Слишком много варваров

Пролог. Властелины Железных Холмов

Солнце, багровое, как глаз умирающего демона, медленно опускалось за холмы, отбрасывая длинные, зловещие тени на равнину, покорённую нами. Ветер, горячий и густой, приносил запахи, от которых у слабого духом помутилось бы в голове. Но для меня этот воздух был слаще благовоний в храмах изнеженных богов Вендии. Это был запах победы. Запах обладания.

Я стоял на вершине самого высокого кургана, опираясь на посох из полированной кости, и взирал на свои владения. Горы сокровищ простирались до самого горизонта. Мы отвоевали каждую пядь этой земли.

Внизу, у подножия моего трона, копошилась моя армия. Мои верные воины, закалённые в битвах. Их тела были покрыты язвами и шрамами – знаками отличия в нашей бесконечной войне за выживание. Они рыскали среди курганов, добывая дань для своего повелителя, и их глаза горели фанатичным огнём преданности.

– Внемлите! – прохрипел я, и мой голос, подобно раскату грома, прокатился над долиной.

Я поднял костяной посох к кровавому небу.

– Мы никогда не уйдём отсюда! Пусть приходят узурпаторы, пусть приходят завоеватели – они найдут здесь лишь свою погибель. Это наше царство! Царство Вечного Тлена! И я – его король!

И снизу донёсся одобрительный гул сотен глоток, похожий на рычание огромного зверя.

Глава 1. Война за сокровища

В таверне «У Джебби» пахло кислым пивом, отчаянием и, совсем немного, жареной крысятиной – особым угощением, которое Харлус называл «курицей по-немедийски». Полумрак помещения, обычно скрывавший убожество обстановки, сегодня казался особенно давящим.

Абулетес сидел за шатким столом, нервно пересчитывая горстку медяков. Их было мало. До слёз мало.

– Это грабёж! – взвизгнул он, с силой ударяя кулаком по столу, отчего кружка с мутной жижей подпрыгнула. – Сто золотых! Сто полновесных, звонких, прекрасных золотых монет! Калистратос – не судья, он пиявка в мантии! Кровопийца!

Харлус, который в этот момент увлечённо ковырял ножом щель в полу, пытаясь достать оттуда застрявшего таракана, поднял голову и радостно улыбнулся.

– Деньги – всего лишь презренный металл, – сказал он. – А вот настоящие сокровища... они валяются под ногами. Кстати, мы с Абулетесом сегодня опять идём на Большой Курган!

– На свалку, – брезгливо поправила Катла. Она стояла у стойки, пытаясь оттереть пятно с рукава своего единственного приличного платья. – Вы идёте рыться во всякой дряни. Боги, почему я родилась в этой семье? Я должна была быть принцессой в Аквилонии, а не дочерью старого дуралея, который считает дохлую крысу ценной находкой.

– Шкура крысы – это отличный мех, если правильно выделать! – парировал Абулетес, сползая со стула. – Ладно, хватит ныть, птица. Мы с Харлусом идём на дело. Говорят, вчера стража выкинула целый воз добра, изъятого из дома какого-то чернокнижника. Там могут быть ценные вещи. Склянки, тряпки... может, даже недоеденный ужин!

– Я найду там меч! – глаза Харлуса загорелись безумным огнём. – Или корону! Или, может быть, тот самый кусок сыра, который я потерял в прошлом месяце!

Конан, сидевший в углу и молча точивший свой огромный меч оселком, лишь фыркнул, не поднимая глаз. Он давно перестал пытаться понять помыслы этих людей. Пока его кормили и наливали эль, он готов терпеть их. До определённого предела.

***

Путь до городской свалки Шадизара был неблизким и лежал через самые зловонные кварталы города, но Абулетес и Харлус шагали с целеустремлённостью первооткрывателей, идущих к затерянному городу.

Свалка Шадизара, известная в народе как «Зловонный Пик», представляла собой величественное сооружение. Веками жители Порочного Города свозили сюда отбросы, создавая причудливый край из гниющих холмов, ущелий из ломаной мебели и рек нечистот. Для Харлуса это было лучшее из развлечений. Для Абулетеса – неразработанная жила.

– Смотри в оба, Харлус, – наставлял Абулетес, перешагивая через труп собаки. – Нам нужно что-то, что можно продать как «древности». Медь, латунь, целые кости.

– Я чую удачу, Абулетес! – Харлус втянул носом воздух, от которого у обычного человека вытекли бы глаза. – Сегодня особенный день. Воздух пахнет... возможностями!

Они поднялись на гребень очередного мусорного вала и замерли.

Обычно хаотичная и безлюдная, если не считать крыс и одиноких бродяг, свалка преобразилась. Проходы между кучами хлама были перегорожены завалами из старых телег и гнилых досок. На вершинах самых высоких куч стояли дозорные с палками. А в центре, в низине, горели костры, вокруг которых сидели десятки людей в лохмотьях.

– Какого демона? – прошептал Абулетес, щурясь. – Кто это?

– Похоже на нищих, – заметил Харлус. – Но они какие-то... сбились в стаю. Смотри, у того парня на голове чугунок вместо шлема! Знатный чугунок, кстати. Почти без дырок.

Не успели они сделать и шагу, как путь им преградили трое. Это были не просто оборванцы, просящие милостыню у храмов. Это были крепкие, жилистые мужчины с лицами, на которых читалась готовность перегрызть глотку за червивое яблоко. В руках они сжимали дубинки, утыканные ржавыми гвоздями.

– Стоять! – рявкнул один из них, беззубый верзила с повязкой на глазу. – Это земля Королевства Отверженных. Вход только для подданных Короля. Платите дань или проваливайте!

