Словно дикий зверь

Глава 1. Пленник

Жёсткая рукоять кнута гулко ударила по решётке. Далрод вздрогнул и открыл глаза. Ярко светило поднявшееся в самую высь огненное око Шаддура. Тёплый ветер гулял меж прутьями больших металлических клеток, в которых томились пленники. И прямо за дверцей своей клетки Далрод увидел две тёмные фигуры людей.

– Ну, хорош? – спрашивал один, тот, что пониже. Это Роберт Бош, работорговец, больше известный как Боб Проныра. Мокрый от пота, он потирал платком шею, держа в другой руке кнут. На его кожаной жилетке блестел значок торговой гильдии. Пристально глядя на своего спутника, Проныра щербато улыбался. – Краснокожий! Прям как ты любишь!

– Ты никак меня провести хочешь, торгаш? – мрачно проговорил его собеседник, высокий мужчина с армейской выправкой. На нём простая одежда, но держится высокомерно. Явно аристократ. Приехал купить новых рабов. – Этот орк тоще дохлой кобылы, – кивнул покупатель на Далрода. – Где его морили? На галерах? В цирке? На рудниках?

– Понятия не имею, Пит! Мне он достался в ещё худшем виде, но я всё равно его взял, чуток откормил и привёз сюда. Я ж помню, что тебе по душе именно такие вот красавчики!

Далрод с трудом сообразил, что эти двое говорят о нём. Он бы мог рассказать, где провёл последние шесть лет. Сперва пахал как проклятый на полях под Фергалом, тягая здоровенный плуг вместо лошади – бывший хозяин пожалел скотину и впряг в орудие орка. А после третьей попытки побега (неудачной, как и все предыдущие) Далрод оказался на копях где-то недалеко от Тимории, где едва не отдал душу хозяевам подземного мира. Выжил лишь чудом. Но его об этом никто не спрашивал, и потому краснокожий орк молчал.

Он сидел в прочной клетке, словно дикий зверь. Уставший, замученный, избитый и голодный. Он с радостью бы впился клыками в горло своему нынешнему хозяину и полакомился его кровью, но у него недоставало сил даже на то, чтобы просто зарычать. Проныра врал безбожно: никто Далрода не откармливал.

– Он до вечера хоть протянет? – с сомнением проговорил покупатель, усевшись перед клеткой на корточки и придирчиво разглядывая «товар».

– Обижаешь, Пит! Это настоящий зверь! Хищник! Такие не дохнут. Бери, не сомневайся, он станет отличным пополнением твоего зверинца!

Аристократ задумчиво поскрёб подбородок и медленно выпрямился, поворачиваясь к торгашу.

– Ладно. Сколько?

– Для тебя, дружище, сущие гроши! Сто пятьдесят золотых! – сверкнул зубами Бош.

– Шею сверну! – вдруг рыкнул покупатель, шагнув к продавцу почти вплотную. – Тридцать, не больше! И то только по старой дружбе.

– Обижаешь! – надулся Проныра, невольно отступив.

Они торговались до тех пор, пока не сговорились на пятидесяти пяти. Далрод отвернулся, потеряв к происходящему всякий интерес. Ему хотелось одного: чтобы его оставили в покое. За шесть лет у него сменилось четверо хозяев. Какая разница, чья рука заносит кнут? Боб упомянул зверинец. Может, этот аристократ будет орка в цирке показывать на потеху местной черни? Что ж, всяко лучше, чем махать киркой или тягать тяжеленный плуг по бесконечному полю.

Люди ударили по рукам, и вскоре дверца клетки распахнулась. Двое дюжих мужиков вытащили вялого орка под руки и оттащили на конюшню, где кузнец надел на запястья пленника оковы. Громыхая цепью, орк еле доковылял до открытой повозки, в которой и разместился рядом с мешками, пахнущими луком и зерном. Возница косился на орка с плохо скрываемым презрением, но Далроду было всё равно. Его новый хозяин верхом на коне поскакал вперёд, сопровождаемый двумя всадниками в доспехах.

Возница хлестнул вожжами. Всхрапнула лошадь. Повозка дёрнулась и скрипуче покатила по пыльной дороге. Лагерь рабов Роберта Боша остался позади. Сам Проныра стоял на дороге, потирая шею платком и довольно ухмыляясь во всё своё поганое рыло.

Сделка удалась.

***

Далрод сидел так тихо, что возница позабыл о его существовании. В иное время орк непременно воспользовался бы моментом, чтобы перевалиться через борт повозки и бежать в лес. Но он понимал, что не уйдёт далеко. Сил попросту не было.

Ехали долго. Ночевали на постоялых дворах. Орка на ночь то пристёгивали к воротам конюшни, то сажали на цепь как пса, то бросали в подвал к крысам и нищим. Кормили раз в день объедками. Поили мутной водой с явным привкусом мела.

Далрод не жаловался. Он не проронил ни слова. За время путешествия он узнал, что его новый хозяин – довольно важная шишка. Некий Питер Гэмбл, граф Онтарио. Большой любитель экзотики. Что ж, граф так граф. Обитал он в собственном замке, небольшом, но хорошо укреплённом. Вокруг замка раскинулся небольшой посёлок Онтарио, населённый в основном ремесленниками и охотниками. Жители высыпали на улицы, чтобы встретить господина. Похоже, тот хорошо заботился о своей земле, и люди любили и уважали Гэмбла.

Орк в повозке привлёк повышенное внимание. Босоногая детвора, веселясь и крича, долго бежала следом, кидаясь в орка желудями и обзывая на всякий лад. Далрод смотрел на их личики и не мог представить, чтобы дети из его собственного племени могли бы выказывать столько же жестокости и издевательского уродства, сколько проявлялось в этих человеческих отпрысках. Впрочем, его народ почти не брал пленных…

Замок высился на скалистом холме серой громадой, и его каменные стены подавляли мощью и неприступностью. Повозка въехала во внутренний двор, и почти тут же пленника выволокли и поставили на колени. Далрод мельком озирался из-под немытых чёрных косм, опустив плечи и потирая натёртые запястья.

Хозяин замка встал перед орком, заслонив солнце. Высокий, статный, сильный. Наверное, даже красивый по меркам людей. Точёные черты лица, длинные тёмные волосы ниже плеч, властный взгляд ясных глаз. Он оценивающе рассматривал свою последнюю покупку, словно сомневался в правильности сделанного выбора. Далроду сделалось не по себе, и он опустил голову, уставившись на дорогие сапоги графа.

– Ну? – с усмешкой произнёс Гэмбл. – Имя у тебя есть?

Хозяев лучше не злить. Гордый нрав – это хорошо, если жить не мешает. А жить Далрод хотел. Он облизал пересохшие губы, сглотнул и негромко назвался.

– Далрод из племени Кондора.

– Знаю ваше племя, – кивнул граф. – Обитало по ту сторону Красного Каньона. Далеко же тебя занесло! Татуировка у тебя на груди – это крылья кондора, так?

Орк кивнул. Граф отступил на пару шагов и жестом велел своим людям приблизиться.

– Теперь у тебя будет и моя метка, – сказал хозяин, и Далрод прекрасно его понял. Орка уже неоднократно клеймили, и теперь на его теле должна появиться подпись нового хозяина. Это больно, но лучше покрепче стиснуть зубы и потерпеть, чем брыкаться и насылать на свою голову гнев графа. Лучше жить с клеймом, чем кормить червей за собственную гордость.

К орку приблизился огромный рыцарь с раскалённым прутом в руке. Раньше Далрод никогда не видел настолько огромных людей. Крупнее даже чем многие орки. Широкие плечи, массивная челюсть, гора мышц.

– Выставь ногу и не дёргайся, а то заклеймлю в задницу, потом сидеть не сможешь! – злорадно оскалившись, произнёс могучий воин.

– Мёллер, будь аккуратнее, я за него заплатил деньги, – напомнил граф, и великан смутился.

– Да, милорд.

Орк зашипел, когда раскалённое железо коснулось кожи. Боль была ослепительной. Жар волной прошёл по всему телу и резко схлынул, оставляя после себя лишь чувство опустошения. На левом бедре быстро остывали инициалы нового владельца пленника.

– В подвал его. К остальным, – распорядился Мёллер, и сразу несколько рыцарей подхватили Далрода и быстро проводили в замок. Орк мало что помнил. Перед глазами всё расплывалось. Мелькали огни масляных ламп. Пахло сеном и навозом. Узкая лестница спиралью уходила под землю, стиснутая каменными стенами.

В подвале обнаружились зарешёченные казематы и несколько других пленников.

– О, свежее мяско! – пробасил один из них, кажется, из гномьего племени. Полуголый, весь украшенный шрамами, он смотрел на Далрода без всякого сочувствия.

Нового пленника швырнули в одну из камер, освободили от кандалов и заперли за ним дверь. Затем конвоиры ушли, и Далрод смог осмотреться. К его удивлению здесь были и другие краснокожие орки. У людей считалось, что такие необычные экземпляры встречались один на сотню, но самим оркам было прекрасно известно, что красным цветом кожи обладали лишь представители четырёх небольших племён, живущих близ Красного Каньона на самой границе пустыни. Они отделились от своих зеленокожих собратьев ещё в те незапамятные времена, когда Невендаарская Империя даже не существовала. Сами они считали себя любимыми детьми Громдока. Последние творения мятежного бога были мельче прочих орков, зато обладали цепким умом, хорошей памятью, ловкостью и повышенной способностью к сопереживанию. Излишняя их чуткость была и силой, и слабостью, а спокойное отношение к личной гордости вызывало презрение у прочих орков. Впрочем, обитателей Каньона это не особо заботило.

Они жили обособленно и не лезли к другим племенам. Наоборот, угроза часто приходила извне. Самого Далрода поймали как раз зеленокожие орки во время охоты. Поймали, избили и продали в рабство людям. Кажется, они не видели в этом ничего зазорного. Громдок им судья.

– Очухался, новичок? – с плохо скрываемой злорадностью поинтересовался гном из клетки напротив.

Далрод прислонился спиной к стене, сев прямо под узеньким – едва ладонь просунуть! – окошком. Осторожно потрогал свежее клеймо на ноге. И лишь затем посмотрел на гнома.

– Очухался, старичок.

Гном удивился, а затем просто беззвучно рассмеялся.

– Ну, хорошо, малый! Я Свен.

– Далрод, – кивнул ему новый пленник.

– Далрод? – вдруг раздался голос откуда-то слева. Там в отдельной камере томился другой краснокожий орк. Такой же худощавый, грязный. И, кажется, совершенно слепой. – Далрод Тяжёлый Кулак, сын Балрома и Голгары?

Позабыв про усталость и боль в ноге, новый пленник резко подался вперёд и вцепился руками в решётку.

– Грумдаг Ледяной Шёпот, ты ли это?!

– Я, малыш!

Далрод был потрясён. Он не ожидал встретить здесь знакомое лицо. Более того, не ожидал он встретить здесь своего вождя! Грумдаг был другом отца Далрода. Он мудро правил племенем Кондора.

