Смутьяны 2а. Книга пути

Предисловие для тех, кто не читал первую книгу

А давайте я коротенько так расскажу вам историю жизни дворфёнка Дремудада и эльфийки Лиоры?

Это на случай, если кто-то не читал первую книгу «Смутьянов» или читал ее так давно, что события подзабылись.

Я не стану рассказывать о других героях первого тома.

О мальчике Даро и его верной подружке – кошкодевочке Ньярме. О том, как они выросли и обнаружили, что…

И о юной рабыне Вейне из Подгорного Султаната тоже ничего говорить не буду. Даже о том, как она стала атаманшей банды «Хитрые крысы» и познакомилась с юным вождем степняков Тэмучитланом вам не скажу.

Во «второй-а» книге, которую вы взялись читать, о их дальнейшей судьбе я не рассказываю. А вот в «Смутьянах 2б» как раз и продолжу историю этих героев. Расскажу о шести годах жизни с 195 по 201 годы После Великого Пробуждения.

Ну, а в этой книге речь пойдет о Лиоре и Дрёме.

Вот я и решил вам напомнить, кто они такие, и что случилось интересного у них в жизни.

Эльфийка Лиора росла, как и все остальные эльфы в течение последних трех веков, в северных болотах. Ловила на свои лазоревые ноги пиявок, чтобы сварить наваристый супчик, за что была прозвана Рябоножкой противным мальчишкой Сауниелом. Очень обидное прозвище, если учесть, что отметинки на коже от пиявок носили чуть ли не все молодые эльфы.

Но Сауниел прицепился именно к Лиоре. Изводил ее и насмехался за то, что ей совершенно не давались даже самые простенькие заклинания.

Но, на самом деле, не это стало причиной того, что Лиора превратилась в изгоя. Девочка была самой настоящей белой вороной. Хотя ни крыльев не имела, ни клюва, да и цвет кожи у нее был нежно-лазоревый, а волосы темно-голубыми.

Но маленькая эльфийка была совершенно не такая, как окружающие эльфы. Не было в ней ни утонченного высокомерия, ни презрительного отношения к «круглоухим», вроде Сауниела. У самой-то Лиоры ушки были длинные и тонкие, что указывало на аристократическое происхождение. Наоборот, Лиора была омерзительно добросердечной и больше всего мечтала о такой глупости, как дружба.

Ну, как такую не шпынять?

Девочка-эльфийка терпела-терпела, да и не вытерпела: сбежала из дома на восток в сторону далеких гор, куда, по слухам, ушел когда-то ее отец.

И на полпути к Раздельному Хребту набрела на странный наклонный остров, где в разрушенной башне обнаружила стелы со старинными письменами. Девочка читать не умела и попыталась запомнить хотя бы часть надписи на вид. А утром, заглянув из любопытства за край острова, не удержалась и свалилась прямо в центр топкого бочага.

Тут и ждала бы ее обычная у болотных эльфов смерть. Но, набрав в легкие последнюю порцию воздуха, Лиора завопила первое пришедшее ей на память заклинание – очищение воды.

И оказалась в прозрачном озерце.

Так родилась Великая Волшебница Лиора.

Юная эльфийка вернулась домой и…

И осталась такой же робкой, застенчивой и романтичной, чем ужасно расстроила мамашу и укрепила в окружающих мысль, что в голове у юной волшебницы «ку-ку».

Прошло три с половиной года и вновь появился тот самый Сауниел. Он тоже стал очень сильным магом. Юноша и девушка неожиданно сблизились на почве любви к колдовству. Сауниел был очень милым и во всем поддакивал Лиоре. А на ее день рождения пообещал подарить особое заклинание…

Которым открыл портал в Черную Цитадель.

Угу. Туда, где живут злобные и жестокие демоны.

И, что подлее всего, свалил открытие портала на Лиору, обвинив ее в злобных умыслах. И тут же предложил эльфам сдаться на милость черным чешуйчатым тварям.

Но Лиора так обиделась, что, не контролируя себя, прочитала жутчайшее заклинание, которое выжгло и портал, и бесов, а вдобавок спалило несколько ближайших островков, в том числе и тот, где стоял дом Лиоры и жила ее матушка.

Такая вот жестокая судьба…

Ну, а что Дремудад? Тоже какая-нибудь гадость у него приключилась?

А вот и нет!

Дворфенок рос себе в избушке, расположившейся в дебрях сказочной тайги. Выслушивал пространные проповеди своего отца – верховного друида окрестных земель. Ходил на охоту с сестрой. Причем, охотилась она, а Дрёме больше нравилось наблюдать за природой, зверями и растениями, и засыпать окружающих глупыми вопросами вроде таких: «Почему зимой Солнце почти не показывается над горизонтом, а летом чуть ли не круги наворачивает?», «Отчего вода замерзает в лед или превращается в пар?», «Кто установил законы изменчивости и естественного отбора?» и так далее.

В общем, тоже белая ворона, хотя и имеющая аршин в плечах и курчавенькую детскую бородку.

И вот однажды в Круге Камней, которым заведовал папаша Дрёмы, завелся чужак.

Сначала все решили, что это злой дух, но потом оказалось, что просто человечёнок. То есть, человеческий подросток, убежавший в дворфийскую тайгу из человеческого же княжества.

Так у Дремудада появился названый братец. И разговоры с ним настолько раззадорили пытливый ум Дремудада, что он решил свое мистическое путешествие, в которое уходили на год все молодые дворфы, устроить на юг в земли людей.

Вот в общем-то и вся предыстория. А что будет с нашими героями дальше вы узнаете, если прочитаете эту книгу.

Глава 1. В путь-дорожку

21.05.194 г.в.п.

Таежный Угол

Собирали его всем семейством. И каждый норовил что-нибудь засунуть в заплечную суму.

Когда рюкзак приблизился по размеру к самому Дремудаду и кожа начала предупреждающе трещать, юный дворф наконец-таки воспротивился этому процессу.

– Но, Дрёма, – всплеснула руками мама, – как же ты обойдешься без набора посуды?

Дворфенок с нескрываемым ужасом посмотрел на пирамиду из вставленных один в другой котелков и мисок и гору деревянных ложек разных размеров и возопил:

– Мам, ну зачем мне они?!

– Чтобы есть, – сообщила родительница.

– Я на месте все куплю!

– Ку-у-упит он! – возмутилась дворфиха. – А ты хоть знаешь, как это делается?

– Знаю! Мне Яр все подробно рассказал, – юноша-дворф кивнул на суетящегося возле него приемного брата: длинного, тощего и хилого человека.

– А эти, как их, деньги, где возьмешь? – не унималась матушка.

– Ну, я же тысячу раз говорил! – воздел очи горе квадратный бородатый мальчишка. – Продам самоцветы. Вот, я целую жмень выгреб из нашего фамильного сундука.

– Ты только смотри, чтобы тебя не надули, – ехидно предупредила Рагнадора.

Старшая сестра тоже пришла проводить любимого братишку. Вместе с мужем пришла и годовалого Трородида принесла.

– Мне Ярополк все объяснил, – стараясь не закипеть окончательно, ответил Дремудад. – И где найти правильного… как его… ювинила…

– Ювелира, – поправил его названный брат.

– Ну да, – кивнул Дрёма, – этого самого, что камни покупает. И даже цену каждого самоцвета мне назвал.

– И ты запомнил? – с сомнением спросил отец.

– Да, папа, запомнил, – язвительно ответил дворфенок. – Я цифры всегда запоминаю, не то, что порядок песнопений и как зовут всяких там духов.

– Не всяких, сын! – значительно и немного обиженно отчитал его отец. – И, кстати сказать, знание основ нашего друидического учения будет тебе просто необходимо в дальнем южном краю! И я выражаю определенные сомнения, насколько хорошо ты сможешь с этим архисложнейшим делом справиться! Да-с, сомнения!

– Я постараюсь, папа, – сбавил тон Дремудад.

Что-что, а ссориться напоследок с отцом он ну совершенно не хотел.

Но про себя отрок в очередной раз подумал: «Скорей бы уйти! Как мне все надоели! До сих пор меня за малыша держат! А мне ведь уже девятнадцать лет исполнилось. Скоро настоящая борода расти начнет, взамен детской!»

Дорогие читатели, пусть вас не вводит в заблуждение столь серьезный возраст нашего Героя. В переводе на человеческий, Дремудаду сейчас всего около тринадцати лет, со всеми вытекающими из этого проблемами, связанными с пресловутым переходным возрастом.

Один древний просветитель, коего почему-то считали гоблином, хотя был он вполне себе человек, любил называть подобных отроков «малолетними дебилами».

Дремудад дебилом не был. А был даже слишком умным для своего возраста и расы. Но общая для тинэйджеров всех времен и народов ершистость и стремление к самостоятельности и самовыражению у него расцвели пышным цветом.

Так что начало мистического путешествия он ждал с нетерпением.

И сейчас главным его желанием было, чтобы родители и брат с сестрой наконец-то закончили утрамбовывать его рюкзак и выпроводили из дома.

Потому что за порогом начиналась СВОБОДА!

Конечно, боязно было мальчишке выбираться из-под маминого крылышка. Нет, вы не подумайте, крыльев у дворфов нет, я выражаюсь фигурально!

Придется самому охотиться, чего Дремудад не любил. Самому готовить еду, что Дрёма не особо умел. Самому ставить палатку, что он мог делать с закрытыми глазами и во сне. А на новом месте самому рубить избу, о чем юный дворф, конечно же, имел представление, и даже помогал взрослым, когда строили новый дом для семейства сестры.

А, главное, предстоит Дрёме жить в чужом краю, потому что юношеский максимализм и неуемное любопытство гнали тин-дворфа далеко на юг, за горы Южного хребта, в земли, где обитают люди.

– Ну, ладно, – вздохнул отец. – Раз ты, сын, воспротивился дальнейшему наполнению сумы походным снаряжением, пришла нам пора прощаться.

Мама скривила недовольную гримасу, которую, правда скрыла светло-русая борода, заплетенная в толстую косу. Спросила робко:

– А, может, все-таки котелки?..

– Нет, – веско прервал ее отец. – Раз Дремудад считает, что без них обойдется, то пусть будет так. Это его трудности. Именно для того, чтобы преодолевать невзгоды, уходят молодые дворфы в мистические путешествия! Этот давний, освященный опытом древних, обычай возник три века назад, в те времена, когда мы вышли на поверхность, и распростерся перед дворфийским народом огромный неизведанный мир. Правда, некоторые считают, что и под землей молодые дворфы отправлялись исследовать дальние пещеры, но я сомневаюсь в этом. Не думаю, что в толще гор осталась хоть маленькая лазейка, которую не изучили досконально. Наоборот, я горжусь тем, что мой дед был одним из первых молодых дворфов, что ушел в мистическое путешествие. А мысли и идеи, что посетили его, легли в основу мировосприятия нашего рода. Мировосприятия друидов!

– Папа, мы Дрёмку провожаем! – остановила словоизлияния родителя Рагнадора.

– А? Ну, да… – спохватился верховный жрец. – Так вот, сын мой. Я очень надеюсь, что долгое и многотрудное путешествие наставит тебя на путь истинного друида. И ты вернешься в родные края полноправным продолжателем нашей династии.

– У тебя Ярополк есть, – буркнул Дремудад.

– Есть, конечно! – с улыбкой закивал отец. – Слава духам, что они послали нам этого скромного, уважительного и пытливого юношу.

Ярополк даже покраснел от таких слов. Стрельнул на Дремудада голубыми глазками – тоже мелкими и чрезмерно лупоглазыми.

– Но! – воздел вверх толстый палец отец. – Сей юноша все-таки не совсем дворф. Я бы сказал, совсем не дворф. Нет, я чужд какой-либо ксенофобии, но факт остается фактом. И век его не будет столь же долог, как наш, и другие дворфы могут не принять его, как нового верховного жреца. К тому же неизвестно, могут ли родиться дети от смешения наших рас. Некоторые почтенные дворфы, к коим я не принадлежу, сомневаются в этом. Лично я надеюсь, что, когда Ярополк женится, у него появятся детишки, что возьмут все самое лучшее из наших рас, и, если говорить честно, очень жду этого. Но…

– Милый, мы Дрёмочку провожаем, – остановила мужа матушка. По ее широкому лицу стекли две крупные слезинки и затерялись в бороде. – Сыночек, береги себя. Не рискуй там, где не надо. Опасайся злых людей, верь добрым. И каждый день наматывай свежие портянки!

– Обязательно, мамочка, – кивнул Дремудад.

У него тоже засвербело в носу. Он подошел и облапил родительницу, прижался к ней, уютно пахнущей выпечкой.

– Ну-ну, сынок, – растрогался и отец, подошел, погладил чадо по широкому плечу.

Дремудад выбрался из материнских объятий, вздохнул. И ойкнул от крепкого рукопожатия сестры. Рагнадора ухмыльнулась и пожелала братишке:

– Не будь квашней! Если что, сразу давай в зубы!

– Дам, – кивнул Дремудад.

– Пошли, что ли? – неуверенно спросил его Ярополк.

– Идите, дети мои! – надтреснутым голосом напутствовал их отец. – Яр, как мы и договаривались, проводи брата до предгорий. Через десять дней мы ждем тебя обратно.

– Ты точно не заблудишься, мой мальчик? – встревожено спросила матушка у долговязого человеческого юноши.

– Нет, я уже очень хорошо ориентируюсь! – с легкой застенчивой улыбкой ответило это лысоподбородочное существо.

«Нельзя так думать, – одернул себя Дремудад. – Скоро все кругом будут такими же тонкими и несуразными!»

И они вышли из родительской избушки.

Впереди у Дремудада была Дорога. Как долго ему по ней шагать, и в какие дали она приведет юного дворфа?

Глава 2. Одиночество в толпе

08.06.194 г.в.п.

Восточный удел Великое болото

Самоубийства у эльфов не в почете. Ну, правда, как можно лишать жизни себя, трепетно и нежно любимого?

Зато эльфы непревзойденные мастера в игнорировании и высокомерном презрении.

Это Лиора испытала в полной мере.

Разумеется, воткрытую наезжать на Великую и ужасную магичку никто не решался. Все прекрасно помнили, как эта пигалица одним мановением руки спалила толпу бесов, изничтожила портал в Черную Цитадель, а, заодно, и несколько близлежащих островков.

Кстати, и тот, где стоял ее собственный дом, в котором жила, не ведая о скорой кончине, ее бедная мамаша.

Если Лиора не пожалела даже родительницы, то, что говорить о других?

Так что девочку старательно избегали и игнорировали.

И это было для нее страшнее, чем ругань и открытая ненависть.

Ведь маленькая эльфийка по-прежнему мечтала о дружбе и любви.

Хотя, нет, о любви она мечтать перестала, обжегшись о Сауниела.

Этот парень постоянно маячил там, где бывала Лиора. Нашептывал одному, посмеивался с другим, рассказывал что-то, косо поглядывая на девушку, третьему. От молодого мага буквально разливалась чернота, заполняя все пространство вокруг Лиоры, вытесняя ее из мира эльфов, делая жизнь невыносимой.

Кстати, вы заметили, что я никак не могу определиться: говорить о Лиоре, как о девочке, или, как о девушке?

Та же беда, что с дворфенком Дремудадом.

Фактически эльфийке исполнилось те же самые девятнадцать лет. Но выглядела она как человеческая тринадцатилетняя девочка. Причем, не такая: «Не по годам развитая», а вполне себе обычная. Тоненькая, даже тощеватая, плоскогрудая и угловатая.

А вот психологический возраст...

Ну, после всех навалившихся на ее хрупкие плечики событий, наверное, лет на пятнадцать-шестнадцать людских она тянула точно.

Так что я буду называть ее то так, то этак, вы уж не обижайтесь.

В общем, целый месяц юная эльфийка прожила как в космическом вакууме.

Сначала она пыталась заговаривать с окружающими, что-то им объяснять, оправдываться. Но даже старый Учитель, которого она однажды буквально приперла к стенке его хижины, только отворачивался.

– Это не я! – Лиора наконец-то потеряла самообладание. – Ну как вы не поймете?! Это Сауниел меня подговорил ему помочь! Он открыл портал!

– Да, да, я верю тебе, – отвечал пожилой эльф и тщательно прятал глаза.

И веры в его голосе не было ни на дохлую пиявку.

– Ну, почему вы верите ему, а не мне? – обессилено спросила девочка.

– Ну… – протянул Учитель неопределенно.

– И что же мне теперь делать, а? – совсем убитым голосом вопросила девушка.

– Откуда мне знать? – пожал плечами старый эльф.

– Вы хотите, чтобы я ушла? – тихо спросила Лиора. – Совсем-совсем ушла? А, лучше, чтобы утонула в трясине, да?

Учитель замер, не решаясь вздохнуть и опасаясь, что вот сейчас эта неуравновешенная особа придет в ярость, да и превратит старика в кучку пепла.

Но она лишь развернулась и побрела, загребая босыми лазоревыми ногами болотную жижу.

А следующим утром, закинув за плечо тощенькую сумку с невеликим скарбом, что собрала за последние дни, Лиора ушла на восход.

Ушла навсегда, не оглядываясь.

Потому, что, если бы оглянулась и увидела радостные и злорадные лица сородичей, то точно наплевала бы на расовую нелюбовь к суициду, да и нырнула бы в ближайший бочаг.

Но Лиора не обернулась. Она шла и шла, оставляя за спиной прошлую жизнь.

«Теперь я точно исполню то, что хотела сделать три года назад! – горько подумала девочка, – Только сначала еще раз попробую его отыскать».

И она попробовала. Целую неделю слонялась по бескрайнему болоту, ярко-зеленому и бурому. Но заветный островок с руинами старинной башни так и не нашелся.

«Значит, не судьба, – вздохнула про себя Лиора. – Или, наоборот, судьба».

Девочка схрумкала поджаренную на костре лягушку и побрела дальше на восток. Туда, где над болотным маревом туманной полосой поднимались горы Срединного Хребта.

Глава 3. Шаг за границу

29.06.194 г.в.п.

Лилгород, столица Лилгородского княжества

Шел Дрёма ни долго, ни коротко. Вполне себе нормально он шел.

Почти месяц потребовался юному дворфу, чтобы добраться до человеческих земель.

Сначала путешествие проходило по знакомым местам, потом тайга стала неизведанной, но все равно оставалась родной.

Первые пять дней его сопровождал Ярополк, и дорога казалась короче за разговорами. Но, когда подошли к предгорьям человеческий юноша, как и было уговорено, попрощался с Дремудадом и отправился назад.

Ну а Дрема, басовито насвистывая, пошел дальше.

Мальчишка не особенно торопился, регулярно устраивал привалы, ночами сладко спал в крошечной одноместной палатке. А несколько дней так вообще просидел в ней, слушая, как по тонкой коже полога стучат дождевые капли.

С едой тоже все было хорошо. Дремудад старался не налегать на запас вяленого мяса и круп, что взял из дома. Конечно, приходилось тратить много времени на охоту и собирание ягод с грибами, зато сохранялась определенная автономность.

К тому же молодой дворф трижды пополнял припасы у соплеменников. Он по паре дней гостил у незнакомых, но, как принято у дворфов, радушных земляков. Те усиленно откармливали мальчика и так нагружали его сумку всякой едой, что та чуть ли не трескалась.

К мистическим путешествиям дворфы относятся с почтением и ностальгией.

В юности все мальчишки и некоторые особо активные девчонки, вроде Рагнадоры, уходили из дома, и целый год проводили в чужих краях. Да и взрослые дворфы иногда устраивали себе такую вот разрядку от монотонных будней.

Это ведь так классно – забуриться куда-нибудь, где никто тебя не знает, построить уютный шалаш из еловых веток и жить в нем не обремененным хозяйственными заботами туристом. Ходить на охоту, рыбачить в медленных студеных речушках, а то и в еще более студеном океане. И размышлять о сути окружающего мира и месте в нем человека, то есть дворфа, о единстве всего живого и прочих интересных вещах.

Последняя избушка, в которой Дремудад остановился, находилась почти на самом перевале, за которым тайга дворфов сменилась на тайгу людей.

Дрёма, кстати, честно попытался почувствовать разницу, и не сумел. Те же вековечные кедры, ели и секвойи. Тот же негустой подлесок. Те же ягоды и грибы. И даже звери те же самые. Зайцы, белки, лисы, песцы, олени и еще пяток видов животных.

Дремудад снова задумался над тем, почему их так мало? Духам природы было лениво придумать еще каких-нибудь зверей? Да и с растениями то же самое.

Загадка мироздания. Одна из многих, о которых любил поразмышлять умный мальчик Дремудад, в отличие от других дворфов. Те принимали все, как данность. Но маленький исследователь так не мог.

Ну, так вот, в небольшой избушке, уютно устроившейся на круглой полянке, жило семейство молодых дворфов. Бартодору и Гарналани было всего лет по пятьдесят. А двоим детишкам – брату и сестре – лет по десять-двенадцать.

– Дрёма, а ты, правда, идешь на юг? – спрашивал верткий и непоседливый Торогрим.

– Правда, – солидным баском отвечал Дремудад, и, внезапно подпустив петуха: – К людям.

– Кру-у-уто! – маленький дворфеныш аж щурился от восторга. – А что ты будешь там делать? Нести нашу веру, да?

– Ну… – Дремудад призадумывался: говорить правду, или не разочаровывать мальца. – И веру тоже. А еще я хочу посмотреть, как они живут.

– Да обычно они живут! – вступала в разговор Вардарила, которая была на пару лет старше братика. – К нам иногда заходят. Е-ге-ря. Вот.

– А это кто такие? – удивлялся незнакомому слову Дрёма.

– Это, как наши охотники, – поясняла девочка. – А еще они, как друиды. Тоже следят, чтобы слишком много зверей не убивали.

– А иногда наоборот! – влезал в разговор мальчишка. – Говорят, что каких-нибудь зайцев развелось столько, что всю кору с берез поели и надо их поубивать.

– Зайцев или березы? – почти серьезно спрашивал Дремудад.

Он, кстати, пару часов провел, разглядывая первое такое странное дерево с белой полосатой корой.

– Ты что, глупый? – озадаченно осведомлялся Торогрим и стучал себя по лбу.

– Он так шутит, – объясняла брату Вардарила. – Хи-хи! Берез поубивать!

Она утыкала в ладошки круглое личико с едва пробивающейся на подбородке мягкой порослью и громко смеялась.

– И ничего смешного в этом нет! – насупливался мальчишка. – Дядя Грандошмыг, наш друид, говорит, что деревья тоже живые, и рубить их без надобности все равно, что зверей за просто так убивать!

– Дети, ужина-а-ать! – звала из дома матушка и прерывала тем самым интересный разговор.

Хорошо и приятно было Дремудаду в этом бревенчатом домике. Даже уютнее, чем дома.

А, может быть, все дело было в том, что дворфийский отрок откровенно боялся.

Вот уйдет он и больше не встретит ни одного дворфа. Кругом будут лишь тощие безбородые верзилы. Как среди них жить?

И Дрёма в очередной раз пожалел, что принял решение путешествовать не по родному краю, а на чужбине.

Но не поворачивать же назад! Ладно, Рагнадора засмеет, а папа будет сокрушенно качать головой. Главное, что сам он никогда себе этого малодушия не простит.

И, чтобы не растерять остатки решимости, Дремудад сразу после завтрака упаковал рюкзак, скованно простился с радушными хозяевами и отправился по едва различимой тропинке на юг.

Глава 4. Пещерный житель

30.06.194 г.в.п.

западные склоны Раздельного Хребта

Я прекрасно знаю, что слово «хребет» в географических названиях надо писать с маленькой буквы. Но язык не поворачивается так поступить с Раздельным Хребтом. Потому что это топоним гигантской горной системы, распростершейся с севера на юг на две с половиной тысячи верст от морозного приполярья, до знойных пустынь и джунглей.

Пустынь с западной стороны хребта, джунглей – с восточной.

И да, я прекрасно знаю, что от джунглей до полюса должно быть в два или даже три раза большее расстояние. Но это на Земле, а Алоира – это совсем другой Мир.

Кстати, единственный известный континент имеет то же самое название. Он делится этим самым Раздельным Хребтом на две почти не связанные друг с другом половинки. И, если бы в этом Мире уже летали в космос, то первое сравнение, которое пришло бы в голову местному Гагарину – позвоночник гигантского зверя от белой головы до зелено-желтой… эээ… филейной части организма.

Лишь в одном месте, немного южнее эльфийских болот слева и северных княжеств справа, горы немного понижаются и по ним, поросшим густыми лесами, можно перебраться.

Можно было бы.

Вы, наверное, помните, что на Седловине обитают злые разбойники? Те самые, что охотно пропускают на восток Псов, но ужасно любят грабить и обижать представителей всех остальных народов.

Ну, а южнее Седловины черным-пречерным пятном чернеет Черная Цитадель: окруженная высоченными неприступными стенами страна, о которой все слышали, но в которой никто не бывал. То место, откуда время от времени вылетают демоны, чтобы поохотиться в самых разных уголках мира на его обитателей и сложить свои рогатые головы в неравных боях со стражами или просто селянами.

Зачем демонам суицид тоже никто не знает. Наверное, нравится им самоубиваться.

Но я отвлекся.

Нас с вами сейчас интересует западный склон Раздельного Хребта, аккурат напротив Великих болот.

Потому, что именно туда, не щадя своих ног, добралась Лиора.

Ногам, и правда, досталось.

Девочка, привыкшая прыгать босиком по мягким кочкам и бродить, приманивая пиявок, по илистому заболоченному дну, не догадывалась, как неприятно ходить без обуви по острым камням. Нет, и в родных топях приходилось наступать на корешки всякие, но они не шли ни в какое сравнение с острыми как ножи гранитными и базальтовыми осколками.

Не один флакон столь высоко ценящихся алхимиками девичьих слез пролила она безо всякой для себя выгоды, карабкаясь по осыпям и прыгая с валуна на валун.

Горы оказались неприветливыми и сурово жестокими. Лиора надеялась, что перед ними на сравнительно сухой полосе будет расти настоящий лес, известный ей лишь по преданьям старины глубокой. А его, леса, не оказалось. Сочные в это время года болотные кустики сменились кустиками чахлыми, а ярко-зеленая трава, редкими кучками жесткой и колючей поросли.

А вдобавок к общему унылому пейзажу стало совсем плохо с едой.

Ни тебе жирных пиявок, ни тебе толстых лягушек. Ни, столь надоевших в детстве, но таких вкусных клюквы и брусники.

Лиора всерьез задумывалась, не плюнуть ли на гордость, и не вернутся ли обратно в родные пенаты?

Но пока что она держалась. Не из гордости и самолюбия, как это делал бы любой другой эльф, а из-за тоски. Одна мысль, что придется опять окунуться в атмосферу всеобщей нелюбви и презрения, останавливали девушку и заставляли вновь и вновь, раня в кровь ноги, карабкаться по уступам.

Пока, одним хмурым дождливым днем, Лиора не нашла пещеру.

Нет, она и раньше ночевала в небольших гротах и просто под скальными козырьками. Но настоящую полноценную пещеру встретила впервые. Было в ней сухо, тепло и вонюче.

Но эльфы за долгие века жизни на не очень ароматных болотах к неприятным запахам привыкли. Да и обоняние у них притупилось. Так что девушка не придала значения этому тревожному факту.

Была юная эльфийка до изнеможения уставшая и слабая от голода. Поэтому прошла на несколько шагов вглубь, отыскала ровное место, сгребла с него колючую каменную крошку и, свернувшись калачиком, уснула.

Разбудило ее довольное рычание.

Девушка распахнула веки и на фоне вечернего оранжевого света, что лился в пещеру из широкой горловины, увидела мохнатое чудовище. Чудовище принюхивалось и разглядывало нежданный ужин маленькими черными глазками. Оно раскрыло широкую, усеянную огромными острыми зубами пасть, еще раз обрадовано рыкнуло и неторопливо двинулось к сжавшейся в комок девочке.

Лиора даже не пыталась убежать. Проскочить мимо огромного пещерного медведя было нереально.

Зверь это понимал и потому не торопился. Наверное, он был сравнительно сытым, и решил немного поиграть с добычей. Ну, знаете, как кошки с мышками играют? Он протянул поросшую длинной черно-бурой шерстью лапу и одним коготком кольнул девочку в плечо.

Та взвизгнула, отпрянула, прижавшись спиной к стене пещеры, и со страхом посмотрела на кровоточащую царапину.

А медведь приблизил свою морду, пахнул изо рта совсем уж неприятным запахом и вознамерился куснуть.

– Фырфырка плюшка! – не то выкрикнула, не то завизжала Лиора.

Заклинание помедлило, решая, правильные ли тональности выбрала хозяйка, вздохнуло про себя о «молодежи, не придающей значения формальной магии» и нехотя сработало.

Сгусток спрессованной давлением воды ударил зверя по щеке[1]. Страшенная голова дернулась.

Медведь обиженно заворчал, чуть отодвинувшись от странной еды. Но, еда же! И косматый хищник напружинился, чтобы прыгнуть и быстренько откусить голову этому бледно-голубому созданию.

– Мечтаа электирика! – уже громче и четче пискнула Лиора.

Ветвистая молния ударила медведя в нос.

Шерсть его по всему телу встала дыбом, а поверх нее принялись плясать лиловые разряды.

Зверь остолбенел. Обиженно посмотрел на девочку. И, как подкошенный, сотрясши пещеру, рухнул на пол.

Лиора осторожно встала на трясущиеся ноги. Кольнула бывшего хозяина жилплощади огненной искрой.

Никакого результата.

Тогда девушка, осмелев, подошла ближе и заглянула в удивленное лицо зверя.

Остановившиеся навеки глаза задумчиво глядели в закат.

Эльфам очень редко приходится иметь дело со зверями крупнее жабы или плавучей змеи. Но навыки не пропьешь и за три столетия.

То ли сохранилась где-то в генах память о долгих веках, проведенных за охотой в лесах, то ли Лиора оказалась чрезмерно сообразительной, но девушка сумела при помощи старого кинжала, что отыскала месяц назад на месте сгоревшего дома, и шкуру снять, и мясо накромсать.

Шкуру девушка разложила на уступе перед пещерой. Высушила ее тепловыми заклинаниями, подпалив, правда, в паре мест. Этими же заклинаниями прожарила ломти мяса. Прерываясь, чтобы его же поесть и восстановить магические силы.

В результате, совершенно умаявшись, к середине следующего дня эльфийка оказалась владелицей целой горы тщательно высушенного, чуть ли не сублимированного мяса, шкуры, которой новая хозяйка завесила вход в пещеру, а также груды костей и прочих отходов пищевого производства.

С последним напряжением сил Лиора оттащила все это неаппетитное месиво к входу и сбросила со скалы.

Засыпая, Лиора слышала невдалеке порыкивание и возню.

Это пировали какие-то хищники-падальщики.

Вот не наелись бы они медвежатиной и пришли бы в пещеру, что бы тогда сонная эльфийка делала?

Но звери разумно решили, что связываться с тем, кто завалил грозу всех окрестных гор, не стоит.

[1]Если вы думаете, что воду невозможно сжать, то хорошо учили физику, но нифига не смыслите в магии.

Глава 5. Город

22.07.194 г.в.п.