Абулетес выпятил грудь, пытаясь выглядеть внушительно, что было сложно при его росте и сложении, напоминающем перезрелую тыкву.

– Какое ещё Королевство? – возмутился он. – Это городская свалка! Добро городское! Я, Абулетес, честный делец, имею полное право копаться в этом дерьме! Мы платим налоги! Ну, иногда.

– Здесь законы города не действуют, толстяк, – сплюнул верзила. – Здесь закон Короля. Всё, что лежит здесь – его. Хочешь рыться – плати десять медных монет.

– Десять медяков?! – взвизгнул Абулетес. – Да я за них могу купить целую козу! Ну, не целую козу, а без одного рога, но всё же! Харлус, скажи им!

Харлус вышел вперёд.

– Привет! У тебя отличная палка с гвоздями. Можно мне такую же? Я хочу найти здесь шлем, чтобы защитить свой мозг от лучей поноса, которые на меня насылают колдуны из Стигии.

Нищие переглянулись.

– Валите отсюда, пока мы не пустили вас на удобрения, – прорычал верзила и угрожающе поднял дубинку.

Абулетес понял, что словами делу не поможешь. Он быстро оценил шансы, и они были не в их пользу. Но отступать просто так Абулетес не умел.

– Ах так?! – закричал он, пятясь назад и таща за собой Харлуса. – Вы мне угрожаете? Вы знаете, кто я? Я – владелец таверны «У Джебби»! И у меня есть связи! У меня есть... варвар!

Нищие загоготали.

– Варвар? – переспросил беззубый. – Ручной, что ли?

– Настоящий! – брызгал слюной Абулетес. – Киммериец! Гора мышц, ярости и дурных повадок! Он ест таких, как вы, на завтрак и выковыривает ваши кости из зубов своим огромным мечом! Я вернусь! Я вернусь с ним, и мы посмотрим, чья это куча дряни! Мы разнесём ваше крысиное королевство по камешку! Харлус, бежим!

Они скатились с мусорного склона и бросились наутёк, сопровождаемые улюлюканьем и градом гнилья.

– Мы правда приведём Конана? – задыхаясь, спросил Харлус, когда они отбежали на безопасное расстояние. – Он не любит ходить на свалку. Он говорит, что там пахнет хуже, чем у Гленоса в комнате.

– У него нет выбора! – прохрипел Абулетес, лицо которого побагровело от бега и ярости. – Он работает на нас! Я пообещал им варвара, и я приведу им варвара! Никто не смеет не пускать Абулетеса к дармовому хламу! Никто!

Глава 2. Варвар в деле!

Конан сидел за своим любимым столом, лениво ковыряя кинжалом столешницу и периодически откусывая огромные куски от бараньей ноги, который, судя по жёсткости, прожил свои лучшие годы ещё при правлении предыдущего короля. Перед ним стоял кувшин с вином – единственное, что в этой таверне было сносного качества, потому что было ворованным.

Дверь таверны с грохотом распахнулась, и внутрь, задыхаясь и пылая праведным гневом, влетели Абулетес и Харлус.

– Конан! – взвизгнул Абулетес, подбегая к столу и чуть не опрокинув кувшин. – Вставай! Хватай свой меч! Время пришло! Мы идём на войну!

Киммериец медленно поднял взгляд, пережёвывая жёсткое мясо. Его ледяные голубые глаза выражали абсолютное спокойствие.

– На какую ещё войну, старик? – прорычал он. – Если это опять война с крысами в подвале, то увольте. В прошлый раз одна из них прокусила мне сапог.

– Хуже! – Абулетес ударил кулаком по столу. – То есть лучше! Это война за честь! За добычу! За наше будущее! Свалку захватили!

Конан замер с куском мяса у рта.

– Свалку? – переспросил он. – Ты хочешь, чтобы я шёл сражаться за кучу отбросов?

– Это не просто отбросы! – вмешался Харлус, размахивая руками. – Это наша золотая жила! Там есть всё: старые вёдра, гнутые гвозди, дохлые барсуки! И эти... узурпаторы не пускают нас туда! Абулетес пообещал им, что ты придёшь и сделаешь из них месиво!

Конан проглотил кусок, запил вином и громко рыгнул.

– Нет.

– Что значит «нет»?! – Абулетес побагровел. – Ты работаешь на нас! Ты – вышибала! Мы тебя кормим! Мы тебя поим! Ты живёшь здесь даром!

– Я вышибаю пьяниц из таверны, – спокойно ответил варвар, откидываясь на спинку стула. – Я не наёмник для разборок с нищими на свалке. Это ниже моего достоинства. Кром будет смеяться надо мной, если я умру, поскользнувшись на гнилой капусте в битве с бродягой.

– Но я дал слово! – взвыл Абулетес. – Я сказал им, что приведу варвара! Моя добрая слава висит на волоске!

– Твоя слава, старик, стоит меньше, чем эта обглоданная кость, – Конан швырнул кость через плечо, где она с глухим стуком ударилась о лоб задремавшего пьяницы. – Я никуда не пойду. Разбирайтесь сами.

Абулетес схватился за голову. Гленос, наблюдавший за сценой из-за стойки, лишь ухмыльнулся.

– Я же говорил, пап. Нужно действовать кнутом и подачкой, а не просто орать.

– Заткнись, Гленос! – рявкнул Абулетес. – Ладно! Хорошо! Не хочешь помогать – не надо! Мы найдём другого варвара! Лучше! Дешевле! И он будет благодарен за каждый кусок хлеба! Харлус, за мной! Мы идём на невольничий рынок!

