Слищком ценная вещичка

Глава 1

– Открывай! – Шелудивый снова пнул дверь. Не получив ответа он выругался и сплюнул на пол.

– Опять нажрался? Просыпайся, Мертвец!

Потеряв терпение, Шелудивый от души дёрнул за ручку, и слабый крючок не выдержал.

Мертвец лежал на полу, и был безнадёжно мёртв. Руки его сжимали книгу, голова повёрнута на бок. Неоткрытая бутылка крепкой бормотухи стояла на столе.

– Ё-моё... – протянул Шелудивый. Быстро оглядевшись, он обшарил карманы подельника.

– Допрыгался. А говорил смерть тебя не берёт. – бормотал он, выгребая мелкие монеты.

Попутно он взглянул на лицо и испуганно вскрикнул. Рот Мертвеца был широко раскрыт в беззвучном крике, физиономию перекосила нечеловеческая мука, а глаза... Они так и остались широко открытыми и в них виделся запредельный ужас. Даже после смерти лицо так и осталось перекошенным.

Шелудивый нерешительно остановился, глядя на книгу. Осторожно прикоснулся, словно она могла ужалить. Потом быстро схватил и дёрнул. Но Мертвец вцепился в неё крепкой хваткой, и лишь со второго раза книгу удалось вырвать.

– Говорили тебе – не смотреть. Шибко любопытный. – вор хихикнул, но как-то испуганно, – Любопытный Мертвец.

Он сунул книгу в лежащую на полу шкатулку и вместе с ней выскочил из комнаты.

***

Воздух был свеж и по утреннему прохладен. Восходящее солнце освещало крыши домов, не успев ещё принести дневную жару. Жители Кадзала спешили по своим делам, дабы успеть их сделать до полудня, когда зной отобьёт всякое желание шевелиться, и горожане отправятся на послеобеденный отдых.

Только стражники продолжат своё дежурство. Защитники порядка работают и в жару, и в дождь, и ночью. Шамувар Цамади, командир кадзальской стражи, спешил в штаб. Армила и дети ещё спали, когда он тихо притворил калитку и чётким, военным шагом направился к городской площади. Навстречу ему шли пятеро соседских парней, совсем недавно вступивших в военный флот, и ужасно гордившихся новой зелёной формой, пусть и со знаком ученика на плече. Они с энтузиазмом вскинули правые кулаки, Цамади небрежно ответил им.

Квартал, где жили военные, всегда был самым чистым и спокойным в городе. Аккуратные дома, в которых поколение за поколением вырастали защитники Харгавата, безукоризненно чистые улочки с растущими по обочине тенистыми деревьями, вежливые соседи. Многие из них закрывали спину командиру в жарких боях, когда он сам служил в морских рыцарях. А кое-кого пришлось приносить в родной дом, чтобы семьи проводили их в последнюю дорогу. Может быть оттого на суровом лице Шамувара редко появлялась улыбка.

Старик Ганизар, как всегда, сидел на скамейке возле дома, по привычке глядя вдаль. Когда-то он так-же смотрел с мачты корабля, выискивая взглядом вражеские суда. Старый ветеран был похож на орла, сидящего на скале и даже теперь выглядел несокрушимым воином, несмотря на седину и деревянный протез вместо ноги. Он медленно, с достоинством поднял кулак, глядя на Цамади. А когда майор ответил на приветствие, старик вдруг позвал:

– Шамувар, подойди.

– В чём дело, почтенный? – спросил Цамади приблизившись.

Ганихар чуть помолчал, словно решаясь, и произнёс:

– Боязно мне.

Цамади вопросительно взгляну на него. Напугать Ганихара было очень трудно.

– Может это дедовские причуды, – продолжал старик, – но ты послушай всё-же. Тебе моряки рассказывали о чужих кораблях?

– Да, говорили. – ответил Цамади. – Это диквальцы. Не вижу повода беспокоится, они и раньше появлялись.

