Случай в Табризе

Глава 1

Этот текст относится ко времени падения королевства Талнара, объединявшего в первой половине ХI века новой эры (он же LIII век от сотворения мира по принятому тогда летосчислению) почти все земли к северу от Моря Росс. События, описанные в нем, повествуют о временах не столь давних и легко поддаются перекрестной проверке. Это уникальный нарративный источник, написанный человеком, непосредственно вовлеченным в процесс. Как и любые мемуары, он страдает от эгоцентричности автора, но интересен тем, что отражает его историческое самосознание и понимание окружающей действительности.

Текст разбит на две части, между событиями которых прошло около десяти месяцев. Это самый ранний из томов хроник дома Чиветта (патриции из вольного города Сорих), оригинал которого сохранился. Автор называет себя Горелым. Стилистическая неоднородность текста может указывать на то, что некоторые фрагменты были переписаны и заменены позднее, но нет оснований полагать, что их было слишком много. Поскольку текст писался с совершенно определенной целью и для людей, отделенных от нас веками, я как редактор считаю себя обязанным снабдить его комментариями, которые позволят читателю лучше его понять. В своих примечаниях я использую привычные имена и названия, но в оригинальном тексте оставляю все как есть, считая летосчисление «от сотворения мира». Полезно помнить, что новая эра началась в 4172 с.м.

Двадцать лет мирного правления короля Вальдеса сменились чередой казней и убийств, когда трон унаследовал его сын Клефа. Недовольство знати росло, и это давало шанс для тех, кто был, справедливо или нет, унижен прежними королями Талнары. В частности, для меня и моего брата Шустрика, бывших на тот момент последними мужчинами из дома Чиветта. Скрываясь после резни, устроенной в Гер-Лозе пять лет назад, мы предлагали свои мечи тем, кто может за них платить. Однако, в мирное время с деньгами было туго, и к моменту описываемых событий бойцов в Бездуховном Братстве было всего четверо, а лучшим контрактом, который нам удалось найти, была охрана рудников близ Табриза. Шустрик неплохо разбирался в тактике, потому был командиром отряда, а я владел пером не хуже, чем мечом, и потому вел эту хронику. Нашим нанимателем был рикс Хитрец из Серых Болот, вассал местного лорда, чей отец погиб при странных обстоятельствах. С деньгами у Хитреца было плохо, поскольку кроме рудников он владел лишь домом, затерянным в болотах, который вряд ли можно было назвать замком. Жена не подарила ему ни одного сына, и никто не знал, где Хитрец найдет приданное для трех своих дочерей, которые отличались красотой и умом, но не хорошими манерами. Тем не менее, лучшего нанимателя мы не нашли.

Летописец довольно небрежно относится к именам людей вне отряда. В большинстве случаев, они фигурируют в тексте под прозвищами, часть из которых общепринятая, а часть, по видимому, дана самим Горелым. Только сверяясь с официальной хроникой можно понять, о ком идет речь. Например, рикс Хитрец — это, по всей видимости, рикс Перегрин Фэнн, правивший в Серых Болотах в 1043 году. Он нанял небольшой отряд наемников, известный как Бездуховное Братство, для охраны того, что Горелый громко назвал «рудниками». Добыча железной руды в Серых Болотах носила довольно примитивный характер и имела незначительные масштабы, едва покрывая потребности баронства, а качество самой руды было низким даже по тогдашним меркам. Охрана такого «богатства» должна была быть не очень затруднительным мероприятием, но вскоре дела приняли более серьезный оборот.

Все изменилось когда лорд Табриза принял смерть от рук палачей Клефы. Галлос, его младший брат, унаследовал владение, решил, что короля нужно поменять, и стал собирать всех, кто был с ним согласен. Верный клятве Хитрец явился на зов, взяв с собой наемников. Братство последовало за ним с радостью, поскольку война — это деньги, какие мы нескоро увидели бы в болотах. Но чем ближе мы были к Табризу, тем больше мрачнел Шустрик. Волка кормят ноги, а наемника — его снаряжение. Бездуховное Братство было хорошо обучено и оснащено по меркам Севера, но причина тому — несостоятельность самих «мерок Севера». За двадцать лет процветания местные жители забыли, с какого конца держать меч. Их доспехи заржавели, а стены крепостей обвалились. У гарнизона Табриза были серьезные проблемы с провизией, а недостаток оружия был таков, что Шустрик смог втридорога продать старые копейные наконечники, собранные на полях сражений еще нашими отцами. Также ему удалось продать пятнадцать бочонков «болотной настойки», скрашивавшей серые будни стражей рудника, но это было сделано зря, потому что как только они исчезли в подвалах крепости, гарнизон Табриза перестал существовать как организованная боевая сила. Людям забыли сказать, что это надо пить разбавленным, а сами они не догадались. Очень не вовремя, ведь работы было много. Некогда самая могучая крепость в этих землях стала жертвой разгильдяйского отношения. Створки ворот прогнили, балки и перекрытия обвалились, а периметр укреплений не был замкнут, радуя возможных захватчиков не только многочисленными дырами, но и отсутствием целых пролетов стены. Трудолюбивые северяне, к которым при первой возможности присоединились бойцы Братства, ударными темпами восстанавливали это сооружение, но много больше было тех, кто беспробудно пьянствовал в разбитом под стенами лагере.

Летописец сгущает здесь краски, очевидно, пребывая в шоке от увиденного. Замок Табриз к тому моменту не использовался по прямому назначению несколько десятилетий и наверняка был не в лучшем состоянии, но его ремонт начался задолго до прибытия рикса Перегрина. Читатель должен понимать, что действительно профессиональные воины в те времена были редкостью, и, будучи одним из них, Горелый имел все основания плохо отзываться о подготовке завербованных крестьян, составлявших основную массу пехоты в военное время. Особенно если учесть, что упомянутый выше Гер-Лоз, в отличии от Талнары, миром и спокойствием не наслаждался. Портрет местного лорда, следующий далее по тексту, также соответствует действительности, и это может объяснять ситуацию со снабжением армии. Лорда Табриза на самом деле звали Седрик Таврус. Словом «галлос» в кирианском языке обозначают петуха. В XI веке слово «петух» не имело современной коннотации, но имело другую. С этой птицей ассоциировали людей не в меру смелых, чья отвага, по мнению говорящего, была несовместима с жизнью.

