Сопор

Глава 1

Об этом можно поспорить, но многие согласятся, что сон на свежем воздухе бесконечно полезная штука. Доподлинно известно его благоприятное влияние на нервную систему, он снимает напряжение и усталость, да и в целом приводит мысли в порядок. Эдакая перезагрузка системы. Но приятнее всего, если перед этим поужинать вкусным шашлыком из сочного, но не жирного мяса, дополнить его салатом из свежих овощей с зеленью, и запить все это любимым соком. Для отдельных гурманов – хорошим вином или пивом. Главное знать меру в еде, а особенно в напитках. Иначе ваш сон не спасет даже наисвежайший горный воздух, и он превратится в сущую каторгу с печальной расплатой по утру. Особенное удовольствие можно получить, наблюдая перед сном за звездами. Говорят, что сновидения тогда становятся более яркими, будто бы заряженными энергией звезд.

Спать же под открытым небом можно как угодно, в зависимости от места расположения и ситуации. Можно в палатке или под шатром, можно на матраце, раскладушке, сене, еловых ветвях. Да на чем угодно, насколько хватит вашей фантазии, главное — с удовольствием. Но самое неудачное решение для сна в чистом поле, это популярная в «особых» кругах поза, официально названная: «как упал, так уснул». Ведь последствия от нее крайне негативны.

И я с уверенностью могу утверждать, что совсем скоро эти последствия в полной мере настигнут одного молодого человека, что спит сейчас посреди степи, окруженный высокой полевой травой, в которой яркими цветами выделялись редкие стебли шалфея. Из-за особенностей рельефа его положение нельзя назвать удобным. Голова так плотно припадала щекой к земле, что сильно изгибала шею к левому плечу. А все из-за того, что зад парня расположился гораздо выше, опираясь правой подвздошной костью на высокую кочку и складывая тело пополам. Неудобства добавляли неуклюже подвернутые под себя руки. Если бы не хриплое, но размеренное дыхание, то его вовсе можно было принять за труп.

Но вот шум дыхания прервался, и парень зашевелился. Извиваясь подобно змее, ведь благополучно отлежанные руки не слушались, он перевернулся на другой бок. Скатился и принял более удобную позу, свернувшись калачиком вокруг злосчастной кочки. После непродолжительных и столь же безуспешных попыток уложить голову на жесткую землю, из пересохшего рта раздалось хриплое, еле внятное бормотание:

— Да что б тебя… опять подушка куда-то пропала…

После этих слов он закинул руку за спину в попытке найти оную, но раз за разом ему попадался только сочная трава. В конце концов парень вырвал пучок и поднес его к лицу в попытке рассмотреть:

— Это еще что за?!

Округлив глаза от удивления, он неуклюже попытался вскочить на ноги. Из-за слишком резкого подъема в голове у него зашумело и начало темнеть в глазах. За тьмой пришли искры и сильная боль. Вскрикнув, он схватился за виски и сжал их так сильно, как будто бы боялся, что голова вот-вот лопнет, как спелый арбуз. Пучок травы не до конца выпал из его руки и остался зажатым между ладонью и виском. Ее сок стекал по запястью и щеке, оставляя ярко-зеленый след.

Казалось, что невыносимая боль каким-то образом переместилась с головы на низ живота и скрутила молодого человека пополам. Он упал на колени и его вырвало чистой желчью. Однако легче от этого не стало, боль уже пульсировала во всем теле, с каждым импульсом становясь сильнее. Не в силах больше терпеть парень повалился на бок и потерял сознание.

Очнулся он уже вечером, в сгущающихся сумерках. Боль ушла, оставив после себя слабость и дрожь, но ему хватило сил, чтобы встать и осмотреться. Хоть он еще и не совсем пришел в себя, а голова соображала с трудом, окружавшая его местность показалась ему максимально странной. С одной стороны – стоял стеной непроглядный лес, а с другой – расположилась бескрайняя степь, уходящая за горизонт. Мысли пролетали со скоростью света, постоянно ускользая, и единственным способом сосредоточится стало бормотание вслух:

— Так, где это я? — звук собственного голоса даже немного успокаивал. — Что это за лес? Как я сюда попал?

Он доковылял до первых деревьев и оперся на одно из них. От этого ему стало гораздо легче не только стоять, но и думать.

— Соберись и вспомни, что было вчера. Или позавчера. — Бормоча себе под нос все сильнее утверждался в страшном факте: он ничего не помнит. — Или месяц, или год, два!.. Черт возьми, а кто я?!

Ужас неприятным холодком пробежал по спине от осознания беспамятства и бессилия. Мир вокруг свернулся до крошечного шарика внутри его головы, никаких проблем больше не существовало, кроме тщетных попыток вспомнить хоть что-то о себе. Из глаз парня брызнули слезы, он беспомощно опустился на колени и склонился, упершись головой в землю. В ушах стоял звон и казалось, что кто-то скандирует в такт сердцу мучающий его вопрос: «Кто ты? Кто ты? Кто ты?». Ответ пришедший сам собой, с самых дальних задворок сознания, казался самым очевидным, но вряд ли нормальным: «Я человек». Но все же разум ухватился за него, и эта простенькая мысль заставила парня выпрямиться и взять себя в руки.

— Я человек. — Первый раз прозвучал немного удивленно, но последующие он произносил с нарастающей уверенностью и громкостью, пока не встал на ноги и не прокричал:

— Человек!!!

Он громко рассмеялся и даже начал пританцовывать, как вдруг совсем рядом раздался голос:

— Ну человек ты, человек! Чего орешь то?

От неожиданности парень подпрыгнул, пытаясь в воздухе обернуться, от чего его ноги подломились, он упал на задницу, больно ударившись копчиком. Резкая боль произвела отрезвляющий эффект, парень сразу же увидел между деревьями невысокого мужичка, одетого в старую выцветшую гимнастерку защитного цвета, такого же цвета штаны и меховой жилет поверх гимнастерки. На голове, повернутая набекрень и непонятно как крепившаяся, шапка треух, одно ухо которой крепко держалось в верхнем положении, а второе болталось в сторону. Но самой странной деталью были лапти на его ногах, аккуратно плетеные и украшенные красной и синей лентами. Из-под шапки торчали похожие на солому волосы. Под невысоким лбом прятались маленькие прищуренные глаза и тонкий, немного вытянутый вперед нос. Рот и подбородок скрывала густая борода, не короткая, но и не длинная, того же цвета что и волосы. «Лесник, наверное, — подумал парень, — может дорогу у него спросить».

Но с вопросами его опередили:

— Так чего разорался-то?

— Да я вот, пытаюсь вспомнить, кто я… что я…

— И как, получается?

— Да не особо.

Мужичек обошел парня кругом, рассматривая со всех сторон:

— Тогда подтверждаю, ты – человек. И я в этом абсолютно уверен.

— А кем же еще я могу быть? — засмеялся парень.

— Да мало ли кого в мой лес занесло, время сейчас неспокойное. — «Лесник» обтер ладонь об жилетку и протянул перед собой. — Потеряй!

— Что сделать?

— Да не сделать, голова садовая! Зовут меня так, Потеряй.

— А-а, понял… а я Иван… наверное.

— Стало быть тоже не помнишь? Ну ничего, ничего, так тоже бывает. Особливо, когда браги выпьешь сверх меры, а потом еще чуть-чуть. Тогда ж не только памяти лишиться можно, но и ноги протянуть.

— Вообще-то я не пью! — повысил голос Иван, но испуганно одернул себя и пробормотал, — с детства не выношу пьяных.

Потеряй тихонько засмеялся:

— А вид твой совершенно о другом говорит. Ты в земле весь вымазан, спал небось в поле на траве. Вон, даже след зеленый на щеке. Рубаха и штаны на тебе разорванные, почти лохмотья. — Из-под рубахи постоянно выскальзывал какой-то медальон на цепочке, но Иван сразу же прятал его обратно. Потеряй не стал упоминать про украшение, посчитав что оно очень дорого парню. — Сапоги только хорошие, новые. Видать их то и обмывал. Чую, брага крепкая была, что аж имя свое позабыл, а?

Иван набычился и процедил сквозь стиснутые зубы:

— Я не пью!

— Ладно, ладно. Не серчай на старика лешего, немало я подобного повидал. Но тебе верю. Голова у тебя с дырой, а что-то ведь да вспомнил. С детства, говоришь, не выносишь?

— Да, с детства! — Иван запнулся и округлил глаза, а затем весело рассмеялся. — Вспомнил! Что-то да вспомнил.

— Ну, стало быть, не все потеряно. Уже темнеет, так что предлагаю переместиться в мою берлогу, отмоешься да выспишься, а по утру решать будем, как помочь тебе. Сейчас только водицы наберем во фляжку. Речка тут в лесу, недалече.

И в этот момент Ваня понял, как давно и насколько сильно его мучает жажда, но от переживаний просто этого не замечал. На радостях он ломанулся через кусты вслед за мужиком, не разбирая дороги, подобно испуганному лосю, очень шумно продираясь сквозь ветки. Парень отчетливо видел спину лесника перед собой, как вдруг она нырнула куда-то вниз. Иван сделал еще несколько шагов по инерции, почти выйдя на берег реки, и внезапно получил удар по ногам. Кувыркнувшись, он улетел в небольшую балку. Сверху на него сразу плюхнулся Потеряй, прижимая к земле и шипя на ухо:

— Тихо! Не шевелись! Надеюсь нас не заметили.

Ваню так сильно припечатало к земле, что он никак не мог сделать вдох, но на остатке воздуха все же проскрипел:

— Кто?

Потеряй аккуратно слез с парня, подтянул его ближе к краю балки и указал на кусок противоположного берега, что они могли видеть из своего укрытия:

— Вон там, на другом берегу, видишь Теней?

На той стороне как раз к кромке воды спустились три всадника на вороных конях. Все трое одеты в одинаковые серые доспехи, с бурыми пятнами то тут, то там. Материал, из которого их изготовили, напоминал кожу, клепанную металлом. На всех одинаковые маски с изображением уродливого лица, по всей видимости для устрашения. Они стояли на берегу абсолютно неподвижно и только лошади сильно вытянув шеи с шумом втягивали воздух, будто принюхиваясь. Очень странные всадники, пугающие как своим видом, так и поведением, начиная от неподвижности и заканчивая тем, насколько синхронно они развернулись и скрылись в чаще.

Выждав еще несколько минут Потеряй поднялся, вылез из балки и неспешно спустился к берегу, как ни в чем не бывало. За ним, хромая и пытаясь на ходу потереть ушибленные ноги, в полголоса ругался Иван:

— Вот же старый хрыч! Чуть ноги мне не переломал, как будто сказать нормально не мог. Везет тебе, что мне плохо, на ногах еле стою, а то я ребра бы тебе-то пересчитал. — Но поравнявшись с Потеряем сменил тон. — Это что еще за черти были?

Мужичок взглянул на парня и хмыкнул:

— Как ты быстро переобуваешься, однако. Дурак ты, как пить дурак. Молодой, здоровый и безмозглый. Но суть ухватил верно. Знаю, что на севере их прозвали Тенями, мы для удобства так же их зовем. Шныряют они тут туда-сюда, все ищут что-то. Тихие такие, да молчаливые. А еще, потихоньку стали пропадать славные обитатели моего родного леса. А самое гадкое, не без активного участия Теней, что б им пусто стало. И силу они такую имеют, я против них, что вошь против сапога.

— Это какая-то дичь. — Иван начал ходить по кругу, эмоционально размахивая руками. — Рыцари на лошадях! Ты в ушанке и лаптях! Все это настолько гротескно, что даже верится в это как-то легко. Послушай, мужик. Теря, да? Ты же лесничий, все тропы тут знаешь, так ведь? Выведи меня с этого леса. Куда угодно. К ближайшему городу или деревне. Да хоть к трассе…

— Так-так-так, стоп! Останови поток! Начнем с того, что я тебе не мужик и не лесничий. Я леший, паря, понимаешь? Леший! А зовут меня Потеряй. Идем дальше: идея с городом или деревней отличная, вот только топать слишком далеко, за тридевять земель. А что такое трасса я вообще понятия не имею. И, если честно, не горю желанием выяснять. Теперь повтори, кто я и как меня зовут!

— Ты леший, Потеряй. — Ошарашено ответил парень.

— Вот теперь я верю, что ты все понял и больше глупостей болтать не станешь. И сейчас, как я уже говорил, мы отправимся в мою берлогу, потому что смеркается здесь быстро, а бродить в потемках радости мало. Как тебе помочь и вообще, что с тобой делать, мы будем решать утром, усек?

— Да.

— Вот и ладушки! — Потеряй ткнул в грудь Ивана флягой, в которую только что набрал воды из реки. — На вот, попей!

— А она чистая, — парень замялся, — может стоит прокипятить?

— Пей не бойся, не обхежешься.

Потеряй бодро потопал вдоль берега не оборачиваясь, всерьез давая Ивану возможность выбирать, последовать за ним или нет.

***

— Потеряй, а далеко идти?

— Не шибко. Не боись, ножки не устанут.

Потеряй хохотнул, понимая, что попал в самую точку, Иван абсолютно не привычен к долгим путешествиям по лесу. Слишком часто он спотыкался и цеплялся за кусты, которые леший легко обходил, почти не задевая. Парень насупился и какое-то время они шли молча.

Но любопытство все же взяло верх над обидой:

— Потеряй. Расскажи, что здесь да как, а то у меня только перекати-поле в голове.

— Да рассказывать-то шибко нечего. Много лет мы в Орбисе жили без особых забот и происшествий.

— В Орбисе?

— Это все что вокруг нас. Орбис. Откуда пошло, не ведаю, в истории я не силен, но всем нам так проще для общения и понимания. Так вот, я в лесу своем всех знаю, по всем учет веду, до каждого маленького бельчонка. Я тут за главного, можно сказать. — Леший даже приосанился и поправил свои жилетку и ушанку. — Ответственность на мне большая, за весь лес и всех, кто в нем живет. Поэтому ежели кто новый появляется, то сразу ко мне идет, дабы отметиться. А я уж расспрашиваю, кто и зачем. Да заодно узнаю, что в других краях Орбиса происходит. Так вот, в один прекрасный день, проходил через мой лес человек. Поболтали мы с ним немного, уж очень он торопился, на юг бежал. На мой вопрос, «куда и от чего?», он мне вот что рассказал.

Жил он в Северных горах и в общем-то не тужил, семьей не обремененный. Держал лавку небольшую, торговал всем что может пригодиться. А потом, говорит, в старом замке, что испокон времен пустует, кто-то поселился, а по ближайшим лесам бродят мрачные Тени. Ну поселился и поселился, это не запрещено, да вот напасть, ближайшая деревня опустела. При этом утварь и животина на местах, а людей никого. Как будто они все бросили в одночасье и ушли. Следы только оставить забыли, — Потеряй нервно хохотнул, — дело то по зиме было, снег кругом. Забеспокоился народ, по домам запрятался и носа на улицу не кажет. Вот только поодиночке тогда пропадать начали. Ждать мужик долго не стал, к весне собрал вещички и на юг подался, подальше от проклятого замка.

Как оказалось, этот человек был первым. За несколько лет прошло через мой лес огромное количество народу. Поэтому думаю, что севернее Бескрайней степи людей то и не осталось. Ни одного захудалого городка или деревни. От других прохожих я узнал, что поначалу только Тени бродили по лесам, а позже за ними пришел Мор. Зараза, что расползается по земле и убивает все живое. Звери гибнут. Деревья и трава сохнут. Остаются земля да камни. Кому-то даже удалось разузнать про обитателя замка. Говорили, что он такой же мрачный как Тень. Вроде как колдун, а зовут его Канкри. Кто-то даже считал, что пришел он откуда-то с запада, и, возможно, он даже прав. На западе всякой дряни хватает. Вот только кроме имени, узнать кто он и чего ему надобно, не удалось никому. Те, кто уходили за границу Мора обратно не возвращались. Может погибали. А может и похуже, Тенями становились, например.

И вот, стало быть, теперь Тени до моего леса добрались. Хорошо, что еще на этот берег Вертлюги не перебрались. Но это дело времени.

— Вертлюга это вот эта речка? — Иван показал в сторону берега.

— Да, это она. Пришли мы почти, берлога недалече от реки. Сейчас баньку стопим, повечеряем и спать. Любишь баньку?

— Издеваешься?! Не имею ни малейшего понятия! — раздраженно процедил Ваня.

***

Дом у Потеряя оказался хоть и маленьким, но весьма приличным. Хозяин несправедливо называл его берлогой, хоть он и уходил большей своей частью в высокий холм. Получалось, что одна стена со входом и сенями сделана из деревянного сруба. На ней же располагалось небольшое окно. А три другие, как и крыша, оказались земляными. Труба от печи выходила прямо на вершину холма. Перед домом хозяин устроил небольшой огород, а маленькая рубленая баня располагалась немного левее.

Первым делом леший растопил баню, вода в которой нагрелась на удивление быстро. Оставив гостя приводить себя в порядок, он отправился готовить ужин. Больше всего Ивану хотелось сейчас спать, поэтому он, дабы не тратить драгоценное время, быстро ополоснулся. Он чувствовал, как вместе с потом, пылью и грязью с него сошли так же усталость и тяжесть прожитого дня. Новые рубаха и штаны, что принес ему Потеряй, оказались впору, как будто по нему сшитые. Чистый и обновленный парень быстро перебежал из бани в дом.

Когда он вошел в комнату, на столе уже стояла пара пустых плошек, рядом лежали деревянные ложки. В две большие чаши Потеряй положил нарезанный хлеб и овощи с зеленым луком. Из печи распространялся по комнате вкусный аромат печеного мяса и пшенной каши.

— Располагайся пока, еда уже на подходе. Тоже искупаться хочу. Жди, я быстро. — Потеряй выскользнул в сени.

Иван присел на табурет, откинулся на стену и осмотрелся. Широкая и по-простому уютная комната, каждая деталь в ней расположилась на своем месте, ничего лишнего. У дальней стены стояла большая печь с широкими полатями. Перед ней широкая лавка, на которой стояла кухонная утварь. На правой стене висела разная одежда, а за ней, ближе к дальнему углу, стояли грабли, вилы и лопата. К левой стене приставлен деревянный стол и пара табуретов, на одном из которых он и расположился. Все здесь дышало уютом и теплом настолько сильно, что парень расслабленно откинулся спиной на стену, ожидая хозяина.

— Рано спать, вечерять надо. Налетай пока горячее.

Иван вздрогнул, резко выпрямился на стуле и непроизвольно принялся тереть заспанные глаза. Он не заметил, что задремал и пропустил как леший вернулся из бани. На столе уже стоял горячий горшок, из которого поднимался ароматный пар. Потеряй тоже сидел за столом и ловко орудовал ложкой, перекладывая кашу с мясом себе в чашку. Ваня решил не отставать от лешего и подтянул к себе краюху хлеба и крупный ароматный огурец. Тем временем хозяин из высокого кувшина разлил по кружкам напиток и поставил одну перед парнем.