– Появлялись всегда, да только теперь много их стало. Внуки мои с рыбаками на лов выходят, и почти каждый день встречают вражеское судно.

Для Ганихара все тиглонцы и диквальцы до сих пор были врагами. Что-же, его можно понять, Шамувар и сам не доверял им.

– У нас тоже кораблей много. И воинов хватит, пусть только сунутся. – попытался он успокоить старика.

– Много... А всё равно боязно. Не за себя, за них, – он махнул рукой в сторону уходящих на тренировку парней, – Идут молодые, ноги крепкие. Мои раньше тоже крепкие были...

Он ударил клюкой по деревянному протезу, и добавил:

– А сколько их и вовсе не вернётся.

По дороге к штабу Цамади размышлял о словах старика. Ведь вправду, расслабились мы в последние годы. Восемь лет длилось противостояние, грозившее перейти в настоящую войну, и вот вроде бы всё закончилось. Но не нужно забывать, что тиглонцы и сейчас мнят себя господами Балурии. Не мир это, а длинное перемирие. Но хватит о глобальном, сейчас важнее насущные проблемы, и главная из них – обнаглевшие разбойники на южной дороге. Сначала они пощипывали проезжающих, не трогая охраняемые обозы, теперь же набрались сил и наглости, стали нападать на всех. Если не справимся сами, придётся вызывать солдат из столицы. Уже проходя по центральной площади, Цамади решил связаться с воровским братством. Настал тот момент, когда естественные враги вынуждены договориться, по крайней мере у воров есть своя честь, в отличие от дорожных грабителей.

В штабе ночной дежурный доложил о происшествиях, точнее об их отсутствии. В ремесленном квартале, где и находился центр города, по ночам спокойно. В военном также всегда порядок, а у рыбаков и корабелов в худшем случае случается драка на улице. Проблемы обычно приходят из торгового порта и прилегающего к нему района.

Цамади увидел из окна, как к ратуше подъехала карета мэра. Не в меру услужливый секретарь Сулир поспешил к ней, чтобы с почтительным поклоном открыть дверь. Из кареты осторожно вылез Дварт Кимори, безобразно разжиревший в последние годы, и с важным видом прошествовал в здание. Худой секретарь просеменил за ним, на пороге оглянувшись и презрительно глянув на людей, идущих по площади. Цамади усмехнулся. Его всегда удивляло, как эти два болвана дорвались до власти.

Раздался стук в дверь, время отчёта из порта. Но вместо курьера в кабинет вошёл сам земельный портового района, Тсарид Кави. Цамади отошёл от окна, шагнул к прибывшему.

– Здоровенько, командир, – приветствовал его Кави, протягивая руку. Стражники коснулись пальцами – среди невоенных использовался такой жест приветствия.

– Почему сам? – удивился Цамади, – Послать некого?

– Ну почему-же, – ответил Кави, по свойски усаживаясь на любимую табуретку, – Людей хватает, но хотел сам рассказать. Знаешь в моём районе доходный дом? За рынком, дешёвый и паршивый, там всякая шваль обитает. Так вот утром в нём образовался странный труп, и очень это дело попахивает магией. Прямо смердит, если откровенно.

– Говори. – ответил Цамади усаживаясь напротив.

***

Командир не удовлетворился рассказом, и через час вместе с земельным стоял в грязной комнате, задумчиво глядя на труп, на лице которого навсегда застыл безумный страх. Перевёл взгляд на стол, где стояла неоткрытая бутылка дешёвого вина, и спросил:

– Кто это?

– Ты не поверишь, – ответил Кави, – Но это Мертвец.

– Я вижу, а имя у него есть?

– Погоняло у него такое, Мертвец, а имя Тавинак Чавег. – Кави сморшился глядя на труп, – О покойных плохо не говорят, но именно этот был редкостной гнидой. Весь смысл жизни пожрать, выпить и потрахаться, причём всё равно с кем. Старухи, малолетки, ему все подходили. В воровстве тоже ничем не брезговал, беспомощных стариков грабил. В тюрьме провёл полжизни, и был там очень популярен.