Ситуация прояснилась, когда я повстречал самого лорда Галлоса. Тот, кого описывали как волевого, умного человека чести, оказался тщедушным юношей, который не мог даже организовать караульную службу в своей крепости. Проведший много лет вдали от дома, он был здесь чужаком, знал это и боялся этого, проводя большую часть времени в своих покоях, а то и вовсе неизвестно где. Ходили слухи, что достоянием общественности стала его переписка с леди Неясытью, женой лорда Колдыря из Ржавого Леса, в которой он с пренебрежением и страхом отзывался о всех прочих своих вассалах, но хвастал, что за его спиной стоит все королевство. Это было не так. С тех пор, как Галлос бросил клич, прошел месяц, а откликнулись только Серые Болота и Ржавый Лес. Если Хитрец привел в армию хотя бы нас, то лорд Колдырь был единственным в своем отряде, кого я бы счел серьезным соперником, да и то лишь по причине его богатырского телосложения. Со дня на день ожидался могущественный лорд Златоуст из Красного Форта, располагавший сильнейшей армией в регионе. У него на службе состояло несколько магов, и это могло стать ответом на вопрос, что мы будем делать с королем-колдуном. Однако все, что я знал о Красном Форте, говорило: там живут люди сильные, дисциплинированные, целеустремленные и беспринципные. Я не мог представить, что Златоуст склонится перед тем ничтожеством, которым оказался лорд Галлос. Никто не мог.

Читатель вряд ли сам догадается, кто такой лорд Колдырь. Столь пренебрежительное прозвище дано Горелым тому, кто фигурирует в более официальной хронике как лорд Карл Толстый, третий этого имени. Именно он правил Ржавым Лесом в 1043 году. Не исключено, что за глаза его действительно называли так, поскольку склонность лорда к чревоугодию отмечается и в других источниках. Неясыть — распространенное в Талнаре женское имя, но, согласно официальной хронике, жену Карла Толстого звали Августина. Почему Горелый ее переименовал? Дальнейший текст содержит некоторые смутные намеки на это.

Прозвище «Златоуст», для разнообразия, соответствует тому, под которым лорд Дамиан из Красного Форта вошел в официальные хроники.

Хозяина Табриза это беспокоило, и в крепости усиленно поддерживалась нездоровая атмосфера страха. Все грабежи и бесчинства в окрестностях Табриза списывались на людей лорда Златоуста, а когда тот в знак добрых намерений подарил лорду Галлосу двух породистых скакунов, все расценили это то ли как издевку, то ли как еще один коварный план. На последовавшей за этим вечерней пьянке, которую сложно было назвать пиром, приближенные Галлоса стали говорить о том, чтобы, не дожидаясь ясности, атаковать Красный Форт завтра же, для чего, как утверждалось, заручились поддержкой Норфлоса, Химринга и чуть ли не самого короля, которого собирались свергнуть.

- Ты веришь, что его правда поддержат? - спросил я Шустрика.

- Нет конечно. Никто не хочет умирать за идиота.

- Тогда предлагаю другой план. Арестуем мятежника и доставим в Астру для суда. Получим за это деньги. Наймем крепких парней, докупим припасов и свалим куда-нибудь, где есть работа поинтереснее.

- Но мы не можем арестовать лорда Табриза прямо посреди его крепости.

- Ну, во-первых, я бы не был в этом так уверен. Во-вторых, можно побеседовать с другими нобилями. Они шли сюда, чтобы сражаться за Галлоса, но теперь могли передумать. Я бы на их месте передумал.

- Хорошо, Горелый. Я поговорю с Хитрецом, а ты с Колдырем.

Хитрец наш план одобрил и просил помочь ему спастись отсюда с дочерьми. Лорд Ржавого Леса к моменту моего прихода оправдывал свое прозвище, поэтому в его покоях меня встретила леди Неясыть. Эта женщина была одной из немногих, благодаря кому в крепости сохранялось некое подобие порядка, ее командирский голос внушал уважение, а ее соблазнительные формы не давали мне покоя с тех пор, как мы были представлены. Теперь она выглядела очень уставшей, но сразу поняла, о чем речь:

- Эй, наемник, похоже, ты ищешь предложение получше озвученного в зале, - сказала она.

- Что угодно будет предложением получше.

- Лорд Галлос достаточно много пытался за мной ухаживать, чтобы я могла узнать его как отвратительного, самовлюбленного и безответственного недоросля. Трона ему не видать, и он заберет с собой моего мужа-идиота. Если ты поможешь даме в беде, дама в долгу не останется.

Я всегда выглядел моложе своих лет, поэтому люди часто недооценивали меня, идя на такие откровенные манипуляции. Это было бесполезно, но, надо признать, попытка была хорошая.

- Я помогаю тем, кто хорошо платит, будь то дама или деревенский староста.

- Тогда давай поможем друг другу. Галлос хочет выступить завтра днем, а люди Златоуста будут здесь утром. У меня есть контакт с ними. Если я пошлю им весточку, вас не тронут. А если с лордом Табриза вдруг что-то случится, это позволит избежать кровопролития.

- Хороший план.

- Тогда удачи, - она подмигнула мне.

На том и порешили.

Ситуация, когда наемник с нанимателем что-то «порешили», не договорившись о цене, находится за пределами моего понимания. С учетом деловой хватки, которую продемонстрировал Горелый далее, он вряд ли согласился бы на плату в виде обещания «вас не тронут». Очевидно, разговор приведен не полностью. Это объясняется тем, что хроника наемного отряда — не гроссбух. По традиции летописец зачитывает ее бойцам отряда вечерами для поднятия боевого духа. Потенциальный слушатель не оценит точности цифр, а излишне затянутые диалоги придутся ему не по вкусу. Тем же самым следует объяснить особенности речи леди Августины, которые не приличествуют благородной даме.

Но события развивались быстрее. Хитрец поднял нас с рассветом и показал человека во дворе крепости:

- Это сержант Смит, он командует отрядом фуражиров. В крепости заканчивается мясо, поэтому кто-то должен прогуляться до ближайшей деревни и исправить ситуацию.

- Допустим, но где этот отряд.

- Этот отряд вы.

- Серьезно?

- Приказ лорда Галлоса, - Хитрец был непреклонен.

- Деньги вперед, - сказал Шустрик.

- Деньги у Смита, и в деревне вы можете спокойно брать все, что хотите.

