Смысл

Глава 1

Айгуль открыла глаза. Косые лучи солнца — вечернего, нежгучего — падали на тропу близ входа в пещеру. Скоро можно будет выйти без страха.

Айгуль потянулась, ощутила, как сдвинулась с места каждая мышца и косточка, прищурила раскосые глаза, сузила зрачки в вертикальные щели и даже издала тихий стон. Невелико удовольствие, конечно, но гораздо лучше, чем ничего. Она встала с постели и прибрала в сундук тюфяк, набитый обрывками старой одежды. Вообще-то тюфяк ей был не нужен, равно как и постель, и сундук — она вполне могла бы жить в пещере, как далёкие предки, без всего этого человеческого хлама — но с ними было как-то лучше. Менее скучно, что ли.

Скука была её главным врагом. Не голод, не холод — скука. Двести раз зиму сменила весна, и в каждый из десятков тысяч вечеров Айгуль выходила из какого-нибудь укрытия и шла искать хоть какого-то развлечения.

Она знала наперечёт все виды зверей, птиц и рыб из тех, что водились в округе; даже гадов, даже насекомых и даже червей. Она умела танцевать, шить, готовить и даже читать и писать — был там лет сто пятьдесят назад один учитель. Айгуль слегка улыбнулась приятному воспоминанию: он потом ещё и вкусный оказался.

Знания были прекрасным способом побороть скуку хотя бы на время. Увы, знания людей довольно быстро заканчивались, а больше их взять было не у кого. Ей рассказывали, что в столице, очень далеко отсюда, знаний больше, но Айгуль не могла нарушать правил. В столице имелись свои айгули, и им наверняка тоже скучно, им наверняка тоже приятно закусить умным человеком.

Ей же достался небольшой город и большая дорога, проходящая через него насквозь. Местные сторонились Айгуль, зато по дороге день и ночь шли пыльные фуры — в одну сторону, в другую сторону; несли в себе новых людей и много разных новых вещей. Она даже собрала небольшую коллекцию разных штуковин, отбирая исключительно по признаку непонятности.

Потом, конечно, коллекция ей наскучила, и она сунула её на дно сундука, чтобы вытащить когда-нибудь потом, когда хорошенько её забудет. Хорошо забытое старое — это же новое, не так ли?

Айгуль задумалась. Пора было выходить, нужно было выбрать платье, а платье должно подходить к игре. Так во что же она сегодня будет играть? Вчера она была невинной жертвой, позавчера — дерзкой исследовательницей, а за день до того... Что было за день до того, она уже забыла. Значит, не жертва и не исследовательница — всё остальное можно. Таинственная ведьма? Роковая женщина? Любопытная студентка?

Нет. Сегодня будет коварная вампирша. Имеет девушка право немного побыть коварной, в конце концов?! Айгуль покопалась в другом сундуке и достала узкие штаны из блестящей искусственной кожи, белую блузку с широким кружевным воротником и косую куртку. Волосы улеглись в причудливую причёску сами собой; сами собой налились ярко-алым губы. Зеркала у Айгуль не было, но оно и не было нужно — не первая сотня ночей в этом образе.

Это была важная часть игры: вампирша должна выглядеть как вампирша. Людей и без того обмануть нетрудно, нужно же дать им хоть маленький шанс спастись — а иначе скучно. По этой же причине Айгуль сегодня ночью будет шарахаться от запаха чеснока, не станет пересекать текучую воду и, конечно же, не войдёт ни в одну дверь без приглашения. Чем больше правил, и самых бессмысленных — а их выдумывать люди были мастера — тем интереснее.

Айгуль закончила приготовления, вышла из пещеры в алые лучи заката и, перемешавшись с ними, мгновенно переместилась сразу на полтора километра. Незачем людям видеть, где она живёт. Ничего хорошего это знание не принесёт людям.

Через четверть часа Айгуль подошла к «Кофейному дворику». Дальнобойщики в это заведение обычно не заходили — тут не подавали ни спиртного, ни сосисок в тесте, ни пельменей. Зато сюда заглядывали проезжие почище — в самый раз для охоты вампирши. Айгуль встала рядом с дверью и закурила тонкую сигарету, приняв утомлённый роскошной жизнью вид.

Из кофейни вышел Миша-охранник, косо посмотрел, встал рядом, закурил.

— Опять ты? — спросил он тихо.

— Я, — ответила Айгуль.

