперед, что вечером снова напьется.

- Даже про детей не спросила, - буркнул он, глядя, как его Оля стремительно удаляется,цокая каблуками по кафельному полу.

… Яркая вспышка света… Ольга на собрании секты Врачевателей Душ. Идет ритуал. Жирный главарь елейным голосом «обрабатывает» новых жертв, чтобы Оля с помощью кристалла Смерти вытянула жизненную энергию из душ и пополнила специальный сосуд для великого Мага.

Вдруг она слышит голос мужа. Он зовет ее. Что с ней? Волнение откуда взялось? Почему сердце так заныло? Что происходит?! Где-то в глубине замороженного сердца встрепенулось и ожило маленькое зернышко Любви. Той любви, которая когда-то связала жизни ее и Василия.

Василий уводит ее из секты. Она все сильнее чувствует пробуждение Любви.Какой-то дом.. Детская площадка.. Двое детей… Они громко зарыдали и … Преграда, сдерживающая поток Любви, лопнула, освобождая ей дорогу.

В ту же минуту Оля почувствовала пронзительную боль в сердце, и пришло осознание.

Что я наделала? Что натворила? Я едва не сгубила нашу любовь ради чего? Ради Черной Тьмы?! Боже, прости меня! Я виновата!!! Вася, любимый мой, прости! Прости!

«Прости!» - прошептала Оля, просыпаясь.

Глава 12 Противостояние.

Пробудившись, Оля ощутила чувство глубокой внутренней пустоты и невероятной вины за происходящее с ее семьей. В голову к ней пришла чудовищная мысль, что именно она виновница всех бед. Двадцать лет назад она пришла в жизнь Василия и привела монстров из преисподней. Она способствовала саморазрушению Василия, бросила семью на произвол судьбы. Она заставила мужа страдать жестоко, обвиняя несправедливо в смерти Игната. Она отвернулась от дочери в момент наивысшего страдания, уберегая свое эго от болезненных ощущений Она даже подвергает младенца, что растет внутри, смертельной опасности. Получается, что.. виновата!? Да! Виновата! Виновата!

Звучание этого слова стало нарастать, повторяясь все быстрее и быстрее, пока не превратилось в тяжелый, гнетущий гул. Невыносимо это терпеть! Оля догадалась, что это проделки Руины.

- Хватит! – выкрикнула Оля в пустоту комнаты, прижав ладони к ушам.

«Надеюсь, ты все поняла!» - в ту же секунду в Олиной голове возник женский голос. – «Выходи! Мы ждем тебя!»

И гул резко оборвался. Наступила долгожданная тишина.

«Что делать будешь, Оля?» - сама себе задала она вопрос. «Бороться и не сдаваться» - таков был собственный ответ.

Ольга решила использовать свой дар управления смертью против Руины. Нужно поймать состояние, когда кажется, что ты еще есть, но тебя уже и нет. Это призрачное ощущение между былью и небылью, как вспышка, как взрыв, как мгновение, которое длится долю секунды. Сможет ли она уловить тонкую нить Пограничья и зацепить Руину, неизвестно. А пока…

- Наследница, ты готова? – Агата с криком распахнула дверь, бесцеремонно врываясь в комнату гостьи. Бледная, с горящими глазами, в платье, испачканном настоями трав, Агата стояла в дверях и грозно глядела на Ольгу. Это была другая Агата, злая. Увидев, что Ольга уже одета, грубо схватила ее за руку и повела к выходу из дома.

На улице было довольно прохладно. Дождь прекратился, но сырой воздух ощутимо холодил. Одежда давала маловато тепла, и Ольга чуть поеживалась от пробирающего холодка. Отсутствие дождя немного обрадовало Олю. Она едва улыбнулась. Агата заметила это и усмехнулась:

- Радуешься, значит? Скоро станешь королевой темного мира!

- Никогда! – без раздумий ответила Оля.

Агата смерила ее недобрым взглядом и заметила ехидно:

- Тебе ли тягаться с Руиной, дура! Пойдешь против нее – размажет по земле, как насекомое, а твою семейку сожжет дотла. А его, - она указала пальцем на живот, - заберет себе. Точнее его силу.

Страшно было слышать такое, но Оля собрала всю волю в кулак, чтобы не показать страх и не струсить.

Они шли к дому Анфисы, в образе которой представлялась демон Руина. Артыш поджигать смысла уже не было, ибо Руина и Василий выходили из дома. Оставалось одно – вложить горошину в уста Василия.

Как же изменился Вася за эти дни. У Оли сжалось сердце от жалости к мужу. Он сильно похудел, даже отощал – кожа да кости. Он словно скукожился до размера мальчишки-подростка. Давно не стриженые волосы свисали клоками с головы. Подбородок зарос длинной щетиной. Глаза смотрели бессмысленно, «в никуда». Янтарный блеск медовых глаз потух, и зрачки покрылись коричневой «пленкой» мертвого взгляда. Василий не видел Ольгу, даже не понимал, что она здесь. Он двигался, как зомби, невпопад переставляя ноги и часто спотыкаясь о траву и камешки на дороге.

«Ничего, Васенька, ничего! Все будет хорошо!» - Оля мысленно подбодрила его и себя.

А Руина находилась в образе Анфисы. Немыслимо красивая, она распустила огненно-рыжие волосы. Они струились волнистыми локонами по изящному лазурному платью до самого подола. Властный взгляд жемчужных глаз сверлил Олю, но та держала напор.

- Итак, дорогая, - голос Руины зазвучал нежно и мелодично, лаская слух приятным тембром, - я не буду ходить вокруг да около. Не буду тебя пугать и скажу прямо – вернись в Темный Мир. Ты – прямая Наследница Великого Нохтэ. И, ко всему прочему, носишь во чреве уникальное дитя.Мне нужна ты и этот ребенок. Особенно, он.

Ольга смело посмотрела в глаза Руины, давая понять, что лучше умрет, но не пойдет в услужение Злу.