Лилгород, Лилгородское княжество.

Дремудад стоял на опушке леса и во все глаза смотрел на город.

Южную сторону неба затянули клубящиеся темные тучи, но над головой дворфа голубело ясное небо. И в свете яркого утреннего солнца человеческое поселение буквально блистало и переливалось красками.

Изумрудной зеленью садов, насыщенным серо-коричневым цветом бревен высоченного частокола. Оттенками бежевого и карамельного начисто вымытых недавним дождем стен теремов.

Дрёма не знал слово «терем», поэтому видел перед собой высоченные двух- и трехэтажные избищи. Но, не важно, как называть – город произвел на выросшего в таежной глуши дворфенка ошарашивающее впечатление.

– Сколько же здесь людей живет? – задал он сам себе риторический вопрос.

Разумеется, ответа отрок не знал. А если бы спросил у меня, то я бы поведал, что тысяча девятьсот одиннадцать. Простите, за то время что дворфский юноша стоял, раззявив рот и глазея, стало тысяча девятьсот двенадцать. Потому что Часлава родила двойню, а старый дед Негомир преставился.

Но Дремудад ничего ни у кого не спросил, потому как торчал на холме в гордом одиночестве. Только глубоко вздохнул и двинулся по скользкой от недавнего ливня проселочной дороге в сторону призывно открытых городских ворот.

Ворота были двустворчатые, широкие, бревенчатые, стянутые широкими коваными полосами. От регулярного открывания и закрывания края створок пропахали в земле глубокие полукружия, в которые налилась празднично сверкающая под солнышком вода.

Дворф несмело вступил в ту лужу, что правее, взбаламутив ее, пустил концентрические волночки. И остановился, упершись взглядом в нацеленное в его грудь копье охранника.

Тот что-то спросил. И Дремудад произнес фразу, которой научил его Ярополк.

Юноша подозревал, что названый братик не зря посмеивался в кулак. И не ошибся.

На лице охранника проявилось удивление. Потом его рот растянулся в неудержимой улыбке, и он расхохотался, схватившись за живот и не по уставу уронив копье. Продолжая ржать, махнул рукой, давая понять: «проходи!»

И Дрёма, ругая про себя приколиста Яра, вошел в город.

Со всех сторон его обступили дома. А кругом буквально кишели люди. Тощие, длинные, непривычно одетые. И почти все без бород. Нет, встречались и с растительностью на подбородке, но какой! Жиденькой, коротенькой, как у самого подростка Дремудада, такой, что и за пояс не заткнуть.

В общем – безобразие!

А уж как неприятно было на человеческих женщин смотреть с их сверкающими белыми подбородками! Да и тощие они как на подбор были. Скелетики ходячие, меньше одного обхвата в талии.

И все эти люди лопотали на своем сюсюкающем языке.

Прохожие поглядывали на Дремудада с интересом, но без особого удивления. Видать, дворфы здесь бывали. А может быть и сейчас живет кто?

«Вот было бы замечательно!» – подумал отрок.

Ему после случая у ворот очень не хотелось произносить вторую заученную фразу. Что-то подсказывало – результат будет таким же. Но, ничего не поделаешь. Как еще узнать, где живет учитель человеческого языка?

Дрема долго мялся, не зная кого бы выбрать из прохожих. Увидел, что все заходят и выходят из небольшого домика, над дверью которого висела сделанная из жести вывеска в форме свернувшейся двумя кольцами толстой змеи.

Дремудад решил, что это дом местного друида, и зашел.

В нос ему ударил одуряющей волной аромат свежей выпечки. Юный дворф даже зажмурился от удовольствия. Этот воздух хотелось есть! Тем более что Дрема был основательно голодным.

Юноша раскрыл глаза и увидел, что одна из стен комнаты была заставлена поддонами с хлебом, булочками, пирожками и пирогами. Перед ней, скрестив на груди руки, стояла…

Сердце Дремудада радостно забилось.

Но, увы. Все-таки это была явно человеческая женщина. С румяным широким лицом, ростом всего на полголовы выше юноши и почти нормального телосложения. Разве что в плечах хиловата.

Женщина уставилась на вновь прибывшего веселыми голубыми глазами. О чем-то его спросила.

Дрёма помотал головой и, смущаясь, выдал вторую заготовленную фразу. Виновато улыбнулся и развел руками.

Сгибаться от смеха женщина не стала, но захихикала, и в уголках глаз выступили слезинки.

Она что-то крикнула в раскрытую дверцу за своей спиной. Оттуда появился мальчишка, распахнул на дворфа удивленные и радостные глаза. Заулыбался щербатым ртом.

Женщина строгим голосом отдала распоряжения. Сняла белый фартук. Накинула его лямкой на шею мальца, отчего тот почти скрылся за тканью.

Потом хозяйка взяла с полки пряник и вручила его Дремудаду. Тот попытался отказаться, но не смог. Живот предательски пробурчал и вконец смутившийся дворф вгрызся в мягкий подрумяненный и невероятно вкусный подарок.

А женщина покровительственно похлопала дворфенка по плечу и поманила за собой на улицу.

Она проводила Дремудада на противоположный конец города, указала пухлой рукой на вывеску с каким-то пузырьком и почему-то птичьим пером.

«Наверное, птичник-друид?» – осторожно подумал Дрёма. – Но, после ошибки с пекарней, он не был в этом уверен.

Зашел в избушку.

У большого окна, затянутого почти прозрачным пузырем, за столом сидел дедушка. Седой, белоусый.

Поднял на вошедшего глаза, отодвинул от себя лист бересты, на котором что-то писал, и на чистом дворфийском спросил:

– Учиться человеческому языку пришел?

– Да! – радостно ответил Дрёма.

– Деньги вперед, – дедок протянул руку.

Дремудад достал из маленького мешочка средних размеров агат и положил его на морщинистую ладонь.

– Еще один, – проскрипел жадный Учитель.

Дрема вздохнул и выложил рядом с первым камушком второй – крупный яркий аметист.

– Ну, молодой… дворф… давайте учиться!

Голова болела и была будто набита опилками.

Дремудад открыл глаза и уставился на старика.

– Ну как? Понимаешь меня? – спросил тот.

– Конечно, понимаю, – буркнул Дрёма и ойкнул.

Он говорил на человеческом языке!

– Спасибо большое! – вежливо поблагодарил мальчик старого Учителя.

– Спасибо в ковш не нальешь, и на хлеб не намажешь, – по-стариковски вздохнул дедок.

Дрема смутился, запустил руку в кошель и достал сапфир. Учитель быстро спрятал камень в карман и вредным голосом прошамкал:

– Ты, малец, самоцветами не разбрасывайся, а то скоро кончатся! Иди-ка ты обратно к Малуше. Она просила тебе передать, чтобы, как выучишься говорить, зашел к ней. Слушайся ее – она женщина хваткая, но добрая. Может даже слишком добрая. Плохого тебе не посоветует. Всё. Пока-пока, мне делами заниматься надо!

И опять принялся карябать что-то на бересте.

Через час Дремудад обустраивался на втором этаже маленького амбара с мукой.

Он долго выметал вездесущую белую пыль, вытряхивал набитый соломой матрац, заколачивал полувывалившуюся дверную петлю. В общем, приводил в божеский вид предоставленную ему жилплощадь.

Глава 6. Одинокие горы

20.08.194 г.в.п.

западные склоны Раздельного Хребта

Лиора сидела, поджав под себя ноги, на уступе перед входом в пещеру.

Вечерело, и теплое августовское солнце светило в лицо девушки, прогревало тело своими ласковыми лучами.

Лиора любила это время года, когда летний удушающе влажный зной уходит, а осенняя промозглость еще не наступила.

А здесь, в горах, август был вообще прекрасен.

Казалось бы, живи и радуйся.

Никто на тебя косо не поглядывает, за спиной не шушукается. Не желает тебе всяческого зла.

Никто.

Совсем никто. И никого кругом.

Горы буквально источали одиночество. Холодное и безразличное, несмотря на теплый летний вечер.

И Лиора взирала не на вздымающиеся скалистые уступы, и не на венчающие их сверкающие ледяные кряжи.

Девочка смотрела на запад.

Туда, где висело вечное туманное марево над бескрайним болотом. Где жили эльфы. Народ, который отринул юную волшебницу, изгнал ее.

Захотелось есть. Лиора с печальным вздохом поднялась и, отодвинув полог из мохнатой медвежьей шкуры, вошла в свой новый дом.

После закатного солнца сумрак пещеры показался кромешным мраком. Но девушка не стала зажигать огонь лучины, а просто постояла с минуту, пока зрение не адаптировалось.

Подошла к вбитому высоко над полом суку, на котором висел запас сушеной медвежатины. Сорвала твердый как камень ломоть. Зачем-то постучала им по открытой ладошке.

«Наверное, его можно использовать как каменный ножик», – с усмешкой подумала эльфийка.

Положила брусок темного волокнистого мяса на обеденный камень. Привычно прочитала заклинания увлажнения и подогрева. Мясо разбухло, стало раза в три объемнее. Девочка взяла его, теплое и мягкое, и принялась уплетать.

Да, применять магию было расточительно. Почти половина куска ушла на восстановление сил после колдовства. Зато в сублимированном виде мясо могло храниться чуть ли не вечно.

И зверям было не по зубам. Проверено опытом.

Лиора улыбнулась, вспомнив, как в пещеру забрался койот.

Медвежатина, которая на болотах была бы неимоверным деликатесом, за полтора месяца ужасно надоела. И эльфийка время от времени отправлялась к краю болота, чтобы поймать зазевавшуюся лягушку или собрать каких-нибудь ягод.

И вот, после очередного похода, когда она вошла в пещеру, то услышала рычание и увидела два огонька звериных глаз.

От испуга и неожиданности девочка так неубедительно пропищала слова заклинания, что вместо яркой ветвистой молнии в хищника полетел лишь тощенький, тусклый зарядик.

Но и этого хватило.

Испуганный до поросячьего визга койот, провизжав не хуже того же поросенка, стрелой метнулся мимо ног девушки, чуть не сорвал медвежью шкуру, с подвыванием сверзился с уступа, пару раз перекувырнулся и стремглав унесся прочь.

Наверное, зверь долго и в красках описывал своим сородичам жуткое чудовище, поселившееся в пещере Хозяина Гор. Потому что больше никакие животные в гости не наведывались.

А кусок медвежатины, который койот безуспешно пытался угрызть, Лиора съела сама. Не пропадать же пище! И подвесила оставшееся мясо под самым потолком пещеры, чтобы не вводить слабых духом зверей во искушение.

После ужина девушка опять выбралась наружу.

Уселась, привалившись спиной к скале, и долго любовалась яркими звездами.

Она очень полюбила это занятие, практически недоступное на болотах.

Там воздух от влаги очищается только зимой. Но тогда становится слишком холодно даже для морозоустойчивых эльфов, чтобы сидеть себе спокойно и любоваться небесными огоньками.

Почему-то Лиора опять вспомнила каменные скрижали на странном наклонном острове. По непонятной причине древнее пророчество о тридцати героях, что придут в мир и будут друг с другом сражаться, продолжало волновать девушку.

Она прекрасно понимала, что старинные сказания не стоит воспринимать буквально. Да и слишком расплывчатым было пророчество. Но отчего-то при мысли о нем сладко ныло сердце.

Вот только и чувство одиночества становилось сильнее. Иногда оно так скручивало Лиору, что она была готова идти куда угодно, лишь бы встретить живую душу.

Но обычно утром это желание блекло, и юная эльфийка проводила еще один бессмысленный день.

«Зачем это все?» – горько подумала Лиора и посмотрела на яркий серпик луны.

Он расплывался туманным пятном.

Девочка смахнула слезы.

«Я вот так и проживу всю жизнь? – продолжила она саму себя терзать вопросами. – Состарюсь здесь и умру? Или раньше, не выдержав одиночества, зачахну? А моя магическая сила? Она так ни для чего не послужит, ничего хорошего не принесет другим? Тогда, зачем всё?»

С удивлением девушка почувствовала, как из глубины души поднимается злость и решимость.

Она резко встала на ноги, зашла в пещеру и принялась лихорадочно собираться в дорогу.

Нельзя ждать утра, нельзя давать ночи усыпить порыв к действию!

Через десять минут тоненький силуэт, осторожно выбирая дорогу, двинулся вдоль горной страны на юг.

Глава 7. Помощник пекаря

27.09.194 г.в.п.

Лилгород, Лилгородское княжество

– Дрёма, доставай! А то подгорят!

Дремудад сноровисто взялся за ухват, древком отодвинул заслонку и распахнул дверцу печи.

Из глубины пахнуло жаром раскаленных докрасна углей.

«Как в древних пещерах, когда у нас главной профессией было кузнечное дело!» – подумал юный дворф.

Он живо представил себя в асбестовом переднике и огромных непрожигаемых рукавицах, достающим из жерла домны раскаленный клинок, чтобы отковать его. Или клинки не в домнах раскаляют? Или раскаляют вообще не клинки, а заготовки?

Дрёма, к своему великому стыду, этого не знал. Память о давнем мастерстве выветрилась за три поколения, что провели дворфы под сенью кедров и ёлок, общаясь со зверушками и нюхая цветочки.

«Ну, и ладно! – с некоторой злостью подумал Дремудад. – Я все равно буду играть в кузнеца!»

И он, осторожно вставив вилку ухвата в специальные пазы, плавно потянул на себя лист с кинжалами. То есть, рогаликами, конечно. Ароматными и как раз в меру подрумяненными.

«Теперь их на наковальню!» – продолжал воображать дворфенок.

Поставил противень с выпечкой на крепкий дощатый стол.

Вновь сунул ухват в печь и подхватил второй железный лист.

«А это части доспеха!» – обозвал Дрёма ватрушки с малиновым вареньем.

– Не закрывай! – громко попросил его Святополк, муж тети Малуши и отец Демьяна.

Мужчина взял из рук юноши ухват, одним ловким движением подхватил противень с лежащими на нем ровными рядами комками белого теста и поместил его в печь. Все тем же непрерывным движением отправил в пышущее жаром жерло еще один.

Дремудад даже залюбовался. Всегда приятно смотреть, как работает настоящий профессионал.

Но отвлекаться было некогда. Дворф взялся за деревянную лопатку и принялся перекладывать горячие крендельки на деревянный поддон, затем, легко и непринужденно, отнес его в помещение магазина.

А вот там пришлось туго.

Низенькому дворфенку потребовалось встать на цыпочки, чтобы дотянуться до верхней полки. Он зашатался, и чуть не рухнул на дощатый добела выскобленный пол.

Но был подхвачен заботливой теплой рукой тети Малуши.

– Спасибо! – смущенно поблагодарил ее Дремудад.

Женщина широко улыбнулась и потрепала его по вихрастой русой шевелюре.

– Это тебе спасибо, малец, – добрым голосом похвалила хозяйка пекарни. – Ладно, пока что все. Иди, играй!

– Я Дёмке помогу сначала, а потом мы вместе!.. – весело сообщил Дремудад и поспешил к своему новому другу.

Демьян заканчивал лепить пирожки с голубикой. Рот хитрого мальчишки был перемазан вареньем. Не иначе, проверял его качество.

Дрёма встал рядом с пареньком и подключился к интересному занятию: раскатыванию шариков сдобы в ровные тонкие кружочки.

Лепку Дрёма доверил человеческому детенышу. Огромные ручищи дворфа для такой тонкой работы подходили плохо, потому что пирожки терялись на просторах ладоней.

Потом приятели, отряхнувшись от муки, побежали на двор. Там на покосившемся садовом столе ждали их корабли.

Дремудаду очень нравилось возиться со своей ладьей. Небольшой, в четверть аршина, но с мачтой и настоящим парусом из лоскутка тряпицы.

Отрока приводила в восторг возможность создать что-то плавающее.

Дворфы не дружат с водой. От слова «совсем». Подавляющее большинство и плавать не умеет. А когда и где этому научишься?! Лето в Таежном Углу короткое, речки холоднющие и сравнительно мелкие.

А океан… Он не зря называется Студеным. По нему и в августе плавают огромные айсберги.

С лодками та же история. Даже жители побережья их не строят.

И идея создать пусть игрушечную, но взаправдашнюю ладью, захватила воображение пытливого юноши.

– Тебе киль надо подлиннее сделать! – сообщил другу Демьян.

Хозяйский мальчишка корпел над такелажем, натягивая толстые лохматые нитки.

– А для чего он нужен? – спросил Дрёма.

– Чтобы судно не переворачивалось – со значением пояснил мальчик. – Вот, смотри, как у меня!

Дремудад внимательно оглядел днище модельки.

– Ты в паз его вставил?

– Ага!

– А такая форма для чего? – осведомился дворфенок. – Чтобы обтекаемость была больше? Да?

– Наверное, – пожал плечами малец. – Киль всегда таким делают.

– А если передний угол уменьшить, скорость увеличится? – не унимался Дрема.

Человечёнок лишь пожал плечами.

Ходовые испытания они устроили в пруду.

Наблюдать их набежала целая стайка соседских мальчишек и девчонок. Они радостно гомонили и засыпали кораблестроителей советами.

С местной ребятней Дрема чувствовал себя немного неуютно. Он был раза в три тяжелее и раз в пять сильнее любого из них, и боялся, как бы не повредить кого-нибудь во время игры.

А ребятня тоже с недоумением поглядывала на бородатого широкоплечего коротышку, что говорил густым басом, но вел себя, как обычный пацан. Если бы они узнали, что Дрёма раза в два, а то и в три их старше, так вообще перестали бы с ним водиться. Но дворфенок свой возраст предусмотрительно не афишировал.

Дремудад, смущаясь и сопя, бережно опустил свой кораблик на гладкую поверхность воды, осторожно отвел руки.

Легкий ветерок наполнил парус, и суденышко, накренившись на левый борт, неторопливо заскользило по поверхности пруда.

И такая тихая радость наполнила вдруг дворфенка! Восторженно кричащая детвора отодвинулась куда-то на задний план, и Дремудад представил себя, стоящим на палубе настоящего судна, уносящегося в неведомые страны!

Сердце сладко заныло от этой картинки.

– Я когда-нибудь тоже поплыву, – тихо прошептал он.

– Поплывешь? – сунулся к нему Демьян. – Топориком на дно?

Его судно чуть отставало от дрёминого. Наверное, из-за формы киля. Пацаненок чувствовал себя уязвленным. Он ведь считал себя великим корабельным мастером. Поэтому срочно надо было компенсировать пострадавшую гордыню.

– Ты же плавать не умеешь! – заявил он громко.

Детвора неуверенно захихикала.

– А ты научи, – бесхитростно попросил Дремудад и обезоруживающе улыбнулся.

– Замётано! – обрадовался Демьян.

Его авторитет был восстановлен.

Домой возвращались с мокрыми волосами, а Дрёма и с влажной бородой.

День клонился к вечеру. Солнце как будто положило на плечи теплые мягкие руки.

Дремудад был еще более тихим и задумчивым, чем обычно. Уж слишком много всего случилось сегодня. Первый построенный ими корабль, который он выловил в камышах на противоположной стороне пруда и теперь бережно нес в ладонях. Барахтанье в теплой воде и открытие, что она, оказывается, может его, Дремудада, держать!

А теперь еще и прогулка по вечернему притихшему городу.

Дворф уже привык к обилию жителей. Да и вид людей перестал его напрягать. Наоборот, он сам себе стал казаться немного неправильным. Но тут уж ничего не поделаешь.

Внезапно по главной улице, к которой они с Демьяном подошли, процокали копыта.

Неспешно проехала кавалькада из десятка воинов. Впереди, на белоснежных конях восседали и оживленно разговаривали двое: высокий крепкий мужчина средних лет с короткой темной бородой и…

Дремудад залюбовался.

Девушка была очень красивой.

Конечно, не по дворфийским меркам. Но красота – это такая штука, что ощущается даже у представителей чужих рас. Да, что рас! Вы ведь наверняка умиляетесь изяществом и милотой кошек, гордой статью лошадей, опасной и дикой красотой волков?

Так и здесь.

Русоволосая девушка в богатом наряде была прекрасна.

Ярко-голубые глаза, нежный овал лица, мягкие и в то же время, крупные черты которого поражали гармоничностью.

Высокая и стройная, она прекрасно держалась в седле.

Не в той пародии на седло, которое называют «женским», а в настоящем, боевом.

Кстати, поверх голубой блузы, расшитой золотыми нитями, на груди девушки был пристегнут нагрудник. Явно специально для нее изготовленный. С выпуклостями такими.

Девушка, проезжая мимо ребят, мельком взглянула на них.

Ее прищуренные глаза остановились на дворфе и в них что-то мелькнуло.

Что-то нехорошее.

Она внезапно замолчала, задумавшись над чем-то, и пропустила вопрос своего спутника. Но спохватилась и продолжила светскую беседу, больше не обращая внимания на пацанов.

– Княгиня! – вздохнул Демьян, провожая кавалькаду восторженным взглядом. – Какая же она у нас красивая, правда?!

– Правда, – подтвердил Дремудад.

Юношу почему-то не покидало беспокойство.

– А кто это был с ней? – спросил он.

– Князь Зеленоградский, – сообщил Демьян. – Говорят, он хочет своего сына за нашу Светлену сосватать и союз заключить против Волкинского княжества. Может, даже война будет!

Он с таким восторгом произнес это страшное слово, что Дремудад невольно вздрогнул.

– Пойдем домой, – попросил он приятеля.

Вечер стал совсем тревожным.

После сытного и вкусного ужина Дрёма и Демьян устроились поболтать на завалинке дома.

– Тебе наша княжна тоже понравилась? – спросил приятеля Демьян. – Она такая замечательная!

– Ну да, наверное, – осторожно ответил дворф.

– Не, наверное, а точно! – возмутился мальчуган. – В нее половина княжества влюблена!

– И ты? – прямо спросил Дремудад.

Мальчик не ответил, но густо покраснел.

– Она у вас очень молодая, да? – скрывая неловкость, осведомился дворф.

– Ну да! – обрадовано сменил тему Демьян. – Ей еще и двадцати нет! А княжной сделалась в семнадцать. Представляешь?

– Ого! – поразился Дрёма, но быстро сообразил: – В семнадцать вы, люди, уже взрослые, да?

– Ну, не совсем, – засмеялся мальчишка. – Хотя, уже не дети.

– Как же ее такую молодую в княжны выбрали?

– То есть, как выбрали? – озадаченно переспросил мальчишка. – Князья по наследству власть передают. У Светлены родители и старший брат погибли. А младший, Бористан, исчез. Вот и пришлось девушке самой княжеское кресло занять.

– Вот как? – вздохнул Дрёма. – Так она сирота?

Ему вдруг стало очень жалко эту гордую, но одинокую девушку.

– Так и есть,– поддержал его собственным вздохом Демьян. – Но она сильная! При старом князе у нас все было таким сонным и неспешным, а теперь, то один князь соседский приедет, то другой. Дружина раза в три увеличилась, всех молодых парней стали учить с оружием обращаться.

– И тебя? – удивился Дрёма.

– Меня еще нет, – потупился мальчишка. Но вскинул голову и гордо сообщил: – А вот через два года, когда тринадцать исполнится, тоже начну учиться! Ой! А тебе ведь уже… сколько? Я забыл.

– Девятнадцать – улыбнулся Дремудад.

– Ого, – в очередной раз поразился его возрасту приятель. – Но, ты ведь еще пацан, по-вашему, да?

– Ну… – смутился Дрёма.

– Зато, по-нашему – уже взрослый! – обрадовал его малец. – Ты можешь записаться в юные стражники! А я буду тебе завидовать! Но ты, чтобы я не расстраивался, втихую сам будешь меня учить на мечах драться!

Дремудад рассмеялся и обнял друга.

Глава 8. Лесные страхи

28.09.194 г.в.п.

Собачий лес

Лиоре было страшно.

Ее со всех сторон обступили деревья. Высоченные, с прямыми серыми стволами и начинающими желтеть, но в большинстве своем все еще зелеными кронами. Деревья закрывали обзор, и оттого казалось, что просторный мир ужался, превратился в маленький островок.

Странно, эльфийка никогда не страдала клаустрофобией. И в разрушенную башню лазила без боязни, и полтора месяца в темной пещере прожила. А тут…

Еще более непонятным было то, что в соответствии с законами генетической памяти, которая у эльфов была очень даже развита, девушка просто обязана была испытывать восторг и умиротворение. Если, конечно, возможно одновременно чувствовать и то, и другое.

Ведь ее дедушка родился и провел первые годы жизни в лесу. А уж о более отдаленных предках и говорить не приходится!

Но дедушкины гены-хромосомы молчали в тряпочку. Как и сам предок. Он умер за восемь лет до рождения Лиоры, и та представляла его лишь по рассказам матери.

Одним словом, в лесу юной эльфийке было очень неуютно. Казалось, что из-за каждого ствола, из-под каждого куста на нее может наброситься что-то ужасное.

«А, может, все дело в оборотнях? – панически подумала Лиора. – Они ведь здесь живут и всегда охотились на моих сородичей. Что они со мной сделают, когда поймают? Убьют или съедят заживо?»

Эти размышления ну ни капельки не успокоили девочку. Она вся сжалась, непрерывно повторяя про себя слова самых мощных и страшных заклинаний.

Но, когда к ней метнулась темная тень, напрочь все их забыла и смогла лишь истошно заверещать, как испуганный заяц.

Или зайцы не верещат?

Не важно.

Главное, что огромный волк, поваливший ее на землю, остался цел и невредим, чего нельзя сказать о Лиоре.

Ее и без того заношенная и дырявая туника с треском порвалась, а страшенные когти пропороли в нескольких местах нежно лазоревую кожу. Выступила ярко-голубая кровь.

Зверь придавил девочку к земле и раскрыл огромную, утыканную острейшими зубами пасть. Лиора с ужасом поняла, что не успеет и слова сказать, как будет растерзана.

Девочка зажмурилась в ожидании последней самой ужасной боли.

И услышала жалобный взвизг.

Прижавший ее к твердым древесным корням зверь дернулся и свалился набок, придавив своей тяжелой мохнатой тушей левые руку и ногу.

Лиора открыла глаза и опять завизжала.

В боку волка торчала длинная стрела. А к распростертой девушке бежали два зверя еще более жуткие, чем тот, что пытался ее съесть.

Оборотни.

Мощные, широкоплечие. С почти такими же, как у волка, головами.

Одеты они были в зеленые штаны и куртки. В руках один держал лук, а другой огромный жуткого вида тесак.

Свист рассекаемого воздуха и острое лезвие скользнуло возле самого горла девочки и ударило умирающего волка по шее.

Лиора потеряла сознание.

Это было худшее, что только можно было придумать, потому что колдовать во время обморока не удавалось еще никому и никогда.

Очнулась девушка оттого, что кто-то мягко и ласково гладил ее по щеке и волосам.

– Мама? – не раскрывая глаз, удивленно спросила Лиора.

На самом деле матушка никогда не баловала дочь ласками. Но кто еще это мог быть?

– Урра-а-анг, – негромко и успокоительно прорычал некто.

Лиора распахнула глаза.

Она лежала на мягкой пушистой шкуре в каком-то жилище.

А рядом…

Рядом сидел оборотень и смотрел на нее, приоткрыв длинную пасть и вывесив розовый язык.

– Грру-у-уарн? – спросило существо.

Подсунуло лапищу под затылок девочки и приподняло ее голову. Поднесло к губам деревянную чашу.

– По-о-оганр, – явно попросило оно.

И Лиора послушно отпила сладковато-кислый напиток. Вкусный и бодрящий.

– Спасибо! – пискнула она.

Зверолюд кивнул, бережно опустил голову девочки на плоскую мягкую подушку.

– Вы меня… есть не будете? – не нашла ничего более умного, чтобы спросить, слабым голосом Лиора.

– У-у-урр?

Лиора попробовала подняться, но огромная лапища настойчиво, но осторожно придавила ее к ложу.

Оборотень помотал головой.

Тогда Лиора принялась оглядываться.

Начала она с самой себя. Тело ее покрывала еще одна шкура. Теплая и уютная. Плечо, что выглядывало из-под нее, оказалось аккуратно перебинтовано.

Помещение было почти квадратным, стены плотно завешаны шкурами. А поверх них оказались развешены доски с плохо различимыми в полумраке картинками: в основном портретами тех же самых оборотней, стоящих в величественных позах и по-собачьи улыбающихся, высунув длинные языки.

Над головами многих были нарисованы исходящие от них лучики света.

«Какое-то святилище? – подумала Лиора. – А меня собираются вылечить, откормить и принести в жертву? Может, мне шарахнуть этого зверолюда молнией и попытаться убежать?»

Но шарахать молнией существо, которое так нежно и бережно о ней заботилось, у Лиоры язык не поворачивался.

Да и сил для побега не было.

– Прру-у-унарм, – тихо и ласково сказал оборотень и запел на своем рычащем языке.

Негромко и мелодично.

Лиора вдруг поняла, что это колыбельная. На глаза невольно навернулись слезы. Последний раз мама пела ей колыбельную давным-давно в младенчестве. Девушка всхлипнула, закрыла глаза и расслабилась, вся обратясь в слух. И не заметила, как уснула.

Глава 9. Городские дворфы

30.09.194 г.в.п.

Лилгород, Лилгородское княжество

В Лилгороде кроме Дрёмы проживало еще трое дворфов.

Разумеется, Дремудад навестил каждого сородича.

И пожилого кожевенника Кранодрага, что подался к людям после того, как овдовел.

И худую, с бритым подбородком Прасипроду, которая теперь требовала, чтобы ее звали Прасковьей и воспитывала троих детей от человеческого мужа. Дети были толстенькими и очень крепкими на человеческий взгляд и худыми задохликами, на дворфский.

И, конечно же, Рургаштанга – друидского проповедника. Он единственный по-настоящему тепло встретил юного сородича.

Остальные двое, хоть и выказывали всем своим видом дворфское гостеприимство, но на самом деле мальчик чувствовал, что его обществом тяготятся. Наверное, эмигрантам было неприятно вспоминать о том, что они бросили Родину.

А вот настоятель маленького Круга Камней был само радушие. Камни эти, в половину человеческого роста, Рургаштанг разместил во дворе своего дома, посреди грядок с морковкой.

Были они, камни, а не морковки, грубо вытесаны из песчаника и установлены по всем правилам астрономии и геометрии.

Дремудад, когда их увидел, чуть не прослезился, вспомнив отца.

Но у того теперь есть настоящий ученик и наследник, так что сильно грустить юноша не стал.

И, вот что интересно, всегда увиливавший дома от религиозных обрядов Дремудад, здесь, на чужбине, повадился к настоятелю и отмечал с ним не только праздники, но и помогал пожилому дворфу в еженедельных службах.

Рургаштанг радовался и нахваливал парнишку за прекрасное знание тонкостей друидических обрядов. Наверное, пожилой дворф надеялся, что мальчик останется в Лилгороде и унаследует его Круг.

И Дрема не решился расстроить старика.

– Я подумаю, – говорил он уклончиво. – Мне надо пообжиться в городе. И, если я не вернусь через год домой, или еще куда не пойду, то обязательно стану продолжателем вашего дела.