***

Рыночная площадь Шадизара в этот час кипела жизнью. Карманники ловко срезали кошели у зазевавшихся торговцев, стражники лениво пинали попрошаек, а продавцы рыб и рабов нахваливали свой живой товар, пытаясь перекричать друг друга. Абулетес и Харлус пробирались сквозь толпу, оглядываясь по сторонам в поисках кого-нибудь достаточно большого и глупого.

– Может, этот? – Харлус указал на огромного нубийца, который с лёгкостью поднимал два мешка с зерном.

– Слишком дорого, – отмахнулся Абулетес. – Нам нужен кто-то подешевле. Кто-то, кто выглядит угрожающе, но готов работать за еду.

Внезапно их внимание привлёк шум в дальнем углу площади, где обычно собирались прокажённые и разорившиеся мудрецы. Толпа зевак окружила кого-то, улюлюкая и бросая мелкие монеты и огрызки.

– Поэзия! – воскликнул Харлус. – Я люблю стихи! Особенно те, где рифмуется «кровь» и «любовь».

Они протиснулись сквозь толпу. В центре круга, стоя на перевёрнутом ящике из-под рыбы, стоял человек. Точнее, то, что от него осталось. Это был отец Матиус. Его некогда белоснежная ряса жреца Митры превратилась в серые лохмотья, покрытые пятнами неведомого происхождения. Лицо было изуродовано шрамом, полученным в прошлой «вылазке» с ватагой, а один глаз нервно дёргался.

Но голос его, хриплый и надтреснутый, всё ещё хранил остатки былого величия. Он простирал тощие руки к небу и декламировал с трагическим пафосом:

Из вереска напиток забыт давным-давно!

А был он слаще мёда, пьянее, чем вино!

В котлах его варили и пили всей семьёй

Малютки-медовары в пещерах под землёй!

– Бу-у-у! – заорала толпа. – Давай что-нибудь весёлое! Спой про шлюх из Аренджуна!

В Матиуса полетела гнилая репа и смачно шлёпнулась ему прямо на лоб. Бывший жрец даже не моргнул, лишь слизнул стекающую жижу языком.

– Пришёл король аквилонский, безжалостный к врагам! – продолжил он, повышая голос. – Погнал он бедных пиктов к скалистым берегам!

– Харлус, ты видишь то же, что и я? – прошептал Абулетес, и на его лице расплылась хищная улыбка.

– Ага, – кивнул Харлус. – Матиус весь обляпан какой-то дрянью. Похож на жертву во время нечестивого обряда.

– Нет, болван! Я вижу дар! Я вижу страсть! Я вижу... нашего варвара!

Абулетес растолкал зевак и подошёл к ящику.

– Матиус! Друг мой! – воскликнул он, широко раскинув руки.

Матиус вздрогнул и чуть не свалился с ящика. Увидев Абулетеса, он попытался сотворить святой знак Митры, но рука предательски дрогнула.

– Нет... только не вы... – прохрипел он. – Изыди, демон! Я только начал налаживать жизнь! Я заработал три медяка! Я почти накопил на целую крысу себе на ужин!

– Забудь о крысах, святой отец! – Абулетес обнял его за плечи, не обращая внимания на вонь. – У меня есть для тебя предложение, от которого нельзя отказаться. Как ты смотришь на то, чтобы стать героем? Воином? Легендой?

– Я хочу есть, – жалобно проскулил Матиус. – И выпить. У вас ещё осталось то пойло? Уж очень оно мне очень нравится.

– У нас есть всё! – заверил его Абулетес. – И еда, и выпивка, и слава! Тебе нужно только сыграть небольшую роль. Роль свирепого северного варвара.

– Но я жрец... бывший жрец... я не умею драться...

– Драться не придётся! – соврал Абулетес, не моргнув глазом. – Только рычать и выглядеть страшно. А с твоим лицом, уж прости, это будет нетрудно. По рукам?

Матиус посмотрел на ухмыляющегося Абулетеса, потом на Харлуса, который жевал что-то, поднятое с земли.

– Ладно, – выдохнул он. – За кувшин «верескового мёда» я готов стать хоть архидемоном.

***

Спустя час в таверне «У Джебби» происходило чудесное преображение. Харлус где-то раздобыл старую, изъеденную молью медвежью шкуру, которая пахла так, словно медведь умер в ней дважды. Эту шкуру накинули на плечи Матиусу. На голову ему водрузили рогатый шлем, который был ему велик размера на три и постоянно сползал на глаза. В руки дали ржавый топор-колун с треснувшим топорищем.

– Идеально! – восхитился Гленос, оглядывая результат. – Если прищуриться и смотреть в темноте, то он вполне похож на тощего сына Крома.

Матиус стоял посреди зала, почёсываясь под шкурой.

– Мне всё чешется, – пожаловался он. – И этот шлем... в нём было гнездо?

– Это дух воина вселяется в тебя! – заявил Харлус, поднося ему кружку с мутной коричневой жидкостью. – Пей, это «Ярость Берсерка». Я сварил это из остатков пива, молока, яиц, и того, что нашёл на полу.

Матиус жадно осушил кружку и громко икнул.

В этот момент из своего стола поднялся Конан и медленно подошёл. Киммериец возвышался над Матиусом, как гора над кочкой. Он, разглядывая, обошёл его кругом.

Матиус, почувствовав на себе тяжёлый взгляд варвара, попытался выпрямиться и придать лицу суровое выражение, но получилась лишь жалкая гримаса. Однако пьяная храбрость, подстёгнутая пойлом Харлуса, вдруг ударила ему в голову.

Он поднял глаза на Конана и, шатаясь, спросил:

– Ты варвар за деньги или по глупости своей?

Конан удивлённо приподнял бровь.

– По рождению, – ответил он честно.