– Как ты здесь оказался? И что с твоими глазами?

Старый вождь судорожно вздохнул.

– Это всё племя Чёрного Волка. Зеленокожие выродки! Они налетели на наше становище ночью. Многие из наших бежали, но по их следам пустили тех брехливых шавок… Я дрался, прикрывая отход остальных. Шаман Чёрных Псов вызвал огонь с небес, и мне выжгло глаза. С тех пор меня побросало по свету. Я толком даже не знаю, где я теперь. И на кой чёрт понадобился местному вождю. Но он почему-то ценит таких, как мы. Краснокожих. Тут есть ещё трое наших. Больг, Углук, Рагмаш! Теперь и ты с нами…

– Очаровательно, – подал голос гном, вмешиваясь в их беседу. – Встреча старых друзей – это так трогательно!

– Заткнись, Свен, – беззлобно рыкнул Грумдаг. – И без тебя тошно.

– А, по-моему, со мной наоборот весело! – не унимался гном, похлопав себя по коленям.

– В общем, держат нас здесь просто потому, что мы не такие, как другие. Но что с нами будут делать дальше, я не знаю.

– Ясно, – устало выдохнул Далрод, прислонившись плечом к решётке. – А на свет-то вас хоть выводили?

– Бывало. Так, ноги размять, воздухом подышать.

– Значит, ещё выведут. Осмотримся.

Свен издал смешок.

– Осмотрись, осмотрись, парень. Авось и бежать сможешь! Если, конечно, умеешь лазать по стенам как таракан!

– Тебе лишь бы языком чесать, – упрекнул его старый вождь.

– Это я умею! – хвастливо заявил гном.

Тут у выхода возник свет. Высунулась рожа стражника, рявкнувшего:

– А ну заткнулись, падаль!

И в подземелье надолго воцарилась тишина.

***

Немного освоившись в полутьме, Далрод смог разглядеть других обитателей подземелья. Пленники отличались разнообразием. Несколько краснокожих орков, несколько зеленокожих. Имелся здесь немолодой тролль, заросший бородавками. Тяжело дышал в дальней клетке могучий йети, которому было жарко из-за белого мехового покрова. Посапывал в углу бурый медведь, перед носом которого лежало несколько обглоданных костей.

Время от времени в узкие окошки, заглядывали гулявшие по двору стражники: окна по ту сторону находились как раз на уровне земли. Иногда в них просовывали носы замковые псы, любопытные и бесстрашные.

Грумдаг рассказал, что в подземельях есть ещё один обитатель, которого никто не видел. Но все слышали тяжёлое дыхание этого таинственного пленника. Он обитал ярусом ниже, и по ночам можно было слышать, как он грузно перемещается по подземелью, ворочается, трётся о камни, утробно ворчит. Нечто огромное и страшное.

К удивлению Далрода в замке обитали две женщины из народа орков. Обе они свободно перемещались по владениям графа и дважды в день приносили пленникам еду (жиденькую кашу и тухлую зелень). Одну, зеленокожую, звали Сурокка Шёпот Кинжала, и она уже около пяти лет служила Гэмблу. Добровольно ли? Навряд ли. Другая орчица была намного моложе, едва-едва прошедшая инициацию. Происходила она из краснокожего племени Рыси и звали её Линна Ночная Лань. В отличие от своей старшей подруги, Линна не обладала грузностью, имела длинные ноги, крепкое тело и хитрый прищур лисьих глаз.

Далроду она сразу понравилась.

– Говорят, хозяин любит проводить с ними ночи, – поведал как-то Свен, заметив интерес нового пленника к молодой орчице. – То с одной, то с другой. Странный он человек! Что он в них нашёл? Вот с гномихами хорошо, тепло и весело! А с этими страхолюдинами я бы вовек не лёг, даже если бы сами предложили!

– Откуда тебе знать, как развлекается граф? – хмуро спросил его Далрод. – Ты свечку, что ли, в его спальне держал?

– Умеющий видеть да увидит. Умеющий слышать да услышит, – философски заметил гном и принялся отжиматься от пола, пыхтя и потея.

– Не слушай этого карлика, малый, – донёсся голос старого вождя. – Он балабол, только и умеет, что бородой пол подметать.

Гном хмыкнул, не отвлекаясь от своего занятия.

– Можете верить, можете нет. Но я знаю, что говорю.

Далрод надолго задумался.

А дни летели своим чередом. Спустя неделю пленных орков вывели во внутренний двор и позволили им вымыться в корыте с мутной водой. Орки приводили себя в порядок не торопясь. Они наблюдали, как по другую сторону двора упражняются воины графа. Стоило сказать, у них была отменная боевая подготовка. Могучий Мёллер гонял молодых парней по полосе препятствий, отрабатывал с ними приёмы фехтования и борьбы, учил держаться в строю, показывал приёмы конного боя. Мускулистые тела бойцов лоснились от пота. Было видно, что граф хорошо кормил своё маленькое воинство.

Имелся в гарнизоне и свой маг, Адам Проктер. Он частенько отдыхал в деревянной беседке, построенной посреди маленького сада, и наблюдал за вознёй рыцарских крепышей. Частенько маг углублялся в чтение книг, отставив в сторону волшебный посох.

– Ты что-нибудь знаешь о людских посохах? – спросил Далрод у старого вождя.

Грумдаг поливал себя водой из ковша и щурил пустые глазницы.

– Сам в руках не держал, – негромко ответил он, – но говорят, что они от наших почти не отличаются.

– Ты бы мог… ну… использовать такой?

Далрод интересовался не из праздного любопытства. Среди орков практически не было тех, в чьих душах бы теплился магический дар. Однако орки вполне могли использовать магические артефакты и усилители колдовства. Не все орки, конечно. Только те, кого специально этому учили. И старый Грумдаг был как раз из таких.

– Даже если бы смог, то на кой это мне, если я не вижу цели, по которой бить?

– Я направлю тебя, – заверил его молодой орк. – Я буду твоими глазами.

– Забудь про это, – покачал головой вождь, но было видно, что он крепко задумался.

А Далрод продолжал осматриваться. Среди людей графа имелся и свой целитель. Священник Вилли Фрост. Человек скромный и неуверенный в себе. Он явно чувствовал себя неуютно среди людей, способных играючи забрать чужую жизнь. Но от его негромких молитв почти мгновенно залечивались синяки, раны, переломы. А бойцы вместо благодарностей лишь подшучивали над святым отцом. Фрост только и мог, что нечленораздельно мямлить в ответ на скабрезные шуточки и обещания сводить его в кабак или бордель.

Вдруг загромыхали открывающиеся ворота, и во внутренний двор влетел запыхавшийся всадник. Граф лично вышел встречать его и первым сорвал печать с принесённого послания. Далрод пристально вглядывался в лицо Гэмбла, пытаясь понять, какие новости тот получил. А между тем красивое и волевое лицо хозяина мрачнело и искажалось ненавистью.

Граф поднял тяжёлый взгляд на своих орков. К нему подошёл Мёллер и встал за левым плечом.

– Милорд?

– Письмо от де Лейли, – с мрачным видом пояснил Гэмбл, не глядя отдав помощнику послание через плечо. – Барон хочет устроить игры с кровавыми поединками для потехи публики. Он хочет, чтобы мои питомцы приняли участие в играх.

Мёллер близоруко вчитался в строки, а затем криво усмехнулся.

– Надо бы объяснить толстяку, что наши услуги обойдутся ему недёшево.

– Он и сам это знает. Обещает две тысячи золотых.

– Обещает?

– Посмотрим, пришлёт ли он деньги. Я напишу ему ответ. А ты пока займись подготовкой этого зверья.

Великан с готовностью кивнул.

– Понял вас, милорд.

И широким шагом направился к мявшимся в нерешительности оркам.

– Построились, отродья! – грозно рявкнул могучий воин. Перепуганные орки кое-как поспешно выстроились в линию. – Вот так. Слушайте внимательно. Эй, гном, тебя тоже касается! Вам всем несказанно повезло! Вам предстоит показать, на что вы способны перед теми, кто любит посмотреть на красивую смерть! Будете драться. Друг с другом. С животными. С другими противниками. Короче, с кем скажут! И не просто махать кулаками и палками, нет! Вам выдадут оружие. И вы будете сражаться со всей возможной любовью. Ясно? Не слышу!

Орки растерянно переглядывались, не понимая, как им реагировать на свалившиеся новости.

– Мы поняли, – ответил за всех Далрод.

– Ха, ни черта вы не поняли! – ещё громче рявкнул Мёллер. – Воин должен быть подобен жеребцу, сильному, выносливому, ретивому! Он должен иметь сильное тело. И разумную голову. Отныне я буду учить вас сражаться, и не ждите никакой пощады! С этой минуты вы все мои послушные слуги. Мои рабы. Вы черви, ничтожества, грязь! Вы никто! Я говорю – вы делаете! Без вопросов! Без пререканий! А кто ослушается, пусть не ждёт снисхождения. Я не умею быть добреньким, запомните это хорошенько!

Он подозвал жестом какого-то слугу и громко, чтобы все слышали, приказал:

– Беги на кухню. Скажи, чтобы сегодня начали готовить мясо ещё и на этих ублюдков! Мне нужно, чтобы на их костях вновь возникли мышцы, чёрт возьми! Народ засмеёт нас, если мы выпустим их на арену в таком виде!

– Кормить этих тварей мясом? – удивился кто-то из гарнизонных вояк.

– Именно так. Тебе что-то не нравится? – прожёг его Мёллер взглядом, и говорун моментально сник.

А для пленников началась совсем другая жизнь. И в душе Далрода затеплилась надежда, что ещё не всё потеряно. Если уж враги сами собираются их кормить и учить драться, то, видно, тут не обошлось без злорадной усмешки высших сил!

Глава 2. Ящер

О, с какой же теплотой Далрод вспомнил ненавистный плуг! Да, было невообразимо тяжело тащить его под палящими лучами Шаддура, погружаясь по щиколотку в землю, глотая пот и пыль, слыша, как хрустят позвонки, и ощущая, как спина вот-вот переломится пополам. Это всё было райским блаженством по сравнению с теми тренировками, которые для пленников изобрёл Мёллер!

Орки с утра до вечера бегали, прыгали, катались по земле, отжимались, подтягивались… И терпели бесконечные наказания. Их били нещадно. Хлестали кнутом. Ломали об их спины палки. Но хоть кормить теперь стали от пуза, а по ночам все спали как убитые, продолжая стонать от боли, не просыпаясь.

Неделя, вторая, третья. Сперва им казалось, что они не выдержат и умрут. Затем пришло смирение и вместе с ним какое-то отупение. Но постепенно они привыкли к нагрузкам. К постоянной боли. К издевательствам. На их костях действительно тяжелели мышцы, и пленники всё больше начинали походить на себя прежних.