Отрок всегда старался не врать напрямую, особенно друидам. Но общение с отцом научило Дремудада давать двусмысленные ответы. И сейчас он формально не лгал, но был уверен, что или вернется домой, или чего ему хотелось все больше и больше, отправится дальше путешествовать.

Но сначала юноша собирался перезимовать в уютном и волшебно пахнущем сдобой доме тети Малуши.

Но, как говорится: «Дворф предполагает, а лесные духи располагают».

На следующий день после спуска на воду своего первого игрушечного корабля Дрёма пришел к старому друиду. Жизнерадостно поздоровался:

– Побеги растут!

– Проходи, Дремудад. – сумрачно ответил Рургаштанг.

Дрёма удивленно уставился на старика, тот не поздоровался в ответ, сказав, как положено: «Иголки зеленеют!», и это было неслыханной грубостью.

Или указывало на то, что пожилой друид был чем-то очень и очень сильно обеспокоен.

– Что случилось? – встревожено спросил его юноша.

– Тут такое дело… – седобородый дворф замялся, затеребил у пояса бороду. – Приходили ко мне вчера вечером. Люди от княжны. О тебе спрашивали.

– А я-то им зачем? – удивился Дремудад.

Но под ложечкой у него засосало чувство тревоги. Мальчишка отчетливо вспомнил тот холодный взгляд, которым одарила его княжна.

– Вот и мне интересно, чем ты им интересен? – кивнул старик. – А утром ко мне зашла Прасипрода. У нее тоже про тебя выспрашивали. Не нравится мне это.

– Мне тоже, – прошептал Дремудад. – Но, уважаемый Рургаштанг, зачем им с другими дворфами разговаривать? Пришли бы сразу ко мне…

– Если бы тебя схватили, я бы уж точно молчал как улитка и ничего о тебе не рассказал, – заявил жрец.

– Схватили?! – поразился Дрёма. – За что?

– Не знаю, – вздохнул старый дворф. – Мне дружинник сказал, что просто интересуется новым чужестранцем. Но… Как-то уж слишком настырным он был.

– И, что мне делать? – растеряно спросил мальчик.

– Не знаю, – пробурчал друид. – Но, вот что я тебе скажу. В последние годы острог при княжеском тереме перестал пустовать, как это было при старом князе. И, говорят, что там очень нехорошие вещи происходят с теми, кто против княжны что-то замышлял.

– Но я не замышлял! Я вчера первый раз ее увидел!

– Ну, может быть, я зря тревогу поднимаю, – смутился Рургаштанг, – но все-таки на твоем месте был бы осторожнее.

– Понятно, – вздохнул Дремудад. – Пойду я, наверное, домой. Спасибо, что предупредили.

– Иди, мальчик, – серьезно кивнул старик. – Кстати, расспроси своего дружка, нет ли лазеек в частоколе. Говорят, ребятня иногда шастает за него, потому, что от ворот стражники их гоняют.

Дремудад еще раз кивнул и поспешил в пекарню.

Дворфу собраться – только подпоясаться. Ну, еще заткнуть за пояс прадедов топорик, и взвалить на плечи рюкзак.

Демьян героически натаскал для друга целую кучу выпечки и два ломтя вяленого мяса.

Паренек чуть ли не плакал, прощаясь с дворфенком.

Они напоследок крепко обнялись. И Дремудад, сопя и покряхтывая, протиснулся в щель между покосившимися кольями городской ограды.

– Прощай, – сказал он сиплым от набежавших слез голосом и быстро зашагал к недалекому лесу.

Глава 10. Собачья жизнь

12.10.194 г.в.п.

поселок Уау-Гав, Собачий лес

Лиора любила разговаривать с Нргавом.

Первым делом, как только девочка немного оправилась, настоятель храма Единого привел к ней Учителя, и тот прочитал заклинание изучения языка псов.

И с тех пор большую часть времени оборотень и эльфийка проводили в беседах. От неспешных разговоров со священником становилось тепло и спокойно на душе.

Даже, когда они спорили.

Вернее, когда Лиора пыталась спорить и возражать.

Человекопес отвечал на ее выпады спокойно и мягко, отчего девушка чувствовала себя совсем ребенком рядом с мудрым стариком.

Вот только не был Нргав не то, что дедушкой, он и зрелым псом не являлся. Служитель Единого был совсем еще молодым кобелем.

Впрочем, Лиора далеко не сразу научилась различать возраст представителей этого странного народа.

Оборотни были главной пугалкой в ее детстве. О них рассказывали жуткие, морозящие кровь истории. Поэтому Лиора и грохнулась в обморок там в лесу. А еще от накопившегося напряжения и психической усталости.

– Тебя полдня несли в наш поселок, – сообщил ей священник. – А потом я чуть ли не сутки за тобой ухаживал, пока ты не очнулась.

– Прости, – потупилась девочка. – Я не хотела доставлять тебе столько хлопот.

– Глупышка, – широко улыбнулся своей огромной пастью Нргав, и ласково провел лапищей по тонким темно-голубым волосам.

Лиора приткнулась плотнее к своему неожиданному другу. Такому надежному и доброму.

С другими псами она держала дистанцию. Но не потому, что они были злыми. Просто, за свою жизнь эльфийка привыкла, что все друг от друга обособлены. Тут было не так. Жители большого поселка как будто являлись членами одной семьи. «Своры» – как называл ее Нргав. Они приветливо здоровались друг с другом, подолгу разговаривали, улыбались и смеялись.

И никогда не кричали.

Ну, почти никогда.

Несколько раз Лиора становилась невольной свидетельницей ссор, а однажды даже драки! И всегда конфликты происходили между самками. Собаки и на Лиору поглядывали неприязненно.

– Почему так? – спросила она однажды Нргава.

– Суки, – вздохнул тот. – Наши женщины слишком ревнивые и на дух друг друга не переносят. Это самая большая беда собачьей расы. Кстати сказать, к кошкам многие кобели просто сбегают от этого.

– Но я ведь не из вашего народа! – возмутилась Лиора. – Меня зачем ревновать?

– Ну… – оборотень замялся и отвел глаза. – Они думают, что я с тобой… не только дружу.

– Какие глупости, – вздохнула девушка и опять прижалась к мягкому пушистому меху своего долгожданного друга.

– Конечно, глупости, – подтвердил тот, мягко обнимая маленькую эльфийку за плечи. – Но… я ведь молодой кобель, и очень многие сучки на меня поглядывают. А я ни с кем. И тут ты появляешься, вся такая изящная и нежная как цветок, не то, что наши мохнатые и хвостатые дамы. Вот их и переклинивает от ревности.

– Обидно, – пожаловалась Лиора. – Я бы хотела и с вашими женщинами подружиться.

– Но это еще ерунда, – задумчиво произнес Нргав. – Вот, когда весной Варгрива вернется…

– А кто это? – насторожилась Лиора.

– Моя ровесница, – вздохнул священник. – И наследница Главной Суки. Давно уже ко мне пытается…

– А ты?

– Она мне не нравится, – вздохнул парень. – Слишком злая. И ненавидит чужаков.

– И что мне тогда делать?

– Быть осторожной. И, когда Варгрива будет в поселке, не выходить одной из дома. В храме тебя никто не тронет, а вот на улице всякое может случиться.

– Хорошо, я буду осторожной, – согласилась Лиора и задумчиво спросила: – Почему в мире так много злобы и мало доброты?

– Потому что мало кто по-настоящему верит в Бога, – ответил пес.

– Но я… тоже не верю, – не согласилась девочка.

– Это тебе только кажется, – тепло сказал служитель Единого. – На самом деле, ты ближе к Нему, чем многие священники. Ты живешь по божественному правилу.

– А в чем оно?

– Быть добрым, – улыбнулся пес. – Всегда и во всем.

– Но это невозможно, – возразила эльфийка. – Как можно быть доброй к тем, кто на тебя нападает? Я… когда нашествие… убила… И не только демонов…

– Я знаю, милая, – тихо сказал людозверь. – Ты иногда разговариваешь во сне… и плачешь… Твоя мама?

– Да. Я зацепила ее магией, – у девочки дрогнул голос и показались слезинки.

– Ты защищалась, – успокоил ее священник. – А еще, защищала других. Даже тех, кто тебя ненавидел. Это тоже любовь и доброта. Встать грудью на пути зла и драться с ним, не жалея себя.

– Ну… может быть, – с сомнением сказала Лиора. – А звери? Я их столько за свою жизнь уничтожила! И ты тоже ешь мясо.

– Ем, конечно, – согласился Нргав. – И всё живое ест друг друга. Бог таким и создал мир. Я даже иногда охочусь, хотя и не люблю это занятие. Вернее… моя душа не любит, а память предков разливает в крови азарт и пытается кровожадность во мне возбудить. Но в том-то и заключается суть божественной искры: бороться со своими низменными желаниями. И я, убивая зверей, прошу у них прощения. Искренне и честно. И никогда не стану охотиться ради удовольствия.

– Понятно, – кивнула Лиора. – Кстати, ты сказал, что Бог создал мир. Я именно в это не верю. В то, что он продумал все так… и столько зла допустил. Где тут любовь?

– Обычные вопросы не пришедших к вере, – улыбнулся священник. – Бог слишком любит свои творения, чтобы ограничивать их свободу. И потом, не изведав зла и невзгод, как мы придем к доброте? Ну, а что касается создания Мира… Слишком много в нем странностей, которые невозможно объяснить логикой природы.

– Например? – заинтересовалась Лиора.

– Ты знаешь, что все расы могут иметь совместное потомство?

– А, правда, все? – спросила Лиора и чуть напряглась.

– Не бойся, – тихонько рассмеялся Нргав. – Мы с тобой действительно только друзья и ничего больше.

– Да я и не боюсь, – девушка расслабилась.

– Так вот, действительно все. Наши проповедники по всему континенту путешествуют и знаниями между собой обмениваются. Пожалуй, только насчет ящеров есть сомнения. И о совместном потомстве эльфов и дворфов информации нет. А так представь: сотни, тысячи, десятки и сотни тысяч лет… Да за это время все бы смешались в единую среднюю расу!

– Но большинство народов живет раздельно, – возразила девушка. – Мы, эльфы, вообще никого у себя не терпим.

– Так было не всегда, – улыбнулся Нргав. – Но, пусть даже так. А кошки?

– Что – кошки? – не поняла Лиора.

– Знаешь, сколько молодых кобелей уходит на восток через перевал? Очень много. Но раса кошек не исчезает. Если рождается мальчик, то он наследует и собачьи и кошачьи черты. Где-то наполовину. Но, если появляется на свет девочка, то она всегда чистокровная кошка. Странно, да?

– Ну… такой закон природы, – с сомнением высказалась Лиора.

– А почему тогда со зверями такого не происходит? – спросил Нргав. – Вот я и думаю, что это божественное правило. Кстати, о божественном. Не пора ли нам ужин готовить?

Глава 11. Зимовка

14.10.194 г.в.п.

деревня Большие Прыщи, Волкинское княжество

Если вы думаете, что дворфы не мерзнут, то глубоко ошибаетесь.

По морозоустойчивости жители Таежного Угла находятся где-то посерединке между болотными эльфами и людьми. То есть по снегу с голыми руками и ногами лазоревого цвета не шастают, но, одевшись в теплые шубы из меха окончательно проникшихся друидизмом зверей, зиму переносят легко.

Беда лишь в том, что шубы у Дремудада не было.

Он вышел из дома в самом начале лета, и теплую одежду тащить с собой не захотел. Решил, что обзаведется ею уже на месте.

И не успел. А хватать впопыхах человеческую одежку было как-то неправильно.

Во-первых, это было бы настоящим воровством. А воровство у любых народов, кроме жителей Разбойного Перевала, считалось делом неправильным.

Во-вторых, мало какая шуба налезла бы на плечи маленького дворфа, и при этом не путалась бы подолом под ногами.

Вот и оказался Дрёма в холодном октябрьском лесу одетым лишь в легкую кожаную курточку.

А дело ведь происходило в Северных Княжествах. И слово «северный» тут не для красоты.

Шел легкий крупнохлопчатый снег. Ложился шапками и воротниками на «лапы» елей, облепливал сбросившие листву ветви дубов. И уже перестал таять на земле.

Мальчик, съежившись и подрагивая, брел по лесу. Наугад, стараясь лишь придерживаться общего направления на юго-восток.

Почему именно туда? Да так просто. Юг все-таки, и в сторону океана, опять-таки.

За две с лишним недели дворфенок преодолел солидное расстояние. Но какое именно Дремудад не знал.

Вышел ли он за пределы ставшего внезапно негостеприимным Лилгородского княжества? Трудно сказать. Никаких пограничных столбов или контрольно-следовых полос между княжествами не установлено.

Обычно границы проводили по рекам. Юноша перебрался вброд через парочку таких: мелких и неспешных. Причем, по второй ему пришлось несколько шагов проплыть.

Дремудад мысленно поблагодарил Демьяна, что научил его хоть немного держаться на воде.

После купания продрогший дворф долго сушился у костра.

Хорошо, что в походном рюкзаке лежало огниво. Если бы не оно, неизвестно, удалось бы дворфу выжить в холодном осеннем лесу. А так он хотя бы спал возле костра.

Но, если вы думаете, что это чудесно и уютно – то ошибаетесь. Одному боку было жарко, другому холодно. И приходилось всю ночь ворочаться. Да еще и вставать, чтобы дров подбросить.

В общем, это путешествие было гораздо менее приятным, чем летний поход по родной тайге.

А еще было голодно. Пирожки и кренделя почему-то имеют свойство кончаться. А что можно есть в лесу? Привычных кедровых шишек не было, одни желуди под ногами валялись. Нет, имелись еще и всякие грибы. Но большинство было незнакомыми, и Дремудад не решался ими питаться.

Так что, когда слух дворфенка различил отдаленные равномерные постукивания, Дрёма встрепенулся, сбросил с плеч присыпавший их снег и зашагал на звук.

Лесорубом был кряжистый, среднего возраста мужик.

Он равномерно взмахивал огромным топором и вонзал его лезвие в толстую старую березу.

Дерево при этом вздрагивало и издавало жалобные бряки.

Невдалеке валялись еще две срубленных березы. Над одной, наполовину лишившейся кроны, трудился молодой парень, небольшим топориком обрубавший ветки.

Поодаль стояла телега с запряженной в нее приземистой мохнатой лошадкой.

– Здравствуйте, – вежливо поздоровался Дремудад.

Лесоруб оперся на топор, левой рукой отер со лба пот и хмуро ответил:

– И тебе не хворать.

– Э-э-э… – замялся Дрёма, не зная, как продолжить разговор. – Можно вас попросить…

– Жрать хочешь? – кивнул лесоруб.

– Да, если можно… – смутился дворфенок.

– Потом! – заявил мужик. – Некогда мне сейчас ради какого-то бородатого коротышки перерыв устраивать. Постой в сторонке, пока мы работаем.

– Хорошо, – благодарно кивнул Дремудад.

И дровосек опять взялся за топор, ухнул и послал лезвие точно в надруб.

Паренек сучкоруб тоже принялся за работу.

Дрема посмотрел на это дело, достал свой фамильный топорик и присоединился к парню, принялся ловко и умело отрубать ветки у самого основания.

Работали молча, сосредоточено и с напряжением.

Вдруг мужик зычно заорал:

– Бойся!

Раздался громкий скрежет и треск.

Дремудад оглянулся.

Огромное дерево медленно заваливалось в сторону, постепенно убыстряясь, ломая ветви соседних деревьев. С грохотом повалилось на землю, подпрыгнуло и улеглось, разметав лишенную листьев крону.

– Ну вот! – довольно сказал мужик. – На сегодня все! Давайте, дочищайте, и будем грузиться, да еду жрать.

К телеге зачокерили один ствол.

Большего лошадка не потянула бы.

А потом уселись на пахнущее свежими опилками длиннющее бревно, которое дровосек почему-то обозвал хлыстом, и принялись за обед.

Дремудад никогда в жизни не ел такие вкусные блины с требухой!

– Путешествуешь или заблудился? – с набитым ртом прошамкал лесоруб.

– Путешествую, – вздохнул Дрёма.

– И чего тебе в вашей тайге не сиделось? Приклю-у-учений захотелось? – насмешливо и немного презрительно спросил мужик.

– Ну, да… – не нашелся, что ответить Дремудад. Пояснил: – У нас принято уходить в мистическое странствие, когда молодой.

– Ну-ну, – проворчал человек. – Делать больше нечего. Одним словом – нелюди.

Дворфенку стало обидно, но ругаться с тем, кто только что его накормил, было бы верхом бескультурья.

– А сейчас откуда идешь? Небось, из Лилгорода драпаешь?

– Да, – удивленно подтвердил Дрёма.

– Что, Змеюка достала?

– А это кто? – непонимающе спросил мальчишка.

– Да княжна лилгородская, кто же еще?!

– А почему – Змеюка? – осторожно спросил Дремудад.

– А как еще ее назовешь? «Сиротка»? – в голосе лесоруба была явная издевка. – «Бедненькая девочка» – как у нас некоторые тупые бабы поначалу причитали. Родителей и старшего брата разбойники убили. А младший – наследник – куда-то исчез. Знамо дело, в остроге сгинул или прикопали где-нибудь.

Дремудад медленно кивнул.

Он уже второй раз слышал эту историю, но теперь она звучала по-другому. Или все-таки в третий?

Дрёма был очень умным дворфенком и уже сложил мысленно головоломку.

Только имя Бористан в нее не укладывалось. Но кто сказал, что всегда надо называться своим истинным именем?

– Вот! – зло продолжал лесоруб. – А теперь они с зеленоградским князем на наши земли зарятся. Говорят, рать собирают. Так что, как нам еще к этой молодой стерве относиться?!

– Понятно, – вздохнул Дремудад.

Взглянул на паренька, который спокойно доедал свою порцию, явно не желая участвовать в разговоре. Лесоруб тоже посмотрел на сына, крепко хлопнул его по плечу, отчего тот чуть не выронил пирожок, и расхохотался:

– Светозар, кончай пузо набивать! Поехали домой!

– А я… Мне можно с вами? – нерешительно спросил Дремудад.

– Пошли, – коротко позвал мужик. – Только в телегу не лезь. Хавронье и так тяжело тащить. Ты, я смотрю, с какой стороны за топор браться знаешь. Если не будешь от работы отлынивать, так и быть, зимуй у нас.

– Я не буду отлынивать! – обрадовано сообщил Дремудад.

Глава 12. Покушение

08.05.195 г.в.п.

Собачий лес

– Удачного пути! – тепло и сердечно пожелала Лиора Нргаву.

– Спасибо! – во всю пасть улыбнулся оборотень.

Быстро обнял девушку, так, что она уткнулась носом в жесткую и одновременно пушистую шерсть на груди друга.

– Не скучай, малышка, – прогудело где-то сверху и одновременно внутри человекопса.

Священник отстранился, закинул за спину суму и широким шагом отправился по дороге из поселка.

Лиора приподняла правую руку, не то прощаясь, не то осеняя уходящего друга «столбом света» – принятым в его религии знаком.

– Бу-бу-бу… Шу-шу-шу… – расслышала она неразборчивый разговор.

Девушка обернулась и увидела двух молодых сук о чем-то болтающих в отдалении. Они наградили ее такими неприязненными взглядами, что Лиора посинела и быстро юркнула в храм, а по совместительству свое новое жилище.

«О чем эти драные собаки сплетничают?! – неожиданно зло подумала эльфийка. – Ну и что с того, что я живу у Нргава? И что плохого в том, что мы любим сидеть рядышком или обниматься? В этом нет никакой чувственности! Мы просто друзья. Чуть ли не родственники! Мы с ним даже родились день в день! А эти!..»

Эти и другие женские особи собачьей расы подозревали маленькую эльфийку, черт знает в чем. Она была для них любимейшей темой сплетен и пересудов. Причем, этим страдали чуть ли не все суки племени, от дряхлых старушек, что набивались в храм на каждую службу и следили, чтобы все действовали по канону, и до девочек-подростков, которые ненавидели «длинноухую шалаву» самой яркой и бескомпромиссной ненавистью, какой только можно ненавидеть конкурентку в сердечных делах.

Именно местные девушки-сучки устраивали Лиоре всякие гадости.

Так, что она вообще старалась одна из дома не выходить. А то комок грязи или чего похуже неожиданно прилетит. Или на тропинке, по которой она идет в лавку, окажется натянутой тонкая бечевка.

Ну и что с этим делать? Файерболами в глупых швырять? Впрочем, пару раз кидавших в нее грязь собачек неожиданно окатывало ледяной водой. Эта магия давалась Лиоре легче всего, наверное, потому, что была одной из первых, которую она изучила и самой нужной на родных болотах.

С молодыми кобелями отношения были лучше, но и тут не обходилось без недопонимания.

Науськиваемые своими хвостатыми подругами некоторые парни пытались к Лиоре подкатывать, чем смущали невинную девушку, вгоняя ее в синьку.

В общем, если бы не Нргав, жизнь в собачьей стае была бы для Лиоры тяжела, а то и невыносима.

И что с этим делать юная эльфийка не знала.

Бежать? Но куда? И как оторвать себя от единственного друга, которого так неожиданно послала ей судьба или тот самый добрый собачий Бог?

Правда, была одна надежда.

Иногда Нргав заговаривал о том, что хочет отправиться проповедовать истинную веру в чужие края.

Но пока что это было лишь общим желанием. Когда еще он соберется и решится. Но, как только это произойдет, Лиора отправится вместе с ним!

А пока придется ждать и сносить косые взгляды сучек и заигрывание кобелей.

Лиора иногда думала:

«А может это я такая плохая? Ну, невозможно, чтобы все кругом были злыми и скверными. Ведь между собой они хорошо ладят, дружат, влюбляются. А, когда дело касается меня, то…»

За подобным самобичеванием ее застал врасплох негромкий стук в дверь.

Лиора осторожно приоткрыла дощатую створку, взглянула на посетительницу.

Это была молодая собачка светло-бежевого окраса с длинной и густой гривкой пшеничного цвета.

По меркам оборотней она была красавицей.

Но Лиору удивило не это.

Собачка приветливо улыбалась. Спросила мягким, лишь слегка грассирующим голосом:

– Можно я войду, помолюсь?

– Конечно, – Лиора отстранилась, впуская гостью в помещение. – Только Нргава нет дома. Он ушел в поселок Беррдир, помочь провести службу тамошнему священнику.

– А что с батюшкой Ррдаром? – встревожилась молодая оборотница.

– Приболел немного, – сообщила Лиора и успокоила: – ничего серьезного, но горло болит, и он не может проповеди читать.

– Узнаю Нргава, – улыбнулась собачья девушка. – Всегда и всем готов помочь.

В ее взгляде мелькнуло что-то, от чего Лиору кольнуло беспокойство.

– А вы хорошо знаете Нргава? – спросила эльфийка. – И, простите, кто вы?

– Я его старая подружка по детским играм, – с улыбкой сообщила собака. – А ты Лиора? Девочка-эльфийка, которую наш добрый священник приютил у себя?

– Да, – с легким вызовом подтвердила юная эльфийка.

«Неужели опять?» – с отчаянием подумала она.

Но сучка лишь шире улыбнулась и протянула руку в принятом у собак приветствии:

– Очень рада с тобой познакомиться, – мелодично прорычала она.

Но, когда тоненькая ладошка Лиоры утонула в крупной полузвериной-получеловечьей лапе, незнакомая сучка резко сдавила ее, дернула девушку на себя и плотно зажала ей рот.

Прорычала на самое ухо:

– А меня зовут Варгрива, эльфийское отродье!

И рявкнула за плечо:

– Девочки, ко мне!

В храм, чуть не сорвав с петель дверь, ворвались две молодые самки. Накинулись на Лиору.

Ну и что могла она, пусть гибкая и ловкая, но тоненькая и не особенно сильная, сделать с тремя крупными плечистыми суками? Особенно, когда одна из них быстро затолкала ей в рот кляп из какой-то тряпки.

Ни заклинание прочитать, ни вырваться из цепких лап.

Острые зубы клацнули у самого ее лица.

– Тихо, Ргангра! – прикрикнула на свою подручную Варгрива. – Никаких следов! Никакой крови! Наша эльфийская гостья просто ушла втихую, чтобы не тревожить своего дружка! Бурдагра, мешок!

И Лиора, скрученная веревками, полета в сумрак.

Со всех сторон ее окружила затхлая плотная ткань, а левая нога ударилась о зачем-то оказавшийся в мешке крупный булыжник.

Девушку, упакованную в тару для корнеплодов, подхватили сильные руки, закинули на крепкое плечо и куда-то поволокли.

«Что со мной сделают?! – в панике подумала Лиора. – Только бы заживо не закопали! Пусть лучше сразу убьют!»

Но, на самом деле, умирать она не собиралась.

Эльфийка изо всех сил пыталась вытолкнуть языком плотно сидящий во рту кляп. Но он был очень большим и не поддавался. Тогда девушка наклонила лицо к плечу и принялась тереться об него ртом, стараясь таким образом помочь себе избавиться от забившей рот тряпки.

Наконец, та начала поддаваться.

И в этот момент Лиора почувствовала, как две суки схватили ее, вытянувшуюся в мешке, за ноги и плечи и стали раскачивать.

Лиора попыталась брыкаться, но безрезультатно.

– На счет три! – услышала она злорадный голос Варгривы. – Р-р-раз! Два! Тр-р-ри!!!

И девушка, ощутив короткий полет, крепко ударилась спиной обо что-то холодное и податливое.

Ткань вокруг стала стремительно намокать.

«В реку кинули!» – в панике сообразила Лиора.

Она внезапно поняла, для чего в мешок положили увесистый камень. Сейчас он утягивал запакованную в ткань девушку на дно реки.

Вода уже просочилась внутрь, а воздух скопился в верхней части мешка, выскальзывая между волокнами вереницей небольших пузырьков.

Еще чуть-чуть и его, воздуха, не останется совсем.

Лиора напоследок глубоко вдохнула и принялась ожесточенно выталкивать кляп.

Быстро намокшая тряпица наконец подалась.

«Что делать?!» – запаниковала девушка.

В ее легких осталась последняя порция воздуха. Руки и ноги были стянуты веревками, так что заклинания, требующие особых жестов, отпадали. Но было одно, для которого махать руками не нужно.

– Буль-буль дыхалка пузырька! – действительно с бульканьем выпуская остатки воздуха, успела проговорить девушка.

И тут же вокруг ее лица образовался прозрачный пузырь, наполненный чистым воздухом.

Это было гордостью Лиоры – придуманное ею самой заклинание для подводного плавания.

Девушка любила иногда очистить воду в бочаге, подогреть ее немного магией и нырнуть в глубину, нацепив на лицо эту эфемерную маску. Она не только давала возможность дышать свежим воздухом, но и улучшала видимость. Было так интересно наблюдать за паникующими в непривычно чистой воде болотными обитателями!

Только сейчас было не на что смотреть. Кругом лишь темная мокрая ткань.

Лиора заставила себя успокоиться.

Опасность захлебнуться ей теперь не угрожала. Поддержание этого заклинания, конечно, вытягивало силы, но так медленно, что у эльфийки в запасе было много часов, а то и пара дней.

Есть время, чтобы подумать о том, как освободиться от пут и выбраться на волю.

Чтобы потом…

«А что – потом?» – вдруг пришла в голову мысль.

Найти обидчиц и наказать? Будущую Верховную Суку? Так после этого против нее, Лиоры, встанет весь народ оборотней. А что будет с Нргавом? Ему ведь хватит честности и смелости защищать ее.

Лиора на секунду представила себя и рослого молодого пса в окружении стаи разъяренных оборотней. Как она поднимает руку, чтобы произнести жуткое заклинание, которое разметает собак, убьет их. А остальных добьет Нргав.

Девушку всю передернуло. Но она с облегчением и печалью подумала, что такого не будет.

Не станет настоятель драться с сородичами. А эльфийская волшебница не будет применять убийственную магию против приютившего ее народа.

Даже Варгриву и ее сподручных в лучшем случае отшлепает и подержит с полминуты в гигантской капле воды.

Но тогда… Тогда будет совсем по-другому.

Будут растерзанные тела ее и Нргава. Будут оборотни, виновато прячущие за спины окровавленные лапы и украдкой сплевывающие чужую кровь.

Значит, у Лиоры один единственный выход.

Но сначала надо распутать врезающиеся в запястья и лодыжки веревки и прорвать мешок. Это не так уж и трудно, когда можешь произносить заклинания.

Глава 13. Избушка отшельника

08.05.195 г.в.п.

деревня Большие Прыщи, Волкинское княжество

Через десять дней исполнится год, как Дремудад покинул родной дом.

По идее этого срока достаточно, чтобы мистическое путешествие считалось зачтенным.

Вот только молодой дворф не торопился возвращаться. Он с самого начала планировал провести на чужбине больше года, а в последние месяцы окончательно укрепился в этом решении.

– Не понимаю я вас, нелюдей, – как всегда ворчал лесоруб Велибор. – И чего вам дома не сидится?! Ну, нахрена, скажи мне на милость, ты приперся в наши края?

Дрема только пожимал плечами. Он давно уже привык к своему новому работодателю и хозяину угла в горнице, где дворфенок ночевал.

– Это все потому, что вы слишком долго живете! – назидательно продолжал мужчина. – Вот у вас и есть время на всякую хрень. Например, нахер прошляться незнамо где год или два, вместо того чтобы у родителя дело перенимать.

– Я у своего не хочу перенимать дел, – чуть хмуро в очередной раз пояснил юноша.

– Ну да, ну да, – закивал Велибор. – Я бы тоже со скуки помер, если бы пришлось целыми днями хороводом вокруг елок водить и зверям молитвы петь.

– Друиды хороводы не водят и поют лю… то есть дворфам, – безнадежно возразил Дремудад.

– А я вот что тебе скажу, – лесоруб поднял толстый волосатый палец с глубоким шрамом на второй фаланге. – Ты правильно сделал, что из дому сбёг! В Лилгороде пекарке научился. Так, что жинка моя охренела от новых рецептов теста и пирогов всяких. Вон как тебя за зиму в благодарность откормила: кровь с молоком, а не тот замухрышка, что я в лесу подобрал!

Дрема дипломатично молчал. Что-то возражать или доказывать этому человеку было совершенно бессмысленно.

– И у меня, опять же, лес валить научился. И даже одну избу сложил вместе с нами. Но, нахрена же теперь в лес уходить?!

Последний вопрос лесоруб прокричал, чуть ли не со свирепостью. Дрема даже вздрогнул от неожиданности.

– Научился он, видите ли, всему-у-у! – протянул Велибор. – И деревья валить, и сучья рубить на хрен, и хлысты на бревна пилить. Даже правильно срубы делать! И еще хрен знает, чему! И, спрашивается, какого хрена я тратил на тебя время, чтобы надрессировать, хрен ты бородатый?!

Дремудад давно уже понял, что забористый корень, к приправе из которого он успел не на шутку пристраститься, является растительным тотемом деревни. Недаром жители ее то и дело говорят: «Хрен знает», «Хрен с тобой», «какого Хрена?» и прочее. Так что относился к этому растению сын потомственного друида со всем почтением.

А насчет собственной избушки дворф заговорил еще в апреле.

