Сон шестой "Вершители"

Глава 1

Сон шестой «Вершители»

В неприметном дворике под раскидистым деревом появился столик с лавочками. Вокруг все было усыпано желудями. Такие лаунж-зоны в свое время были в каждом дворе Советского Союза. Место сбора и отдыха доминошников и шахматистов – днем, алкоголиков и дебоширов – ночью. С незапамятных времен под этим вековым дубом встречали каждый восход трое пенсионеров. Приходили они к столу с трех сторон, приветствовали друг друга легким поклоном.

- Доброго дня, Ахриман Мокиевич, Мойра Зевсовна, – говорил один.

- Доброго дня, Белояр Афанасьевич, Мойра Зевсовна, – отвечал второй.

- И вам доброго дня, Господа, – поддерживала приветствия почтенная дама.

Они вставали лицом к зареву восхода и ждали, когда солнце покажет полный диск из-за низеньких, покосившихся от времени домиков. В этот момент во главе стола проявлялась ажурная кресло-качалка. Слепая бабуля доставала вязание, а двое поджарых дедов начинали Игру. Вот только Игра эта была не домино и не шахматы, а для стороннего наблюдателя вообще абсолютный абсурд и дикость, но сторонних наблюдателей не было ни разу, возможно, именно поэтому Игра и существовала. Край рукоделия свисал со стола, его середина являлась игровым полем, а начало было в руках Мойры Зевсовны. Каждый игрок выкладывал по два футляра с картами из колоды «Таро». Первый - для старшего Аркана, второй - для младшего. Бородатый доставал термос с травяным настоем, откручивал крышку, выпуская дурманящий аромат. Белояр Афанасьевич по праву владения термосом разливал напиток по трем фарфоровым чашечкам. Второй, полностью лысый, набивал трубку, привнося не менее интригующие нотки в окружающие запахи.

Как только начиналось размеренное постукивание спиц бабули, сидящей в кресле-качалке, из трубки появлялся первый клуб дыма, а седобородый делал первый глоток отвара. В тот же миг фигурки сами по себе начинали двигаться по вязаному полотну. Откуда-то появлялись новые пешки, куда-то они спешили, куда-то исчезали. Ясно было одно: среди них не было чисто черных или белых. Цвет фигур постоянно менялся, некоторые искрились синими разрядами, другие окрасом напоминали движущейся песок. Игра продолжалась.

- Как я помню, Ваш ход, Ахриман Мокиевич.

Лысый бросил на стол три кубика. В этот раз выпало три двойки. Бросавший улыбнулся, достал из футляра карту с рисунком Горящей башни и добавил туза жезлов – рука, держащая жезл с огнем на вершине. Карточки начали плавиться, сливаясь в одну, на которой проступил рисунок взрыва. Создавалось впечатление, что картинка была живая. Она играла жгутами пламени, разбрасывая вокруг себя осколки и пыль. Результат слияния из рук игрока перекочевал на стол в то место, где в вязании угадывались домики среди высоченных деревьев. Также походившему пришлось пальцем подтолкнуть пешку, находящуюся в этом районе и имеющую больше черного в своей расцветке. Послышался отдаленный раскат грома. Белояр Афонасьевич нахмурился, глядя, как около трех дюжин разномастных фигурок начали бледнеть. Тюк-тюк-тюк - задавали темп спицы Мойры Зевсовны. Она сделала паузу, достала ножницы, подцепила ногтем одно волокно… Щёлк. Одна моргнула и исчезла полностью, щёлк - вторая, щёлк - третья. На месте руин пробился росточек, выпустив три листика, и принес плод в виде прозрачного шарика. Любитель табака полюбовался на песчаную бурю, заключенную в сфере, достал из кармана холщовый мешочек и положил в него ценное растение, вырванное с корнем.