— Это что?

— Сбитень на травах, самое оно после трудного дня или с похмелья. — Лицо лешего расползлось в широкой, добродушной улыбке, он поднял руку в примирительном жесте. — Помню я, помню! Не злись на подтрунивания старика. На еду лучше налегай, а то уж время ко сну идет.

Спать Ивана загнали на полати, где он с удовольствием провалился в мягкую перину и обнял подушку. Сам хозяин решил постелить себе на лавке у печи. Пока он переставлял утварь на стол и раскатывал тюфяк, с полатей уже донесся раскатистый богатырский храп.

— Эх и натерпелся ты, Ванюша, за день. Но помогу уж тебе, чем смогу.

Потеряй почесал торчащую с полати пятку, она очень быстро юркнула под одеяло, а храп ненадолго прервался. Усмехнувшись, леший лег поудобней и так же быстро заснул.

***

Как бы крепко не спал Иван, но под утро один сон все же пробился к нему. Хотя скорее это было похоже на изощренный кошмар, чем на обычное сновидение. Очень реалистичный, последовательный и детальный. Как будто бы Ваня, неведомым образом, переместился из домика лешего и стал свидетелем некоторых событий, знать о которых ему не положено. Весьма любопытных событий, произошедших в далеком проклятом замке, про который накануне говорил Потеряй. По утру парень мог списать все на дневные переживания, если бы не излишняя реалистичность, указывающая на не случайность этого сна. Видимо некто (или нечто) считал очень важным, что бы он все это увидел.

А «снился» ему просторный тронный зал с огромными стрельчатыми окнами по обеим сторонам. Дальняя от входа стена не имела окон, их заменял сложный витиеватый орнамент. Разглядеть его в деталях не представлялось возможным, ведь несмотря на обилие окон, в помещение проникало очень мало света. В дальних углах стояла кромешная тьма и в ней что-то шевелилось, старательно не показываясь на свет. Мрачности добавлял сам вид из окон. Из них было видно серые безжизненные скалы и тяжелые, почти черные тучи над ними. Складывалось обманчивое впечатление, что вот-вот сверкнет молния, раскатисто прогремит гром и бушующий ураган ударит в окна, снося тонкое стекло, а вместе с ним и все что находится в зале. Однако, какой бы громкой и устрашающей не казалась ситуация снаружи, в зале стояла звенящая тишина. Но каждый взгляд в окно заставлял задержать дыхание в ожидании приближающейся, несуществующей бури.

Сам трон стоял посередине зала. Ничего примечательного, обычных размеров кресло с резной спинкой, если бы не одно «но»: сидение было накрыто плотной черной тканью, которая опускалась на землю и покрывала пол на метр вокруг, образуя небрежные складки. В них, так же, как и в углах, пряталось нечто. Постоянно двигаясь оно заставляло складки перемещаться с места на место, что выглядело очень пугающе и зловеще. На троне сидел человек. Неизвестно, почему, но Иван твердо решил, что это Канкри. Он сидел немного наклонившись вперед, облаченный в черные с бурыми пятнами доспехи. Совсем как у Теней, за исключением того, что его доспехи казались дороже и выполнены детальнее, а также, собранные из большего количества элементов. На коже имелись тиснения, образующие замысловатый узор. Клепки же не латунные, а стальные, сверкающие, выполненные в форме шипа, не больше сантиметра в высоту. На голове – круглый шлем, от которого по задней части спускались несколько полос кожи, защищающих шею. Лицо скрывала маска, еще более уродливая, чем у его приспешников. Она изображала морду какого-то демона, с длинными черными рогами и открытой пастью, полной желтых уродливых клыков. Две тонкие миндалевидные прорези в виде глаз были настолько темными, что в них невозможно разглядеть настоящие глаза рыцаря.

Перед ним стояла девушка в широком белом сарафане с вышитым красными нитями орнаментом по краю подола, на рукавах и вороте. Голова ее не была покрыта ни убором, ни платком, волосы сплетены в тугую косу, что опускалась почти до колен. Хоть ее поза и источала силу, что-то выдавало в ней пленницу. Она держала голову высоко поднятой, а спину прямой. Ее красивое лицо не искажал страх, большие зеленые глаза были широко открыты, а на алых губах играла издевательская полуулыбка. Она что-то презрительно высказывала колдуну, однако Иван, будучи невольным наблюдателем, мог только видеть, но не слышать происходящее. Даже без звука он чувствовал, как накаляется ситуация и терпение Канкри подходит к концу. В порыве гнева мрачный рыцарь сорвался с трона и, приблизившись вплотную, заглянул ей в лицо. Прорези на его маске вспыхнули голубым светом и в мгновение ока девушка превратилась в каменную статую. Колдун сделал шаг назад и, резко повернувшись в сторону Ивана, посмотрел прямо на него. Мир сразу начал плыть, как при сильном головокружении и все пропало в сгустившейся мгле, но Иван до последнего видел пылающие злобой глаза.

В следующее мгновение парень обнаружил себя сидящим на краю полатей, пытаясь продышаться и успокоить сердце, которое решило выпрыгнуть из груди и отправиться в свободное странствие. Каким-то образом ему это удалось, но скорее от убеждения, что это приснился простой кошмар, а не благодаря каким-то действия. Снова спать он так и не лег. Помешали мокрые подушка и постель, наряду с мерзким ощущением грязного тела. Аккуратно спустившись с полатей, пытаясь не разбудить Потеряя, Иван выскользнул из хаты на улицу. На востоке над лесом поднималось солнце, окрасив половину неба алым заревом. Немного полюбовавшись восходом, он забежал в баню.

***

— Говоришь, как наяву все видел? Замок, колдун и девушка? — Потеряй сидел за столом и задумчиво крутил в руках кружку с холодным сбитнем. — Ее он в камень превратил?

— Да, у него глаза только голубым сверкнули.

— И больше ничего не видел?

— Больше ничего. Хотя, знаешь, есть еще кое-что. Это похоже на бред, но мне кажется он меня увидел. Он посмотрел мне прямо на меня, я четко видел его глаза, потом все закружилось, и я проснулся.

— Понятно.

Потеряй посмотрел внутрь бокала и одним глотком осушил его. Накануне вечером ему пришла идея к кому отвести Ивана, кто сможет помочь. Однако спешить не хотелось, он боялся ошибиться и тревожить столь высшие силы по пустяку. Но быстро понял, что дело далеко не пустяковое, особенно после рассказа парня о ночных приключениях. У лешего язык не поворачивался назвать это сном.

— Значит я знаю, к кому тебя отвести. И уверен, что он поможет. Кажется, с тобой не все так просто, как хотелось бы. И память твоя не случайно пропала. Так что выдвигаемся как можно быстрее! Только позавтракаем сначала.

— А к кому пойдем-то?

— Не думаю, что имя его тебе что-то даст, но память штука непредсказуемая. Мортем имя ему. Знакомо?

— Не-а. — Ваня помотал головой.

— Ну так хорош лясы точить, жуй скорей и собираться надобно! — рявкнул леший и сурово насупил брови.

Секунд десять он смотрел так на Ивана, затем усмехнулся и налил еще сбитня в опустевшие кружки. После этого, шутливо кряхтя, полез собирать свою торбу в дорогу.

Глава 2

Иван честно терпел все трудности похода по пересеченной местности. По крайней мере первые два часа. В это время он шел почти молча, лишь изредка отвечая на риторические вопросы лешего, увлеченного монологом о красоте окружающей их природы и матюгаясь на кочки и ветки, которые коварно кидались ему под ноги и цеплялись за рубаху. Но вскоре начались вопросы в стиле: «далеко ли еще идти?» и «а можно поточнее?». Откровенно ныть парень начал примерно через час, а чуть позже и вовсе, требовать привалы каждые пятнадцать-двадцать минут. На третьем привале терпение у Потеряя лопнуло. Смачно выругавшись он пообещал оставить «дитятку» прямо на этом месте и пойти домой, где у него так-то дел выше крыши, а он тут тратит время на бестолкового нытика. В ответ же Иван откровенно психанул, крича и активно размахивая руками:

— Потеряй, скажи честно, мы же ходим кругами, да?!

Большую часть пути они шли по лесу, лишь иногда выходя на берег Вертлюги и вновь углубляясь в чащу. Поэтому каждый пляж казался абсолютно одинаковым.

— Мы ведь уже были на этом пляже, я его запомнил в самых мелких деталях! Вон небольшая коса, — он сначала указал на узкую песчаную полоску, стрелой уходящую к середине реки, потом повернулся в противоположную сторону, — а справа сейчас появится камыш. Смотри-смотри, сейчас увидим! А вот и он! О чем я и говорил. Тот же самый камыш!

В ответ леший закатил глаза:

— Это не камыш, а рогоз. Его очень много на реке, потому что он любит воду и растет рядом с ней. Поэтому не мудрено что он и здесь есть. Открою тебе небольшой секрет, если бы я водил тебя кругами, ты об этом узнал бы в самую последнюю очередь! Ни за что бы не заметил, пока в каком-нибудь болоте не утоп. Верным мы путем идем, это я тебе как леший говорю! — Леший гневно ткнул пальцем за спину Ване. — А вот и мост через Вертлюгу, повернись и увидишь! На тот берег перейдем, а там и до Черной речки, и до Мортема рукой подать. Так что хорош ныть и шевели ногами!

Потеряй разве что пинка ему не отвесил, для ускорения, хотя этого и не требовалось. Увидев хоть какую-то цель их путешествия Иван сразу перестал ныть, прибавил шаг и забыл о накатившей было усталости. Старик довольно хмыкнул и поспешил следом.

Если бы кто-либо решил поинтересоваться мнением Ивана о мосте, то услышал бы кучу нелестных комментариев. А все потому, что мост через Вертлюгу оказался подвесным. На каждом берегу было вбито по несколько толстых деревянных свай, разной высоты. Между ними натянули плетеные канаты, к одним крепился дощатый настил, другие выполняли функцию поручней и дополнительных поддержек. В целом он выглядел достаточно прочным, но не для Вани, который устроил из, казалось бы, простого перехода, целое приключение. Здесь нужно уточнить, что при приближении к мосту к парню вернулась часть памяти. К сожаленью, очень печальная ее часть, которая касалась панического страха высоты. До воды было всего метра три, но Ивана трясло как на доброй сотне. Вторым осложнением, но не по значению, стало твердая уверенность парня, что мост под ним развалится. Даже прыгающий на середине моста леший не смог разубедить его в этом. Идти было всего-то метров пятьдесят, но Ваня потратил на переход добрых двадцать минут, ведь от каждого шага мост плясал вверх и вниз. Почти на середине, до куда кое-как дошел юноша, мост стал сильно раскачиваться по сторонам от чего парня начало укачивать как при морской болезни. Пришлось продвигаться со скоростью улитки, вцепившись покрепче в поручни и стараясь не раскачивать конструкцию еще сильнее, при этом постоянно трясясь и завидуя Потеряю, который ловко перебежал на другой берег. Все это время леший ждал его на берегу, вроде как подбадривая. Вот только каждая его фраза сочилась сарказмом, а в промежутках слышались мерзкие смешки. Однако, когда Иван сошел с моста, зеленый как тина на прибрежных камнях, леший сразу стал серьезным, протянул флягу с водой и велел ему лечь на песок и отдышаться. Сам же присел рядом, решив, что и правда не мешало бы отдохнуть.

— А других мест перейти эту чертову реку не нашлось? — Иван еле сдерживал рвоту, но и в перерывах между приступами умудрялся возмущаться.

— А как же! Вариантов хоть отбавляй. Почти в любом месте ее можно переплыть. Главное не обращать внимания на компанию из тины, щук и огромных сомов. Ухватит такой за пятку и поможет доплыть до ближайшего омута, а там уже уютно под корягой прикорнуть можно. И поминай как звали. Такой переход тебя устроил бы?

— Думаю не очень.

— Тогда хорош ныть, — в очередной раз турнул парня Потеряй, — лежи молча и дыши глубже, недуг быстрее отпустит.

Потеряй полез в торбу за хлебом и вяленым мясом, чтобы перекусить по случаю. Ване предлагать не стал, того уж слишком сильно мутило от моста, зачем переводить продукты.

— Потеряй, а почему река Черная?

— А почему небо синее?

— Ну, наверное, потому что воздух рассеивает свет с короткой длинной волны сильнее длинноволнового излучения света…

Потеряй поперхнулся хлебом и закашлялся, активно стуча себя по груди. Отдышавшись и вернув себе возможность говорить, он возмущенно выдал:

— Ваня, я на твоем тарабарском говорить не научен! Вроде слова наши, а ни черта не понятно. Про небо это я так, думал мы соревнуемся, чей вопрос глупей будет. А с рекой поди все просто. Вода в ней почти черного цвета, поэтому и Черная. — Он все так же возмущенно покачал головой. — Но раз уж ты болтать не по делу начал, значит оклемался. Так что поднимай свой недовольный, вечно ноющий зад и вперед, тут чутка осталось!

— В каком смысле, не по делу?

— А тебя только это зацепило? — Хохотнул леший. — Ну, ежели не понял, я поясню, ведь это в целом связано. Все это сказано с тем смыслом, что ты перестал ныть и жаловаться как тебе у нас плохо!

***

Путники стояли на высоком утесе. Открывающийся оттуда вид на реку искренне поражал и, ни много ни мало, захватывал дух. Прежде всего бросался в глаза не цвет воды в Черной, который оказался просто очень темным, а размер самой реки. Шириной она была не меньше полутора километров, очень глубокая и с быстрым течением. Ее невысокие волны красиво искрились в лучах полуденного солнца. Величественная и прекрасная она была воистину царицей всех рек. Один ее берег был высоким, с крутыми, а местами отвесными, песчаными обрывами, выходившими на широкие пляжи. Другой же напротив, оказался низким, без каких-либо возвышений, но зато густо поросший лесами. Дополняли величественную картину шумные чайки, в огромных количествах летающие над рекой, качающиеся на волнах и ныряющие в ее глубины, когда получалось высмотреть плавающую у поверхности рыбу. Их «смех» был слышен даже на утесе. Потеряй смотрел на парня, молча ухмылялся в бороду и думал: «Это ты малую толику красоты наших мест увидел. Эх, жаль времени мало, я бы тебе показал, залюбуешься.»

Внизу, на пляже, виднелась рыбацкая хижина и небольшой причал. Если верить Потеряю, это была конечная цель их путешествия. Правда спуск к ней выглядел совсем не легким. Все портила высота метров в тридцать и связанный с ней панический страх. Внезапный, но от этого не ставший приятным, Ванин недуг. Узкая тропинка спускалась к самому пляжу и двигаться по ней нужно было почти ползком, держась за редкую поросль травы.

На этот раз, памятуя мост с его пустяковой высотой, леший шел впереди и как мог страховал парня. Пока спускались Иван проклял все на свете и на нервной почве разразился сильнейшим словесным «поносом». Потеряй, который с самого утра наслушался нытья на несколько жизней вперед, в конечном итоге не выдержал и его прорвало:

— Да прекратишь ты жаловаться на все и вся? Пойми ты уже, паря, что легче не будет. Привыкай к тому что есть и начни наконец учиться жить. Ты видать в прошлом на печи целыми днями валялся и ничегошеньки не делал. Вот прямо ни к чему умение не проявляешь, только жрать да спать горазд. А еще в нытье ты великий мастак!

Как ни странно, но это помогло. Ваня замолчал и до самого пляжа не произнес ни слова. Нытье прекратилось, сменившись гневным пыхтеньем на особо сложных участках спуска. «Ничего, ничего, парень все ж таки не пропащий, быстро учится и понимает с полу слова. Будет из него толк.» Мысленно успокаивал себя леший.

Обитель Мортема оказалась не такой впечатляющей, как Черная река. Покосившаяся хибара, больше напоминающая обшарпанный сарай, короткий деревянный причал и пара лодок, пришвартованных к нему. От времени дерево выцвело и посерело. Для полной картины не хватало только рыболовных снастей. Например, удочек, висящих на стенах дома, и больших сетей, что обычно развешивают на прутьях рогоза, чтобы просушить. Зато на причале стояло несколько плетеных из тростника кресел, в одном из которых спал дряхлый старец. Рядом стоял небольшой стол с нехитрой снедью. Краюха хлеба, пучок зеленого лука и сушеная рыба. В центре стоял высокий кувшин в окружении нескольких кружек. Исходя из всего этого, становилось ясно — старик очень любил здесь спать, прямо под открытым небом, дыша свежим речным воздухом и греясь на солнце. Но вид его бледной кожи говорил, что солнышко ее не сильно припекло, что само по себе было странно. Это удивило Ивана. Ведь люди, которых работа заставляет проводить на открытом солнце много времени, обычно приобретают кожу цветом и видом похожую на чернослив. Он не знал, откуда, но все же это всплыло в его памяти. Однако, больше ничего сверхъестественного в старике парень не заметил и, повернувшись к лешему, задал резонный вопрос:

— Ты хочешь сказать, что этот доходяга сможет мне помочь? Мне кажется, ему самому помощь не помешает.

Потеряй впервые со всего маха отвесил Ивану подзатыльник, смачный и звонкий. У юноши от удара подкосились ноги. Он упал на четвереньки, но быстро перевернулся лицом к лешему, ошалело потирая место удара:

— Ты совсем обалдел! Больно же!

— Дурак ты, паря. Как есть дурак! Был бы умный, спросил, за что тебе прилетело. Не ведаешь ты еще, Ваня, что есть силы, с которыми шутить нельзя. И сейчас мы идем к одной из таких. Поэтому запомни, врать ему не смей! Он знает все и обо всех. А прежде чем задать вопрос, семь раз подумай!

Сплюнув себе под ноги, леший повернулся и бодрым шагом взошел на причал. Он не хотел, чтобы юнец увидел, как ему на самом деле страшно идти к Мортему. Но ступив на первые ступени короткой лестницы, Потеряй больше не мог скрывать свои переживания и стал замедляться, поэтому Ваня достаточно быстро его догнал. Они вместе остановились в паре метров от кресел. Парень ждал что сделает леший и выглядел откровенно скучающим. Мортем не внушал ему ни страха, ни уважения. Если честно, то и доверия тоже. А вот леший дрожал и переминался с ноги на ногу, боясь тревожить крепко спящего старца. По крайней мере, он истово верил, что тот именно спит. Но тут Ваня снова не удержался от колкости и ляпнул:

— Может он помер?