Когда снег начал таять и возить из леса хлысты стало невозможно, мастеровые переключились на подготовку бревен для строительства изб: пилили их, сортировали, сушили, делали зарубы.

А в мае построили первую избушку сыну кожевенника, скоропостижно женившемуся и мечтающему о собственной жилплощади.

– Мастер Велибор, а можно я вместо платы буду для себя бревна заготавливать? – спросил тогда Дремудад.

– А чего бы и нет, – пожал плечами лесоруб, но спросил слегка недовольно: – А что, у нас жить не нравится?

– Нет, у вас хорошо! – поспешил его заверить дворфенок. – Но стеснять… И потом, я хочу один пожить.

– Ну и дурак! – беззлобно обругал его Велибор.

Он был в хорошем настроении, потому что получил плату за избушку и теперь раздумывал, на что бы потратить свалившееся богатство.

Так и получилось, что к концу мая Дремудад заготовил полсотни бревен почти одинаковой толщины в полторы пяди и длиной в пару саженей. Этого было вполне достаточно, чтобы собрать избу-пятистенку. Небольшую, с широкой приземистой дверью, которую Дрёма уже заказал плотнику.

Осталось отвезти все это на выбранную дворфом полянку в версте от деревни и начать строительство.

Глава 14. Сегунат

08.05.195 г.в.п.

Сегунат

Путь до океана был очень долог.

Лиора забрала сильно к северу, к самому краю болот.

И опасность встретить собак с людьми была меньше, и по родным топям легче идти.

Особенно это касалось пропитания. За время жизни в горной пещере и путешествия на юг девушка так и не научилась толком охотиться на зверей.

Пока какого-нибудь зайца разглядишь, пока к нему подкрадешься, пока прочитаешь заклинание… А заклинание-то надо произносить громко!

Как вы думаете, хитрый зверь будет все это время сидеть на попе и вас дожидаться?

Некоторые, правда, сидели. Наверное, от удивления. Не каждый день увидишь в лесу стройную девушку с лазоревой кожей и темно-голубыми волосами. Но обычно звери думали: «Ну ее в болото! Лучше держаться подальше!» и давали стрекоча.

А вот на этих самых болотах всякие там жабы и лягушки ловились привычно и легко.

Так что шла Лиора неторопливо, делая частые длительные остановки, чтобы поймать себе еды.

Да и куда ей было торопиться?

В какую сторону идти, юная эльфийка не знала. Возвращаться к сородичам совершенно не хотелось. С собаками получилось нехорошо.

Люди… А кто знает, как с ними сложится? Так что Лиоре было все равно, куда двигаться. Вот она и решила посмотреть на океан. Просто так. Вот захотелось, и она сходила. Такая вот прогулочка на пять сотен верст!

Перед океаном распахнулась широкая равнина, и девушка свернула к югу, обходя ее по кромке леса. Это чтобы не торчать посреди степи всем на обозрение.

К берегу Лиора вышла внезапно. Поросший дубравой холм неожиданно оборвался вниз высоким утесом, под которым мерно накатывали на камни пенные волны.

Резко запахло йодом и морской солью.

Девушка полной грудью вдохнула свежий и такой вкусный воздух, подставила лицо под лучи солнца и упругий ветер.

Зажмурилась, впитывая в себя это великолепие.

А когда распахнула глаза, то увидела, что стоит на краю мыса, далеко выдающегося в океанскую синь.

Берег к югу изгибался гигантской бухтой, на противоположной стороне которой поблескивал белым красивый замок с чуть загнутыми вверх краями крыш, а во все стороны от него разбегались улицы большого города.

И Лиора, повинуясь радостному и чистому настроению, что накатило на нее, не раздумывая, пошла к нему. Спустилась по крутой тропинке к пляжу и по камням, сменившимся крупным песком, добралась до окраин.

Эльфийку никто не учил географии, поэтому она не знала, что перед ней Сироиши – столица Сегуната.

Свое название город получил от того самого белокаменного замка, что возвышался над деревянными предместьями, как сказочная скала.

Город поразил Лиору до глубины души.

Раньше ей казалось, что сотня жителей собачьего поселка — это много. Как бы ни так! А огромный мегаполис чуть ли не на полсотни тысяч жителей вы не хотели?! Лиора не хотела.

Такое обилие людей вокруг просто потрясло эльфийку, заставило всю сжаться и постараться стать незаметной. Но как это сделать, когда всем своим видом отличаешься от местных жителей?

А были местные жители высокими и крепкими. Мужчины с желтоватыми лицами и узкими холодными глазами. Женщины миловидные с немного кукольными лицами и огромными глазищами!

Большая часть мужского населения носила просторные одежды и ножны с немного кривыми мечами и кинжалами. Ну, мы-то с вами знаем, что называются они «катаны» и «вакидзаси». А Лиоре подобное было неведомо.

Взрослые женщины были задрапированы в разноцветные юкаты и кимоно.

А вот молоденькие девушки…

С ними было все плохо.

Они были одеты в самые экзотические наряды. Короткие пышные юбки, кружевные блузки, длинные узкие платья с боковым разрезом чуть ли не до талии, а то и вообще нечто непонятное, собранное словно из разноцветных ленточек. У них были разноцветные волосы: золотистые, серебряные, фиолетовые, синие, зеленые в розовую полосочку. И обязательные ободки с «кошачьими ушками» на голове. А иногда сзади к платьям были пришиты хвосты.

Говорили девушки на каком-то мявкающем диалекте, совершенно не похожем на строгий и звучный язык Сегуната.

Как только Лиора появилась на улице, к ней подбежала стайка таких вот разноцветных девушек и принялась щебетать:

– Буру-рум, мяум, ня?

– Мяу, ня, мурум?

– Комару-мару ня?

Эльфийка лишь беспомощно улыбалась в ответ.

Девушки, увидев, что юная эльфийка их не понимает, и вообще оделась в штопаную-перештопанную тогу не для развлечения, а из бедности, отстали от нее.

Лиора перевела дух и огляделась.

Нет, она не превратилась в центр внимания.

Суровые самурайские мужчины лишь искоса на нее поглядывали и шли дальше с каменными лицами. Женщины о чем-то между собой шушукались, вернее «сюсюкались», но не обидно.

Неожиданно по середине улицы, расталкивая прохожих, проехала повозка, запряженная… гигантским пушистым хомяком. И никто этому не удивился.

«Значит, так и надо» – решила Лиора.

Она нырнула в узкий проулок между прилепившимися друг к дружке деревянными домами с тонкими раздвижными стенами.

Через два квартала ее привлек приятный запах вкусной еды.

Живот Лиоры предательски забурчал. Есть хотелось очень сильно.

«Но, как тут попросить еды? – забеспокоилась эльфийка. – Мне не на что ее выменять!»

Но она подумала, что что-нибудь придумает, и решительно вошла в просторное помещение с горящими по углам фонариками в бумажных абажурах.

За высокой стойкой стоял насупленный толстый дядька. А по другую сторону, облокотившись локотком, устроилась на высоком табурете «разноцветная» девушка.

Была она золотоволосая, с неизменными кошачьими ушками, в каком-то пышном платье с оборочками и рюшечками.

Увидев посетительницу, толстяк оживился, о чем-то спросил Лиору.

Та лишь покачала головой, но так явно принюхалась, что «разноцветная» переливчато засмеялась, сказала что-то мужчине и подбежала к эльфийке.

Обошла ее по кругу, приглядываясь и восхищенно някая. Сорвала со своих волос ободок с ушами и водрузила его на голову опешившей эльфийки. Наклонила головку к одному плечу, к другому, касаясь их золотыми локонами, еще раз рассмеялась, бесцеремонно взяла Лиору за руку и потащила к стойке.

За высокой деревянной перегородкой толстый повар уже чем-то скворчал. Пара минут, и на столешнице появилась тарелка с какой-то невероятно вкусно пахнущей и источающей парок едой.

Девушка-официантка сунула в руку Лиоре два прутика.

Эльфийка удивленно на них уставилась.

Тогда золотовласка подхватила рукой такие же, ловко разместила их в своих пальцах, поймала кончиками прутиков поджаристый ломтик и протянула его Лиоре.

Та, чуть поколебавшись, раскрыла рот и позволила себя накормить.

К счастью, официантка не стала продолжать столь смущающее занятие, а продемонстрировала, как правильно держать палочки.

Лиора попыталась это повторить. Это оказалось непросто, палочки не хотели держаться, норовили выскользнуть, никак не удавалось совместить их кончики. Но Лиора была ловкой девочкой, натренированной тонкой работой и охотой на лягушек. Так что, после довольно короткого обучения она наконец-то приступила к трапезе.

Когда тарелка опустела, золотоволосая о чем-то спросила Лиору.

Та лишь развела руками.

Официантка еще раз внимательно ее оглядела и что-то сказала насупленному и явно недовольному толстяку. Тот с сомнением ответил.

Но девушка не унималась, тараторила без остановки, то показывая рукой на Лиору, то обводя ею вокруг.

И повар сдался.

Золотовласка пару раз подпрыгнула от радости, схватила Лиору за руку и потянула за собой.

Они поднялись по деревянной лестнице на второй этаж, прошли по узенькому коридорчику. Девушка толкнула в сторону одну из раздвижных дверей и впихнула Лиору в маленькую квадратную комнатушку.

Эльфийка непонимающе покачала головой.

Тогда девушка ткнула ее пальцем в грудь, сложила свои ладони вместе и, проложив к щеке, изобразила сладкий зевок и прикрыла глаза.

Лиора кивнула.

Вот так она обрела жилище и работу.

Была работа простой и незамысловатой.

Надо было прибираться в доме, а по вечерам, когда приходили посетители, помогать Аюми, так звали золотоволосую, разносить еду. Лиору приодели в симпатичное платье. Темно-синее, длинное, ниже коленей, узкое, с боковым разрезом до середины бедра.

А еще эльфийке пришлось привыкать к деревянным сандалиям, которые тут носили все поголовно, то есть поножно.

Научиться носить эту странную обувь оказалось самым большим испытанием. Вернее, вторым по сложности. Потому что самым сложным оказалось выучить язык.

Лиора не думала, что вообще возможно освоить чужую речь без специальных заклинаний.

Оказалось – можно, но неимоверно тяжело.

Эльфийка поняла, почему люди готовы платить Учителям золотые монеты. Да, дорого. Зато вжик – и ты свободно говоришь на местном языке. А тут долгие недели и месяцы пытайся запомнить слова, пробуй научиться складывать их в правильные фразы.

Но золотых у Лиоры не было и вскорости не предвиделось. Она работала исключительно за еду и кров.

К счастью, работа была необременительной. Чистоту, просто невероятную для болотной жительницы, они поддерживали на пару с Аюми. Трудиться официанткой было немного смутительно, но не трудно.

Мужчины, заходящие в таверну, чтобы съесть тарелку удона и выпить чашечку саке, разглядывали эльфийку с удовольствием, но рук никогда не пытались распускать. Местные обычаи на этот счет были очень строгими. Нет, несколько раз с Лиорой пытались знакомиться молодые парни, но, видя, что эльфийка лишь синеет от смущения и молчит, как рыба, бросали это бесперспективное занятие.

Вот так и началась для Великой Волшебницы жизнь в человеческом мире.

Глава 15. Отшельник

22.12.195 г.в.п.

деревня Большие Прыщи, Волкинское княжество

Дрёма уселся на обросший мхом ствол давным-давно сваленного бурей дуба.

В лесу много таких. Лесорубы брезгуют их даже на дрова распиливать.

Зачем, когда можно свежее дерево срубить.

Это вызывало у сына друида негодование.

Хоть он и проработал всю прошлую зиму на Велибора, но особой радости от изничтожения деревьев не испытывал. Все-таки наследственность – это не друидская сказочка. Есть она, родимая! И никуда от нее не денешься.

Вот и сейчас Дремудад сидел на бревне в заснеженном лесу не просто так. Он терпеливо ждал, когда его старая знакомая белочка догрызет подаренный ей орех и сможет сконцентрировать внимание своего слабенького разума на словах пастыря.

– И якоже зверь лесной должна пребывать ты в радости… – монотонно втолковывал ей Дрёма. – Ничто не должно печалить тебя и ввергать в сомнения.

Белочка согласно кивнула. Или это она попыталась выгрызть из скорлупки остатки ядрышка?

Юноша предпочел думать, что именно кивнула, и именно на его слова.

«Увидел и услышал бы сейчас меня папа! – подумал молодой дворф. – Вот бы обрадовался. «Отпрыск наконец-то взялся за ум и поворотился к истинной вере» – сказал бы он мне».

Несомненно, именно так бы и произошло. Заговаривание зубов и компостирование мозгов лесной живности было одним из главных таинств друидической церкви.

А для Дрёмки оно стало чуть ли не единственным развлечением.

Да, жизнь отшельника вовсе не так прекрасна, как ее описывают те, кто возвращаются из мистического странствования. Они, вернувшиеся, в один голос твердят, что главное в их путешествии было как раз вот это – сидение в глуши лесной и постижение тайн друидических.

– Вот разделать бы тебя… – мечтательно сказал Дремудад белке. – Не из злобности моей, а, чтобы посмотреть, что у тебя внутри и как это все работает.

Белка настороженно покосилась на дворфа.

– Но ты не бойся, безвинная зверушка, – вновь перешел друиденок на монотонный лад. – Не заморачивай свой крошечный мозг сомнениями и глупыми умствованиями.

«Мне бы этими самыми умствованиями не заморачиваться бы, – вздохнул про себя Дрёма. – Но, не могу. И, потом, если я перестану думать и изучать окружающее, то это буду уже не я. Так что белочка, прости, но я тебя… Нет, не пущу под нож, но к научным опытам приспособлю! Надо будет хорошенько продумать тот, с колесом. Как же мне все-таки измерить энергию, которую белка в нем вырабатывает? И что вообще такое энергия? Она ведь самая разная бывает. И тепло от костра, и солнечные лучи, и те силы, что получаем мы от пищи. Я не могу пока этого доказать, но чувствую, что все на свете едино».

Странные мысли для подростка?

Но это же наш Дремудад! Юный естествоиспытатель, которому наконец-то никто не мешает заниматься именно тем, о чем дворфенок всю жизнь мечтал.

Сиди себе в кривовато собранной, но достаточно теплой избушке посреди чащи и думай о всяком разном.

Нет, конечно, и есть что-то надо. Поэтому Дрёма два-три дня в неделю работал на Велибора, за что скупой лесоруб ворча передавал ему стряпню, которую готовила его сердобольная жена.

Плюс мясо зверей, на которых Дремудад время от времени охотился. Безо всякого удовольствия, но кушать-то хочется.

Вот и сегодня его ждала дома тушка жирного зайца, которую он мариновал в огуречном рассоле с тем самым тотемом деревни Большие Прыщи. Я о хрене, если кто забыл. Вечером Дремудад намеревался запечь тушку в печи. И отметить вкусной едой один из главных друидических праздников – день зимнего солнцестояния.

Так что жаловаться на жизнь дворфу не приходилось. Вот только размеренное существование начинало его тяготить. Размышления и научные опыты — это хорошо, но не за этим он ушел из родной тайги! Не только за этим.

Глава 16. Горожанка

25.03.196 г.в.п.

Сегунат

Пять девушек скакали по сцене, застывали в эффектных позах и громко пели. Позади них расположились музыканты: парни в чем-то разноцветном, аляповатом и ярком. Они стучали в барабаны, дребезжали бубнами, бренькали на мандолинах и дудели в дудки.

И все это обрушивалось на уши зрителей, плотной толпой сгрудившихся вокруг сцены.

Публика ликовала.

Девушки подпевали своим идеалам, или, как тут говорили: «айдалам», парни пожирали глазами юных красавиц.

Тем более что айдалицы были одеты… Правильнее сказать, почти раздеты.

Даже Лиора, привыкшая шастать по болотам в одном хитоне, постеснялась бы так ходить.

Короткие юбочки совершенно не прикрывали ноги в разноцветных гетрах, голые животы поблескивали белой кожей, руки в длинных перчатках производили манящие жесты, а обнаженные плечи и глубочайшие декольте довершали образ.

И это по весьма прохладной весенней погоде!

Впрочем, девушки так прыгали и танцевали, что даже вспотели.

Юная эльфийка вместе с притащившей ее «приобщиться к великой культуре Сегуната» Аюми стояла в задних рядах. Нет, Аюми хотела бы пробраться поближе к сцене, но понимала, что пробиться туда вместе с Лиорой ей не удастся. Даже здесь народ стоял слишком плотно.

Лиора, хоть и привыкла уже к многолюдию, толп не любила.

Тем более, когда они состоят из азартно размахивающих над головой частями одежды девушек и возбужденных молодых парней.

Один из них пристроился рядом с эльфийкой и явно слишком сильно к ней прижимался.

Эльфийка синела от смущения и неприязни, но ничего не могла с этим поделать. Она попробовала отодвинуться и наступила деревянной сандалией на ногу другого соседа.

– Ой! – слишком громко вскрикнул тот и, схватив Лиору за локоть, с деланным возмущением воскликнул: – Ты мне все пальцы отдавила! Как будешь теперь расплачиваться?

– А меня толкнула! – поддакнул тот самый «прижимальщик» и подмигнул приятелю.

– Ребята, отстаньте! – заметила неладное Аюми.

– Не лезь, – сузил глаза парень с отдавленной конечностью и положил ладонь на рукоять меча. Демонстративно положил, чтобы был виден, вернее не виден, отрубленный мизинец.

Аюми захлопала ресницами, жалостливо посмотрела на Лиору... и, опустив плечи, отвернулась к сцене.

А парни уже крепко схватили Лиору за плечи и поволокли прочь из толпы.

Эльфийке еще не приходилось сталкиваться с местными бандитами. Они в респектабельную таверну дядюшки Ядзавы не заходили. По городу эльфийка старалась ходить как можно меньше, а, если приходилось, то выбирала центральные культурные улицы.

«Что делать? – металась в голове Лиоры паника. – Закричать? Позвать на помощь? Или подпалить их заклятием?»

Но проявлять магию девушке совершенно не хотелось. Она тщательно скрывала свой дар, умно решив, что, если хоть раз продемонстрирует волшебство, это совершенно изменит ее жизнь.

Нынешнее существование юную эльфийку более чем устраивало. Хозяин таверны был так добр к ней, что совершенно не требовал никакой платы ни за комнатку, ни за еду. А еще поручил Аюми подобрать для эльфийки одежду. И даже несколько раз давай Лиоре небольшие деньги! Поэтому новая работница изо всех сил старалась, наводя чистоту, моя посуду и работая официанткой.

Но, что делать сейчас?!

Парни уже вытолкали свою жертву на чистое пространство и целеустремленно потащили ее в ближайший темный и узкий переулок.

– По-моему, она не хочет с вами идти, – раздался спокойный и немного насмешливый голос.

Лиора обернулась и увидела стоявшего невдалеке молодого самурая. Он был высоким, черноволосым, с желтоватой кожей сурового лица, с прищуренными темно-карими глазами и тонкогубым ртом. Одет парень был в широкие хакамы и просторную хаори, а на боках висели ножны с катаной и вакидзаси.

– Отвянь, фраер! – шикнул на него «обжиматель».

– Неправильный ответ.

Самурай оттолкнулся лопатками от стены и шагнул к бандитам. Быстрым и текуче-плавным змеиным движением выхватил оружие и встал в стойку.

– Самураишко, – с презрением сплюнул якудза с отдавленной ногой.

Ну да, как и у всех жителей города, мечи самурая были деревянными.

Как объяснила Аюми: «Они же все время дерутся! Если бы настоящими мечами рубились, ни одного мужика в городе не осталось бы!»

Вот и раздавался то и дело откуда-нибудь перестук деревянных мечей и азартные выкрики вместо лязга и предсмертных воплей.

Но якудза закон не писан.

И два бандита, оттолкнув Лиору, с ухмылками достали настоящие стальные клинки.

Но самурая это ни капельки не испугапло. Он даже удовлетворенно хмыкнул, прищурил и без того узкие глаза и стремительным вихрем налетел на врагов.

Лиора прикрыла рот рукой и, широко распахнув глаза, смотрела, как деревянные клинки воина проскальзывают между мечами врагов, отбивают их в стороны и наносят сокрушительные удары.

Сначала самурай перебил якудзам руки, а потом, стонущих и причитающих, утративших всю напускную крутость, огрел по склоненным головам.

Самурай присел над телами поверженных противников и позвал Лиору:

– Зеленая-сан, подойди, помоги их связать.

– Я не зеленая, я лазоревая, – тихонько поправила его Лиора, но подошла, присела на корточки и принялась спутывать запястья бандитов кожаными ремешками, которые самурай предусмотрительно носил в глубоких карманах.

– Вы… – Лиора запнулась, пытаясь припомнить подходящее слово. – Караулили. Для этого стояли, да?

– Да, я специально поджидал их, или еще каких-нибудь преступников, – кивнул молодой человек. – Подобные отбросы любят отираться в таких местах. Крадут деньги, дерутся, нападают на девушек.

– Спасибо, – спохватилась эльфийка и представилась: – Я – Лиора. Эльфийка.

– Я заметил, – усмехнулся самурай. – Кейто Киншан.

– Я… что-то должна? За помощь, – потупилась Лиора.

– Нет, это моя обязанность перед городом, – спокойно ответил парень.

– Вы работаете… как это… защищаете людей?

– Нет, не работаю, – возразил тот. – Просто, считаю, что кто-то должен это делать. А если не я, то кто?

Лиора улыбнулась этому суровому воину. Было так приятно встретить подобного человека.

Такого же, как она сама или священник Нргав.

– Я работаю… Таверна «Зимняя орхидея». Западный квартал. Недалеко, – зачем-то сообщила она парню и посинела от смущения.

– Зайду, если окажусь поблизости, – вежливо ответил тот.

Внезапно пнул ногой «обжимальщика», приказал:

– Вставай! Ты давно уже очнулся.

– Не хочу! Ты не имеешь права! Я буду жаловаться! – прохныкал тот в ответ.

– Жалуйся, – усмехнулся самурай и ударил его деревянным мечом пониже спины. – Или я могу просто переломать тебе ребра или хребет. И оставить здесь.

– Наши тебя найдут! – зло прошипел второй бандит.

– Уже многие находили, – спокойно ответил воин. – Некоторые из них больше никогда и ни на кого не нападут. Ты же слышал мое имя.

– Нет, а что? – зло спросил «отдавленноногий».

– Это же Киншан! – торопливо подсказал ему приятель.

И смелый якудза сжался в комок, попросил тоненьким голосочком:

– Пожалуйста, Киншан-сан, не убивай нас! Мы сейчас быстренько встанем и сами пойдем к стражникам сдаваться.

– Вот и замечательно, – невозмутимо сказал самурай, кивнул Лиоре: – Удачи, девочка. И не ходи одна на подобные сборища.

– Я не одна, – беспомощно ответила Лиора и побрела в сторону таверны.

Аюми вернулась туда через пару часов. Раскрасневшаяся, довольная. Но тут же надела маску беспокойства и подскочила к Лиоре, которая надраивала тарелки.

– Ты как? Убежала? Я знала, что они ничего тебе не сделают! Или сделали? Ты прости-прости, я не могла тебе помочь, поэтому осталась на концерте. Ведь все равно ничего бы не сумела сделать, а там Юки Обо выступала! Она такая замечательная!

Лиора грустно смотрела на свою «подружку» и думала, что при всей внешней разнице и различиях в темпераменте, что эльфы, что собаки, что люди…

Захотелось заплакать, тихонько так, но она сдержалась и негромко сказала:

– Меня спас. Киншан. Он так себя назвал.

– Что? Сам Киншан?! – глаза у Аюми округлились, а рот удивленно приоткрылся.

– А он кто? – спросила эльфийка.

– Ты не знаешь?! Он великий самурай! Чуть старше меня, а уже считается одним из сильнейших воинов! Киншан всегда за справедливость и часто с якудза дерется! Его все плохие парни боятся, а хорошие уважают! Вот же тебе повезло! Ну почему те дураки не меня схватили?!

Глава 17. Междоусобица

15.06.196 г.в.п.

деревня Большие Прыщи, Волкинское княжество

Дремудад собирался в дорогу.

Делал это молодой дворф неторопливо и вдумчиво, как это и положено делать уже не отроку, а юноше.

Весной у дворфа случилась линька. Это когда старая детская щетина, мягкая и тонкая, выпадает, а на смену ей вылазит взрослая, с повышенной лохматостью и жесткостью.

Так что гордость любого дворфа – его борода – вид являла жалкий, плачевный и смешной. Вкривь и вкось торчали пучки довольно длинной, но жиденькой детской поросли, а на смену ей лез подлесок – еще коротенький, меньше вершка, но густой и плотный.

Дремудад, разглядывая себя в старинное серебряное зеркальце, что подарила ему, сама смущенная этим поступком, сестра Рагнадора, подумал:

«Я похож на те делянки, где лесорубы почему-то оставили несколько старых деревьев, и высадили новые».

Лесорубы, кстати, действительно прикапывали по весне саженцы. Лесов, конечно, кругом море, но и океан можно вычерпать. Этой весной, правда, работы у Велибора и его товарищей поубавилось, потому как, кто же высадит деревья лучше дворфа-друида?!

– У тебя какое-то шаманство есть? – допытывался у Дрёмы хитрый Велибор.

– Нет, – честно отвечал дворф. – Просто, руки умелые. Я с детства со всякими растениями вожусь.

– Ну да, ну да, – закивал лесоруб, ни капельки не поверив дворфенку.

А Дрёме действительно нравилось возиться с живой природой. Никуда от наследственности не уйдешь.

Но и тайны неживого мира привлекали пытливого дворфа. Причем все. Хотелось разобраться в каждом природном явлении, найти их взаимосвязь и нащупать законы, объединяющие всё сущее.

Но для этого надо было двигаться дальше.

Сидя в чаще леса, многого не узнаешь.

Именно поэтому Дремудад и собирался в дорогу.

Он хотел отправиться на юго-восток в сторону океана. Там, говорят, расположились богатые торговые княжества, в которых строили ладьи! Настоящие, большие, пригодные для плавания по океану!

Но перед дальней дорогой надо было зайти в деревушку с романтическим названием Большие Прыщи, чтобы попрощаться с ее жителями, да выпросить в дорогу чего-нибудь съестного.

Дремудад не знал, что три дня назад в деревню прискакал глашатай и поведал очень важную новость.

А еще раньше, в самом начале июня, в пределы Волкинского княжества вторглись дружины лилгородцев и зеленоградцев. Они сходу опрокинули пограничные заставы и устремились к столице – Волку-на-Кобылке.

Кобылкой называли узкую, но быструю речку, что стекала с недалеких гор. Была река своенравная, и то усыхала до ручейка, то разливалась бушующим половодьем.

Сейчас, в начале лета, после недавних дождей, воды было довольно много. А мост перед городом защитники успели разобрать по брёвнышку. Так что теперь не подступиться стало к частоколу с запада. А с остальных трех сторон город опоясывал неглубокий, но достаточно широкий ров, поросший осокой и камышом и плохо проходимый.

Лилгородская дружина переправилась по бродам через Кобылку верстах в пяти выше по течению. И окружила Волка-на-Кобылке со стороны рва. А войска Зеленограда подошли с фронта и вознамерились брать ворота.

Ратники, прикрываясь от стрел защитников города большущими прямоугольными щитами, подтащили длинные бревна и кое-как перекинули их поверх бурного потока.

Князь Збыслав сам повел свою дружину на приступ.

Он был умелым, закаленным в боях воином, не то, что эта юная особа из соседнего княжества.

Единственные ее положительные качества, как думал зеленоградский правитель, были как раз молодость и женский род. Сын Збыслава уже совершил обряд помолвки со Светленой, а через год, когда ему исполнится пятнадцать, женится на ней.

И станет полноправным князем.

Так думал Збыслав, ведя свои войска на приступ.

Он не учел одного: у княжны Светлены были и еще три качества, фатальные для него. Ум, решительность и отсутствие моральных ограничений.

Ворота сотрясались от ударов таранного бревна.

Воины, что били им, то и дело падали, пронзаемые стрелами и пришибаемые камнями. А то и просто проваливались между разъезжающихся под ногами бревен временного мостика.

Но на смену им приходили другие.

Дружина княжества Зеленоградского была огромной по меркам этого времени и места. Но большую часть ее составляли недавние крестьяне, которых силой загнали в ополчение, кое-как вооружили, и послали на убой.

Но со своей задачей: пробить городские ворота, а вовсе не геройски погибнуть под ними, ополченцы справились. Створки заскрипели, завизжали и подались. Нападавшие завопили и навалились всей толпой, протискиваясь в щель, раздвигая ее шире. И встретили суровых волкинских мужиков, ощетинившихся копьями и мечами.

Так что пришлось вступить в сечу основным силам нападавших.

Князь Збыслав сам повел на штурм старых испытанных ратников. Он, не церемонясь, расталкивал и даже бил рукоятью меча копошащихся простолюдинов, расчищая дорогу к славе.

Вот и уже почти распахнутые ворота!

На их защиту со всех сторон бегут, покидая стены, волкинские воины.

Но натиск зеленоградцев неудержим. И князь впереди всех. Чуть сзади держатся самые верные люди, старая гвардия, которой Збыслав доверял больше, чем самому себе.

И, когда в пылу схватки сотник Тихомир незаметно пырнул своего князя тонким кинжалом в спину, владыка княжества Зелиноградского даже не успел удивиться и обидеться. Так и погиб он, штурмуя город, который не будет принадлежать ни ему, ни его сыну.

Потому что в то время, когда шла отчаянная сеча у ворот, на городские стены, с которых почти все защитники убежали на подмогу, легли концы длинных лестниц.

Они, лестницы, были сделаны из толстых, в целую пядь диаметром, стволов молодых деревьев, и имели неимоверную длину. Так что основания их упиралось в землю передо рвом. И по ним, поскрипывающим и прогибающимся из-за маленького угла наклона, ловко пробежали первые самые умелые дружинники Лилгорода.

Произошла короткая, но отчаянная рубка, и в город устремились войска Светлены. Они с ходу ударили в спину защитникам ворот. И все было кончено.

Светлена не стала отдавать город на разграбление, как того требовали дружинники Зеленограда. Те были обозлены гибелью своего князя, и дай им волю, сравняли бы город с землей.

Но зачем уничтожать то, что уже принадлежит тебе?

Кое-как княжне удалось утихомирить своих союзников.

Особенно помог ей временный командир дружины сотник Тихомир. Как-никак ему предстояло стать регентом при сыне своего сюзерена. Надо же, чтобы паренек дожил до совершеннолетия и успел жениться на соседской княжне перед своей неожиданной кончиной.

Ничего этого Дремудад не знал. Поэтому, когда Велибор ошарашил его новостью, дворф только рот от удивления открыл.

– То есть, как? Вы теперь в другом княжестве? А со старым что? – вопросил юноша.

– А что, старое? – пожал плечами лесоруб. – По мне, так какая разница? То есть, нет, разница-то как раз вона какая! Наша новая княжна крутая, молодая да умная! Не то, что старый хрыч князь.

– Ты это о Светлене? – округлил глаза Дрёма.

– О ней, конечно! О ком же еще?! – воскликнул мужик. – Теперь мы – сила! Целых три княжества эта девка в одном кулачке держит! Как тут не радоваться?

