Соловьиный Сад

1

- Так ты хочешь уехать... – задумчиво протянул высокий лирт*

- Да, так, - ответил мальчишка и подтёр нос локтём. На костях оборванца едва держались штаны. Он смотрел исподлобья, а сам ощупывал ногами гладкие каменные плиты террасы.

- И куда же, позволь спросить? – Усмешка, даже издевательство, оголяющее клыки зверя.

- На юго-запад, к Звёздной башне. Говорят, там много дичи и фруктовых лесов.

Человек с головой зверя, отпивавший из фарфоровой чашки, подавился смехом:

- Ишь, чего вздумал малец. А впрочем, ты прав – там много фруктов и другой лёгкой для добычи снеди. А потому и много хищников. Например, львов…

Парень ничего на это не ответил.

- А чего же тебе здесь не нравится? И море рядом, и город. Знаешь, многие хотели бы приехать оттуда сюда…

- Ну так пусть едут, мне то что, – исподлобья.

- Хах, а ты забавный парень. Называй меня лирт Лиссан, - он протянул когтистую лапу.

Молчание.

- А ты-то представишься?

- Теодор, - под пристальным красным глазом богача, он хоть и нехотя, но пожал руку.

Лиссан поднялся, оправил складки кимоно и, приобняв юношу за плечи совсем по-свойски, повёл его по улице.

- Хорошо, Теодор. Ты мне нравишься, так что я постараюсь тебе помочь. Раз ты пришёл прямиком ко мне, то, конечно, уже знаешь, что я снаряжаю торговые переправы, да и простых людей в попутчики беру. Но пойми, Звёздная башня – это очень далеко. Предстоит переправа через горы. Ты же понимаешь, что это не бесплатно?

- У меня есть кое-какие монеты, - начал было парнишка, роясь в карманах.

- Оставь их на что-нибудь другое, - мягко остановил его руку мужчина. – Тебе всё равно не хватит. Со мной ты можешь расплатиться по-другому – трудом. Посмотри-ка, - Лиссан указал широким взмахом рукава направо. – Здесь я строю новый дом для своих слуг, - самодовольно. – Мне нужно ещё три таких кучи песчаника.

Теодор присвистнул: кучи были с него ростом и лежали на бескрайнем пустыре тут и там, делая его ещё голей и площе. Жёлтыми камнями песчаника, который добывался здесь же, на берегу моря, были выложены все богатые дома в городе. Те, что попроще, были срублены из дерева. Бедняки накрывали свои землянки соломой и бамбуковыми ковриками. Так, выходит, слуги Лиссана будут жить в каменных домах?

- Как думаешь, справишься?

Теодор почесал затылок под кудрявым хвостиком:

- Многовато будет...

- Ох, да не переживай, я ведь тебя не тороплю! Рано или поздно обязательно справишься, тогда и поедем, - похлопал по плечу Лиссан. – Инструмент я тебе дам… А кстати, кто едет с тобой?

- Никто.

- А родители здесь остаются? – учтиво.

- Нет, – ещё отстранённей, чем обычно. - Нет у меня родителей.

- Ох, так ты что, совсем один? Бедный мальчик!

Молчание. Щёки загорелись алым.

- Ну что ж, в таком случае, думаю, я из доброты душевной мог бы сделать тебе скидку. С тебя две с половиной кучи, а с меня жильё, инструмент и скотина. И, конечно, самое главное – как только закончишь, сразу же поедем к Звёздной башне.

- Не надо мне жильё и скотину.

- Вот как? – удивился лирт.

- У меня дом на берегу моря и альпак.

- Как интересно! Да ты уже проявляешь себя как отличный работник. Далеко пойдёшь, Тео!

- Теодор.

- Ты мне всё больше и больше нравишься. Так уж и быть, Тео, я сделаю тебе персональную скидку: две кучи. По рукам?

Юноша сомневался.

- Лучше предложения ты не найдёшь, честно тебе говорю. Мало кто вообще решится поехать в такую даль. Ну так что, согласен?

Теодор взглянул ещё раз пристально и, в конце концов, ударил по рукам.

Парень пошёл получать у работников кирку, а Лиссан всё глядел на дорогу от города к морю. Добродушная улыбка и прищур на его лице обратились холодом.