- Я никогда не буду служить ни Нохтэ, ни тебе, ни кому-либо из Темного Мира и своего ребенка никому не отдам, - бесстрашно заявила она. – Лучше отпусти моего мужа и убирайся в преисподнюю!

Руина криво улыбнулась, обнажая клыки. Это больше походило на звериный оскал.

- Это? – она показала на неподвижно стоявшего Василия, безвольного и поникшего. – Так, я не держу его! Забирай свое «сокровище».

Она толкнула его в спину, отчего он не удержал равновесие и упал кулем на землю. Оля кинулась к нему, но не успела. Сердце полосонула острая жалость к мужу. Она увидела перед собой сломленного, изможденного человека, исхудалого оборвыша, с изувеченной волей, но в мыслях вставал образ сильного, волевого мужчины, отважного воина, храброго и бесстрашного человека, не испугавшегося смертельной угрозы. Она заглянула в его глаза, пытаясь отыскать в них какой-нибудь проблеск сознания, но не нашла. Застывший «кукольный» взгляд некогда живых, «медовых» глаз с теми неповторимыми янтарными искрами, которые так она любила, не изменился. «Вася! Васенька! Не бросай меня одну!» - кричало ее сердце. «Как же выдернуть тебя из дурмана? Как вернуть тебя в реальность, Вася?» - сменялись мысли одна за другой. Беспокойно поглядывая на Руину и стоящую невдалеке Агату, Оля ползала на коленях вокруг мужа, пытаясь растормошить. А, если использовать свой дар? Она попыталась сконцентрироваться, но ничего не вышло. Ощущение измененной реальности ускользало от нее, не давая возможности зацепиться. Горошина, вот что действительно поможет! Но как это сделать под пристальным вниманием демона и другой Агаты?

- Хватит ползать здесь, как в муравейнике! – отвлек ее от мыслей голос Руины.– Ты так рада возвращению своего муженька, что готова остаться здесь, под его бочком, навечно? Поднимись и приступай к принятию обязанностей!

- Я уже сказала, что силам Тьмы служить не буду. В моем сердце живет Любовь и Добро, а Злу там не место, - твердым голосом ответила женщина, поднимаясь с колен.

- Любо-о-вь? – насмешливо переспросила Руина, полыхнув белым пламенем глаз. – Смотри-ка, Агата, она говорит про любовь. Ха-ха-ха!

Агата не ответила, лишь криво ухмыльнулась.

- А что ты знаешь про любовь, дорогая?

Руина подступила ближе к Ольге, обдав ее ледяным порывом ветра. Глаза светились жемчужным огнем, переливаясь перламутровым блеском. Страшный взгляд проникал прямиком в душу.

- Так что ты знаешь про любовь? – повторила она вопрос.

В горле у Оли все пересохло.

- Я зна.. Кхе-кхе – поперхнувшись, закашляла она.

- Ты ничего не знаешь про любовь! Ты не знаешь, каково гореть ее огнем. Она заставляет изнывать от бесконечной боли, а потом сжигает дотла сердце. Я избавилась от любви, чтобы жить и не испытывать более эти муки.

Ольга наконец-то смогла говорить.

- Неправда! Я знаю, что такое любовь. Я люблю своего мужа!

- Хх-а! Настолько, что готова была предать его? Уничтожить его веру в тебя? Раздавить надежду и поддержку? Ты бросила его, когда он нуждался в тебе! Ты обвинила его незаслуженно! Ты возгордилась своей значимостью, как мать, и унизила его, как отца!

Слова Руины хлестко ударяли по самолюбию Ольги, но она понимала, что демоница говорит правду. От этого понимания стало невыносимо горько. Жестокая правда колола и ранила сердце. Из глаз закапали горячие слезы.

- Да, я виновата! Это правда! – закричала Оля, с трудом выдерживая эмоциональное напряжение. – Но я здесь, чтобы все исправить!

- Да, - осклабилась Руина. – Ты все исправишь. Вырви из своего сердца Любовь, как однажды сделала это я! Страдания и боль убивают сильнее! Избавься от этого чувства и тебе станет легче! Вместе с твоим сыном ты будешь править вечно этим миром или любым по твоему желанию!

- Нет! – в ужасе отшатнулась от нее Оля. – Мне это не нужно! Я люблю своего мужа и свою семью и хочу быть только с ними!

- В курсе, что твой распрекрасный муженек изменял тебе по несколько раз в день? О! Он у тебя хороший любовник! Не одно сладкое мгновение дарил мне твой Вася!

Руина загнала «под кожу» Оли очередную порцию издевательств на ней.

Оле показалось, что ее растоптали и воткнули раскаленные иглы в сердце.. Она ощутила себя тряпкой, о которую вытерли ноги, и швырнули прочь за ненадобностью. Демоница злорадствовала. Ей нравилось забавляться с человеком с особой жестокостью и наносить болезненные уколы страдания. Она наслаждалась глумлением над бедной женщиной, которая с трудом сносила оскорбления и издевательские насмешки. Руина видела, что в сердце женщины разгорается огонь обиды. Еще несколько мгновений и ненасытное пламя сожжет хрупкий росток Любви, которая только набирает силу.

Оля держалась из последних сил. Она отчаянно боролась с растущей ненавистью к мужу за его измену. Где-то в глубине сознания пульсировала мысль и заставляла верить Василию, ведь он находился под воздействием демонической силы. Эта мысль давала Оле надежду и желание бороться до конца. Вдруг всплыли отголоски разговора с Янычем, в котором он просил Олю не осуждать мужа. Стоп! Я поняла! Оля гордо вскинула голову и посмотрела на демоницу ясным, открытым взором.

- Я прощаю своего мужа! Я прощаю его измены, ибо делал он это под воздействием твоего навета! Ты околдовала его, задурманила сознание и завлекла в свое логово, чтобы я возненавидела и отреклась от него навсегда!

Слова Ольги привели Руину в ярость. От громкого визга, рвущегося из нутра демона,заложило уши и волосы встали дыбом. Оля быстро заткнула пальцами уши, чтобы не слышать этот душераздирающий крик.