Кави хихикнул.

– В каком смысле популярен? – уточнил Цамади.

– Дыркой он был, вся тюрьма его пользовала. Кажется ему даже нравилось. А погоняло получил вот за что. Как-то они сидели вместе с товарищами в Чёрном Роге, культурно отдыхали после дел неправедных, и обильно отведав вина, что-то не поделили. Как водится в этом месте, кончилось всё дракой и ударом дубинки по голове Чавега. После чего собутыльники посчитали что он отговорился навсегда, да прикопали тело на помойке, прихватив попутно всё ценное, что на оном теле было. Присутствующие упорно не замечали происходящее, поскольку подобные дела там обычны. Наутро следующая картина: ребята пришли в Чёрный Рог подлечиться, заодно помянуть товарища. Товарищ же очнулся с больной головой в куче мусора, босой, без денег и без воспоминаний о вчерашнем. Дабы облегчить страдания, куда направился? В Рог, просить похмелить взаймы. И вот сидят убивцы, употребляют, вспоминают убиенного, и вдруг видят его окровавленную рожу рядом с собой. И хриплый голос требует налить. Мертвецкий, надо сказать, голос. Все трое вылетели из кабака с криками, а Чавег не будь дураком – всё пойло один выжрал. Вот так и закрепилась кликуха. После хвастался, что смерть его не берёт.

– Ага, – протянул Цамади, – Зато теперь взяла. Какие мысли?

– Ну, – Кави задумчиво поскрёб небритый подбородок, – Может припадок? Если не похмелить, такое бывает.

Цамади молча показал на бутылку.

– Я тоже заметил. Поэтому возвращаюсь к версии о смертельной магии. Теперь понимаешь, почему тебя позвал?

Цамади со вздохом кивнул. Магия – это серьёзно. Если подтвердится, приедут церковные стражи, будут разбираться долго и дотошно. Такой радости врагу не пожелаешь.

– Очень кстати, что у меня здесь стукачёк имеется. – продолжил Кави, – Навестим вместе?

– Прямо здесь? – спросил Цамади.

– Нет, он уже ушёл. На работу к нему пойдём.

***

Ганах любил свою работу. Чувствовал себя мастером, художником своего дела, когда безошибочно находил в толпе денежных лохов, незамеченным приближался вплотную, и ловко "выщипывал" вожделенные монеты. На спор он мог даже сказать у кого сколько денег, и где они лежат. Карманы были его территорией, кошельки – законной добычей, а новомодные сумки-пояса из крепкой кожи он считал достойным вызовом. Однако даже самый прочный из таких поясов поддавался острому ножичку, если правильно отвлечь "клиента". В данный момент богато одетый приезжий вовсю ругался с прохожим. Тот намеренно наступил ему на ногу, а сейчас последовательно выводил из себя жертву, давая Ганаху возможность поработать. Наконец завязалась драка, рядом истошно завизжала женщина, что было отвлекающим моментом и одновременно сигналом к действию. Ганах незаметно придвинулся и быстрым движением перерезал пояс. В следующий миг он передал добычу стоящему наготове подельнику, а сам крикнул:

– Вот он ворюга! Вон туда побежал!

Разумеется указал он в одну сторону, а помощник не торопясь пошёл в другую, сунув сумку под одежду.

Ганах немного пошатался по рынку, даже посочуствовал обворованному. Посетовал на обнаглевших карманников, и на бездействие стражи. После чего, тихо насвистывая песенку, пошёл в любимый тупик, где предстояла самая приятная часть – делёж добычи.

Там его глазам предстали двое корешей и девка-помощница. Они грустно смотрели на карманника. Зато радовались присутствующие стражники. Ганах отступил назад, споткнулся, но был поддержан заботливыми руками Тсарида Кави. Карманник медленно обернулся, икнул, и тихо произнёс:

– Это не я...