Шустрик продолжал настаивать, но Хитрец объяснил ему, что наемники, которые отказываются от фуражировки, — это слишком подозрительно, а сейчас не тот момент, когда нужно привлекать лишнее внимание. Он явно знал больше нашего. Вскоре стало ясно, что Неясыть включила его в свои схемы.

Мы одоспешились, взяли щиты и шли в полной боевой готовности. У Смита из оружия была при себе только сабля. Я так и не понял, была тому причиной самоуверенность или скудность арсенала. Сержант оказался мерзким типом. Всю дорогу он жаловался на низкие боевые качества наемников и их переменчивую лояльность. Я не мог этого так оставить, и как только мы скрылись в лесу, предложил ему проверить первое или нарваться на второе. Он спросил, отложу ли я в сторону щит и сниму ли доспехи ради честного боя.

- Нет конечно. Твоя готовность к бою - часть твоих боевых качеств.

Он достал саблю и набросился на меня. Приняв его удар на щит, я ответил парой своих.Сержант упал с разрубленной грудью, и мы были совершенно свободны. К сожалению, денег у него не нашлось.

Сложно представить, что ситуация действительно развивалась именно так, как описал Горелый. Человек, который настолько непроходимо туп, чтобы вести такие разговоры в окружении вооруженных до зубов наемников, имея при себе только саблю, умер бы гораздо раньше, чем дослужился до сержанта. Скорее всего, бойцы Бездуховного Братства сами задирали приставленного к ним надзирателя, а то и просто зарезали его, не утруждая себя поисками предлога.

Бездуховное Братство устроило небольшой привал и стало думать, куда податься дальше. Главный вопрос был в том, вернемся ли мы за Галлосом или сразу пойдем в Астру. Вернуться стоило хотя бы за нашим обозом, поэтому мы решили соврать, что попали в засаду. Мы никогда не были суеверными, но когда, выйдя из леса, увидели на дороге группу хорошо вооруженных людей, превосходящую нас числом, поняли, что накаркали. Там было около дюжины бойцов: слишком много для нашего отряда. И мы слишком поздно разглядели гербы, чтобы пытаться бежать. Разумеется, это были люди Златоуста, а возглавлял их рикс Лис, известный всему Северу как свирепый воин.

- Стена щитов! - скомандовал Шустрик.

Мы построили ее, нашу стену, которая, должно быть, смотрелась красиво, но не на фоне двукратного численного преимущества.

- Может, обойдется, - тихо сказал я Шустрику. - У нас нет никаких опознавательных знаков.

- Не совсем, - капитан показал на Ярика, одного из наших бойцов.

Этот идиот от нечего делать нарисовал на щите василиска - герб лордов Табриза.

Или, что более вероятно, стащил щит из арсенала крепости. Горелый имел все причины выгораживать своих, особенно после заявления об ужасно поставленном снабжении. Или, что также возможно, Ярик был прибившимся к отряду дезертиром. Горелый говорит, что на охране рудников «братьев» было четверо, но будь их до сих пор четверо, речь шла бы о трехкратном численном преимуществе. Поскольку гроссбух Бездуховного Братства утрачен, сказать наверняка сложно.

Что касается другой стороны, то «рикс Лис, известный всему Северу как свирепый воин» — не кто иной, как Радбальд из Хейстеда, один из лучших фехтовальщиков Талнары, совершивший за свою жизнь больше славных подвигов, чем Горелый мог придумать. Почему «Лис» — остается загадкой.

- Кто идет?! - окликнул нас рикс Лис. - Я вижу герб мятежника, и хочу знать, кого сразит мой меч.

В бою мы, скорее всего, погибли бы, хоть и забрав с собой многих врагов. Поэтому я решил попробовать угадать правильный ответ:

- Бездуховное Братство, наемники леди Неясыть.

Услышав имя, гвардейцы Красного Форта сразу расступились. К счастью, лицо Шустрика было скрыто забралом, и он мог удивляться сколько душе угодно.

- Постойте! - гаркнул Лис. - Миледи, ты узнаешь своих наемников?

Теперь была моя очередь удивляться. Неясыть, не будь дурой, стояла в некотором отдалении, ожидая конца боя. Тем не менее, это была она, а мы отсутствовали не настолько долго, чтобы пропустить штурм. Леди приблизилась на расстояние, с которого можно было нас видеть. Я вышел вперед надеясь, что шлем с наносником не слишком сильно скрывает лицо, но совершенно не собираясь его снимать. Леди присмотрелась ко мне:

- Этого знаю, остальных нет.

В следующий миг произошло многое.

- Бежим, пока не поздно, - громко зашипел Ярик.

- Отставить, - шикнул на него Шустрик.

- Строй! - взревел Лис.

Напротив нас выросла такая же стена щитов, только подкрепленная двуручными секирами и копьями. Ярик вконец потерял рассудок и бросился с мечом на леди Неясыть. Я толкнул его, заставив упасть. И, упреждая развитие событий, воскликнул:

- Не хотел знакомить леди с каждым солдатом, у нас так не принято.

Неясыть шустро отскочила в сторону, но в противоположную от своей стены щитов. Если бы мы правда собирались ее убить, то без труда могли бы это сделать. Только теперь я заметил, что на самом деле она очень молодая. Возможно, поэтому не смогла быстро сориентироваться в ситуации. Я огляделся. Гвардейцы Лиса спокойно ждали команды.

- Миледи, - я начал объяснять медленно и громко, - понимаю, что ты узнала меня, а этих головорезов видишь впервые. Так и должно быть, ты их вчера наняла. Самое глупое, что могут сделать люди, - убить по ошибке тех, к кому у них нет претензий. Поэтому давай разберемся в ситуации.

Когда стало понятно, что никто никого не убивает, страх на лице Неясыти сменился задумчивостью. Со второй попытки она сказала правильную фразу:

- Все в порядке, они наши!

Воины Лиса обернулись в ее сторону. В их движении мне виделось разочарование. Очевидно, эти люди ждали легкой победы. Один из них показал мечом в сторону Ярика:

- К вам у нас правда нет претензий, но щит лучше перекрасить.

***

Солдаты расслабились, и присели в тени, но не снимали шлемы, и не убирали руки от оружия. Леди Неясыть взяла инициативу на себя:

- Рикс Лис, Горелый, нам нужно поговорить.