Гному доставалось больше других. На все издёвки и наказания он умудрялся острословить, за что получал вдвое больше побоев. Но это, кажется, только ещё больше его раззадоривало. Он затеял несколько драк с рыцарями, умудряясь всякий раз выходить из передряг без серьёзных последствий. Подумаешь, лицо опухло так, что невозможно открыть глаза! Подумаешь, изо рта льётся кровавая рвота! Это только веселило безумного гнома и разжигало в нём огонь сопротивления.

По истечении третьей недели пленникам наконец-то выдали оружие. Правда, пока только деревянное.

– Ну, кто хочет испытать себя? – взяв деревянный меч, вышел к пленникам Мёллер. Орки угрюмо молчали. Дураков среди них не было. Все видели, насколько в действительности ловок с оружием этот великан.

– Засунь себе эту тыкалку в задницу, бугай! – выступил вперёд неугомонный Свен, подхватив с земли массивную дубину. – А я вобью её тебе поглубже!

– Свен, не надо, – негромко попросил его Далрод, но гном только неприязненно отмахнулся. Он был настоящим воином, прошедшим не одно сражение. Его не захватывали, как остальных, охотники на рабов. Его взяли в плен во время последней войны. Он был среди тех немногих, кто прикрывал отступление разбитой армии гномов. И ему некуда было возвращаться: родной город пал под ударами имперских войск. Дом разрушен. Отец и братья погибли. Что ему терять? Чем ему теперь дорожить? Жизнью? Да какая это жизнь?!

Как и следовало ожидать, могучий начальник гарнизона легко выдержал все атаки гнома, а затем избил его до полусмерти. Все думали, что коротышка испустит дух, но его подлечил тщедушный Фрост. Кажется, священник был единственным, кто по-настоящему сочувствовал пленникам, хоть и почти не показывал этого.

А затем в подземельях появился новый жилец. Как-то вечером, когда все уже сидели в своих камерах, распахнулись большие ворота, которые почти никогда не открывали, и вниз скатили большую клетку с каким-то сжавшимся в комок обитателем.

– Хо, свежее мяско пожаловало! – с напускной весёлостью прокомментировал появление нового пленника Свен, но тут же заткнулся, когда разглядел, что же именно находилось в клетке. – Вотан всемогущий, нам только этого не хватало!

– Что там? – поднял голову слепой вождь.

В ответ раздалось шипение. Ком плоти в клетке зашевелился. Из него высунулась сперва одна когтистая лапа, затем другая. А после существо резко распрямилось во весь свой немалый рост и приникло к решётке, попытавшись достать одного из стражников. Воины отпрянули от клетки, в которой, шипя и скалясь, метался двуногий ящер. Дикая ярость этого полуразумного существа, казалось, не знала предела.

Ящер всю ночь бился о прутья, рычал, издавал жуткий клёкот, смотрел диким и голодным взглядом на других пленников, позабывших про сон. Из зубастой пасти обильно капала слюна. От ящера распространялся резкий и неприятный запах.

– Да угомонись ты уже, чучело чешуйчатое! – ругал новичка Свен, затыкая уши пальцами и пытаясь заснуть. Но его слова прошли мимо ушей чудовища. Впрочем, вместо ушных раковин у ящера имелось только два крошечных отверстия, так что он вполне мог и не услышать ничего. А если даже и услышал, то просто не понял.

И каково же было удивление не выспавшихся пленников, когда Мёллер с утра объявил, что им придётся помериться силами с чешуйчатым монстром.

– А чего вы ожидали? Думаете, ваши противники на арене будут слабее вас? Или окажутся весёлыми добряками, с которыми не грех пропустить по кружечке пива? Да конечно! Вот, глядите, как выглядит настоящий противник! Именно так. Ну? Кто хочет себя испытать? Кто смелый, а? Гном, чего молчишь? Что-то ты бледный сегодня!

Но даже острослов Свен не горел желанием состязаться в поединке с ящером. Мёллер разочарованно покачал головой.

– Ладно, раз уж даже самый смелый из вас боится выйти на бой…

Он прошёлся вдоль ряда пленников и остановился напротив Далрода.

– Ты. Я знаю, что ты трус. Что у тебя нет гордости. И ты думаешь только о том, чтобы спасти свою шкуру. Но сегодня ты не отвертишься. Я хочу посмотреть, на что на самом деле ты способен. Не думай, я не какой-нибудь изувер. Ты получишь настоящее боевое оружие и доспехи. Если победишь, я удвою паёк. Для всех. А ты получишь право спать не на голом камне, а в тёплой постельке. Обещаю. Слышишь?

– Да, – сухо ответил Далрод.

– Тогда готовься. Бой будет в Яме.

Ямой называли небольшой круглый котлован в дальней части двора. Как раз для таких поединков. Тут от врага не сбежишь, не спрячешься. Побей соперника или будешь бит сам. Всё предельно просто.

К лёгкому удивлению Далрода в арсенале нашлись настоящие орочьи доспехи из многослойной кожи. И хороший, тяжёлый меч.

Драться молодой орк умел. Правда, практики было маловато. Его отец, Балром Сокрушитель Костей, был одно время вождём племени Кондора. Он считал, что сын должен быть готов достойно встретить любую опасность. И учил Далрода сражаться любым видом оружия, будь то меч, копьё, булава или лук. И хоть у орков не принято передавать титул вождя по наследству, но Балром надеялся, что когда-нибудь его отпрыск сам возглавит краснокожий народ.

Судьба распорядилась иначе. Одной суровой зимой лихорадка унесла жизнь и Балрома, и его жены Голгары Нарушительницы Табу. Племя возглавил их друг Грумдаг, а Далрод занял при нём место первого вестника. Племя долго кочевало, промышляя в основном рыбалкой и сбором ягод, грибов и кореньев. Вот как раз на рыбалке Далрод и попался в сети охотников из племени Чёрного Волка – жестоких зеленокожих орков, продававших своих краснокожих собратьев в рабство.

И напрасно Мёллер назвал Далрода трусом. Молодой орк считал гордыню глупостью. Зачем сражаться с врагом насмерть? Не лучше ли покориться, оправиться от удара, а затем отомстить? Мёртвый не способен на месть. А жизнь… Жизнь даётся один раз, и ею стоит дорожить. Как угодно. Любой ценой, только бы жить. И, в конце концов, выйти победителем.

Такова была тактика жителей Красного Каньона. Верил в это и Далрод. А теперь ему предстояло сделать следующий шаг и сокрушить опасного зверя. Чтобы те, кто его окружают, стали жить лучше. Стали сильнее. И были готовы к мести.

Снарядившись, орк спрыгнув в Яму. Он видел, как к краю подвезли клетку с опасным пленником. Дверь распахнулась, и ящер чуть не бросился на стражников, но Мёллер могучей рукой схватил зверя за загривок и играючи швырнул вниз. Следом полетел простенький ятаган.

– Удачи, боец! – громко воскликнул Мёллер, глядя прямо в глаза орку. Тот коротко кивнул и изготовился к поединку.

Перед ним ящер припал на все четыре конечности, несколько раз извернулся, со свистом махнув хвостом, а затем вдруг медленно выпрямился, встав на ноги, и застыл, увидев перед собой новую цель. Вертикальные зрачки сузились. Губные складки оттянулись, обнажая набор острых зубов. Кожистый мешок надулся и опал, издав гулкое урчание.

Существо оглушительно громко зашипело. Сквозь неплотно сжатые зубы высунулся и пропал тонкий раздвоенный язык. Монстр сделал широкий шаг вперёд, подцепил кончиком хвоста ятаган, подбросил оружие в воздух и ловко поймал его правой рукой. Наблюдая за его неожиданной прытью, Далрод ощутил, как по спине пробежалась волна мурашек. Холодный, липкий страх прирастил его ноги к земле.

А ящер не дремал. Он, покачиваясь, приближался к застывшему орку, не спуская с него злого немигающего взгляда.

– Дерись, малец! – донёсся сверху голос Свена, и Далрод только сейчас осознал, что за поединком наблюдают все пленники и весь гарнизон замка.

Покрепче сжав рукоять меча, орк решительно шагнул навстречу врагу. Он едва успел отбить стремительный выпад ятагана. От того, с какой силой бил ящер, у орка тряслись руки. Далрод с трудом отразил десяток новых ударов, а ящер перед ним всё раскачивался, будто перетекая с места на место, оказываясь то справа, то слева. И мелькал со свистом смертоносный клинок.

Орк попробовал сам перейти в атаку, но чешуйчатый хищник легко и стремительно ускользал от его меча, демонстрируя небывалую пластичность.

– На кого ставишь? – спросил один из рыцарей, пихнув локтём товарища.

– На ящерицу, конечно! Гляди, какой шустрый!

Далрод смахнул со лба пот и крепче стиснул зубы. Он не собирался проигрывать так просто. Пусть его атаки и не находили цели, но и сам противник пока ещё ни разу не достал его.

– Всё правильно, держись, малец! – донёсся сверху басовитый голос гнома. – Ящеры только поначалу резвые! Но они быстро выдыхаются! Не упусти момент!

И Далрод держался. Его соперник и впрямь замедлился и стал гораздо экономнее совершать передвижения по арене. Орк поднырнул под очередной удар и резко перешёл в контратаку, оттеснив зверя к стене. В ответ ящер зашипел и принялся беспорядочно отмахиваться ятаганом. Подгадав момент, Далроду удалось выбить оружие из рук врага и вонзить меч в его живот. Вот только к его удивлению ящер как будто этого даже не заметил. Он перехватил руку орка когтистой лапой и потянул от себя, избавившись от клинка в собственном животе. А затем нанёс стремительный удар второй лапой снизу.

Острые когти оставили глубокие борозды в кожаной броне, прежде чем распороли шею бойца. Далрод опасливо отпрянул, но ящер вцепился в него мёртвой хваткой. Ударом хвоста зверь повалил орка на землю. Навалившись всем телом, монстр резко дёрнул шеей, и острые зубы впились в горло Далрода.

Орк захрипел и попытался сбросить с себя тушу противника, но тот был крупнее и сильнее. В горле забулькала кровь. Воздух отказывался прорываться в лёгкие. В панике Далрод попытался проткнуть врага мечом, но его рука по-прежнему была в надёжном захвате когтистой лапы.

Перед глазами всё расплылось. Жгучая боль окончательно лишила сил, и мир померк, а вместе с ним померкла и досада оттого, что месть так и не будет осуществлена…

***

Вокруг только белый свет. Белее снега. Чище родниковой воды. Свет отнюдь не природный, а порождённый огромным, непостижимым разумом.

Из света проявились полупрозрачные контуры небывалого мира. Лучистые реки текли по тёмной земле, сотканной из звёздной ночи. Вверх от земли тянулись деревья, по стволам которых струилась первозданная энергия. Воздушные, невесомые, вечные существа прогуливались среди тех деревьев, отдыхали на берегах рек и парили в пространстве, поддерживаемые крепкими крыльями.