***

– Ничего не знаю. Не видел. – твердил он уже в участке.

– Послушай, Ганах, – Кави выложил на стол пояс, отстегнул хитрые застёжки, и высыпал пригоршню монет. Не торопясь пересчитал, рассортировал по ценности и продолжил.

– Вот за это, вы всей шайкой будете целый год помогать родной стране, и нашему любимому королю. Добывать руду, грести на галерах, ну там ещё что-нибудь полезное делать. Что, появилось желание бесплатно поработать?

– Не бери на понт, – лениво протянул Ганах, – Год за одну сумочку? Любой суд не больше месяца даст.

Кави посмотрел на вора добрыми глазами, взял лист из стопки, и не торопясь начал читать.

– Начнём с зимы. Тридцать жалоб на мелкое воровство. Слабо ты работал, по зиме... А вот весной исправился, уже шестьдесят девять случаев.

– Эй, ты чего? Я же не один по рынку щиплю! Не имеешь права! – возмутился Ганах.

– А вот за лето только сорок три, – продолжил страж, – Но ведь лето только началось? Тут если всё на тебя повесить, можно надолго в тюрягу попасть. Молодец, будешь до конца жизни руду копать. Или не будешь? Поясок ты наверное на улице нашёл, и сам в участок принёс. Ну, как хочешь?

– Нашёл. И сам принёс. – сразу решил Ганах, – А чего я в рудниках не видел? Ничего хорошего я там не видел!

– Замечательно! – душевно сказал Кави, – Ты даже не представляешь как я рад нашему взаимопониманию. Повторю вопрос. Что было ночью в доме? Кто посмел напугать моего доброго друга?

Цамади наблюдал за комедией, привычно прислонившись к подоконнику. Ему доставляло удовольствие смотреть на работу земельного, которого в страже давно прозвали "клоуном". Кави сам частенько шутил про своё прозвище, однако профессионалом был превосходным, не зря он командовал стражей в самом криминальном районе. Между тем Ганах начал "петь".

– Вы только это..., – он опасливо покосился на Цамади, – Чтобы никто не узнал. Он же на нож посадит, как от нечего делать.

– Кто посадит? – доброжелательно уточнил Кави, – Ты конкретнее, мы его самого так посадим, что он имя своё забудет.

– Такой забудет... Это же псих, он человека съел!

– Весельчак? – удивлённо вскинул брови Цамади.

– Ага. Мозги сушёные...

Это жаргонное выражение, означавшее безумного и предельно жестокого человека, как нельзя лучше подходило к Бондару Рамби, по кличке Весельчак. Его историю хорошо знали не только стражники, но и весь город.

Ещё в детстве Бондар любил пытать животных, проявляя удивительную изобретательность. Его побаивалась даже малолетняя шпана, что создавало юному садисту репутацию в воровском мире. Позже он прославился среди портовых шлюх, и скоро ни одна не соглашалась пойти с ним. Но настоящей знаменитостью Бондара сделал другой эпизод. Однажды пропал местный нищий, безобидный дурачёк. Тогдашний земельный работу выполнял на совесть, и пропавшего искал усердно. Он заметил, что молодой выродок Рамби выглядит подозрительно довольным. И прямо на улице жрёт жареное мясо, словно напоказ. Земельный сделал выводы, и стражи нагрянули в жилище Весельчака. Потом один из них, самый молодой, выскочил и долго блевал на улице. Бондар после этого десять лет провёл на королевских рудниках, откуда вышел поумневшим, серьёзным, но по прежнему "сушёным на мозги". Он нашёл подходящую работу – на бойне, попутно занимаясь воровством и разбоем. А иногда нанимался в матросы, и уплывал в далёкие края, где видимо и давал волю своим пристрастиям. При этом оказался достаточно умён, чтобы больше не попадаться. В воровской среде его презирали, но даже отпетые бандиты боялись связываться с сумасшедшим. В драке у него "срывало крышу", он бил всех без разбора, сам не чувствуя боли. При этом смеялся как умалишённый, за что и получил прозвище. И теперь это существо оказалось завязано в странном деле.