Бородач взял кубики, потряс и дунул в кулак. Судьба выдала два – три – один. Старик покусал волосатые губы и вытащил из старшего Аркана – колесницу и дополнил королевой кубков. В его руках карты преобразовались в военный, тентованный автомобиль «Урал». Видимо водитель очень нервничал, постоянно подгазовывая и торопя клаксоном. Грузовик подъехал к месту, где теперь дымились обломки и исчезали пешки. Некоторые не спешили просто исчезнуть, они принимали футуристический вид: страшная двуногая псина с огромной пастью, птица похожая на феникса, черепаха с гигантским панцирем. Из-под тента появилось около полусотни пешек. Часть прибывших расставляли палатки и технику, оставшиеся начали разгребать завалы. Курящий трубку игрок выпустил клуб ароматного дыма прямо на игровое поле. После того как дым рассеялся, в вязаном рисунке стало появляться большое количество снежных нитей. Там наступала зима. Одна из пешек свалилась в ямку, оставшуюся после выкорчеванного ростка. Повалялась там немного, ее окутала дымка, напоминающая космическую туманность. Пробежавшие по ней электрические разряды развеяли морок. На месте пешки оказался волк, отряхнулся по-собачьи и завыл.

- О… «pupa»! – Щегольнул латынью Ахриман Мокиевич.

- Бедная Машенька, - в пустоту сказал Белояр Афанасьевич и слеза скатилась по щеке, заблудившись в усах.

Старуха отвлеклась на мгновение, хмыкнула и продолжила перерезать волокна, щелк, щелк, щелк.

- Ты все время их жалеешь! А они вон, что…. – По лицу лысого, чисто выбритого старика невозможно было понять, доволен он ситуацией или нет, но он явно наслаждался трубкой. Дым тяжелым ароматным облаком лег на стол. - Не надоело?

- Если долго давить, получится либо алмаз, либо труха, а жалеть иногда надо, особенно тех, которые живут правильно. Иначе можно и себя потерять. - Ответил седобородый.

- Что по-твоему правильно?

Старик отхлебнул отвара и обижено сообщил факт.

– Кончился... Что-то сегодня рано.

- И у меня все.

Выстукивая трубку о скамейку, подтвердил завершение партии Ахриман Мокиевич.

Старуха спрятала вязание, тяжело оперлась на руки кавалеров и, взяв их под ручки, уверенно направилась в сторону заката.

***

- Доброго дня, Ахриман Мокиевич, Мойра Зевсовна.

- Доброго дня, Белояр Афанасьевич, Мойра Зевсовна.

- И вам доброго дня, Господа.

Дождавшись полного восхода, присутствующие уселись на свои места и выполнили ритуал по набиванию трубки, чайной церемонии и расстановке фигур. Тюк-тюк-тюк - начался отсчет времени под размеренный стук спиц. Фигуры на игровом поле жизни начали свое движение. Стартовали космические корабли, пытаясь проткнуть в небесную твердь, чадили заводы, техника наносила раны земле в поисках чего-то полезного, вышки выкачивали соки планеты. Каждый из игроков слегка подтолкнул немногочисленные однотонные пешки. Лысый – черные, бородатый - белые, проговаривая еле слышно напутственные слова.

- Как я помню, Ваш ход, Ахриман Мокиевич.

Раскуривая трубку, старик каждый раз выпускал дым на стол, полностью укутав игровое поле. В табачном тумане началось какое-то движение. Белояр Афанасьевич улыбнулся, отхлебнул настоя и покосился на вязальщицу. Мойра Зевсовна будто отмахнулась от назойливой мухи, набежал легкий ветерок и очистил поле. Через синие нити вязаного морского простора передвигались разнокалиберные змеи с аурой песчаной бури. Одна из них очень сильно выделялась на их фоне. Её окружали электрические разряды. Это был довольно крупный тайпан иссиня-черного цвета - очень ядовитый и агрессивный представитель пресмыкающихся. Через мгновение стало видно, что все они стремятся в точку наперерез одной из множества безликих пешек. Казалось, что черный цвет на игровом поле преобладает. Однако такое ощущение складывалось лишь потому, что среди фигур носились маленькие черненькие пауки и передавали свою черноту окружающим. Они создавали пространство, проходя через которое пешки получали чуть больше черного или теряли яркость. Если в поле зрение попадала полностью белая фигура, членистоногие бросали все дела и нападали на противника, однако всегда проигрывая и рассыпаясь в труху.

- Так что по-Вашему «Жить правильно», уважаемый.

Лысый взял кубики и тут же бросил, как будто они обожгли ему пальцы. Не глядя на результат подтолкнул несколько пешек и, не дождавшись ответа, задал следующий вопрос.

- Любить? А что есть любовь? – Упорно продолжал философский монолог Ахриман Мокиевич.