С киркой наперевес Теодор шёл домой по тенистой роще. Он пинал камни огрубевшими ногами. Солнце разливало золотой свет на мир и медленно сползало к горизонту. Теодор наступал на свою длинную тень, но та передразнивала и уползала вперёд. Конечно, он не хотел ломать дурацкие камни! Кто хочет?! Но ведь нельзя же как-то обмануть богача и заставить поехать, не сделав ничего взамен. Или можно? Если бы кто-то другой собрался тоже, он бы мог... Перебраться бы через горы, а там уж… Но мама говорила, что нельзя просто так брать то, что хочешь. Этот богач тоже в чём-то нуждается, и предлагает сделку. Ничего не поделать, придётся ломать камни. У него хотя бы остался ещё один козырь в рукаве. И, убедившись, что его никто не видит, юноша присел на корточки и надел на шею амулет, который он прятал в кармане. Секунда – и на его месте оказался кот нежной песочной окраски.

* Лирт - господин на языке оборотней. Фиас - госпожа

2

Солнце вставало и нещадно палило с первого же луча. Пот стекал по вискам, по шее, где хвостик мерно ударялся о загорелую кожу. Тряслись руки, выступали сухожилия. Сгибалась и разгибалась с натугом спина. Слоистые камни нехотя расставались с соседями и с грохотом падали вниз. Ноги привычно ловили опору на илистом дне. Соль была в воздухе – с моря и на губах – с потом. Солнце жгло. Звенела кирка. Смазанное бесконечным потом, древко кирки натирало руки, но от мозолей он уже ничего не чувствовал.

Но вот начинал накрапывать дождик, и работать становилось легче. Теодор не был слабаком, просто не переносил дневную жару. Он, как и его питомец альпак, был ночным зверем. Однако работать приходилось днём – только тогда море отступало и открывало земным созданиям доступ к жёлтому песчанику.

Днём человек ломал камни, а бедное животное искало тенёк на голом морском дне. Перед приливом он загружал все камни мохнатому другу на спину и выходил на сушу. Далее их путь лежал до ближайшего тенька: оставшийся жаркий день и вечер они отсыпались. Зато когда мир попадал под серую вуаль сумерек, когда тени сгущались и синевели – тогда! Тогда распускались ночные цветы и просыпались светлячки. Тогда загорались флуоресцентным свечением полосы у альпака на боках и на морде. Тогда на лице Теодора появлялась кошачья улыбка, а тело наливалось сил. Они шли относить песчаник на большую дорогу к городу, но шли совсем не так, как днём. Они шли легко, подтанцовывая собственному ритму в голове. То ли камни ночью легче? А как весело было идти обратно, сбросив тяжкую кучу у дороги! Теперь можно забыть о ней навсегда – до завтра.

Так они шли в темноте, и мир становился сказкой, как ему и положено быть. Клонили головы светящиеся колокольчики, летали жуки, шуршало в кроне что-то неведомое. Теодор то шёл рядом, то оборачивался котом и играл с альпаком или катался у него на спине. Они находили в роще еду. Пока хозяин охотился на певчих мышей и ящериц, альпак щипал сочную траву и листья деревьев. Иногда они шли в другую от дороги сторону, на север и там вместо рощи их встречала стена из жёлтого камня, из того же, что Теодор ломал днём. Сад, разбитый за этими стенами, казалось, больше в них не вмещался. Перегибались наружу бутоны роз и цветущих лиан, не замолкая пел соловей. Посередине стена была разделена розовой калиткой, которая, наверное, не открывалась никогда – так поросла она плющом и вьюнами. Не раз Теодор с альпаком проходили мимо этого сада, но однажды услышали женский голос и звук лианеля.* Она пела чисто и отрешённо, как светят звёзды:

Трубы голоса в бой зовут непокорных,

Но ты, милый мой, не ходи.

Коль дорог тебе поцелуй губ свободных,

Ты сердце своё сбереги.

Что ненависть, месть, не родят ни ребёнка,

Ни песнь, ни простого цветка,

То знать должен ты, лишь стрела в селезёнке -

Награда за верность бойца.

Враги не почтут, не поставят и камня,

Где тело твоё пролежит,

А душу твою заберёт чёрный ангел

На крыльях сухих, костяных.

Где вьётся лоза, сети полнятся рыбой,

За плодом румянится плод,

Там место нам брат, там место мужчинам,

Там светел всегда небосвод.

Девичий голос выводил ноты гладко и безукоризненно, но Теодору показалось, что девушка не понимала, о чём пела.