– Весельчак тогда не весёлый был, – продолжал Ганах, – Шуганый какой-то. Они ночью вместе с Мертвецом к дому подходили, спорили громко. А мне не спалось, вот в окно и подглядел.

Ганах говорил быстро, торопливо. Стучать ему нравилось так-же как лазить по карманам.

– Этот ненормальный всё к бутылке прикладывался, а Мертвец свою в руках держал. Дома видно хотел употребить. А как Весельчак стал в руки совать, Мертвец ни в какую, не возьму, говорит хоть режь.

– Бутылку? – уточнил командир.

– Да какую бутылку? У него же своя была! Шкатулку ему Весельчак отдавал. Потом прямо в руки сунул, и говорит "И зарежу, если надо".

Стражники переглянулись.

– Что за шкатулка? – спросил земельный.

– Откуда мне знать? Чёрная, с письменами.

– Ещё что видел?

– Нет, клянусь больше ничего. Мне и этого хватило.

– А кто дверь сломал? Кто вообще утром заходил?

– Спал я утром. Мне же работать идти.

Кави немного помолчал, и сказал:

– Ладно, иди... работник. Только поясок с монетами придётся оставить.

***

Все боялись Весельчака. Не было в городе такого, кто не знал бы его историю, и не считал бы Бонара конченным психом. Весельчак же считал сумасшедшим Скалолаза и даже опасался странного подельника. В мире Бондара все люди делились на тех, кто боится его, и тех, кого опасается он. Это садист усвоил на каторге. Скалолаз его не боялся, несмотря на все старания. А значит автоматически попадал во вторую категорию. При этом он не был крутым бойцом и за ним не стояла банда. Так какого демона Скалолаз не боится? Непонимание злило Весельчака, и он продолжил рассказ.

– Жаль тебя с нами не было. Видел бы ты, какую штуку мне дали! Направишь на человека, нажмёшь на рычажок, и он корчится от боли. На душе сладостно становится... А вопит как! Мне такие крики приятнее музыки.

Скалолаз отстранённо смотрел на Весельчака и непонятно было, о чём он думает.

– Я их всех до одного обработал. – продолжал Весельчак, – Жаль только недолго выдержали, подыхали быстро. Зато и рассказали всё. Где хранится шкатулка и как в подземелье войти. Чёрт, что они так долго?

Когда Мертвец не явился на пустырь в назначенное место, Весельчак сплюнул, решив что подельник пьян в стельку, и послал за ним Шелудивого.

Наконец тот появился на краю пустыря. Что странно, один. Добежав до подельников, он отдал главарю шкатулку, и со странной радостью сказал:

– А не врали про книгу!

– Что ты мелешь? Где Мертвец? – спросил Весельчак.

– Каюк. Он теперь настоящий. Холодный. – хихикнул Шелудивый, – Видел бы ты его рожу! Весь перекошенный, глаза выпучены, рот открыт. И книгу в руках держал.

Весельчак прыснул смехом.

– Ой дурень... Ну сказали же, кто книгу откроет, сразу подохнет.

Скалолаза не удивляло такое отношение. От Весельчака другого ждать не приходилось. А главарь продолжил:

– Ну и сам виноват, а нам теперь навар на троих делить. Слышишь, Скалолаз, тебе больше достанется.

Он положил шкатулку на землю, явно не желая её касаться. Некоторое время о чём-то думал.

– Ты, – сказал он, обращаясь к Скалолазу, – Сейчас возьмёшь это, и схоронишся до завтра. Утром чтобы был здесь, со шкатулкой. Если опоздаешь... Рассказать что я с тобой сделаю?