Матиус презрительно сплюнул на пол, попав себе на сандалию.

– Ну и дурак... – прошамкал он заплетающимся языком.

В таверне повисла тишина. Абулетес втянул голову в плечи, ожидая, что сейчас Конан просто размажет бывшего жреца по стене. Но киммериец лишь покачал головой, хмыкнул и вернулся к своему вину.

– Он нам подходит, – заключил Абулетес. – Завтра мы покажем этим нищим, кто здесь хозяин!

Глава 3. Клан «Сыны Крома»

В задней комнате таверны, которая служила одновременно складом, спальней Абулетеса и местом, где Харлус проводил свои опыты, царило оживление.

Абулетес расхаживал перед своими детьми, заложив руки за спину. Его лицо светилось вдохновением, какое бывает только у великих пророков или у мошенников, придумавших замысел века.

– Мы подходили к делу неправильно! – вещал он. – Мы пытались купить силу. Но сила – это не товар. Сила – это кровь! Это наследие!

Гленос сидел на бочке с прокисшим вином, скептически приподняв бровь.

– Пап, о чём ты? Наше наследие – это долги и склонность к ожирению и облысению.

– Чушь! – отмахнулся Абулетес. – Я покопался в памяти. Глубоко покопался. И вспомнил! Моя бабка, старая добрая Грымза... Она была женщиной широких взглядов. И однажды, когда через нашу деревню проходил отряд наёмников...

– О нет, – простонала Катла, закатывая глаза. – Я не хочу знать подробности личной жизни прабабки.

– Молчать, женщина! – рявкнул Абулетес. – Это история твоего происхождения! Тот наёмник был киммерийцем! Огромным, свирепым, с глазами цвета стали и мышцами из гранита!

– И что? – спросил Харлус, который пытался приклеить к своему шлему олений рог с помощью смолы.

– А то, болван, что я – наполовину киммериец! – торжественно объявил Абулетес. – А вы, мои дети – на две трети! Ну, каждый из вас на треть... Счёт – это наука для слабаков из Немедии. Главное – суть! В наших жилах течёт кровь варваров! Мы – клан! Древний, могучий клан!

– И как это поможет нам вернуть доступ к свалке? – уточнил Гленос.

– Мы не просто пойдём туда драться, – пояснил Абулетес, хищно улыбаясь. – Мы придём туда как законные владельцы! Мы объявим священный набег во имя нашего бога! Во имя Крома!

Конан, который проходил мимо с бочонком эля на плече, остановился и громко фыркнул.

– Кром не интересуется набегами, старик, – бросил он через плечо. – Он сидит на своей горе и ему плевать на всё и на всех. Если ты начнёшь молиться ему, он скорее пошлёт тебе молнию в задницу, чем удачу.

– Это твой Кром такой! – парировал Абулетес, грозя варвару пальцем. – Устаревшая вера! Мой Кром – другой. Я чувствую это своим киммерийским сердцем. Мой Кром – добрый! Щедрый! Милосердный! Он любит своих детей! Он хочет, чтобы мы были богатыми и сытыми! Он – бог даров и дармовщины!

Конан лишь покачал головой и ушёл в зал, бормоча что-то о том, что цивилизация сводит людей с ума быстрее, чем чёрный лотос.

– Не слушайте его, – махнул рукой Абулетес. – Он дикарь, он не разбирается в богах. А вы, дети мои, мыслите слишком узко! Свалка! Вы видите свалку, а я вижу оплот! У меня есть великий замысел!

Он взобрался на бочку, на которой сидел Гленос, заставив того спешно соскочить, и воздел руки к потолку.

– Шаг первый! Мы захватываем свалку. Не просто захватываем, а объявляем её нашим родовым гнездом, нашей священной землёй! Мы получаем власть над всем добром города! Всё, что выбрасывают – наше!

– Пап, это отбросы, – напомнила Катла.

– Сегодня отбросы – завтра золото! – отрезал Абулетес. – Шаг второй! Укрепившись на свалке и создав армию из примкнувших к нам оборванцев, мы начинаем свой поход на Шадизар! Мы станем единственным признанным киммерийским кланом в городе! Все захотят иметь с нами дело! Мы будем держать в руках весь тайный торг, все тёмные делишки! Мы станем теневыми королями Шадизара!

– Теневыми королями помойки, – пробормотал Гленос.

– Шаг третий! – продолжал Абулетес, не обращая внимания. – Когда Шадизар падёт к нашим ногам, мы поведём нашу армию на столицу Заморы! Король увидит нашу мощь, нашу ярость, наши варварские наряды и добровольно отдаст нам корону, лишь бы мы не пачкали его ковры! Мы станем правителями Заморы!

– А дальше что? – с испуганным любопытством спросил Харлус. – Мы остановимся?

– Остановимся?! – взревел Абулетес. – Никогда! Шаг четвёртый – господство над миром! Аквилония, Немедия, Туран, Стигия – все они падут перед Кланом Сынов Крома! Мы создадим великую империю, которая протянется от океана до океана! Империю, основанную на истинно киммерийских ценностях: силе, хитрости и праве отбирать всё, что плохо лежит!

Он сделал драматическую паузу, обводя своих ошарашенных детей горящим взором.

– И мы завоюем все страны... кроме одной.

– Какой? – хором спросили Гленос и Катла.

– Киммерии! – торжественно провозгласил Абулетес. – Ибо мы – не бессердечные чудовища. Мы чтим свои корни. Киммерийцы с киммерийцами не воюют! Мы просто пошлём им дары в знак уважения. Ну, или потребуем дань с них. Там видно будет.

Он спрыгнул с бочки, тяжело дыша от собственного величия.