Вдруг энергетический мир исчез. Свет померк, обратившись космической тьмой. Небосвод заволокла дымка облаков. Солнце ярко пылало с одной стороны. С другой покорно зависла луна.

Клёкот кондора огласил пространство. И донеслись издалека слова молитвы. В этих словах содержалась сила. В них была сокрыта тайна мироздания. Словно в каждой прозвучавшей букве нашли отражение Мысль Создателя, безмятежный мир Небес и тленность всего сущего.

Далрод открыл глаза и обнаружил себя лежащим под деревом в саду. Доспехи и меч пропали. Тёплый, сладкий воздух с сипением проникал в лёгкие.

Над орком возвышался отец Фрост, простерев над ним руки и читая слова древней молитвы.

Заметив, что пленник пришёл в себя, священник шумно выдохнул, опустил руки и улыбнулся.

– Вот так, – мягко сказал он. – Как новенький!

Сзади к нему приблизился Мёллер. Грубо хлопнул Фроста по плечу, отчего тщедушный святоша вздрогнул.

– Хорошая работа, старик! За эту падаль заплачены деньги, и он их ещё не отработал!

Далрод болезненно сглотнул и окинул мутным взглядом внутренний двор.

– Где… этот?.. – еле ворочая языком, спросил он.

– Ящер? Пришлось его по башке грохнуть, чтоб успокоился! – кровожадно оскалился Мёллер. – Эй, маг! – крикнул громила сидевшему невдалеке Проктеру. – Пойдём-ка со мной! Надо бы устроить ящерице шоковую терапию!

Проктер страдальчески вздохнул, отложил книгу, подхватил посох и вышел из беседки. Когда он и начальник гарнизона удалились, орк обратился к всё ещё мявшемуся рядом священнику.

– Фрост. Ты умеешь возвращать с того света?

– Ну, – промямлил Вилли. – В общем, да…

– Невероятно, – признал орк. Ему раньше доводилось слышать о подобном, но он считал это детскими сказками. Могущество священников Империи в рассказах воевавших с ними орков выглядело слишком уж запредельным. Однако оказывается, слухи оказались правдой! – Послушай. Ты можешь вернуть глаза Грумдагу?

Священник нервно заозирался.

– Вернуть-то могу, – неохотно признал он, – только это вряд ли понравится сэру Гэмблу. Я должен сперва поговорить с ним.

– Поговори, я тебя прошу. Скажи, что Грумдаг тоже будет сражаться на арене. Он бывалый воин. Если ты вернёшь ему глаза, у графа появится ещё один боец.

– Я узнаю, что можно сделать, – кивнул Фрост и поспешил удалиться. Кажется, он был готов помогать всем без разбору. И в то же время очень боялся сделать что-то не так.

В лежащему орку бесшумно приблизилась стройная фигурка. Длинные сильные ноги, изящный изгиб спины, тёмная коса до пояса. И неиссякаемая загадка во взгляде.

Линна.

У Далрода перехватило дыхание.

Орчица присела рядом на корточки и протянула орку кувшин с водой. Благодарно приняв подношение, Далрод сделал несколько неторопливых глотков и улыбнулся девушке.

– Спасибо.

– Ты дрался хорошо, – вдруг сказала Линна, пристально всматриваясь в глаза пленника. – Но бить надо было не в живот. И не в сердце – ты бы не смог пробить его рёбра. Чтобы убить ящера, нужно бить в горло. Он бы умер от потери крови.

– Он был так быстр…

– Значит, надо было подрезать ему сухожилия под коленями. Он совсем не защищал ноги.

Далрод не был готов к такой внезапной критике. Тем более от столь хрупкого и милого существа.

– Тебе приходилось драться с ящерами?

Орчица покачала головой.

– Мне – нет. Но мои братья истребили многих из их племени. Я руководила отрядом лучниц. Стрелы не причиняли ящерам вреда, если попадали в торс, спину, хвост, голову. Зато быстро утихомиривали их, если попадали в шею, сгибы конечностей, промежность. Они тогда начинали смешно верещать и хныкать.

– Да уж, представляю.

В рассказанном не было ничего удивительного или странного. Лук у орков считался оружием не слишком достойным. Больше подходящим женщинам, а не мужчинам, предпочитавшим честную рубку.

– Ты давно здесь? – продолжал интересоваться Далрод. Он был рад, что им наконец-то довелось поговорить.

– Уже год. Граф купил меня непосредственно у Чёрных Псов. Вскоре после моего пленения.

– Как тебя поймали?

Линна оглянулась на солдат, поглощённых учениями, убедилась, что никому до неё нет дела, и уселась под деревом рядом с орком.

– Мы решили драться. Нам надоело, что наших соплеменников уводят в рабство. Все четыре племени прислали своих воинов. Рысь, Кондор, Койот и Мустанг. Мы дрались с зеленокожими. Храбро дрались. И победили их у истоков Имагны. Но когда наши воины разошлись по домам, Чёрные Псы вернулись. И захватили нескольких, включая меня. Мужчин продали на рудники, а я досталась графу…

– Про вас с графом тут всякое болтают…

– Это правда, – вдруг призналась Линна. – Я ненавижу его. Он ужасный человек. Но я не могу ничего сделать. Я хотела его прирезать, пока он спал, но он словно заговорённый. У него небывалое чутьё на опасность. И он непобедим в схватке. Он знает о боевом искусстве всё. Даже Мёллер его боится.

– Я убью его…

– Ты не сможешь! – покачала головой орчица. – Говорю же, граф непобедим. Он как машина. Я видела, как ты дрался. Ты неплох. Но против графа тебе не выстоять. Никому из вас.

– И всё-таки я убью его, – со спокойным упрямством возразил Далрод.

Линна грустно улыбнулась и прильнула плечом к плечу орка.

– Глупый, ты никого не слушаешь, так?

– Я просто не привык терять надежду. Рано или поздно, но мы выберемся отсюда. Это надо будет сделать до того, как начнутся игры. Мы завладеем оружием, перебьём охрану и сбежим. Надо всего-то пересечь лес и невысокие горы, а там дальше к югу уже начинается пустыня. Там ждёт нас дом.

Линна подтянула стройные ноги, обхватила их руками и упокоила голову на коленях.

– Дом, – эхом повторила она. – Иногда мне кажется, что я видела его в иной жизни. Он снится мне иногда. Далёкое видение. Несбыточная мечта.

– Если ничего не делать, мечта никогда не станет явью.

Далрод осторожно приобнял девушку за плечи. Ласково погладил по густым волосам.

– Вспомни, – шепнул он ей на ушко. – Под палящим оком Шаддура раскинулись жёлтые равнины, на которых пасутся табуны лошадей. Мерцает белым прищуром в небе красавица Лаирана. Монументально возвышаются бурые скалы – древние зубья змея Норока. И там, где в незапамятные времена полз по земле этот змей, остался Красный Каньон, по которому медленно текут синие воды Имагны. Среди скал красного песчаника смеётся ветер, поёт свою песню во славу Громдока. Там тела наполняются силой, а души – радостью. Там само небо улыбается нам, унося в вышину наш смех. Там летом кустарники синеют от ягод. И дети приносят полные корзины и дразнят друг друга синими языками. В нерест рыба сама бросается в сети. И тёплыми ночами над кострами слышны голоса духов. Там наш дом. И мы вернёмся туда, Линна. Я обещаю, ты увидишь его вновь.

Девушка утёрла рукавом невольные слёзы.

– Это невозможно, – тихо сказала она.

– Просто верь мне. Я знаю, что так будет.

Линна искоса посмотрела на молодого орка.

– Ты ничего не знаешь. Сегодня ты погиб, и тебя оживили только по прихоти хозяина. А могли ведь и не оживлять.

Далрод усмехнулся.

– Считай меня дураком, но я верю, что Громдок не даст мне пропасть. И в том, что я сейчас дышу, я ощущаю веленье судьбы. Раньше я был один. А одиночка не интересен высшим силам. Теперь же я отвечаю за всех нас. И за тебя тоже. И значит, что духи не покинут нас. Они помогут нам. Верь мне, они нам обязательно помогут!

Линна вздохнула, давя сомнения, а затем дружески пихнула его плечом.

– Я верю.

Глава 3. Побег

Далрод и сам не особенно верил в то, что говорил. Но он считал своим долгом ободрить соплеменницу. Дать ей надежду на спасение. И приложить все усилия, чтобы сделать данные обещания явью.

Он и не догадывался, что те самые духи, о которых говорил Линне, уже вмешались в его судьбу и нашли неожиданного посланника, чтобы передать свою волю.

Когда поздним вечером пленники вернулись в подземелье и устроились в своих камерах, там их уже поджидал в своей клетке дикий ящер. Только на этот раз монстр спокойно сидел, выпрямив спину и положив ладони на острые колени.

Стоило только стражникам покинуть подземелье, как ящер медленно повернул голову в сторону Далрода.

– Я не ошибссся, – тихо прошипел он, вперив пристальный взгляд в молодого орка. – Ты жжжив. Твоя кровь сссказала мне, что так будет.

– Что? – удивлённо воззрился на него Далрод.

– Обалдеть, эта штука разговаривает! – также не сдержал удивления Свен.

Ящер смотрел на орка разумными глазами, в которых не осталось и следа ярости.

– Мне было видение, – низким голосом поведал чешуйчатый пленник. – Четверо говорили сссо мной череззз твою кровь. Четверо: Кошка, Пёссс, Птица и Конь. Тени, бредущие сссквозь туман ссснов.

Далрода прошиб пот. Он понял, о ком говорит рептилия. Рысь, Койот, Кондор и Мустанг – духи-хранители Красного Каньона!

– Что они сказали тебе?

– Шшшесссть дней. Лаирана зассслонит сссобой глаз Шаддура. Тьма ссскроет вашшши помыссслы. И вы ссстанете… сссвободными.

Гном досадливо крякнул и повернулся к Далроду.

– Я ни слова не понял из этой бредятины! О чём говорит эта гадина?

– О солнечном затмении, – ответил вместо Далрода старый вождь. – Через шесть дней. Мы должны воспользоваться им, чтобы бежать.

– Да неужели? – усмехнулся гном. – Вы хоть знаете, сколько обычно длится затмение солнца? В лучшем случае минут пять! И вы за такой срок хотите организовать побег?

– Пять минут – это целая прорва времени, – задумчиво возразил Грумдаг.

– Чушь!.. Эй, дикий, это всё, что тебя просили передать?

Ящер откинул голову назад, так, чтобы прямо посмотреть на Свена.

– Глупый гном. Моё имя – Сасс Слааш Лизг Пер Пуш-ор-Агн.

– Иди ты нафиг! Я не буду тебя так называть!

– Тогда просссто Сасс, – согласился ящер, которому, похоже, перевёрнутое положение головы не доставляло никаких неудобств. – И да, мне сссказали кое-что ещщщё. В день, когда луна зассслонит сссолнце, откроютссся врата беззздны. И явитссся в мир повелитель ужассса. Тот, в чьих руках окажетссся сссудьба вселенной. Но вассс это не должно бессспокоить. Вашшше дело – ссспастисссь. Обретите сссвободу – вот жжжелание Четверых.