Я посмотрел на Шустрика. Он тихо беседовал с Яриком, явно слышал призыв и, похоже, не ревновал меня к внезапно принятому командованию. Отойдя в сторону вместе с леди и рыцарем, я узнал, что произошло в наше отсутствие. Лис возглавлял передовой разъезд армии Златоуста, пришедший якобы на переговоры, а на самом деле для разведки. Они разыграли похищение леди Неясыти, чтобы создать суматоху и выманить войско Галлоса из замка. Но изменившийся расклад сил делал возможным более рискованные планы.

- Леди, - сказал Лис, - не хочу расстраивать, но не похоже, чтобы они кого-то за тобой отправили. Даже твой муж никуда не собирается.

- Отлично, - сказал я, - в нем нашлось хоть немного ума. Я бы тоже не стал переть с толпой сосунков на отряд вроде вашего. Думаю, объединившись, мы вполне способны взять эту крепость без подкреплений.

- Согласен. Тогда давай так и сделаем.

- Хорошо, но сделаем аккуратно. Мы вернемся в крепость с леди Неясытью и скажем, что освободили ее. Потом сменим караул на воротах и смотровой башне. Потом придете вы.

- Почему бы нам просто не зайти через одну из дыр в стене?

- Потому что в поле нас заметят и поднимут тревогу. Следуя моему плану, мы сможем добиться полной внезапности. Они даже не успеют взять оружие.

Сделать было гораздо легче, чем решиться. Лорд Колдырь, до того метавшийся по всему двору в ржавых доспехах и оравший на местное подобие ополчения, был неимоверно рад, что жена вернулась сама собой, и ради чести не пришлось щелкнуть пальцами. Рикс Хитрец попытался загрузить нас еще одним поручением от Галлоса, подразумевавшим патруль дальнего кордона, но я послал его на хрен, сказав, что леди Ржавого Леса платит нам больше. А Шустрик добавил: «Уводи дочерей». Пока люди Колдыря занимались настоящим мужским делом во дворе, а люди Галлоса чинили стену, о существовании смотровой башни не вспомнил никто, кроме нас. Получив условный сигнал, гвардейцы Лиса шустрыми кабанчиками преодолели поле. Кажется, солнце вообще не успело сместиться к тому моменту, как рикс Лис принимал капитуляцию гарнизона.

Это не первый независимый источник, сообщающий о взятии Табриза передовым отрядом армии лорда Дамиана из Красного Форта, но первый, описывающий события настолько подробно. Остальные ограничивались указанием, что рикс Перегрин предал лорда Седрика, и его люди открыли ворота. Даже если учесть репутацию рикса Радбальда, новая версия истории кажется невероятной. Вместе с наемниками у него было не более двадцати человек, тогда как соединенные силы лордов Табриза и Ржавого Леса должны были быть по меньшей мере в три или четыре раза более многочисленными. Видимо, слова летописца «никто не хочет умирать за идиота» очень хорошо описывали настроения, царившие в крепости.

Современный читатель не поймет, каким именно «настоящим мужским делом» занимались люди Карла Толстого во дворе. Это жаргон наемников. «Заниматься настоящим мужским делом» означает дословно: «чесать яйца и тупить». По мнению наемников, гвардейцы благородных домов большую часть службы занимаются настоящим мужским делом.

Однако, лорда Табриза в крепости не нашлось, что порождало нездоровую атмосферу недоверия между нами и новыми союзниками. Поэтому, когда на горизонте показались стяги Златоуста, я решил ни на шаг не отходить от леди Неясыти. Она была гарантией того, что даже если все пойдет плохо, нам наконец-то заплатят. Мы стояли вдвоем на балконе донжона, когда увидели, что входящие в крепость солдаты окружили встретившего их Хитреца и направили на него копья.

- Что за херня? - воскликнула леди. - Так не должно быть.

- Бежим, - я схватил ее за руку.

Наши глаза встретились. Исходя из общепринятых правил поведения в том, что касается статуса, я ожидал увидеть там гнев. Я ошибся. Неясыть была в отчаянии. Когда ее планы пошли прахом, она была готова ухватиться за любую соломинку, а теперь хватают ее саму. Хотя это было не очень похоже на правду, я выглядел как человек, который знает, что делать, и тем давал ей надежду. До того момента я никогда так не делал, и, по зрелом размышлении, именно тогда что-то во мне начало меняться.

Я повел ее к задней стене, в которой тоже было много дыр. Надо было просто спуститься по груде камней. К сожалению, у выхода из донжона нас уже ждали двое гвардейцев в цветах Златоуста.

- Я надеюсь, вы не собираетесь оказывать сопротивление? - осведомился один из них, увидев человека в доспехах.

Я молча отстегнул перевязь и положил меч со щитом на нагретые майским солнцем камни. Теперь все внимание солдат было приковано к Неясыти.

- Леди, мы вас повсюду ищем. Пройдемте к нашему лорду, он приготовил для вас нечто особенное.

Неясыть обиженно посмотрела на меня, развернулась и пошла. Солдаты пошли за ней, забыв обо мне. Я заметил, что на них были новые модные латные поножи, которые, в отличие от устаревших кольчужных чулков, совсем не защищали ногу сзади. И в таком виде они уводят от наемника его последнюю надежду на жалование! Я подобрал оружие, проткнул колено гвардейцу, шедшему справа, и столкнул другого со стены. Оба упали. Неясыть обернулась на шум, и это было единственной причиной, почему я не добил того, кто был в моей досягаемости.

- Бежим, - сказали мы хором.

Образованному читателю может показаться странным, что гвардейцев лорда было так легко обмануть. Но, кажется, у летописца нет причин врать в данном случае. Учитывая особенности морали наемников, невозможно придумать столь низкую хитрость, которая выставила бы Горелого в плохом свете перед «братьями». Если же он врал не о способе, которым расправился с солдатами лорда Дамиана, а о самом факте встречи, то скорее сказал бы, что одолел их в честном бою. С другой стороны, в историческом контексте то, что события развивались именно так, куда более возможно, чем кажется. В ту эпоху устава караульной службы еще не существовало, а бойцы незнатного происхождения, даже будучи хорошо вооружены и обучены, умом никогда не блистали.

Против всех правил фортификации, задняя стена вплотную примыкала к лесу, который довольно быстро переходил в болото. Нас никто не преследовал. Неясыть молчала. Заговорила она только на первом привале, который мы сделали, когда от комаров было уже не продохнуть.

- Когда ты скажешь это?

- Скажу что?

- Что ты не спасаешь дам бесплатно, а я не в том положении, чтобы отказаться платить.