В один миг красивый образ Руины сменился на лик уродливой старухи, а шелковое платье покрылось потеками крови. В глазах демона вспыхнул белый огонь. Оля поняла, что своей стойкостью и непоколебимостью сильно разозлила демона.

- Довольно! Ты надоела мне со своей Любовью! – голос Руины гремел подобно грому. – Агата, где ты?

- Я здесь, госпожа, - Агата, до этого стоявшая позади Оли и равнодушно взиравшая на происходящее, мигом очутилась перед демоном. Оля с ужасом смотрела на ученицу Яныча, ведь от прежней Агаты ничего не осталось. Ее лицо приобрело землистый оттенок, а вокруг глаз образовались темные круги, щеки ввалились, волосы растрепались и покрылись сединой. Оля попыталась уловить ее взгляд, чтобы понять, осталось ли что-то доброе и хорошее в этом человеке, но все было напрасно.

«Господи, помоги!» - мысленно взмолилась Оля.

- Не призывай своего Бога – он не поможет тебе! Ты ослушалась меня и будешь наказана. Я отберу твой дар и поглощу силу Радомира, а твою душу ослеплю и навею в нее морок безумия - слова Руины камнями падали в душу Оли. – Агата! Соцветие! – потребовала она.

Оля увидела в руках Агаты кристаллы – Соцветие Мира! Как? Почему Соцветие у демона?И что теперь будет – ее убьют?! А ее маленький сыночек попадет в черные лапы злобного существа? Сердце Оли затрепетало и забилось, как воробышек в тесной клетке. Нет! Нет! Кто-нибудь! Помогите! Вася! Очнись!

Сознание полоснула одна-единственная мысль «Спасите!» яркой вспышкой света и тут же исчезла, как звезда, сорвавшаяся вниз. Оля упала в обморок.

- Прекрасно! – хлопнула обугленными ладонями отвратительная демоница, - Сама свалилась. Агата, надень на тело соцветие. Приступаем…

Где-тов глубине материнского чрева маленький Радомир, чувствуя что мать находится на грани жизни и смерти, послал крохотный импульс в ее сознание, чтобы привести в чувство.

Оля содрогнулась и открыла глаза. Она ощутила себя лежащей на земле. На грудь сверху давило тяжелое Соцветие. Она услышала, как демон приказал Агате начинать какой-то ритуал. «Мне нужно освободить от морока Василия, иначе мы все погибнем» - подумала она, соображая как это сделать.

- Руина! – крикнула Оля, собрав все силы. – Я согласна принять наследие Нохтэ, но дай попрощаться с мужем. Это мое единственное желание.

- Хорошо - рыкнула Руина. – Агата, сними с нее Соцветие.

Оля подползла к Василию. Тот лежал, не шевелясь, как прежде. В нем теплилась жизнь, но сознание дремало, одурманенное мороком. Глаза защипало от подступивших слез. Оля вытерла их – не время плакать. Изловчившись, чтобы демон и Агата не заметили, она достала горошину, втянула ее в себя и поцеловала мужа в губы, протолкнув горошину внутрь. Со стороны казалось, что женщина страстно целует мужчину.

Горошина провалилась на язык Василия и стала там растворяться.

- Я сделала все, что смогла, любимый, - едва слышно прошептала Оля. – Если она не сработает, прости. Мама вырастит Таисию, не сомневаюсь. Но наш младший сынок, Радомир…

- Все? Попрощалась? – Агата грубо оторвала ее от мужа и швырнула обратно на землю.

«Пять минут должно пройти» - подумала Оля. Она стала в уме отсчитывать секунды и, когда дошла до трехсот, ничего не произошло.

А над ее телом во всю бесновались демон и ее новоявленная помощница.

Глава 13 Освобождение.

Они накрыли Ольгу черным, шелковым покрывалом, потом развели руки и ноги в разные стороны. На туловище уложили Соцветие так, чтобы кристалл Смерти возлежал на правой руке, кристалл Жизни – на левой. На лбу женщины красовался кристалл Знаний, внизу живота, там, где лоно, расположился кристалл Магии. Чуть ниже центра груди, в месте солнечного сплетения, сверкал гранями кристалл Власти. Золотые лепестки Соцветия обвились вокруг тела женщины, удерживая сердцевины с кристаллами.

Руина встала над головой Ольги, а Агата прошла к ногам. Все было готово к ритуалу. Руина снова сменила образ на Анфисин и стала читать заклинание:

Смерть остужает тело -

Жизнь наполняет теплом!

Земля принимает смело,

Чтобы новым взойти ростком.

Где знание яви и нави?

Где магия вихрей иных?

Над точкой единственной станет

Ответ на вопросы твои!

Иди! Забирай свою Жизнь!

Иди! Забирай свою Смерть!

Иди! Узнавай свои Мысли!

Иди! Ворожбу заприметь!

И вспыхнет в мгновение ока

Огнем ненасытным, высоким,

Единая, ярая Власть!

Нам время ее забирать!

Демон проговорила последние слова, и небо потемнело. Стало черным. Вспыхнули резкие молнии и зачертили по небесам. И где-то высоко в небесах завыло на высокой ноте нечто непонятное и страшное, отчего кровь стыла в жилах

- Теперь твоя очередь читать, Агата! – приказала Руина. – Врата Бездны открываются. Кристаллы выпустят свои лучи, и тогда наступит господство Тьмы! Ах-ха-ха-хха!

Агата послушно подчинилась. Она встала к голове Оли и начала повторять те же самые слова.

Оля все слышала, понимала и чувствовала неотвратимость приближающейся катастрофы. Агата дочитает заклинание, и тогда купол из лучей высосет Силу из Радомира, а она сгорит в огне полыхающей Бездны. Оля прислушалась к внутренним ощущениям – тишина. Ее словно окатили ушатом ледяной воды. «Радомир! Сынок!» - мысленно позвала она младенца. Он не откликнулся. Сердце женщины затрепетало. Он не может погибнуть! Нет! Нет!