- Жить по правде? – Видимо у лысого не выходила из головы реплика Белояра Афанасьевича. - Но правда у каждого своя. У кого деньги, у кого семья. У Вас, уважаемый, - отвар. У меня вот - махорка. У кого-то плоды. «Правду» можно придумывать каждый раз новую.

Кубики показали один-один-два. Ахриман Мокиевич поморщился, достал карточку с изображением волшебника и восьмерки мечей. Орудие рыцарей по взмаху нарисованного колдуна собрались в один большой кинжал завязанный в узел. Результат магии лёг на стол в то место, где был изображен ворон. Птица переступила с лапы на лапу и недовольно каркнула.

- Что-то слабо, – отхлебнув напитка прокомментировал Белояр Афанасьевич.

- А вот так? – Игрок, сидящий по правую руку от старухи как заправский картёжник с оттяжкой бросил еще одну карту. Она уже была преобразована и всем видом олицетворяла огнестрельное оружие. Послышались восторженные крики, спустя мгновения их сменили звуки автоматных очередей. Где-то началось вооруженное столкновение. От карты поползли черные нити, периодически прерываясь кляксами, и на этом месте прорастали маленькие травинки с одним листком и почти незаметными сферами с песчаной бурей. Ахриман Мокиевич неспешно собрал урожай.

- К чему эти размышления? – Глядя на игровое поле, наконец-то вступил сидящий слева от Мойры Зевсовны.

За это время змеи собрались вместе и устремились за пешкой, двигающейся среди лесов и болот по направлению к тщательно вывязанному сейду, стоявшему на холме. Огромный булыжник, стоящий на двух маленьких камешках, проявлялся все чётче. Игровое поле в этом месте постоянно пыталось ускользнуть от пристального взгляда. Вековые деревья выстраивались в плотном строе, стараясь ветвями скрыть фигуру, следующую за серпентарием.

- Да так,- пожал плечами Ахриман Мокиевич. – Интересно же зачем ИМ все это.

Белояр Афанасьевич не спеша взял кубики в свои руки. Долго тряс в кулаке, что видимо сказалось на результате, - три единицы. Давно у седобородого старика не было трипов, пусть и таких мелких. Бросивший кубики погладил пальцем несколько пешек находящихся в близи от военных действий, те двинулись наперерез черным нитям.

- Не подведи, Нюрочка.

Он что-то прошептал ворону, держа карточки рубашкой вверх, скрывая процесс изменения. Результат - молнии, сплетенные в тугой пучок, легли поверх сейда. Послышалось потрескивание электрических разрядов, в воздухе запахло озоном.

- Жульничаете?

- Как можно? Обстоятельства благоприятствуют.

Ярко вспыхнул свет и раздался хлопок. На оголившемся холме распустился прекрасный с изумрудными листьями куст. Помимо уже знакомых Плодов с песчаной бурей, куст принёс хоть и мелкую, но очень редкую сферу с запертым внутри космосом.Когда урожай был собран, оказалось, что две фигуры лежали на земле. Одна оставалась пешкой, а вторая постепенно превращалась в бурого медведя. Почти все змеи погибли. Лишь маленький тайпан подергивал хвостом между камнями. Оба игрока удивленно уставились на отряхивающегося медведя, который фыркал и переминался с лапы на лапу, ошарашенно глазея по сторонам.

- Вот это неожиданно! - Белояр Афанасьевич с прищуром смотрел на игровое поле.

- Разве может быть так часто? - Вопрос проигравшей стороны был адресован Мойре Зевсовне.

- Может быть всё. – Безразлично пожала плечами она. - Это жизнь.

Ахриман Мокиевич ткнул пальцем в выжившую змею и выдохнул табачное облако, скрывая поле. Дальнейшие попытки извлечь дым из трубки оказались неудачными. Перерезав последнее на сегодня волокно в пучке пряжи, старуха отложила вязание.

- На сегодня все, господа. – Подвела она итог.

Старики увлеклись Игрой, что было довольно-таки редко, и даже не заметили, как солнце коснулось горизонта. Троица поднялась, начала удаляться, растворяясь в пространстве.

***

- Доброго дня, Ахриман Мокиевич, Мойра Зевсовна.

- Доброго дня, Белояр Афанасьевич, Мойра Зевсовна.

- И вам доброго дня, Господа.