От ужаса Потеряй чуть не хватил апоплексический удар. Кровь отхлынула от лица, сделав его бледнее мертвеца. Пребывая в глубоком шоке, он как рыба открывал и закрывал рот, но из него не доносилось ни звука. Мортем же напротив, начал тихонько хихикать, что выглядело довольно жутко и заставило Ивана сделать пару шагов назад. Старец же запрокинул голову к небу и засмеялся в полную силу. Успокоившись, он хлопнул себя по коленям и качая головой сказал:

— Ох и насмешил ты меня, добрый молодец! Нашел кого в покойники записать.

Голос у него был низкий с легкой хрипотцой, но при этом глубоким бархатистым, что придавало ощущение спокойствия и комфорта рядом с ним. Говорил он тоном хорошего учителя, вразумляющего нерадивого ученика:

— А ты, Потеряй, не тушуйся так сильно. Меня сложно разозлить, а обидеть так вообще невозможно. Подходите и садитесь рядом. Вы же за советом пришли, так зачем нам кричать с разных концов причала.

Пока они рассаживались он изучал их острым взглядом из-под кустистых бровей. Его серые, почти бесцветные глаза, казались бездонными. В них читалось все, от безграничной мудрости до простого человеческого любопытства. Но человеком он все же не был.

Усевшись, Иван наконец позволил себе как следует рассмотреть собеседника, который выглядел как какой-нибудь колдун из сказки. Одет он был в длинную серую мантию, ворот которой украшал странный орнамент. В нем причудливым узором переплетались листья плюща, кости и черепа. Непонятным, можно сказать фантастическим, образом они сочетались и выглядели органично. Поверх мантии лежала длинная седая борода, аккуратно вычесанная и перетянутая несколькими кольцами по всей длине. За этой бородой абсолютно не было видно рта. Зато прекрасно был заметен тонкий крючковатый нос с небольшой горбинкой, придавая Мортему хищный и повелительный вид. Длинные седые волосы, свободно закинутые за плечи, выглядели ухоженными, как и борода.

— У нас тут несколько вопросов… — начал было Потеряй, но Мортем прервал его, подняв раскрытую ладонь.

— Не утруждай себя, мне они известны. Ты, — он направил палец на лешего, — терзаешься вопросом, правильно ли ты поступил, приведя Ивана ко мне. Не переживай, ты все сделал верно. А ты, — палец переместился на парня, — бредешь во тьме дремучей и вопросов у тебя так много, что кажется будто их и нет вовсе. Ибо не ведаешь ты с какого начать надобно. Но я помогу тебе. Укажу направление, в котором ответы нужные ждут тебя, а вместе с ними и испытания.

— Испытания? Для вас это игра что ли какая-то? Я не хочу с вами играть, мне бы просто память вернуть…

Мортем закатил глаза:

— Не спеши, выслушай вначале. Знаю я, что Потеряй рассказал тебе о нашей беде. О том, какая дрянь, пришедшая с далекого запада, на мир наш напала! — Он обернулся к Потеряю. — Да, леший, слухи верны! И про зло с запада, и про колдуна, и про мерзкий Мор что губит все на своем пути. Поэтому нужен герой нам, чтобы зло это темное искоренить. И как никто на эту роль именно ты подходишь.

— Нет, старик. Так не пойдет. — Иван откинулся на спинку кресла и активно замахал руками. — Я ни черта не помню кто я такой и не понимаю, где я нахожусь. И все эти ваши геройские игры в гробу я видел…

Мортем усмехнулся:

— В гробу говоришь?

Он резко встал, схватил парня за шиворот и с легкостью подтащил к краю пирса. Его не смущали ни брыкания, ни невнятные звуки, вырывающиеся из пережатого воротом горла.

— Тогда всмотрись в теченье быстрое да воды глубокие! — Иван попытался еще раз вырваться, но тщетно. — В глубь смотри! В самое дно!

Юноша перестал брыкаться и сделал что было велено. Кроме водорослей он ничего не видел. И в тот момент, когда уже хотел назвать Мортема старым маразматиком, на дне что-то шевельнулось. Сначала Ваня увидел множество мертвенно бледных лиц с открытыми белесыми глазами, затем проявились тела, лежащие на дне. А потом появились руки с растопыренными ладонями, что тянулись к поверхности, и, казалось, пытались схватить и утащить к себе на дно. От ужаса ему все же удалось вырваться и, толкаясь руками и ногами, спиной вперед отползти от края. Он бы полз не переставая, пока не упал с обратной стороны причала, да вот только уперся в ноги Потеряя.

— Что, страшно?! — Мортем, не сдерживаясь, раскатисто расхохотался. — Это лежат на дне те, кто не смог самостоятельно переплыть через Черную! Грехи их настолько велики, что на дно утянули вернее камня, привязанного к шее. Так вот, ежели страшит тебя твой путь, то можешь решить все прямо здесь и сейчас. Надо только через реку переплыть. Как думаешь, тебе по силам это? Сдюжишь реку усмирить, али булыжником на дно ляжешь? Уверен ли ты, что грехов за тобой не водится?!

— Н-не-нет. — От ужаса парень начал заикаться.

— То-то же. — Мортем погрозил ему указательным пальцем и зловеще ухмыльнулся. —У тебя только два пути, либо долгий и, вероятнее всего, счастливый, либо короткий и мокрый. И вот что я тебе еще скажу, парень. Перестань кобениться, когда тебе помочь хотят! Ведь это путешествие нужно прежде всего тебе, а не Орбису, не лешему, и уж тем более не мне! Ты готов теперь меня слушать?

— Да. — Иван наконец успокоился и встал, поправляя рубаху.

— Тогда садись и поговорим спокойно.

Мортем тоже сел в свое кресло и повернулся к Потеряю, который все это время сидел тише воды, ниже травы:

— Ох и оболтуса же ты ко мне привел. Ну ничего, есть в нем что-то и я уверен, что он исправится. Но перейдем же к делу. Есть вещи мне не подвластные, поэтому я вижу не всех обитателей Орбиса и знаю далеко не обо всем. Но видел я как ты попал сюда и путь ваш с Потеряем мне известен. Но быть может у тебя есть что рассказать мне?

— Расскажи про сон. — Шепотом подсказал леший.

— Сон? — Мортем подвинулся ближе. — Да, они не по моей части, поэтому сокрыты от меня. Про него-то я и хочу узнать.

Иван сел поудобнее и прокашлялся:

— Если вкратце, то я видел замок Канкри. Точнее тронный зал. Очень мрачное и пугающее место. Но еще сильнее меня напугал сам хозяин этого места. Он был в латах, лица не видно и от этого становилось еще страшнее. Там еще была девушка. Я думаю она пленница. Красивая, с длинной косой и в светлом платье. Они ругались и Канкри превратил ее в камень. И все.

Потеряй ткнул парня в колено и прошептал:

— Ты же мне говорил, что Канкри тебя заметил.

— Да, ну. Это же бред, вряд ли важно. — Так же шепотом ответил Ваня.

— Ты не прав. — Мортем взглянул прямо в глаза Ивану. — Рассказывай все без утайки. А уж я решу, важно оно или нет.

Юноша глубоко вздохнул, опустил взгляд в пол и пробурчал:

— Перед самым пробуждением мне показалось что Канкри посмотрел прямо на меня.

— Показалось?

— Да, нет. Он прям в глаза мне посмотрел и от этого я проснулся.

— Вот как. — Мортем начал поглаживать бороду. — Смею предположить, он уже в курсе что ты у нас появился. А это значит, что еще и погоня будет за вами. Опасайтесь крупных дорог, по ним первым делом Тени пойдут. — У Потеряя округлились глаза, он открыл было рот, чтобы возразить, но Мортем вновь остановил его жестом. — Да, леший, ты правильно понял. Раз привел ко мне, поведешь и дальше. Ты же не будешь мне перечить?

В последнюю фразу он вложил столько иронии, что Потеряй закрыл рот и послушно опустил голову, быстро смирившись с наказом. Он как-то внутренне сдулся, даже в размерах уменьшился, свернувшись в глубине своего кресла. Или это Ивану только показалось.

Мортем же тем временем продолжил размышления вслух:

— В камень, говоришь, превратил? Значит растет сила темного колдуна и чары его разрастаются. Вот же гадость. — Старик сплюнул на серые доски. — Так вот, времени у нас мало, поэтому слушайте меня внимательно, по сто раз повторять не буду. Усекли?

— Да! — ответил за обоих Потеряй, весь превращаясь в слух.

— Значит, запоминайте. В пути этом непростом потребуются вам три вещи: перья жар-птицы, чтобы мор отогнать, меч-кладенец, чтобы колдуна одолеть, и живая вода, чтобы жизни спасти. Где найти их, мне не ведомо, не по моей части это. А может и ведомо, но из вредности не скажу, ведь это ваша дорога, не моя. Поэтому первым делом отправляйтесь к Истоку Мудрости. Он на востоке находится, я уверен, что приспешники Канкри не добрались еще до него. Так что путь ваш пока будет чист. Охраняет Исток великан Мимир, он за порядком следит и оплату принимает. Да-да, к сожалению, ответы не достанутся вам бесплатно. Но тут уж я тебе помогу, дабы не серчал ты на меня. Так что держи, — он протянул Ивану серебряную монету, — этот серебряник Мимир давно уже себе желает, будет он оплатой за первый вопрос. Плату за второй ты на себе носишь.

Иван машинально погладил медальон под рубахой.

— Все верно, — Мортем улыбнулся, — придется тебе его отдать. А за третий вопрос плата на чужих ногах придет.

Взгляд его упал на лапти Потеряя. Видя, как поник леший он сказал:

— Не обессудь, Потеряй, но так надо для дела. Это все, чем сейчас могу помочь вам. Есть ли вопросы ко мне?

Иван достал из-под рубашки свой медальон. На сей раз Потеряй смог его разглядеть. Тот был выполнен из блестящего металла, имел форму секиры и украшен какими-то незнакомыми рунами. «Вполне себе обычная цацка.» Подумал леший.

— Скажи, что это? Может оно сказать что-то о моем прошлом?

— Ты же понимаешь, что попал сюда из другого мира? Так вот медальон этот всего лишь связывает тебя с ним.

Ответ озадачил Ивана:

— Так если это связь, можно ли им платить за вопрос?

— Я бы сказал – нужно. Ведь здесь, в Орбисе, никакой пользы тебе от этого куска металла не будет. В прочем, как и в том мире, откуда ты пришел. Это просто память, правда не та что нужна. Так что отдай его Мимиру, не бойся.

— А может что-то вместо лаптей… — начал было Потеряй, но сразу осекся, увидев острый взгляд Мортема. — Ну, да. Для дела не жалко.

— Ну что ж, направление вам известно. Леший то, сколь я помню, не способен заблудиться. Ступайте. И пусть вам благоволит удача.

Он вновь принял позу в которой сидел до их прихода. Путники молча встали и двинулись в путь. На выходе с пирса их догнал голос Мортема:

— Иван! Мы с тобой еще встретимся. Ждет нас одно путешествие, но это будет потом. Я приду, как настанет время.

Глава 3

Долгое время они шли молча, оставляя позади пляж за пляжем. Каждый был глубоко погружен в свои мысли. Потеряй переживал за свой лес, оставленный без присмотра в такое неспокойное время. И его успокаивала только одна маленькая, но очень значительная мысль, что в этом путешествии от него пользы будет больше. Помогая Ване, он может реально спасти не только лес, но и весь Орбис.

Ивану же до сих пор не давали покоя слова Мортема о его пришествии из другого мира. Связь с тем местом, как оказалось, заключена в медальоне. Он иногда посматривал на него, но вспомнить ничего связанного с ним так и не смог. В конечном итоге парень согласился с вердиктом Мортема, что толку от медальона будет больше, если им заплатить за вопрос.

Как ни странно, но первым тишину нарушил леший:

— Громко как-то, Ваня, в животе твоем урчит. Давай-ка отдохнем и перекусим. Мне кажется, что часть завтрака ты на мосту оставил. — Он не удержался от колкости и захихикал. В ответ парень проворчал:

— Зато ты под шумок поел. Так что мне теперь двойная порция полагается.

— А ты, смотрю, своего не упустишь, да? — Старик улыбнулся с хитрым прищуром, но вдруг резко сделал строгое лицо и обрубил. — Особо губу-то не раскатывай! Я харчей не много взял, кто ж знал, что путь наш длиннее окажется.

Они сели прямо на песок и леший постелил полотенец, припасенный как раз для таких случаев. Он разделил краюху хлеба на две части и одну убрал обратно в торбу, вторую разорвал еще на несколько частей и разложил на импровизированный стол. То же самое он сделал с сыром и положил по паре кусочков вяленого мяса. Завершил натюрморт флягой со сбитнем, из которой предлагалось пить поочередно прямо из горла. Иван налетел на еду как смерч, очень быстро съел свою порцию и откинулся на песок, разглядывая то проплывающие над ними облака, то лес на другом берегу широкой реки. Старик напротив, не торопился и тщательно жевал мясо, мыслями уйдя далеко внутрь себя. Как бы он не старался отвлечься, все же беспокойство за лес его не отпускало.

— Что-то я не наелся. — Пожаловался Ваня, не очень тонко намекая на добавку. Потеряй встрепенулся, как будто вышел из транса и проворчал в ответ:

— Вот если бы ты жевал подольше, а не глотал еду как змей, то и наелся бы. Сытость, она в процессе приходит. Так что жди до вечера. Вон, глотни сбитня, полегче станет.

Иван напился и вновь залюбовался на лес за рекой, задумчиво набирая песок в ладонь и тонкой струйкой выпуская рядом с собой. Полежав еще немного, он решил перевести тему в другое русло:

— Мортем бы нам карту что ли какую-нибудь дал. А то совсем не понятно, куда идти и сколько.

Потеряй в ответ махнул рукой:

— Я тебя и без карты доведу, леший я или кто. Но если тебе так будет легче, то смотри. — Он взял веточку и начал чертить на песке. Ваня приподнялся на локте и с интересом смотрел как появляется карта. — Вот эта линия, река Черная. Сейчас она идет на восток, а вот тут, изгибается и уходит на север. Мы пройдем вдоль нее до изгиба, здесь буквально пару верст осталось, а дальше нам прямо, еще верст двадцать, ну, может, двадцать пять. Лесов там особо нет, так что по полям идти будет немного легче. Пройдем, сколько до ночи успеем, а там найдем место поукромнее и заночуем. Завтра до обеда выйдем к Истоку. Так что хватит время терять, — он толкнул парня в бок, — вытряхивай песок из порток и в путь.

Идти по пляжу было достаточно легко и совсем скоро они вышли к изгибу, про который упоминал Потеряй. Здесь их ждал подъем на утес, который с низу показался еще выше, чем тот с которого они спускались к Мортему, о чем Иван сразу же пожаловался лешему.

— Не выше, а такой же. — Отрезал старик и, невзначай, взял его на слабо. — Просто признайся, что трусишь забираться на утес.

Парень фыркнул, обиженно сжал губы и первым начал подъем по пологой тропинке.

— Так-то лучше. — Пробурчал Потеряй и, усмехнувшись, двинулся следом.

Несмотря на хорошо протоптанную тропинку подъем показался нелегким даже для лешего. Поэтому на вершине они оба рухнули на траву, тяжело дыша и не в силах шевелить ногами.

— Еще одна такая горка и я сдохну. — Буркнул Иван в траву.

— Да уж, признаю, спускаться было легче. — Потеряй раскинул руки в позе звезды и с тоской смотрел на кроны местных деревьев.

Кое как отдышавшись и наспех приведя себя в порядок, путники прошли небольшой лесок, который рос по краю утеса. Выйдя к опушке они первым делом решили осмотреться. Дальше простиралось широкое поле, густо поросшее высокой травой, лишь вдалеке виднелись невысокие деревья. С их позиции было не понятно, начинались ли там новые леса или это были небольшие колки́, что достаточно часто встречаются в степи. Правда первое что они увидели, была дорога, что шла по краю поля, прямо перед ними. И вела она на восток, в том же направлении, куда и требовалось путникам. На радость парню, Потеряй решил идти по ней, хотя Мортем и советовал обратное. Это значительно облегчило и ускорило их продвижение. По крайней мере, за пару часов они успели пройти по тракту с десяток верст, которые по полю шли бы больше четырех.

И все было бы гладко, если бы не одно происшествие.

— Потеряй, а ты тоже это видишь? — Иван остановился на краю дороги, что бы справить нужду и попутно заметил странное явление на северной стороне. Совсем недалеко от них виднелась серая проплешина из пожухлой и мертвой травы, своей формой напоминающая уходящую в глубь почвы, ползущую трещину, от которой отделялись несколько трещинок поменьше. Большим концом она тянулась к путникам, двумя другими – в стороны. За проплешиной, над самым горизонтом, растекалась огромная черная грозовая туча. Как и во сне, Ване казалось, что вот-вот сверкнет молния и до них, с сильным запозданием, донесется гром и налетит ураганный ветер. Но этого не происходило. Туча просто висела над горизонтом. Однако и без этих спецэффектов наличие Мора в непосредственной близости очень сильно их напугало.

— Знаешь, Ваня, что я думаю? — Очень задумчиво и сильно растягивая гласные, спросил Потеряй. — Зря мы по тракту пошли, не послушали Мортема. Хотел я, конечно, твои ноги поберечь, да видать не судьба. И в поле нас хорошо видно будет, так что дальше двинем-ка вон к тем колка́м, там схорониться проще. Жаль только, что идти сложнее.

Он указал в южную сторону, на другой край поля, где виднелись деревья.

Не сговариваясь путники припустили по полю, как два зайца, на перегонки. Они неслись по высокой степной траве, которая доходила им до пояса, будто бы погоня уже наступала им на пятки. Потеряй даже был приятно удивлен, что Ваня бежал с ним наравне до самого леска, в который они оба вломились не притормаживая, с диким шумом прорываясь через кусты.

— Больше так не делаем! — Громко пропыхтел Потеряй, пытаясь отдышаться, когда они все же остановились, укрывшись под плотными кронами деревьев.

— Что, старый, запыхался? — С издевкой просипел Иван. Хотя сам дышал как загнанный бизон. — Пробежали-то всего ничего.

— Да при чем тут сколько мы пробежали, дурень? — Потеряю все же удалось совладать с дыханием, и оно потихоньку выравнивалось. — В такой траве бегать – самоубийство. Вдруг кочка какая или того хуже – нора. Попадешь ногой в такую, потом костей не соберешь. И можешь передавать привет нашим приключениям! Тут же башкой думать надо. Да и я тоже хорош, голова лесная, совсем про степные трудности позабыл. В общем, осторожней надо быть, и думать почаще. Нам дальше вон туда надо топать.

Ивану показалось, что леший махнул рукой совершенно в произвольном направлении, но спорить не стал. Главное, что не обратно на дорогу.