- Я не буду так говорить. Ты умная женщина и сама все понимаешь.

- Ты тоже умный мужчина, и понимаешь, что все, кого ты знал, скорее всего мертвы.

Мое неистребимое жизнелюбие отказывалось верить. На тот момент я не видел причин сомневаться в этом, но продолжил гнуть свою линию:

- Что, так плохо с кронами?

- Денег нет ни хрена, - она со вздохом достала из поясной сумки лепешку и протянула мне, - будешь?

- В знак дружбы, но не вместо оплаты, - мне действительно хотелось есть.

- Зато есть сукно. Много хорошего сукна. Я видела, как выглядят твои люди. Доспехи блестят, оружие лучше, чем у многих. А вот костюм такой, что должно быть стыдно. И со щитов краска облупилась.

- Потому что ты не первый наниматель, который не хочет платить.

- Я хочу платить, но ведь полезны не деньги, а то, на что ты их потратишь. Обновление гардероба явно идет в начале списка. В Ржавом Лесу мои слуги снимут мерки и сошьют тебе нарядов на все случаи жизни. Не лучше, чем у короля, конечно, но вполне достойно для моего кастеляна. Весна была сложной, а лето будет еще хуже. Мне нужен кто-то, кто сделает из ополченцев солдат.

Я задумался. Возглавить оборону замка, который возьмет первый, кому не лень, — не лучшая идея. В конечном счете, я собирался воссоздать отряд. Но нужно было время, чтобы собраться с силами, смириться с мыслями и вот это все, что обычно делают в таких случаях. Похоже, леди Неясыть относится ко мне весьма фамильярно для ее статуса, и это сделает мое пребывание именно в ее замке довольно комфортным.

- Резонно, но я бы уточнил. Костюм, сшитый слугами — нормальная цена за спасение леди. Но я спас леди дважды, а два костюма мне не нужно. Костюм, сшитый руками самой леди, будет достойной платой.

Как и следовало ожидать, подобное предложение рассмешило Неясыть, но она согласилась.

Сложно сказать, пытается Горелый унизить леди Августину таким предложением, заигрывает с ней или в самом деле шутит. Возможно, эту деталь беседы он просто придумал, чтобы потом хвастаться перед «братьями». В любом случае, такая реакция со стороны леди не является типичной. Скорее наоборот.

Мы не останавливались на ночлег и к закату добрались до Ржавого Леса, а к утру — до замка. Здесь стройные планы снова прошли прахом. Нет, вначале меня ждала теплая постель, потом сытный ужин. С меня сняли мерки. Мне предложили взять в оружейной все, что я хочу, хотя, по правде говоря, выбор был весьма невелик. Однако утром следующего дня к воротам подошли еще три беглеца из Табриза. Встреча с братьями Яриком и Крепышом была радостной. Встреча со следовавшим за ними (уже, наверное, не) лордом Галлосом вызвала неудержимый громкий смех. По версии Ярика, во время суматохи, связанной с капитуляцией, они сбежали из крепости, прихватив с собой Галлоса, чтобы без труда «поймать», когда лорд Златоуст предложит за это побольше денег. Они прятались в заброшенном доме на окраине замковой деревни, куда никто вовек не заглянул бы.Когда стало ясно, что денег не предложат, братья решили рвать когти. Дорогу к Ржавому Лесу они выбрали потому, что войско Златоуста пришло с другой стороны. По версии Галлоса, эти герои его спасли, теперь он им безмерно благодарен и приглашает проводить его назад к Табризу, куда как раз скоро прибудет королевский маршал, который разберется в ситуации и вернет крепость законному владельцу. Это звучало не очень правдоподобно, но возвращало нас к моему первоначальному плану.

Это действительно звучит не очень правдоподобно, причем весь рассказ Крепыша и Ярика. Горелый почти наверняка упускает важные детали, но можно понять, почему.

К тому же, стоило проверить, не выжил ли Шустрик, и что осталось от нашего обоза. Поэтому, не тратя времени на сборы и не прощаясь с Неясытью, я повел то, что осталось от Бездуховного Братства, в обратный путь. Теперь мы шли по удобной дороге, благодаря чему добрались до Табриза засветло.

Реальность не уставала менять наши планы. С надвратной башни на нас смотрели рикс Хитрец, его арбалет и… довольная ухмылка Шустрика. Как наш капитан выжил, и что с ним стало дальше, записано с его слов в следующей главе Хроник. Но мы не знали этого, и не торопились заходить в крепость.

- Кто вы, и зачем пришли? - спросил Хитрец.

- Это наши, - прокричал Шустрик.

- Я ищу королевского маршала, дабы восстановить законные права на замок, - провозгласил Галлос.

- Маршал — это тот парень в красном, который передал замок мне? – уточнил Хитрец. – Тебе не повезло, он еще здесь. И что-то говорил про измену.

Мигом поняв, что это значит, я приставил меч к горлу Галлоса.

- Оставь его, - крикнул Шустрик. - Теперь он просто бесполезный придурок.

- Десять золотых, - сказал Хитрец, - за живого лорда Галлоса.

- Двадцать, - сказал Шустрик.

- Хорошо, заводите его в крепость.

Дальше все было скучно и некрасиво. Маршал действительно был в крепости, судил Галлоса за измену и приговорил к повешению. Лорд Златоуст подошел к делу творчески, и предателя вздернули в женском платье. Самое интересное — откуда вдруг у Хитреца взялись деньги. От маршала. Он привез весть о том, что пока мы месили сапогами болото, король Клефа скончался от колик в желудке, и наличие у него трех сыновей создало большую неопределенность. Принцы встретились в Астре, долго совещались, но сошлись лишь в одном — что они ненавидят друг друга. Намечалась гражданская война, и Хитрец оправдал свое прозвище, вовремя вызвавшись привести Табриз в порядок и держать его именем правильного короля при условии умеренных инвестиций со стороны короны. Когда я понял, что, обещая нанять гарнизон, он имел в виду почти только и исключительно Бездуховное Братство, предложение леди Неясыти показалось гораздо лучшей идеей. Ржавый Лес хотя бы не имеет стратегически важного положения. Но было уже поздно.

