Солнечная долина

Глава 1

Солнечная долина была залита светом. Дикие овцы откапывали копытами из-под последнего весеннего снега первую сладкую травку. Говорят, раньше они были домашними, но жар адского пламени и демонические создания выдавили людей из этих мест, и животные одичали.

По заброшенной дороге два путника вели под узцы лошадей, гружённых тюками.

— Братан, ты прав, яму копать долго, но можно натянуть прочную верёвку на пядь от земли, а в землю воткнуть с десяток колышков. Не обязательно больших. Ты их благословишь, и демон напорется на них. Если не сдохнет, то ослабнет. Так проще.

Говорил тот, что был младше. Вихрастый и ясноглазый. На вид ему было не больше двадцати.

— Ты всегда искал лёгких путей, брат, — ответил второй. Он был ненамного старше, но отличался как дворянин от простолюдина, хотя братья и были похожи как близнецы.

У младшего штаны со свежими пятнами грязи были неровно заправлены в грязные дорожные сапоги. Одна пуговица пальто оторвана, перекрученный кушак повязан кое-как. Старший, хоть и был одет в такую же дорожную одежду, выглядел так, будто не было позади трёх часов пути по весенней распутице. Штаны заправлены в почти чистые сапоги, пальто с поднятым воротником застёгнуто на все пуговицы, кушак и шарф — всё ровно, гладко, аккуратно.

— Я знаю. Мы должны показать, что атакуем любому противнику. Кодекс паладина, — в голосе младшего прозвучал скепсис. — Ну так мы и покажем, а потом немного отступим. За натянутую верёвочку. Он грохнется — и пожалуйста. Подходи и спокойно руби голову.

— Я думаю, что так ты расслабишься и, когда придётся вступить в открытый бой, будешь не готов.

Младший оступился, смешно переступил по грязной оплывшей дороге, разбрызгивая грязь, и выругался.

— Вот сейчас я не готов. Я задолбался идти по этой долбаной дороге.

— Трудности закаляют дух и веру. Помолись, брат.

— Закаляют как же. Пока что они бесят, а не закаляют, — проворчал вполголоса младший, но стал еле слышно, одними губами, читать молитву. Старший только вздохнул и улыбнулся.

Солнце клонилось к горизонту. Путники остановились у кромки леса, привязали лошадей и стали снимать тюки.

— Давай начнём с утра, — с надеждой спросил младший.

Старший покачал головой.

— Пока дело не сделано, ночевать здесь опасно. У нас есть около трёх часов до темноты. Верь, брат, мы справимся.

— Я не просто верю, я убеждён, что мы справимся. Просто хреново будет, если наткнёмся на тварь в кромешной темноте.

— Ты прав, поэтому поторопимся.

Они стали снаряжаться. Из тюков появились доспехи: у прелата — стальные, крашеные охрой, у послушника — кожаные с железными вставками. Оружие тоже различалось. Старший взял стальной каплевидный щит и шестопер, младший — небольшой кулачный щит и три коротких метательных копья.

Собирались быстро, но без спешки. Когда доспехи были надеты и все ремни с завязками проверены, они присели и коротко помолились.

---

Лес встретил их туманом. Но не тем лёгким и невесомым, что поднимается от тёплой земли, а тяжёлым и густым.

— Это испарения, — прошептал младший.

— Да. Мы на верном пути.

После часа блужданий сквозь туман братья наконец увидели монстра.

Демон стоял неподвижно, вжавшись в тень старой сосны. Антропоморфное существо с вывернутыми назад коленями, всё покрытое прочными костяными наростами, с длинными когтями и костяной маской на лице, увенчанной витыми рогами. Но дело было не в его облике. Дело в том, как он стоял — неестественно прямо, как сломанная кукла, поставленная на ноги. От него пахло серой, и этот запах заполнял лес, перебивая даже запах прелой листвы.

Когда он повернул голову, раздался звук — не рык, не вой, а низкая вибрация, от которой заныло в груди. Казалось, сам воздух задрожал.

А потом монстр побежал. Не побежал — бросился, сорвался с места в карьер, понёсся, огибая кусты и деревья. Но не от охотников — вправо.

Началось преследование. Демон почти исчезал в тумане, потом резко менял направление, и погоня продолжалась.

— Он играет с нами, тварь! — прокричал младший.