– И что же мы должны делать, ты знаешь? – поинтересовался у ящера Далрод.

Сасс дёрнул шеей, вновь направив голову в сторону орка.

– Вам поможжжет дитя ужассса. – Он вытянул руку и указал когтистым пальцем вниз. – Он тоже жжждёт затмения. Он тоже хочет на сссвободу. Вам придётссся его выпуссстить…

– Но мы до сих пор не знаем, кто же томится на самом нижнем ярусе замка.

Чешуйчатые губы ящера расползлись в подобии жуткой улыбки.

– Ссскоро узззнаете…

***

Следующим утром в темницу пожаловал лично граф в сопровождении Фроста. Сасс вновь изображал безмозглое существо, шипя и угрожающе пуча жёлтые глаза. Орки угрюмо молчали, уставившись в пол. Один только гном вызывающе смотрел на визитёров, всем видом показывая, что совершенно их не боится.

Гэмбл остановился перед камерой Грумдага. Упёр руки в бока, глядя на вождя сверху вниз.

– Мне сказали, что ты желаешь драться.

– Желаю, – тут же согласился старый орк, подняв голову.

– Это может быть опасно. Смертельно опасно.

Грумдаг подался вперёд.

– Это не важно. Что угодно за глаза! Драться? Буду драться! Убивать? Буду убивать!

Граф довольно долго размышлял, терзаемый сомнениями.

– Ты уже староват…

– Со мной весь мой опыт, – возразил вождь.

Ответ хозяину понравился. Он усмехнулся и обернулся к священнику.

– Ладно, Вилли, ты знаешь, что делать.

Фрост, кажется, переживал сильнее слепого орка. Услышав обращение господина, он облегчённо выдохнул и приблизился к решётке.

– Да, милорд. Сейчас всё будет.

А дальше священник сотворил настоящее чудо. Он громко и распевно читал молитву, совершая какие-то пассы руками, и вся его фигура при этом светилась внутренним духовным огнём. Здесь, в полумраке подземелья с особой отчётливостью можно было увидеть, как сияет искренняя вера человека во всемогущество и милость Создателя.

Направив ладони в сторону слепого орка, Фрост пустил перед собой волну света, объявшего тощую фигуру вождя. Грумдаг вскрикнул: не от боли, а, скорее, от удивления. И в следующий миг прозрел. В его глазницах вновь теснились очи. Здоровые, ясные, как у молодых.

Подняв перед собой трясущиеся ладони, Грумдаг вгляделся в свои руки, будто впервые увидел. По его малиновым щекам потекли слёзы.

– Спасибо! – искренне воскликнул он, обращаясь к священнику.

– Милостью Всеотца, да осенит тебя его благословение! – закончил молитву Фрост и широко улыбнулся, как человек, проделавший огромную и сложную работу.

– Не забудь, ты теперь мой должник, – прервал их радостное переглядывание граф. Схватил священника за плечо, грубо развернул и подтолкнул в спину в сторону выхода.

Когда они ушли, Далрод заговорщицки подмигнул вождю.

– Теперь ты сможешь увидеть цель.

Улыбка на лице Грумдага из счастливой сделалась злорадной.

– О, да. Теперь я смогу.

***

С каждым новым днём волнение заговорщиков нарастало. Они с трепетом ожидали заветного часа, шёпотом обсуждая детали плана побега. Для каждого нашлась своя роль. Им было страшно, но надежда на скорое спасение делала томление в плену поистине невыносимым.

Грумдаг теперь тренировался со всеми, а ящера наоборот стали запирать в подземелье и перестали выпускать на поединки. Все уже поняли, насколько он может быть опасен в драке. Пусть лучше сбережёт силы для грядущих игр, решил граф. Но Сасс, похоже, был доволен таким поворотом дел.

За день до предстоящего затмения к нему в подземелье спустилась Линна. Принесла миску с мясом и чашу с водой. Поставила угощение рядом с клеткой ящера и уже собиралась уходить, когда Сасс окликнул её.

– Ссстой, женщщщина.

Орчица удивлённо замерла, испуганно глядя на чешуйчатого монстра. А тот взял чашу, вылил половину содержимого на пол и высунул длинный язык. Обильная мутная слюна потекла в чашу. От этого зрелища Линна ощутила первобытный ужас. Своим звериным чутьём она уловила, что слюна зверя опасна и ядовита.

А Сасс, закончив, поставил чашу на пол и отодвинул от клетки.

– Возззьми. Зззавтра днём подлей это в чашшшу хозззяина.

– И что потом? – понизив голос, с замиранием сердца спросила орчица.

Ящер осклабился.

– Потом бегиии.

Линна засомневалась. Она не была посвящена в план побега. Однако она ненавидела графа. И, решившись, протянула руку за чашей.

Если слюна ящера поможет ей уничтожить ненавистного человека, она ею воспользуется. Завтра днём. Как и приказал чешуйчатый монстр.

Чем бы ящер ни руководствовался, он желал её господину зла. И Линна желала того же.

***

В последнюю ночь перед побегом ящер опять не спал. Под удивлёнными взглядами остальных пленников, Сасс принялся танцевать в своей клетке. Двигаясь плавно, с величавой медлительностью, он слово перетекал из одной позы в другую, замирал на несколько мгновений, а затем снова начинал двигаться. Кожистый мешок на его горле временами надувался, а затем опадал, издавая гулкие звуки глотания.

– Эй, рептилоид, ляг, усни уже, наконец! – проворчал Свен, подозрительно косясь на танцующего ящера.

– Оставь его, – негромко сказал Грумдаг. – Пусть танцует. Это шаманский танец чешуйчатокожих.

– Так он шаман что ли?

– Вот завтра у него и спросишь.

Гном хмыкнул.

– Да мне и не интересно…

Он отвернулся к стенке, ощущая, как от волнения начинает покалывать в груди. Если завтра ничего не получится, они все погибнут. Всё до одного. Если ящер-шаман ошибся, то эта ночь станет для гнома последней.

Сложив руки на груди, Свен принялся беззвучно молиться Вотану. Он и не знал, что нынче каждый пленник молился своему богу.

***

– Подъём, поганцы! – рявкнул Мёллер, заходя в подземелье ни свет ни заря. – Вас ждёт ещё один день упражнений, боли и страданий!

Несколько стражников отперли камеры, и пленники потянулись к выходу. Под землёй остались только ящер, тролль, йети и медведь.

Начальник гарнизона остановился перед клеткой рептилии и с интересом посмотрел на мирно сидящего Сасса.

– Присмирел? Больше не хочешь крови? Ха! Я так и думал, что ты недолго будешь беситься. Если захочешь с кем-нибудь сразиться, дай знать. Устрою тебе поединок.

Ящер никак на это не отреагировал, неподвижно глядя в одну точку и даже, кажется, не дыша.

Мёллер хмыкнул, развернулся и тяжёлым шагом направился прочь. Только тогда чешуйчатый пленник зашевелился и медленно поднялся с пола. В его глазах горела решительность. Каждый удар сердца отсчитывал время, оставшееся до затмения.

Ящер готовился убивать.

***

Всё шло своим чередом. Солдаты графа тренировались в дальней части внутреннего двора. Мёллер гонял орков и гнома по полосе препятствий, пытаясь развить в них выносливость. Старому вождю, который начал тренироваться позже остальных, иногда разрешалось посидеть в сторонке и отдохнуть. Он пока ещё не набрал былой силы, хотя и неплохо прибавил в весе за последние дни.

Обычно Грумдаг любил проводить время близ маленького сада, где отдыхал с книжкой маг Проктер. Волшебник настолько привык к безмолвному присутствию старого орка, что совершенно перестал обращать на него внимание.

Солнце медленно поднималось к зениту, изредка заслоняемое мелкими зыбкими облачками. Орки обменивались вопросительными взглядами. Напряжение росло. Почти у всех валилось из рук деревянное оружие. Мёллер кричал и злился, лупя пленников по спинам палкой. Но он не понимал причины, по которой сегодня пленники выглядели малость потерянными, двигающимися словно во сне.

Всё началось с едва заметного толчка земли. Весь мир словно лёгонько вздрогнул, почти неощутимо.

Так отразилось в пространстве открытие Адских врат в далёких-далёких горах. Вселенная готовилась узнать Утера – того, кто посягнёт на абсолютную власть над миром. Но знали об этом лишь единицы.

В небольшом посёлке Онтарио почти никто не обратил внимания на подземный толчок. Зато каждый с непониманием взглянул в подёрнувшееся темнотой небо, где на солнечный диск медленно стал наползать краешек луны. Затмение началось.

Солдаты прекратили упражняться и уставились вверх. Замер с задранной головой Мёллер. Проктер отложил книгу и, позабыв взять свой посох, вышел из беседки, подгоняемый любопытством.

Все разом позабыли про пленников. А те уже начали претворять свой план в жизнь.

Сразу несколько сильных рук вцепились в Мёллера. Сильный удар дубинкой по затылку отправил могучего воина в глубокое забытьё.

Грумдаг встал с земли и бесшумно проник в беседку, завладев магическим посохом. Он стремительно приблизился к Проктеру сзади и коснулся его спины навершием посоха. Сильный электрический разряд прошёлся по телу мага и швырнул на землю. Сердце Адама Проктера перестало биться.

В подземелье пришёл в движение Сасс. Каждый день он смачивал своей едкой слюной два самых ржавых прута клетки. Когтистые пальцы с силой вцепились в железо. Вздулись мощные мышцы. Воздух с шипением вырвался из сжавшейся груди. Прутья заскрипели и оторвались от основания. Раздвинув их пошире, ящер втиснулся в щель и спустя мгновение выбрался из клетки.

Он стремительно направился к выходу и схватил дремавшего у лестницы стражника. Одним мощным движением вырвавшийся пленник разбил голову солдата о стену. Снял с его пояса связку ключей. И вновь вернулся в помещение. Тролль, йети и медведь с опаской косились на двуногого ящера, который зачем-то решил освободить их из темницы.

Скрипнули отворяемые ворота, ведущие во внутренний двор. Немедленно внутрь вошли орки и гном, незаметно для гарнизона покинувшие учебную площадку.

– Ну, что дальше? – посмотрев на ящера, спросил Далрод.

В ответ Сасс кивнул на медведя и йети.

– Выпуссстим их против сссолдат!

– Эй, я не согласен! – вмешался Свен. – Эти мои боевые товарищи. Нас захватили вместе. И бежать мы должны вместе!

Глаза рептилии предостерегающе сузились, но он только кивнул.

– Тогда жжждите.

И он поспешил к лестнице, ведущей вниз, на самый нижний ярус замка. Далрод отделился от толпы и побежал по лестнице вверх. Необходимо было найти двух орчиц, которые обычно проводили время в комнатах прислуги. Они тоже должны бежать вместе со всеми!