***

Уже почти стемнело, когда Потеряй решил становиться на ночевку. Они ушли достаточно далеко от тракта, осторожно перебегая от колка́ к колку́, чтобы оставаться незаметными. По словам лешего им осталось до Истока всего ничего, но путешествие по полю в темноте было им оценено как еще большая глупость, чем их дневная безумная пробежка. По этой причине он выбрал лесок с кустами погуще и, первым делом, соорудил лежанки из срезанных некрупных веток. И только после этого взялся за готовку ужина, подойдя к делу очень основательно и не подпуская Ивана. Сначала Потеряй расстелил свое специальное походное полотенце и стал выкладывать на него припасы. Из торбы появился увесистый льняной мешок, в который была насыпана крупа, и пару мешочков поменьше, с солью и какими-то специями. Затем – две фляги, одну с остатками сбитня и вторую, большего объема, наполненную чистой водой. Вслед за ними из торбы появился маленький походный котелок.

— У тебя сумка бездонная, что ли? — Удивился Ваня.

Леший достал остатки хлеба и сыра и положил к остальному, попутно отвечая:

— Обычная. Просто правильно собранная. Думаю, можно костерок небольшой сообразить, каши сварить. Так что собери-ка дровишек. Далеко только не отходи, сушняка и здесь достаточно. Как соберешь, разведи костер. Вот, держи огниво.

Старик протянул ему мешочек. Иван взял его в руки и с интересом стал разглядывать, поочередно доставая то стальную скобу, то какой-то камень, то кусок чего-то сушеного, то ли гриба, то ли губки. Посмотрев на эту картину Потеряй тут же отобрал мешочек и проворчал:

— Знаешь, я передумал. Соберешь хворост и ложись-ка отдыхать. Я сам все сделаю, главное не мешай. Как будет готово – позову.

В этот раз Иван ел не торопясь, хотя голод так и подгонял его глотать еду почти не жуя. Леший был прав, таким образом он почувствовал себя сытым даже от небольшой порции. От этого приятного ощущения он начать придремывать прямо у импровизированного стола.

— Ежели спать надумал, то перебирайся на лежак. Заснешь здесь, я тебя на руках перетаскивать не буду. — Проворчал старик.

— Да ну, я еще чутка посижу. — Пробормотал парень заплетающимся от сна языком.

— Давай-давай, ложись уже, а я пока костерок потушу и обойду вокруг на всякий случай.

Когда леший вернулся в лагерь, парень уже крепко спал. Потеряй лег на свой лежак, но еще долго не мог заснуть, отгоняя назойливые мысли. Про Ивана, про путешествие и про судьбу, что выдернула его из уютного леса.

***

Где находится Исток мудрости они увидели еще издалека. Ориентиром был огромный дуб, высотой метров в пятьдесят. Он возвышался над окружающими его березами и осинами. Сам же Исток располагался на небольшой поляне, под этим дубом, и представлял собой обычный колодец-журавль, сложенный из бревен. Рядом с ним даже стояла деревянная кадушка. И больше ничего. Ни одного строения, в котором мог бы жить великан, ни, собственно, самого великана видно не было. Когда путники подошли ближе, Иван первым делом заглянул внутрь колодца, но не увидел ничего кроме тьмы. Он даже покричал в него, послушав в ответ причудливое эхо, многоголосо отражающееся от стен.

— И где же великан? — Задал он лешему резонный вопрос.

— Здесь я. — Неожиданно раздалось из кроны дуба и вслед за голосом с него спрыгнул молодой парень, возрастом не старше Ивана. Ростом он был не высок и стройный как тростинка. Узкое лицо с тонкими чертами, глубоко посаженные глаза и маленький нос. Рот и подбородок скрывала густая, но коротко стриженая борода пшеничного цвета, как и его волосы. «Помешаны они что ли здесь на бородах? — подумал парень. — Еще ни одного безбородого не встретили.» Одернув себя, он продолжил с интересом осматривать «великана». На ногах Хранителя были сапоги из мягкой кожи, голенища которых скрывали просторные зеленые штаны с широким, расшитым золотым орнаментом, поясом. Поверх красной рубахи накинута кожаная куртка. Он согнулся перед Потеряем в шутливом полупоклоне и выдал:

— Приветствую, тебя леший. Далековато ты от лесов западных забрался, не уж то к брату степовому погостить пришел? — Его лицо озарила широкая белозубая улыбка.

Старик ответил ему такой же открытой улыбкой, но сказать ничего не успел.

— Что-то у вас тут все не по-человечески. Даже великан ростом не вышел. — Крайне неудачно пошутил Иван, поэтому смешно было только ему. Потеряй же покраснел как помидор, то ли от стыда, то ли от гнева. Мимир перестал улыбаться и перевел свой взор на парня.

— Кто ты, добрый молодец, — холодным невыразительным тоном проговорил великан, — и что тебе здесь надобно?

Ваня открыл было рот, но получил от лешего ощутимый тычок кулаком под ребра и закрыл обратно.

— Здравствуй, светлый хранитель мудрости. Зовут меня Потеряем. Правильно ты определил, я леший с лесов западных, что на реке Вертлюге. А спутника моего непутевого кличут Иваном. Пришли мы с делом к тебе, очень важным, от самого Мортема. Послал он нас за ответами на некоторые важные для нас вопросы.

— Раз так, то старый пройдоха вас верно направил. Ведь вся мудрость мира у меня сосредоточена и нет вопроса на который у меня ответа не найдется. — Хранитель сменил гнев на милость, но все же косо поглядывал на Ивана. — Он ведь вам сразу объяснил, что ответы у меня не бесплатные? Кто из вас оплачивать будет? Если что, в долг ответы не отпускаю, чревато последствиями печальными это.

— В долг и не просим, не с пустыми руками пришли. А платить, как и вопросы задавать Ваня будет. — Потеряй перевел взгляд на него и немного изменив голос, добавив злых ноток, продолжил. — Потому как его это дело, ему и нужней.

— Значит дурачку нужны ответы? — Мимир поднял так удобно лежавший у его ног камень. Тот в аккурат уместился в его ладони. Затем он почти вплотную подошел к Ване. — Что ж, их есть у меня!

Не прилагая больших усилий великан на глазах у парня раскрошил камень, просто сжав кулак. Затем другой рукой схватил Ивана за локоть и высыпал каменную крошку ему в раскрытую ладонь.

— Запомни, паря, рост не главный атрибут великана. Важнее великая сила и великий ум. Они-то и делают великана великаном. И лишь дурак не способен понять этого и судит по внешнему виду, а не по деяниям!

Иван ошарашенно отряхнул руки и виновато опустил голову. Ему вдруг стало стыдно, ведь он пришел за помощью, но знакомство решил начать с глупости. А ведь Потеряй говорил ему быть аккуратней с своими дурацкими шутками. Особенно в сторону тех, чьей силы он не знает и, более того, не понимает.

— Ну так какие вопросы тревожат Ивана-дурака? — Мимир продолжал ерничать.

Ваня пару мгновений собирался с мыслями, правильные слова как будто сами пришли ему на ум:

— Прости Хранитель, за глупость мою и несдержанность. Вопросов у меня всего три, поэтому и вещи три, за каждый вопрос. — Он поднял взгляд и немного осмелел. — Это я на всякий случай уточняю, что бы ты всё за один вопрос не забрал.

— Хороший ход. — Великан почесал шею под бородой. — Научил кто или сам додумался?

— Сам.

— Хм. По поводу дурака я тоже погорячился. Был не прав, прости. Раз уж ты с правильных речей зашел, то не буду я хитрить и приму оплату сразу за три вопроса. Покажи, чем оплачивать то будешь? Я великан подневольный, не все принять могу.

Иван достал из кармана серебряник.

— О, не-не-не. Деньги у меня тут не в ходу!

— Так это не простая монета, ты присмотрись получше.

Великан взял монету в руки и глаза его округлились от удивления.

— Ох, вот это да! Сам Мортем дал? Знал, чертяка, чем задобрить. — Он довольно поцокал языком. — Знал, хитрец, что давно желаю я монетку эту.

— А что в ней такого?

— Это ты лучше у него при встрече спроси. — Мимир с азартом потер ладони друг об друга. — А что еще?

Иван протянул свой медальон вместе с цепочкой. Хранитель покрутил его в руках, внимательно разглядывая руны. Затем прищурил глаза и спросил:

— Это что-то личное?

— Скорее всего да. — Пожал плечами Иван. — Вот только я не помню. И получается, что пользы мне от него никакой. Надеюсь он тебе пригодится.

— Сойдет! А третье?

Потеряй тяжело вздохнул и медленно расшнуровал свои лапти, аккуратно снял и поставил перед собой. Так же медленно он снял и сложил портянки, которые сразу убрал в торбу. Было понятно, что расстается он с ними с большой неохотой. Но в этот момент внимание Ивана было приковано к его ногам, ведь у лешего они были перепутаны. Правая слева, а левая справа. Он хотел спросить, не мешает ли это Потеряю, но решил, что это можно сделать потом, главное не забыть.

— Вот, держи, — проворчал старик и наконец-то протянул великану лапти, — они волшебные. В них не устают ноги и невозможно заблудиться, ежели по лесу пойдешь. В степи, к сожаленью, это не работает, но они все же очень удобные.

— Полезная штука и вижу, что очень дорога тебе. Поэтому приму как плату. Жаль только я не отлучаюсь отсюда ни куда, не будет мне возможности испытать их. Вся жизнь моя пройдет возле истока. — Мимир ловко спрятал дары за пазухой и полез на дуб. Иван даже открыл рот от возмущенья, но великан вдруг замер на середине ствола. — Ах, да, совсем забыл. Паря, стань возле колодца и кричи в него вопросы по очереди. Как будут ответы готовы, я тебе их спущу.

— А это долго?

— Не очень. Да не бойся ты, не обману! — И Мимир со смехом скрылся в кроне дуба.

Ваня подошел к колодцу, все же чувствуя себя обманутым, прокричал в него:

— Где достать перо жар-птицы? Где сокрыт меч-кладенец? Где течет живая вода?

После этого они с Потеряем сели под дубом, подперев спинами его широкий ствол, и приготовились к долгому ожиданию. Леший даже полез в торбу, думая совместить ожидание с перекусом, но достать успел только воду. Мимир спустился буквально через несколько минут и протянул им три деревянные, как будто только что из этого дуба вырезанные, таблички. Иван взял верхнюю, а остальные отдал Потеряю, которые тот, даже не смотря на них, сразу же спрятал в торбу. Табличка была теплая и гладкая на ощупь. Надписи на ней были с двух сторон.

— «Жар-птица». — Высунувшись из-за плеча Вани, громко прочитал Потеряй надпись на одной стороне. Иван же перевернул табличку и прочитал другую надпись:

— «Птица чудная, размером не крупная, с хвостом и крылами что пламя в костре. Перья серебром да златом блистают, глаза как бусы янтарные. При всей красоте характер дурной имеет. Питается яблоками из сада волшебного, в котором ночью пирует, а днем отсыпается в месте секретном, никому не известном. Посему и поймать ее в Яблоневом саду только можно.» Потеряй, а ты знаешь где этот сад?

В ответ старик закатил глаза:

— Когда уже ты поймешь, что мне все места и дорожки известны не только в лесу родном. Недалече он, все так же на восток идти надобно.

Сзади раздалось аккуратное покашливание. Они так сильно увлеклись обсуждением таблички, что забыли про стоящего рядом Мимира.

— Что ж, удачи в пути вашем. — Он пожал руку вначале лешему, а потом Ване. — А ты паря, не так прост, как кажешься.

Хранитель собрался уже лезть на свой дуб, как вдруг Потеряй спохватился и окрикнул его:

— Мимир! Погодь немного. У тебя обувки, случаем, никакой нет?

— Сейчас гляну. — Пожал плечами великан и вновь скрылся кроне дуба.

— У него что, склад там спрятан? — Тихо спросил лешего Иван.

— Нет, Ваня, живет он там. В дубе дом его сокрыт, невидимый никому кроме него. Он же не человек, а дух лесной, подобный мне. Но по несчастью в степи его занесло, да к роднику волшебному приковало. Когда-то он, как и ты, искал ответы на все вопросы и пришел к истоку. Вопросы, интересующие, задал и даже ответы получил. Вот только некому было его предупредить про плату за них. Да и не было у него ничего с собой. С тех пор у него с Истоком невольный контракт, конца которому не видать. Встречает путников страждущих и плату с них взимает, чтобы судьбу его не разделили.

— Так Исток что ль тоже живой? — Удивился парень.

— Не такой живой, как ты и я, но в целом да, мысль твоя верна.

Их разговор прервали упавшие на голову лешего тапочки. Тот поднял их с земли и покрутил в руках:

— Чудная обувь, — пробормотал он себе под нос.

Ваня тоже присмотрелся. Подошва у них была белая, верх из синей замши, с тремя кожаными полосками на боку, и белой шнуровкой. Потеряй хмыкнул, но все же вновь достал портянки, перемотал ими ноги и натянул странную обувь на ноги. Шнурки перевязал вокруг голени, как у лаптей.

— Совсем не дурно, — сказал он, потоптавшись, затем поднял голову и крикнул в крону дуба, — спасибо, добрый великан. Будет случай – сочтемся.

***

Когда они отошли на добрых пару верст Ивана вдруг осенило:

— Слушай, Потеряй, а почему мы ему про Мор то не сказали? Ведь он же прямо к нему ползет.

— Хорошая мысль, как говорится, приходит с запозданием. — Потеряй почесал затылок под треухом. — Оно и правда, не хорошо как-то вышло. Но возвращаться нам уже не с руки, так что будем надеяться все обойдется. Мимир чай сам не лыком шитый.

Успокоив себя этой мыслью, они отправились дальше, стараясь держать солнце по правую руку.

Глава 4

Как и говорил Потеряй, до Яблоневого сада оказалось идти всего ничего. Уже к вечеру они увидели его границу, где степь сменялась яблонями и кустами коринки, что росла только в первых рядах, создавая защиту от ветра. Все в нем выглядело абсолютно рукотворным. Деревья, высаженные как по линейке, ровными рядами стояли на одинаковом расстоянии друг от друга, а проходы между ними очищены от сора и всего лишнего. Более того, яблони были одной высоты, не больше трех метров, за исключением редкого молодняка, растущего между ними то тут, то там. Смотря на эти молодые яблоньки Иван подумал, что скорее всего, они выросли случайно, из опавших яблок. И был абсолютно прав. Обычно такие подросты выкапывались и переносились в более молодую часть сада, вот только сейчас не было видно ни одного человека, ухаживающего за ним.

Весь путь от Истока друзья прошли без происшествий. О приближающейся угрозе и вероятной погоне, напоминала только туча на севере, которая разрасталась все больше и больше, беспокоя лешего и откровенно пугая Ивана. Однако при виде яблонь настроение у обоих сразу изменилось на положительное. Здесь было спокойно и комфортно, совсем как дома. Ване даже показалось что он когда-то жил в подобном, но не таком большом саду. Он шел между рядами, крутил головой и время от времени говорил:

— Вот это сад! Всем садам сад. — Он почему-то был точно уверен, что никогда в жизни не видел такого количества яблонь, хотя не мог помнить об этом.

— А ты думал, что в саду с десяток яблонь? Это ведь не просто сад, а настоящий яблоневый лес. Только в отличии от настоящего, природного леса, как, например, мой, этот высадили специально. Вишь как здесь все ладненько, да чистенько? Эх, я бы пожил в таком! — Сказал леший смачно зачавкав только что сорванным яблоком. — И яблоки здесь вкусные!

— А где же люди? Рабочие, например, или садовники? Те, кто это все посадил? Ведь должен же кто-то за деревьями следить? — Парень наконец понял, что казалось ему неправильным в этом месте.

— Знаешь, паря, я бы на твоем месте не об этом сейчас думал. — Потеряй хоть и понимал, куда все пропали, но решил лишний раз не напоминать Ивану об этом и направил его мысли в другое русло. А про людей уж потом как-нибудь додумает. — Первым делом нам надо придумать, как перьев жар-птицы добыть. Ежели засаду делать, то понять бы где лучше обустроиться. Сад-то огромный. Так что ты давай, гоняй мыслю. — Леший покрутил указательным пальцем в воздухе. — А пока гоняешь, надо бы по округе прогуляться, оглядеться.

— А мне кажется, нам не надо никуда идти. Что если засесть вон там? — Ваня указал на единственное дерево что возвышалось над яблонями, выбиваясь из ровного ряда. — Только вроде это не яблоня.

Старик проследил взглядом в какую сторону указал Ванин палец и удивленно присвистнул:

— Ах ты, молодец глазастый. Однако, да, это дикая груша. И судя по размерам очень старая. — Он улыбнулся. — Но как наблюдательный пост в самый раз. Тем более, что лабаз я где угодно могу соорудить. Леший я или кто.

— Отлично. — Иван с азартом потер руки и стал активно жестикулировать, указывая то на грушу, то на сад, то махая ими как крыльями. — Значит идея такая. Мы расположимся на высоте и будем высматривать птиц. Как я понял, в темноте они светятся, и мы легко поймем где их ловить. Как тебе идея?

— Голова!

Леший хлопнул Ивана по плечу и, дабы не тратить время на лишние объяснения, двинулся к груше. По пути он легко и ловко обламывал сухие ветки, выбирая те, что потолще. Остаток вечера, до самой темноты, они сооружали лабаз из наломанных им веток. Так же, по предложению Потеряя, было решено закрепить настил в месте, где толстый ствол раздваивался, на высоте пары метров. Он убедил Ивана, что так им будет удобнее спать, а для наблюдения нужно всего лишь забраться немного выше. Как раз каждому доставался свой ствол. Ветки в кроне сильно переплетались и леший, немного повозившись с ними, соорудил для себя и Вани что-то наподобие кресел. Таким образом сидеть в них стало гораздо удобнее и можно было не опасаться падения. Ужинали уже в темноте. Сидя на свежесобранном лабазе они доели мясо и сыр, запивая простой водой. На десерт нарвали сочных яблок, жестких и сладких.

***

— Потеряй, а почему у тебя ноги перепутаны? — все же решился спросить Иван. Они уже пару часов сидели каждый на своей ветке. Смотреть в темноту сада было скучно, поэтому он спрашивал лешего об Орбисе, его жителях и о том, что заинтересовало в пути, но сразу не было времени спросить. А когда обычные вопросы закончились, перешел на личные. — Когда ты у Мимира лапти снял, я заметил, что большие пальцы у тебя снаружи, а не внутри, как у всех.

— А-а-а, это хорошо, что ты спросил. Вот вы, люди, из-за того и блуждаете по лесам, что у вас маленькие пальцы снаружи. Всегда то вправо, то влево забираете. Вот мне большие пальцы не дают сбиться с прямого пути.