– Я не опоздаю, – ответил молодой вор.

– Ну вот и хорошо. Всё, пошёл. А ты, Шелудивый, подходи сюда вечером, дело есть.

Через пару часов Весельчак стоял возле причала, напротив диквальского корабля. В своё время он отправил Шелудивого проследить за заказчиком-тиглонцем. Фимод, после разговора с ворами, направился прямиком на этот корабль, о чём наводчик и доложил главарю. Теперь Весельчак ждал реакции на судне. Вскоре к нему подошли двое, и один из них коротко сказал:

– Пошли.

На корабле его провели в каюту, где уже ждал вчерашний связной.

– Что происходит? – резко спросил он, – Где наш человек?

– Подох из-за своей дурости. На обратном пути стал задирать ваших колдунов, а сейчас лежит в кустах, с перерезанным горлом. Где вы этих демонов раздобыли?

– Не твоё дело, – бросил связной, – Правильно сделал, что пришёл. Вещь с тобой?

Весельчак широко улыбнулся.

– За дурака держите? Вещичка в надёжном месте. Завтра приходите на пустырь за северными скалами, там и поговорим. Денежки не забудьте.

– Не суди по себе, – с презрением ответил тиглонец, – Мы не нарушаем договора. Хорошо, будь по твоему, утром будь на месте. Книгу на забудь.

– Только видишь ли, – продолжил Весельчак, – Ситуация изменилась. Вещь подороже оказалась. Надо бы оплату пересмотреть.

Тиглонец пристально глянул на вора, тот ухмыльнулся в ответ, и продолжил:

– Пятьдесят ренавов конечно неплохие деньги, но я уверен, вы отдадите и больше.

– Сколько?

– Я не буду наглеть. Сто вполне хватит.

– Будет тебе сто, только отдай книгу. Разговор закончен.

После этого Весельчак в радостном настроении пошёл на пустырь, где уже ждал Шелудивый.

– Ну что? – спросил он главаря.

– Всё путём. Нашёл их, договорился. И цена теперь удвоилась.

– Да неужто? – обрадовался Шелудивый, – И делить теперь не на четыре а на три! Послушай, а может Скалолазу не говорить? Нам больше достанется.

– А я ещё лучше придумал, – с улыбкой ответил Весельчак.

Наблюдательность подвела Шелудивого. Он мог уже по предвкушающей улыбке понять, что на уме у Весельчака. Но не понял, поэтому резкий удар между ног застиг его врасплох. Шелудивый со стоном упал, прикрывая руками пах.

– За что? – крикнул он, но в ответ получил ногой в лицо. Весельчак с наслаждением избивал его, на лице расплывалась улыбка, он стал хихикать, а потом и хохотать. Так он и убивал подельника – безумно смеясь, красный от натуги, с радостью на лице. Наконец, тяжело дыша, он поднял камень и обрушил Шелудивому на голову.

Весельчак вообще не собирался ни с кем делиться.

***

Цамади направился обратно в штаб, а Кави остался шерстить свой район в поисках Весельчака. По дороге командир обдумывал странности дела. Непонятная смерть вора, теперь таинственная шкатулка. Не зря земельный позвал на помощь командира. Цамади возвращался в штаб по оживлённой улице. Народ спешил по своим делам после дневной жары. Встречный мальчишка приостановился и ударил кулаком в грудь, страж поднял правый кулак в ответном приветствии. В Харгавате уважали охрану порядка, и это сильно облегчало работу. Обычно земельный страж сам распутывал преступления, все вокруг становились его добровольными помощниками. Конечно существовало воровство, подпольные игорные дома, бордели. Но негласный договор между воровским братством и стражей действовал. Никогда в портовых городах Харгавата не появлялось кардальское зелье, ни одна девушка не попадала в дом разврата против желания. А судьба тех, кто силой возьмёт женщину, была вовсе незавидна. Стражи тайно отдавали их ворам, и ходили страшные истории о продаже рабов-евнухов. Уже на месте командир с тоской посмотрел на стопку отчётов, пришедших за утро. Вот она, работа командира, не засады и погони, а разбор писанины. Хотя для этого есть целый штат "бумажных" стражей, добросовестный руководитель считал своей обязанностью хотя-бы просмотреть всё, что принесни посыльные.