Оля попыталась сбросить с себя Соцветие, но едва пошевелила рукой. Сил явно не хватало. Нужно остановить Агату, ведь ей осталось прочесть пару строчек. И Оля вдруг вспомнила про кулон из половинок сердец, висящий у нее на груди. «Два сердца, как одно…» Она собрала всю свою волю, все остатки силы и мысленно соединила две половинки в единое целое. Кулон на груди раскалился докрасна, стягиваясь и сращиваясь половинками. И когда соединение завершилось, из этого сердца выскочил тонкий красный луч и вонзился прямиком в сердце Агаты. Та пошатнулась и рухнула на землю, потеряв сознание. Ритуал не был завершен. Леденящий душу вой в небе прервался, словно кто-то резко выключил звук.

- Ты! – оглушительный визг Руины резанул слух Оли так, что она испуганно вздрогнула. – Ты! Как посмела прервать мой ритуал?

Демоница взмыла высоко в небо, где еще недавно клубились и ворочались черные тучи, поблескивая всполохами молний, раскрывая проход Темному Миру. Сейчас небо успокоилось и немного посветлело, приобретя сероватый оттенок.

Оля со страхом наблюдала за перемещениями демона. Живой ее точно не оставят. Однако, свержение Агаты вселило в Олю надежду на победу и уверенность в собственных силах. Момент отчаяния, достигнувший наивысшего предела, открыл в ней второе дыхание. Вот сейчас и нужно звать деда Яныча на помощь, пока Руина не уничтожила ее.

Оле повезло, что левая рука ее была более-менее свободной, ведь она может теперь достать листок со словами деда и прочесть их. Быстрей нужно – вот Руина уже опускается. Оля нащупала листок в кармане и зажала его в кулаке. Но достать одно, а прочесть слова – другое. Демоница молниеносно спустилась на землю и стала медленно надвигаться на Олю.

Вот она приблизилась настолько, что Оля заметила отсутствие глаз. Вместо них зияли окаймленные чем-то белым рваные черные провалы, из которых текла алая кровь и попадала на платье, оставляя жирные кровавые дорожки. Оля присмотрелась и поняла, что это кусочки льда. Что-то странное чувствовалось в облике демона. Какая-то деталь в ее образе выбивалась из обычного, много раз виденного. Точно! Она нацепила на себя маску скорби и уныния! Губы плотно сжаты, а в глазах не полыхает адский пламень. Зачем ей этот маскарад? Что задумала Руина?

Руина нависла над Олей, обдав морозным ветром. От жесточайшего холода у женщины закоченели руки и ноги, а волосы покрылись инеем. Она попыталась отодвинуться, но Соцветие удерживало крепко. Руина молчала и только был слышен шелест колышущегося от ветра ее платья.

- От-т-тт-ойди от-т мен-нн-я, тва-а-арь, - дрожа от холода, проговорила Оля.

- Отдай мне Радомира и вы свободны, - спокойным голосом ответила демоница, наставив пустые глазницы на Олю.

Она сказала это просто и как-то по-человечески, будто она не демон, а подружка этой женщины, которая мило беседует с ней.

- Смотри, - Руина протянула ладонь, на которой лежал небольшой комочек чего-то мягкого красного цвета. Он был похож на сердечко то ли птицы, то ли мелкого животного. – Это мое сердце, Ольга. Когда-то оно было большим и добрым. В нем жила Любовь. Я хотела любить, жить в радости и родить сына, но…

- …ты…выбрала… другой путь, - закончила за нее Оля, едва шевеля губами. Она замерзла настолько, что почти не чувствовала конечностей. – Ты..выбрала.. Темный.. Мир, Зло.. и стала.. этим.. Злом.

«Я простужусь и заболею» - пронеслось в олиной голове. А демоница не обращала внимание на замерзающего человека и дальше ласково, вкрадчивым голосом, предлагала отдать ей дитя.

- Я вложу свое сердце в него, и оно станет золотым. Твой сын достоин лучшего, Ольга! Что ты можешь дать ему, кроме своей человеческой любви? А я ему дам абсолютную власть, ибо в нем течет кровь Великих Королей Темного Мира!

- Нет! Радомир… станет… добрым, когда… вырастет.

Олю одолевал смертный сон, но она остатками воли прогнала его и заставила свое сознание ощущать реальность.

- Что ж, ты не оставила выбора! Смерть твоя уже здесь! – Руина взмахнула рукой, и Соцветие оторвалось от тела женщина и зависло в метре от него.

- Я – Руина, Демон Темного Мира, Повелительница Жизни и Смерти приказываю Душе Радомира, нерожденного сына Ольги, выйти из ее лона и войти в мое сердце!

Пока демоница отчетливо проговаривала каждое слово громко и властно, Ольга решила не мешкать. Превозмогая боль в окоченевшей руке, она быстро поднесла листок с заклинанием Яныча и на одном дыхании прочитала написанный рукой деда текст:

Веют ветры на просторе,

Солнце светит в вышине,

Волны плещутся на море –

Жизнь идет по всей земле!

И гуляют где-то духи,

Как эфир прозрачные!

Поднимаю к небу руки –

Призываю, плачу я!

Те, кто рядом, те кто близко,

Те, кто может мне помочь –

Я в беде! Меня услышьте!

Защитите свою дочь!

Проговорив эти слова, Ольга в изнеможении закрыла глаза. Силы иссякли, и пальцы не удержали листок в руке. Порыв ветра подхватил его, и он понесся высоко в небо, кружась в своем незамысловатом танце.

Оля не видела, как в сгустившемся воздухе возникли очертания знакомых фигур: Яныча, Виталины, Агнессы, Виктора и.. Игната. Они материализовались в земном мире и выглядели, как обычные люди. Из Соцветия Мира выскочили кристаллы и вложились каждому в ладонь. Кристалл Смерти оказался у Игната, кристалл Жизни попал к Виталине, кристалл Знаний достался Виктору, Агнесса получила кристалл Магии, а Яныч подхватил кристалл Власти.