Старики подставили лицо теплым солнечным лучам, выбирающимися на этот раз из-за моря. Легкий ветерок приносил с собой запах соли и водорослей. В отдалении перекрикивались чайки, иногда заходясь хохотом. Волны, разбиваясь о прибрежные скалы, вызывали умиротворение и навевали неясные ностальгические мысли. Солнце уже на два пальца оторвалось от воды, но игроки не спешили вернуться к Игре.

- Прекрасное место.

- Без сомнения.

Бывало, что окружающий игроков пейзаж менялся. Незыблемым оставались вековой дуб в пять охватов, лавочки со столиком, кресло качалка и, конечно, солнце.

- Как я помню, Ваш ход, Ахриман Мокиевич. - Проделав стандартные процедуры, сообщил Белояр Афанасьевич.

И на игровом поле началось движение. Белого цвета становилось больше, паучки носились как ошалелые, но не успевали красить мир в черный. Лысый нахмурился, разглядывая положение фигур. От пристального взгляда опытного игрока не ускользнуло изменение расклада. Источников перемен было несколько: одна очень активная, но мало заметная пешка каким-то образом вычисляла места с пространством, окрашивающим в черный, и разрушала их.

- Ишь, диверсант завелся. – Озадаченно почесал лысину Ахриман Мокиевич. – Еще и в броне, охотник, что б ему пусто было.

Он потыкал в пешку пальцем, но тот проходил насквозь без каких-либо последствий.

Второй источник перемен – фигуры, соединённые белёсой призрачной лентой. Время от времени они замирали, выпуская белых, мохнатых пауков.

- Так это все меняет. – Сделал вывод игрок по правую руку Мойры Зевсовны.

- Мир меняется. – Ответила старуха.

На верхних гранях кубиков стояло три точки – на первом, две – на втором и третьем. Ахриман Мокиевич пожевал губы и выложил на стол две карты Таро: Жрицу и короля кубков, из которых вышел монокль, линза никак не могла определиться с цветом, постоянно его меняя, не повторившись ни разу.

- И все?! – Удивился Белояр Афанасьевич.

- Конечно нет. - Поверх легли смерть и король мечей. В один миг они обернулись в кобру, обвившую кубок. – Теперь все.

Облако дыма привычно легло поверх стола, закрывая обзор. Когда видимость вернулась, кобра с кубка переползла на поле, над одной из черных пешек появилась иконка в виде очков.

- Хм… артефакт? - Седобородый ткнул пальцем в иконку. Взгляд расфокусировался, а зрачки забегали как при чтении. - Интересно.

Старик надолго задумался, глядя на море. Поселиться бы в хижине на берегу, завести парусную лодку, приятеля из местных и разговаривать с ним о бейсболе. Поймать бы огромного марлина длинною метров пять. За это время очки над головой пешки превратились в гогглы, а атаки белых пауков снизили черный цвет до половины. Тряхнув кудрями, Белояр Афанасьевич вернулся к действительности и бросил кубики. Один-два-один. Вновь пожевав губы, седобородый положил на поле изображение звезды и прикрыл её королем мечей. Из двух карт пророс белый клевер, моргнул и исчез. Тут же раздался автомобильный сигнал, визг тормозов и звук удара.

- Мимо.

Белояр Афанасьевич провел ногтем по вязанию и раздался хлопок взрыва. К разрушениям прискакал пёс, обнюхал территорию, схватил бледнеющую пешку и побежал. На спасителя по дороге набрасывались черные пауки. Пёс добежал до здания, в котором среди фигур разной степени бледности, суетился хорек. Ретриверу преградила путь кобра. В ответ на это к псу присоединился довольно милый представитель куньих, он резво гонял мелочь и иногда шугал змеюку. Пострадавшего удалось протащить внутрь. Суета спасителей не прошла даром. Пешка засветилась, обросла перьями, удивленно закрутила головой, поворачивая ее больше чем на сто восемьдесят градусов. «Угу» - сказал получившейся филин.

- Да как так! Это же видящий! – Недовольно проворчал лысый старик. – Мадам, Вы им не подыгрываете, случайно? У Белояра Афонасьевича даже неудача очень странно сработала!

Мойра Зевсовны ничего не ответила, только пожала плечами.

- Вы, уважаемый Ахриман Мокиевич, сами виноваты. Им нужно давать выбор. Если нет выбора, то и нет надежды, а без надежды мы все немощные.