Брови у парня поползли вверх:

— Что, правда?

— Да чушь я тебе несу, успокойся! — Леший старался смеяться как можно тише, поэтому звук больше напоминал уханье совы. — Откуда ж я знаю, почему оно у меня так устроено. Вот ты можешь мне объяснить, почему у нас в носу две дырки?

— Для более легкого дыхания. Виды с двумя ноздрями эволюционно более приспособлены к выживанию. А животным это позволяет точнее определить в какой стороне источник запаха. Да и для симметрии, так лицо выглядит симпатичнее.

— То-то ты смазливым таким уродился, что у тебя ноздри две. — Проворчал Потеряй. — Я вот все понять не могу. Голова твоя с дырой, а как что заковыристое спросишь, так у тебя ответ имеется. И словами какими-то не нашими порой говоришь. Удивляюсь я тебе, Ваня, так удивляюсь что все больше любопытно, кто же ты на самом деле такой.

— А уж как мне любопытно. — С грустью пробормотал парень.

Дальше они долгое время сидели молча. Иван вновь пытался вспомнить хоть что-то связанное со своей прошлой жизнью, а Потеряй начал придремывать и клевать носом. Заметив это, парень предложил:

— Давай-ка ты спустишься и поспишь пару часов, а потом меня сменишь. Многовато нас тут для обычного дозора. Если птицы объявятся, я тебя разбужу.

— Твоя правда, — не имея желания спорить, пробормотал старик и полез вниз, — и почему это я сам раньше до этого не додумался.

— Сам же говорил, что хорошая мысль всегда запаздывает. Отдыхай, Потеряй, думаю, что со слежкой я как-нибудь справлюсь.

Прошло всего пару минут со спуска лешего на лабаз, как оттуда раздался тихий храп. Ваня устроился поудобнее и достал из кармана яблоко. Он специально сорвал несколько перед заступом на пост, чтобы отвлечься от сна. Все-таки когда жуешь спать хочется меньше.

***

На исходе второго часа горизонт с правой стороны занялся зарей. По крайней мере, так спросонья показалось Ивану. Как бы он не старался, но сон все же его побеждал и поэтому парень иногда проваливался в дрему. До него не сразу дошла мысль, что: во-первых, для восхода солнца было еще слишком рано, а во-вторых, эта «заря» как-то странно танцевала на кронах деревьев. Но как только он это осознал, всю сонливость как рукой сняло. Позабыв, что обещал разбудить Потеряя, он кубарем скатился с груши и рванул в сторону пляшущих огоньков во весь опор, почти не разбирая дороги.

На небольшую полянку он выбежал, буквально продравшись сквозь куст, что одиноко стоял меж яблонь. Она была вся залита ярким светом, который исходил от птиц необычайной красоты. Их легко можно было спутать с пляшущими языками пламени, особенно когда они плавно махали крыльями, перелетая с одного края поляны на другой, кружась в тихом, почти магическом, танце. Хвосты у них напоминали веера, переливаясь всеми красками кострового огня. Примечательно, что птицы не издавали никакого звука, ни шелеста крыльев, ни привычного для пернатых пения.

От шума, с которым парень появился на поляне птицы замерли на тех местах, на которых были в тот момент, как будто играли в «море волнуется раз». Буквально на одно мгновение наступила немая сцена, в которой Иван с интересом смотрел на жар-птиц, а жар-птицы, с не меньшим интересом, смотрели на него. Но как только он сделал шаг в их сторону, крылатые языки пламени сорвались со своих мест, превратив поляну в пылающий пожаром хаос. Птицы очень быстро разлетелись кто-куда и оставили парня ни с чем.

Понимая свою оплошность, Ваня, в надежде найти хоть одно случайно оброненное птицами перо, обошел поляну. Но его поиски оказались тщетными, ведь жар-птицы никогда не теряют свои перья, что делает их поистине редкими и ценными. В конце концов, если бы произошло чудо и хоть одна птица в панике обронила перо, в ночи оно бы не укрылось от его глаз. Окончательно расстроившись, он пришел к мысли, что в эту ночь птицы больше не придут, поэтому отправился обратно, на их с лешим наблюдательный пункт, чтобы спокойно поспать оставшуюся часть ночи. По пути он старался оставить как можно более заметный след, наутро он планировал найти эту полянку и показать Потеряю. Для этого хорошо подошла найденная толстая палка, которой парень прочертил за собой глубокую борозду.

Лешего Ваня застал в той же позе, в которой тот заснул. Будить старика уже не имело никакого смысла, поэтому он просто лег рядом и заснул.

***

Проснулся Иван, когда солнце было уже высоко над ними. Потеряй сидел рядом с грушей и варил в котелке кашу, медленно помешивая ее ложкой.

— Выспался? — Спросил леший, не поворачивая головы в его сторону. — Спускайся давай. Завтрак ты уже проспал, так хоть к обеду поспел.

Иван спустился, сел рядом и со смаком потянулся.

— Ты давно проснулся?

— Как обычно, с зарей. — Леший выдержал небольшую паузу и покачал головой. — Плохой из тебя часовой оказался, раз ты товарища не разбудив спать завалился. Как же нам дальше то…

— Да я не заснул! — Возмущенно начал оправдываться Ваня. — Там птицы были, я на поляну прибежал, а они во все стороны от меня… и ни одного пера. Понимаешь? А уж потом зачем будить было, я и лег спать…

Потеряй рассмеялся:

— Да знаю я, знаю. Пошутить что ли нельзя? Я как проснулся, сразу след твой заприметил и полянку ту уже нашел и детально осмотрел. С бороздой на земле это ты хорошо придумал. — Похвалил его леший.

Иван необычно быстро успокоился и сел обратно. Он уже настолько привык к таким шуткам от лешего, что возмущаться ему даже в голову не пришло. Поэтому он сосредоточился на том, чтобы вспомнить события прошедшей ночи и поделился деталями со стариком:

— Честно говоря, я сейчас не понимаю, как ночью обратно вернулся. Хотя, что в одну сторону бежал, что обратно шел, дорогу не запоминал. В тот момент я как-то не задумывался об этом.

— Вот из-за того, что не думал, потому и не заблудился. Просто сходил туда-сюда как по много раз хоженой дороге. Это бывает и не так редко, как кажется. Вообще, тебе несказанно повезло. Я слышал, что танец жар-птиц вводит наблюдателей в ступор, чем больше смотрят, тем сильнее последствия. Но в твоем случае все произошло так быстро, что на тебя подействовать не успело. А еще, смотри-ка что я там на поляне нашел.

Леший достал из кармана яблоко и протянул Ивану, который его внимательно осмотрел. Один бок у яблока был склеван.

— Не простые какие-то яблоки, как будто золотом покрыты. Это с той яблони, вокруг которой жар-птицы танцевали? — В ответ Потеряй ему утвердительно кивнул. — Значит возле него засаду можно сделать. Что если наломать веток, лечь рядом с деревом и обложиться ими? А рядом яблок накидать, чтобы привлечь их? Глядишь, какая-нибудь поближе подойдет, а мы ее – хвать – и поймали.

— Так они и пойдут к тебе, как же. Особенно к подозрительной куче веток. Они ж не курицы какие. Но яблоки их и правда могут привлечь, так что маскироваться надо под дерево. Например, вот так. — Потеряй просто превратился в молодое невысокое дерево, очень похожее на яблоню. Подержав немного облик, он вновь стал собой и договорил. — Только яблоки с того дерева надо будет на веточки повесить, чтобы настоящими были… Эй, с тобой все в порядке?

Иван сидел рядом, пребывая в глубоком шоке, с широко раскрытыми глазами и разинутым ртом.

— Ты это как?! — Кое как смог выдавить он из себя.

— Так ведь лешие все так умеют, в этом нет ничего удивительного. — Пожал плечами Потеряй, а затем хлопнул себя раскрытой ладонью по лбу. — Вот же голова деревянная, откуда ж тебе знать-то? Прости, я как-то не подумал, надо было заранее предупредить, а я... Но все же, как тебе мой план? — Быстро стал переводить тему, чтобы выйти из неудобного положения.

— План отличный. Вот только расскажи поподробнее, мне-то что делать?

***

Ко второй ночи они подготовились более основательно. Договорились, что Ваня останется дежурить на груше и тихонько придет, только когда птицы соберутся на поляне. Потеряй показал с какой стороны ему будет лучше зайти, чтобы остаться незамеченным. Парень несколько раз прошелся от груши до этого места, пытаясь заучить маршрут, ведь в темноте будет сложнее ориентироваться. Потом они выбирали место, где должен будет стоять сам леший, принявший облик дерева. Решено было встать рядом с золотой яблоней, можно сказать в ее тени, чтобы не сильно бросаться в глаза, но иметь возможность быстро схватить пролетающую мимо жар-птицу. Уже в сумерках они доделали последние штрихи в их засаде. Старик обратился в маленькую яблоню, а парень навесил на него несколько сорванных золотых яблок и быстро удалился на свое место, ждать в укрытии.

Птицы появились примерно в то же время, что и в прошлую ночь. Однако в этот раз первыми прилетели две птахи, размерами поменьше остальных и более юркие, вроде как разведчики. Они долго кружили вокруг, осматривая полянку и окрестности. Пару раз Иван даже боялся, что его заметят и прятался под настилом лабаза. Но все обошлось и он остался незамеченным. Только после этой разведки вся стая слетелась на поляну. Парень дождался, когда пролетят последние огоньки, спустился с груши и стал потихоньку пробираться к ним, как его учил леший. Засев в кусте коринки на опушке поляны, он тихо наблюдал за волшебным танцем этих странных созданий, больше похожих на открытое пламя костра, чем на птиц. Этот танец завораживал и успокаивал не хуже костра. Иван, даже часто отводя взгляд, мог бы всю ночь просидеть, наблюдая за их пируэтами, если бы не Потеряй, на которого, как оказалось, эта магия не действовала.

Леший подгадал момент и, сменив облик, схватил ближайшую птицу за основание хвоста. Среди птиц началась дикая паника, они метались по всей поляне, а та, что была в руках старика сильно кричала очень неприятным, откровенно дурным голосом, который как лезвие резал по ушам. Как оказалось, молчаливые птицы, при появлении опасности использовали свой голос как специфическое оружие. Галдеж товарок пойманной птицы тоже не отличался мелодичностью. Складывалось впечатление, что они рассчитывали не только прогнать чужаков, но и напрочь лишить их слуха. Правда у тех были иные планы. Иван достаточно быстро пришел в себя и, моментально сориентировавшись, тоже решил принять участие в охоте. Выскочив из кустов, он схватил первую пролетавшую мимо него птицу. Руки пронзила резкая боль, заставив его сразу отпустить ее, тряся ладонями и отбегая как можно дальше. Пока он осматривал руки на предмет ожогов, с удивлением отмечая их отсутствие, все жар-птицы улетели и на поле воцарились тьма и тишина. После яркого света, темнота казалась настолько плотной, что Ваня определил где стоит леший, только когда тот подошел и положил руку ему на плечо.

— Потеряй, я кажись ослеп. И руки огнем горят, прям мочи нет.

— Так я же тебе строго наказал сидеть в кусте и не высовываться, зачем ты птичку-то схватил? Все равно ведь упустил. А с глазами и руками у тебя все в порядке, потерпи чутка, скоро отпустит.

— Так ты тоже своего не удержал, как я посмотрю? — Едко сказал парень, когда глаза привыкли к мраку.

Потеряй достал из-под гимнастерки три пера, вновь осветив поляну, и, довольный, показал Ивану.

— Да нет, у меня все хорошо прошло, в отличие от тебя. Своего я специально отпустил, нам же перья нужны, а не петух. — Потеряй помог встать Ивану и заодно осмотрел ладони. — Так зачем ты хватал голыми руками, это ж как в костер их опустить. Все с ними в порядке, чуть покраснели только.

— А почему ты не обжегся? — Удивленно спросил Ваня.

— Так меня огонь не берет, я же леший. Если бы я не был огнеупорным, то как бы я мог леса от пожаров охранять?

— Ну да, точно. Как у тебя все просто-то… — Пробормотал себе под нос парень.

Иван с интересом разглядывал перья в руках лешего. Узкое у основания оно расширялось к закругленному концу, на котором был узор в виде огненного шарика. Именно этот шар сиял золотистым ровным свечением. Леший протянул их ему и, видя, как тот шарахнулся, засмеялся:

— Да не бойся ты, они сами по себе не обжигают, это птица горячая. Перышки только святятся. Держи.

Но Иван смотрел куда-то за спину старика. Обернувшись Потеряй заметил какие-то тени между яблонями, однако рассмотреть никого не смог.

— Это кто, садовники? — Неуверенно спросил Иван.

Леший скорее машинально, чем намерено спрятал перья обратно под гимнастерку. В этот момент его внезапно осенило, что из людей в саду, кроме них, больше никого быть не может.

— Какие к чертям садовники?!! Это Тени! Бежим!

Не сговариваясь, они побежали к дикой груше, Иван в надежде укрыться на ней, а леший – забрать оставленную там торбу. Тени же напротив, не особо торопились их догонять. Они начали погоню только когда убегающие скрылись за яблонями, как будто давая им фору. В темноте ветки больно хлестали Ваню по щекам, но от страха он этого совсем не замечал, просто старался не отставать от старика спина которого маячила впереди. Когда до цели оставалось каких-то десять метров юноша споткнулся об выступающий из земли корень и покатился кубарем, сильно ударившись головой. Потеряй почти добежал до груши, когда понял, что не слышит дыхание парня за спиной. Он бросился обратно и со всего маха упал на него, закрывая своим телом от нагнавших их Теней. От удара одно перо не удержалось у него за пазухой и, кружась, полетело в сторону Тени, которая неслась на них ближе остальных. Как только оно коснулось груди лошади, по ней побежали яркие змейки света и она рассыпалась, обдав пеплом лежащих на земле друзей. Остальные же Тени, не снижая скорости пронеслись мимо. Старательно обогнув перо и людей на пути, они скрылись в ночном саду.

Потеряй отряхнулся от пепла и осмотрел Ваню, который так и лежал, свернувшись калачиком. Парень был в сознании, но сильно напуган. Его трясло мелкой дрожью, а из глаз катились слезы. Леший помог ему подняться и смахнуть покрывший его пепел, все что осталось от Тени.

— Везучий ты, паря. Я бы даже сказал, что чересчур везучий. Да успокойся, ты, Тени ушли, испугались пера. Хотя кто бы не испугался, видя, как кто-то разлетается в прах. Ваня, с тобой все хорошо?

В ответ Иван слабо помахал ладонью из стороны в сторону, мол нормально, но не совсем. Затем еще раз отряхнулся и пошел в сторону груши. Старик так же молча двинулся следом.

***

— Думаю, что стоит выдвинуться прямо сейчас, а утром подремать где-нибудь по пути. — Леший быстро собрал торбу и сел рядом с Ваней на лабаз, свесив ноги за край. — Тени, конечно, ушли, но мне хочется оказаться от них как можно дальше и как можно скорее.

Иван ответил ему с усталым безразличием:

— Думаешь мы сможем от них убежать? Если бы не вылетевшее у тебя из-под кофты перо, что само по себе уже просто фантастическая случайность, нас бы с тобой уже не было. И мы ничего бы не смогли с этим сделать…

— Ой, вот только не начинай ныть, — леший закатил глаза, — ты сейчас сильно перетрусил, такое со всеми бывает. Это не повод сидеть, свесив ножки и ждать конца. Так что вот что мы сейчас сделаем.

Он порылся в торбе, достал следующую табличку и быстро пробежался по ней глазами, подсвечивая пером:

— Ага, меч-кладенец. Так… Меч, врагов нещадно рубящий… это понятно… жаль, что яркость у этой штуки не меняется… так, под одну руку сделанный… это тоже понятно… а вот оно! В плите соляно́й хранит его Хозяйка Соленого озера, имя которой Амика… Вот оно как, слышал-слышал про нее. — При этих словах он невольно усмехнулся. — Отсюда нам строго на юг идти, но тоже не шибко далеко. Добрую часть пути по саду, что хорошо. Думаю, как рассветёт мы уже из сада выйдем, а там уж рукой подать.

Он бесцеремонно подтолкнул Ивана к спуску дерева:

— Давай, тащи свой зад на землю. Нельзя тебе сидеть сейчас! Зуб даю, что уже к утру, после хорошего марша, у тебя не останется этих крамольных мыслишек.

Они спустились с груши и Потеряй разделил перья. Одно дал Ивану, другое взял себе, а третье положил в торбу. Освещая путь перьями, леший почти пинками погнал страдальца дальше.

Глава 5

За остаток ночи они прошли насквозь весь сад и вышли к его южной опушке. Перед ними простиралось широкое пустынное плато, на котором не росло ничего выше щиколотки и не могло укрыть их от палящего солнца. По словам Потеряя, идти до озера было не очень далеко, но им нужна была пауза, чтобы поспать и восстановить силы. Да и путешествовать по солнцепеку он приравнял к самоубийству.

— Уж лучше сразу Теням сдаться, чем зажариться в пустыне. Тем более, что воды у нас не так много осталось и, подозреваю, что набрать ее будет негде. — Ворчал он, устраивая привал под раскидистой яблоней. — Так что, ты спишь до обеда, я сторожу. Потом сменимся. А к озеру пойдем, когда солнце к закату двинется.

Он подтолкнул Ивана, что уже засыпал на ходу, к лежанке, а сам уселся рядом, прислонившись к стволу спиной. Парень захрапел в ту же секунду, как лег. Леший усмехнулся и, закусив стебелек ковыля, стал смотреть вдаль, думая о грядущей встрече с Хозяйкой Соленого озера.

***

Сон при свете дня и отдыхом-то назвать нельзя, особенно после ночного марша. Поэтому проснувшись глубоко после обеда, Потеряй пожалел парня и не стал будить, Иван чувствовал себя более разбитым, чем до того, как заснул. Леший же напротив, был бодр и полон энтузиазма.

— Говорят, Хозяйка… Ее Амика, кстати, зовут. Так вот, говорят она обладает такой волшебной красотой, что даже мимолетный взгляд на нее может излечить от любой болезни, а еще…

— Я, конечно, могу ошибаться, но не слишком уж ты одержим ею? — Со смешком прервал старика Ваня. — Ты уже рассказал про ее внешность и что она может превращаться в лебедя, что она всегда знает, в какой стороне путников ждет удача. Даже упомянул про исполнение заветного желания. А про красоту и лечение болезней говорил перед рассветом. Я хоть и спал на ходу, но точно это слышал. И вообще, ты спать-то собираешься?

— Не исключено. — Задумчиво пробормотал старик, не уточняя, относится это ко сну или его одержимости. — Возможно с исполнением желаний я путаю, слышал есть у нас одна рыбка… Но если уж тебе не интересно, то буду молчать. Все, ни слова больше не скажу.

