Собаки и волки

Собаки и волки

На живописном лугу располагалась длинная стая собак. Стая была большая, около четырёхсот псов. Среди них было много разных окрасов: коричневые и серые, белые и чёрные. Все они принадлежали одной неопределённой породе и всех их объединяло одно общее обстоятельство – Все они беглые волки, которые стали называть себя "собаками".

Вождём стаи был, довольно старенький, бывший волк – Юсуф. Этот “пёс”, что на волчьем означает “вольный”, объединил за собой сторонников мира и благополучия всех волков, но – их не приняли, и пришлось бежать далеко на юг, где они смогли завести собственное хозяйство и воплотить свои идеи в жизнь, и стали именовать себя “собаками”, что на волчьем языке означает – “отступники”. Главным их лозунгом была – Свобода и Жизнь. Да, Свобода и Жизнь, и больше – ничего.

Все собаки жили в своеобразно сооружённых “будках” встроенных в ямы, накрытые палками и листьями веток, и жили в них по четыре-пять зверей. Жили они вперемешку: чёрные с белыми, а серые с коричневыми. Жили – счастливо и дружно, но, до одного обстоятельства.

Внезапным образом, на территорию вольных собак, пришли волки, под видом таких же “беглых”, с целью внедрения и поднятие в стаи отступников смуту.

“Волков” встретили с особым почтением, как противников волчьего режима – бесконечных войн и убийств, лжи и обмана. Они быстро получили признание и даже смогли приблизиться к вождю Юсуфу — на тот момент уже престарелого и слабого.

Вскоре они начали промышлять затеянное: Они решили отравить Юсуфа подмешав в его пищу отраву. У Юсуфа начались сильные боли в его и без того слабом желудке, и как не лечили его, как не ухаживали, всё равно – умер.

- Дорогие соотечественники! – начал было свое обращение один из самозванцев. – сегодня скончался наш многоуважаемый и любимый Юсуф Освободитель. Я не могу передать своё горе – начал фальшивый плач наш лгун, – ведь он был для меня всем, да и для вас тоже. – последовала пауза. – Но! – продолжил он резко свою речь. – ни в коем случае нельзя падать духом! Юсуф был бы против этого! Вождь, который выступал за объединение всех волков, дабы сделать их жизнь счастливой, был отвергнут! И отвергнут жестоко! Он был вынужден собрать нас с вами здесь, сплотил нас! И теперь я, Патрик Кутлер, приму эту тяжёлую ношу и приведу наших братьев к победе…

Раздался одобрительные вой слушателей.

Но! – прервал он их доброжелательные возгласы. – среди нас завелись предатели, которые отравили нашего вождя! – раздались восклицания в сторону “негодяев”: «Кто эти предатели!». – Они подняли лапу на нашего вождя, олицетворявшего нашу волю и правду, а соответственно, они покусились на всех нас!

В толпе слушателей снова раздались восклицания, очень гулкий вой, все начали оглядываться, со злобой смотря друг другу в глаза, в ожидании увидеть инакомыслящего.

Посмотрите вокруг себя! – продолжал ораторствовать Патрик Кутлер. – рядом с вами, даже не подозревавших, может находиться предатель!

- Это всё серые виноваты - раздавались вопли среди толпы, – вы посмотрите на них, они выглядят как волки!

- Не ври предатель! – отвечали серые. – ты посмотри на себя — чёрный, как смерть!

- Вы посмотрите на этих – раздавались всё те же восклицания с другого конца толпы, – Эти белые вообще какие-то странные, их и среди волков было совсем мало, гнилая и хитрая душа у них!

- ах вы, коричневые, везде хороши! – отвечали им белые. – везде вы такие примерные, благородные, и, как вы любите припоминать: «вождь наш тоже из коричневых», а сами беспримерные поступки совершаете! Только вот в прошлом году за преступления у нас 20 коричневых выгнали – кого за кражу, а кого за связи с волками, а нас белых ни разу ни на чём не ловили и не изгоняли, потому мы и белые – праведные. Ну и кто из нас теперь хитрец и гнилой душой, а?

И так далее.