– Но для такого великого замысла, – подытожил он, переходя к делу, – нам нужен подобающий облик. Мы должны выглядеть как варвары. Харлус, тащи всё, что есть! Шкуры, кости, железо!

***

Следующий час прошёл в лихорадочной подготовке. Таверна превратилась в мастерскую безумного портного. В ход пошло всё: старые ковры, изъеденные молью гобелены, ржавые цепи и даже череп лошади, который Харлус нашёл в канаве неделю назад.

Гленос, всегда следивший за своей внешностью, соорудил себе накидку из обрезков бархата и волчьей шкуры. На груди он нарисовал углём какой-то сложный символ.

– Это руна, – пояснил он, любуясь собой в осколок зеркала. – Она означает «Господство и Превосходство». Или «Скидка на рыбу», я точно не помню, видел её на лавке торговца, но выглядит внушительно.

Абулетес облачился в нечто, напоминающее набедренную повязку из медвежьего меха и плащ из старой портьеры. На шею он повесил ожерелье из куриных костей.

– Я чувствую силу предков! – ревел он, размахивая дубиной. – Я – Вождь Грязная Пятка! Нет, Вождь Железное Брюхо!

Но гвоздём зрелища стала Катла.

Она вышла из-за ширмы, приняв, как ей казалось, соблазнительную позу. На ней было то, что с большой натяжкой можно было назвать бронёй. Скудное облачение было собрано из ржавых металлических колец, скреплённых кожаными ремешками. Верхняя часть едва прикрывала то, что должна была прикрывать, а набедренная повязка держалась на честном слове и молитвах «доброму Крому». Кожа Катлы, бледная и покрытая мурашками, просвечивала сквозь дыры в металле, а острые края ржавого железа уже начали оставлять красные царапины на её теле.

– Встречайте! – провозгласила она голосом трагической актрисы. – Катла, Принцесса-Воительница Пустошей! Гроза мужских сердец и повелительница стали!

– Ты похожа на ощипанную курицу, которую пытались запечь на решётке, – заметил Гленос. – И, ради богов, Катла, поберегись – от такой ржавчины тебя пожрёт злая хворь.

– Ты просто завидуешь! – огрызнулась Катла, пытаясь поправить сползающий металлический нагрудник. – Это классический варварский стиль! Я видела картинки на свитках из Аквилонии. Все великие воительницы так одеваются. Это... боевое облачение. Оно отвлекает врага!

– Оно отвлекает меня от желания жить, – пробормотал Харлус. Сам он нацепил на себя горшок с обломанными ножками и обмотался рыболовной сетью. – Я – Шаман Великого Невода! Я ловлю души... и рыбу!

В центр комнаты вытолкали отца Матиуса. Бывший жрец, всё ещё пьяный и в медвежьей шкуре, выглядел как огородное пугало, которое забыли убрать после праздника урожая.

– А это кто? – спросила Катла, брезгливо тыкая в Матиуса пальцем. – Наш талисман?

– Это Берсерк! – гордо заявил Абулетес. – Наше тайное оружие. Матиус, покажи им ярость!

Матиус икнул, закатил глаза и тихо прошептал:

– Вересковый мёд... слаще, чем... ой, меня сейчас стошнит...

– Видите? – Абулетес поднял палец вверх. – Он входит в боевой раж! Он накапливает силу! Завтра, когда мы придём на свалку, эти нищие увидят нас – Клан Сынов Крома – и разбегутся в ужасе!

– Или умрут от смеха, – раздался голос Конана от стойки.

Абулетес резко обернулся.

– От безумного смеха, помутившись рассудком пред ликом невыразимого ужаса! – заявил он. – Ты просто завидуешь, что не в нашем клане, Конан. Мы – будущее! Мы – новая сила Шадизара!

– Главное, что мой облик выглядит героически, – сказал Гленос и поправил причёску.

– Итак! – Абулетес поднял дубину. – Завтра мы вернём нашу землю! Завтра мы покажем этому городу, что значит настоящий гнев варваров! Слава Крому, Подателю Благ!

– Слава Крому! – нестройно подхватили Харлус и Катла.

Матиус просто упал на пол и захрапел.

– Отличный боевой рык, – кивнул Абулетес. – Очень устрашающе.

Глава 4. Любовь и хитрость

Подготовка к великому походу на свалку была временно приостановлена из-за сердечной смуты. Харлус сидел на перевёрнутом ведре посреди таверны, обхватив голову руками, и раскачивался из стороны в сторону, издавая звуки, похожие на скулёж побитой собаки.

– Она не смотрит на меня! – выл он. – Я подарил ей дохлую крысу! Самую жирную, какую нашёл! Я даже повязал ей на волосы бантик из старой тряпки! А она закричала и позвала стражу! Почему женщины такие сложные?

Абулетес, который в это время пытался наточить свою деревянную дубину о каменный пол, раздражённо сплюнул.

– Потому что ты болван, Харлус. Кто дарит женщинам крыс? Женщинам надо дарить то, что они могут использовать. Например, яйца. Или хороший кусок мыла, чтобы они могли помыться перед тем, как ты... кхм... ну ты понял.

– Речь идёт о Служанке из таверны «Золотая Лампа», – пояснил Гленос, который полировал свои ногти кинжалом. – Харлус одержим ею уже три луны.

– Я не одержим! – возразил Харлус, и его глаза лихорадочно заблестели. – Это чистая любовь! Я просто... присматриваю за ней. Вчера я проник в её комнату, пока она спала, чтобы пересчитать её волосы и убедиться, что ни один не выпал. Я забочусь о ней!

Конан, сидевший за соседним столом и чистивший кинжалом яблоко, поперхнулся.