И это тоже нужная работа, ведь благодаря ей было раскрыто немало дел. Если преступник попадался, и есть его описание, шансы поймать повторно сильно повышаются. В других городах уходит уйма дорогой бумаги, поставляемой из враждебного Диквала. А кадзальская стража использует ригдарские гибкие пластины. Они гораздо дороже, зато чернила с них легко смываются, и такая многоразовая "бумага" очень экономит бюджет. Цамади усмехнулся. Бюджет, отчётность, в бытность морским рыцарем он и слов таких не знал.

Бывший воин моря сел за стол, и стал сражаться с писаниной. Отложил в сторону жалобы на карманников, пьяного дебошира и на хулиганов, подбросивших к порогу торговца кучу навоза. Заявление об ограблении. Это серьёзнее, и требует внимания... А здесь что? Странное воровство в деревне. Позавчера ночью украден фургон, вместе с лошадьми. Причём днём его предлагали продать, но хозяин не согласился. В этой деревне никогда не случалось ничего серьёзней уличной драки, и земельным был сам староста. Там даже двери не закрывали. А тип, предлагавший продать фургон, весьма приметный: рыжие волосы, что редкость среди дакхаров, и шрам на левой щеке. Если его описание есть в архиве, найти будет нетрудно. Удивительно только, кому так срочно понадобилась повозка. Похоже опытный вор, в отчёте написано, что собакам он дал снотворное, а хозяевам подыпал под дверь особый порошок из Квидии, после чего их сон стал очень крепким. Основательно подготовился рыжий. Что примечательно – собак усыпил, хотя проще было отравить.

Солнце клонилось к закату, подул вечерний бриз. Цамади переделал все штабные дела, отдал распоряжения, и отправился домой, решив завтра с утра вплотную заняться дорожной бандой.

Он любил этот момент, когда из шумного, весёлого квартала ремесленников входил в район, где жили военные. Сразу наступала тишина, столь ценимая защитниками страны. Проходя рядом с храмом, посвящённым Чистому Пламени, командир осенил себя священным кругом.

И вот наконец родной дом, где Цамади провёл детство вместе с матерью и тремя сёстрами. Он очень смутно помнил отца, как и его братьев. Все они погибли, кто от юртарийских топоров, кто от твензальских сабель. Огромный дом опустел, особенно когда сёстры повыходили замуж. Мать давно жила со старшей дочерью, а для Шамувара много лет домом был боевой корабль. Так продолжалось, пока однажды морской рыцарь не посетил родной город, получив отпуск со службы. Здесь он увидел, как несколько пьяных хулиганов пристают к девушке из ремесленного квартала. Проучив наглецов, Шамувар проводил её домой. По дороге разговорились, он узнал что её зовут Армила, а она выведала, где живёт защитник, и на следующий день пришла в гости. Потом ещё раз, через неделю познакомилась с семьёй Цамади, подружилась с матерью и сёстрами. И так целый месяц, после которого Армила поклялась ждать его хоть всю жизнь, а Шамувар впервые понял, что ему есть куда возвращаться.

Через год доблесный морской рыцарь снова ступил на землю родного города. Его встретили радостные сёстры и счастливая мать. А дома ждал сюрприз, завёрнутый в пелёнки, по имени Укмал. Немедленно сыграли свадьбу, и теперь Армила стала хозяйкой огромного дома.