Застывшая на миг от неожиданно появившихся помощников Ольги Руина попыталась схватить ее, чтобы утащить в свой мир и там уже извлечь душу младенца. Но Игнат успел кинуть в нее кристалл Смерти и пригвоздил демона к земле. Вокруг Руины образовался полупрозрачный кокон из маслянистого тумана.

- Молодец, сынок, - похвалил Яныч Игната. – Агнесса, давай-ка лишим ее магических способностей.

- А я уже подумала об этом, дед, - отозвалась Агнесса. Она прицелилась и швырнула кристалл прямо в лоб демона. Кокон озарился ярко-красным цветом и выпустил из себя настоящий фейерверк горящих искр.

- Вы поплатитесь за это! – Руина в неистовой ярости бросалась на стенки кокона, но Оковы Смерти прочно удерживали ее. – Вам меня не уничтожить! Не забывайте, кто я!

- Руина, ты бессильна! Признай уже это! Твои способности утрачены! – с притворной жалостью проговорила Агнесса.

Демоница полыхнула жемчужным огнем окровавленных глаз в сторону Агнессы и зло прошипела:

- Тебя нужно было раньше сжечь за неповиновение Нохтэ! Тебе предоставили все блага Темного Мира, а ты вернулась к людям. Твой сын тебя все равно не простит никогда за это!

- Неправда! Я простил ее!

Все разом повернули голову на голос… Василия, который с трудом стоял на ногах. Его пошатывало, как пьяного, но он держался и не падал.

- Очнулся, муженек! – с издевкой произнесла Руина. – Как спалось, милый?

Василий тяжело и хрипло дышал, пот катился градом по лицу и рукам. Видно было, что ему очень плохо после выхода из замороченного состояния и сил хватало на то, чтобы просто не падать. Однако, Василий не смог молчать.

- Моя жена Ольга! А ты, тварь подколодная, мразь демоническая, убирайся обратно в ад! И сгори в его огне!

- Васенька, твоя милая Оленька давно превратилась в ледышку! – не унималась Руина. – Иди глянь, она такая холодненькая! И детеныш твой замерз, наверно.

- Что ты сказала, падаль?

Василий обернулся и увидел в двух шагах от себя Олю, лежащую на земле с раскинутыми ногами и руками.

После пробуждения от морока он не видел жену и не понимал еще, где находится. Горошина подействовала с большим опозданием и лишь после того, как Оля призвала Яныча. В неясном сознании Васи восстановился тот момент, когда он засыпал в доме Агаты и ему снилась Анфиса. Дальше -темнота.

Вася со стоном бухнулся на колени и подполз к жене. Он приподнял ее от земли и обнял. Да, тело действительно было холодным. Вася припал ухом к груди и услышал слабое биение сердца.

- Она жива! – радостно вскрикнул он. Руина сказала про детеныша. Ольга беременна?!

- О каком ребенке ты говоришь? – спросил он Руину.

- О твоем сыне, слабачок! Он в тысячу раз сильнее тебя! И мне нужна его Сила!

Руина заколотила кулаками по стенкам кокона и завыла, как раненый зверь.

- Сын.. Но Оля не говорила ничего…

- Она звонила тебе, Вася, - сказал Яныч, - но ты был уже под мороком Руины.

- Ольга поехала тебя спасать, сын, - добавила Агнесса. – Если бы не она, то ты стал бы таким же, как я когда-то – злым существом, приспешником Тьмы.

- Папа, мама не хотела рожать брата, - вступил в разговор Игнат, - потому что боялась Руины. Она думала, что потеряет и его тоже, как меня.

Василий с содроганием в сердце посмотрел на жену.

- Олюшка, прости меня, - прошептал он. – Яныч, как же так, а?

Зайкин с мольбой в глазах глянул на деда.

- Твой сын, балам, будущий воин. Он – Носитель Синей Энергии. Но это еще не все. Его сердце состоит из двух половинок – белой и черной. Что выберет, когда достигнет полного совершеннолетия, вот вопрос. Его далекий предок по материнской линии – Нохтэ.

От услышанного Василий помрачнел.

- Нет! Я не позволю сыну пойти на сторону Зла! Я вложу в него всю Любовь, весь Свет, все Добро, что существует в этом мире.

- Ну, попробуй, милый! – насмешливо произнесла демоница. – Ты еще не знаешь, какая сила таится в этом младенце!

- Заткнись, тварь! Тебе пора в ад!

От ярости, вскипевшей в душе мужчины, в кровь выбросился адреналин. Это придало некоторую силу Зайкину. Он бережно поднял жену на руки и намеревался отнести ее в дом, чтобы согреть.

Аян увидел это и сказал Виталине:

- Дочка, помоги Васе. Приложи кристалл Жизни к груди Оли.

От манипуляций с кристаллом тело женщины окутало голубоватое сияние, и вскоре кожа порозовела, на щеках появился румянец. Оля выгнулась дугой и резко выдохнула коротким «хрр». Из ее рта выплыло облачко пара.

- Она спит. Идите в дом, там тепло. И сам отдохни, а мы тут быстро управимся - Виталина нежно улыбнулась своему внуку. – С ней все будет хорошо. Когда проснется, она все поймет.

И Вася пошел в дом, неся на руках жену, будто хрустальную вазу. Он шел уверенный, что Яныч и семья уничтожат навсегда демоницу. Скоро наступит долгожданный мир, и никто из Темного Мира не потревожит покой и счастье семьи Зайкиных.

Глава 14 Где сердце Руины?

Руина снова сменила образ. Из мерцающей, полупрозрачной дымки кокона Смерти проглядывал лик утонченной дамы, с изящными чертами лица и роскошными, длинными волосами багряного цвета. Руина уже не кидалась на стенки кокона, не выкрикивала проклятия в адрес духов семьи Зайкиных, а тихо, сосредоточенно наблюдала за происходящим во дворе дома.

- Вы думаете, что, уничтожив меня, избавитесь от Зла навсегда? –усмехнулась она, поглядывая на собравшихся вокруг духов. – Истинное Зло растет в утробе той несчастной женщины, которая так яростно пыталась спасти свою семейку от меня. Весы Судьбы качнутся только один раз!