Может и не возникло бы подобных настроений, если бы все псы знали волчьи нравы, но к сожалению их знали в полной мере только старые собаки из соратников Юсуфа, остальные же – только на слуху.

Всё это породило смуту в их вольном собачьем государстве. Вскоре черные собаки стали перекусывать глотки белым, а коричневые серым. Те собаки, что когда-то спали в одной будке и были одной семьёй, стали ненавидеть друг друга и даже коричневые стали убивать коричневых за то, что они защищали серых.

Нил

На юго-востоке древнейших земель Египта или Судана, средь множества племён, особенно выделялось одно — племя Джассов. Оно имело свою историю ровно в одно столетие и было не столь многочисленным. Оно постоянно то богатело, то впадало в кризисы — голод и засуха.

Однако племя было весьма развитым — пока другие их соседи дичали, Джассы активно торговали со странниками и торговцами из Эфиопии. И как-то один странник поведал им: что на севере находится великая река — кажется "Нип" или "Нил" — не был он там, потому и не знал названия. Но говорят, что её воды столь велики и длинны, что хватит не только им, но и всем остальным.

Тогда молодой вождь Джассов Джахин созвал совет старейшин племени — решено: "мы идём искать эту реку". Всё племя собралось в дорогу: детей посадили в повозки — женщины были с ними; всю скотину запрягли, а какую-то порезали на дорогу; мужики шли с оружием, кто пешком, а кто верхом — и Джахин был с ними, и старейшины ехали величественно.

Долгий был путь. Запасы провианта уже иссякали, хотя по дороге им удавалось добыть и зверя, и поторговать. И вот они, наконец, дошли: на горизонте лежала длинная река, и воды её были великолепны. Увидев её, все впадали в изумление: кто снимал свой головной убор, кто молился этой жизни, кто обнимал детей своих.

К месту, куда они пришли, на реке располагалось племя Руджав.

На подходе к поселению, Джассов встретили стражники с копьями. Джахин объяснил кто он и зачем пришли они к "Нипу". "Нил". — отвечали ему. — наша река "Нил".

Джахину и его старейшинам позволили поговорить с вожлём их племени Рагидом. Их привели в роскошный шатёр — там их встретили вождь и старейшины Руджав. Джахин и двое его старейшин рассказали о своих планах. Старейшины Руджав и вождь Рагид отвечали: " не можем мы позволить, чтобы водами нашими — на этом слове сделали особый акцент. — пользовался кто-то ещё. Племя наше не мальнькое. Зачем здесь куча племён? Вступайте лучше в наше". Это предложение не было принято представителями Джассов.

Делать ничего не оставалось — Джахин и старейшины его вышли за ворота поселение к ожидавшим их Джассам.

Они дошли до места реки (далеко от племени Руджав), где никого не было. Они начали основывать своё поселение.

Шло время — превосходное время: нужды в воде больше не было; мужики также нашли места для охоты; с наличием постоянного водного источника, женщины принялись осваивать земледелие. — Люди получили все необходимые блага, и многие семьи уже начали задумываться о продолжении своего рода.

И хотя Джассы до сих пор остерегались, что на них могут напасть другие племена и те же Руджи, чтобы завладеть рекой самим — они этого искренне не понимали. Джассы бы ни за что не устроили такую бессмысленную войну — они были готовы торговать, обмениваться опытом. Но прошло время, и они перестали бояться.

Через год у Джахина родились дочь Суфелия и сын Хиджасс от его жены Расстены. И (удивительное совпадение!) в семьях Джассов родмлись ровно сто один ребёнок! — В честь этого события (сто один ребёнок на сто один год рождения племени Джассов) устроили гулянья, которые шли неделю: музыка, танцы, их любимые посиделки у костра с мясом и рыбой; отцы успели понянчить своих новорождённых малышей, а к концу праздника, отправились на большую охоту, которая длилась месяц.

Шла тихая и мирная жизнь. Но вскоре в поселение Джассов пришли послы из племени Руджав — "мы хотим говорить с Джахином", — и их отвели в шатёр, где их принял Джахин и его старейшины. Они сказали, что их вождя Рагида не устраивает, что на Его реке промышляют чужеземцы. — "Ага. Чужеземцы значит..." — думал Джахин. — и что им следует немедленно отдать поселение под власть Рагида; через день снова придёт посол — за окончательным ответом.