– Ты, серьезно? – спросил Дремудад.

Он все еще не мог поверить в такое разительное изменение отношения к лилгородской правительнице.

– Серьезней не бывает! Знаешь, что глашатай еще сказал? Что по деревням вербовщики поедут в дружину молодых парней собирать. Эх, жалко, я уже стар для этого! Вот бы топором боевым помахать! Но, ничего, я среднего своего пристрою. Глядишь, сотником станет, гордиться им буду!

– Если не погибнет, – хмуро заявил Дремудад.

Война вызывала в юноше сильнейшее отторжение. Он не мог понять, зачем люди, да и дворфы в давние времена, должны убивать друг друга?

– А ты не каркай! – осадил дворфенка Велибор. – Ворон мне тут нашелся! Ничего с моим Светозаром не будет! Он парень не промах, и топором с малолетства владеть обучен! А что сучья рубить, что головы – разница не велика!

– Ты, правда, так думаешь? – Дрёма уставился на лесоруба, как на дикого зверя какого-то.

– Да! – выпятив грудь, сообщил Велибор. И с подозрением посмотрел на юношу. – А ты, значит, против? Сразу видно – нелюдь. Кстати, глашатай и об этом говорил. Чтобы, значится, если встретим какого-нибудь дворфа, то волокли его в город.

– И ты меня потащишь? – напрягся Дремудад.

Он был гораздо сильнее этого мужика, но если тот кликнет своих сыновей…

– Да нет, – задумчиво сказал Велибор и отвел глаза. – Не боись!

И Дремудад отчетливо понял, что хитрый лесоруб врет. Что, как только он, Дрёма, уйдет, соберет Велибор мужиков, да и отправится за ним в чащобу.

– Ладно, пора мне, – хмуро прервал разговор дворф. – Спасибо, что новости рассказал. Пойду я домой.

– Иди-иди, – нехорошо ухмыльнулся лесоруб.

Дремудаду стоило огромных усилий дойти до опушки леса неторопливым шагом. Но, как только его скрыли деревья, дворф припустил на самой большой возможной в лесу скорости.

Надо было как можно быстрей добраться до избушки, схватить уже собранные в дорогу вещи и скрыться от преследователей.

А там – пусть ищут, пусть догоняют!

Поймать в чаще сына друида практически невозможно.

Глава 18. Чистый воздух

19.08.196 г.в.п.

Сегунат

Лиора давно уже привыкла к городской жизни. Ходила вместе с Аюми за покупками, прибиралась и стирала, мыла посуду и обслуживала посетителей.

Окружающие люди тоже привыкли к молчаливой и тихой девушке с лазоревой кожей и темно-голубыми волосами. Друзей, правда, у эльфийки не появилось, зато приятелей набралось изрядное количество.

Продавцы из окрестных лавок радушно с ней здоровались, а торговец сладостями иногда угощал девушку. Просто так, от доброты душевной и симпатии к сиротке-чужестранке. Соседи перебрасывались с ней короткими фразочками о погоде и порой рассказывали какие-нибудь интересные новости.

А среди постоянных клиентов таверны нашлись те, кто с особым удовольствием общался с юной официанткой.

И никаких больше бандитов или даже просто нахалов. Нет, забредали иногда в таверну гогочущие компании, но тогда Аюми обычно отсылала Лиору на кухню, и сама управлялась с заказами. Девушка, хоть никогда об этом не говорила, чувствовала свою вину за тот случай на концерте и пыталась по-своему ее искупить.

В общем, жизнь установилась и была гораздо приятнее и комфортнее, чем на Родине.

Но кое-чего в ней молодой волшебнице не хватало.

Как раз волшебства.

Лиора опасалась проявлять свои магические способности, здраво рассудив, что тогда отношение к ней резко изменится. Неизвестно, в хорошую сторону или плохую, но то, что возникнет отчужденность между ней и окружающими, это и к гадалке не ходи.

А еще Лиоре не хватало природы.

Поэтому время от времени девушка уходила из города, чтобы совместить оба желанных занятия.

Сегодня эльфийка отпросилась на целый день. Ядзава-сан проворчал что-то о бездельниках и нахлебниках. Но настроение у хозяина таверны было хорошее, и он отпустил жалобно смотрящую на него девушку на все четыре стороны.

– Ты только, это, будь осторожна, – заботливо напутствовал он.

Лиора уловила в голосе начальника тревогу, и ей так тепло стало от этого. Девушка, конечно, не подумала, что Ядзава беспокоится о потере ценного бесплатного работника. Подобные мысли не приходили в голову эльфийки. Слишком хорошо она относилась к людям.

За город ее вывез на своей повозке усатый морщинистый старичок. Его гужевой хомяк был таким же стареньким: длинная пушистая шерсть на боках местами совсем поредела.

Если честно, Лиора быстрее бы прошла пешком, но было отчего-то очень приятно сидеть, поджав ноги, на поскрипывающем дощатом днище телеги и лениво наблюдать проплывающие мимо картинки городской жизни: беседующих женщин, бегающую детвору, степенно вышагивающих самураев.

А, как только девушка выехала за городские ворота, она буквально задохнулась от навалившегося на нее простора и чистого вкусного воздуха. Только покидая город, она понимала, каким душным киселем ей приходится постоянно дышать.

На природе было так замечательно!

Августовское солнце мягко грело плечи, ветерок ворошил легкие темно-голубые волосы. Дорога под ногами звала в путь.

И Лиора, поддавшись этому зову, чуть ли не вприпрыжку устремилась прочь от города Сироиши.

Она прошла между тщательно обработанных полей, на которых дозревал урожай местных злаков и овощей. Мимо ровных рядов фруктовых садов. Свернула на неприметную тропинку, ведущую к берегу океана. Вышла на неширокий каменистый пляж. Не медля ни мгновения, скинула на округлую гальку свой старенький хитон и совершенно голая вбежала в накатывающиеся пенные волны, легкой рыбкой нырнула в них.

Выскочила на поверхность. Весело прокричала: «Буль-буль дыхалка пузырька!»

Лицо девушки покрыл тонкий прозрачный пузырь, и она устремилась в глубину.

Сквозь воздушный пузырь все окружающее было видно четко и ясно.

Каменистое дно с переплетающимся световым узором, разноцветные водоросли, мерно колышущиеся в отголосках прибоя. Косячки мелких рыбок, пырскающие во все стороны от странного лазоревого чудовища. Крабиков, высовывающих из больших остроконечных ракушек удивленные мордочки и беззвучно клацающих клешнями. Больших ленивых рыб, что медленно проплывали по своим рыбьим делам.

А еще медуз. Лиора одновременно очень любила их и опасалась, после того, как пару раз обожглась о яркие щупальца. Но все равно полупрозрачные обитательницы глубины, с искорками-огоньками по краям куполов, буквально завораживали девушку. Эльфийка очень любила зависнуть в зеленом полумраке рядом с такой вот красавицей, и любоваться ею.

Заклинание воздушного пузыря давало волшебнице неограниченное время для подводного плавания. А вода была хоть и прохладной по человеческим меркам, но морозоустойчивой эльфийке казалась теплой и комфортной.

Так что Лиора выбралась на берег, только когда совсем проголодалась. Все-таки поддержание заклинания, даже такого простенького, требовало много энергии и магической, и физической.

Девушка растянулась на камушках, подставляя тело теплым солнечным лучам, дотянулась до взятой с собой корзинки и принялась за завтрак.

К тому времени, когда она закончила поглощать онигири, кожа совсем просохла и Лиора, с сожалением облачившись в хитон, отправилась дальше.

Ее ждал лес.

Эльфийка с улыбкой вспомнила, какой перепуганной и зажатой была, когда впервые оказалась окруженной деревьями в краю оборотней.

Теперь от былого страха не осталось и следа.

Наоборот, проснулась дремлющая наследственная память, и Лиоре все больше нравилось бродить по едва заметным тропинкам среди гингко и эвкалиптов. Даже колючие лианы, которые иногда царапали босые ноги, не заставляли ее морщиться.

В конце концов, когда-то в детстве эльфийка специально ловила на свои икры пиявок в вечной грязи холодных болот.

Девушка даже вздрогнула от этого воспоминания.

«А ведь мои сородичи продолжают так жить! – с внезапным ужасом подумала она. – И считают это нормальным!»

Лиора даже остановилась, пораженная этой мыслью. Обвела взглядом величественные кроны деревьев, устремленные ввысь ровные стволы, чистую свежую зелень.

«Почему мы ушли в изгнание? – подумала она. – В преданиях говорится о злобных людях и кровожадных оборотнях. Нет, конечно, и среди них есть такие, как те якудза или Варгрива. Но есть и самурай Киншан, и добрый священник Нргав. А все остальные люди и псы просто обычные. И, кстати, добрее и отзывчивее, чем большинство эльфов. Тогда, почему мы ушли? Может быть, как раз из-за своей неуживчивости? Из-за нашего высокомерия? Боюсь, что так».

От этих мыслей девушке стало грустно. Она жалела свой народ. Но ведь они сами выбрали этот путь.

А она выбрала свой.

Девушка взбодрилась, прибавила шагу и вскоре вышла не берег неширокой лесной речушки.

Самое время было немного попрактиковаться в колдовстве.

На этот раз Лиора выбрала магию воды. Она уселась на невысоком обрывистом уступе и принялась нашептывать заклинание. Повинуясь ее воле, от воды отделились тонкие струйки, затейливо переплелись, образуя в воздухе узор.

– Ух, ты! – вдруг услышала Лиора за спиной восхищенный вздох.

Концентрация тут же исчезла, и капельки просыпались коротким дождиком.

Шагах в десяти от эльфийки стоял мальчишка.

Лиора еще не научилась определять возраст маленьких людей, но пацаненку было где-то от десяти до двенадцати лет. Был он, как все местные мужчины, черноволосым и кареглазым, а еще загорелым и босоногим.

В опущенной руке паренек держал палку, которая, судя по всему, изображала настоящий меч.

Мальчик во все глаза смотрел на Лиору.

– Ты эльфийка, да? – с восхищением спросил он.

– Да, – не стала отнекиваться девушка.

– Как здорово! – глаза паренька сияли, но вдруг в них промелькнуло легкое беспокойство: – А ты меня не украдешь?

– Зачем? – удивилась девушка.

– Ну, в сказках говорится, – чуть смущенно объяснил мальчик. – Что эльфы крадут человеческих детей и превращают их в больших лягушек. Ты не превратишь?

– И что мы делаем гигантскими лягушками? – заинтересовалась Лиора.

– Не знаю, – вздохнул паренек. – В сказках об этом не говорится. Но, наверное, что-то плохое. Может, вы на них катаетесь по болоту, как мы на хомяках?

Лиора звонко рассмеялась. Помотала головой:

– Нет! Это не так всё! Мы не крадем. И не ездим. А я еще не совсем взрослая. Как украду?

– Правда? – обрадовался мальчишка и безбоязненно подошел.

И эта открытая доверчивость буквально покорила сердце девушки.

Она зачем-то подвинулась, как будто на уступе было мало места.

Мальчик уселся рядом и попросил:

– А, если не украдешь, то покажешь еще какое-нибудь колдовство?

– Ну, ладно, – вздохнула Лиора. – Смотри! «Блестяшка порхай»!

На кончике ее вытянутого указательного пальца появилась маленькая искорка, слетела с него и принялась неторопливо летать.

Мальчишка счастливо засмеялся, потянулся к огоньку.

– Светлячок!

И осторожно поймал его в ладошки, поднес к лицу, заглянул, прошептал:

– Теплый и щекочется!

А Лиора смотрела на мальчика, приоткрыв рот.

– Что-то не так? – спросил ее новый знакомый.

– Да, – кивнула девушка. – Ты не должен поймать. Огонек пугливый. В руки не дается.

– Значит, я немного волшебник, да? – спросил мальчуган.

– Очень может быть, – серьезно ответила Великая эльфийская колдунья.

Глава 19. Библиотекарь

04.12.196 г.в.п.

Старгород

Дремудад был дворфом.

Ну, вы давно это знаете.

Но я о другом.

Как все дворфы, юноша был бережливым. Нет, по меркам своей расы Дрёмка был тем еще шалопаем и мотом. Транжирил драгоценности непонятно на что, и над каждым камешком не дрожал.

Но это в сравнении с другими бывшими подземными жителями.

А вот с точки зрения человека…

Ведь мог он, Дремудад, шиковать все два с половиной года своего путешествия! Покупать себе дорогую одежду, платить за съемную комнату в таверне, сытно кормиться. Самоцветов, что зачерпнул отец щедрой лопатообразной ладонью из фамильного сундучищи, хватило бы.

Так нет же! Ходил в каких-то обносках, а спать и есть предпочитал исключительно за заработанное тяжелым трудом.

Просто, Дремудад раз и навсегда решил, что в мешочек с драгоценными камнями будет залазить исключительно для увеличения знаний.

Первые два камушка из него он достал в Лилгороде, и расплатился ими за знание человеческого языка. А второй раз запустил свои толстые пальцы в кожаный кошель только здесь в Старгороде.

Нет, язык в Старгородском княжестве был все тот же – руситский, только некоторые слова звучали чуть иначе. Дрёма купил себе другой навык – умение читать книги.

И это стоило ему целых пять камушков – сумму, на которую прижимистый дворф мог бы прожить полгода. Но, с другой стороны, вложение оказалось достаточно прибыльным. Потому что позволило Дремудаду получить весьма неплохую работу в библиотеке приморского города.

Да, я забыл сказать, что Старгородское княжество протянулось неширокой, но длинной – верст в двести – полосой вдоль берега океана, а сам город расположился на берегу уютной бухточки.

Был Старгород таким же деревянным, как Лилгород: с бревенчатыми домами и теремами, с дощатыми тротуарами и пирсами, к которым приткнулись набольшие рыбацкие лодочки и солидные океанские ладьи. Но дома были покрупнее, чем в Лилгороде. Некоторые аж в три этажа! Да и сам город не шел ни в какое сравнение с вотчиной княжны Светлены. Огромный, богатый, с населением в несколько десятков тысяч человек.

Именно такой город, о жизни в котором мечтал Дрёма.

И вот мечты осуществились.

– Дремудад, ты закончил делать выписки? – строго осведомилась у дворфа мастер-библиотекарь Любомира.

Была она, как вы понимаете, женщиной. Высокой, статной, с чуть седеющими на висках темно-русыми волосами, заплетенными в толстую длинную косу, которой позавидовала бы борода любой дворфийки. Особой Любомира была строгой и требовательной и спуску своему новому работнику не давала.

– Да, сударыня! – кивнул дворф и протянул начальнице берестяную грамоту, на которой аккуратным округлым почерком были начертаны пара десятков строк текста.

Чтобы написать их юному дворфу пришлось перелопатить целых три книги о купеческом деле. Заказчику нужна была информация об особенностях торговли заячьим мехом в Новопосадске.

Поскольку народ, включая негоциантов, жалел тратить гигантские средства на то, чтобы выучиться грамоте, читали для них такие вот библиотечные работники, как Дрёма.

Любомира Пересветовна бегло проглядела грамотку, кивнула, свернула ее в трубочку, ловко перетянула шерстяной нитью, капнула на ее концы воском и оттиснула на нем малую библиотечную печать.

Отложила на край обширного стола к другим таким же свиткам.

– Какая еще работа есть? – с чуть заискивающими и просительными интонациями спросил Дремудад.

– Пока никакой, – тяжело вздохнула женщина.

– Тогда я…

– Ладно, – печально разрешила Любомира. – Иди, читай что захочешь.

То, что подчиненному придется непроизводительно бездельничать, всегда расстраивало мастера-библиотекаря.

А Дремудад, ликуя душой, но изобразив на своем широком бородатом лице благодарность и легкую грусть, отправился в книгохранилище. Там он приставил короткую лесенку к одному из шкафов, взобрался по ней и осторожно вынул из ряда фолиантов толстенную книжищу. Кое-как слез вместе с томом и дотащил его до читального пюпитра. С грохотом бухнул тяжеленную книгу на наклонную доску, придвинул скамью, уселся и принялся за чтение.

И окружающий юного дворфа мир исчез.

А распахнулся безбрежный океан, полный тайн и загадок.

Не всему из прочитанного Дремудад верил, но кое-что было несомненным. Например, то, что теплое морское течение, идущее вдоль берега с юга, отгоняющее от Старгорода айсберги и не дающее воде замерзнуть даже в середине зимы, чуть севернее столицы княжества резко поворачивает на восток и устремляется в неведомые дали.

Множество лодок и даже гребных ладьей было унесено быстрым потоком воды на восток. И ни одна из них не вернулась назад.

Ходили всевозможные леденящие кровь слухи и пересуды о том, что могло произойти с судами. Именно разбором этих легенд и занимался автор книги.

Он с юмором отмел гипотезу о том, что корабли падали с края земли. Всем известно, что земля круглая, и ученые из Королевства Трагор даже измерили приблизительный радиус этой самой кривизны.

Гипотезу о гигантском кашалоте, который втягивает в свою чудовищную пасть теплую воду, тем самым создавая течение, автор тоже подверг сомнению.

А вот идею о том, что на корабли нападали какие-то враждебные существа, посчитал не лишенной смысла.

«Как известно, были зафиксированы случаи, когда волны океянские извергали на брег пустынный тела неведомых зверушек. Не то рыб, не то людей. Такоже в рыбачьих деревнях мужики талдычат о русалках, прелести коих смущают честных рыболовов и заманивают их от семей и верных жен в пучину морскую. И о тритонах с трезубцами такоже легенды бродят».

Дремудад отложил книгу в сторону и задумался.

«Интересно, а никто не пытался подсчитать скорость течения? Может быть она слишком большая, чтобы лодки могли против нее выгрести? А как, кстати, можно определить скорость морского течения? Ведь, и корабль, и лот будут двигаться в одном потоке. И их относительные скорости будут равны. Между прочим, я опять возвращаюсь к идее относительности движения и подвижной системе координата…»

Такой вот умный был наш Дремудад. Ему бы еще яблоком по голове ударить, так может и до теории гравитации додумался бы.

Глава 20. Ученик чародейки

10.04.197 г.в.п.

Сегунат

– Риора-сан, здрасте!

На пороге таверны стоял Ёширо. Был мальчишка щербатым, веселым и растрепанным. Суконная куртка расстегнута, никакой шапки на вихрастой голове не наблюдалось, короткие сапоги явно сменили уже нескольких хозяев: старших братьев, а то и отца в детстве.

У эльфийки как-то сразу потеплело на душе. Накопившаяся грусть и недовольство собой хмыкнули, взялись за руки и ушли погулять. На лице появилась тихая чистая улыбка.

– Заходи! Ты как в городе оказался? – спросила Лиора у сельского паренька.

– Да с родителями приехал! – радостно ответил тот. И солидно пояснил: – Дайконами торговать. Для овощей сейчас самые лучшие цены.

– Да, на рынок хоть не ходи, – подала голос, сидящая в уголке, Аюми.

– Я и говорю: самые лучшие! – согласился с ней мальчуган.

Он, наконец-то, вошел внутрь, огляделся по сторонам. Смешно морщя нос, понюхал воздух.

Ну да, в таверне всегда пахло вкусной едой, даже когда Ядзава-сан, как сейчас, отдыхал в своей комнате, празднуя лентяя.

– Ой! Давай я тебя накормлю! – спохватилась Лиора.

Быстро зашла за стойку, привычно чиркнула кресалом, запалив жаровню. Весело спросила:

– Ты удон с креветками будешь?

– Конечно, буду! – обрадовался Ёширо.

Подошел к стойке, привстал на носочках, заглядывая через край и любуясь, как эльфийка ловкими и плавными движениями готовит еду. Мальчишке всегда нравилось наблюдать за Лиорой. Она была невероятно грациозной и красивой. А еще вела себя почти как его сверстница, ну или сестра, что на пару лет старше.

– Вот, держи! – Лиора протянула ему плошку, наполненную лапшой, плавающими в ней креветками и водорослями кобу.

Паренек придвинул к себе еду. Но перед тем как взять в руку палочки, достал из маленького кармашка две медные монеты.

– Примите плату! – с довольным видом человека, который может позволить себе купить что угодно, сказал он.

– Не-а! – Лиора толкнула монетки назад.

– Ты чего! – возмутился паренек. – Я мужчина и зарабатываю своим трудом!

– Мужчина, – рассмеялась из своего уголка Аюми. – Зарабатывает он!

– Между прочим – да! – напыжился мальчик. – А вы, Риора-сан, меня не обижайте!

– И не думала, – улыбнулась она. – Но сегодня угощаю я. Это же у вас людей так принято, да? На дни рождения другим подарки делать. А у меня вчера был.

– Ух, ты! – обрадовался мальчик. – И сколько тебе исполнилось?

– Дереве-е-енщина! – со вздохом констатировала Аюми. – Кто же у женщины спрашивает ее возраст? А, кстати, Риора, сколько тебе стукнуло?

– Двадцать два, – без малейшего жеманства ответила эльфийка.

Парень округлил глаза и приоткрыл рот, а из угла донеслось:

– Ого! Ты на целых три года меня старше! А я думала, ты совсем еще малявка!

– Я же эльфийка, – пояснила Лиора.

– Все равно, Риора-сан… – голос мальчишки был переполнен уважением. – Вы в два раза меня старше.

Он схватил палочки и уткнулся в тарелку, спрятав смущение за громким хлюпаньем.

– Монетки-то возьми, – ласково сказала эльфийка.

Паренек помотал головой. Хитро на нее взглянул. Проглотил последнюю креветку, быстро допил бульон и сообщил:

– Вы мне другой подарок сделайте!

– Какой? – улыбнулась эльфийка.

– Покажите мне еще! – громко попросил Ёширо. – А то я – вот!

И он быстро прошептал «Блестяшка порхай», и на кончике указательного пальца появился маленький огонек.

Лиора быстро накрыла руку мальчугана, спрятав искорку. Поднесла палец к губам. Искоса взглянула на Аюми.

Та вытянула шею и пыталась разглядеть, что происходит у стойки.

Лиора, не отпуская руки мальчика, выскользнула в зал и потянула юного друга в сторону своей комнаты.

– А не рано ему показывать? – озадаченно, но ехидно спросила Аюми.

– В самый раз! – пошутила Лиора, не сразу поняв, на что намекает подруга, и вздохнула.

Теперь несколько дней Аюми будет подкалывать ее на этот счет и эльфийке придется синеть от стыда.

Но это будет потом.

А сейчас они с Ёширо закрылись в маленькой комнатушке и Лиора попросила:

– Покажи еще раз.

Мальчишка повторил заклинание, и крошечный светлячок сорвался с его пальца. Постепенно угасая, он сделал два оборота вокруг руки хозяина и исчез.

– Молодец! – похвалили паренька эльфийка.

– Я старался! – самодовольно сообщил тот. – Знаешь, как много практиковался?!

– Замечательно! – улыбнулась Лиора.

– Только мне до тебя никогда не дорасти, – вздохнул паренек. – Все-таки ты эльфийка, а я только человек.

– Глупости! – возмутилась Лиора. – У нас тоже магией не все владеют. И слабенькой. Это я…

Она замолчала и густо посинела.

– Ты – великая волшебница! – угадал мальчуган.

Глаза его засияли обожанием и восхищением.

– Ну… не очень... – пробормотала вконец смущенная Лиора, и, чтобы сменить тему: – Давай я тебе покажу, как ты просил?

– Да! – возликовал Ёширо.

– Ты какую магию хочешь?

– Ну… – паренек задумался. – Наверное, водяную. Я помню, как ты тогда у речки колдовала! Тоже так хочу научиться!

– Так даже у меня еще не очень получается, – с легкой улыбкой сообщила эльфийка. – Лучше я научу тебя первому заклинанию, которому учат эльфов. Призыв водяной капли.

– У-у-у… Самому первому, – немного обиженно протянул паренек.

– Не куксись! – ободрила его Лиора. – Зато оно полезное и…

Она замолчала, педагогично не став говорить, что эльфята используют его для того, чтобы друг в друга водой пулять.

Они просидели в ее комнате часа два, пока в таверну не заявилась старшая сестра Ёширо.

– Он там с Риорой, в ее комнате. Чем-то занимаются, – с хихиканьем сообщила ей Аюми.

Проводила посетительницу до дверей и громко постучалась:

– Быстро одевайтесь и выходите! За Ёширо пришли!

Дверь тут же отъехала в сторону и Лиора с ярко синими щеками возмущенно воскликнула:

– Аюми-тян, сколько можно! – и, обернувшись к девушке-селянке: – Здравствуйте. Мы ничего плохого не делали. Честное слово!

Та подозрительно оглядела комнату.

Но кроме лужиц воды на полу ничего предосудительного не заметила, вздохнула, для порядка отвесила братишке подзатыльник и извиняющимся голосом сказала эльфийке:

– Вы уж извините эту бестолочь.

– Да, все хорошо, – обезоруживающе улыбнулась Лиора. – Мы с Ёширо друзья. Я всегда рада с ним повидаться.

Глава 21. Заветная книга

02.08.197 г.в.п.

Старгород

Яркий солнечный свет лился в высокие, но узкие стрельчатые окна библиотечного терема, разгоняя веселыми бликами суровый полумрак, ярко высвечивая желтоватые листы бумаги, коричневатые свитки пергамента и красноватые полурулончики бересты, разбросанные по огромному массивному столу. Через чистое стекло окон был виден празднично разноцветный город, кутерьма узеньких портовых улочек и чистая голубая гладь океана.

В такой день надо гулять на свежем воздухе, купаться в теплом море и есть вкусняшки.

Но Дремудаду было не до этого.

Дремудад злился. У него отобрали ужасно интересную книгу.

Ее привезли вчера. Дворф только и успел, что внести ее в картотеку и мельком пролистать. Прочитанное так сильно его заинтересовало, что он всю ночь не спал и мечтал поскорее закончить свои ежедневные обязанности и засесть за чтением фолианта.

Книга была написана на языке королевства Трагор. Но Дрёма с первых же зарплат скопил деньги на изучение языка южных соседей. Любомира Пересветовна очень обрадовалась такому трудолюбию своего подчиненного и даже хотела подарить ему пару золотых, чтобы дворф заодно купил навык чтения.

Но Дремудад удивил и обидел женщину.

Денег не взял, сославшись на то, что у дворфов это табу.

На самом деле это было не так, но не объяснять же библиотекарше, что у жителей Таежного Угла и денег, собственно, нет, топоры и ножи они выменивают у своих подземных сородичей, а от дареных шкур или, скажем, помощи в строительстве избы, никто никогда не отказывается, считая это само собой разумеющимся.

А второй причиной, которая заставила Любомиру Пересветовну совсем уж поразиться и еще сильнее зауважать своего молодого работника, было то, что Дремудад сам, без помощи Учителя, освоил чтение на трагорском.

Дворфу же было невдомек, что в этом такого сложного? Многие буквы были схожи, а те, что звучали по-другому, было легко запомнить.

Правила чтения в обоих языках различались слабо. Так что, прочитав по слогам пару книг, дворф освоился и теперь мог изучать мудрость не только народа Северных Княжеств, но и Восточного Королевства.

Ну, так вот. Вернемся к нашим… книгам. Дремудада опередили. За читальным столом сидел высокий плечистый дядька и бесцеремонно листал тот самый вожделенный том!

Был дядька молод, белобрыс, и даже носил короткую и жиденькую, по дворфским меркам, русую бородку, окаймлявшую нижнюю часть лица.

Читатель устроился в любимом деревянном кресле Дремудада: широком и низком, на редкость приспособленным для сидения на нем коротконогого и обширного в филейной части дворфа.

Дрема вздохнул над еще одним несчастьем и плюхнулся на скамью рядом с посетителем. Нарочито громко завозился, придвигая к себе какую-то книгу и даже специально задел соседа локтем.

Тот мельком взглянул на дворфа, осклабился в широкой ухмылке:

– О! И ты тоже почитать пришел?! – спросил посетитель бархатистым баском.

– Нет. Я здесь работаю, – недовольно проскрипел Дремудад и уткнулся в томик кулинарных рецептов.

– Надо же! – удивился человек и продолжил листать свою книгу.

Делал он это слишком быстро для того, чтобы успевать читать, зато надолго останавливался над прекрасно исполненными иллюстрациями. Иногда задумывался над ними, почесывая рукой то подбородок, то затылок.

– Вам что-то подсказать? – не выдержал Дремудад. – Или перевести? Я знаю язык.

– Нет, не надо! – отмахнулся русобородый. – Я и сам по-ихнему читаю. Но тут всякие цифры и значки совсем непонятные.

– Вы о математических формулах? – с легкой издевкой и превосходством сведущего э… дворфа, спросил Дрёма.

– Ну да, о них! – и крепкий указательный палец гостя с удивительно ухоженным коротко обстриженным ногтем ткнулся в строчку уравнения. – Вот что это за гадость, а?

– Это не гадость! – возмутился отношением к чужому интеллектуальному труду дворф. – Это… дайте посмотреть… написано, что «формула расчета удельного давления на парус».

– Вона как! – поразился мужчина. – А я всегда на глаз определял, как ветер сподручнее ловить!

– Вы моряк? – смягчил свое недовольство Дремудад. Он очень уважал людей этой профессии.

– Нет! – расстроил его ответом человек. – Я купец. Ха-ха-ха!

Смех был громкий и зычный.

– Ну и что в этом смешного? – обиделся юноша дворф.

– Да ничего, – ухмыльнулся человек и объяснил: – Меня всегда, то за капитана принимают, то за шкипера! Наверное, из-за вида молодецкого.

Он улыбнулся во все тридцать два крупных белых зуба.

Дремудад только пожал плечами.

– Но, ты почти прав, – продолжал разглагольствовать русобородый. – Я на ладье плаваю. Вот вчера из Невермора вернулся. Как раз эту книгу и привез. В дороге-то я ее не раскрывал, чтобы страницы не промочить, а тут сразу пришел, чтобы полистать.

– Правда?! – удивился Дрёма. Его отношение к собеседнику сразу улучшилось. – Вы тоже интересуетесь кораблестроением?

– Что значит «тоже»? – уставился на него человек.

– Ну, я… – замялся дворф и густо покраснел.

– О! Товарищ по несчастью! – возликовал мужчина и крепко стукнул дворфа по плечу.

Человеческого юношу этот удар скинул бы со скамьи, эльфийскому сломал бы ключицу, а дворф лишь слегка пошатнулся, чем вызвал у купца радостный гогот.

– Силен, парнишка! – похвалил он, отсмеявшись. – Я давно хочу построить такой корабль, чтобы не только вдоль берега мог ходить, но и в глубины океана. Мечта, значит, такая у меня с детства.

– Я тоже хочу! – обрадовано поддакнул Дрёма. – Я потому так и обиделся, увидев, что вы книгу себе заграбастали!

– Заграбастал?! – возмутился собеседник. – Да я же ее и привез, неотесанный бородач!

– Сами такое слово, – обиделся дворф и погладил свою уже изрядно отросшую растительность.

– Не, ну почему у вас, дворфов такие классные бороды отрастают?! – не унимался человек. – Я тоже такую хочу!

Дремудад улыбнулся и предложил:

– А, давайте, будем вместе читать? Я объясню насчет формул, а вы, как опытный мореход, мне поясните кое-что.