Этот Миша её забавлял, хотя она не могла сказать, чем именно. Был он прямой, как железный рельс, без фантазии. Круглая стриженая башка, круглое лицо, короткий мясистый нос, маленькие глаза — картошка в мундире, а не мужчина. И всё же чем-то забавлял, что-то в нём чувствовалось необычное.

— Опять будешь проезжих клеить? — уточнил Миша.

— Буду, — согласилась Айгуль. Ей была известна тонкая семантическая разница между «клеить» и «охотиться», она могла бы порассуждать о коннотациях, но ведь не с Мишей же! Этот, пожалуй, мозги надорвет на слове «семантическая», а от «коннотации» вовсе издохнет. Айгуль была чудовищем, но всё-таки не настолько.

— Бросала бы ты это дело, — вздохнул охранник.

— Я иначе со скуки помру, — честно созналась Айгуль.

Миша только покачал головой и отошёл на пару шагов в сторону. Докурив, он выбросил окурок в урну, зараставшую слоем пепла уже не первую неделю, и открыл дверь кофейни:

— Ну заходи, что ли.

Первое препятствие в игре было пройдено: Айгуль пригласили войти.

Она прошла внутрь. В заведении было ещё много народа, и столик выбирать не пришлось. Поморщившись, села за единственный свободный: в дальнем углу, заставленный неубранной посудой. На самом деле Айгуль было всё равно, чистый стол или грязный, но сегодня она была вампиршей, а вампирша скривилась бы.

— Девушка! — позвала она.

Официантка подскочила мигом. Она узнала Айгуль, в глазах её прятался страх.

— Приберите стол, пожалуйста, — величественно и снисходительно, как подобает вампирше, велела Айгуль. — И принесите чашку каппучино. С сахаром и корицей.

— Что-нибудь на десерт? — предложила официантка. По ней видно было, что сама не рада, но её научили предлагать десерты к кофе, и она была во власти рефлекса.

— Конечно, милочка. Тебя, — плотоядно усмехнулась Айгуль и, выдержав паузу, пока глаза официантки округлялись, добавила: — Шутка. Не нужно десерта.

Первый мужчина явился практически сразу. Плотный, с бычьей шеей и таким же бычьим взглядом, одетый в спортивный костюм, он подсел, не спрашивая разрешения.

— Ты сладкая, — о, этот человек был мастер делать комплименты! — Давай покатаемся.

Айгуль изобразила кислую улыбку, переходящую в презрительную гримасу:

— А у тебя «Роллс-Ройс»?

Бычий Взгляд смешался: «Роллс-Ройса» у него не было. В глазах его ясно читалась натужная работа мозга, через секунду увенчавшаяся новым шедевром пикапа:

— Дак я тебе не на машине покататься предлагаю.

— Правда? — холодно удивилась Айгуль. — А какой в этом смысл тогда?

— Ну как? Чисто так — для кайфа, — в смыслах Бычий Взгляд тоже разбирался превосходно.

— Без «Роллс-Ройса» мне не в кайф, — объяснила Айгуль.

— А ты проверь! — мужик ещё не потерял надежды; видимо, тупое упорство раньше приносило ему успех у женщин.

— Я проверяла тысячу раз, — усмехнулась Айгуль. — С таким маленьким, как у тебя, без «Роллс-Ройса» нет кайфа.

Бычий Взгляд, кажется, обиделся и отвалил за свой столик к своим бычьим приятелям. Айгуль проводила его презрительным взглядом — если мужчина не понимает, когда он неинтересен женщине, он не стоит уважения. На самом деле Айгуль было всё равно, она даже могла бы поехать с этим чурбаном и заняться с ним чем-нибудь забавным, но сегодня она была коварной вампиршей и охотилась на другую добычу. Так охотник, зарядивший ружьё медвежьей картечью, презрительно смотрит на зайца. Не до тебя сегодня, косой. В другой раз.

Второй мужчина появился ближе к полуночи. Айгуль сразу его приметила: молодой, стильный, но уже без нелепого юношеского вызова общественным нормам. С виду обеспеченный, но ещё не забронзовевший от денег. То, что нужно. Айгуль впилась в него взглядом.

Второй заметил её довольно быстро. Взявши с собой чашку, он подошёл к столику Айгуль и спросил:

— Вы позволите?

— Позволю, — Айгуль изобразила и величественность, и заинтересованность одновременно.

— Я Саня, а Вас как зовут?