Послы удалились. Старейшины рвзмышляли, что больше года те не решались прийти — стало быть не было возможности. Теперь, видимо, у них появились силв, и можно ожидать большой войны, хотя Руджи были не столь огромным племенем. "Но племя мы не отдадим" — подитожил Джахин, и старейшины согласились.

К счастью, сегодня часть опытных охотников возвращались из похода — всё племя теперь находилось дома. На следующий день снова пришёл посол Руджав, и его послали туда, где священного "Нипа" и в помине нет.

Стало быть, теперь точно нужно готовиться к войне. Всё племя было осведомлено: мужчины готовили верблюлов и затачивали метательные ножи, серпы, копья и т.п.; женщины продолжали заниматься бытом и готовили безопасные места для детей.

Все Джассы затаили дыхание и ждали. Ещё через день, под вечер, когда поселение освещали только костры, они услышали приближающийся топот, а затем и возгласы.

Всё было готово: войска рассредоточились за палатками и шатрами, деревянными укреплениями (повозками, плугами). Женщины с детьми уже заиаились в надёжных укрытиях. Через минуту другую прольётся кровь.

Сначала заметили трёх копейшиков. Опытные охотники смогли быстро их ликвидировать метательными ножами. Джахин и старейшины (не смотря на свой возраст) нахолились поодаль, в безопасном центре поселения и командовали войсками — но чувствовали, что, возможно, через мгновение, им придётся вести солдат в бой лично.

Началось сражение на главном входе между пятью охотниками и семью Раджав. В других местах поселения проходили стычки, заканчивающимися равными потерями. Джахин получил сведения о прибытии к Руджав подкрепления.

Трое старейшин взяли по четверо солдат гвардии с копьями и щитами, сами были с щитами и длинными мачете, и двинулись на главный вход племени — к охотникам на подмогу — те чувствовали себя прекрасно: потери — три человека, при двадцати убитых; помимо метательного искусства, они были хороши в и ближнем бою, и мастерски отбивались серповидными ножами и короткими мачете.

Оставшиеся с Джахином четверо старейшин были не столь способны как раньше, но опыт свой не растеряли — они с вождём и гвардейцами ждали вступить в бой.

Племя Руджав бились не столь искуссно — за те недолгие полчаса боёв (а это, поверьте, недолго), их потери были в два раза больше, а оборона Джассов тем временем стояла. Правда старейшина Джавер погиб.

Наступила тишина, но шумная — готтвилась новая волна атаки. Джассы снова заняли позиции. Вскоре стал виден приближающийся враг: были видны копья, метательные ножи на поясах. Руджав было много — чуть больше всей армии Джассов. Видно они используют тактику коротких набегов, первая из которых провалилась — это значило или приблежение внушительных сил, или действительно разгром армии Руджав. Хотя войска Джассов быстро поняли, что слаженно взаимоднйствовать Руджи не умеют — потому они, вероятно, и не действуют большим "кулаком" и "массированной атакой". Джассы по своей природе были охотниками одиночками или небольшими группами — нахрдиться в большом полку умело могли только старейшины, сами отборно обучившие свою малую гвардию копейщиков — они владели этим тактическим навыком ещё со времён отца Джахина, вождя Мангуна — сына Кантуна — сына Ермула — сына Рахида — сына Джасса — основателя непокорного племени.

А сейчас новая волна Руджав приблизилась ещё более. Снова окрудила поселение. Старейшины с гвардией ждали команды Джахина идти в атаку.

Наследник у Джахина уже был — Хиджасс и сестра его Суфелия сейчас укрывались с мамой своей, и другие женщины и дети были с ними.

Джахин, старейшины и гвардейцы готовы были воевать решительно и отчаянно — только победа или смерть всем Джассам.

Волна войск Руджав вошла в поселение.Снова начились сражения. Джахин чувствовал, что охотники, трое старейшин со своими гвардейцами и остальные солдаты дркжатся. Но им сидеть больше нельзя. Джахин скомандовал, и они двинулись в сторону охотников — одним большим "кулаком" уничтожить атаку с главного входа, затем рассеяться и помочь остальным флангам.