– Ты вломился к женщине в дом, пока она спала? – переспросил он. – В Киммерии за такое отрубают голову. Или… зависит от настроения отца девушки.

– Это Шадизар, дикарь! – отмахнулся Гленос. – Здесь другие правила. Но Харлус всё делает неправильно. У него нет тайного знания.

Гленос встал, картинно откинув плащ (который на самом деле был старой шторой). Он подошёл к грифельной доске, на которой обычно писали долги пьяниц, стёр рукавом надпись «Матиус должен 3 медяка» и нарисовал мелом сложную схему.

– Слушайте и учитесь, неудачники. Чтобы завоевать сердце женщины – или, по крайней мере, получить доступ к её телу и кошельку – нужно тайное знание. Я называю его «Г.Л.Е.Н.О.С.».

Все, включая Конана (которому просто было скучно), уставились на доску.

– Г – Героизм, – начал Гленос, тыкая пальцем в первую букву. – Ты должен создать угрозу. Например, нанять бродягу, чтобы он напал на неё в тёмном переулке. А потом появляешься ты и «спасаешь» её. Ты – герой, она – в долгу.

– Л – Ложное исцеление. Ты говоришь ей, что она выглядит больной. Что на неё наложена порча. Ты подрываешь её веру в себя. А потом предлагаешь «лекарство» – своё общество.

– Е – Единение через страх. Ты ведёшь её в опасное место. Например, на прогулку вдоль городской стены, где бродят пикты.

– Н – Небрежение. Как только она привяжется, ты исчезаешь. Ты не замечаешь её. Ты заставляешь её молить о внимании.

– О – Отречение. Ты говоришь, что вы не можете быть вместе, потому что ты – проклятый принц в изгнании, и твои враги убьют её.

– С – Соитие. В этот миг она готова на всё.

Гленос самодовольно улыбнулся и поклонился воображаемой толпе.

– Это ужасно, – сказала Катла. – Это просто... обман и подлость.

– Это работает! – огрызнулся Гленос. – Посмотри на меня! Я – золотой бог! А ты? Ты одинока!

– Заткнись! – визгнула Катла. – Я знаю, как общаться с мужчинами! Я была близка к тому, чтобы выйти замуж за того барона!

– Барон был слепой и глухой, и он умер от старости за день до свадьбы, – напомнил Абулетес. – Мой совет проще, Харлус. Деньги и сила. Ты подходишь к ней, показываешь кошель с монетами... ну, или мешок с хламом, который выглядит как кошель... и говоришь: «Я богат, детка». Посул щедрого дара. Старая школа. Работает безотказно.

– Нет, нет, нет! – Харлус схватился за голову. – Я хочу написать ей песню! Про пауков! Пауки плетут паутину, как и любовь...

– О боги, – простонал Конан.

Варвар встал, потянулся так, что хрустнули суставы, и подошёл к их кружку. Его мускулистая фигура отбрасывала тень на всю компанию.

– Вы всё усложняете, – сказал он своим глубоким басом. – Зачем эти тайные знания? Зачем кошели с монетами?

– А что предлагаешь ты, Гора Мышц? – съязвил Гленос. – Ударить её мечом?

– Нет, – Конан пожал плечами. – Я просто подхожу к женщине. Смотрю ей в глаза. Улыбаюсь. И говорю: «Привет. Я Конан. Ты мне нравишься. Хочешь выпить вина и посмотреть на мои шрамы?».

В таверне повисла тишина.

– И всё? – недоверчиво спросил Харлус.

– И всё, – кивнул Конан. – Обычно они соглашаются. Если нет – я иду к другой. Женщин много. Жизнь коротка. Зачем тратить время на ту, которая не хочет смотреть на твои шрамы?

Гленос расхохотался. Смех был нервным и немного истеричным.

– О, посмотрите на него! «Привет, я Конан»! Какое варварство! Никакой утончённости! Никакой игры ума! Женщинам нужна загадка, драма, их нужно то в жар, то в холод бросать! Твой способ работает только потому, что ты... ну...

– Потому что я не выгляжу как хорёк в парике? – невозмутимо уточнил Конан.

Гленос покраснел пятнами.

– Это не парик! Это мои природные волосы, уложенные по последней моде Аквилонии! Ты просто завидуешь моему уму! Харлус, не слушай его. Слушай меня. Тебе нужно напугать её. Скрытая угроза – вот ключ!

– Скрытая угроза? – переспросил Харлус.

– Да! Ты приглашаешь её на прогулку в тёмный переулок. Она смотрит вокруг, видит лишь темноту и воров, и думает: «О нет, если я не буду милой с Харлусом, что может случиться?». Она не скажет «нет», потому что будет бояться последствий.

– Звучит как угроза, – нахмурился Конан.

– Скрытая угроза! – возмутился Гленос. – Она в безопасности, если она согласна.

– Ты больной ублюдок, – заключил Абулетес, ковыряясь в зубах ножом. – Но мне нравится ход твоих мыслей. Харлус, смешай всё. Покажи ей деньги, пригласи в тёмный переулок, а потом прочитай стихи про пауков. Женщины любят, когда действуют со всех сторон.

Харлус вскочил с ведра, его лицо озарилось безумной решимостью.

– Я понял! Я всё понял! Я пойду к ней прямо сейчас! Я надену свой наряд Шамана Невода, возьму дохлую крысу, заманю её в подвал и буду читать ей стихи, пока она не полюбит меня! Спасибо, ребята! Вы лучшие!

Он выбежал из таверны, на ходу натягивая на голову кастрюлю с рогами.

– Вы создали чудовище, – заметила Катла, отпивая вино прямо из кувшина.

