Смысл жизни. Колыбельная

Глава 1

Мы были в пустоте.

Мы были в темноте.

И в тишине.

Мы были незримы, неуловимы, неосязаемы.

В безвременье и в вакууме. Мы были статичны и сжаты.

И мы шептались неслышно — сами с собой. О наших заветных желаниях.

И тихо пели...

Читать протяжно, примерно как на мотив колыбельной Моцарта:

(Спи, моя радость, усни)

Мы бы хотели летать,

Бегать смеяться играть,

Средь зелени свежей гулять

И в облаках танцевать...

Мы бы хотели сады

И фруктов сладких плоды,

Реки, моря и пруды

И горных вершин высоты.

Может, попросим Его,

Чтобы он дал нам всего?

Сказочный мир чтоб создал

Из сотен тысяч зеркал.

Чтобы наш призрачный свет

Не угас тысячи лет,

Чтобы был плотью одет

И был в легендах воспет.

Да, мы попросим Его!

Света-Отца моего,

Мир чтобы сделал он нам,

Чтобы играли мы там,

Чтобы там было светло

И чтобы было тепло,

Чтобы там были друзья,

Чтобы была и семья.

Много чтоб вкусной еды,

Вдоволь прохладной воды,

Всякой вокруг красоты

И матерей теплоты.

Чтобы могли сладко спать,

О звёздах далёких мечтать,

Открытия совершать

И новое познавать.

И чтоб в последний наш час

Кто-нибудь вспомнил про нас.

Чтобы продолжил наш путь

Смысла жизни раскрыл бы суть.

Тогда мы тихонько уйдём —

Жизненный круг повернём.

Судьбе на прощание махнём,

А после сначала начнём.

И будем друг с дружкой опять

Бегать, смеяться, играть,

Рассвет и закат провожать

И в облаках танцевать…

***

— Степан, вот в чём смысл жизни?

— А ни в чём, — голос Степана Сергеевича, простого сантехника, задолбавшегося на работе и теперь засидевшегося допоздна с коллегами на кухне, сопроводил характерный стеклянный звон от соприкосновения горлышка бутылки с гранёным стаканом.

— Вот и я говорю — ни в чём, — поддакнул ему собутыльник. — Жрёшь, пьёшь, работаешь на износ и на следующий день то же самое.

— Во-во. Так что смысла нет. Идёт и идёт, пока не отмучаешься.

— Это хорошо, если отмучаешься быстро, — важно подметил один из мужиков, — вон как Вован наш на пенсию вышел и помер по-тихому от инфаркта. А если там какой-нибудь рак или паралич?

— Тьфу ты. Типун тебе! — шумно отмахнулся другой.

— А что? Правду же говорю. Да, Вась?

— Угу…

— Так ведь можно на койке больничной годами под себя гадить перед тем, как откинешься. Вот тебе и смысл жизни, — подытожил мужик. — Правильно же я говорю, Вась?

— Ага…

— Чё, «ага»? Агакает он мне тут, — хмуро проворчал мужик.

— Ты чё, Вась, сидишь, как неродной? — обеспокоенно поинтересовался Степан, взглянув на самого молодого парня в их скромной компании, в этот вечер от чего-то неразговорчивого, — на вот, выпей, закуси. А то сидишь, в окно таращишься, будто болен чем. Всё у тебя в порядке?

— Всё хорошо, Сергеич, — голубоглазый Васька взял пододвинутый к нему стакан и под озабоченным взглядом коллег смущённо признался: — просто я это… на облака засмотрелся.

***

Примечание от автора (пояснение концовки):

Маленькие души шептались во тьме (до начала творения) о том, что хотят интересный красивый мир. Они перечисляют, зачем им этот мир (они хотят вкусной еды, семью/друзей, открытия совершать и т.д.). Идея истории в том, что смысл жизни имеет множество аспектов. Он не один, смыслов много. Особым образом выделяются «танцы в облаках» — это о том, что кроме прочего, жизнь — явление самодостаточное. Что-то вроде интереснейшей увлекательной и даже чуточку волшебной прогулки. И вот это волшебство в красоте нашего мира. А волшебство, как известно, штука такая — может происходить у человека под носом и оставаться незамеченным. Чтобы его заметить иногда нужно доставать голову из насущных проблем (как бы плохо ни было, и какая бы жопа ни происходила) и просто смотреть по сторонам. Этим и занимается один из сантехников — просто сидит и любуется облаками, где-то в глубине души вспоминая, что именно за этим он пришёл в этот мир (буквально выпросил у Бога себе эти облака)).