Бились примерно полчаса. Ещё двое старейшин погибли, Джахин получил ранение, а армия Джассов потерпела серьёзные потери. Но всё же они смогли одержать победу. Всю ночь враг больше не появлялся. На следующий день, неделю, месяц — тоже. Война окончена.

Волк и охотник

Охотник, как обычно, в пятницу после работы, отправился на охоту в лес, в ночь.

Жена положила ему в тактический рюкзак четыре бутерброда с колбасой и сыром и термос черного, крепкого чая с сахаром и лимоном – как любил её муж.

- будь аккуратен, Володя.

- хорошо, любимая.

Он загрузил вещами и винтовкой свой пикап, открыл дверцу, сел за руль и поехал.

Дорога была тёмной, но фары успешно её освещали. Он ехал и думал о том, что будет убивать волков, которые устраивают набеги на сёла и разоряют их. «Опустились до уровня шакалов» – думал он. Жители сёл не раз просили его, чтобы он сделал это, но как-то не доходили руки – всё на косуль, да на перепелов, может быть, иногда, помогал истреблять шакалов. И вот – решился, к тому же ему было очень интересно, он никогда не охотился на такую добычу – опасное дело, хоть шакалы тоже опасные, но на них он ставил преимущественно ловушки, да и на волков мог бы, но, опять же, весь интерес – в приключении.

И вот он доехал до того места, где собирался открывать охоту. Он открыл ворота и заехал на равнинную степную территорию. Выгрузил вещи, поставил длинные сошки для стоячего положения, на сошки винтовку, на винтовку тепловизор, и – начал работу.

Володя человек добрый и отзывчивый. Но он никогда не видел в охоте ничего зазорного, наоборот, он считал, что человеку мясо животных дано природой, что вид человеческий само превосходство над всем живым, и соответственно – всё служит ему. Что касается волков и шакалов, так он вообще считал их истребление обязательным – сплошные проблемы от них – никакой пользы. Собак же он считал друзьями человека, особенно восхвалял псов–полицейских.

Было ветренно – значит, возможно, пулю будет сносить в сторону.

Он вертел винтовкой вокруг себя, стоя на тропе, и выискивал животную “нечисть”, как, наконец, спустя сорок минут, заметил первую добычу. Это была компания из трёх взрослых волков, и по всей видимости, отдыхающих. 200м расстояние. Он взял дальномер, измерить расстояние, взял прибор для определения скорости ветра, и полученные цифры от одного и от другого устройства ввёл в специальную программу смартфона, которая показывала ему – в какое место нужно прицелиться, чтобы поразить цель.

После всех подсчётов, он прицелился, убрал пальцем предохранитель, также зацепил пальцем доводчик на спусковом крючке (чтобы он среагировал на нажатие пальца мгновенно) и спустил его.

В момент выстрела он заметил, что цель заметно начала движение вперёд (она стояла к стрелку боком). Он отстранился от тепловизора: «Чёрт, не попал» – произнёс он, но вдруг раздался волчий вой.

Он сразу поставил глаз на тепловизор, повернул винтовку в сторону стрельбы и увидел три тёплых силуэта, один из которых обездвижен, а два другие крутятся вокруг него и издают гулкий вой.

Абсолютно не ясно, что произошло в тот момент с Владимиром. Это было так странно и безрассудно, но он отцепил тепловизор, бросил винтовку и побежал как ошпаренный в сторону убитого. Что руководило его разумом? – не понятно. Понимал ли он то, что его ждало после такой выходки? – тоже. Но он продолжал бежать и бежать. Чувство сострадания ли руководило им? – могло, именно им могло, но в этих ли обстоятельствах? – не ясно.

Он подбежал к убитому волку и начал его ощупывать – был жив. Каким-то странным чудом волки, что стояли позади него, не проявляли никакой агрессии и словно думали: «человек, спаси брата нашего. Я знаю, уверен, что ты способен (и плевать мне, что это ты в него выстрелил). Я доверяю тебе, как существу, превосходящему мой вид, хоть мы волки и боремся с этим мнением, невольно гуляющим среди нашего великого братства, но я всё знаю и понимаю, а потому прошу: помоги».