— А это ты обещал, когда еще по саду шли. Тебя хватило минут на пятнадцать. — Потеряй насупился и обижено начал собирать яблоки в торбу. — Да не обижайся ты, я ж не для этого тебя перебил. Просто тебе бы тоже отдохнуть, а ты все про Амику мне рассказываешь.

— Эх, твоя правда, Ваня. — С неохотой согласился леший. — Вроде всё я собрал. Перо свое далеко не убирай, хоть при свете дня оно не шибко нужно, вдруг опять Тени нагрянут. А я попробую вздремнуть.

Но сон к нему так и не пришел, как бы он не старался. Потеряй ворочался с боку на бок не меньше часа, пока не отчаялся и не лег на спину, смотря на крону яблони через неплотно сомкнутые веки.

— Ну, раз ты все равно не спишь, а кушать уж очень хочется, я, пожалуй, яблочко стрескаю. — Тихо проговорил, сидящий у него под боком Ваня и со смачным хрустом надкусил оное. — Кстати, а что за рыбка?

— Какая рыбка?

— Ну, ты говорил, что есть у вас одна рыбка.

— А, ты про эту рыбку. Она вроде в море живет, далеко на западе. Сам я там не бывал, не видел, но люди-то многое рассказывают. Говорят, желания любые умеет исполнять.

— Так может лучше к ней сходить, у меня желание-то простое, его легко исполнить.

— Вот вам, молодым, все бы попроще, да полегче, да побыстрее. А так ведь оно не бывает. Не дойдем мы до нее, слишком далеко. Да даже бы если и дошли, говорят, что молодым она не шибко помогает, все больше к пожилым благосклонна. — Леший хихикнул, приподнялся на локте и ткнул парня в плечо. — Не серчай, сейчас меч и воду раздобудем и нам сам черт не страшен будет. Давай-ка собираться, солнце вон к закату клониться начало.

Когда они отошли от сада, все дальше углубляясь в степь, Иван убедился, что опасения лешего, касательно Теней, не беспочвенны. Мрачные всадники следовали за путниками, держась километрах в пяти, не приближаясь и не удаляясь. За ними, над всем северным горизонтом чернела проклятая туча, обозначая границы расползающегося Мора и заставляя друзей идти быстрее.

Постепенно, земля под ногами сменилась солончаком, а растительности становилось все меньше, пока она не исчезла вовсе.

— Смотри-ка, соль кругом. Значит мы уже близко. — Потеряй подпрыгивал от нетерпения. — Если бы мы шли с запада, то увидели бы дорогу, протоптанную паломниками, что ходили к Амике. И среди них было не мало женихов, охочих до руки и сердца Хозяйки. Но всех отвадила она, говорят уж больно нрав ее строптив.

— Ну так ты тоже попытай счастья, вдруг у нее слабость к лешим. — Подколол его Иван.

— Да ну, брось. Я стар уже и не шибко симпатичен. — Ответил старик слишком серьезным тоном для шутки. — Ни чета тебе. Ты молод, красив и статен, чем не жених. Так еще и без прошлого почитай, прекрасная партия.

Повисла тишина, но уже через мгновение они разразились громовым смехом, хлопая друг друга по плечам. Вместе со смехом ушли остатки ночного страха и напряжение от постоянного чувства погони. Отсмеявшись, друзья почувствовали себя намного бодрее чем после тяжелого дневного сна, и даже шагать стало легче.

***

Друзья шли по солончаку всю ночь, а Озеро не появилось даже на горизонте. Хорошее настроение, с которым они вышли из сада, пропадало с каждым новым шагом, который давался сложнее чем предыдущий. К утру от былого энтузиазма не осталось и следа, так же, как и от воды. Перед самым рассветом Иван сделал последний глоток из фляги, но он не принес облегчения, а только усилил жажду.

Взошло солнце. Соль отражала его свет, который слепил путников, заставляя их с вожделением мечтать о прекрасной тени деревьев и речной прохладе. Буквально через пару часов все плато превратилось в раскаленную печь, а редкий ветерок был настолько горячим, что обжигал открытые участки тела почти до волдырей. Обмотавшись всем чем смогли, они продолжали упрямо двигаться дальше, но мысль о неминуемой смерти каждую минуту точила их разум, приближая отчаяние. И оно не заставило себя долго ждать.

— Потеряй, сколько нам еще идти?! — воскликнул Иван.

Сразу после этих слов ноги его подломились и он упал. От соли штаны на коленях моментально превратились в лохмотья, острые кристаллы прорезали их как бритва и вонзились глубоко под кожу. Парень взвыл от обжигающей боли и попытался сбить соль рукой, но от этого стало только хуже.

— Немного осталось, Ваня, потерпи…

Леший кинулся его поднимать, но тот уже не слышал ничего вокруг, кроме бешеного стука крови в ушах. Безумно вращая широко открытыми глазами Иван вывернулся из рук Потеряя и каменными пальцами вцепился ему в горло, пытаясь свалить на землю и подмять под себя. Ошарашенный старик даже не сопротивлялся, в то время как обезумевший висел на нем и орал хриплым нечеловеческим голосом:

— Это все ты!!! Ты виноват!!! Ты на смерть меня ведешь!!! Проклятый леший…

Возможно Иван понял, что свалить и задушить Потеряя у него не получается, поэтому он просто начал беспорядочно молотить по тому кулаками. Эти удары вывели лешего из ступора, он перехватил одну из рук парня и ловко заломил ее, крутанувшись за спину Ивану. Свободной рукой он обхватил шею безумца и немного придушил его. Отпустил только когда тот перестал дергаться.

— Вот же незадача. — беззлобно пробормотал Потеряй, восстанавливая дыхание. — Теперь нести тебя придется.

***

Очнулся Иван от ощущения прохлады на лице. Кто-то обтирал его влажной тканью и тихонько пел на незнакомом языке. Пел высоким красивым голосом, похожим на перезвон колокольчиков. Парень с трудом разлепил воспаленные глаза и попытался оглядеться. Как оказалось, он лежал головой на коленях девушки, которая и обтирала его небольшим полотенчиком, постоянно макая его в белую чашу с водой. Ее серебристые волосы были коротко острижены и как будто бы взъерошены ветром. Кукольное лицо украшали большие глаза василькового цвета, маленький нос и пухлые губы, в сочетании с молочно-белой, почти прозрачной кожей.

— Очнулся, наконец. — Она убрала полотенец и аккуратно переложила его голову на подушку. — Что ж ты друга-то поколотить пытался?

Девушка встала и скрылась из поля зрения Ивана, но почти сразу вернулась, неся кувшин и пиалу. Ростом она была невысокой с изящной фигурой, как будто выточенная из мрамора. Или из соли. Длинное платье из тонкого шелка, покрытого кристаллами соли, выгодно подчеркивало ее образ Хозяйки Соленого озера.

Пытаясь ответить Ваня нечленораздельно захрипел, чем вызвал смех у Хозяйки. Но этот смех он готов был слушать хоть всю жизнь, настолько он был прекрасен.

— Попей, полегчает.

Она налила воды в пиалу и протянула ему. Парень сел и с жадностью проглотил жидкость, чувствуя, как она возвращает его к жизни. Напился получилось только с пятой порции. Наконец придя в себя, стал он с интересом осматриваться. Помещение было полукруглым, со стенами из красной глины. Напротив своей лежанки он увидел спящего на мягком тюфяке Потеряя и сразу вспомнил как набросился на него в попытке задушить. Ему сразу стало нечем дышать, как будто из комнаты откачали весь воздух, и закружилась голова. Он вскочил и кинулся к предполагаемому выходу, надеясь, что там окажется улица. И его ожидания оправдались.

Он стоял у входа в пещеру, на склоне высокой горы из красной глины. Внизу, под горой простиралось бескрайнее Соленое озеро, искрящееся в лучах яркого солнца. На километры вокруг не было видно ничего живого, ни травинки, ни птицы, ни животного. Бесконечная мертвая пустыня. Этот вид еще сильнее ошеломил Ивана и он, опираясь на стену рядом с пещерой, сел прямо на землю. Глаза его застилали слезы, обильно текущие по его лицу, а тело содрогалось от плача.

Хозяйка просто села рядом с ним и обняла за плечи. Молча. И это сработало лучше любого успокоительного.

— Спасибо.

Иван наконец успокоился и к нему вернулась способность говорить.

— Все хорошо, не переживай. Потеряй принес тебя ко мне уже почти мертвого, ты был сильно обезвожен. В этом состоянии люди не контролируют себя. Леший от природы крепче, но и ему не сладко пришлось, так что пусть отсыпается, не буди его.

— Хорошо. — Иван взглянул в ее глаза. — Расскажи мне про это место.

— Это самое мертвое место, которое только можно представить. Немало путников погибло в этой пустыне от жары, а те что доходили до озера гибли от его вод. В безумии пили они соленую воду и умирали в муках. Пустыня пропитана горем, ведь с горя и началась история этого места.

Когда-то здесь жили люди. Разводили скот и лошадей, пасли их на широких лугах. У одного богатого и влиятельного табунщика была одна единственная дочь. Красивая, как вечерний закат. И так получилось, что влюбилась она в простого мальчишку, пастуха что работал на соседа-табунщика. Они виделись с ним тайно, на этой самой горе, часами сидели рядом и по наивности думали, что так будет всегда. Но у отца девушки были другие планы. Хотел он выдать ее за другого богатого табунщика, чтобы наладить с ним отношения и стать еще богаче. Узнали об этом пастушок и девушка и решили сбежать. Но подкараулили паренька злые люди, нанятые отцом девушки. И ведь не на улице или дома у него ждали, а в их тайном месте, где договорились встретиться возлюбленные для побега. И били они его до тех пор, пока не умер, потому что не согласился он отказаться от своей любви. Бедняжка нашла тело на вершине и горько заплакала. Долго она плакала, сидя на этом самом месте. Да-да, вот где мы с тобой сидим. Так сильно текли ее слезы, что из них натекло это озеро, а гора навсегда окрасилось в кровавый цвет, пропитавшись кровью бедного пастушка. Настолько сильно было ее горе, что все вокруг погибло. Погибли луга, погибли скот и лошади, погибли люди. Так это место стало мертвой пустыней.

Хозяйка закончила рассказ и еще крепче обняла Ивана. А он сидел, смотрел на Соленое озеро и думал, что люди неправильно его назвали. Ведь это Озеро Слез.

***

Озеро перед ними было поистине огромным. Насколько хватало глаз простиралась зеркальная гладь воды цвета золота с розоватым оттенком. Только почти у самого горизонта виднелась тонкая полоска противоположного берега. Пляж, на котором они стояли, был выстлан не песком, а крупными кристаллами соли, которые искрились на солнце, как роса на траве. С него была отчетливо видна соляная плита с воткнутым в нее мечом, но ни Ваня, ни Потеряй не могли определить расстояние до нее.

Леший проспал в пещере Хозяйки до самого утра. Иван тоже не терял время зря, расспрашивая Амику про меч и где его искать. Поэтому дойти сюда для них не составило труда. Но вот как преодолеть водную преграду, он спросить не додумался.

— И как же нам туда добраться? — Хмуро пробубнил парень.

— Придется вплавь… — Вздохнул леший и озорно прищурился, глядя на него.

Ваня начал раздеваться.

— Не советую. — Со смехом остановил его Потеряй. — Во-первых, здесь вода настолько соленая, что любая ранка, даже самая маленькая царапинка, будет гореть огнем. А во-вторых, насколько мне известно, озеро в буквальном смысле по щиколотку.

— По щиколотку?

— В самых глубоких местах сантиметров пятнадцать будет. Но сапоги бы лучше снять и штаны закатать, не то соль их быстро испортит, когда высохнет.

— Куда уж хуже. — Иван многозначительно указал на свои потрепанные коленки. — И вот почему ты раньше не рассказал. Всю дорогу про Хозяйку трепался, а про само озеро ни полслова.

— О прекрасном можно говорить бесконечно. — Потеряй отвернулся и мечтательно посмотрел вдаль, на противоположный берег.

— Так-то оно да. — Мечтательно протянул Ваня. — Амика очень красивая. Жаль, что отказалась нас проводить.

— Заняться ей что ли больше не чем. — Пробормотал леший. — Хватит лясы точить! Только время теряем. Пошли уже за мечом.

Озеро и вправду оказалось не глубоким, друзья не замочили даже штанов, лихо задранных повыше колена. Когда они дошли до плиты, Потеряй сразу же схватился за меч, намереваясь его вытащить. Вначале он попытался одной рукой, потом схватился и второй, затем уперся ногами в плиту. Старик пыжился изо всех сил, а Ваня стоял рядом и со смехом подсказывал как лучше схватиться.

— Ты за гарду, за гарду попробуй. Да не так! Присядь и из-под низа толкни. Сильнее, не спиной тяни, а ногами толкай!

Потеряй возмущенно крякнул и спрыгнул с плиты обратно в воду. Помахал руками, разминая их, и подтолкнул парня к мечу.

— Ну давай, советчик, сам попробуй! Смотри только не надорвись!

— Ну и попробую.

— Ну и попробуй!

Ваня схватился за меч одной рукой и с легкостью вынул его из плиты.

— Ыыыыы! — Взвыл с досады леший, подняв голову к небу. Затем он смачно плюнул под ноги и пошлепал к берегу, поднимая вокруг себя тучу брызг.

Иван в растерянности посмотрел сначала на меч, потом на уходящего старика. Спохватившись он поспешил следом за Потеряем, но догнал его уже на суше.

— Потеряй! Прости, но я же не виноват. Это все меч, он буквально сам из камня выскользнул. Да что с тобой с самого утра творится? На все подряд обижаешься, как мальчишка. Я же не виноват, что ты дрых, а я пол дня с ней болтал.

— А ты как будто про леших много знаешь! — Накинулся на него старик. — Может по нашим меркам я мальчишка и право имею. А ты все старик, да старик.

— Так вид твой… — Опешил Иван. — Ну, ты это… Извини, если обидел…

Они так и стояли, растерянный парень и гневно пыхтящий на него леший, когда рядом с ними раздался голос:

— Мальчики, вы закончили?

Друзья одновременно обернулись и увидели ее. Она появилась как будто бы из ниоткуда, все в том же прекрасном платье и той же озорной девичьей улыбкой.

— Хозяйка. — прошептал леший, снимая треух.

Иван стоял как истукан, держа меч перед собой на вытянутых руках, как будто бы пытался передать его Амике.

— Ты все же пришла. А я уж и не надеялся.

— Конечно пришла, ведь вы так быстро сбежали, что даже толком не попрощались. Да и торбу свою забыли.

Она кинула к ногам лешего его сумку и рассмеялась.

— Вот же я голова лесная… — взвыл леший и схватив свое имущество стал с ним обниматься.

Амика забрала меч из рук Вани и ловко крутанула. Тот описал широкий полукруг и уткнулся кончиком в землю у ее ног. Хозяйка оперлась на него, как на трость и с иронией посмотрела на лешего:

— Знаешь, почему ты не смог его вытянуть? Потому что он идет только к тому, кто в нем больше остальных нуждается. Так что не злись на своего молодого друга. Хотя, он то это заранее от меня узнал, так что, наверное, ты имеешь на это право.

Потеряй зло запыхтел и исподлобья взглянул на Ивана, в ответ тот виновато пожал плечами и покаянно отвел глаза.

Хозяйка же невозмутимо повернулась к парню:

— Сейчас ты можешь взять меч с собой. Он будет служить тебе верой и правдой, пока в нем есть нужда. Но как только нужда пропадет, ты должен будешь его вернуть домой, то есть ко мне. А не вернешь, все что имеешь – потеряешь!

— И как же мне понять, что нужды в нем больше нет?

— Как придет время — поймешь. И не пытайся оставить его себе, слушаться тебя он перестанет.

— Рубить не будет? — Пошутил Ваня.

Тут леший не выдержал:

— Рубить то он будет, вот только вместо врагов он головушку твою дырявую и срубит! Он и без тебя вернуться сможет, у него свои пути.

Амика завела левую руку за спину и достала, как будто бы из воздуха, деревянные ножны с простой поясной перевязью. Вложив в них меч, протянула его Ивану:

— Друг твой верно говорит. Слушай его почаще, лешие всегда были мудрым народом. — Широко улыбаясь подколола она Потеряя. Но затем бросила взгляд на север, и улыбка ее поблекла. — А теперь ступайте, приспешники Канкри у вас на хвосте и сила их растет. Торопитесь, не тратьте время.

— А как же ты? Пошли с нами, с мечом и перьями мы тебя сможем защитить! — Предложил леший.

В ответ она с грустью улыбнулась:

— Не переживай. Если уж пришло время, то встречу погибель я с гордостью. Да и от озера уйти не могу, это же мой дом.

— Ваня, дай мне одно перо, пожалуйста. — Начал умолять парня леший. — Проси у меня за него что хочешь, ни в чем не откажу!

— Нет.

Потеряй опешил. Он уже готов был накинуться на обидчика с кулаками, как парень достал перо и протянул ему:

—Мне ничего не нужно, ты и так очень много для меня делаешь. Вот, буквально вчера, от смерти спас. Да и вообще, если бы не ты, перьев бы у нас не было, так что они все твои и тебе ими распоряжаться.

Леший благодарно кивнул, взял и передал перо Амике:

— Тени жуть как боятся его света, а при касании оно их сжигает.

— Спасибо тебе, добрый леший.

Девушка приняла перо и встав на цыпочки поцеловала лешего в щеку. Иван так и не смог понять, откуда у нее в руках появился небольшой кожаный сосуд с широким основанием и узкой горловиной, закрытой деревянной пробкой. Если с ножнами девушка хотя бы отвела руку назад, то сейчас предмет просто появился у нее в руках. Она протянула его Потеряю со словами:

— Этот волшебный торсык всегда будет полон пресной воды. Думаю, он вам пригодится, ведь вода, это жизнь, особенно в дороге. Прощайте.

Она пошла вглубь озера, ступая прямо по водной глади, которая удерживала ее так же хорошо, как и соль на берегу. Почти дойдя до плиты, обратилась белым лебедем, видимо решив подтвердить слухи, о которых говорил леший.

Друзья молча провожали ее взглядом, пока она не исчезла из виду. Потеряй стряхнул оцепенение и достал из торбы третью табличку:

— Ну что ж, продолжим путь?

Друзья склонились над ней и у Ивана невольно вырвалось:

— Да ну нафиг!

Глава 6

— А ведь если бы не обломки колодца, я бы и не узнал это место.

Иван взял в руки обломок и покрутил в руках, пытаясь понять, чем он мог быть до того, как кто-то разломал колодец до основания. С большой вероятностью этот обломок остался от кадушки, которой можно было черпать воду из Истока Мудрости. А если быть точным, живую воду!