Читателю, не искушенному в истории и географии, может быть трудно понять, почему Табриз был так важен и при этом настолько заброшен. Горелый же не удосуживается объяснить. Табриз находился в непосредственной близости от одного из перевалов, через который торговцы везут серебро, пушнину и китовый ус с северных отрогов Белых гор к портам моря Росс. Во времена процветания королевства Талнара этот путь почти не использовался, так как сплав по реке Астре был куда более комфортным способом попасть в одноименный город, а сухопутный маршрут через вольный город Сорих — куда более быстрым. Теперь же, когда королевство было разделено гражданской войной, значение второстепенных перевалов вообще и Табриза в частности резко возросло. Возможно, читателю также стоит знать, что принцы, которых Горелый будет называть только по прозвищам, это Рейнольд Белобрысый, Идрис Грозный и Генрих Загребущий. Все трое были сильными волшебниками, а это говорило о многом. После уничтожения Академии в Гер-Оросе в 956 году прошло не так много времени, и сильных волшебников на всем Севере можно было пересчитать по пальцам. Теперь трое из них захотели убить друг-друга, нанеся огромный урон линсанской магической традиции, которая и так едва уцелела после междоусобицы в Фелозе. Рейнольд погиб вскоре после начала войны, но противостояние Идриса с Генрихом продолжалось несколько десятилетий и разделило Талнару на два королевства: Астрию и Весталию (ныне Вобер).

Что касается их отца, короля Клефы, то историки сходятся на том, что он пал от рук убийцы. Множество врагов, нажитых за долгое и кровавое правление, наряду с амбициозными сыновьями, не дают мне верить, что он мог умереть по естественным причинам в возрасте сорока трех лет. Возможно, выбор слов Горелым говорит о его согласии со мной. Колики в желудке в то время часто были метафорой ножевых ранений.

***

После взятия Табриза Хитрецом нам довольно долго удавалось сидеть на двух стульях, положив ноги на третий табурет. Я брал ополченцев овдовевшей Неясыти “на стажировку” в Бездуховное Братство в порядке обучения, и она платила. Эти ополченцы несли гарнизонную службу в Табризе, и Хитрец платил. Кроме того, Шустрик гонял “стажеров” по всяким заданиям вроде доставки посылок и сопровождения караванов. Хотя основные сражения гражданской войны гремели вдали от нас, в это неспокойное время развелось очень много бандитов, так что спрос на вооруженную охрану был высок. Причем от охраны требовалось просто быть вооруженной. Бандиты в большинстве своем помнили, что жизнь у них одна, и предпочитали атаковать менее защищенные цели.

На вырученные деньги мы нанимали новых бойцов. Конечно, в окрестных деревнях выбор был небогат, но фермеры и лесорубы привычны к тяжелому физическому труду, и Шустрик без проблем нашел среди них несколько десятков крепких ребят. Так что теперь у нас была нормальная стена щитов, а я понял, что внесение новых имен в списки отряда - самая скучная часть работы летописца. Правда, новичкам регулярно удавалось меня рассмешить, выдумывая себе ужасно грозные прозвища. Когда в отряде завелся четвертый Жнец, мне это надоело. На очередном сборе отряда я сказал следующее:

- Книга, которую я держу в руках, - это книга Грача, она же Книга Глупых Смертей. Обычно в нее не записывают имен, но я не удержусь, если узнаю, что какой-нибудь Несокрушимый словил глазом ветку. У меня есть большой список, и я принимаю ставки на то, как именно эти люди умрут.

Меня встретила волна смеха, но я еще не закончил.

- Поэтому предлагаю всем, кто не заинтересован стать героем такой истории, срочно сменить имена.

- Но на что их менять? - спросил второй Жнец.

- Прислушайся. Слышишь, соловей поет. Значит, ты у нас будешь Соловей. Всем остальным, кто не придумал себе нормальные имена, я расскажу, какие еще есть птицы на Севере. Сразу скажу, что Орел и Ворон под запретом.

Выстроилась длинная очередь. Благодаря моей действительно хорошей памяти, Бесстрашные и Громилы превращались в Жаворонков и Голубей. Четвертый Жнец стал Дятлом. Он был этому не очень рад, но все остальные горячо поддержали эту инициативу. Я надеялся, что в дальнейшем люди будут стараться соответствовать общей стилистике.

Найти лучников было еще проще, чем щитников. От тяжелой жизни многие крестьяне промышляли браконьерством. Поймав такого, мы предлагали ему присоединиться к нам. Это было хорошей альтернативой на фоне того, что лорд Златоуст обычно делает с браконьерами, поэтому они соглашались.

Самым стоящим упоминания событием за 5212-й год. был налет на Ржавый Лес. Лидер бандитов прислал предложение леди Неясыть, и, получив отказ, был этим крайне опечален. Мы заблаговременно обнаружили его армию и встретили на дороге перед замковой деревней. Я возглавил обученных мной ополченцев, которые стояли в центре, Шустрик с нашими новыми щитниками занял левый фланг, а справа лучники под командованием Ярика обходили эту шелупонь по лесу. Рейдеры были лучше вооружены и выглядели довольно грозно, поэтому, когда их строй приблизился к нашему, ополченцы Ржавого Леса попятились. Я пятился слишком медленно и даже пытался остановить их, поэтому был ранен. К счастью, враги слишком увлеклись прорывом, и Бездуховное Братство ударило им в тыл. Бандитов перебили, а снятое с них снаряжение пополнило наш арсенал, сделав пехоту более тяжелой. Из братьев в этом бою погибли только Дятел и Соловей, но многие получили ранения разной тяжести.

Лидер бандитов, о котором идет речь, был известным раубриттером по прозвищу Странный Джордж. В другое время разгром его ватаги стал бы громким событием. Но с учетом контекста нельзя не признать, что Бездуховное Братство удобно устроилось вдали от настоящей войны, как это всегда норовят сделать наемники. Как в песне: «Ты дай нам, Господи, сто лет войны — и ни единой бойни за сто лет». 1044 год (он же 5212 от с.м.) был временем определения лояльности феодалов и установления зон контроля. То есть, как это обычно и бывает, самым богатым на долгие марши, масштабные сражения и коварные предательства годом гражданской войны. Благодаря искусной дипломатии рикса Перегрина, его наемникам так и не пришлось вступить в бой в ситуации, когда война была везде. Это много говорит о том, почему его прозвали Хитрецом.

***

5213-й год был гораздо интереснее, потому что начался с приезда к Неясыти какого-то родственника. Хитрец был так взволнован этим фактом, что сразу же попросил нас сообщить об этом Златоусту.

- Что такого в этом госте? - спросил Шустрик.