Владимир подхватил на руки раненого волка и побежал в сторону пикапа, забыв даже о сошках с винтовкой, что остались на тропе, а два брата раненого сопровождали их вплоть до машины.

Володя положил волка на заднее сидение, сам сел за руль, включил фары и поехал. Два товарища раненого волка уже остановились и провожали его взглядами, и словно вслух говорили ему в уши: «спасибо».

Володя довёз волка до дома. Жена помогла ему обработать и перевязать его.

Он наблюдал за раненым и, втайне от жены, всхлипывал. Но его слёзы так заметно текли по его щекам, что она всё поняла и ласково, сострадательно улыбнулась. Потом он пообещал ей, что больше никогда не пойдёт на охоту.

Range Rover

Не молодой, но и не старый мужчина, после тяжёлого рабочего дня, возвращался к себе домой на своём “Range Rover”. Он ехал весь недовольный, крепко сжимая руль руками, бровями впиваясь в “недалёких водителей”, ругался на них – день был ужасен – работы не початый край, да ещё и неудачи одни – мент остановил, проверка.

Зазвонил телефон:

- да?

- Андрюш, купи молока, пожалуйста.

- хорошо – холодно, с подавляющей злобой ответил он, но жена этого не заметила и просто повесила трубку.

Наконец он доехал до своего парковочного места, открыл дверь. На другой стороне парковки была припаркована “Lada 110”, в ней сидел мужчина кавказского типа лет шестидесяти с седой бородой и чёрной бейсболке.

«Кажись, сосед новый, или приехал к кому» – подумал Андрей и решил подойти поздороваться. Он подошёл к его машине, как сразу перед ним открылась дверь: этот мужчина сидел, а вместо ног у него деревяшки или что-то в этом роде, соединённые с педалями своеобразной системой.

Мгновение он был заморожен, и разум его был в недоумении, но он произнёс:

- добрый вечер!

- добрый, добрый – с улыбкой на лице ответил дед.

- к Новому году приехали?

- нет, я по делам.

Этот мужчина представился Рахманом. Андрей из любопытства расспросил его, что у него за дела и как ему приходится. Рахман ответил, что приехал уладить юридический момент, что сына его убили на войне, дочка вышла замуж и уехала в Нью-Йорк, жена скончалась от горя, а ему переехало грузовым поездом ноги, когда тот работал на РЖД.

Они поговорили и, прощаясь, пожали друг другу руки. Дед поехал на своей коляске, которую ловко разложил, соскакивая со своего рулевого сидения, и двинулся вверх по возвышавшемуся тротуару, быстро перебирая коротенькими ручками колёса. Андрей вспомнил, что обещал жене купить молока.

Десять ахче

Стамбул – центр мира – так называли его непокорные османы. В центре города, на рынке, где ежедневно протекали ручьями толпы народа (среди которых были венецианцы, итальянцы, крымские татары, испанцы и многие другие), в изгнании ото всех в углу какого-то переулка с манежами, сидел молодой нищий турок, закутавшись в огромный шерстяной плед, из которого было видно только бородатое лицо.

Он часто приходил на рынок, и просто сидел — в надежде, что кто-то подаст какую-нибудь монету – на хлеб, — или, может быть, предоставили ночлег.

Но сегодня был совершенно другой день. Теперь всё изменилось.

На вечерний рынок забрёл какой-то турок в чёрной мантии и подошёл к бедняку. Он дал ему десять ахче и предложил пойти с ним – тот сразу же согласился.

Они вышли с рынка и свернули в сторону стамбульского порта. Они прошли вдоль набережной и свернули направо в сторону домов, и зашли в нижнее помещение. Там их ждала группа лиц.

Выяснилось, что эти люди из самой крупной турецкой банды “Джель Али” – претендовавших на смещение Падишаха и захвата власти в империи.

Не стоит объяснять: зачем ему дали десять ахче, привели его к местному управляющему группировкой; и что он согласился стать участником идеи. Важно то, что из этого получилось — смог ли он обрести свое место и смог ли его поменять? Стоило ли это всё каких-то десяти ахче? Был ли у него выбор или нет? С наименьшей долей вероятности может и да, однако это остаётся загадкой.