— Айгуль, — ответила Айгуль. — Но для друзей можно просто Гуля.

— Какое тёплое имя: Гуля, — улыбнулся Саня. Из-за соседнего столика ему в спину с ненавистью смотрел Бычий Взгляд.

Вечер шёл вполне прилично. Саня оказался владельцем небольшой фирмы и довольно неглупым человеком. За какой-то час они с Айгуль обсудили перспективы искусственного интеллекта в творческом труде, преимущества Сочи перед Антальей, теорию ролей Эрика Берна, свидания вслепую, эволюцию общественной морали и экологию отношений.

В час ночи кофейня закрывалась. Когда официантка объявила об этом, Саня спросил:

— Поедем куда-нибудь ещё?

— С удовольствием, — любезно согласилась Айгуль, — но при одном условии.

Она сделала паузу, позволяя собеседнику спросить: каком.

— Каком? — улыбнулся Саня.

— Ты платишь за кофе, — царственно, но и милостиво объявила Айгуль.

— Замётано, — Саня поднялся и пошёл к стойке оплачивать счёт, а Айгуль вышла на улицу и закурила.

За спиной хлопнула дверь, а потом внезапно кто-то схватил её сзади и поднёс к горлу нож. Нет, то есть это Бычий Взгляд, наверное, думал, что внезапно, — на самом деле Айгуль прекрасно чувствовала и кто вышел из кофейни за её спиной, и сколько их, и даже что они намерены делать. Особенно последнее; это она ещё выходя по их глазам увидела. Теперь же она просто позволила мальчикам поиграть в свою игру.

— Не дрыгайся, сучонка, — злобно прошипел Бычий Взгляд, — не то я тебе весь фейс попорчу. Шагай вперёд давай.

Ох уж этот Эрик Берн! Ох уж эти люди, которые играют в игры! Ох уж эти игры, в которые играют люди! Айгуль улыбнулась и пошла. Игра сегодня обещала быть увлекательнее, чем обычно.

Она позволила усадить себя в чёрный «Гелендваген», на заднее сиденье, между двух приятелей Бычьего Взгляда. Слева сидел Прыщ-на-Носу, справа Мятый Череп, оба носили спортивные костюмы, только у Прыща он был красного цвета, а у Черепа чёрного. Айгуль улыбнулась этому подсознательному стремлению одноклеточных к гармонии.

«Гелендваген» тронулся с места и выкатился на дорогу, но прежде Айгуль успела заметить, как из кафе выскочил Саня, а следом за ним Миша-охранник.

— Приятная поездка, — заметила Айгуль тоном светской львицы. — Уверена, и закончится приятно.

Бычий Взгляд хрюкнул:

— Раза три, если дурить не будешь.

— Ого! — притворно удивилась Айгуль. — Ты так в себе уверен или надеешься на помощь друзей?

Бычий Взгляд осклабился:

— Как пойдёт. По ходу разберёмся.

Айгуль презрительно скривилась — не могла коварная вампирша спокойно разговаривать с примитивными формами жизни.

— Ты всегда так: разбираешься по ходу? Никогда не пытался задуматься о смысле своей жизни, например?

Бычий Взгляд заржал — смехом это было не назвать.

— Чего? Смысл жизни? Ты интеллигенция, что ли? Хавай от пуза, бухай, руби ловэ с лохов — получай, короче, удовольствие от жизни, — вот и весь смысл. И все так живут. А кто живёт не так — тот лошара последняя. Я — так считаю. Скажешь, не так оно?

Айгуль не стала спорить. Человек интуитивно правильно улавливал суть, ошибался лишь в деталях. Смысл его жизни действительно заключался в том, чтобы кормить и развлекать — Айгуль. Гораздо сложнее был другой вопрос: в чём смысл её собственного существования. Но здесь человеческая философия не могла дать ответа. Философия — это наука об отношениях человека и мира. Ключевое слово: «человека». Не Айгули.

— Чего молчишь? — не унимался Бычий Взгляд. — Неправ я, хочешь сказать? Да ты не боись, не обижу. С ножиком — это я так, пошутил.

— Я не боюсь, — сказала Айгуль спокойно.

— Ну и славно. Вон там щас встанем, — Бычий Взгляд тыкнул крепким коротким пальцем в заброшенный кемпинг впереди, — и того. В смысле, покайфуем.

«Гелендваген» свернул с трассы на парковку у кемпинга и остановился. Мятый Череп открыл дверь первым и вышел. Айгуль не стала дожидаться приглашения и выбралась следом; остальные тоже вышли.