- Закат, господа.

Троица постояла спиной к закату, любуясь морем, ведь завтра будет другой день и море уже будет другим, а может его и вообще не будет.

***

- Доброго дня, Ахриман Мокиевич, Мойра Зевсовна.

- Доброго дня, Белояр Афанасьевич, Мойра Зевсовна.

- И вам доброго дня, Господа.

Море осталось на месте, но хмурилось оно, печалилось. Всеми силами старалось разрушить скалистый берег, но ничего не выходило, может быть поэтому море и было не в настроении. Старики уселись на свои места. Накрыли стол вязанием. Один разлил всем отвар. Второй раскурил трубку. Тюк-тюк-тюк - пошел отсчет времени.

- Как я помню, Ваш ход, Ахриман Мокиевич.

Три четверки. Видно было, что седобородый очень расстроился таким поворотом событий. Лысый улыбнулся, достал из кармана припасённые карты и бросил рубашкой вверх. Мойра Зевсовна остановила вязание и перевернула их. Колесница и девять мечей слились в зеленую сферу с шипами, как наконечник у оружия средневековья - «утренняя звезда». Издалека долетел звон пробирок, шуршание кожистых крыльев и кашель множества людей. Мойра Зевсовна достала ножницы и начала отрезать волокна: щелк-щелк-щелк.

- Хорошо хоть не наводнение как в прошлый раз. – Прокомментировал Белояр Афанасьевич.

- Хм, а Ваш метеорит, что лучше? Не будем вспоминать былое.

С каждым щелчком пешек становилось все меньше, кое-где появлялись росточки. Они были довольно чахлые, но их было много.

- Вспоминать не будем, а помнить нужно. –Кивнул седобородый и взял кубики.

Белые паучки набросились на карту, но сделать с ней ничего не могли. Безликие пешки продолжали играть такие важные для них роли. Продолжали, передвигаясь по проторенным дорожкам. Изредка они встречали на своем пути фигурки животных. В зависимости от преобладающего в них цвета сами пешки становились белее или чернее, а иногда и наоборот, цвет менялся у «pupa». Выделялись среди обитателей вязания полупрозрачные, не имеющие четких границ – призраки. Подтолкнуть их к действиям напрямую игроки не могли, однако сами сущности очень старались изменить окружающую действительность. Игра жила своей жизнью, за всем происходящем на игровом поле уследить было на первый взгляд очень сложно. На самом деле, если долго наблюдать за происходящим, то заметишь, что изо дня в день пешки двигаются одним и тем же маршрутом, в одно и тоже время, выполняют одни и те же действия. По этой причине наблюдавшим за игрой с самого её начала не заметить изменения в монотонности было невозможно. Проще было не углядеть смену прически у Мойры Зевсовны. Однако такой промах был чреват серьезными последствиями. Оба старика уставились на пешку, носящуюся туда-сюда с пожелтевшим пергаментом. Все трое занервничали, когда на вязание упал жёлудь векового дуба – непременного спутника локации. Семя быстро проросло и выпускало стрелки веток, которые растворялись, уходя в другие измерения. Тюк-тюк-тюк. Даже спицы замедлили отсчет времени, давая изучить аномалию, не виданную уже очень давно.

- А может оно и к лучшему?

- Всё к лучшему.

- Или к забвению худшего.

Ахриман Мокиевич подтолкнул пару «своих» пешек в сторону ростка. Белояру Афанасьевичу бросок кубиков позволил выложить мир и семерку мечей. Повозка, груженная на вид важными бумагами, картинами и предметами старины со крипом колес увозила раритеты в даль. Все их действия не остановили суету пешки.

- Какой юркий!

- Да уж упорства не отнять.

Лысый бросил кубики. Старики заинтересованно смотрели, как мелкая шахматная фигура приближается к уже подросшему самосеву. Маг и пять кубков сливались в полете. Сопровождаемая звоном монет, на стол уже легла одна карта, в которой подпрыгнули от падения серебряные монеты в количестве тридцати штук. Бросок бородатого.

- Подстрахуюсь.

Сверху упали справедливость и девять жезлов, изображение трансформировалось в вооруженный отряд правопорядка. Столь значимое дерево поблекло. Дым из трубки помог скрыть процесс перехода ростка дуба в двухмерное вязание.