- Это Аурелио Чезаре, - сказал Хитрец. - Весна видела его при дворе Белобрысого, а у нас все считают, что он служит Грозному.

Грозный был тем из трех принцев, кого мы поддерживали, а Белобрысый - другим. Кажется, я впервые упоминаю об этом в летописи спустя год. Впрочем, никто из нобилей, рвущих на части Талнару, не уделил внимания нашему медвежьему углу. Основная борьба шла в окрестностях Норфлоса и ниже по реке. Табриз контролировал второй перевал, и вроде бы это должно было быть важно для Грозного, потому что Белобрысый удерживалСорих. Но Рос Северный и промыслы Вечного Леса оказались в руках Загребущего, из-за чего торговля с югом практически остановилась. Уже через пару лет большая часть местных купцов необратимо разорилась бы, и нам пришлось бы искать работу где-нибудь в другом месте, но пока Шустрик был настроен снимать сливки.

- Ты говоришь так, как будто это что-то плохое, - сказал Шустрик.

- Он важный тайный советник Белобрысого, по ее словам. Если мы его схватим, Грозный неплохо наградит нас.

- Во-первых, не нас, а Златоуста. Во-вторых, скорее накажет, чем наградит. Не удивлюсь если этот проныра и у Грозного важный тайный советник.

Когда Неясыть пригласила меня на ужин, оказалось, что Шустрик был более чем прав. Аурелио Чезаре был важным тайным советником всех трех принцев, представляясь им под разными именами. Я узнал это потому, что он решил открыть свои карты. Сейчас нет времени, чтобы подробно записывать весь диалог. Из важного, он был главой одного из Великих домов Сориха и собрал достаточно информации, чтобы вернуть город себе малой кровью. Неясыть и Златоуст занимались примерно тем же, чем еще десяток нобилей по всей стране - готовили армию, с которой Аурелио захватит Сорих для себя. То есть, восстановит старые порядки и спасет город от тирании, он так сказал. Галлос с его бравадой был угрозой для тонких планов Чезаре, потому его устранили. Хитрец был не в курсе, но особого выбора у него не было.

Может показаться, что Аурелио Чезаре какой-то гений тайных манипуляций, но, в отличие от героев площадных историй о крогском заговоре, у него не все шло гладко. Сейчас полное прекращение торговли заставляет его действовать быстро, и армия еще не готова. Поэтому нужны мы. И наши связи среди наемников, чтобы искупить недостаток времени.

- Война с тремя королями сразу стоит больших денег, - сказал я, - а стать знаменем такой войны я не соглашусь ни за какие деньги.

- Я предлагаю тебе не только деньги, - сказал Аурелио. - Я предлагаю тебе дочь в жены.

- Почему все нобили думают, что женитьба на непонятной бабе, которую я в глаза не видел, - предел моих мечтаний?

- Это я его дочь, - сказала Неясыть. - И, упреждая твой вопрос, я согласна.

К этому моменту я уже давно получал определенные намеки от Неясыти и некоторое время пользовался этой ситуацией. Но был весьма ошарашен таким поворотом. До тех пор я думал, что смысл происходящего - скрасить втихаря ее вечера одинокой вдовы. У нобилей обычно браки с детьми отдельно, а ситуации с намеками отдельно.

- Ты не очень любишь свою дочь, если сначала выдал ее за Колдыря, а теперь выдаешь за случайного капитана наемников.

- Мой род был на очень плохом счету у прежних королей Талнары. Фиктивный брак с нашим должником в этой глуши был способом спастись от преследований. О тебе же я наслышан и уверен, что ты - тот человек, который нам нужен. И в качестве командира армии, и в качестве лорда в нашем домене.

- Неясыть что, наследница?

- Нет, она младшая.

- Тогда каким лордом я буду?

- Лордом малого дома. Когда мы освободим город, мы сделаем это с уважением и вернем земли и привилегии былым владельцам. Но несколько родов прервалось усилиями короля Клефы, и места вакантны. Кровь благородного дома и твоя воинская слава позволят претендовать на одно из них.

Конечно, отказываясь я рисковал утратить расположение Неясыти. Но что значило для меня согласие? Я никогда раньше не задумывался о том, чтобы осесть. Большую часть жизни я провел в движении и высоко ценил свободу. Но в моем возрасте пора было задумываться о детях, и о том, что ты оставишь им. Я выиграл время сказав, что мне нужно посоветоваться с братьями. Шустрик остался доволен такой схемой, после того как полчаса подкалывал меня на тему перспективы стать нобилем. Он чуял деньги за версту и считал, что для отряда будет гораздо лучше принять предложение Аурелио. В летописи я нашел упоминание о сходном предложении, сделанном капитану Резаку лордом Гилбери. Мотивация для отказа была понятна, но теперь я узнал кое-что новое. Я узнал, каково быть наемником в мире, которому не нужны наемники, и у которого нет денег, чтобы им платить. Когда этот край будет разорен гражданской войной, нам придется либо податься в бандиты, либо уйти очень далеко отсюда. Аргументы уравновесили друг друга, и решающим стали мои чувства к Неясыти. Она была хорошей любовницей и интересным собеседником. Оставлять ее в сложной ситуации не хотелось, да и вряд-ли я бы нашел женщину лучше.

Так что мы с Неясытью заключили помолвку. А Шустрик отправил гонцов ко всем командирам наемников, которых мы знали.

Аурелио Чезаре действительно был столь выдающейся личностью, что даже Горелый не только постеснялся давать ему прозвище, но и привел такое подробное и лестное описание. Хотя, конечно же, не смог убедительно передать его стиль речи. Сегодня, когда мы окружены мелочными и недалекими политиками, сложно поверить, что такие люди бывают. Тем не менее, наш мир выглядел бы совсем иначе, если бы в нем время от времени не вспыхивали такие звезды. Собственные заслуги Горелого, несомненно, меркнут на фоне такой величины. И все же другие источники подтверждают, что связи Бездуховного Братства оказались весьма полезны для ускоренного формирования армии, с которой лорд Чезаре пошел на Сорих. Три сотни воинов, способных пройти полстраны форсированным маршем и сразу же вступить в сражение, из ниоткуда возникнуть не могли. Было бы интересно узнать подробности из первых рук, но Горелый уделяет этому месту истории куда меньше внимания, чем стоило бы.