— И эти здесь, — заметила Айгуль, взглянув назад вдоль трассы: там сквозь тьму приближались фары автомобиля. — От самого кафе за нами едут.

Прыщ и Бычий Взгляд повернули головы посмотреть — что от них и требовалось. Игра вступила в кульминационную фазу, и Айгуль не стала упускать столь удачно созданный момент.

Миг — и она переместилась за спину Черепу. Точный, сильный, сотни раз отработанный на живых мишенях удар в затылок — и Айгуль даже успела забрать у обмякшей жертвы только что зажжённую сигарету. Подхватив бесчувственного Черепа на руки, она без труда подняла его над головой и швырнула в Бычьего Взгляда — по параболе, как учит физика за пятый класс — над крышей «Гелендвагена». Девяносто с лишним килограмм с глухим стуком врезались в жертву и сбили с ног.

Теперь нельзя было спешить. Прыщу нужно было дать несколько секунд — чтобы понял, что происходит, и сделал свой ход. Айгуль величавой походкой обогнула автомобиль и демонстративно отряхнула ладонь о ладонь: мол, да, это сделала я.

— Ты сука! — сдавленно выдохнул Прыщ и выхватил пистолет. Где в спортивном костюме он мог его прятать, Айгуль не знала, да и знать не желала — главное, чтобы выстрелил и попал. Она сделала ещё шаг и остановилась со снисходительной улыбкой на лице. Подействовало как нужно: Прыщ испугался. Он попятился, направив пистолет прямо в грудь Айгуль.

— Не подходи! — заорал Прыщ. — Не подходи, убью!

— Ну убей, — усмехнулась Айгуль и сделала шаг вперёд.

Грохнул выстрел. Пуля калибра девять миллиметров — медная оболочка, свинцовая рубашка и маленький стальной сердечник — ударила Айгуль между нижним левым ребром и тазом, сплющилась, раскрылась диковинным металлическим цветком и упала наземь, пробив только одежду.

— Ай. Больно, — зловеще усмехнулась Айгуль.

Прыщ заорал и высадил подряд все оставшиеся патроны — семь штук, причём четырьмя промазал с трёх шагов, так тряслись руки. Когда патроны кончились и затвор пистолета замер в крайнем заднем положении, непристойно оголив ствол, Айгуль спросила:

— Ты всё?

Большего не потребовалось — Прыщ взвизгнул и бросился бежать. Айгуль переместилась так, чтобы оказаться на пути, и ударила коротким прямым в лоб. При желании она могла бы таким ударом убить быка, но игра ещё не окончилась, так что Прыщ всего лишь потерял сознание.

Позади взвизгнули тормоза — машина преследователей доехала-таки. Хлопнули дверцы, затопали кроссовки; Айгуль даже спиной знала, что это Саша и Миша-охранник. Прибыли на помощь, красавчики, как раз вовремя, к своему акту.

Айгуль подошла к Бычьему Взгляду. Тот сидел на земле с пистолетом в мелко дрожащей руке и смотрел снизу вверх расширенными от ужаса глазами. Сейчас его следовало бы называть Телячьим Взглядом.

— Не надо! — пискнул он.

— Ну как это «не надо»?! — притворно изумилась Айгуль. — Ты же сам говорил: «Жри, пей, руби ловэ, получай удовольствие».

— Я бабла дам, много! — завопил Бычий Взгляд в последней надежде выкрутиться. Теперь он был уже скорее Поросячий Визг. Шаги за спиной остановились: Саня и Миша взяли паузу на предмет понять, что тут вообще происходит. Теперь финальный аккорд.

— Деньги? — Айгуль сморщила нос. — Фу, как скучно. Давай лучше кровью. Литра три. Я обещаю — этого ты никогда не забудешь.

— Да кто же ты такая?! — потрясённо выдохнул Саня за спиной.

Айгуль повернулась и хищно улыбнулась, демонстрируя удлиннившиеся клыки. В этот момент по плану жертве полагалось обо всём запоздало догадаться и броситься наутёк, тем самым соглашаясь на переход игры к фазе погони — самой захватывающей. И Саня не подвёл: ругнулся, развернулся и дунул к машине.

В тот же момент и Бычий Взгляд решил воспользоваться случаем. Айгуль, не поворачиваясь, шагнула назад и ударила каблуком. Послышался удар головы о крыло «Гелендвагена» и звук падающего тела. Этот ещё долго никуда не убежит.