– Мы создали мужчину, – гордо поправил Абулетес. – А теперь, когда с любовными соплями покончено... Гленос, проверь, не умер ли Матиус. Нам нужно, чтобы он протрезвел к завтрашнему утру. Битва за Свалку не ждёт!

Конан посмотрел вслед убежавшему Харлусу, потом на самодовольного Гленоса и вздохнул.

– Лучше бы я вернулся в Киммерию.

Глава 5. Битва за Свалку

Рассвет над Шадизаром был серым и унылым, словно само небо страдало от похмелья. Но для «Клана Сынов Крома» это было утро славы. Они шли к городской свалке, представляя собой зрелище, способное у любого вызвать ночные кошмары.

Впереди, пыхтя и спотыкаясь о полы своей меховой «брони», шёл Абулетес. Он размахивал дубиной и выкрикивал проклятия невидимым врагам. За ним, стараясь не наступать в грязь своими модными сандалиями, следовал Гленос, чья бархатная накидка развевалась на ветру, открывая вид на тощие ноги. Катла, стуча зубами от утреннего холода в своём ржавом облачении, пыталась идти грациозно, но лязг металла о металл напоминал звук падающего ведра с гвоздями.

Замыкали шествие Харлус в шлеме-кастрюле, тащивший на верёвке упирающегося Матиуса. Бывший жрец, всё ещё пребывавший в сумеречном состоянии сознания, периодически пытался обнять бочки с отбросами, принимая их за старых друзей.

– Смотрите! – Абулетес указал дубиной на вершину мусорного холма. – Враг ждёт! Они думают, что мы слабы. Они думают, что мы отступим. Но они не знают, что с нами сила Крома!

На вершине «Зловонного Пика» действительно выстроилось войско. Нищие, вооружённые палками, крышками от бочек и кистенями из дохлых крыс на верёвках, стояли плотным строем. В центре, на троне, сооружённом из старых ящиков и треснутого стульчака, восседал Он. Король Нищих. Высокий, тощий старик с длинной седой бородой, в которой запутались рыбьи кости. На голове его красовалась корона, вырезанная из жестяного ведра, а в руке он сжимал посох с насаженным на него черепом крысы.

– Кто смеет нарушать покой Властелина Железных Холмов? – прогремел его голос, усиленный эхом ущелья из старых телег. – Кто пришёл осквернить святую землю Вечного Тлена?

– Это я! – закричал Абулетес, карабкаясь вверх по склону из гнилых овощей. – Абулетес, Вождь Клана Железное Брюхо! Я пришёл забрать то, что принадлежит мне по праву свободного дельца! Отдай нам хлам, старый хрыч, или мы спустим на тебя нашего Берсерка!

– Берсерка? – Король Нищих презрительно рассмеялся. – У меня есть легионы крыс, готовых обглодать ваши кости! У меня есть вши, размером с кулак! Чем ты можешь удивить меня, жирный узурпатор?

– Выпускайте Матиуса! – скомандовал Абулетес.

Харлус толкнул Матиуса вперёд. Бывший жрец, споткнувшись о собственную шкуру, кубарем покатился к ногам Короля Нищих, но чудом устоял на ногах. Он поднял мутный взор на вражеское войско, рыгнул и, приняв шаткую боевую стойку, заорал:

А мне костёр не страшен!

Пускай со мной умрёт

Моя святая тайна –

Мой вересковый мёд!

– Что он несёт? – нахмурился Король. – Это заклинание?

– Это боевой клич смерти! – дал ему ответ Гленос из-за спину Катлы. – Он призывает духов пьянства, чтобы иссушить вашу печень!

– В атаку! – взвизгнул Абулетес.

И начался хаос.

Это не было похоже на битвы, описываемые в сагах. Здесь не звенела сталь и не лилась кровь. Здесь шлёпала грязь и летели огрызки.

Катла, решив применить своё тайное оружие, вышла вперёд и приняла «соблазнительную» позу, выпятив бедро.

– Смотрите на меня, жалкие оборванцы! – крикнула она. – Падите ниц перед красотой Принцессы-Воительницы!

Один из нищих, недолго думая, размахнулся и запустил в неё тухлой рыбой. Рыба с влажным шлепком ударила прямо в ржавый нагрудник.

– Ах ты животное! – заверещала Катла. – Это рыба! Я ненавижу рыбу! Я её не переношу!

Гленос, увидев, что его сестру атакуют дарами моря, попытался применить тактику «давления на разум».

– Вы совершаете ошибку! – кричал он, отмахиваясь от летящих капустных кочанов. – Я – Золотой Бог! Мой гнев будет ужасен! Я напишу на вас жалобу в городскую управу! Я знаю людей, которые знают людей!

В ответ ему прилетело ведро с помоями, испортив бархатную накидку.

– Мои волосы! – взвыл Гленос. – Они попали на мои волосы! Отступаем! Это не бегство – это обдуманное отступление!

Абулетес, единственный, кто дрался всерьёз, вцепился зубами в ногу какого-то бродяги, рыча как бешеный барсук.

– Отдай мне этот медный чайник! – рычал он. – Он мой!

В стороне от этого безумия, устроившись на перевёрнутой телеге, сидел Конан, пришедший сюда полюбопытствовать. Он с невозмутимым видом ел сочную дыню, отрезая ломтики своим огромным кинжалом. Время от времени он сплёвывал семечки в сторону сражающихся.

– Берегись, старик, – лениво давал советы он Абулетесу. – Он сейчас ударит тебя палкой по лысине.

– Помоги нам! – прохрипел Абулетес, не избежав удара. – Мы же платим тебе! Едой! Ну, обещали заплатить!