Невозможно представить, какого же было их удивление и последующее разочарование, когда друзья прочитали последнюю табличку и обнаружили, что идти им нужно к Истоку мудрости. Как оказалось, треклятый колодец хранил в себе не только ответы на любые вопросы, но и был наполнен живой водой.

— А я ведь хотел все таблички сразу почитать. Вот же два сапога пара! Что стар, что млад, все едино дураки. — Потеряй весь путь от озера до Истока не мог успокоиться. Такое обстоятельство очень сильно разозлило старика, поэтому несколько часов кряду он не переставал ругать себя и Ивана за глупость.

Возвращаться тем же путем, через яблоневый сад, друзья не решились, потому что это был слишком большой крюк. Да и идти добровольно в руки преследующим их Теням было глупо. Потеряй предложил пойти напрямик, на северо-запад. Предполагалось, что часть пути они пройдут по солончаку, а затем через степь с бесчисленными колка́ми, что, по его мнению, должно облегчить дорогу. Иван с ним и не спорил, справедливо считая — лешему видней. По солончаку они шли спокойно, без происшествий, это хорошо сказывалось на их настроении. Так же, настроение подпитывалось простыми фактами: два артефакта из трех уже найдено, запас питьевой воды у них теперь неиссякаем, а яблоки очень удобно есть на ходу, что хоть немного, но экономит время. Даже Тени, маячившие у них за спиной всю дорогу до соленого озера, куда-то пропали, и это не могло не радовать путников.

Но на месте Истока друзья обнаружили кучу обломков, порубленных веток и кусок поломанного ствола. Они обошли поляну со всех сторон, однако великана, ни живого, ни мертвого так и не нашли. И вот теперь им осталось беспомощно ходить по поляне, то ли в поисках решения, то ли в попытке принять неизбежность.

— Может он все же ушел? — С надеждой спросил лешего Иван. Ему было не по себе, от того, что они не предупредили Мимира об опасности. Это постыдное чувство жгло в груди похлеще раскаленного железа, не давая нормально вздохнуть.

— Я уже говорил, не мог он уйти. — Старик покрутил в руках обломок ветви. — Смотри-ка, а ведь она мечом срублена. Побоище знатное здесь было. А знаешь, что больше всего пугает? Судя по следам, у меня складывается впечатление, будто великан дрался как со всадниками, так и с окружающими деревьями. Порубил, как говорится, в капусту собственный дом. Бедный Мимир.

Они подошли к дыре в земле, окруженной деревянными обломками. От бессилия Иван не придумал ничего лучше, как крикнуть внутрь:

— Эгей! Как бы нам живой водицы набрать?

— А зачем ее набирать? Сигай ко мне, я тебя тут в ней и утоплю! Раз эдак сто пятьдесят, пока не надоест! — Зло прокричали из колодца, но Ивану этот крик лег как мед на душу.

Друзья упали на колени рядом с дырой, наклоняясь как можно ниже и попытаясь высмотреть что-либо в кромешной темноте колодца. Тяжело дыша от возбуждения, Ваня с плохо скрываемым облегчением, радостно проорал:

— Мимир, это ты?

Ответ прозвучал не так быстро, как в прошлый раз, ведь собеседник так же пытался со дна рассмотреть их и не верил своим ушам:

— Лопни мои глаза, неужто Иван-дурак?

— Он самый. — Прокричал Ваня, пытаясь сдержать нервный смех. — Потеряй тоже тут.

— Скиньте мне какую-нибудь флягу, я наберу вам воды. И веревку поищите, мне самому не выбраться.

Леший достал флягу, в которой когда-то носил сбитень и кинул в дыру колодца.

— Лови! — Он посмотрел на Ивана и тихо пробурчал. — Надеюсь нам хватит одной фляги.

***

Они сидели у обломанного ствола. Потеряй держал в руках торсык с водой, а Иван медленно жевал яблоко, но оба они внимательно слушали рассказ великана:

— Я ждал вашего возвращения, ведь живая вода наполняет Исток. Сразу прошу меня простить, ведь мог же сразу об этом рассказать, однако эта мысль посетила меня гораздо позднее…

— Хорошая мысль всегда с запозданием приходит. — Усмехнулся Иван. — Ты тоже нас прости, мы как-то запамятовали предупредить тебя про грядущую опасность.

Мимир поднял руки в примирительном жесте, тем самым как бы говоря: мы квиты.

— Когда вы ушли, к Истоку начала подбираться всякая гадость. Прискакали эти мерзкие всадники, на севере их Тенями называют. Пока я думал, выходить мне к ним или нет, как мой собственный дом попытался меня сожрать. — Он указал рукой на то, что осталось от дуба. — Пришлось изрубить его в щепки перед тем как броситься на черных болванов. Несмотря на то, что они молчаливы и предельно глупы, их много и силы им не занимать. Я сражался сколько мог, но меня таки ранили в грудь. Возможно мне показалось, но я видел собственное сердце. — Он замолчал, до сих пор пребывая в шоке от того зрелища. Его передернуло, он продолжил. — Хорошо, что упал в колодец Истока, а там вода-то живая, не дала погибнуть. А уж внутрь нет хода проклятым Теням. Вот так я и выжил. А как ваши успехи?

Иван вынул из ножен меч и протянул Мимиру. Великан покрутил оружие в руках, любуясь как искрится клинок, довольно поцокал языком и вернул его обратно.

—Кладенец — это из последних достижений, а до него Потеряй целых три пера жар-птицы смог добыть, представляешь? Если бы не он, Тени нас еще в саду разделали и готовенькими к Канкри привезли…

— А ты слышал про Хозяйку соленого озера? — перебил Ивана леший. Как бы он не старался, но не мог скрыть восторга. — Представляешь, она меня в щеку поцеловала!

— Да-да, я сам видел. — Ваня закивал головой, расплываясь в доброй улыбке. — Мы ей одно перо отдали, как оказалось, оно от Теней хорошо оберегает. Если хочешь, мы можем второе перо тебе оставить?

— А и правда, — задумчиво протянул великан, — дайте-ка глянуть на ваши чудо-перья. Есть тут у меня одна идея.

Мимир взял у лешего перо и попытался рассмотреть. Как бы он не щурился, из-за яркого света у него так ничего и не получилось. В конце концов, отложил он перо за спину, помотал головой и несколько раз поморгал. А затем достал медальон Ивана:

— Очень любопытно, горит ярко, но само холодное. Однако энергией оно более чем полно, так что можно попробовать.

Вновь взяв перо, он прижал маленькую секиру к нему и начал что-то шептать на незнакомом языке. После чего поднес конструкцию к губам и с усердием подул на него. От его дыхания перо начало разгораться еще ярче, путники поспешно отвернулись, не в силах смотреть на пламя, которое вполне было способно лишить их зрения.

— Вот так-то лучше!

Немного торжественно, с праздным ликованием в голосе объявил великан. Друзья вновь взглянули в его сторону, и Иван удивленно ахнул. Медальон превратился в настоящую секиру, сияющую ровным золотистым светом.

— Вы не представляете, как же я вам признателен, но у нас мало времени. — Мимир вытянул руку указывая на далекие фигуры в черно-сером поле с южной стороны. — Этот подарок даст мне неплохие шансы задержать ваших преследователей. В свою очередь считаю обязанным ответить вам на него столь же ценными дарами.

Откуда-то из-за спины он достал лапти лешего

— Возвращаю, тебе они гораздо нужнее сейчас. И вот тебе, Ваня, что бы ты от Потеряя не отставал, держи скороходы, взамен твоим. Летите на встречу судьбе, быстрее ветра вольного. А я задержу всадников подольше, чтобы ушли вы подальше. Уж с секирой теперь я с Тенями лихо поквитаюсь! Спасибо вам, братцы. Передайте от меня привет тому злому западному рылу. Да такой, что б он после него подняться не смог! — Весело загоготал на прощание великан.

Уходя, они еще какое-то время слышали, как он отпускает едкие шутки в адрес Теней и Канкри, а затем сам над ними смеется.

— У меня такое чувство, будто бы он умом немного тронулся. — Предположил Иван, искренне переживая за великана.

— На его месте кто угодно бы умом тронулся. — Проворчал в ответ Потеряй, нацеливаясь на спину парня и подгоняя его. — Опять не о том ты думаешь, Ваня. Последнее дело у нас осталось, давай-ка лучше на нем сосредоточимся. Если я не ошибаюсь, нам надо строго на север, уж горы-то мы точно не пропустим. Прекрати так смотреть на меня! Да, тебе придется меня нести, сапожки волшебные-то на тебе, я в лаптях за тобой не поспею. Мимир же пошутил. Не переживай! Давай, шире шаг, скороходы сами понесут!

***

Звуки битвы они перестали слышать только когда степь сменилась густым лесом и показались первые горы. Иван притормозил, от столь стремительного бега у него закружилась голова и он перестал понимать, где земля, а где небо. Он поспешно скинул лешего со спины и повалился на землю.

— О-хо-хо-х! Что-то меня укачало. Знатные сапожки, скорость просто фантастическая!

— А то ж, это тебе не по полю от собственной тени бегать! — Гоготнул Потеряй.

Пока Иван переводил дух, старик решил осмотреться и ушел немного вперед. Совсем скоро парень услышал его озабоченный окрик:

— Ваня! У меня тут плохие новости. Давай скорей сюда!

Нехотя он поднялся и поспешил на зов через кусты, из которых слышал лешего. Как только продрался через них, он застыл как вкопанный, пораженный открывшимся пейзажем.

Друзья стояли на краю ровной и четкой границы, за которой начинался сплошной Мор, что поглотил эти земли и неумолимо расползался на юг. За этой линией, от густого леса не осталось и следа. Тут и там торчали сухие черные обрубки стволов, а землю покрывала какая-то серая пыль, вероятно то, что осталось от травы, кустов и деревьев. Все это выглядело как пепелище после сильного лесного пожара, которого здесь никогда не было.

— А вот об этом я как-то не подумал. — Тихо пробормотал Потеряй, рассматривая черную траву и остатки деревьев. — Как-то боязно по этой гадости идти.

Иван достал яблоко и кинул его за границу Мора, не далеко, чтобы видеть, что с ним станет. Оно пролежало там совсем не долго и очень быстро испортилось. Сначала на нем появились мягкие коричневые пятна, затем яблоко стало усыхать, превращаясь в «мумию» и, в конечном итоге, на жухлой траве остались лежать мятые почерневшие останки.

— Да, дела. И как же дальше нам идти? — Растеряно пробормотал парень.

Потеряй достал перо жар-птицы и помахал им над границей. При свете дня его свет не был так сильно заметен, но над Мором он усиливался, и перо начинало светить намного ярче.

— Ты попробуй по траве им проведи. — Посоветовал Ваня, а леший без промедления выполнил. Как только кончик пера коснулся травы, та начала зеленеть и как будто наливаться жизнью. Но это был временный эффект, как только контакт прекращался, она вновь жухла и чернела.

— Значит перо нельзя отпускать. А оно у нас только одно. Но для начала мы вот что проверим.

Парень не успел даже понять, что задумал леший, как тот зажмурившись, быстро шагнул за границу. Выждав секунд тридцать он все же открыл глаза, посмотрел на тихо негодующего Ивана и пожал плечами:

— Вроде пока все нормально, перо работает.

— А если бы не сработало? Что бы я тогда делал, ведь я даже не знаю, в какую сторону идти.

— Ну пошел бы на авось, делов-то. — Заулыбался Потеряй, но видя, что парень не разделяет его веселости сменил тон. — Ой, да ладно тебе. Как будто у нас выбор есть. Думаешь эту дрянь можно обойти? Как бы не так, я уверен, что оно поглотило весь север, вместе с востоком и западом. И чистый путь есть только на юг, а это для нас равноценно смерти. Так что не заводи свою старую шарманку! Перо работает, осталось придумать как вдвоем с одним пером идти. Хватай меня за руку!

Иван осторожно протянул руку, схватился за лешего и решительно шагнул на черную траву. Не произошло ровным счетом ничего, что обнадежило друзей и дальше они старались не терять контакт, дабы не рисковать попусту.

По Мору они долгое время шли молча, сосредоточившись на выборе тропинок и постоянно посматривая по сторонам. Они решили пока не пользоваться скороходами, в них невозможно быстро остановиться или увернуться от какой-нибудь гадости, влететь в которую не очень-то хотелось. Внутри Мора даже воздух казался враждебным, а тяжелые иссиня-черные тучи буквально давили к земле. Вскоре они рассмотрели поближе первые деревья, точнее то, что от них осталось. Голые черные стволы были покрыты сероватыми пушистыми шариками, похожими на колонии плесени. Друзья не шибко горели желанием приближаться к ним, но это был кратчайший путь и тратить время на обход казалось глупой тратой времени. Поэтому они шли сквозь остатки леса, некогда плотно покрывавшего эти горы. Шли почти вплотную друг другу, не переставая крутить головами. Как-то раз Ване даже показалось, что ветки шевелятся, хотя стоял абсолютный штиль. Но через несколько минут оказалось, что ему совсем не показалось.

Парень даже опомниться не успел, как нечто схватило его за ногу и резко подняло над землей. А ведь всем известно, когда ноги вздымаются вверх, обычно тело направляется вниз, поэтому Иван всем своим весом шлепнулся на землю, от удара весь воздух выбило из легких, а в глазах потемнело. Сознание почти улетучилось вместе с выбитым вдохом, поэтому криков Потеряя он не слышал, в ушах стоял только пульсирующий шум крови. Пришел в себя он на удивление быстро, возможно из-за сильного притока крови к голове, ведь ветвь дерева, под действием неведомого волшебства ставшего хищным, держала его вверх ногами, пока другие ветви тянулись к телу что бы оплести плотоядным коконом. Кладенец сам скользнул в руку Ивана, и он первым ударом обрубил подбирающиеся ветви, а вторым ветвь, которая держала его за лодыжку. В этот раз ему удалось вовремя сгруппироваться и удар о землю получился не таким болезненным. Лежа на земле парень осмотрелся. Леший бегал вокруг него и с помощью пера отпугивал хищные ветви других деревьев, которые от его касания рассыпались в прах, как Тени. В суматохе они не сразу поняли, что давно не держатся друг за друга. Это значило, что спасительным свойством обладает не только перо. Сжав кладенец как можно крепче, Иван быстро вскочил и крикнул Потеряю:

— Бежим! Надо убираться из-под деревьев, не то они нас сожрут!

Парень несся впереди, срубая мечом приближающиеся ветви, тем самым прокладывая путь к опушке, которая как оказалось была не так уж далеко. Но даже выбежав из кружения хищного леса, они остановились отдышаться только через полкилометра, когда уже точно убедились, что опасность миновала.

— Помнишь я говорил, что по степям бегать не безопасно? — Пыхтя и отдуваясь пробормотал Потеряй. — Забудь! Опаснее этих веточек я пока еще ничего не встречал. Медведь-шатун и то не так страшен. Предлагаю к деревьям больше не приближаться и очень надеюсь, что траве под ногами не захочется нас сожрать. А что это с мечом?

Только после этого парень обратил внимание, что по клинку бегают маленькие золотые искры, слегка потрескивая, как статическое электричество.

— Не знаю, но думаю, что так и должно быть. — Ваня выписал им резкий полукруг сверху вниз, как будто стряхивая воду и убрал в ножны. — Но зато мы выяснили важную вещь! Пока меч со мной, мне внутри Мора ничего не страшно.

— Ох, излишняя самоуверенность еще никому не помогла, так что будь осторожен.

Леший продолжал пыхтеть как после длительного бега и это насторожило Ивана:

— Ты в порядке? — Он пристально посмотрел на друга. Не сразу, но все же заметил, что одежда на его спине разорвана в клочья, но крови видно не было.

— Не совсем, Ваня. — Леший медленно опустился на землю. — Кажись не хило меня ветка зацепила. Кому расскажешь, не поверят, лешего дерево убить пыталось. — Он хрипло рассмеялся. — Наверное дальше ты без меня, на скороходах тут совсем чутка осталось.

— Знаешь, я не специалист, выглядит твоя спина откровенно плохо, но крови совсем нет. — В голосе парня теплилась надежда.

— Это нормально, ведь крови-то у меня и нет.

Иван запаниковал, хотя внешне оставался спокоен. Он никак не мог понять происходящего, как и придумать, чем он может помочь другу. Но время их неумолимо поджимало. Потеряй стоял лицом в сторону, откуда они пришли и первым увидел вынырнувших из леса Теней. Он сунул в руки парню свою торбу и подтолкнул его в сторону севера, попутно пытаясь встать на ноги, что у него получилось, но не с первого раза.

— Беги! Тебе в ту сторону, а я их попробую задержать.

Ноги Ивана не слушались. Он сделал несколько неуверенных шагов и обернулся, растеряно глядя на лешего. А леший в тот момент начал меняться, сбрасывая человеческий облик и превращаясь в какое-то фантастическое чудовище. Ростом он стал выше Ивана головы на три, тело вытянулось и поросло шерстью, везде короткой, кроме загривка, с которого свисали длинные космы. Ноги и руки стали непропорционально длинными, а пальцы заканчивались острыми как ножи когтями. Его добродушное лицо превратилось в свирепую клыкастую харю, а голову украшали ветвистые оленьи рога.

— Беги, дурак!!!

Проревело существо и проворно бросилось навстречу мрачным всадникам. Иван видел, как оно встретилось с первым рядом противников, видел, как во все стороны полетели клочья Теней, видел с какой скоростью двигался леший в этом ужасающем облике. Единственное, что не он не увидел, это гибель Потеряя. Парень все же послушался и сорвался с места в сторону замка Канкри. Скороходы уносили его все дальше, а встречный ветер сушил текущие по щекам слезы.

Глава 7

Скороходы сами несли Ивана через проклятый лес, благодаря чему он мог бежать, не разбирая дороги и не видя ничего из-за слез и встречного ветра. Поэтому парень не заметил, как пейзаж вокруг сменился на горы, а лес превратился в непролазный бурелом. И крупную ветку, что коварно ударила его по щиколотке, тоже не видел до последнего момента. Прокатившись кубарем, он угодил в низину, засыпанную поломанными черными ветками и остатками пожухлых листьев. Валежник смягчил падение, послужив спасательной подушкой, не дав ему переломать все кости. Будучи в шоке от резкой остановки, он не поднимаясь заполз поглубже в яму, под самые густые ветви, свернулся калачиком и затих. Его трясло от еле сдерживаемых рыданий, вызванных горем и подступающим чувством безысходности.