Но не Бычий Взгляд приковал к себе внимание Айгуль, и не Саня, уже хлопнувший дверью машины и даже уже втопивший педаль газа. В трёх шагах от неё стоял Миша-охранник. Стоял, боялся до лязга зубов, но не бежал.

Айгуль склонила голову набок и посмотрела на него. Нет, ничего с прошлого раза не изменилось.

«Среднего роста, плечистый и крепкий», с круглой стриженой головой и невыразительным лицом. Короткий мясистый нос, маленькие глаза — и в них ни тени сложной мысли. Чёрная футболка, тёмные брюки, армейские ботинки: всё простое, утилитарное. «Картошка в мундире, как она есть. Самое сокровенное знание».

Мелкая дрожь прошла по позвоночнику. «Бхагавад-Гита». «Наберись решимости, встань и сражайся!»

— Ты что, герой? — голос Айгуль дрогнул. Самую чуточку, но дрогнул.

Миша заморгал глазами:

— Что? Нет, конечно.

У Айгуль отлегло от сердца. Она ухмыльнулась и спросила:

— А чего не бежишь тогда? Не боишься? Дурак что ли?

Миша неуверенно пожал плечами:

— Почему дурак? Нет. Боюсь, конечно. Я же знаю, кто ты такая.

— И кто же я? — полюбопытствовала Айгуль.

— Ты Айгуль.

— Очень информативно! — усмехнулась Айгуль. — А ещё что-нибудь ты знаешь?

— Ну, — Миша смутился, — разное говорят. То ли ты колдунья, то ли злой дух, то ли какой-то там, ну...

— Какой-то там кто? — стало интересно.

— Ну, какой-то исчезнувший народ, — совсем уже неуверенно выговорил Миша. — Там, типа, последний неандерталец или эта, как её — чудь белоглазая.

Айгуль прыснула:

— Сам ты неандерталец белоглазый!

Миша немного расслабился:

— А кто ты тогда?

— А тебе какая разница?

— Ну, вообще... никакой.

Айгуль даже немного обиделась:

— Вообще никакой? А если я редкий вид, в Красную книгу занесена? Или, может, я валинорский эльф?

Миша не принял игры:

— Слушай, эльф ты там или кто — а люди пропадают. Так нельзя, понимаешь?

— Почему нельзя? — спросила Айгуль совершенно серьёзным голосом. — Вам на китов охотиться можно, а мне на вас — нельзя? Как-то это несправедливо.

Она знала ответ, просто хотела выяснить — а Миша-то знает? Он, судя по физиономии, не знал. Это, впрочем, ничего не меняло, потому что Миша сказал:

— Просто нельзя, и всё.

— Даже вот этих съесть нельзя? — Айгуль повела рукой на Бычьего Взгляда, Черепа и Прыща.

Миша вздохнул:

— Даже этих.

— А если мне хочется? — настойчиво гнула своё Айгуль.

— Терпи.

Терпеть Айгуль умела. Не любила, конечно, но бывали времена, когда приходилось. Она вздрогнула, вспомнив лютые годы голода, когда люди походили на тени, и приходилось по неделе глодать сухой мосол, откопанный на кладбище, или охотиться на лягушек. Слава богу, теперь-то времена жирные, сытые.

— А если я не хочу терпеть? — спросила Айгуль. С этим разговором пора было заканчивать. Главное уже было совсем рядом.

— Тогда придётся тебя остановить, — просто сказал Миша.

— И кто же меня остановит? — здесь следовало звучать насмешливо, саркастически, но Айгуль почему-то произнесла вопрос совершенно серьёзно. Так, как будто хотела знать ответ. Она и хотела его знать.

— Я, — сказал Миша.

Миша-охранник, картошка в мундире. Надо же, а не похож на героя. Сладкая дрожь прошла по позвоночнику. Герой, настоящий герой. Кто бы мог подумать! В нашей-то глуши, и вдруг!

— Ну и чем ты меня остановишь? — Айгуль еле сдерживалась, голос подрагивал от предвкушения, которого она и сама не понимала. Раньше ей настоящие герои не попадались.

Миша пожал плечами:

— Не знаю. Чем придётся.

Айгуль быстро подхватила с земли пистолет Бычьего Взгляда и направила на Мишу. Тот сглотнул, но всё равно не побежал, только как-то весь собрался. Тогда Айгуль нервно, коротко рассмеялась, провернула пистолет на пальце рукоятью вверх и протянула своему герою:

— На, попробуй.