3

Так проходили дни и ночи, и хоть работа была тяжела, Теодор знал – однажды она закончится, и он поедет к Звёздной башне. Но время шло, и ночи таяли, как кусочек льда на жаре. Солнце садилось и вставало всё севернее и севернее, палило всё жарче и жарче, что утром, что вечером, ночи становились всё тоньше и светлее, пока наконец не исчезли совсем – наступил долгий день длиной в месяц.

Чем короче и светлее становилась ночь, тем хуже Теодор с альпаком чувствовали себя наутро. Ощутимой вдруг стала боль в мышцах. И как тяжело было вставать! Вставать поутру, зная, что тебе предстоит провести следующие пол дня под солнцепёком за тяжелейшим трудом – это ли не пытка? И ты ещё должен добровольно туда идти! Себя уговаривать, и вести бедное животное, которое ни в чём не виновато!

За такими мыслями застал себя Теодор, вдруг осознав, что он уж несколько часов сидит на кровати своей лачуги и так и не пошёл сегодня к морю. Альпак заглядывал с улицы в окошко и мерно жевал солому с крыши. Теодор хотел уже отогнать животину, но посмотрев внимательно на проплешины в крыше, успокоился. «Эту солому сдует ещё до сезона дождей. Всё переделать надо, по-хорошему…»

Словно в первый раз он оглядел место, которое называл домом. В саманных стенах на земляном полу была бамбуковая лежанка, коробки, столик, какие-то тряпки, выцветшие на солнце. Когда он был котёнком, вся эта небогатая обстановка казалась ему настоящим дворцом. Он помнил, как мама старалась тут всё обустроить, выискивала какие-то вещи, а потом сама же и радовалась им. Но Теодору никогда не было это нужно: он охотился в лесу и спать мог тоже в лесу, если понадобится. Он вообще не понимал, зачем сидеть в доме-коробке, если можно жить на воле. «Где вьётся лоза, сети полнятся рыбой,» - как в песне. Потому и заглядывал он в лачугу только поспать и спрятаться от дождя. Со временем все вещи матери пришли в негодность, ещё дюжина лет – и дом рассыплется в труху, только стены останутся стоять, как ни в чём не бывало.

- Так что я тут делаю?

- Э-э-эмф? – протянул в ответ альпак, просунув голову внутрь через окно.

Теодор словно очнулся. Он вышел из дома и окинул взором пустынный пейзаж. Солнце продолжало свой нескончаемый путь по небу. Но море приливало всё ближе и ближе к берегу, а это значит, что наступал вечер. Работать было поздно. Теодор пошёл прочь от моря. Альпак удивлённо на него посмотрел и продолжил жевать занавеску.

4

Женщины-простолюдинки в городе носили юбки из шкур животных и короткие кофточки, стянутые на груди шнурками. На голове светлые волосы (много было светленьких) собирались в одну, две или множество тонких косичек. Они украшали себя ракушками и сухими головами рыб – в угоду Рыбьему богу.

На девушке, которая пела в саду, были синие шелковые одежды, едва скрывавшие белое, как цветок лотоса, тело. Груди были прикрыты металлическими пластинами, с которых свисали цепи, игриво перекатывавшиеся на животе. Может быть, так и выглядят феи? Теодор стоял за старой розовой калиткой, позабыв обо всём на свете, позабыв собственное имя, не в силах отвести взгляд. Девушка держала коленями череп оленя и лениво проводила рукой по струнам, натянутым на рога. Лицо её скрывалось за копной чёрных кудряшек.

Вдруг фея вскочила, синие шелка вспорхнули следом, и она скрылась в глубине сада. Тогда Теодор обернулся котом и запрыгнул на каменную стену. Желая проследить тайком, он крался и вглядывался в кусты в поисках красавицы. И вдруг наткнулся глазами на глаза – кошачьи. Улыбка, оценивающий взгляд:

- Как тебя зовут, оборотень? – спросила она.

- Мяу, – ответил он, пытаясь отыграть роль, хотя и сам уже понял, что амулет выдаёт его истинную суть.

- Я видела тебя, ты оборотень. Если хочешь ходить по моему саду, то назови себя, – серьёзно, даже строго нахмурила брови.

Парень нехотя обернулся человеком и сел на стене, свесив ноги.

- Подойди, – сказала девушка, глядя свысока.

Теодор подошёл. Оказалось, она совсем невысокая – едва доставала ему до груди. Это не мешало ей и дальше смотреть свысока. Правда, теперь её кошачьи зрачки расширились.

- Симизола.

- Теодор.

- Итак, Теодор, спорим, ты не сможешь допрыгнуть до этой ветки, пока ты человек!