– А, давай! – обрадовался человек. – Кстати, меня зовут Ратибор.

– Дремудад, – солидно представился дворф и их руки встретились в крепчайшем рукопожатии. Если бы между ладонями оказался орех, он бы раскололся и стерся в пыль.

Глава 22. Неожиданное предложение

06.08.197 г.в.п.

Сегунат

Лиора шла по одной из центральных улиц Сироиши.

Девушка направлялась в портовый район, чтобы купить свежих креветок и осминожков. Обычно за покупками, особенно так далеко, ходила Аюми, но сегодня она была занята.

– Сходи, пожалуйста, за меня, – попросила она эльфийку. – А мне надо кое с кем встретиться.

Кое-кто был невысоким, но плечистым парнем с немного бандитской внешностью, крестообразным шрамом на щеке и бегающими глазками. Этот кое-кто по имени Саругава Лиоре не нравился, потому что напоминал тех двух бандитов, что напали на нее два года назад.

Но Аюми была от парня без ума, и дело явно шло к свадьбе. Лиора слышала, как официантка разговаривала об этом с хозяином таверны.

– Да Лиора и сама прекрасно со всем управится! – заявила Аюми.

– Нет, без тебя будет трудно, – возразил Ядзава-сан, и продолжил задумчиво: – Где бы еще одну такую наивную дурочку найти?..

Тут они заметили Лиору и резко замолчали.

Эльфийка вздохнула от этого воспоминания и прибавила шаг. Все-таки дурочкой она не была и давно уже сложила два плюс три и поняла, что хозяин таверны просто-напросто эксплуатирует ее почти бесплатно. Но требовать денег и качать права было совершенно не в ее духе, и Лиора продолжала безропотно работать. Это ведь было не очень трудно, а зато у эльфийки была маленькая комнатка, она всегда была сытой, и никто к девушке всерьез не приставал, опасаясь скандального нрава Аюми и грозного Ядзавы-сана.

Хорошая спокойная жизнь. Тем более что раз или два в месяц она могла взять выходной и сходить за город. Погулять, поплавать в океане. Поболтать и позаниматься магией с Ёширо.

Чего еще требовать от жизни?

Лиора улыбнулась и подумала:

«Ну и пусть Аюми уйдет! Если она станет счастливой, это ведь замечательно! А я как-нибудь и одна справлюсь!»

Впереди показалась толпа людей.

Прохожие сгрудились на небольшой площади, окружив кольцом уличных артистов.

Странно, но не было слышно ритмичной и громкой, хотя и простенькой, музыки, которой всегда сопровождались выступления айдолов. То есть мелодия звучала, но тихая и плавная, берущая за душу.

Лиора, непрерывно извиняясь, проскользнула вперед и увидела их.

Пять пар парней и девушек кружились в незнакомом танце. Они были одеты совершенно непривычно: мужчины в обтягивающие шелковые штаны и свободные куртки, девушки – во что-то, напоминающее хитоны эльфиек. Кстати, кожа танцовщиц была выкрашена в светло-голубой цвет, а из-под распущенных волос выглядывали длинные и острые картонные уши.

– Что это? – с замиранием в груди спросила Лиора у какой-то тетки.

– Эльфийский танец! – ответила та, не оглядываясь. – Сам Мисаши-сан танцует!

– Но… они же люди на самом деле, – с легким сомнением ответила Лиора, – И мы никогда не пляшем.

Женщина наконец-то взглянула на нее и округлила глаза. Протянула руку и недоверчиво коснулась длинного тонкого уха девушки.

– Ой! – негромко вскрикнула та, дернула ухом, спрятав его в волосах, и отступила на шаг, чуть не сбив с ног какого-то паренька.

– Смотри, куда прешь! – возмутился тот.

Один из танцоров обернулся на звук возникшей ссоры и остановился, выпустив руку партнерши. Та чуть замешкалась, но быстро сориентировалась и принялась танцевать сольно.

А молодой мужчина шагнул к Лиоре, грациозно поклонился и с легкой улыбкой протянул ей руку. Эльфийка заворожено коснулась его тонких, но сильных пальцев и уже через мгновение оказалась в круге, подхваченная под талию и увлекаемая в танец.

Лиора, естественно, не умела танцевать. Эльфы никогда подобными глупостями не занимаются. Но девушка была очень пластичной и грациозной от природы, да еще и два года работы в таверне научили ее двигаться красиво и четко. Так что Лиора быстро поймала ритм и протанцевала сравнительно неплохо.

К счастью, музыка вскоре кончилась. Зрители захлопали, артисты принялись кланяться. Лиора, чтобы не стоять столбом, тоже несколько раз согнулась в поясе.

Все это время парень не отпускал ее руки, и, когда девушка неуверенно попробовала ее вытянуть из крепких пальцев, осторожно, но цепко сжал их.

– Пожалуйста, не уходите! – попросил он.

И было в голосе молодого человека столько мольбы, что эльфийка не посмела отказать.

– Позвольте мне угостить вас чем-нибудь? – не отставал парень. – Не каждый день встретишь на улицах моего города прекрасную эльфийку! Я бы даже сказал, это единственная возможность во всей моей жизни. И я просто не могу ее упустить!

– Ну, ладно, – стеснительно ответила Лиора, густо посинев.

Не отпуская руки девушки, парень отвел ее в небольшую, но очень ухоженную таверну и, усадив напротив себя, принялся вкусно кормить.

Готовили здесь гораздо более изыскано, чем у Ядзавы-сана, и Лиора с удовольствием принялась за угощение. Тем более что Мисаши-сан, а это был именно он, оказался очень хорошим собеседником. Он не старался выспрашивать что-то, но вскоре Лиора сама рассказала, кто она, как оказалась в городе, где и кем работает.

Единственное, о чем девушка привычно умолчала, так это о своем магическом даре.

– Почему же вас прогнали другие эльфы? – удивился парень.

– Ну… Из-за меня…кое-кто пострадал, – Лиора вдруг всхлипнула и сипло прошептала: – Мама погибла.

– Бедная девочка, – искренне пожалел ее Мисаши-сан. Достал откуда-то тонюсенький маленький платочек и протянул его эльфийке.

– Знаете, я просто не могу позволить вам опять исчезнуть! – резко сменил он тему разговора. – Работать в какой-то замызганной таверне! Нет, ни в коем случае! Вы так красиво двигаетесь! Идемте в мою труппу!

Лиора так замотала головой, что ее уши захлопали по щекам.

– Нет-нет-нет! Ни за что! На меня все будут пялиться!

– Ну и что? – удивился танцор. – Это ведь замечательно. Половина девушек моего города мечтает стать известными. А те, кому удается выбиться в айдолов, вообще на вершине счастья оказываются.

Лиора заметила, что слово «айдол» молодой человек произнес с явным презрением, и зацепилась за это:

– Вы же не думаете, что я мечтаю стать этим айдолом? – спросила она.

Парень осекся, внимательно и с явным уважением посмотрел на Лиору, медленно кивнул.

– Простите, – искренне извинился он.

Лиора стушевалась, что-то пробормотала и уткнулась в тарелку с чем-то сладким и очень вкусным.

– Тогда… у меня будет к вам другое предложение… – медленно и осторожно подбирая слова, сказал Мисаши-сан. – Вы ведь владеете магией?

Лиора вздрогнула всем телом, вскинула на собеседника испуганный взгляд. И увидела мягкую и добрую улыбку.

– Ну-ну, не пугайтесь! – постарался он ее успокоить. – Всем известно, что эльфы поголовно умеют колдовать.

– Это не так, – негромко возразила Лиора.

– Может быть, – с сомнением согласился парень. – Но вы, Риора-сан – волшебница.

– А, если так? – чуть слышно спросила девушка.

– Тогда… у меня к вам будет одно предложение. Необычное.

Лиора замерла вся обратясь в слух.

– Понимаете, я ведь знаю, что и среди людей есть те, кто способен к волшебству. Только нас очень мало.

– Вы тоже? – удивилась Лиора.

– Да, но самую капельку, – грустно улыбнулся молодой человек. – И ничего видимого. Я могу влиять на людей. На их настроение. Вызывать грусть или смех, задумчивость или гнев. Это называют актерским мастерством.

– Ну… это, наверное, не совсем магия… – с сомнением сказала Лиора.

– Конечно, – с улыбкой подтвердил Мисаши-сан. – Но в моих театрах есть пара человек, которые умеют колдовать по-настоящему. Иллюзионисты. Так их называют в Королевстве Трагор. Один способен вызывать огонь, другой заставляет предметы взлетать в воздух.

Лиора кивнула.

– Так вот, к чему это я? – прервал сам себя парень. – Я хочу, чтобы и мы, люди, научились магии. Настоящей. Такой, как у вас, эльфов.

– Для чего? – прямо спросила Лиора.

– Потому что это прекрасно! – обезоруживающе заулыбался Мисаши-сан. – Это еще один кирпичик в здание нового Сегуната. Открытого миру, распространяющего вокруг себя не страх, а любовь. Завоевывающего не мечами, как триста лет назад, а культурой и искусством. Это моя мечта, и ваша магическая школа станет ее частью.

– Моя?.. Магическая?.. Школа?.. – сказать, что Лиора была поражена, будет слишком слабо.

– Именно, дорогая моя эльфийская принцесса! – воскликнул молодой человек.

– Я не принцесса, – машинально поправила Лиора, хотя, на самом деле она ведь, как вы помните, была правнучкой удельного князя эльфов, так что формально могла бы носить подобный титул.

Но девушка не думала об этом. В голове у нее был такой кавардак, что и пером не описать. Мысли метались как курицы в курятнике во время визита в него лисы.

– Так вот, – на тонкую ладонь девушки легла узкая, но сильная рука парня, успокаивая и приводя в чувство. – Я предлагаю вам взяться за поиск одаренных детей. Вам выделят один из домов в центре города, полный пансион для вас и ваших учеников. И очень хорошее денежное содержание. Вы согласны?

– Э-э-э… – только и смогла протянуть Лиора.

– Соглашайтесь, пожалуйста, – с мольбой попросил Мисаши-сан.

Лиора глубоко вздохнула, закрыла глаза и спросила:

– А я смогу взять своего… своих учеников?

– Разумеется, – с довольным видом кивнул молодой человек. – Именно этого я от вас и жду!

Глава 23. Шторм

14.05.198 г.в.п.

в 73 верстах к юго-востоку от Старгорода

Шторм навалился неожиданно.

Еще с утра ничего не предвещало непогоду.

«Буревестник» неторопливо шел под парусом, валко покачиваясь на пологих волнах.

Берег едва угадывался тоненькой туманной полосой на западе.

– Хорошую ладью мы с тобой соорудили! – похвалил плод совместных усилий человека и дворфа Ратибор.

Дремудад только поморщился. Он все-таки был дворфом, а, значит, весьма суеверным существом, несмотря на весь свой ум и научный склад ума.

И точно: капитан накаркал! Перед обедом, когда до берега уже было верст двадцать, а то и тридцать, восточный горизонт подернулся маревом.

Очень скоро по небу уже неслись тучи. Подул крепкий ветер. Он погнал суденышко к берегу. Парус надулся и трещал от натуги, волоча ладью не то к спасению, не то к гибели.

Оказаться во время шторма возле берега было рискованно.

В здешних местах восточная оконечность континента была пологой и берег представлял собой широкий песчаный пляж, но кое-где попадались и рифы.

Да и по песочку, если хорошенько приложит, мало не покажется.

Но оставаться в океане было еще опаснее.

Ладья, которую всю зиму строили под чутким руководством Дремудада на верфи Старгорода, была хоть и новым словом в кораблестроении, но отнюдь не совершенством.

Даже в королевстве Трогор еще не умели строить корабли, что были бы способны отправиться в открытый океан.

Да, идея с настилом палубы, вместо обычных открытых скамей для гребцов и с цельными бортами, без дырок для весел, была хороша, но суденышко получилось слишком валким.

Что сейчас моряки и испытывали в полной мере.

– Ё-моё! – выругался Ратибор, когда его швырнуло и приложило боком о единственную мачту.

Мачта обиженно заскрипела в ответ.

– Надо парус спускать! – с паникой в голосе выкрикнул Дремудад.

– А ну, быстро, черти окаянные! – подтвердил его слова приказом русобородый капитан.

Четверо матросов принялись тянуть за фалы, но резкий порыв ветра, чуть не положившего ладью на борт, так рванул ткань, что она не выдержала, с громогласным треском разорвалась и заполоскала ошметками.

– Ой-ёй! – простонал Ратибор.

– Теперь все, – внезапно успокоившись, заявил Дремудад.

Уселся, привалившись спиной к мачте.

– Нет! Так дело не пойдет! – возмутился купец. – Я все свои деньги на этот корабль истратил! И у отца даже занял! Он меня прибьет!

– Не волнуйся, – усмехнулся Дрёма. – Ничего он с тобой не сделает. Утопленников еще никто оживлять не научился.

– Спасибо, друг! – с сарказмом поблагодарил его молодой торговец.

Пока они разговаривали, ветер продолжал крепчать. Так что мореплавателям приходилось все сильнее поднимать голос, чтобы перекрикивать бурю.

Уже все небо заволокли тучи, они неслись с бешеной скоростью. Поднялись волны. Крутые, с пенными гребнями. Судно все сильнее раскачивалось. Так что Ратибор еле стоял на ногах, широко их расставив и наклоняясь то в одну, то в другую сторону.

– Да сядь ты, не отсвечивай! – попросил друга Дремудад. – И привяжись чем-нибудь, чтобы волной не смыло.

– Да, чтобы вместе с ладьей пойти на дно? – едко спросил купец, но все-таки опустился рядом с дворфом. – Кстати, а почему ты не боишься?

– Я? Не боюсь?! – Дремудад прямо взглянул на товарища.

В глазах дворфа явно читался страх, но и что-то еще.

– Мы – бывшие пещерные жители. А сейчас таежные, – пояснил юноша. – И к смерти относимся спокойно. Надо просто стараться изо всех сил выжить. Но когда от тебя ничего не зависит, то зачем дергаться?

– Умно, – кивнул Ратибор и громко закричал: – Рулевой, не давай «Буревестнику» стать боком к волне!

Это потому, что очередной пенный гребень перевалился через борт и обдал всех холодной соленой водой.

– Капитан, берег близко! – крикнул старший матрос.

– Как близко, бестолочь?! – переспросил Ратибор.

– Меньше версты!

– Превосходно! – ободрил своих матросов зычным восклицанием капитан. – Мы прямо на волнах вылетим на пляж! Бу-га-га!

– Ты, правда, так думаешь? – спросил Дрёма своего друга.

– Надеюсь, – тихо ответил тот.

Мощный удар в корму. Скрежет досок. И многопудовая оплеуха воды.

Дремудад почувствовал, как лопнул кожаный ремень, и непреодолимая сила стала отдирать его от мачты, за которую он судорожно цеплялся.

Дворф напряг все силы и ели-ели удержался.

Рядом мокрое и ошалелое лицо Ратибора.

И крик матроса, смытого за борт.

– Что это было? – испуганно спросил дворф.

– Девятый вал, – ответил капитан и печально добавил: – Нам крышка.

И, правда, судно совсем перестало слушаться руля.

Теперь оно заваливалось с борта на борт так, что каждый раз моряки боялись, что оно перевернется вверх дном.

Люди и плохо принайтованные предметы катались по палубе, их таскало и заливало волнами.

Но хуже было то, что корпус «Буревестника» не выдерживал, доски разошлись, и внутрь судна хлынула вода.

А потом совершенно внезапно они оказались у самого берега.

Корабль чиркнул килем о дно, подпрыгнул, застонав всеми досочками. И, подхваченный особо крупной волной, вылетел на пляж.

Удар был страшенный.

Корпус треснул как разбитое яйцо.

Оставшихся матросов раскидало вокруг.

Дрема оказался лежащим ничком, с головой зарывшись в плотный мокрый песок.

Лоб и щека болели, ободранные, как наждачкой.

А тут еще сверху навалилась следующая волна. Сначала толкнула дворфа вперед, а затем потянула обратно в пучину.

Дремудад всеми руками и ногами старался этому противиться и пропахал в песке глубокую траншею.

Наконец он освободился из водяного плена, встал на четвереньки, и так, не разгибаясь, шатаясь, потрусил подальше от прибоя.

Через три дня Ратибор пришел в библиотеку.

Посмотрел на всего измазанного лечебной мазью, побитого и поцарапанного друга и расхохотался.

– Сам такой же! – улыбнулся ему Дрёма.

– Главное, что живы! – сообщил торговец.

– А как же твой отец? Неужели не прибил?

– Как видишь, – ухмыльнулся Ратибор и посмурнел. – Но денег на «ваше баловство» больше не даст. Так что придется мне плавать на его корыте, пока долг не верну.

– Когда отправляешься? – вздохнул Дремудад.

– Через две недели, – сумрачно сообщил человек. – Ты уж извини меня, пожалуйста.

– Тебе не идет просить прощение, – улыбнулся во весь рот дворф. – А за меня не беспокойся. Мне, знаешь, сколько всего обдумать и рассчитать надо?! Следующий корабль должен быть совсем другим. И у меня уже есть идеи, как его улучшить.

Глава 24. Риора-сан

10.07.198 г.в.п.

Сироиши, Сегунат

– Риора, смотри, что я выучил!

– Не Риора, а госпожа Риора-сан! – строго поправила Ёширо старшая горничная Хаттори. – И кто дал вам право врываться в кабинет директора?

– Ой, простите, пожалуйста! – без тени раскаяний воскликнул мальчик.

– Да ладно, Хаттори-сан, – улыбнулась Лиора. – Ёширо-кун, показывай!

– Ага, смотрите!

Мальчик набычился, сделал умилительно серьезное лицо и произнес:

– Пузырь лети!

Перед ним из воздуха возник небольшой радужный мыльный пузырь, отлетел на пядь и с громким чпоканьем лопнул, обдав лицо мальчишки брызгами.

– Молодец! – искренне похвалила юного мага эльфийка. – Только ты, когда шар проявится, сохраняй невозмутимость и ни на секунду не переставай о нем думать. Тогда дольше продержится.

– Хорошо, Риора… сан! – кивнул Ёширо. – Ладно, я побежал.

И, стуча по каменному полу деревянными сандалиями, вприпрыжку умчался по своим мальчишечьим делам.

– Никаких манер, – вздохнула старшая горничная.

– Да бросьте, уважаемая Хаттори-сан, – донеслось из угла комнаты, где на мягком диване вольготно расселся Мисаши. – Замечательная детская непосредственность! Я сам был таким десять лет назад. Папины придворные до сих пор вспоминают с содроганием мои шалости.

– Извините, Мисаши-сама, – низко поклонилась старшая горничная.

– Да все в порядке! – весело ответил молодой человек. – Это вы меня простите, я лезу не в свою епархию.

– С вашего позволения, я покину вас, – сообщила женщина. – Мне пора проследить за подготовкой к обеду.

– Конечно, Хаттори-сан! – откликнулась Лиора.

Главная работница Магической академии, шурша широкими длинными накрахмаленными юбками, степенно вышла из кабинета директора.

– Она тебя не напрягает? – заботливо спросил Лиору Мисаши. – Может, заменить?

– Не надо! – поспешно возразила эльфийка. – Хаттори-сан замечательная! Не представляю, что бы я без нее делала?!

– Сама бы убиралась и детей кормила, вместо того, чтобы учить? – весело предположил молодой человек.

– Ну… да… – Лиора потупилась и посинела.

– Пойми, ты наша драгоценность, – мягко и даже ласково сказал младший сын сёгуна, а по совместительству актер, руководитель трех театров и создатель магической академии.

Эльфийка еще ниже наклонила голову. Она ужасно смущалась, когда речь заходила о ее значении. Честное слово, гораздо легче было работать официанткой и уборщицей в таверне!

– А Хаттори-сан тут действительно на месте, – серьезно сообщил Мисаши. – Ты ведь совсем не умеешь командовать и всё стараешься сделать сама.

Плечи Лиоры поникли. Молодой человек был совершенно прав.

– Ты только не переживай! – постарался он подбодрить волшебницу. – Я не ругаю тебя, просто объясняю, почему дал столько власти старшей горничной. У меня во всех театрах есть такие люди. Потому что творческие личности не умеют заботиться о бытовых мелочах. Им подавай возвышенное искусство. Ну, или магию, как в твоем случае.

– Я не чувствую себя такой уж великой, – честно призналась Лиора. – Я ведь по эльфийским меркам совсем еще девочка.

– Правда? – с легкой улыбкой усомнился Хаттори.

– Ну, девушка, – опять посинела лицом волшебница. – Мне где-то лет шестнадцать, наверное, если на человеческий возраст переложить.

– И ты себя считаешь равной всяким там девчонкам-айдолам, что по сценам скачут? – серьезно спросил молодой человек. – После всего, через что прошла? После битвы с демонами, гибели матери, путешествия по болотам, горам и лесам? После того, как ты множество раз могла погибнуть?

Лиора покачала головой, но все-таки возразила:

– И, все равно, я ощущаю себя совсем еще юной и ничего не умеющей глупышкой.

Парень лишь тонко улыбнулся. Сменил тему:

– Ты мне лучше расскажи, как у тебя идут дела? Все-таки первый учебный год заканчивается. И новый набор идет полным ходом.

– Так ты же все и так знаешь, – чуть нервно улыбнулась Лиора.

– Я хочу тебя послушать, – молодой человек еще более расслабленно растекся по креслу.

– Ну, хорошо год прошел… – немного неуверенно начала эльфийка. – Правда, у нас было всего пятеро учеников. Одного, самого первого, ты только что видел.

– Ёширо, – кивнул сын сёгуна. – Ты мне о нем сразу же сказала, когда академию решили создать.

– Ага. Он очень хороший, – светло заулыбалась девушка. – Непосредственный и добрый. Правда, магия ему дается с большим трудом. И сильным магом он не станет. Зато пытается выдумывать собственные заклинания.

– Сам? – удивился Мисаши.

– Ну, почти, – замялась эльфийка. – Я подсказываю ему правильное чередование звуков и интонаций.

– Понятно, – кивнул молодой человек. – Признаться, я был удивлен, что он произнес заклинание на нашем языке. Я думал, можно только на древнеэльфийском.

– Нет, конечно! Это глупость наших учителей магии! – воскликнула Лиора. – Меня тоже ругали за то, что я собственные заклинания придумывала. Но я привыкла пользоваться старой речью. А, оказывается, это вовсе не важно! Главное – умение собрать по-особому звучащие слова, правильно их произнести и вложить в них врожденное магическое умение.

– Жалко, что врожденное, – грустно вздохнул Мисаши.

– Прости, – пожалела его Лиора, и постаралась сменить тему: – А новый набор идет… неплохо. Уже семерых ребят способных к магии нашла.

– Из скольких сотен претендентов? – печально спросил сын сёгуна. – Кстати, родители тебя не слишком напрягают?

– Сильно, – Лиора прямо посмотрела на Мисаши. – Если бы не Хаттори-сан и учителя, которых ты пригласил, меня бы растерзали. Все считают, что их дети самые одаренные. Особенно неприятно общаться с родителями из знати и торговцев. А иногда наоборот, детей не хотят отдавать в академию. Говорят, что она нарушает какие-то устои.

– К сожалению, это наша общая беда, – вздохнул Мисаши. – Мне во всех начинаниях приходится буквально проламываться через стену предрассудков и устаревших догм. А уж как самураи достают! Приходится оберегать актеров и художников от их нападений! И, все равно, то один, то другой с синяками и переломами к лекарям обращаются. Хорошо, что на тебя еще никто не пытался…

– Пытался, – вздохнула Лиора.

Она вспомнила, как один из рассерженных отцов, чьего сына не взяли в академию, каким-то образом прокрался во внутренний дворик академии, подкараулил эльфийку и накинулся на нее с деревянным мечом.

Деревянный-то он деревянный. Но хрупкой тонкокостной эльфийской девушке и такого бы хватило.

Лиора жутко перепугалась и не смогла сдержать первое пришедшее на ум заклинание. И мощный воздушный поток, оторвав нападавшего от земли, так сильно приложил его об стену, что мужчина потерял сознание. Лекари потом долго над ним колдовали, вправляя и сращивая сломанные кости. А Лиора ходила из угла в угол в соседней комнате и кусала губы. Она переживала чуть ли не больше, чем примчавшаяся жена самурая.

– Да, я помню тот случай, – вздохнул Мисаши. – С самураями надо что-то делать. Они удерживают наш сегунат в дикости. Но отец потакает воинскому сословию. Формально он ведь его предводитель. И, хоть я изо всех сил стараюсь вытащить наше государство из варварства, привить ему общечеловеческие ценности, это удается с огромным трудом. Я потому так рассчитываю на твою академию. Дети здесь ведь не только магии обучаются, но и светским наукам.

– Да, учителей ты замечательных назначил! – поддакнула Лиора.

В это время один из замечательных учителей отчитывал Ёширо.

– Молодой человек, вы пропустили занятие по придворному этикету Подгорного Султаната!

Молодой человек стоял, почесывая босой пяткой икру другой ноги.

– Вы неисправимы, Ёширо-сан! – продолжал упрекать его пожилой преподаватель явно не сегунатской внешности.

– А зачем мне этот ваш итикет? – спросил мальчишка.

– Вы не понимаете?! – воздел руки вверх учитель. – Это вершина утонченности! Нигде, даже в королевстве Трагор не встретить таких изысканных манер, как на моей родине! Вы должны стараться хотя бы приблизиться к ним, научиться пусть самому минимуму подобающего поведения!

Пацан только сопел и поглядывал в сторону.

Ему ужасно хотелось поскорее убежать и поиграть с друзьями: Кенджи и Юкико. Они в дальнем закутке двора устроили из подручных материалов хижину и изображали стаю собаколюдей, планирующих нападение на бандитов из Бандитского Перевала.

А тут какой-то итикет и нудные занятия в полутемном душном классе!

Ёширо страшно не хватало свободы. Океана, леса, даже работы на рисовых полях! Как там родители и сестренки поживают? Вот бы к ним убежать хотя бы на денек! Риора обещала, что отпустит мальчика на все полтора месяца каникул, но до них еще целая неделя!

И обязательно надо будет саму Риору уговорить к ним в гости прийти! А потом с ней, как прошлым летом, погулять по лесу, попросить, чтобы она научила плавать в океане.

Ёширо чуть покраснел от воспоминания, как подглядывал за эльфийкой, легкой изящной рыбкой скользящей в голубой воде.

А еще хорошо бы всей их троицей вместе с Риорой отправиться в поход! Настоящий, на несколько дней! Пусть эти маменькины сыночки и зубрилки Таро и Нобору остаются в пыльном городе!

Обязательно надо подойти к Риоре и уговорить ее!

Через три недели Лиора, оставив оформление полутора десятков набранных учеников и их размещение в спальнях академии на старшую горничную, просто-напросто сбежала.

И был пятидневный поход по окрестным лесам.

С веселыми песнями, жуткими опасностями в виде встреченной семейки мирно пасущихся оленей, страшилками и сказками, что по очереди рассказывали у ночного костра.

А потом был Океан.

Они вышли к нему намного южнее Сироиши, там, где к берегу спускались пологие отроги Поперечного хребта. Того самого, за которым расположился Подгорный Султанат со своими невероятно изысканными обычаями, вроде рабовладельчества и публичных порок.

Путешественники провели у моря целый день, купаясь в двух маленьких бухточках, отгороженных друг от друга невысокой каменной грядой. Мальчишки в одной, а Лиора с Юкико – в другой.

– Риора-сан, ску-у-чно просто так плавать! – проныла Юкико и стрельнула на учительницу быстрым хитрым взглядом.

– Ты что-то задумала, – полуутвердительно сказала эльфийка.

Ей заранее стало боязно и стыдно.

– А я уже кучу времени могу пузырь держать! – как бы невзначай похвасталась девочка.

Юкико была старше других учеников Академии. Ей недавно исполнилось четырнадцать. Была она с одной стороны очень прилежной ученицей, лучше всех осваивающей магию. А с другой – той еще пацанкой, вечно подбивающей своих друзей – Ёширо и Кенджи – на шалости. Правда, уговаривать совершить что-нибудь этакое непоседливого Ёширо особого труда не составляло.

– Ты молодец! – похвалила ученицу Лиора.

Эльфийка чувствовала себя рядом с этими детьми такой старушкой. А ведь почти их ровесница.

Прав, наверное, Мисаши-сан. Пережитые опасности и трудности заставляют человека слишком быстро взрослеть. И эльфа тоже.

– Во-о-от! – продолжила Юкико. – Я тут подумала. А давайте вдвоем на глубине поплаваем.

– Давай, конечно, – легко согласилась Лиора, не чувствуя подвоха. – Только Юкико-сама, если ты и дальше будешь мне «санкать», я тоже буду говорить тебе «вы» и обращаться в соответствии с этикетом.

– Ладно… я попробую… Риора…

– Так лучше, – заулыбалась эльфийка, плавным и невероятно грациозным движением поднялась и легко побежала к накатывающим пологим волночкам.

Юкико с завистью посмотрела на учительницу и кинулась следом.

Оказавшись в воде, девочка быстро погребла к краю гряды.

– Ты куда?! – забеспокоилась Лиора.

– Давай… тут нырять, – хитро предложила девочка.

– Ладно, – вздохнула эльфийка и быстро произнесла заклинание.

Как только девушки оказались на глубине с воздушными пузырями на лицах, Юкико резко завернула за мыс и поплыла в мальчишечью бухту.

Лиоре не оставалось ничего, кроме как последовать за ученицей.

Они доплыли почти до самого берега, когда увидели впереди смутные силуэты плещущихся пацанов.

Юкико оттолкнулась ото дна ногами и резко выскочила из воды.

– Гав-гав гав!!! – закричала девчонка, подражая собачьему языку.

– Гавуа тявв гаув! – неуверенно поддержала ее вынырнувшая рядом Лиора.

Она-то собачий язык знала, так что слова ее были не бессмысленными, а означали: «Простите, пожалуйста!»

Пацаны завопили, забрызгались на них.

А Юкико, довольная совершенной диверсией, нырнула обратно в глубину.

Лиора, вся синяя от смущения, последовала за ученицей.

«Чтобы я еще раз поддалась на ее провокацию!» – ругала себя директорша. Но, на самом деле, ей было весело.

Доплыв до своей бухточки, они вышли на берег, покачиваясь и неуверенно шагая по твердой гальке неширокого пляжа. Разлеглись на нем, впитывая всей кожей ласковое августовское солнце.

Лиора даже задремала. И была разбужена визгом Юкико.

Потому что мстительные мальчишки, перелезли через гряду и с хихиканьем бесстыдно пялились на голых девушек.

Впрочем, это было так по-детски, что даже Юкико дулась и обижалась всего пару часов, а Лиора так вообще не придала этой выходке никакого значения. Мальчишки ведь. И потом, они с Юкико первыми начали!

Заночевали путешественники тут же на берегу. Перед сном они долго сидели под звездным небом, тихо переговариваясь и, как будто растворяясь в бескрайнем и безлюдном мире.