***

Два месяца прошли в подготовке. Чезаре обеспечил нас едой и снаряжением, Шустрик обеспечил нас большим количеством опытных головорезов, а я как следует натаскал неопытных. Лорд Златоуст присоединился к нам, и получилась довольно большая армия по сравнению с теми, которые обычно разгуливают по этим землям.

Мы выступили в поход, когда перевалы в горах открылись. Пройдя тайными тропами через Облачный лес, мы обошли любые армии Белобрысого, которые могли нам встретиться. Разведка Чезаре не подвела его, и сам колдун был в городе, но лишь незначительный гарнизон защищал его.

Увы, малой кровью не обошлось, мягко говоря. Другие союзники Чезаре обогнали нас на целую неделю, и не дождались самую малость. Восстание местных жителей, которое должно было начаться одновременно со скоординированной атакой с трех сторон, случилось за день до нашего прибытия и было жестоко подавлено. Огромные разрушения сопутствовали этому. Даже мое сердце дрогнуло, когда я смотрел на порубленных на куски женщин и освежеванных мужчин. Гнев принца не знал границ, и тому были причины: друзья Чезаре застали гарнизон со спущенными штанами, уполовинив его. Союзный контингент перестал существовать как боевая сила, но у противника теперь было слишком мало солдат, чтобы защищать внешние укрепления. Белобрысый разорил город, призвал своих генералов и заперся в цитадели с выжившими гвардейцами. Нам нужно было взять ее штурмом, потому что времени на осаду не было. По данным Аурелио, враг мог рассчитывать получить подкрепления уже через несколько дней. Поскольку Бездуховное Братство к этому моменту состояло из самых отборных громил, именно мы должны были оказаться на острие штурма.

Маги Златоуста пробили брешь в стене, но выложились при этом полностью. Защитники организовали за ней “коридор смерти”, ощетинившийся копьями, а в конце его стоял сам Белобрысый, сокрушая наши щиты боевой магией. Штурмующие замерли в нерешительности, но Шустрик с громким криком: “Вечность в той стороне! Кто хочет войти в легенды, за мной”, ринулся в пролом, и наша птичья стая поддержала его порыв. Разумеется, Шустрик вошел не только в пролом, но и в вечность: его щит разлетелся в щепу, и десяток копий сразу пробил его доспех. Жаворонок тоже повис на копьях, а вот Голубь уже смог отбросить оставшиеся в сторону. За ними в пролом вошли мы с Яриком, и к этому моменту никакой опасности уже не было. Белобрысый успел прочитать еще одно заклинание, но его копейщики расступались под натиском бронированного клина. Принц сразил Ярика огненным шаром, и успел поднять меч, парируя мой удар. Но, поддержанный задними рядами, я просто снес его щитом, чтобы заколоть уже на земле. Судя по тому, что потом рассказали другие братья, чуть ли не каждый второй лично добил колдуна.

Хотя в официальной хронике дома Чезаре дается более широкая картина, не сфокусированная на действиях одного отряда, она в целом сходится со словами Горелого. В частности, в хронике Чезаре сказано, что Рейнольд Белобрысый был убит наемниками, и его тело «с великим множеством колотых ран» было выставлено на всеобщее обозрение. Однако, совершенно не освещенным остается ключевой для штурма момент, в котором Бездуховное Братство участия не принимало. Упомянутые летописцем мимоходом повстанцы из числа местных жителей смогли захватить главные ворота Сориха и уничтожить механизм подъемного моста. Молодые воины из дома Гилбери смогли продержаться там достаточно долго, чтобы люди принца Рейнольда не успели его починить. Только благодаря этому люди Чезаре смогли немедленно войти в город, не тратя времени на те мероприятия, с которыми обычно связана осада. Историки до сих пор спорят, опоздал Чезаре по стечению обстоятельств или умышленно, чтобы ослабить позиции Гилбери при будущем дележе плодов победы. Выбор стороны Горелым довольно очевиден.

Зачистка крепости была долгим и утомительным делом, но к утру мы справились, хотя одну комнату, которую защищали особенно стойко, оказалось проще замуровать. Я хотел спать, но нашедшая меня Неясыть помешала.

- Пойдем, - сказала она, - сейчас начинается важная политика.

Под “важной политикой” она понимала какие-то разговоры сонных лордов в душной комнате, где кроме Чезаре были также Гилбери, Джалена и еще кто-то. Я не считаю их содержание достаточно важным для этой летописи, да и не запомнил его как следует. Кроме одной детали. Когда Чезаре предложил передать мне владения каких-то Люпусов, и рассказал, кто я, Гилбери (кажется) воскликнул:

- Да это же то самое Бездуховное Братство, которое основано Кречетом из дома Чиветта шестьдесят лет назад. Конечно же мы с радостью примем его потомков.

- Ты не говорил, что принадлежишь к роду Чиветта, - сказал Аурелио.

- Я не думал, что это важно.

- Запомни, - сказал не помню уже кто. - Происхождение всегда важно.

По правде говоря, я не происхожу по непрерывной мужской линии от Кречета: моей матерью была его дочь Аврора. Поскольку я рожден уже в отряде, незадолго до Битвы Народов, этот факт отмечен в гроссбухе. Сам Кречет был младшим сыном младшего сына. Так что, с точки зрения нобилей, мы с Шустриком не совсем прямые потомки тех Чиветта. Но самые прямые из тех, которые до сих пор живут на свете. Кровь Белобрысого на моем клинке и кровь Чезаре в моей жене (о нашей свадьбе я напишу в следующей главе летописи, слишком много впечатлений) исправили этот недостаток.

По правде говоря, никаких независимых свидетельств происхождения возрожденного дома Чиветта от того, который существовал в Сорихе ранее, обнаружить не удалось. Хотя в конце Х века младшие сыновья старого дома действительно создали отряд наемников, известный как Бездуховное Братство, я не располагаю документами, позволяющими надежно установить родство. В буре войн и восстаний, сотрясавших линсанские королевства в те времена, свидетельства такого рода могли затеряться, особенно если речь идет о наемниках, которые далеко не всегда вступали в законный брак. Но, скорее всего, Горелый подделал соответствующие записи по совету Гилбери при молчаливом попустительстве Чезаре и остальных присутствовавших патрициев. Шустрик действительно может быть его кровным братом: дети наемников обычно растут в отряде и не имеют шансов на нормальную жизнь. Но были ли они в самом деле внуками «Кречета» — вопрос открытый. Несомненно лишь то, что город Сорих с радостью принял их.