- Джентльмены, на сегодня достаточно.

За столько лет играющие и забыли, что такое азарт, а тут второй день они заканчивали впритык к закату.

***

- Доброго дня, Ахриман Мокиевич, Мойра Зевсовна.

- Доброго дня, Белояр Афанасьевич, Мойра Зевсовна.

- И вам доброго дня, Господа.

Все традиции были соблюдены: напиток разлит по чашкам, трубка раскурена, спицы начали отсчет. Игровое поле ожило. За время отдыха особых изменений не произошло. У пешек сегодняшний день был похож на вчерашний, а вчерашний на позавчерашний. Высчитав «тонкие» места, просчитав точки бифуркации, старики слегка подтолкнули нужные фигуры в нужные стороны. Немного понаблюдав за общей картиной, Ахриман Мокиевич бросил кости. Прикусив губу, старик подтолкнул одну из пешек во второй раз за сегодня, поправил другую и выложил на стол повешенного и девять мечей. Итог: карта на которой красовалась печатка, надетая на краснокожую руку с проступающими черными венами и звериными когтями.

- Хм. – Заинтересовался оппонент и посмотрел на реликт расфокусированным взглядом.

В свой ход бородатый положил Жреца и королеву жезлов. Сделав пасс рукой как заправский иллюзионист, он получил изображение шаманского бубна. Противник ответил парой, суд и двойка пентаклей. Вышла кривая копия результатов Белояра Афонасьевича.

- Что-то уникальные события становятся слишком часты. – Прокомментировал свой очередной бросок Белояр Афанасьевич.

- Мир неизбежно меняется. Память несмотря ни на что возвращается. Нужно подготовиться, – внезапно ответила Мойра Зевсовна.

Бородатый удивленно взглянул на слепую старуху и к бубну добавил императора и десятку кубков, отправив в помощь к шаманам представительский автомобиль с мигалками. Ахриман Мокиевич вгляделся в результат, вновь максимальная грань – двойка. На вязании проступило расплывчатое изображение человека, вокруг которого постоянно проходила рябь. В эпицентре событий тонкой струйкой пошел дымок и запахло травами.

- А Вы заметили, уважаемый, что хорошего урожая нет.

- Конечно, одна мелочь. Обидно.

- Зато, господа, у вас проснулся интерес. Глаза заблестели.

- А ведь и правда! Всё Вы подмечаете, Мойра Зевсовна.

Белояр Афанасьевич подлил старухе отвара и посмотрел на город, который растёкся по склону соседнего холма. Откуда-то издалека прилетели звуки монотонной долбежки колотушкой в бубен и отголоски горлового пения. Одна из рядовых фигур начала превращаться в кота. Реальность вокруг игроков потеряла насыщенность и начали проступать чужеродные элементы. Бородатый торопясь бросил кости и положил на стол шута и двойку пентаклей. Окружающий мир моргнул. Троица на долгую минуту оказалась в двух местах одновременно: на склоне холма, любуясь на город под звуки бубна и в государственном учреждении медицинского назначения, слушая невнятное бормотание и рассматривая светло-зелёные стены.

- Коты – они такие. Живут в нескольких измерениях, но этот сильный какой!

- Мойра Зевсовна, будьте добры.

Старуха постучала спицей по столу, достала из кармана новое волокно и добавила в пряжу. Тюк-тюк-тюк, запустила время вязальщица. Окружающий мир встал на место.

- «Всё более странно!» - сказала Алиса.

Три-три, а вот третий или второй, а может и первый кубик улетел с игрового поля. Это была огромная редкость у столь опытных игроков, даже спицы перестали отмерять время. Замер и окружающий мир, прислушиваясь к происходящему.

- Сбросьте по карте, Господа. Проверим, что происходит.

Бородатый положил на стол верхнюю карту своей колоды старшего Аркана – отшельник. Лысый младшего – восемь жезлов.

- Прозрение… Предлагаю обдумать ситуацию. – Наконец вынесла вердикт Мойра Зевсовна. – Продолжим позже, господа.

Старуха встала и повернулась в сторону заката, игроки молча рассматривали игровое поле. Множество фигур оставляли свои дела и прятались по домам. Первый по-осеннему желтый дубовый лист упал на вязание накрыв меня с головой.

***

Наконец-то я проснулся.