Айгуль совершенно забыла про игру. Игра закончилась, когда Миша не побежал. Теперь, впервые за много лет — а может, и впервые в её жизни — всё было по-настоящему. Миша, не веря своим глазам, шагнул вперёд и протянул руку. Потом забрал пистолет привычным движением человека, хорошо знакомого с оружием.

— Давай, попробуй, — сказала Айгуль. Всё внутри неё трепетало в ожидании чего-то важного.

Миша помотал головой:

— Не могу.

Айгуль в нетерпении сменила облик. Герою, наверное, трудно выстрелить в хрупкую девушку. Пожалуйста, теперь перед Мишей стояло жуткое существо с огромными клыками, торчащими из слюнявой пасти, с когтями-кинжалами и алыми глазами.

— А так? — прорычала Айгуль.

Миша опять покачал головой:

— Нет. Ты же ничего плохого не делаешь.

Айгуль засмеялась — в этой форме смех звучал особенно зловеще, с бульканьем и хрипом. Уж что-что, а «делать плохое» она умела. Она размахнулась когтистой рукой и ударила валяющегося под ногами Бычьего Взгляда. Почти ударила.

Грохнул выстрел. Пуля калибра девять миллиметров — медная оболочка, свинцовая рубашка и стальной сердечник — ударила Айгуль в бедро, пробила кожу, расплющилась, разрывая мышцы, и вгрызлась глубоко в кость. Боль пришла через полсекунды после тупого ощущения удара. Айгуль вскрикнула и упала.

Она шестым чувством поняла: дело не в пулях, а в том, кто держит оружие. В руках Миши пистолет Бычьего Взгляда стал оружием героя. Особенным. Способным ранить чудовище. Айгуль не могла сказать, откуда взялась эта уверенность, но ни секунды не сомневалась: Миша смог бы убить её и палкой.

А Миша стоял в трёх шагах с опущенным пистолетом. Айгуль следовало бы ненавидеть его, но вместо этого внутри что-то сладко трепетало — герой, настоящий герой, наконец-то! Она с хриплым стоном поднялась на ноги и мотнула головой:

— Ещё! Или я этого сожру! — она указала на Бычьего Взгляда.

— Не надо, — Миша почти просил.

— Надо! — рявкнула Айгуль и снова занесла руку для удара.

Вторая пуля пробила ей бок. Она не унялась. Третья пуля пришлась в грудь, четвёртая тоже. С каждым новым попаданием внутри всё сильнее расцветало что-то, чего Айгуль никогда не знала — тёплое, радостное, настоящее. Она бросилась на Мишу в сладостной жажде боя и смерти — и получила ещё три пули: в живот, в плечо и снова в грудь.

Семь ран сделали своё дело. Айгуль упала и уже не могла подняться, сколько ни пыталась. Её нечеловеческой силы уже не хватало даже на такую малость. Она снова сменила форму, чтобы клыки не мешали говорить. Ей нужно было сказать что-то важное, и не кому-нибудь, а именно Мише. Именно своему герою.

Двести лет Айгуль не могла найти смысла в своем существовании, и вот, наконец, нашла. Теперь-то она поняла: у чудовища и не может быть смысла жизни — только смысл смерти. Его нужно просто дождаться, каждый день захлёбываясь одиночеством и тоской, и тогда в конце к тебе придёт твой герой. Герой всегда приходит, чтобы убить чудовище — иного не дано. Иного некому было и выдумать, а и выдумав — не передать другим потому что чудовища не пишут книг. Книги пишут только люди.

Сглотнув кровь, откуда-то взявшуюся во рту, Айгуль начала говорить:

— Двести... — голос был почему-то очень тихим. Миша склонился ближе.

— Двести лет... я ждала... тебя, — с трудом просипела Айгуль.

— Зачем? — тихо удивился Миша.

— Так... надо, — сказала Айгуль и обессиленно опустила голову.

По всему телу разлилось тепло — то ли кровь лилась на кожу, то ли что-то внутри грело. Было уже почти не больно. Было хорошо. Айгуль сделала последнее усилие и едва слышно попросила:

— В голову.

Ей показалось, что в уголке глаза её героя блеснуло. Миша медленно приставил ствол пистолета к голове Айгуль и нажал на спуск. Выстрела она не услышала.