- Руина, даже сейчас, когда ты практически повержена, ты не перестаешь твердить об одном и том же! Порядком надоела уже! – воскликнул Яныч.

- Я повержена, Аян, потому, что так сама захотела! – высокомерно заметила демоница. – Я хочу забвения! Не вижу смысла более докучать этим людям! Пройдет лет двадцать земного времени, и они ощутят сполна Зло этого мира. Вот тогда я вернусь и буду наслаждаться величием Короля Темного Мира – Радомира Мантайтиса! Ждите, мои дорогие!

Она томно улыбнулась, полыхнув жемчужным огнем в глазницах и отвернулась, чтобы никто не заметил… нахлынувших слез.

Древнее пророчество сбывалось: «Если в демоне проявится человеческое, то в человеке проснется демоническое».

Игнат заметил, что Аян и остальные духи тревожно переглянулись. Однако, в силу своего незрелого возраста, ничего не понял. Он умер подростком, внезапно и не по времени. Что означали слова демона, он понял частично, но отчетливо уяснил то, что Радомир может стать очень злым.

- Ведь Радомир не станет демоном, а дед Аян? – обратился он к шаману.

- Не станет, Игнатушка. Вся семья поможет твоим родителям вырастить Радомира Воином, а не Демоном. Верь мне! – сказал Аян. – А пока, нужно завершить начатое.

- Виктор, бросай кристалл Знаний в кокон, - приказал он отцу Виталины. – Пусть память Руины очистится и станет пустой до скончания миров.

Голубой кристалл полетел в кокон, озаряя лазурным свечением графитовый туман. Вмиг завертелся вихрь над коконом, закружил синими крупинками, несясь вверх, в небо. Там и исчез, словно и не был никогда.

Странные метаморфозы происходили с Руиной. Она будто стала краше и свежее, как юная девица. Волосы утратили насыщенный цвет огненной рыжины, а в глазах появился живой блеск.

- Ты знаешь, кто ты? – Яныч спросил иную Руину.

- Нет, - прозвучал хрустальный голосок.

- Ты – Берегиня. Ты будешь жить в образе Березы подле Соцветия Мира и стеречь его, как зеницу ока. Согласна?

- Да, я согласна. Я буду Берегиней и буду стеречь Соцветие.

Яныч по-доброму улыбнулся. Все шло просто замечательно, но одно обстоятельство заставляло беспокоиться. Где сердце Руины? Нужно его отыскать и уничтожить, иначе… После трансформации Руины нужно будет заняться поиском сердца.

Оставался последний кристалл – Власти. Держа его на раскрытой ладони, Аян Аянулы торжественно проговорил:

- Властью этого кристалла, я приказываю тебе, Руина, изменить человеческий облик на образ дерева – березу! Ты теперь являешься Берегиней Соцветия Мира и обитель твоя подле него вечная. Подчинись!

Старик кинул кристалл в кокон.

Тут же мерцающий туман кокона потемнел, стал непроницаемо черным. Внутри него что-то вертелось, сжималось и бугрилось. Так продолжалось пять минут. И когда все стихло, стали поочередно вылетать кристаллы и вкладываться обратно на свои места. Черный кокон затрясся, стал распадаться на куски и исчезать, а на месте его явилось тоненькое деревце. Его нежные, зеленые листочки трепетали на ветру, а белый ствол так и манил к себе гладкостью и шелковистостью.

«Берегиня, добро пожаловать в новую жизнь!» - дружно, хором сказали семейные духи и встали вокруг деревца.

Пока духи колдовали над Руиной, никто н заметили, что Агата очень тяжело пришла в себя. Она сидела на траве, озираясь вокруг, не понимала, что произошло. Словно лишенная рассудка, она повторяла одну и ту же фразу: «Все не так!». Сознание медленно возвращалось к ней. Морок Руины оказался непомерным для Агаты. К тому же она долго сопротивлялась в начале и истратила много силы.

Аян заметил состояние своей ученицы. Его сильно удивило блуждание сознания Агаты. Как бы не было беды!

- Агата, с тобой все нормально? Ты очень плохо выглядишь!

- Я в порядке, Учитель – глухо ответила женщина. – Мне просто нужно больше времени, чтобы восстановиться. Попью целебные отвары и все пройдет. Не беспокойся обо мне, Аян.

Чувствуя, что ей становится лучше, она смогла подняться на ноги. Заметила четырех духов семьи Василия и тоненькое, молодое деревце.

- Откуда это? Руина…

- Теперь это она – Руина, - Яныч повел рукой в сторону деревца. – Мы трансформировали ее в растение, точнее в дерево. Она стала березой и будет жить возле Соцветия.

Агата недоверчиво взглянула на деревце. Ей вдруг почудился едва слышимый смех. Так могла смеяться только Руина: с нескрываемой ехидцей, исподтишка.

Нервно сглотнув, Агата спросила Яныча:

- А она не вернется? Нет уже сил у меня ей противостоять!

- Нет, Агата. Она не вернется. Кристалл Знаний забрал ее память, все ее умения и способности. Он стер След ее в Истории Вселенной. Так что живи спокойно здесь и продолжай свои практики травницы.

Он тепло улыбнулся и обнял крепко, словно подбадривая и успокаивая.

- Однако, нам пора уходить. День клонится к вечеру.

- А Оля и Василий? Что с ними?

- Они в твоем доме. Они потом тебе сами все расскажут.

Агата согласно закивала головой и поспешила в дом. Следом за ней исчезли духи семьи, чтобы возникнуть в комнате, где находились Ольга и Василий.

Василий лежал возле жены. Она спала тихо и безмятежно. Сколько мыслей пронеслось в голове Васи, сколько дум он передумал с того момента, как внес ее на руках и уложил на кровать. Сердце его разрывалось от мысли, что Ольга могла погибнуть и вместе с ней нерожденный ребенок. Заботливо укрыв одеялом, он гладил ее волосы, тихонько целовал и приговаривал самые нежные и ласковые слова, какие есть в мире. Скорей бы домой, к доче, к маме. Снова собраться всем вместе за столом в беседке и насладиться домашним уютом и радостью семейной жизни.