И эльфийка буквально физически чувствовала, как уходит накопившееся за год напряжение и сковывающая ее ответственность. Как легко и хорошо на душе рядом с этими мальчишками и девчонкой.

Она всем естеством впитывала радостное и теплое ощущение дружбы, которого была лишена в детстве.

«Ради этого стоило ввязаться в эту работу! А до этого пройти чуть ли не тысячу верст!»

Глава 25. Ученый

21.02.199 г.п.п.

Старгород

– Что привело тебя в мой дом, юный дворф? – внимательно посмотрев на Дремудада, спросил мудрец.

Это был даже по человеческим меркам слишком худой, тонкоплечий мужчина среднего возраста с реденькими неопределенно-серыми волосами, гладко выбритым острым подбородком и очень ухоженными длинными, завитыми на кончиках усиками.

Но Дрёму удивила, естественно, не внешность ученого. Дворф за три года жизни среди людей стольких разных особей этого вида встречал, что давно уже привык к ним. Более того, со временем он сам себе стал казаться слишком низеньким и широким.

А удивило Дремудада то, что мудрец сходу определил его возраст.

– Как вы догадались, что я еще… не совсем взрослый? – спросил он.

– Да элементарно, молодой… дворф, – с легкой заминкой на слове «дворф» пояснил мужчина. – По вашей бороде, естественно! Чем она длиннее, тем вы, дворфы, старше. Вы – явно еще отрок, стоящий на пороге взрослой жизни, но еще не перешагнувший оный!

Дремудад невольно поморщился. Мудрец слишком живо напомнил ему отца. Разумеется, у них не могло быть ничего общего во внешности, но вот манера витиевато излагать свои мысли…

А вспоминать батюшку было немного неприятно. Нет, Дрёма любил его. И именно поэтому чувствовал себя виноватым, что до сих пор не вернулся домой.

Но стоило ему представить родную тайгу, и то, что он проживет в ней долгие два века, а вокруг будут только ёлки и белки, да белки на ёлках... Ну, никак не мог молодой дворф заставить себя вернуться назад. Может быть когда-нибудь потом, лет через пятьдесят-сто, но не сейчас!

– Вот, посмотрите, пожалуйста.

Дремудад протянул мудрецу толстую пачку берестяных листов, заполненных убористыми ровными буквами, математическими формулами и чертежами.

– Что это? – стараясь не выказать удивление, спросил мудрец.

– Ну… я… тут маленько подумал… – засмущался Дремудад.

На самом деле над этими листами дворф провел много месяцев, попутно пытаясь освоить сложную науку математику, и еще более сложную, но неимоверно интересную науку физику.

– Вы хотите сказать, что сами это придумали? – раскинув листы по девственно чистому тщательно отскобленному столу, поразился ученый.

– Да, – подтвердил Дремудад. – То есть, я основывался на вот этой книге.

Дворф бухнул на край стола толстый тяжелый фолиант, который держал подмышкой левой руки.

– «Расчет и изготовление судов океанских» – прочитал человек и перевернул несколько страниц. – Понятно-понятно… Выходит, вы переписали отсюда…

– Да нет же! – возмутился Дремудад. – Я действительно изобрел новый парус. Треугольный, а не квадратный! И рассчитал его… попытался рассчитать.

Дремудад замялся и совсем скромно попросил:

– Мне не хватает знаний, чтобы самому это сделать, не могли бы вы помочь?

– Помогать людям… и дворфам… в вопросах знаний – мой долг, – пафосно ответил мудрец. – Но речь не о том. Ты хочешь сказать, о юный дворф, что сам придумал новое устройство?

– Ну, да, – пожал широченными плечами Дрёма. – А что тут такого?

– Да всё! – возмутился человек. – Никто так не делает!

– А как же новые изобретения? – опешил Дремудад.

– Какие еще новые изобретения? – передразнил его мудрец. – Где ты видел эти новые изобретения?! Наша миссия, как ученых, так и магов с Учителями – хранить знания. Помогать простым лю… существам разбираться с ними, объяснять и просвещать!

– Но эта книга… – залепетал Дремудад, уже ничего не понимая. – И другие открытия, что описаны в фолиантах… Их ведь кто-то сделал!

– Ну да, разумеется, – ответил мудрец.

– Тогда я вообще ничего не понимаю, – пробормотал Дрёма.

– Ты на шифр совсем не смотрел? – язвительно спросил человек.

– На этот, что ли? – удивился дворф и, открыв последний лист фолианта, указал толстым пальцем на несколько цифр.

– Разумеется, на этот! Или ты не знаешь, что он обозначает?

– Нет, – помотал головой Дремудад.

– Ты ведь в библиотеке работаешь? – воззрился на него ученый. – И за все это время не удосужился спросить, что означают циферки, которые ты в карточки заносишь?

– Ну… я…

Не объяснять же этому тощему типу, что сама мысль подойти с расспросами к строгой и холодной как айсберг Любомире Пересветовне не могла прийти в голову юноше.

– Охо-хох, – печально вздохнул мудрец. – И ты еще говоришь, что хочешь стать ученым…

– Я не говорю, – покривил душой Дремудад.

– Так вот, смотри. Что здесь написано?

– 1784п4г179, – прочитал дворф.

– Это означает, мой юный коллега, – саркастически покровительственно сказал мудрец, – что книга написана в 1784 году по старому летоисчислению, кое было принято до Великого Пробуждения. А Великое Пробуждение произошло, как известно любому ученому мужу и даже отроку, в 1792 году по старому стилю.

– Но книга ведь новая! – удивился Дремудад.

– Естественно! – с ухмылкой ответил ученый. – Цифра «4» указывает, что книгу переписывали четыре раза, а последние три циферки: «179», что именно этот экземпляр переписан в 179 году!

– Понятно… – прошептал Дрёма. – Но бывают ведь и короткие шифры. Они с буквы «пэ» начинаются.

– Раземеется, – кивнул человек. – Это книги, которые написаны уже в нашу эпоху. Только скажи мне, друг мой пытливый, много ли ты встречал научных книг с коротким шифром?

– Мало… Ни одной, – поправил себя дворф. – Мне только беллетристика попадалась. Ну, там романы всякие, стихи, географические описания…

– Вот именно! – воздел тонюсенький палец вверх мудрец. – Никому и в голову не приходит что-то улучшать или придумывать новое.

– А вот мне пришло, – серьезно сказал Дремудад.

– И зачем это тебе нужно? – пожал плечами человек. – Ведь сказано в древнем мудром изречении: «Не мешай машине работать!» Правда, мудрецы до сих пор спорят, что такое «машина»? Но речь не об этом. Главное, что все уже придумано, рассчитано и сделано.

– Не всё, – твердо заявил Дремудад и прямо посмотрел в глаза человека. – Мой парус позволит судну двигаться боком к ветру и даже против него.

– Так уж и против? – усомнился мудрец.

– Ну, не совсем, – опять смутился Дрёма, – но под острым углом.

– И ты хочешь такой парус сделать?

– Да, хочу! – ответил дворф. – Но мне не хватает знаний, чтобы все правильно рассчитать. Я многих математических значков еще не понимаю. Пожалуйста, научите меня, или сами посчитайте.

– Вот это уже лучше, – смягчился мудрец. – Мы, ученые, для того и живем, чтобы помогать простым людям в подобных делах. Ладно, давай поглядим, что ты там накарябал.

Он погрузился в чтение, хмыкая и подкручивая левый ус.

– А вот здесь очень корявый вывод. Лучше вот так:

Он достал откуда-то палочку-карябочку и, стерев тупым концом пару строк вычислений, написал одну единственную формулу.

– А, что это за значок? – спросил Дремудад. – Я его пару раз видел, но не понял, что он означает.

– Юноша, это ведь элементарно! – воззрился на него ученый. – Обычный кубический корень. Вы что, не умеете их извлекать?

Дрёма выпучил глаза. Ему живо представилась морковка кубической формы, которую он безуспешно тянет из земли.

– Э-э-э… – только и смог протянуть дворф.

– Вы хоть о возведении в степень знаете? – устало вопросил человек.

– Знаю, конечно! – обрадовано ответил дворф. – Это когда одно и то же число несколько раз само на себя перемножают!

– Правильно! – кивнул мудрец. – А корень – это обратная операция. И как это вы с такой безграмотностью смогли хоть что-то рассчитать? Видимо, придется мне взяться за ваше образование, раз уж вы замахнулись на невозможное.

– Спасибо! – благодарно выдохнул Дремудад.

Глава 26. Старый друг

18.04.199 г.в.п.

Сироиши, Сегунат

Лекции Атани-сенсея очень любили. Послушать их приходили почти все ученики академии. И на этот раз в обеденную залу из двадцати шести учащихся явились двадцать два. Да еще и сама директорша соизволила осчастливить своим визитом. Она, директриса-Лиора, устроилась в дальнем углу за одним столиком с Ёширо, Юкико и Кенджи.

Эти второкурсники принципиально не признавали дистанцию между собой и «нашей Риорой», тем самым бравируя перед толпой первогодок. За это, я имею ввиду панибратское отношение, молодая эльфийка была им благодарна. Ее тяготила должность, то, что все время нужно было вести себя серьезно и важно. Впрочем, у Лиоры это все равно не получалось, и она ни капельки не расстраивалась, что за глаза учащиеся зовут ее Зеленушкой.

Директор магической академии всегда была готова выслушать любого ученика или преподавателя и искренне старалась всем помочь.

И помогала. Тем, кому удавалось прорваться через железный заслон, коим была Хаттори-сан – старшая горничная. Эта суровая и строгая женщина являлась противовесом мягкой и доброй директорши. Хаттори-сан управляла всей жизнью академии. Решала деловые и хозяйственные вопросы, тем самым освободив от этого Лиору. Так что эльфийка могла все свое внимание сосредоточить на магии и учительстве.

Ну, а третьим столпом Академии был тот самый Атани-сенсей. Он был помощником директора по учебной части и руководил небольшим, но сплоченным коллективом преподавателей.

Ну и сам вел историю и географию, соединив оба эти предмета в один.

– Итак, дети… и госпожа директор, – вежливый кивок в сторону Лиоры, – о чем вы хотите сегодня услышать?

Лекция была свободной, в отличие от обычных занятий, что преподаватель вел в четырех разновозрастных группах.

Обучать детей, которым было от восьми до шестнадцати лет, вместе, было трудно. А, если учесть, что принадлежали они к разным сословиям, от крестьян и горожан, до торговцев и знати, так и подавно. Поэтому разделить их на группы было той еще проблемой! Например, Ёширо, хоть и был уже четырнадцатилетним второкурсником, обучался в младшей простолюдинской группе.

Лиора подумала, что на следующий год, когда число учащихся еще больше возрастет, надо будет подумать о разделении их на факультеты.

Детей аристократов в один запихнуть, юных торговцев и ремесленников – в другой, горожан – в третий, а крестьян – в четвертый. Придумать каждому факультету свой герб, одеть детей в разноцветные хакамы. И пусть между собой соревнуются! А уж она постарается, чтобы ко всем им было одинаковое отношение и у преподавателей, и у обслуги!

– Атани-сенсей! А расскажите, пожалуйста, о Великом Пробуждении! – звонкий голос Юкико, сидящей рядом с Лиорой, заставил эльфийку встрепенуться, отвлек от набежавших мыслей. – А то мы все время слышим от вас: «В таком-то году после Великого Пробуждения». А что это вообще было?

– Ну, я немного удивлен, что есть кто-то, кому это неизвестно, – усмехнулся молодой статный преподаватель.

Зал загалдел в том смысле, что таких незнаек много и всем им ужасно интересно.

– Ладно-ладно! – поднял руки вверх в шутливом жесте учитель. – Слушайте, и представьте себе это. В один прекрасный день вы просыпаетесь!

– Мы каждое утро! Как же! Нас вечно будят ни свет, ни заря! – послышались выкрики.

– Так вот, вы просыпаетесь, – не обращая внимания на гвалт, продолжил Атани-сенсей. – И одновременно с вами просыпаются все люди на свете. И не только люди. Эльфы на болотах, дворфы под землей и в тайге. Кошки и Собаки по обе стороны Бандитского Перевала. Ящеры в своей пустыне и даже те таинственные обитатели восточных островов, о которых ходят легенды.

– И что, все разом? – раздался чуть насмешливый голос Таро – сына префекта: высокомерного юноши, непризнанного лидера среди богатеньких и знатных учеников.

– Именно! – ответил преподаватель. – Все разом. В один и тот же момент. Изучение летописей разных народов и стран однозначно указывает на это. У нас в Сегунате начинался вечер, тогда как в королевстве Трагор – полдень.

– Ну, проснулись, и что с того? – пробурчал толстенький мальчишка – сын пекаря.

– Это, по меньшей мере, странно, – пояснил Атани-сенсей. – Тем более, что, по многочисленным воспоминаниям очевидцев, у всех было ощущение, что прошлая жизнь… Была как бы схематичной. Память о ней была не яркой, а как о рассказанной кем-то истории. Очень часто тогдашние люди применяли в описании этого устаревшее и сейчас непонятное слово «сон».

– Это потому, что бог осенил всех благодатью своей и стер из человеческих душ излишнюю кровожадность и стремление властвовать над себе подобными, – раздался от двери немного порыкивающий голос.

Все заоборачивались и увидели, что на пороге стоит странное существо. Очень высокого роста мощная человеческая фигура была увенчана собачьей головой.

– Нргав!!! – закричала в полный голос Лиора, вскочила, кинулась к гостю, подпрыгнула и совершенно непедагогично повисла на старом друге.

Тот мягко приобнял ее, лизнул в щеку, бережно поставил на пол.

– Простите, обернулась директорша к обалдевшим ученикам и преподавателю. – Это Нргав – священник Единого и мой добрый друг. Я два года его не видела, так что прошу извинить…

– Священник Единого? – приподнял бровь Атани-сенсей. – Мне было бы очень интересно с вами пообщаться.

– Мне тоже, – улыбнулся во всю пасть Нргав.

– Но, позже, – решительно заявила Лиора. – А сейчас, с вашего позволения, я украду нашего гостя. Нам о скольком надо поговорить!

И, схватив своей маленькой ладошкой палец оборотня, она утащила друга в свой кабинет.

– Как ты меня нашел?! – лучась от счастья, спросила Лиора.

– Очень просто, – улыбнулся, свесив на бок язык, Нргав. – В таверне, где я остановился, услышал в разговоре о твоей академии. Переспросил, потому, как был уверен, что в Сегунате магией не занимаются. Мне рассказали, что главная в академии настоящая эльфийка. Совсем еще молоденькая, но ужасно сильная магичка. И я сразу же подумал о тебе!

– Как же хорошо вновь тебя видеть! – расплылась в улыбке Лиора.

– Я тоже этому рад, – поддакнул человекопес. – Я ведь ни капельки не верил, что ты ушла от нас потому, что тебе надоело мое общество.

– Тебе так сказали, да? – погрустнела Лиора.

– Да. Но я сразу понял, что это не так. Тебя заставили? Варгрива?

Лиора только кивнула. Она совершенно не хотела рассказывать о том, что произошло.

– Я надеюсь, они не силой тебя выгнали? – серьезно спросил Нргав. – И не пытались, вообще…

Лиора низко опустила голову и густо посинела.

– Вот как?! – в голосе оборотня прорезались нотки гнева.

– Но все ведь хорошо кончилось! – попыталась успокоить друга эльфийка. – Я, вот, как видишь, очень хорошо устроилась.

– Вижу, – чуть остыл пес. – Но Варгрива… Не зря я ушел. Или, наоборот, зря.

– То есть?

– Этой зимой Варгрива стала Верховной Сукой, – пояснил Нргав. – И сразу же стала наводить новый жесткий порядок. «Собаки ради собак!», «Собачий Край – превыше всего!», «Кошки – на окрошку!», «Кто не воет – тот кошак!», «Те, кто уходят через перевал – враги собачьего народа!». Вот я и решил, что пора отправляться миссионерствовать, пока это еще возможно. А она пусть себе остается.

– И правильно сделал! – с жаром сказала Лиора! – Ну, ее!

– Да, но мой народ… Я мог бы попытаться противостоять ей, – с сомнением в голосе сказал пес.

– Чтобы и тебя в мешок и в реку? Ой! – Лиора прикрыла рот ладонью, но сказанных слов было не поймать.

– Вот, значит, как? – Нргав оскалился, показав клыки. – С-сука!

Лиора потянулась к нему и положила свою ладошку на мохнатое предплечье друга, нежно его погладила.

– Все в прошлом. Не злись. Тебе это не идет.

– Да, прости, – кивнул человекопес. – Я ведь сам призываю все время к доброте и пониманию, а не сдержался.

– Все в прошлом, – повторила Лиора. – Мы снова вместе. Ты надолго в Сегунат? Тут будешь проповедовать?

– Извини, но нет, – вздохнул Нргав. – Здесь и без меня очень хорошие священники есть. Целых пять церквей в городе.

– А я и не знала… – сконфузилась Лиора.

– Ты заходи в них,– серьезно попросил оборотень. – Священники Единого такие же, как я. Всегда готовы помочь.

– Я буду, – кивнула Лиора. Вскинула глаза: – А ты куда отправишься?

– На север, – широко улыбнулся человекопес. – К твоим сородичам.

– Зачем? – не поняла его Лиора. – Они же такие…

– Именно поэтому, – серьезно сказал Нргав. – Если кто действительно нуждается в доброте и отзывчивости, так это эльфы. Я хочу, чтобы ты не была больше белой вороной, чтобы и другие твои соплеменники стали такими же чудесными.

Лиора опять густо посинела щеками.

– Но, ты ведь не сразу отправишься? – с тревогой спросила она.

– Нет, конечно! – успокоил ее Нргав. – Я хочу хотя бы месяц-другой погостить у тебя.

– Конечно, у меня! – обрадовалась девушка. – Я тут живу, в левом крыле школы. Там еще есть комнаты, я попрошу Хаттори-сан, чтобы тебя устроила!

– Спасибо! – широко улыбнулся человекопес.

– Только… – Лиора чуть запнулась. – Госпожа главная горничная очень строгая. Давай, я приму тебя временным преподавателем? Например, по истории религии? Хорошо?

– Конечно! – согласился Нргав. – С удовольствием позанимаюсь с твоими учениками!

Нргав ушел через три месяца. И больше Лиора его никогда не видела.

Без особых происшествий человекопес добрался до эльфийских болот и принялся проповедовать среди местного голубокожего населения веру в единого доброго и заботливого бога.

Его обаяние и отзывчивость пробили броню эльфийского высокомерия, потеснили всегдашний эгоизм. Прихожане нового храма стали как будто источать тихий ласковый свет и «заражать» этим других.

Эльфы словно перерождались, возвращали себе прежнюю забытую спокойную силу и умение радоваться жизни.

Вот только не все были этому раду.

Молодой Великий маг стремился к противоположному. Он усиленно насаждал и взращивал среди своего народа ненависть к чужакам, ощущение собственного превосходства над окружающими народами. И деятельность собачьего проповедника стала ему как кость в горле.

А решать подобные проблемы Сауниел умел.

Их стало двадцать девять.

Глава 27. Смерть и рождение

12.07.199 г.в.п.

Старгород, Старгородское княжество.

«Как сильно отличаются погребальные обычаи у разных народов!» – думал Дремудад.

И был прав.

Дворфы, например, пока жили под землей, своих мертвецов просто и незамысловато кидали в лаву. Когда народ Дрёмы вышел на поверхность, то поначалу продолжил сжигать покойников. Но стремительно захватившая умы дворфов друидическая религия воспротивилась этому. Ведь, чтобы сжечь одного умершего, надо потратить кучу дров. А где берутся дрова? Правильно – из деревьев!

То есть получается, что правоверный дворф-друид одной своей смертью приносит природе ущерб? Так не годится!

И стали дворфы относить покойников в специально отведенные для этого запретные участки леса. И оставлять их там на поживу зверям всяким. Считалось, что дворф отдает им долг жизни. Искупает вину за то, что ел этих самых зверей поедом.

Красивый и правильный обычай, с точки зрения Дремудада.

А вот жители княжеств своих мертвецов просто закапывали.

Нет, Дремудад, как весьма образованный и умный дворфийский юноша, прекрасно знал, что и в почве живут всякие жучки-червячки, которые будут рады внезапному пиру. Но за что обделять более крупных животных и птиц?

Но потом в одном научном трактате он прочитал о «пищевых цепочках» и о том, что птицы склевывают червячков, а всякие хищники, вроде кошек и людей, едят птиц. А еще на месте покойников растут растения, их хрумкают травоядные звери, которых, в свою очередь, поедают люди. Экология, называется.

Да и вообще, в чужой монастырь со своим уставом не ходят. Поэтому Дрёма стоял себе скромно в сторонке и не вякал. Он даже не морщился, когда человеческий жрец пел песнопения богу мертвых Хреному. Тем более что это имя было созвучно с всеобщим тотемом народа русинов – Хреном.

Юноша задумался: «А, может, наоборот, корень назвали в честь божества? Тогда фраза о «хреновой жизни» будет иметь вполне определенный смысл!»

Не очень сообразные мысли в такой печальный момент, как похороны, подумаете вы. Но человек, которого сейчас опускали в глубокую яму, был для Дремудада почти чужим. Ну, то есть, не совсем, потому как являлся отцом его друга Ратибора.

Старый торговец тихо и спокойно отошел в мир Хренома два дня назад. Просто пришел его срок. Поэтому ни Ратибор, ни двое его старших братьев особенно не горевали. Печально, конечно, но все там будем.

Родственники усопшего стояли плотной кучкой у могилы, бросали в нее землю и о чем-то негромко переговаривались.

Чуткий слух лесовика Дремудада улавливал обрывки:

– Я хочу еще и отцов дом себе оставить…

– Тогда выплати нам разницу…

– А корабль мой!..

– Хорошо, я согласен взять свою долю одними деньгами, и долговые обязательства мне передайте…

Последние слова принадлежали Ратибору. Дремудад навострил уши. Значит, у его друга появятся деньги?

«Это очень хорошо! То есть плохо, конечно! Жалко старого торговца… Но мы сможем построить новый корабль!»

Дремудад почувствовал, как у него в душе поднимается неуместная здесь и в это время радость.

Он наконец-то сможет применить все те изобретения, что сделал за последнее время. И косые паруса, и новую рулевую систему, и более подходящую форму корпуса. Только бы Ратибор не решил, что теперь ему пора остепениться, да не потратил бы наследство на какие-нибудь глупые торговые дела!

Поэтому, когда шли с погоста в город, Дремудад поравнялся с другом и, просительно заглянув снизу-вверх в его лицо, спросил:

– Мы его построим?

– Да, конечно, – рассеяно ответил человек.

Дремудад вздохнул. Он был чутким отроком, и понимал грусть Ратибора, но не продолжить разговор не мог.

– Я боялся, что ты решишь потратить деньги на организацию новой торговой компании.

– Глупость какая! – фыркнул Ратибор. – Какой смысл вкладываться, когда через год-два всё рухнет?!

– Ты о княжне Светлене? – осведомился Дрёма и поежился.

Ему до сих пор становилось не по себе при упоминании этой женщины. Почему она тогда так на дворфов накинулась? Его искала? Очень на то похоже. И Дремудад даже догадывался, почему.

А молодая княжна продолжала действовать.

Прошлым летом она присоединила к своим трем княжествам четвертое. А недавно пришли вести, что Светлена напала сразу на два других. Причем, Дубравское граничило со Старгородским. Если оно падет, то под властью воительницы окажется треть всех земель руситских!

Так что прав Ратибор. Надо строить корабль и плыть в экспедицию на восток, пока им еще есть куда возвращаться.

Глава 28. Угрозы и решения

25.12.199 г.в.п.

Сегунат.

Не спокойно было не только в северных княжествах. Во всем мире происходили неожиданные события, вносящие смуту в умы населяющих Алоиру разумных существ.

В родном для Дрёмы Таежном Углу распространялась «Подземная ересь». Юная проповедница Дормидрана призывала две части одного народа воссоединиться, и воссоединить духов и богов, в которых верили дворфы под землей и на поверхности. Фанатичные приверженцы жрицы продвигали эту идею в массы не только словами, но и пудовыми кулаками. Так, буквально месяц назад, отец Дремудада вернулся домой после диспута с апологетами подземной ереси, сверкая огромным фингалом под левым глазом.

Кошки и Собаки как с цепи сорвались. И в обоих случаях заправляли этим срыванием молодые… эээ… женщины. Сука Варгрива продолжала закручивать гайки, а новая Главная Рыжая Кошка Лурния вообще заявила, что хватит со всякими там людьми якшаться, а уж как жестоко и кроваво она загробастала себе власть…

Посерединке между народами зверолюдей, на Седловине бурлил разбойный народ. Там ожесточенный спор за власть шел между детьми недавно погибшего атамана. Близнецы Джим и Джулия чуть в глотку друг другу не вцеплялись. Джимми ратовал за ужесточение пропускного режима и замачивание путников, решивших перебраться с одного конца континента на другой. А Джулия говорила, что овец надо стричь аккуратно и нежно, чтобы шерсть успевала отрасти. При этом разбойница помахивала не ножницами, а тяжеленной абордажной саблей.

В южной части материка бурление было не таким заметным. Но только из-за особенностей местностей и народов их населяющих.

В Сером Доле серые люди жили, на взгляд неискушенного человека, всё той же серой жизнью. Если, конечно, существование нежити можно назвать словом «жизнь». А вот искушенный человек заметил бы, что все больше серых ушей прислушиваются к серым словам одной молодой серокожей зомбячки, которая заявляет ни много ни мало, что «покойники – венец развития» и надо бы помочь живым стать мертвецами.

Что творилось в джунглях, никто не видел. Но под пологом непробиваемых древесных крон местные туземцы продолжали друг друга есть. И делали это все более часто и охотно.

Ну, а ящеры из Белой Пустыни решали фундаментальную проблему: быть или не быть в этом мире магии.

О том, что происходило в других странах, я писать не буду, чтобы не спойлерить. Я и так уже лишнего сказанул.

А вот на Великих болотах и в Сегунате…

В Сегунат пришла зима. Нет, жители города Сироиши и его окрестностей привыкли и к холодным северным ветрам и к снегу, что время от времени накрывал город белыми шапками. Но таких холодов не мог припомнить никто.

Киншан зябко кутался в полушубок. Голова мерзла даже в меховой шапке. Снег поскрипывал под унтами. Ноги проваливались в него на несколько вершков, оставляя за спиной цепочку глубоких следов.

А впереди была деревня Кабукава. Странно тихая, без лая собак, без дымков из труб. Только заметенные сугробами улицы и укутанные в снежные шубы дома.

В Сегунате любили снег, потому что он зимой лежал всего лишь месяц-другой. Это было ленивое время, когда приходилось сидеть дома и заниматься необременительным и неспешным домашним трудом. Вести долгие неторопливые беседы, попивать крепкий чай. Рано ложиться спать и поздно просыпаться.

Но от деревни Кабукава веяло совсем другим покоем.

Мертвым, а не живым.

Резкий удар мороза сбил Киншану дыхание. Молодой мужчина замер, сжавшись в комок.

Буквально за несколько шагов температура понизилась градусов на десять. Ощутимо закололо нос.

Захотелось развернуться и стремглав убежать. Но самурай лишь сжал зубы и пошел дальше, крепко взявшись одетой в рукавицу ладонью правой руки за эфес стальной катаны.

Да, на этот раз никаких деревяшек. Только холодный бритвенно острый металл.

Киншан, напружинившись, подошел к крайнему дому. Стукнул пару раз по слишком хлипкой деревянной двери.

Никакого ответа.

Тогда мужчина надавил на нее плечом. Створка со скрежетом отъехала на пол-аршина вбок и ее намертво заклинило.

Самурай выдвинул тускло блеснувший клинок на пядь из ножен и тихо-тихо, пригнувшись, проскользнул в дом.

Лиора робко постучала по косяку двери. Постояла возле нее, дожидаясь ответа. Но за тонкой древесной пластиной слышались лишь неразборчивые голоса о чем-то спорящих людей. Девушка вздохнула, осторожно толкнула дверь и несмело переступила порог.

Эльфийка уже два с половиной года трудилась на посту директора магической академии, но осталась при этом все такой же стеснительной и робкой. Особенно, если приходилось общаться с правителями. А тут к самому сёгуну вызвали.

Сёгун сидел, поджав под себя ноги, на тонкой шелковой подушке.

Напротив него, упершись руками в край низенького столика, подался всем телом вперед молодой самурай.

Лиора с удивлением узнала своего давнего спасителя. Киншан-сан, искоса бросив на девушку острый взгляд, резким голосом завершил фразу:

– И твое благодушие нас погубит!

Сёгун поморщился. Благосклонно наклонил голову, здороваясь с Лиорой. Та поспешно поклонилась в пояс, согласно этикету задержалась в согнутом виде на пару секунд.

– Добрый день, Лиора-тян, – приветливо поздоровался сёгун.

– Приятного дня, Мисаши-сама! – ответила девушка.

Да, вот уже год, как ее старый знакомый и вдохновитель создания академии занимал пост сёгуна. После смерти отца именно младшего сына прежнего правителя избрали на эту должность.

И он развернулся!

Пышным цветом расцветали в стране демократизация и гласность. Теперь любой человек мог свободно обругать начальника и даже самого сёгуна.

Общечеловеческие ценности, вроде права ходить налево или не носить никакой одежды, теснили замшелые традиции вежливо здороваться и помогать старушкам переходить дорогу.

Страна семимильными шагами двигалась навстречу просвещенному Миру. Правда, она до сих пор не могла определиться, куда именно идет, и на кого равняется. То ли на королевство Трагор, то ли на Подгорный Султанат. А, может, вообще, на кошек с собаками и эльфами? Кстати, именно последних все чаще приводили как пример изысканной утонченности.

В общем, государство менялось. И хуже всего приходилось самураям, которых обзывали то пережитками темного феодализма, то ретроградами, то просто дурачками с палками.

Так что Лиора не удивилась спору между Киншаном и Мисаши.

– Лиора, – обратился к ней сёгун, – у нас к тебе вопрос по специальности.

– Да, Мисаши-сама, – вежливо отозвалась девушка.

Сёгун поморщился и немного раздраженно сказал:

– Прекрати ты вести себя как гейша!

Лиора густо посинела от такого сравнения. А правитель сёгуната продолжил:

– Ты же дочь древнего народа! Должна источать гордость и даже высокомерие! На тебя же горожане смотрят. Ты должна быть для них примером!

– Я постараюсь, – покорно ответила эльфийка.

На самом деле она не собиралась так поступать ни за что на свете!

– Ладно, я не поэтому тебя позвал, – махнул рукой Мисаши и кивнул Киншану: – расскажи ей.

Самурай устало посмотрел на девушку. Коротко, рубленными фразами, ввел ее в курс дела:

– Замерзла небольшая деревня вблизи северной границы. Насмерть. Все жители.

Лиора в испуге прикрыла рот ладошкой.

– Сейчас в Кабукаве градусов двадцать мороза, – сумрачно сообщил Киншан. – Но постепенно теплеет. Я думаю, что это магическое нападение. Кого-то из твоих.

Мисаши поморщился. А Лиора опустила руку, развернула плечи и прямо взглянула в глаза самураю. Негромко сказала:

– Мои здесь, в Сироиши.