***

– Я принесла вина, господин, – опустив голову, негромко произнесла Линна, держа перед собой поднос с графином и бокалом. Питер Гэмбл оторвал взгляд от документов, плотоядно улыбнулся при виде орчицы и медленно поднялся из-за стола.

– Ты очень заботлива, – сказал он, вальяжно приближаясь и глядя на женщину с превосходством. – Я как раз думал о тебе. Входи.

Линна неуверенно переступила порог хозяйского кабинета и поставила поднос на невысокий комод. Извлекла хрустальную пробку из графина и стала наполнять бокал. Граф встал у неё за спиной и коснулся чреслами её ягодиц.

Женщина вздрогнула.

Схватив её за кончик косы, граф потянул рукой на себя, наматывая волосы на кулак. Линна невольно прижалась спиной к груди мужчины, откинув голову ему на плечо. Гэмбл отпустил её косу и обвил руками стройное тело. Пальцы левой руки обхватили тонкую шею. Правая беззастенчиво мяла упругую грудь прямо через платье.

– Ты очень красивая, ты знаешь? – горячим шёпотом прошептал ей граф на ухо.

– Пожалуйста… отведайте вина…

– Я хочу отведать тебя! – заявил хозяин и прошёлся языком по шее орчицы.

Ему давно надоели человеческие женщины. С ранней юности, как только умер отец Питера, Гэмбл ни в чём не знал отказа. Красотки сами с радостью ложились в его постель, и их он повидал немало. Крестьянские простушки, дочки городских ремесленников, изысканные леди и беспринципные авантюристки…

Никто не мог противиться очарованию высокого, красивого, молодого графа. Когда он пресытился покорностью, он попробовал встать на путь насилия, смакуя рабынь и пленниц из дальних земель. Но даже тогда многие не проявляли несогласия. Если выбор стоял между графом и немытой солдатнёй, то несчастные женщины считали счастьем оказаться именно в объятьях пылкого графа. И это тоже быстро надоело.

Гэмбл уехал в столицу, где познакомился с бароном де Лейли. Этот богатый аристократ подмял под себя власть в стране, легко подавив волю императора Демосфена. Де Лейли любил устраивать балы и турниры. И особенно ему приходились по душе безудержные оргии, эти праздники порока, где добычей похотливых мужчин становились свезённые со всей страны красавицы.

Граф с головой окунулся в водоворот похоти и разврата, проведя в столице год. Но и это ему надоело. Между ним и бароном произошло охлаждение отношений. Толстяк де Лейли перестал присылать графу приглашения на "особые" вечера.

Тогда Питер открыл для себя новые развлечения. Он стал частым гостем экзотических борделей, где клиентам предлагалось попробовать женщин иных рас. И именно там Гэмбл открыл для себя целый новый мир ни с чем не сравнимого удовольствия.

Он спал с гномками, орчицами, эльфийками и даже демонессами. Каждая новая встреча будоражила разум и чувства. Тонкие оттенки страха, любопытства, желания: он познал многое в тех борделях. И это могло бы продолжаться бесконечно, но однажды он получил письмо от своего управляющего, где говорилось, что замковая казна почти пуста, и молодой граф уже не сможет оплачивать свои отнюдь не дешёвые капризы.

Пришлось возвращаться в Онтарио и приводить дела в порядок. Именно тогда графу пришла в голову мысль, что он может собрать собственник цветник самых экзотических красавиц, и за это не надо будет никому платить. Его первой пленницей стала эльфийка, которая не выдержала издевательств и через полтора месяца нашла способ покончить с жизнью.

Получив болезненный урок, граф решил ломать волю будущих пленниц, для чего полгода обучался приёмам инквизиции.

Когда к нему в руки попала зеленокожая орчица Сурокка, он довольно быстро подчинил её себе. И оттачивал на ней самые разнообразные садистские приёмы. С краснокожей орчицей Линной получилось уже всё намного проще. Граф несколько раз позволял молодой пленнице завладеть оружием, но всегда быстро сминал её сопротивление, демонстрируя собственное превосходство. Он внушил ей, что его невозможно одолеть, и единственный выход для неё – смириться.

Вот и теперь стройная орчица дрожала в его руках, переполняемая отвращением и ненавистью, но даже не помышлявшая сопротивляться. Ведь если сопротивляться, то будет только хуже, будет намного больней, это она усвоила преотлично.

Сгустившаяся темень за окном не насторожила графа. Мало ли: может, туча заслонила солнце? Но вот удивлённые возгласы солдат не прошли мимо его внимания. Замерев, Гэмбл вслушался в то, что происходило снаружи. Выпустив орчицу, он быстро подошёл к окну и отдёрнул штору. Наклонился к стеклу. И увидел, что солнечный диск уже на три четверти спрятался в чёрной тени. Вокруг образовался сумрак, и в быстро темнеющем небе стали видны звёзды.

– Интересно, – как заворожённый проговорил граф и вдруг услышал за спиной осторожные шаги. Резко обернувшись, он увидел рядом с собой молодую орчицу, державшую в руках бокал с вином.

– Пожалуйста, господин, выпейте, – едва слышно сказала Линна, и жестокий хозяин усмехнулся.

– Как скажешь, – с пошлой улыбкой протянул он, взяв у неё из рук бокал. – Но не думай, что вино заставит меня забыть о тебе.

Линна с затаённым дыханием смотрела, как граф делает глоток за глотком. Гэмбл не отрываясь глядел ей в глаза, предвкушая изящную любовную игру.

Он даже не сразу понял, что вино имеет странный кисловатый привкус. А когда вдруг его горло перехватило спазмом, было уже слишком поздно. Бокал выпал из ослабевшей руки и разлетелся по полу брызгами стекла. Судорожно вцепившись пальцами в рубашку, он разорвал её на груди и издал сдавленный стон. Ноги мужчины подкосились, и он упал, скручиваемый нарастающей болью.

Линна отступила на шаг. Затем ещё на один. И ещё. Она смотрела на агонию своего мучителя, и в её взгляде светилось долгожданное торжество.

Гэмбл вытянул руку в её сторону.

– Линна! – хриплым голосом позвал он, всем видом умоляя приблизиться. Но орчица продолжала медленно отступать к двери. Неожиданно дверь за её спиной распахнулась, и на пороге возник Далрод.

Молодой орк быстро оценил обстановку и схватил подругу за руку.

– Бежим! – горячо выпалил он, и они вместе выскочили из хозяйского кабинета.

– Линна! – уже на лестнице настиг их истошный вопль графа, потерявшего любимую игрушку и вот-вот готового потерять ещё и жизнь. Но на его крик никто не отозвался.

***

Ариантр помнил дымящиеся равнины Бездны. Он помнил пылающую твердь, в которую были вмурованы сладкие человеческие души. Он видел парад войск, готовящихся к вторжению в Верхний Мир. И сам Бетрезен, окружённый огнями и всполохами дыма, величаво простирал свою длань над преданными творениями гения Зла.

Ариантр помнил ослепительный свет солнца, ударивший в глаза первым легионам, прорвавшимся на просторы Невендаара. Была война. Были жертвы. И множество душ было съедено им и его собратьями. Подпитываясь энергией Преисподней от прораставших на поверхности огромных красных кристаллов, демонические полчища продолжали шествовать вперёд, обеспечивая Ад тысячами рабов.

А затем настала пора поражений. Сперва армия восставших мертвецов разгромила легионы Ада на границах Империи. А затем и сами имперцы в союзе с гномами погнали инфернальных пришельцев прочь со своих земель.

Ариантра смогли повалить на землю. Его руки и ноги сковали посеребрёнными кандалами. Его кожистые крылья пробили у сгибов кольями, и отверстия скрепили железным хомутом. На могучую шею демона нацепили стальной ошейник с серебряными шипами, направленными вовнутрь.

В цепях провели демона по улицам ликующей столицы Империи. Сразу десять магов присматривали за каждым его шагом. А после были столетия томления в каменных застенках. От обычной пищи демон отказывался, а свежие души ему никто скармливать не собирался. И Ариантр дряхлел, предпочитая проводить время в мире грёз и иллюзий. Пытаясь забыть своё позорное пленение.

Несколько раз у демона менялись владельцы. Над ним ставили опыты безумные маги. Его показывали в зверинцах за деньги. Наконец, он оказался в подземельях замка Онтарио, где его держали как экзотическую диковинку.

Но демон чувствовал, что приближается час освобождения. Его проклятый дух ощущал натяжение нитей судьбы. Некие высшие силы подготавливали для него дорогу к спасению. Он чувствовал это. Он ждал. Он верил, воспрянув духом и телом.

Час затмения сулил ему долгожданную свободу.

И Ариантр ничуть не удивился, когда к нему в подземелье спустилось мелкое создание. Представитель холоднокровного разумного племени с пылающим взглядом одержимого.

Ящер остановился перед громадной клеткой, в которой ждал своего часа демон.

– Я друг, – низким голосом сказал гость. – Я ззздесссь, чтобы осссвободить тебя…

Ариантр медленно кивнул, давая понять, что прекрасно осведомлён о цели визита.

Сасс загремел связкой ключей и, повозившись, отворил клетку. Затем медленно приблизился, с опаской поглядывая на ничем не скованный хвост адской твари. Но демон сидел смирно и ждал. Ящер обошёл его со спины и первым делом освободил крылья от сцепляющего их хомута. Затем он снял кандалы с ног чудовища. И, наконец, он избавил от оков руки демона.

Стоило только цепям звонко упасть на пол, как ящер стрелой бросился бежать, нисколько не веря, что демон не станет есть своего спасителя. Он был прав. Жуткая лапища с двумя чёрными когтями на каждом пальце распорола воздух в том месте, где мгновение назад возился чешуйчатый шаман.

Ариантр издал низкий утробный рык и разорвал докучавший ему ошейник. Поведя крыльями и чувствуя, как тело истосковалось по движению, монстр вывалился из клетки. Оставляя на потолке борозды шипастыми крыльями, он вышиб плечом ворота и обнаружил перед собой спиральный коридор, ведущий наверх, прямо во внутренний двор замка. Громыхая как стадо быков, исчадие Ада быстро преодолело коридор, единым махом выломало ещё одни ворота и вырвалось на свободу.

Здесь демона встретил тёмный мир. Солнце полностью скрылось за луной, обнажив яркую пылающую корону. Небо окрасилось россыпью звёзд. Заржали лошади в конюшне, почуяв близкую смерть. Заверещали перепуганные солдаты, завидев, как во тьме разворачиваются гигантские крылья.

Ариантр набрал полную грудь воздуха и издал леденящий душу рёв.

Его красно-бурое тело с частыми чёрными полосами засветилось инфернальным ореолом. Кисть правой руки преобразилась, трансформировавшись в четыре змееголовых отростка, способных поглощать души врагов. Широкая пасть раскрылась, обнажая несколько рядов острых зубов. Из пасти высунулся толстый покрытый слизью язык, конец которого представлял собой плоскую змеиную голову. Восемь массивных рогов – четыре больших и четыре малых – росли из головы чудовища и загибались концами вперёд. Глубоко посаженные глаза светились мерным жёлтым огнём.