Тварь будто услышала его. Развернулась, метнулась влево, вправо, оттолкнулась от ствола и толкнула старшего в грудь. Тот не успел завершить замах и рухнул на спину, споткнувшись о поваленное дерево.

Демон по-звериному пригнулся, уворачиваясь от брошенного почти в упор копья. В один длинный шаг оказался рядом с младшим, схватил его за руку, оторвал от земли и с разворота швырнул на ствол сосны как тряпичную куклу. Раздался сочный хруст.

— А-а-а! — младший зашёлся криком боли.

— Сражайся! — крикнул старший, поднимаясь.

Но демон побежал прочь.

Приор с болью во взгляде обернулся на брата, издал сдавленный рык и продолжил преследование. Впрочем, недолгое: через пару минут демон метнулся в сторону и пропал. Приор, тяжело дыша, пробежал ещё с десяток шагов по инерции.

— Нет... Нет! — он был молод и силён, но доспехи, даже благословлённые, оттягивали плечи. Он без жалости отбросил щит, оставил только оружие и из последних сил побежал назад.

---

Демон склонился над младшим. Левое запястье монстра было прижато к губам парня.

Туман глушил звуки, но тяжёлую поступь приора демон услышал издалека. Он ждал почти до последнего. Поднялся. Клыки обнажены в жутком оскале. Демон зачерпнул своей крови из разрезанного запястья и размашистым движением начертил круг вокруг себя. Именно начертил — воздух вспыхивал за движением руки ярко-красным пламенем.

Приор не успевал. За добрый десяток шагов он размахнулся и запустил шестопер в демона.

Яркая вспышка и звонкий визг — мгновенно прервавшийся.

Старший подбежал к брату и рухнул на колени. Глаза закрыты, слабое, почти неслышное дыхание из полуоткрытых губ, испачканных чёрной кровью демона.

Приор снял и отбросил в сторону шлем, затем перчатки. Вытер губы брата, погладил по голове.

— Спи, мой хороший. Я сейчас, — голос его был тёплым, а губы плотно сжаты.

Приор поднялся и подобрал шестопер. Он всё таки достал тварь. Оголовок был срезан наискосок почти посередине, так что открылась полая внутри капсула. Сейчас — пустая. Он огляделся. При свете заходящего солнца в ковре из опавших прошлогодних листьев искать фрагмент мощей святого паладина Николауса было бесполезно.

Но приор стал приором в столь юном возрасте не случайно. Он, как и другие братья, видел силу веры и благословения. Буквально видел. Поэтому сморщенный кусочек мумифицированной плоти светился для него ярким фонариком. Так же он видел и другую силу — ту, что сейчас изменяла его младшего брата.

---

Последние лучи заходящего солнца угасли, когда все приготовления были окончены. Горел большой костёр из толстых веток, лошади накормлены и привязаны в отдалении. Младший без доспеха лежал с привязанными к прочно вбитым колышкам руками и ногами, похожий на морскую звезду.

Как только мощи оказались в нагрудном кармане его рубашки, он открыл глаза.

— Крон? — он огляделся, попробовал пошевелиться. — Брось, брат, это не смешно.

Брат не ответил. Он опустился рядом на колени, сложил руки в молитвенном жесте.

— Отче наш…

— Нет, пожалуйста, — младший резко выдохнул, губы его дрожали.

— …Ты вечен в небесах…

— Не надо, брат! Мне больно!

— …Да святится имя Твоё…

— Пожалуйста!

— …Да будет воля Твоя…

От истошного крика шарахнулись лошади.

---

Приор молился всю ночь и закончил только когда первые лучи солнца осветили верхушки деревьев. Младший потерял сознание всего пару часов назад. Одна лошадь порвала уздечку и убежала. Костёр почти прогорел, а Крона не узнал бы никто из знакомых: он осунулся, в висках появились первые седые волосы — в неполные тридцать лет.

Но он справился. Скверна отступила. Не полностью — залилась в самый краешек души. Но брат не станет одержимым. По крайней мере, сегодня.

Пока отвязывал руки и ноги, младший открыл глаза. Пустые, невидящие, с тонкими вертикальными зрачками.

Крон приподнял его голову, поднося флягу с водой, но младший только отмахнулся слабой рукой. Голос его был сорван, сиплый, надтреснутый — и очень тихий.

Всё, что расслышал Крон:

— Я тебя ненавижу.