– Прости, – эльфийка с удивлением увидела, что суровый самурай стушевался. – Ладно, пусть будет: нападение эльфов. Они в последнее время все чаще выходят из болот. Уже случались стычки.

– Вопиющее недопонимание! – воскликнул Мисаши. – И, я уверен, что в этих инцидентах виноваты люди!

– Ну да, – саркастически заметил Киншан. – Мелкие такие инциденты с сотней замороженных крестьян. Лиора, много у вас колдунов, способных на такое?

И прищурился, цепко глядя в глаза девушки. Эльфийка отчетливо поняла, что именно этот вопрос был главным. Из-за него ее и позвали.

– Нет, – медленно подбирая слова, ответила она. – Кроме меня, еще один эльф. Если, конечно, за минувшие три года не появился еще кто-то.

– Только один? – удивился самурай.

– Да, – кивнула девушка. – У нас мало кто умеет сильно колдовать.

– Вот видишь, кузен! – явно обрадовался Мисаши. – Твои опасения напрасны! Лиора, спасибо тебе. Извини, что оторвал тебя от дел.

– Тогда я пойду? – робко спросила девушка.

– Да, конечно! – доброжелательно улыбнулся сёгун. – Передавай привет ученикам, учителям и особенно Хаттори-сан!

– До свиданья! – вежливо попрощалась эльфийка и вышла.

Лиора не успела отойти от дворца и десяток шагов, как ее догнал Киншан.

Самурай поравнялся с девушкой, пытаясь говорить вежливо, потребовал:

– Риора, я хочу с вами поговорить.

Обходительность не была в числе его достоинств. Но девушка только наклонила голову и тихо сказала:

– Конечно, Киншан-сан. Я навсегда у вас в долгу. Вы однажды меня спасли.

– А… – самурай неловко почесал затылок под шапкой. – В тот раз... Я помню. Но это для меня обычное дело. И я не вас спасал, а якудза подкарауливал.

Последние слова прозвучали так нарочито безразлично, что Лиора невольно улыбнулась.

– Давайте, зайдем, перекусим, а то с утра не ела, – предложила она.

– Хорошо, – согласился самурай. – Заодно и погреемся. И как вы не мерзнете?!

Да, молодая эльфийка была одета не по погоде легко: в тонкую тунику, поверх плеч покрытую легким платком. Голые ноги обуты в обычные гэта, и было жутковато смотреть, как деревянные сандалии оставляют следы на снегу.

Киншан сжал губы в тонкую линию. Ему вспомнилось то, что он видел в той деревне.

– Вот, давайте сюда, – Лиора указала тонкой бирюзовой рукой на небольшую таверну. Пояснила: – Я всегда стараюсь здесь обедать. Раньше сама в ней работала.

Помещение было небольшим, но уютным, а, главное, теплым. За стойкой стоял пожилой мужчина.

– Добрый день, Ядзава-сан – вежливо поздоровалась Лиора. – Мне как обычно.

И вопросительно посмотрела на спутника.

– То же самое, – сказал тот.

Хозяин таверны принялся за готовку, а Лиора и Киншан устроились за угловым столиком.

– Риора-сан, я хочу вас спросить, – самурай опять посмотрел в глаза девушки жестким взглядом, – вы понимаете, что означает магическое нападение на деревню? Это объявление войны.

– Не обязательно, – девушка покачала головой. – Сау... Тот маг мог просто практиковаться.

– На людях?! – нехорошо сощурился самурай.

– Да, – Лиора вздохнула. – Он... На все способен.

– Расскажите мне... – начал самурай и замолчал, потому что к столику подошла совсем еще молоденькая девушка и принялась перекладывать с подноса пышущие паром мисочки.

Когда официантка удалилась, Лиора вздохнула, печально покосилась на удон и принялась рассказывать про Сауниела.

– Спасибо, – поблагодарил Киншан. – Теперь мне многое стало понятно. Но, вы ошибаетесь. Это война. Магическая война. А сёгун не хочет этого видеть. Вы тоже?

– Не хочу, – подтвердила девушка. – Но, я боюсь, что вы правы.

– Это хорошо, – серьезно сказал самурай. – Тогда вы на моей стороне. Мой кузен доведет страну до гибели.

– Мисаши-сама очень хороший человек, – возразила Лиора.

– Это не меняет дела. Когда на нас нападут, нужно будет сражаться. И вам тоже. Или уезжать.

– Я останусь, – даже немного испугано ответила девушка. – И я... Буду защищать наш город.

– Не только вы, – серьезно сказал самурай. – Вашим детям тоже придется. У нас нет других магов. Подготовьте их.

– Да, – печально согласилась Лиора, – Я начну их обучать... опасным заклинаниям.

Глава 29. Сирена-русалка и прочие рыбы-человеки

14.06.200 г.в.п.

Океан

Лунная дорожка убегала от борта каравеллы к далекому горизонту, над которым ярко сверкала Луна. Огромная, голубовато-серебристая, завораживающая.

– Капитан, шли бы вы уже спать, – проворчал, разрушая очарование весенней ночи, боцман Брандор – кряжистый пожилой мужчина с пиратской внешностью: черной повязкой на левом глазу, деревянной ногой и вечно сидящим на плече облезлым худым котом непонятной серо-бурой масти.

Был боцман чужестранцем, родом из города Невермора – столицы королевства Трагор, и при всей своей устрашающей внешности трепетно и нежно любил океан. Именно потому он с охотой завербовался к купцу Ратибору, тогда как других дураков, готовых плыть по Теплому потоку в неведомые восточные моря было отыскать ох как трудно.

– Брандор, я не знал, что ты такой лежебока! – расхохотался Ратибор.

Капитан обнял боцмана за широкие плечи, отчего кот Евстигней вздыбил шерсть на загривке и утробно провыл бойцовую песню.

– Цыц, меховая шапка! – приструнил своего питомца одноглазый боцман. – Я не соня, я морской волк, капкан мне на пятку! Не нравится мне такая идиллия. Всегда за ней беда приходит. Шторм или змей морской, риф ему в пасть. Так что самое то – выспаться, пока есть возможность, шершень мне в ухо!

– Да, что может случиться?! – возразил бывший купец. – Дрёма обещает хорошую погоду в ближайшие пару дней. А ему, с его склянками-флюгерами, можно верить, сам знаешь. А змеи морские… Пока сам не увижу и не пощупаю, не поверю, бу-га-га! Не мешай мне наслаждаться волшебной ночью!

– Ну как знаете, как знаете… – пробурчал недовольным голосом Брандор.

– Слышишь? – чуть удивленно спросил Ратибор. – Или это только в моей башке?

– Поёт, – кивнул одноногий моряк. – Точно, поёт. Опять заладила! Я же говорю – быть беде. Вот заманит эта сирена нас в морскую пучину, медуза ним в глотку!

– А у нас их называют русалками, – мечтательно сказал Ратибор. – Тоже, говорят, что чаруют моряков и те пропадают навеки. От любви.

– Ага, от любви! Как вцепится острыми зубами, будет тебе и любовь, и прочие удовольствия, клык тебе в горло! А вы, я смотрю, уже поймались! Знаете, как в одной нашей легенде от сирен спасались? Привязали капитана к мачте, чтобы не сиганул в море, дельфином ему по попе, а матросы уши позатыкали пальцами.

– Представляю картинку! – опять рассмеялся Ратибор. – Стоит, бедный, у мачты, а кругом матросы ходят, пытаются локтями и ногами снасти подтягивать!

– Вечно вы все в шутку превращаете! – возмутился боцман. – Вот дождетесь, кинжал вам в печень, подговорю я команду, да и поступим с вами так, как в легенде говорится.

– А я Дрёмку на помощь позову, живо всех за борт выкинет.

– Он могёт, – с уважением подтвердил Брандор.

Боцману очень нравился неимоверно сильный и бородатый, но все еще юный и наивный дворф.

А песня сирены звучала все громче. И вдруг из самой середины лунной дорожки взвился в небо тонкий силуэт, сделал два кувырка, бесшумно и без брызг нырнул обратно в воду. Песня замолкла, но через пару минут опять зазвучала, уже совсем рядом с бортом.

Ратибор перевесился через леер, вглядываясь в темноту. Боцман подскочил к капитану и крепко ухватил его за ремень штанов. Кошак выгнул спину дугой и завыл.

Голос сирены оборвался и вдруг зазвучал в другой тональности, почти такой, как у Евстигнея, только мягче и мелодичнее.

Кот замолчал, прислушался. Хвост его поднялся трубой, и котейка осторожно так подхватил песню, запел дуэтом с сиреной.

От воды раздался мелодичный смех – как колокольчики зазвенели.

– Вот нежить, крючок ей в плавник! – ругнулся боцман. – И Евстигнея моего околдовала, кость ей в попу!

Плеснуло, и из пологой неспешной волны высунулась по пояс тонкая девичья фигурка.

Затрепетала, затанцевала, сильно работая рыбьим хвостом.

Огромные таинственные глаза смотрели вверх. Русалка встретилась взглядом с Ратибором и замерла, приоткрыв маленький ротик. А капитан почувствовал, как гулко забилось его сердце.

– Заворожила, – констатировал боцман. – Может вас веслом огреть? А то и, правда, пропадете от любви!

И Ратибор пропал.

На воду спустили ялик, и теперь он на привязи следовал за судном.

В ялике сидел Ратибор. А рядом с ним, придерживаясь изящной ручкой за борт, плыла русалка Ариэри. Ее мощный зеленый хвост лениво ходил из стороны в сторону. И этого было достаточно, чтобы держаться рядом с лодкой любимого.

Иногда русалка поднимала вторую руку и нежно гладила Ратибора по лицу. А бравый капитан млел и плющился от удовольствия.

А еще они разговаривали. Обо всем на свете и ни о чем.

Да, разговаривали на чистом руситском языке. Нет, представители морского народа общались между собой на собственном наречии, и ведать не ведали других диалектов.

Но предусмотрительный Дремудад настоял, чтобы в экспедицию взяли Учителя.

– Мало ли кого мы встретим во время путешествия, – объяснил дворф. – А тут – раз, и он уже по-нашему, по-руситски, разговаривает.

Вот до какой степени дворф очеловечился и обрусел!

Правда, найти Учителя, который согласился бы плыть неведомо куда, оказалось трудно. Пришлось заплатить гонцу, чтобы он оббежал всех представителей этой профессии в Старгородском княжестве. И все они гонца посылали… При этом упоминая тот самый сакральный корень.

Но один, молодой и амбициозный, все-таки польстился на высокую зарплату а, главное, возможность пополнить свою коллекцию еще парой неизвестных никому языков. Кстати, именно его молодость этому поспособствовала. Учителя ведь тоже люди, и больше трех иностранных языков выучить не способны. А Святомир только-только получил посвящение и разговаривал лишь на трагорском. Так что у него был запас еще в целых два языка!

Вот один – подводный – он и освоил. И теперь гордился, что единственный на всем континенте его знает.

Ну, не считая многих тысяч обитателей морских глубин, которые болтали на нем с рождения.

– Ты бы хоть расспросил ее об окрестных водах, – упрекнул друга Дремудад, когда капитан Ратибор перебрался на судно, чтобы поесть и отдохнуть.

– А я расспрашивал, – с идиотской улыбкой влюбленного по уши человека ответил купец.

– И, что?! – подался вперед дворф.

– Ну, они тут живут, – изрек очень необычную истину человек.

– Это и так ясно, – вздохнул Дрёма. – Нет, ты скажи, все, когда влюбляются, такими тормозами становятся?

– Не знаю… – протянул Ратибор и опять улыбнулся. Но сделал над собой усилие и сообщил более важную информацию: – На юго-востоке от нас в сотне верст начинается большой архипелаг.

– Да, ты что?! – Дрёма аж подпрыгнул. – Ну, рассказывай-рассказывай!

– А что тут говорить? – улыбка капитана стала больше походить на его обычную залихватскую ухмылку. – Вот приплывем туда и сами все увидим! Бу-га-га!

Но спокойно доплыть до Рассветных островов им не удалось.

Вечером Ариэри вернулась с рыбной ловли. Но не стала дожидаться, пока опять спустят лодку, заплясала на хвосте, высунувшись по пояс из воды, прокричала:

– Берегитесь! На вас наши напасть собрались! Я не могу остаться, прости меня мой любимый. Иначе меня убьют. Но я буду поблизости. Постарайтесь отбиться! И не щадите этих пиратов!

Подпрыгнула вверх, сделала изящное сальто и скрылась в волнах.

– Тревога! – завопил боцман Брандор. – Все к оружию!

Пираты напали сразу же после заката.

В сумерках, когда мир на короткое время становится эфемерным, и можно прятаться в тенях.

Впередсмотрящий на марсе напрасно вглядывался в сумрак, пытаясь высмотреть вражеский корабль.

Честно говоря, его загнали на верхушку мачты просто так, для перестраховки. Все понимали, что морскому народу без надобности использовать какие-то там посудины. Они сами себе лодки. Причем, подводные. Наверняка следует опасаться, что пираты прямо из-под воды полезут на низкий борт глубоко сидящей в воде каравеллы.

Все гадали только, как мужики-русалки – или русалы? – будут по палубе ходить, если у них ниже пояса рыбьи хвосты?

Оказалось – легко!

Потому что мужчины морского народа тоже были наполовину людьми, наполовину рыбами. На нижнюю половину людьми.

Когда по обоим бортам, присасываясь к доскам обшивки присосками на гибких длинных руках, полезли эти чудики, матросы не знали: вопить от страха или кататься от смеха.

А вы представьте себе такое чучело! Сверху до пояса почти что рыба, похожая не то на тунца, не то на дельфина. Из задней нижней части туловища растут не то руки, не то щупальца, а еще ниже почти обычные человеческие ноги, только ступни широченные и с перепонками.

Лупоглазые пираты тем временем перелезали через леера и кидались в бой.

Каравелла «Утренняя звезда» была совсем небольшим двухмачтовым парусником, длиной саженей в двенадцать и водоизмещением в четыре тысячи пудов. Но и экипажу на ней было человек тридцать с хвостиком. Как тут весь периметр защитишь?

Но матросы старались!

Абордажные сабли звенели о массивные бронзовые тесаки, которыми орудовали нападавшие, скрежетали по толстой чешуе, противно чмокали, вонзаясь в рыбьи тела.

То один, то другой пират срывался вниз и с громким плеском падал в волны. Вода вокруг судна порозовела от крови.

Но и морякам доставалось!

Вот рыболюд подкатился под ноги коку, размахивающему здоровенным кухонным ножом.

Толстый повар споткнулся, опрокинулся навзничь.

А на него сразу же кинулся еще один карась-переросток, кровожадно скаля усеянную мелкими острыми зубами пасть.

И остались бы моряки без вкусной еды, если бы не Дремудад.

Юноша с утробным боевым кличем бросился наперерез. Взмахнул своим фамильным топором, и на палубу упали две половинки рыбы.

Рядом орудовал огромным двуручным мечом-кладенцом Ратибор. Деревянные доски настила вокруг него усеяли заготовки для суши.

Но страшнее всех в бою был боцман Брандор. Одноногий пират с невероятным проворством и мастерством орудовал короткой абордажной саблей. А кот Евстигней прыгал от одной рыбьей морды к другой, отвешивая затрещины всеми четырьмя когтистыми лапами.

Дрёма же внезапно впал в какое-то странное состояние. Мысли его стали холодными и четкими, но в душе горело пламя, заставляя его, рыча и ругаясь словами, которые приличный дворф и знать не должен, без устали махать топором.

Рыболюди явно не ожидали такого отпора.

Почти повсеместно они отступали обратно к борту. Но небольшая сплоченная группка особо отважных пиратов прорвалась к надстройке, и, тяжело ранив матроса, скрылась в трюме.

Дремудад, озадаченный таким поведением, бросился следом.

В трюме было темно, как в могиле.

Но дворфы не зря много веков жили в пещерах. Глаза у них огромные, а зрачки расширяются быстро. Так что Дрёма очень быстро восстановил зрение и увидел, как подлые твари вместо того, чтобы драться в честном бою, крушат все встречающиеся у них на пути бочонки.

Пол под ногами залила пресная вода. Ценнейшая жидкость в открытом океане!

– Ах вы, гнилые кедровые шишки! Козлы водоплавающие! – грубо выругался дворф и кинулся спасать живительную влагу и мочить врагов.

Ему на подмогу устремились еще трое матросов.

Правда, толку от них было мало, Дрёме то и дело приходилось уворачиваться от клинков слепошарых товарищей.

Бой кончился внезапно.

Просто, вдруг оказалось, что рубить больше некого.

Юноша, тяжело дыша, оперся на топор, стер с лица и бороды рыбью кровь.

Люди и один молодой дворф отстояли свой корабль. Потери были на удивление небольшими – всего трое моряков. И еще несколько человек требовали перевязки и лечения. Будет работа лекарю Елисею, которого умный дворфенок тоже настоял взять в экспедицию.

А вот запасы воды были наполовину уничтожены. Теперь ее не хватит на обратную дорогу, даже если повернуть прямо сейчас. Ведь придется плыть против течения, да еще и ветер будет встречный. Это сюда корабль плыл пять дней, а обратно и за месяц не доберется.

– Придется идти к островам, кочерыжку мне в зубы, – обеспокоенно пропыхтел боцман Брандор.

– Именно этого они от нас и ждут, – вздохнул Дремудад.

– Чего раньше времени переживать! – жизнерадостно заметил Ратибор. – Вот вернется Ариэри, я ее расспрошу. Лишь бы только с ней все было хорошо.

Глава 30. Ученье – свет!

17.06.200 г.в.п.

Сегунат.

А, в случае с волшебниками, ученье, это еще и огонь, лед, молнии и прочие проявления боевой магии.

В уединенной бухте на берегу океана всего этого было в избытке. Потому как детвора резвилась на полигоне.

Учащиеся магической академии обустроили лагерь в лесу, что пушистой звериной шкуркой покрывал верхушку сопки. Эта небольшая пологая горка оканчивалась резким высоким обрывом, спускающимся к каменистому пляжу.

Детвора под руководством профессоров Атани и Онизавы установила между деревьями с десяток шатров, в которых мальчишки и девчонки спали, ели, отдыхали и бесились с попустительства доброй и чересчур мягкосердечной учительницы Хашимото.

Некоторые учащиеся, правда, отнеслись к такому времяпрепровождению без энтузиазма. Особенно нарочито выказывал недовольство Таро – предводитель школьной аристократии. Парень вечно ходил с поджатыми губами, стонал по утрам, выбираясь из палатки, демонстративно игнорировал совместный труд по сбору валежника и злобно зыркал на Онизаву-сенсея, который гонял учащихся, заставляя делать по утрам зарядку и купаться во все еще прохладном океане.

Но Онизава был непреклонен. Этот сравнительно молодой парень истинно самурайской внешности считал, что учащихся надо держать в ежовых рукавицах и спуску им не давать. Его побаивались, но уважали.

Все кроме группки сынков богатеев и аристократов, что сплотилась вокруг Таро. Но и им приходилось мириться с происходящим, потому что многочисленные жалобы и кляузы, которые то и дело писали их родители, разбивались о суровую и предельно строгую старшую горничную академии Хаттори-сан, и лишь редкие брызги долетали до милой директорши Лиоры и ее высочайшего покровителя – нынешнего сёгуна Мисаши.

Но, если вы думаете, что летний лагерь был чистым развлекаловом и воспиталовом, то глубоко ошибаетесь. Главной целью этой экскурсии на природу было освоение боевой магии. Лиора вот уже полгода потихоньку учила своих студентов все более разрушительным заклинаниям. Но всерьез практиковаться с ними в центре города было опасно.

Тем более что Мисаши-сама не раз делал Лиоре замечания, что не стоит воспитывать в детях агрессивность, а учить их надо в первую очередь доброму и безобидному волшебству.

Лиора в душе своей была полностью с ним согласна. Вот только аргументы Киншана были холодными и острыми, как сталь. Нападения на северные поселения все учащались, почти всегда сопровождаясь магическими атаками. Не такими страшными, как замораживание деревни, но, все равно, весьма разрушительными.

У Лиоры возникало ощущение, что ее бывшие сородичи таким вот образом обучаются той самой боевой магии.

А, значит, и ее ученики должны освоить смертоносные заклинания, чтобы защитить себя и жителей сегуната.

Еще зимой, когда Лиора только-только начала учить своих подопечных боевому колдовству и противодействию ему, она собрала всех двадцать пять студентов второго и третьего курсов на школьном дворе и, на мгновение зажмурившись, как будто перед прыжком со скалы сообщила:

– Вы все уже достаточно взрослые и знаете основу магии. Она, магия, очень полезна в жизни. С ее помощью можно сделать множество добрых дел. Но не бывает света без тени. Я решила, что вы должны уметь накладывать опасные и вредоносные заклинания, чтобы вовремя остановиться и не позволить себе совершить страшное. Или, наоборот, суметь защитить себя и своих друзей. То, чему я буду вас учить – очень опасно, и я буду строго следить, чтобы вы не применили заклятия друг против друга. За это буду безжалостно выгонять из Академии.

За четыре месяца только двоим ученикам пришлось покинуть школу магии. Остальные, если и враждовали друг с другом, то до магических поединков драки не доводили.

В середине весны Лиора устроила большой поход по окрестным лесам. На первом же бивуаке эльфийка собрала детей вокруг большого костра и, стоя на фоне пляшущего пламени, обратилась к своим студентам:

– Ребята, пришла пора объяснить вам самое главное, что необходимо для победыв настоящем магическом поединке. Я учила вас всем заклинаниям, которые известны эльфам. Они, эти заклятия, записаны в большой магической книге. Вернее, книгах, потому что у каждого Учителя есть своя собственная. Но различий в фолиантах нет совершенно никаких. Мы, эльфы, всегда следуем традициям и никогда не экспериментируем.

– Как же, как же, – хмыкнул Ёширо и широко улыбнулся.

Парень основательно вырос за те четыре года, что они были знакомы. Теперь это был крепкий, хотя и невысокий, юноша, которому совсем скоро исполнится пятнадцать лет, черноволосый, с немного резкими чертами лица, с вечной задорной и немного хитроватой улыбкой.

– Ёширо-кун, я – исключение, – безо всякой рисовки ответила Лиора. – Я… и еще один маг. Но за наши эксперименты нас старый Эалорим нещадно ругал. И я не думаю, что что-то всерьез изменилось за это время. Так вот, если вам придется столкнуться с эльфийскими магами, они почти наверняка будут применять именно те заклинания, о которых я вам рассказывала и которые показывала. А что это значит?

Лиора сделала паузу, давая учащимся поработать мозгами.

Увы, но это было большой проблемой. Дети просто не умели мыслить абстрактно. Даже такая умница, как Юкико сидела, приоткрыв пухлогубый рот, и с обожанием, но непониманием смотрела на любимую преподавательницу.

Лиора вздохнула и продолжила:

– Это значит, что эльфийские маги, когда будут читать заклинания, станут в соответствующую позу и будут делать строго определенные движения руками и ногами. И вы, зная это, сможете определить, что именно за заклятие к вам хотят применить. А для каждого из них есть противоположное. Огненный шар можно погасить водой, водяную струю разбить вихрем ветра и так далее. С этих пор я буду учить вас именно этому.

И вот в летний поход отправились шестнадцать юных волшебников и чародеек. Те, кто сумел освоить хотя бы минимальный набор заклинаний.

Сегодня им предстояло практическое занятие.

Мальчишки и девчонки разбились на пары. Один наколдовывал какое-нибудь заклятие, а другой должен был распознать, какое именно, и быстро его разрушить.

Ёширо угораздило оказаться противником Таро.

Аристократ нехорошо ухмылялся, и это предвещало беду.

Очень уж сынок префекта не любил плебея – главного любимчика директрисы. Поэтому отпрыск знатных родителей постарался на полную!

Он с максимально возможной скоростью скастовал огненный шар и вложил в него всю свою злость.

И до сих пор не очень умелый в магии Ёширо не успел.

Созданная им большущая капля появилась только тогда, когда сгусток огня уже летел в лицо юноше.

Рыжий и голубой шары встретились и взорвались облаком горячего пара, отшвырнув паренька на пару саженей. Ударная волна протащила Ёширо по гальке, царапая и наставляя на спине синяки.

Юноша приподнялся на локтях, помотал головой. И увидел ненавистное лицо Таро, ухмыляющееся свысока.

Но внезапно улыбка аристократа угасла и сменилась страхом.

– Вы уже закончили? – раздался звонкий девичий голос. – Замечательно! Тогда давай мы с тобой попрактикуемся!

В поле зрения Ёширо вплыла Юкико.

Девушка была одной из самых старших в школе. Ей еще зимой исполнилось шестнадцать. А уж как она магию освоила! Не даром считалась лучшей ученицей, и второй после Ёширо любимицей директорши.

– Я… это… устал… – попытался отказаться от дуэли Таро.

– Да ну? – не поверила девушка. – А так скакал только что!

– Мне надо поесть и восстановить энергию! – вконец запаниковал юноша.

– Вот, возьми, я всегда с собой таскаю, – и Юкико протянула парню завернутый в рисовую бумагу онигири.

Аристократ брезгливо покосился на плебейское угощение и демонстративно заложил руки за спину.

– Ну, как хочешь, – пожала плечиками девушка. Протянула угощение Ёширо.

– Спасибо, – расплывшись в улыбке, поблагодарил юноша. – Ты настоящая подруга!

– А то! – отозвалась Юкико и переливчато засмеялась.

Встретилась с парнем взглядом, и они оба чуть покраснели.

В последнее время такое случалось часто. Детская дружба неизбежно перерастала во что-то большее.

– Ладно, раз ты устал, то давай нападай, а я буду защищаться, – снисходительно предложила девушка Таро.

И тот, внезапно, без предупреждения выкрикнул:

– Ледяная стрела!

Черканул руками перед собой крест-накрест, создавая в воздухе острый сгусток льда.

Это было запрещенным приемом так же, как наколдованный ранее огненный шар. Во время магических поединков следовало лишь обозначать волшебство, ограничивая его по силе. Так что в Юкико должен был полететь плотный снежок.

Но Таро не желал сдерживаться в бою против этих ненавистных простолюдинов.

Вот только теперь перед ним был не середнячок Ёширо, который неплохо умел наколдовывать безобидные волшебства, но боевым магом был весьма слабым.

Юкико резко выкрикнула: «Кьярна!», стремительно взмахнув над головой левой рукой, и порыв ветра сбил стремительно летящую в грудь девушки сосульку, разломив ее на груду осколков, бросил их назад, окатив Таро ледяной шрапнелью, свалив его с ног и протащив по камням.

Парень взвыл от боли и унижения, свернулся калачиком, пряча в ладонях рассеченное до крови лицо.

– А ну прекратить! – прокричал учитель Онизава. – Что вы тут устроили! Юкико-сан, я от вас такого не ожидал! Наряд на мытье посуды!

– Да, Онизава-сенсей, – покорно ответила девушка.

– Я этого так не оставлю! – отец Таро – тучный лысый мужчина – бережно обнимал своего отпрыска.

Лицо отпрыска все было в мелких царапинах, и смотрел он одновременно с ненавистью и злорадством.

– Вы можете забрать сына из академии, когда только захотите, – устало ответила Лиора.

– Нет! – все еще продолжал бесноваться Таро-старший. – Это вы вылетите из академии! Вмести с вашими хулиганами! – Развели здесь!..

– Я не могу вылететь, – печально ответила эльфийка. – Как бы сама этого ни хотела. Кроме меня в Сегунате нет других магов.

– И нечего тут голос повышать, – холодным, как сталь тоном вклинилась в разговор старшая горничная Хаттори. – Лиору-сама назначил на должность сам сёгун. У вас есть претензии к нему?

– Да, есть! – не унимался рассерженный родитель. – И я сейчас же пойду во дворец! Непозволительно, чтобы какие-то дети рыбаков и рисоводов нападали на цвет нашего города!

Цвет города хищно оскалился как хорек.

Префект исполнил свою угрозу.

На следующий день Лиору пригласили во дворец.

Мисаши выглядел усталым и очень печальным.

– Лиора, ну почему ты так себя ведешь? – грустно спросил он эльфийку. – Я же просил тебя не слушать этого милитариста Киншана! Как ты не понимаешь, что он и ему подобные толкают страну в пропасть! Они ведут дело к войне! И не просто войне, а к войне магической!

– Но, Мисаши-сама, – робко возразила девушка. – Ведь на границе действительно…

– Мелкие недоразумения! – отмахнулся сёгун. – Которые кое-кто раздувает! Да! Если бы самураи не отвечали так жестоко на небольшие инциденты, то они сошли бы на нет. Все всегда можно уладить миром.

– Я бы хотела так думать…

– Ну, что мне делать, а? – с горечью спросил Мисаши. – Даже ты мне не веришь! А мой собственный кузен плетет за моей спиной заговор. Готовит самое настоящее свержение власти, бунт и смуту. Ты представляешь, во что тогда превратится наша мирная страна?

– Да, – очень тихо ответила Лиора.

– Тогда порви с ним всякие отношения! – потребовал сёгун. – И прекрати провокационные занятия со своими учениками! Ты представляешь, как выглядит в глазах просвещенных культурных людей то, что ты учишь их детей воевать с эльфийскими магами! Я ведь совсем не для этого поддержал тебя тогда, помог с созданием магической академии.

– Извините, Мисаши-сан, – вежливо, но с внезапной твердостью ответила Лиора. – Я понимаю вас, но не могу оставить свой дом, которым стал для меня Сегунат, беззащитным. Вы просто не знаете, с кем имеете дело. Верховный маг эльфов…

– Учтивейший и вежливейший молодой человек, то есть эльф! – перебил ее правитель. – И, кстати, как я понял, твой старый знакомый. Он кое-что рассказал мне о твоем, Лиора прошлом.

– И вы ему поверили? – поразилась девушка.

– Ну, как тебе сказать… – Мисаши отвел глаза, нервно простучал пальцами по краю столика и громко позвал:

– Капитан Курихара, пожалуйста, войдите!

За спиной Лиоры скрипнула дверь, и послышались торопливые шаги.

Девушка обернулась и с удивлением уставилась на человека в новеньком мундире. Очень знакомого человека.

Она приоткрыла рот, но не успела сказать и слова.

Жесткая ладонь накрыла ее губы, а сильная рука обхватила туловище.

Следом за капитаном в комнату вбежали еще трое стражников. Они быстро скрутили эльфийку и плотно заткнули ее рот кляпом.

– Прости, Лиора, но ты действительно не оставляешь мне другого выхода, – очень печально проговорил Мисаши.

Уголки его глаз намокли от самых настоящих искренних слез.

Но что Лиоре были эта печаль и извинения, когда она видела рядом со своим лицом ухмыляющуюся рожу бывшего якудзы, который однажды на нее напал.

– Капитан Курихара, – тем временем продолжал грустный правитель сегуната. – Вам придется сделать то, о чем мы говорили. Пожалуйста, попросите доктора Кикути, чтобы он как можно сильнее обезболил… этот процесс. И, прошу вас, будьте нежны с нашей гостьей.

– Да, начальник! – подобострастно ответил якудза, и, взвалив легонькую эльфийку на плечо, вышел из кабинета.