Агата без стука вошла в комнату, и Василий хотел было встать, но она остановила его жестом. Почти одновременно с Агатой появились Яныч, Виктор, Виталина, Агнесса и Игнат. Виктор держал в руках молодое деревце березы. Василий бросился к сыну.

Кристалл Власти дал возможность астральным телам быть физически осязаемыми в земном мире. Поэтому отец и сын смогли обняться. Магия кристалла подарила счастье двум родным душам от этой встречи.

- Сынок! Игнат! Сердце мое наполняется радостью! Я могу снова обнять тебя и почувствовать хотя бы на короткое время! Я люблю тебя, сына!

- И я тебя, папа! Я с твоей семьей в другом мире. Жаль, что рано ушел от вас… Но я всегда рядом буду. Мама ждет малыша. Мой братик Радомир! Берегите его, ладно?

Игнатплакал по-настоящему, ведь кристалл вернул все чувства, как если бы он был живым.

- Прощай, папа! Если будет возможность еще раз очутиться здесь, в этом мире, я приду!

Игнат подошел к матери и нежно поцеловал ее в щеку.

Пришла очередь прощаться и всем остальным. Виктор с гордостью пожал руку своему правнуку и пожелал бодрости духа. Виталина сказала, что Радомир родится очень красивым ребенком, с внешностью, как у ангела. Она видела его там, ожидающего рождения. А Агнесса посмотрела на Василия, своего единственного сына, чутким, материнским взглядом и легонько провела ладонью по его щеке.

- Я всегда приду к тебе на помощь, сынок, только позови!

От этой простой ласки матери, которой он не знал, защемило сердце. Дрогнувшим голосом Василий сказал:

- Хорошо, мама! Прощай!

Василий смутился от того, что впервые назвал ее мамой, и коротко буркнув «все», убежал к Ольге.

Духи постепенно исчезли, остался Яныч. Он подошел к Агате и сказал:

- Где-то здесь, во дворе дома или на том месте, где лежала Оля, должно быть сердце Руины. Поищи его, Агата.

- А разве Руина не забрала его с собой? -встревожилась женщина.

Аян покачал головой.

- Хорошо, если так. Но она очень быстро сдалась. Это подозрительно. Понимаешь о чем я?

Агата задумалась на миг. Краска сошла с лица, когда она поняла, что имеет ввиду шаман.

- Только не говори, Аян, что Руина все подстроила. Если она бросила сердце где-то на земле, то Зло не ушло до конца. Это сердце может найти кто-угодно и тогда… - Агата сглотнула комок в горле. – Тогда снова придется бороться со Злом.

- Да, милая, - подтвердил ее догадку Яныч. – Радомир. В нем есть загадка. Ему нельзя здесь появляться никогда, ибо сердце Руины найдет его.

- Я поняла, Учитель, - заверила его Агата. – Когда Зайкины уедут, все обыщу здесь.

- Ну прощай, моя любимая ученица. Надеюсь, что ты не призовешь меня более, и я буду наслаждаться отдыхом в своем мире, пока Радомир не станет Воином.

Шаман исчез, растворившись в вечереющем небе. Агата постояла еще с минуту и пошла в дом, проведать Зайкиных и разобрать погром на кухне.

Глава 15 Последнее испытание.

Прошла неделя с того времени, когда Руина был повержена. Ольга за это время восстановилась, и ребенку уже не грозила опасность. Агата все это время помогала Зайкиным пережить моральное потрясение от Руины и настроиться на хорошую, спокойную жизнь. Только одно омрачало Агату – ненайденное сердце Руины. Тот отрезок улицы, где Ольга встретилась с Руиной, Агата обыскала вдоль и поперек сразу же после ухода духов. Сердце словно растворилось в воздухе. Придется применить обряд ясновидения, но для него требуется много сил, а их у нее сейчас нет. «Что ж, вот уедут Зайкины домой, отдохну, наберусь сил и поищу снова» - так думала Агата, возвращаясь домой после неудачных поисков.

…Оля обрадовалась очень возвращению Агаты в привычный образ. Когда она открыла глаза после долгого сна и увидела хлопочущую рядом Агату, то разрыдалась от радости.

«Ты вернулась! Агата, милая!» - сказала в тот день Оля.

Что ни говори, а ученица Аяна была для Оли единственным связующим звеном с миром живых. За время нахождения в доме Агаты, она подружилась с ней и нашла в ее лице подругу. Только Вася поначалу стыдливо отводил глаза и старался больше молчать. Он чувствовал вину за предательство жены, пусть и не по своей воле. И доверие Агаты тоже разрушил побегом к Анфисе. Смятение Васи Агата заметила и посоветовала ему успокоиться и думать о будущем их семьи.

- Все, что произошло в тот день, должно было быть. Иначе, Ваши сердца не нашли бы друг к другу дороги. Страдания и муки сожгли всю грязь и наветы, что выстраивала Руина. Ваша любовь силой своей разогнала морок демоницы. Теперь она сама чиста, как белый лист. Любите друг друга, живите в радости и растите детей своих на счастье.

Человеческое сердце на первый взгляд кажется слабым и уязвимым. Оно может быть разбито, разорвано и сожжено дотла, если пустое и лишенное доброты и прощения. А коли в нем живет любовь, то наполняется оно такой силищей, которая сметет любые преграды на пути, которые мешают счастью и благодати человека. Сила любви твоей жены Оли, Василек, нашла способ уничтожить Руину. Она нашла слабое место в демоне – это вечное желание женщины быть любимой и нужной своему единственному. Когда Руина поняла, чтоутратила способность любить и дарить это прекраснейшее чувство другому, то решила исчезнуть, вырвав из себя черное сердце. И слезы, которые выкатились из ее глаз в ту секунду, были доказательством того, что Руина оплакивала свою судьбу быть на вечной привязи у Зла. Никто не видел этих слез, но я знала, что так случится. Знала..

