"Солнце" летит к звезде

Глава 1

— …куда ты удаль прежняя девалась? Куда умчались дни лихих забав? — с чувством выводил могучий баритон.

— …не тот я стал теперь – все миновало. Отвага мне души не веселит. И буйная головушка поникла, — печаль, злость, непонимание.

— Не тот я стал теперь. К чему насилье? Не прихоть, а любовь крушит мне душу. Чем кончится, что будет впереди, не знаю сам, — горечь, тоска. Безнадежность.

Императорский театр, на его счастье, полностью оправдывал свое высокое звание.

— Вам нравится, милая? — обратился Солнцеликий Император к фаворитке.

— Все чудесно, мой господин, — ответила та, одарив владыку взглядом из-под опущенных ресниц и глубоким вздохом, приведшим в движение немалую область ее декольте.

Возможно, стоило бы на ней жениться. Красива, кротка, послушна. Как раз вошла в наилучший для деторождения возраст… раз уж нынешняя супруга за три года брака не сподобилась понести…

— Снаряжай скорей, матушка родимая, под венец свое дитятко любимое. Я гневить тебя нынче зарекалася, от сердечного друга отказалася, — томное, тягучее меццо-сопрано ласкало слух.

Супруга сидела по левую руку от владыки с настолько прямой спиной, будто ее насадили на кол. Комкала в руках батистовый платочек, кривила в безмолвной обиде бескровные губенки.

— Расплетай же мне косынку шелковую.

Положи меня на кровать тесовую. Пелену набрось мне на груди белые. И скрести под ней руки помертвелые.

А ведь владыка возлагал на этот брак большие надежды… что он в ней тогда нашел? Попахивает приворотом… а вот это уже граничит с изменой.

— В головах зажги свечи воску ярова. И зови ко мне жениха-то старова. Пусть старик войдет, смотрит да дивуется. На красу мою девичью любуется.

А все-таки хорошо вот так отдыхать от трудов праведных. С семейством и приближенными наслаждаться отличной постановкой шедевра мировой классики.

Ещё бы не этот кисловатый душок тщательно скрываемого страха. Артисты прятали его за искусно сыгранным эмоциями, придворные — за фальшивыми улыбками, смехом и аплодисментами.

Запах раздражал. Будоражил ноздри, но не дарил желанного насыщения. То ли дело ярость, неконтролируемый ужас, похоть, как желание урвать от жизни напоследок максимум.

Раньше с этим помогали простолюдины, но измельчала нынче чернь, устала выгрызать себе право на жизнь, сражаться за место под солнцем, испытывать ужас и ярость. На них теперь даже охотиться малоинтересно.

Совсем как сам владыка. Он тоже давным-давно остался наедине с липким страхом, не способным сподвигнуть ни на что.

Он родился миллиарды лет и миллионы миров назад, чтобы повелевать. Возможно ли иначе для существа, вобравшего в себя мощь погибающей звёзды?

Он перекраивал по своей прихоти миллионы вселенных. Он был божеством и демоном, правителем и пророком, и несчётное количество несоизмеримо более слабых и недолговечных существ трепетали при одних только звуках его имени. Он сполна воспользовался возможностью быть кем угодно, где угодно и как угодно… не замечая, как слабеют, истончаются его силы, гаснут питающие их яркие эмоции и интерес к жизни.

Покуда не оказался на тысячи лет в ловушке одного измерения. В надежде открыть дверь в новый мир он перепробовал все, вплоть до разрушения давшей ему пристанище звёздной системы.

И теперь, какая ирония, заперт уже на жалкой посудине для межзвездных перелетов, названной в честь замерзшей его стараниями звёзды. "Солнце". (На самом деле, достаточно большой, раз уж вмещает в себя целый биологический вид, разрушивший под его предводительством собственный дом, но в масштабах вселенной… нет, это попросту унизительно)

Заперт и не может, а главное, не хочет ничего с этим сделать. Даже звезды со временем гаснут.

Сбылось-таки, вернее вот-вот сбудется, давнее пророчество, над которым владыка когда-то смеялся до колик в животе. Сбылось его же руками.

Может всё-таки жениться, перед этим устроив показательную казнь предыдущей супруги? Или, как в былые времена, устроить охоту, залив нижние уровни корабля кровью?

Надо же как-то отпраздновать грядущую гибель. Вдруг уже завтра иллюминаторы озарит сияние сверхновой звёзды, курс на которую он проложил лично. Эх, знали бы людишки, куда они летят вместо обещанного нового мира!

Хотя он-то знает, но ничего, кроме зудящего, апатичного страха не чувствует. Но, владыка надеется на это изо всех оставшихся сил, вдруг уже завтра, перед тем, как провалиться в небытие, он ощутит хотя бы настоящий ужас.