– Я не дерусь за еду, – невозмутимо ответил Конан, отправляя в рот очередной кусок дыни.

В этот миг на краю свалки появилась фигура. Это была Служанка, предмет воздыханий Харлуса. Она тащила корзину с отбросами из своей таверны, намереваясь выбросить их в общую кучу.

Увидев побоище, она замерла, открыв рот.

Харлус, который в этот миг боролся с нищим на фальшивой деревянной ноге за право обладания сломанной табуреткой, заметил её. В его голове всплыли советы Гленоса и Абулетеса: «Скрытая угроза», «Щедрый дар».

Харлус отпихнул одноногого, схватил с земли двух дохлых крыс, и, дико вращая глазами, бросился к Служанке.

– Не бойся, любимая! – заорал он, размахивая трупиками грызунов как кистенями. – Я защищу тебя! Смотри! Я – Повелитель Крыс! Я убил их ради тебя! Это дар!

Он швырнул одну крысу в сторону нищих, а вторую, в порыве страсти, положил к ногам Служанки.

– Смотри, какая жирная! – с гордостью сказал он, тяжело дыша. – Мы можем сварить из неё студень! Или сделать тебе шапку!

Служанка побледнела, её глаза закатились, и она с тихим стоном рухнула в обморок прямо в кучу луковой шелухи.

– Она упала от любви! – восторженно закричал Харлус. – Гленос и Абулетес, вы оба были правы! Тайное знание и щедрый дар работают! Она так впечатлена, что ноги её не держат!

– Она упала от вони, болван! – крикнула Катла, пытаясь отодрать от себя прилипшую рыбью чешую. – Мы проигрываем! Наш Берсерк перешёл на сторону врага!

Действительно, отец Матиус, обнаружив у нищих недопитый кувшин дешёвого вина, уже сидел в обнимку с Королём Нищих и пел с ним дуэтом какую-то похабную песню про жриц Иштар.

– Предатель! – взревел Абулетес. – Без Берсерка нам не победить! Всё пропало! Клан распался! Каждый сам за себя!

Нищие, почуяв победу, ринулись в решительную атаку. Лавина из грязных тел, палок и мусора обрушилась на незадачливых «завоевателей».

– Бежим! – скомандовал Гленос, первым бросаясь наутёк. – Спасайте свои причёски!

Ватага, спотыкаясь, падая и визжа, покатилась вниз с мусорного холма, преследуемая хохотом Короля Нищих и летящими камнями.

Конан доел дыню, вытер кинжал о штаны и, вздохнув, встал.

– Ну вот, – сказал он, ни к кому не обращаясь. – Дыня была неплохая. Жаль, что балаган окончился и шуты сбежали.

Он неторопливо пошёл вслед за убегающими, взвалив на плечо лежащую в обмороке Служанку. На мгновение он остановился, и посмотрел на лежащую рядом крысу.

– Странные брачные обряды в этом Шадизаре, – пробормотал киммериец и продолжил свой путь.

Эпилог. Слишком много стигийцев

Вечер в таверне «У Джебби» был тихим и печальным. Абулетес сидел за столом, прикладывая к синяку под глазом кусок сырого мяса (который потом планировал продать посетителям как жаркое). Гленос пытался отмыть волосы в ведре с дождевой водой, бормоча проклятия. Катла, так и не сумевшая снять ржавое облачение (замок заклинило), сидела у очага, дрожа от озноба.

Харлус был единственным, кто выглядел счастливым. Он что-то рисовал угольком на обрывке пергамента.

– Что ты там малюешь? – буркнул Абулетес.

– Картину нашей свадьбы, – мечтательно ответил Харлус. – Я и Служанка. И много маленьких крысят вокруг. Она так смотрела на меня перед тем, как упасть... Это была искра!

– Это была дурнота, – заметил Гленос. – Кстати, Харлус, к нам заходил стражник. Служанка подала на тебя жалобу. Тебе запрещено приближаться к ней ближе, чем на пятьсот шагов. И запрещено кидать в неё грызунов. Любых. Живых или мёртвых.

– Они просто завидуют нашей любви, – отмахнулся Харлус. – Любовь не знает границ и расстояний!

Дверь скрипнула, и в таверну, шатаясь, вошёл отец Матиус. Он был без шкуры, без шлема, и на нём была только набедренная повязка из рогожи.

– Они забрали всё... – прошептал он, падая на лавку. – Даже мои сандалии... Но Король Нищих сказал, что я хорошо пою. Он дал мне это.

Матиус выложил на стол обглоданный рыбий скелет.

– Отлично, – сказал Абулетес, забирая скелет. – Сварим рыбную похлёбку. Дело продолжается.

– А что с Кромом? – спросила Катла. – Мы всё ещё ему поклоняемся?

Абулетес посмотрел на потолок, потом сплюнул на пол.

– Кром? Какой ещё Кром? Я покопался в воспоминаниях и припомнил ещё одно семейное предание! До того киммерийского варвара был ещё один мужик, с которым крутила шашни бабка Грымза... Он носил чёрный балахон со змеями! И был лысый, как коленка, а кожа у него была жёлтая, как старый пергамент!

Абулетес многозначительно поднял палец.

– То был не варвар, болваны! То был беглый стигийский жрец, скрывавшийся от гнева самого бога Сета! Он искал убежище в объятиях Грымзы и передал ей... свою тёмную силу! Так что я всегда верил, что мы – потомки древних колдунов. Завтра начнём изучать чёрную магию. Я слышал, на болоте можно найти отличные снадобья.

Конан, стоявший у двери на посту вышибалы с кружкой в руке, лишь сделал большой глоток эля. В Шадизаре всегда солнечно, подумал он, даже когда ты по уши в дерьме.