– Молох! – завопили в панике солдаты, разбегаясь кто куда.

Огромный демон обрушился на рыцарей гарнизона, разрывая на куски всякого, кто попадался под руку. Самые отважные и хладнокровные из людей кинулись к арсеналу, поспешно облачаясь в доспехи и вооружаясь чем попало.

– Где Проктер? Нам нужен маг!

– Куда пропал Мёллер?

– Кто-нибудь, сходите за графом! Надо предупредить его сиятельство об опасности!

– Выставьте лучников на стены!

– Проклятье, эта тварь идёт сюда!!!

Пока гарнизон вёл неравный бой с чудовищем, пленники отворили главные ворота замка. Перебив стражников, топтавшихся возле конюшни, орки вывели лошадей и приготовились к бегству. Для ящера, тролля, медведя и йети пришлось выкатить две большие повозки: ехать верхом они не могли. Повозками управляли четверо зеленокожих орков, среди которых была и несчастная Сурокка. Узнав о смерти хозяина, она заплакала от радости и издала боевой клич.

Её самый страшный кошмар, длившийся пять долгих лет, наконец-то закончился.

Шестеро краснокожих орков и гном вскочили на лошадей и направились прочь из замка. Они не забыли прихватить с собой оружие. Далрод обзавёлся кожаными доспехами и настоящим орочьим мечом. Линна вооружилась луком и стрелами. Свен где-то нашёл гномьи латы. На его поясе теперь висела увесистая секира. Грумдаг орудовал магическим посохом. Его учили пользоваться магией огня, а магический артефакт был настроен на использование магии воздуха. Однако старый вождь обнаружил, что спокойно может использовать силу посоха, и это во многом похоже на то, с чем ему приходилось иметь дело раньше.

Вызвав магическую молнию, вождь сжёг двух внезапно появившихся воинов, загородивших ворота, и пленники, наконец, смогли вырваться за пределы замковых стен. Они неслись по притихшему городу, чьё население было напугано случившимся затмением и страшными звуками, доносившимися из замка. Никто не преградил беглецам дорогу.

Солнце над их головами уже освободило краешек и постепенно выглядывало из-за медленно уплывавшей луны. Звёзды растаяли в рассеивающемся сумраке. И когда дневное светило вновь засияло в полную силу, пленники оказались уже далеко за пределами ненавистного Онтарио.

Глава 4. Схватка

Они мчали до наступления темноты, боясь остановиться и не веря, что побег действительно удался. По дороге им иногда встречались случайные путники и повозки торговцев. Люди провожали беглецов удивлёнными взглядами, не понимая, откуда посреди имперских земель взялся такой разношёрстный и странный отряд.

Сасс неоднократно предлагал убивать всех встречных, чтобы не оставлять свидетелей, однако оркам эта идея не понравилась. В конце концов, все эти люди ничем не провинились и не выказали никакой враждебности по отношению к ним. За что их убивать?

Зато не побрезговали орки воровством, правда, довольно безобидным. Им удалось раздобыть множество яблок, груш и слив в первых попавшихся садах. В реке, на берегу которой беглецы решили переночевать, удалось наловить рыбы. Линна подстрелила молодого кабанчика, копошившегося в роще, и теперь у отряда было свежее мясо.

Медведь, выбравшись из повозки, меланхолично разгуливал по стоянке, обнюхивая орков и не проявляя агрессии.

– Совсем ручной, – объяснял Свен, гладя зверя по голове. – Я его ещё медвежонком подобрал и вырастил! Зовут Беофиф. Это значит "медовый воришка". Очень уж сладкое любит!

– Боюсь, сладкого у нас нет, – сказал Грумдаг, опасавшийся приближаться к медведю.

– Он и яблочку будет рад! А лучше двум! – улыбался во весь рот гном.

Наутро они продолжили путь, избрав юго-восточное направление. С каждой милей вокруг становилось всё меньше полей и всё больше рощ и холмов. На горизонте стала различима серая полоса гор, у подножья которых темнели дремучие хвойные леса.

Но не успели беглецы достигнуть по-настоящему безлюдных мест, как всполошился Сасс.

– Погоня! – проурчал он, вертя головой и подняв повыше нос.

Беглецы оглянулись, но дорога выглядела пустынной.

– Ты ничего не путаешь? – поинтересовался Далрод. – Мы никому не интересны.

– Возможно, крестьяне пожаловались имперским патрулям? – высказал версию Грумдаг.

Но ящер отрицательно покачал головой.

– Я чую. Это граффф.

– Не может быть! – приблизилась Линна. – Ты же сам дал мне яд! Я видела, как граф выпил его!

– Это ооон, – упрямился Сасс, обладавший феноменальным чутьём. Далрод тоже видел, как корчился в агонии Гэмбл. Но внезапная догадка всё расставила по местам.

– Фрост. Кто-нибудь видел его во время побега?

Оказалось, что священника никто не видел. Но, похоже, ему удалось пережить нападение демона. И оживить Гэмбла, Мёллера, Проктера и остальных. Задали же ему пленники работёнку!

– С помощью Фроста люди могли победить молоха, – высказал свою мысль Далрод.

– Тогда у нас большие проблемы! – скривился Свен.

– Мы должны поторопиться и добраться до южных лесов…

– Нет! – возразил вдруг ящер. – Я зззнаю, что делать. Сссворачиваем на восссток! Идём к болоту.

Беглецы удивились, но спорить никто не стал. Ящер был тем, кто вытащил их на свободу. И вряд ли он хочет погубить своих спутников. Оставалось только довериться ему и следовать указанной дорогой.

***

Дорога сквозь топи оказалась извилистой и опасной. Посреди равнины, заросшей речной травой и водорослями, виднелись небольшие рощицы, и путь вёл от одной такой рощи до другой. Иногда дорога превращалась в месиво грязи. Иногда и вовсе приходилось идти по щиколотку в воде, ведя лошадей под уздцы.

Однако к середине следующего дня путники вышли на сравнительно сухое пространство, откуда была уже видна кромка невысокого песчаного плато. Сквозь плато вело узкое, заросшее деревьями ущелье.

Здесь-то и повстречались беглецам обитатели этих неприветливых мест. Стоило только отряду оказаться меж двух отвесных стен, как тут же со всех сторон их окружили десятки двуногих ящеров. Судя по их оскаленным пастям, намерения у них были отнюдь не мирными.

Сасс остановился, высоко задрал голову и издал громкий прерывистый свист.

Нападающие остановились, с удивлением воззрившись на чешуйчатого шамана. Кажется, у представителей их племени было не самое лучшее зрение, и у них с трудом укладывалось в головах, что они повстречали одного из своих.

Рослый предводитель стаи медленно вышел из-за дерева на открытое пространство и встал перед отрядом, уперев когтистые лапы в защищённые доспехами бока.

– Назззови сссебя! – громко потребовал он, и Сасс вышел ему навстречу.

– Сасс Слааш Лизг Пер Пуш-ор-Агн! – последовал гордый ответ.

Племя ящеров заволновалось, обмениваясь взглядами.

– Шшшаман? – не веря своим ушам, произнёс предводитель. – Я – Рош Лизг Аннут Гор-веш-Ил.

– Приветссствую тебя, вожжждь, – низко поклонился ему Сасс.

Рош посмотрел на остальных беглецов, напряжённо ожидавших развязки переговоров с оружием в руках.

– Ты привёл нам едууу?

– Я привёл друзззей, – покачал головой шаман. – А еда… Хе! Еда придёт ссследом!

***

Воскрешённый Фростом граф отнюдь не горел жизнелюбием. Напротив, он хотел убивать. Его людям с огромным трудом удалось победить молоха. Но весь остальной зверинец сбежал. И Гэмбл собирался его вернуть. Или уничтожить. Третьего не дано.

Собрав полсотни рыцарей, усадив на повозки обоза десяток лучников, мага и священника, граф Онтарио выехал вслед за беглецами. Похоже, те даже и не думали скрывать свой маршрут. Многие крестьяне видели, в какую сторону направились орки, гном и прочие отродья.

Обоз несколько сковывал возможности боевого отряда, но рыцарям надо было что-то есть, а путь, вполне вероятно, предстоял неблизкий. Потому дружина графа двигалась неспешно, зато почти без остановок.

К исходу четвёртого дня следопыты графа обнаружили, что беглецы сменили направление и устремились в сторону болот. Это несколько озадачило преследователей, но поворачивать назад никто и не подумал. Да, им было хорошо известно, кто населяет пространства топей. И всё-таки даже самые кровожадные и безумные твари трижды задумаются, прежде чем нападать на вооружённый до зубов имперский отряд!

В это верил сам граф и его люди. Они были уверены, что сбежавшие пленники озабочены только тем, как бы поскорее скрыться от преследования. И потому зашли прямо в расставленную западню.

Преодолев топи, рыцари въехали в ущелье, густо заросшее деревьями. И за очередным поворотом они вдруг обнаружили брошенные повозки. Никаких следов беглецов не было видно. Один из рыцарей вскочил на покинутую повозку, чтобы получше осмотреться. И в следующий миг свалился на землю, сражённый стрелой в горло.

– Засада! – заорал Мёллер, собирая вокруг себя людей. – Построиться! Лучникам – укрыться в фургонах! И тащите сюда Фроста, он нужен здесь!

Но выстроиться для отражения атаки им не дали. Полчища болотных ящеров ринулись на них разом со всех сторон. А рядом с ними в решительный бой шли орки, гном, тролль, медведь и йети.

Громкое шипение, вой, рёв, крики людей и ржание коней огласили ущелье. Ящеры яростно вступили в драку, тесня врагов. Каждый был вооружён двумя длинными мечами. Конные рыцари отбивались, орудуя кто мечом, кто пикой. Испуганные лошади топтались на месте и гарцевали, мешая воинам вести бой. Лучники принялись отстреливаться из повозок, поражая стрелами самых ретивых противников.

Некоторые рыцари ощущали странное оцепенение, будто на них воздействовала какая-то неведомая и злая сила. Медведь и йети опрокидывали всадников, которых затем добивал секирой гном. Грозный тролль, возвышаясь над врагами, размахивал трухлявым бревном, сворачивая рыцарям шеи и ломая спины. В какой-то момент показалось, что нападавшие сейчас сомнут нестройные ряды имперцев.

Но вдруг с ясного неба по ящерам ударил целый каскад молний, и сразу три десятка чешуйчатых тел повалились в грязь. В дело, наконец, вступил Проктер. Магу пришлось раздобыть новый посох взамен похищенного, и теперь он мстил, без сомнений обрушивая на головы врагов силу небесной стихии.

В ответ в него самого ударила одинокая молния, созданная усилиями Грумдага. Ослепительный грохочущий разряд прошёл сквозь посох в землю, задев мага лишь отчасти, и всё равно этого хватило, чтобы Проктер скорчился от боли, хватаясь за сердце.