Отчаяние — парадоксальная штука. Сначала оно постепенно подчиняет себе всю твою волю, заставляя отказаться от дальнейшей борьбы, а затем лишает надежды и веры. Буквально парализует тело и разум. В этот момент ты остаешься наедине с безнадежностью и кажется, что выбора нет. Оно сжирает тебя изнутри, всего без остатка, приближая логичный финал. И вместе с тем, именно отчаяние может стать главной движущей силой, подталкивая на невероятные подвиги.

Лежа в своей берлоге Иван вновь и вновь переживал момент гибели Потеряя, не в силах думать ни о чем кроме этого. Они прошли так много, добыли все артефакты, все что было необходимо для борьбы со злом. Но оно все же настигло их и теперь он остался один. В момент, когда отчаяние уже достигло своего апогея в голове парня зазвучал мерзкий тихий голосок:

— Куда ты бежишь? Зачем тебе это? Ведь все уже мертвы.

Ваня игнорировал его сколько мог, но чем дольше он не отвечал, тем голос становился все громче и настойчивей, повторяя одни и те же вопросы. В конце концов он был вынужден сдаться и ответить:

— Я должен дойти до конца! — При всей твердости мысли, голос его предательски дрожал.

— Кому должен? — Ответ был пропитан сарказмом. — Ведь все мертвы.

— Это не важно…

— Неужели Мортему? — Голос продолжал язвить. — Этому безумному старику, что послал тебя на смерть!

— Это не так! Он хотел помочь… — неуверенно парировал парень.

— Кому помочь? — голос неприятно захихикал. — Заметь, это не он сейчас скачет по полям и горам, теряя друзей! Сидит себе, небось, в своем креслице на берегу Черной и посмеивается над вами.

— Не правда! — Иван все же собрался с силами. — Наверняка мор поглотил и его дом. Так что вряд ли он там спокойно сидит.

— Откуда ты знаешь, ты же этого не видел. — Не унимался предатель.

— Он не желал мне плохого, я ему верю!

— Вера удел дураков! Ты сам это знаешь.

— Значит я и правда дурак, — не поддался на оскорбление парень. — Если учесть сколько раз меня так называли, это имеет смысл.

— Но ты ведь погибнешь! — Голос решил пустить разговор в другое русло. — Давай развернемся на запад, помнишь Потеряй говорил, что там живет какая-то рыбка? Память вернуть можно и у нее.

— Это бессмысленно, рано или поздно мор доберется и туда. — Иван горько усмехнулся, понимая, что начал побеждать в этом споре.

— Тогда побежишь дальше, скороходы-то тебе на что?

— Это предательство! — отрезал Ваня.

— Это выживание! К черту всех, своя шкура важнее! — потерял терпение голос, используя последний козырь в этом нелегком споре.

— Нет, я дойду до конца. За Мимира, за Амику… за Потеряя. За Орбис, в конце концов! Канкри за все ответит!

Последние слова Иван прокричал во всю глотку, выплескивая накопившуюся злость, и предательский голос в его голове исчез. Тяжело дыша парень откинулся спиной на ветки и, незаметно для себя, заснул.

***

Сон, который пришел к нему, был похож на фантастический калейдоскоп, в котором лихорадочно сменялись картины пережитых дней. Иван видел то Исток мудрости, то дуб Мимира, почему-то стоящий отдельно, то красную гору и Соленое озеро, то жар-птиц, кружащих в сумасшедшем хороводе. Сначала образы сменялись медленно, но постепенно наращивали скорость, пока не слились воедино, вызывая тошноту и головокружение. В момент, когда голова парня была готова взорваться, все резко оборвалось. Он стоял на причале возле дома Мортема и видел, как волны на Черной реке качают пришвартованные старые лодки. Все казалось предельно реальным, брызги воды и ощущение свежего бриза на лице. Сам хозяин стоял невдалеке и хмуро смотрел на него. Иван вздохнул с облегчением и бросился к нему. В голове крутились тысяча вопросов, но задать их он не успел. Как только Ваня раскрыл рот, Мортем рассмеялся громким демоническим смехом, который молотом ударил по ушам. Парень зажал их ладонями и зажмурился от боли, а когда раскрыл глаза, то вместо старика увидел перед собой Канкри. Мрачный злодей как обычно был облачен в жуткий доспех с клыкастым шлемом. Не говоря ни слова, он двинулся на парня и с ходу пнул его ногой в грудь, настолько сильно, что Иван проломил поручни и улетел в холодные воды Черной.Туда, где его ждали цепкие объятия мертвецов и непроглядная тьма.

Проснулся Иван от холодных капель, бьющих его по лицу. Открыв глаза, он сразу же перевернулся, спасаясь от залившейся в них воды, которая сильно жгла роговицу. С неба моросил мерзкий дождик. Это был самый неприятный вид дождя, который обычно случается в середине осени и малым количеством воды превращает все вокруг в противную слякотную грязь.

Когда парень все-таки протер глаза, отойдя от кошмарного сновидения, первым делом кинулся к сумке и с облегчением снова лег. Перо и кладенец были на месте. Затем тщательно осмотрел себя. Вроде бы вполне цел и здоров, только небольшой синяк расцвел на голени, чуть выше лодыжки. В этой «аварии» сильно пострадали только скороходы. От удара об корягу у одного сапога разорвало голенище, а у второго почему-то отлетела подошва. С первого взгляда было понятно, что они пришли в полную негодность. Иван с сожалением снял их и отбросил в сторону. Хорошо, что запасливый леший положил его старые сапоги в торбу, ведь идти в гору по бурелому босиком было бы, мягко говоря, неприятно. Парень надел сапоги, встал и огляделся. На вершине ближайшей горы, высоко над собой, он увидел замок Канкри, который был ему знаком по самому первому сну в доме Потеряя. Немного в стороне к замку вела тропа, круто уходящая в высь. «Ну хоть дорогу искать не надо, — подумал Иван и наклонился к лежащей под ногами торбе, — еды, наверное, нет, но мне хотя бы попить.» На его счастье, Волшебный торсык так же оказался на месте, от чего настроение парня улучшилось. Напившись он отряхнул одежду от налипшей подсохшей грязи и начал тяжелый подъем к замку, надеясь что там его ждет финал этого нелегкого путешествия.

***

К замку Иван шел уже не таясь, не видя смысла больше скрываться от Теней. Только на подходе достал меч из ножен, а перо положил за пазуху, поближе к телу. Как он и ожидал, у входа его уже ждали. Вот только Тени даже не двинулись в его сторону, молча открыв массивные створы ворот. Это было очень неожиданно, ведь парень готовился с боем прорываться внутрь, а потом долго бродить по широким и гулким коридорам в поисках тронного зала. Но на деле его буквально довели до самого Канкри самым кратчайшим путем, открывая перед ним двери, в которые надо войти.

Когда Иван попал в нужное место, он это сразу же понял. Здесь почти ничего не изменилось, те же стрельчатые окна, тот же пейзаж за ними, тот же витиеватый орнамент на дальней стене и тот же трон и мрачный рыцарь сидящий на нем. Все как во сне. Единственное, чего раньше здесь не было, это три статуи позади трона. Поначалу он не придал им значения, лишь мельком взглянув на них, но, присмотревшись, с ужасом узнал в них Мимира, Амику и Потеряя. Они выглядели так же, какими он их запомнил в последнюю встречу. Амика все в том же прекрасном платье, Мимир в разорванной одежде и с секирой наперевес, и Потеряй в своем ужасающем обличии.

— Что ты сделал с ними?! — в гневе прокричал Иван, но ответом ему была тишина. — Кто ты, к черту, такой?!

Парень поднял меч и с громким криком бросился в атаку. Возможно таким ударом он мог поразить кого угодно, но вместо злодея разрубил напополам пустой трон. Канкри ловко увернулся, крутанувшись вокруг себя, и оказался за спиной Ивана. Используя свое преимущество, он мог легко убить парня, но ограничился сильным пинком, опрокинув того к ногам статуй. Ваня поднялся и вновь занес кладенец. В ответ мрачный рыцарь молниеносно сократил разделявшее их расстояние и ударил раскрытой ладонью по удивленному лицу. От этой оплеухи в голове у Ивана что-то перевернулось, а в глазах потемнело. Он отлетел к окнам, смачно прокатившись по гладкому полу, однако меча из руки так и не выпустил. Несмотря на сильное головокружение и летающие по залу «звезды», парень вновь стал подниматься на ноги. «А ведь говорили, что меч сам вместо меня будет драться, — растерянно подумал Иван, — неужели сломался?»

Канкри дал ему прийти в себя. Неспешно приближаясь, вынул из ножен свой меч, лезвие которого от гарды на две трети длины было непривычной волнистой формы. Иван наконец поднялся и сфокусировал взгляд на оружии противника.

— О, фламберг, — парень попытался шутить, — да вы, батенька, выпендрежник. Понять бы еще, откуда я знаю это название, — тихо, про себя добавил он.

Рыцарь шутку не оценил, поднял меч так, что эфес оказался у его правого виска, клинок расположился горизонтально, а острие было направлено в голову Ивана. Противники снова сблизились и Канкри первым сделал несколько колющих выпадов, которые Иван неуклюже, но все-таки отбил, просто махая кладенцом из стороны в сторону. На последнем ударе парень переборщил с замахом, меч по инерции утянул его за собой, чем открыл спину для удара и снова получил смачного пинка по ягодицам. Иван удержался на ногах и вновь повернулся к Канкри, упрямо наставляя на него меч. Он был растерян и не понимал, почему противник не торопится с ним расправляться, буквально издеваясь над его неуклюжестью. Еще больше смущало только молчание, с которым тот это делал. Собравшись с духом Ваня снова атаковал, бездумно размахивая кладенцом, в попытке достать противника. В ответ тот лениво парировал его удары, с нарочитой легкостью, будто отмахивался от назойливой мухи. На третьей такой атаке Иван выдохся. Он стоял согнувшись пополам, левой рукой упераясь себе в колено, а правой пытался держать в десяток раз потяжелевший меч.

Тяжело дыша он вновь попытался разговорить молчаливого рыцаря:

— Понимаю, что не ответишь, но все же. Кто ты такой и что тебе от нас всех надо?

В ответ злодей видимо решил закончить поединок и рубанул его по шее. Точнее попал бы по шее, если бы Иван не бросился всем телом в живот Канкри. По ощущениям, он протаранил плечом столб, а не живого человека, не сдвинув его ни на миллиметр. Рыцарь свободной рукой ухватил парня за шиворот и даже немного приподнял, словно шкодливого котенка. Иван извернулся, освобождаясь из захвата, и в полете все же смог достать навершием кладенца подбородок противника. От удара шлем с рыцаря слетел, обнажив абсолютно лысую уродливую голову. Иван отбежал на пару метров, не дожидаясь ответной атаки, и застыл, удивленно разглядывая обнажившееся лицо Канкри. Он был готов увидеть что угодно, но не простое человеческое лицо с болезненно бледной кожей, буквально натянутой на череп. Большие темные круги под небесно-голубыми глазами, горящими злобой и безумием, делали их еще более устрашающими. А почти невидимые губы были настолько тонкими, что рот казался нелепой прорезью под небольшим прямым носом. Но больше всего удивляло, что это лицо казалось Ивану очень знакомым.

— Ну вот, я-то думал, ты монстр какой, — разочарованным тоном произнес Иван, — злодейский злодей! А на деле ты просто стремный… колобок.

Ситуация показалась ему настолько комичной, что он, не сдерживаясь, громко расхохотался, словно дурачок над танцующим пальцем. Он чувствовал, как к нему стремительно возвращаются силы. Кладенец вновь стал почти невесомым, дрожь и слабость в коленях исчезли, а разум вновь наполнился уверенностью. Ему вдруг стало понятно, что он не может проиграть. Наконец успокоившись, парень посмотрел на молчащего Канкри и переменился в лице:

— Что, не смешно? Не удалась шутка? Так я тебе сейчас другую расскажу! — зло сквозь зубы процедил Иван и двинулся на врага.

Первым же размашистым ударом, от плеча, с поворотом корпуса, он разбил фламберг противника, которым тот выставил в попытке парировать. Зловещий меч разлетелся на несколько осколков. Не останавливая инерции, парень крутанулся вокруг своей оси и нанес второй удар. Меч плашмя попал в подставленное предплечье рыцаря. Удар был такой силы, что несокрушимый до этого момента злодей упал навзнич, прикрывая незащищенную голову руками. Иван встал над ним, широко расставив ноги, занес кладенец высоко над головой, словно решил нарубить дров, и… получил сильный пинок ногой в живот. Выронив меч, он согнулся и упал на бок. К горлу моментально подступила рвота, но по ощущениям ему показалось, что это внутренности просятся выйти через рот. Не давая очухаться сверху на него приземлился Канкри, чем выбил из легких парня последний воздух, схватил за горло и сдавил его, словно тисками, не давая вздохнуть. В глазах у Ивана начало темнеть и поплыли красные круги. Уже ничего не соображая, в последний момент, он достал перо жар-птицы и прижал к лицу Канкри. Он мог поклясться, последнее что он слышал, перед тем как сознание покинуло его, был невыносимо громкий визгливый крик.

***

Казалось, что эта палата самим своим существованием намекала на безысходность. Серые стены и потолок с трещинами. Тумбочка и цветастая ваза с ныне завядшими, но когда-то красивыми, бело-розовыми георгинами. Обшарпанная табуретка, стоящая рядом с реанимационной кроватью. Все в ней буквально давило на психику и сводило с ума. Даже вид из окна на огромный больничный парк портила картина поздней осени. Тяжелое свинцовое небо и полуголые деревья, в ветках которых проглядывались пучки пожелтевшей, еще не опавшей листвы, навевали уныние и меланхолию.

На кровати лежал изможденный долгой болезнью человек, обвитый разноцветными проводами, что тянулись к датчикам, считывающим жизненные показатели, и трубками для поддержания физиологических потребностей. Тишину нарушали только звуки работающих систем и мониторов. Несмотря на подключенный аппарат искусственной вентиляции легких, пациент был в сознании. Небесно-голубые глаза, которые сильно контрастировали с серым болезненным видом, были широко открыты. Человек смотрел в окно. С кровати он видел только клочок темного неба и редко пролетающих ворон, что добавляло мрачности и без того тяжелому состоянию. В этот самый момент больной ни о чем не думал в ожидании финала, ведь он уже прошел все стадии принятия своего состояния.

Вдруг звук кардиомонитора сменился ровным писком, и палата в один миг наполнилась людьми в белых халатах. Каждый из них хорошо знал, что ему делать, они работали слажено, хотя понимали – это бесполезно. Как понимал это и умирающий.

В последний миг, на грани угасающего сознания у него появилась мысль: «Вот и конец… а быть может начало?..»

Эпилог

— Эй, очнись уже, паря! У тебя сложилась дурная привычка валяться без памяти, скажу я тебе.

В этот раз пробуждение было приятным, не чета предыдущим. Иван открыл глаза и улыбнулся склонившемся к нему друзьям.

— Вы живы?

— А что, разве не похоже? — шутливо съязвил Потеряй. — Но ежели бы ты не дошел сюда, то, наверное, так и остались бы каменюками. А это, знаешь ли, не самая приятная форма бытия.

— Ты бы кончал хохмы травить, да подняться парню помог. — Проворчал стоящий рядом Мимир, хватая Ивана за протянутую руку. — Прости меня, Ваня, я до конца не верил, что у тебя получится. И за дурака прости. Был не прав. Спасибо, за то, что дошел до конца.

— От всех нас, спасибо! — Амика приобняла Ваню и легко поцеловала в щеку. — И под всеми я имею ввиду весь Орбис. Посмотри, он вновь оживает.

Иван огляделся и понял, что зал невероятно преобразился. Канкри пропал, как и следы их битвы. Из углов исчезла тьма, скрывающая жутких тварей, а в окна бил яркий солнечный свет. За ними виднелись укутанные зеленью горы и все вокруг дышало жизнью.

За спиной раздался голос Мортема.

— Раз все живы, пора вернуть вас домой.

По реакции друзей Иван понял, что его появление было неожиданностью не только для него. Они все застыли в немом удивлении. Первой из оцепенения вышла Амика:

— Да, владыка, как скажешь.

Остальные лишь молча склонили головы в знак согласия.

— Тогда приступим.

Мортем взмахнул рукой и открыл портал, за которым был виден огромный дуб.

— Ты первый, Мимир. — Он коснулся его плеча. — Но для начала верни мне, что тебе не принадлежит.

— Монету не отдам, ты сам добровольно ее Ване в счет оплаты…

— Да я про амулет говорю! — беззлобно перебил его старик. — Вот же балбес! У тебя вся мудрость мира в руках, а ты все как ребенок.

— А, ну если так… — смущенно пробормотал великан и протянул украшение старику.

— Вот теперь, ступай с миром.

Мимир вошел в портал и уже оттуда помахал друзьям рукой:

— Прощай, Ваня, и удачи тебе!

Мортем махнул другой рукой, и пейзаж в портале сменился. Теперь там была пещера Хозяйки. Амика вновь обняла парня на прощание и двинулась к порталу. Потеряй вдруг заворчал и как-то странно засуетился, а потом тихонько дернул владыку за рукав.

— Мортем, я понимаю, что это не по правилам, — он замялся и начал жевать слова, — но может ты позволишь мне с Амикой пойти, — он вскинул руки в успокоительном жесте, — если она, конечно, не против. До дома то я и сам могу дойти откуда хошь, леший я или кто!

Мортем благодушно улыбнулся:

— Разве что хозяйка разрешит.

— Я не против, владыка.

— Будь по-вашему, ступайте с миром!

Потеряй подлетел к Ивану и наспех обнял его:

— Ваня, ты это… прости если что. И это… спасибо тебе. Прощай, я был рад встрече с тобой и помогать тебе, хоть и ворчал всю дорогу. Ну, тут уж натура такая.

Леший радостно побежал вслед за скрывшейся в портале девушкой.

— Вот и остались только мы. Значит пришло время для нашего путешествия. Но сперва надо кое-что вернуть на место.

На сей раз в портале Иван увидел край больничной койки, с лежащим на ней человеком, и белые потрескавшиеся стены палаты. Ему было очень знакомо это место, ведь он там уже был, но только очень давно. Ваня видел, как Мортем зашел и положил его амулет под подушку. Спящий больной даже не пошевелился. Старик вернулся назад и портал сразу же закрылся.

— Скажи, ведь это был…

Мортем оборвал его на половине фразы:

— А какая тебе теперь разница, а? Тебя ждет что-то новое, так что смотри лучше в будущее и не ищи прошлого. Ты готов?

— Если честно, то нет.

— Это риторический вопрос, — рассмеялся Мортем и открыл новый портал. В отличии от предыдущего, за ним ничего не было видно. Иван расстерялся:

— Владыка, что меня ждет там?

Мортем улыбнулся и аккуратно подтолкнул парня к порталу:

— Только хорошее.