- И чтотеперь будет? – затаив дыхание, спросил Зайкин.

- Что будет? – вопросом на вопрос ответила Агата, тяжело вздохнув при этом. – Думаю, хорошо будет. – Поджав губы, она замолчала, о чем-то думая.

- Теперь мы наконец-то будем жить спокойно. Слава Богу! – подытожил Василий.

- Да, хорошо, что все закончилось! – добавила Оля, услышав слова мужа. Она то спала, то просыпалась. Агата поила ее отварами трав и запретила еще вставать с постели, хотя Оля и чувствовала себя значительно лучше.

… На завтра был намечен отъезд. Василий еще утром сходил на вокзал (благо он был недалеко от дома Агаты) и купил билеты на автобус. Все были полны сил и энергии. Оля чувствовала себя превосходно. Неделя лечения травяным чаем и настойками дала результат. Тонус матки исчез и, кажется, Оля утром ощутила слабое шевеление плода. Агата сказала, что через неделю ребенок будет уже хорошо двигаться.

- Мой сыночек! – Оля нежно погладила животик. – Мой маленький защитник! Это ты спас меня и папу!

Вася подошел к жене, поцеловал ее крепко в губы. Они смотрели друг на друга и видели Любовь у каждого из себя. Взгляд Васи выражал невысказанную до конца мужскую нежность, затаенную горячую страсть, какую-то неожиданную покорность и безмерную благодарность за понимание и принятие, за терпение и прощение, а Оля смотрела на мужа со спокойной мудростью и необъяснимым женским пониманием, с трогательной материнской лаской и с удивительно трепетной, щемящей нежностью.

Агата радостно смотрела на внезапный момент их семейного счастья и тихонько молилась за них.

В разговорах, в приготовлениях в дорогу и за обедом и ужином прошел день, а следом и ночь.

Наступило утро. Пора уезжать. Зайкины вышли на улицу, во двор, а следом и Агата.

День начинался отлично.

Наступивший октябрь принес легкие заморозки. От утреннего морозца дышалось так легко и свободно, что хотелось петь и скакать от радости. Яркое солнышко светило в голубоватом небе и весело играло бликами в пожелтевшей листве на деревьях. Грязь на дороге подстыла и идти можно было свободно, не боясь замарать обувь. Соседи в округе уже занимались каждый своими делами: где-то стучали молотком, где-то хлопали ворота, где-то мычали коровы и кудахтали куры. Жизнь шла своим чередом.

- Ну, дорогие мои, езжайте с Богом! Я все сказала уже и добавить мне нечего. Но одно скажу – любите друг друга крепко и верно, и все будет хорошо!

Агата улыбалась им, а по щеке катились непрошеные слезы. Всю свою природную доброту, величие и щедрость души, безоговорочное стремление помогать вложила она в прощальную улыбку. А слезы текли из глаз не только от грусти расставания, но и от будущей неизвестности их судьбы. Руина побеждена, но след от нее затаился где-то и ждет своего часа. Это и тревожило Агату. Она написала письмо и тайком дала его вчера Василию, пока Оля готовила постель ко сну. В письме Агата подробно объяснила, как воспитывать Радомира и ни в коем случае не приезжать сюда, в Алтай, пока тому не исполнится двадцать один год. Иначе сердце Руины, затерянное в этих местах, найдет его, и древнее пророчество сбудется.

Главное, сделать так, как написано в письме и тогда по истечении двадцати одного года сердце само рассыплется в прах.

Зайкины уходили все дальше и дальше от калитки Агатиного дома и оставляли здесь навсегда память о прожитых месяцах кошмара. Анфисин дом они постарались пройти очень быстро, не глядя на него, и томесто, где Оля противостояла Руине, почти пробежали. Оля в мыслях мечтала поскорее оказаться дома, обнять дочь и свекровь. А Василий шел и думал, почему Судьба так строга к ним. Третье и последнее испытание, самое тяжелое, преподносит так горько и страшно. Его сын, его наследник может оказаться монстром, если не приложить усилия в воспитании. Двадцать один год…

Для вселенной это ничто, а для человеческой жизни это очень много.

Василий поднял голову, посмотрел в чистое, ясное небо и сказал сам себе:

- Мы справимся! Силой нашей Любви мы одолеем это испытание!

…

Пришло время рожать. Март начался с тепла. Уже в последних числах февраля стал дуть южный ветер. В воздухе уже витал запах наступающей весны. Снег резко потемнел и начал потихоньку подтаивать.

До родов Оля ходила легко. Она много времени проводила на свежем воздухе, гуляя с мужем и дочкой. Накупила новой одежды для младенца, очень красивой и модной. Украсила детскую комнату игрушками, детскими картинками, наставила ангелочков возле иконы Божьей матери с младенцем, в кроватке лежало наготове детское приданое и сумка с необходимыми вещами в роддом- в общем, приготовилась.

В два часа ночи первого марта Оля почувствовала сильные схватки. Они становились все чаще. Скорая приехала очень быстро. В шесть часов утра родился прелестный мальчуган с внешностью Ангела. С белой, чистой кожей, пухленький малыш с пшеничными завитушками волосиков на голове требовательно закричал, сильно и громко. А когда его положили матери на грудь, то сразу принялся за молоко, словно изголодался за время заточения в утробе.

Оля родила сына так же легко, как и носила беременность.

Она смотрела на Радомира, как он сосредоточенно сосет грудь и тихо радовалась новому счастью.

- Здравствуй, мой сын! Здравствуй Радомир! Ты со мной и ничего нашей семье уже не грозит!

Когда Оля рожала, Василий в это время читал письмо Агаты. В нем говорилось, что Радомир не простой ребенок. Великая сила сокрыта в нем и только от родителей будет зависеть, какую из сторон своего сердца выберет их сын.

Как и тогда, по дороге от дома Агаты, Василий снова повторил свои слова «Мы справимся!» и пошел в комнату к матери, где она и Тая уже вовсю поздравляли Олю с рождением малыша и желали ей здоровья, счастья и любви.

Конец.

2023-2024 гг.