Ему на выручку поспешил Фрост, сумевший молитвой исцелить электрический ожог. Но тут же и сам священник, ойкнув, упал на землю со стрелой в плече.

Отряд из пяти краснокожих и трёх зеленокожих орков прорвался с тыла и принялся уничтожать имперских лучников в повозках. На помощь стрелкам пришли Мёллер и сам граф Гэмбл, бесстрашно схлестнувшиеся с восемью противниками разом. И сразу стало понятно, что каждый из этих двоих стоил дюжины бойцов.

Начальник гарнизона легко расшвыривал орков, прорубаясь сквозь их ряды с маниакальностью берсерка. Более ловкий и стройный граф обратился смертоносным вихрем, осыпая нападавших градом ударов.

Орки отпрянули, потеряв двоих. Обменявшись короткими фразами, они быстро перестроились. Четверо теперь нападали на Мёллера. А Далрод и Грумдаг сцепились с бывшим хозяином.

Далрод понял, что он до сих пор сильно недооценивал графа. Боевое мастерство аристократа было поистине великолепным. Он легко гасил все атаки и сам опасно бил в ответ. Его не останавливали и молнии, которыми щедро сыпал Грумдаг: на Гэмбла они не производили никакого впечатления, будто какая-то сила оберегала его от мощи стихии. Возможно, ему помогал какой-то волшебный амулет. Или его доспехи имели некие магические свойства.

Далрод этого не знал, но ему некогда было задумываться о таких вещах. Он дрался с графом на пределе сил. Он пустил в ход всё своё искусство, все свои навыки. Когда-то давно отец учил его сражаться с такими бронированными и смертоносными противниками, однако за годы рабства молодой орк несколько подрастерял хватку.

Прорвавшись между ним и старым вождём, граф сумел колющим ударом вывести из боя Грумдага. Вождь зашипел и откатился в сторону, держась за кровоточащий бок. Магический посох выпал из его рук и остался на земле.

Теперь Далроду сделалось совсем уж тяжко. Граф напирал на него, пылая ненавистью и жаждой убийства. Краем сознания орк отметил, что на других участках боя его союзники постепенно берут верх. Шаман Сасс вцепился зубами в горло Проктеру, выпивая из мага жизнь. Взбалмошный Свен вскарабкался на повозку и упал прямо на голову Мёллера, сразу подмяв его под себя. Подбежавшие орки помогли сразить ворочавшегося на земле великана. Лучники были перебиты почти все, а от рыцарской конницы едва остался десяток бойцов.

Но и сами нападавшие понесли тяжёлые потери. Около сотни ящеров погибло в беспощадной рубке. Лежал под деревом пронзённый множеством пик несчастный тролль. Раненый Беофиф, хромая на переднюю лапу, медленно брёл прочь с места побоища.

Но всё это не имело значения, пока граф оставался жив. Гэмбл наступал, и после каждой его атаки на теле молодого орка оставались свежие раны и царапины. В очередной раз отбросив от себя противника, аристократ одной рукой снял с пояса какой-то бутылёк и залпом выпил его содержимое. Кажется, волшебный эликсир придал ему сил, так как воин величаво распрямился, будто с него сошла вся усталость, и вновь ринулся в атаку.

Далрод попытался увернуться и смешаться с остальными воинами, но граф теснил его с дороги под сень леса, и мало кто из участников затихающего боя заметил удаляющихся поединщиков. Орку приходилось укрываться за стволами деревьев, перепрыгивать через ямы и кочки, уклоняться от нависавших веток. Человек шёл за ним по пятам, и его меч вспарывал воздух со скоростью атакующей кобры. Далроду так и не удалось нанести графу хоть какой-нибудь урон, хотя бы мелкую царапину. Сам же он обливался потом и кровью, чувствуя, как стремительно тают силы.

Споткнувшись о торчавший корень, молодой орк вдруг упал навзничь, с ужасом понимая, что это конец. Граф мгновенно оказался рядом и выбил оружие из ослабевшей руки упавшего врага. На лице человека возникло выражение торжества. Он занёс меч для добивающего удара, и вдруг от его нагрудника отскочила орочья стрела. Граф покачнулся, резко поднимая взгляд и выискивая наглеца, посмевшего выстрелить в него.

Из чащи показалась Линна с луком в руках. Новая стрела уже покоилась на тетиве, готовая в любой момент пуститься в полёт.

– Линна? – растерялся граф, опустив оружие и с какой-то детской обидой глядя на любимую орчицу.

Женщина встала перед человеком, заслонив собой упавшего орка.

– Ты не получишь его жизнь, – твёрдым голосом произнесла она. И эти слова разозлили графа. Он не привык к отказам.

– Тогда вы оба вернётесь в замок! Он – в подвал! А ты – в мою постель! И ты будешь ласковой, если хочешь, чтобы твой дружок прожил подольше! Ты поняла меня?

– Я поняла, – сказала Линна и спустила тетиву.

Гэмбл дёрнулся с удивительным проворством, и стрела, летевшая ему в голову, лишь оцарапала щёку. Но в этот момент начал действовать Далрод. Он нащупал на земле ту первую стрелу, отскочившую от нагрудника графа, резко метнулся вперёд и вонзил наконечник стрелы под колено врага.

Человек заорал от внезапной боли, припал на одно колено и выронил меч, которым мгновенье спустя завладел орк. Быстро вскочив, Далрод занёс меч и обрушил клинок на врага. Граф вскинул руку в инстинктивной попытке защититься. И остался без руки.

Побледнев, он с удивлением уставился на обрубок, из которого рывками струилась кровь. Взгляд графа помутился. Потеряв сознание, человек рухнул лицом в лесную подстилку, громко лязгнув доспехами.

Линна радостно посмотрела на Далрода, но тут же счастливое выражение на её лице сменилось неподдельным ужасом. Далрод стоял, опустив меч и покачиваясь. По его лицу, рукам, груди и животу обильно текла кровь. Пальцы орка разжались, и оружие упало у его ног. Переведя взгляд на подругу, он вяло улыбнулся.

– Я же обещал тебе. Скоро ты увидишь Дом… – сказал он и рухнул рядом с графом, лишившись последних сил.

***

Спокойный голос читал слова древней молитвы. Пространство было наполнено светом, в котором тенями появлялись и исчезали лица – родных, друзей и врагов. Хоровод видений плыл из глубин памяти. Почему-то становилось то невыносимо жарко, то очень холодно. Но вот голос стих, и всё схлынуло. Вокруг воцарилась тьма.

Далрод с усилием поднял веки и увидел над собой Линну и Грумдага, Свена и Сасса, Роша и Фроста. Последний выглядел особенно бледным и бесконечно усталым.

– Что… произошло? – с трудом выдавил из себя слова Далрод.

– Ты был мёртв, – поведал старый вождь и кивнул на священника. – Фрост тебя оживил. Опять. Во второй раз смерть не хотела тебя отпускать, так что ему пришлось хорошенько постараться.

– Иначе бы он сам сдох, – добавил гном, взглянув на священника исподлобья.

Молодой орк с кряхтеньем принял сидячее положение и осмотрелся. Он находился в одной из телег. Кругом лежали трупы ящеров и людей. Лишённый доспехов граф с перевязанной рукой сидел примотанным верёвкой под ближайшим деревом. Живой и злой.

Его сторожил оживший тролль. Рядом с многозначительным видом сидели медведь и йети. Несколько пленных рыцарей, лишившихся оружия, топтались у опушки под охраной выживших ящеров.

– Фрост может оживить наших друзей?

– Нет сссмысссла! – резко ответил вождь ящеров. – Его магия – ссскверна! Пасть в битве – почёт! Вернуться ссс того сссвета – унижжжение! Лучшшше мы сссъедим тела погибшшших во ссславу нашшшего народа!

– Дело ваше, – не стал спорить Далрод, у которого от услышанного похолодело в груди. – А что будет с пленниками? И с Фростом?

– Мы решили их отпустить, – сказал Грумдаг. – Фрост ни в чём не виноват. К тому же он оживил тебя и других наших товарищей. Людей, правда, ему запретили возвращать из мёртвых.

– Да, чешуйчатым мордам надо чем-то питаться, – пояснил Свен.

Далрод опёрся руками о борт телеги и медленно поднялся на ноги. С одной стороны его поддержал Грумдаг. С другой – Линна.

– И что же дальше? – спросил молодой орк.

Друзья по несчастью переглянулись.

– Каждый пойдёт своей дорогой, – ответил гном. – Я с мишкой и йети к своим в горы. Вы, орки, разойдётесь по своим племенам. Сасс останется здесь, ему тут нравится и его уважают. Ну, а Фрост и оставшиеся людишки вернутся в Онтарио. Над ними больше нет власти графа. Пусть живут как хотят.

Далрод снова перевёл взгляд на Гэмбла.

– А что же нам делать с графом?

Гном усмехнулся.

– Ты его побил, ты и решай!

Орк коснулся его плеча и улыбнулся в ответ.

***

Там, где палящее око Шаддура осеняло теплом раздольные степи; там, где белый прищур красавицы Лаинары дарил сны и мечты почитателям ночи; там, где извилистое тело Имагны тянулось по дну Красного Каньона: там остановилось племя Кондора, принявшее в себя потерянных чад и новую кровь.

Здесь впервые объединились под одним шатром орки с красной кожей и орки с зелёной кожей. Было решено, что у них одна кровь, и нет между ними различий перед ликом всеблагого Громдока.

Старый Грумдаг больше не мог вести за собой племя, занявшись воспитанием молодых. Далрод и Линна растили пятерых ребятишек и были счастливы вместе. Отныне булава вождя перешла к Далроду, который всем доказал, что он может управлять орками и сражаться с врагами.

Из соседних племён приходили путники посмотреть на диковинку. Стар и млад собирались перед большой клеткой, в которой, согнувшись в три погибели, томился грязный, обросший, осунувшийся граф Гэмбл. Тёмные немытые космы спадали на его худое лицо. Под толстыми обломанными ногтями скопилась грязь. Голое тело отощало. Кожа облепила рёбра. Взгляд направлен в одну точку. Из приоткрытого рта тянулась струйка вязкой слюны.

Прошлое казалось ему нереальным видением, сном. Солнце выжгло из него мысли о грядущем. Всё его существо сосредоточилось на нынешнем моменте, превратившемся в повторяющийся кошмар.

Вокруг не было никого, кто бы сочувствовал грязному, вонючему человеку. Не было никого, кто хотел бы поговорить с ним. Взрослые кивали на человека, ставшего тенью, говоря своим детям: вот, как выглядит поверженный враг. Вот, что враг сделает с нами, если поймает. Вот усмешка судьбы.

Не осталось больше надежды. Не было спасения. Не осталось ничего.

Год за годом томился граф в клетке среди тех, кого сам когда-то считал глупым убогим зверьём.

Томился словно дикий зверь…

20-24 сентября 2023 года.