Когда окончилось противостояние с Тиглоном, Шамувар ушёл в отставку. Ему предлагали высокие должности в Тангаве, но воина тянуло на родину, где как раз родилась дочь, Ливеда. А чтобы в Кадзале всё было спокойно, Шамувар решил самолично заняться охраной порядка, сменив старого командира. Так капитан "охотника" стал командиром городской стражи, и навсегда поселился с женой и детьми.

Вот наконец и дом. Укмал как всегда убежал с друзьями к морю. Шамувар одобрительно взглянул на тренировочный столб. Избит до предела, скоро менять придётся. Воином растёт парень, будет из него толк. Только Армила не одобряет наклонностей сына. Из дома раздался весёлый крик дочери:

– Папа пришёл!

Ливеда выбежала из дома, бросилась на шею отца. Тот обнял дочь, поднял, и так зашёл в дом. Армила улыбаясь стояла на пороге кухни. Осторожно поставив дочь на пол, Шамувар поцеловал жену, прошёл в свою комнату.

Над его кроватью висел старая чешуйчатая броня, шлем с изображением зубастой рыбы, и абордажный палаш в ножнах. Цамади приветствовал их, подняв правый кулак. Может это чудачество, но доспехи не раз спасали его жизнь. Он провёл пальцами по броне, ощутив зарубки от ударов, предназначенных ему, но принятых доспехами.

Дверь приоткрылась, в комнату вошла жена.

– Скучаешь по прошлому? – спросила она.

Шамувар усмехнулся.

– Весёлые были дни.

– А я рада что они закончились. Сколько твоих друзей не вернулись?

– Много. Но мне есть куда возващаться. Да и годы не те.

– Меня беспокоит Укмал...

Шамувар вздохнул. Опять эта тема.

– Милая, никто не заставит его становится морским рыцарем. Пусть будет тем, кем захочет. Только однажды может случится так, что драки не избежать. Так пусть будет готов. Лучше быть воином, чем жертвой.

Он обнял Армилу, и добавил:

– Времена сейчас спокойные, ни с кем не воюем, даже юртари притихли.

– Хорошо бы и дальше так. – ответила жена.

Этой ночью он лёг спать в своей комнате. И правильно сделал, иначе мог напугать жену.

Ему приснился абордаж, самый первый, когда он впервые увидел кровь врага.

***

– Что, хвост, кишки трясутся? – спросил с улыбкой Ганизар, застёгивая шлем с изображением зубастой рыбьей головы, – Ты не стесняйся, все мы перед первым боем боялись. Сейчас пройдёт, уж я-то знаю.

Шамувар действительно боялся. Он носил шлем с рыбьим хвостом, то есть шёл на мосты в последнюю очередь, но всё равно понимал, что одно дело тренировки с товарищами, и совсем другое – опытные юртарийские воины, убивающие по настоящему. Они преследовали эту ладью уже третий день, и кажется вождю пиратов надоело играть в догонялки. А ведь мог избежать боя, сбросив за борт добычу. Быстроходная ладья легко уйдёт от корабля харгавов, если не перегружена награбленным.

Суда сблизились. Варвары свирепо скалились на рыцарей, потрясая оружием. Вождь стоял среди них, выделяясь ростом и редкими у островитян доспехами из железа. В какой-то момент он поднял щит, с криком ударил по нему топором. Юртари подхватили крик, и также стали бить по щитам, приводя себя в ярость. Морские рыцари молча стояли возле абордажных мостов. Раздался треск – это упали мосты, а за ним слитный крик десятков воинов:

– Ххарргаваат!!!

"Головы рыбы", элитные рыцари, первыми вырвались на мосты, сзади напирали «плавники». Когда настала очередь "хвостов", Шамувар вдруг перестал бояться. Страх исчез, на его место пришла даже не ярость, а холодная спокойная решимость. Тело двигалось автоматически, как на тренировке и через секунду юный воин уже рубился с высоким светловолосым юртари. Топор летел прямо на него, Шамувар чуть сметился в сторону, ударив палашом в руку противника, но враг быстро подставил щит. Через мгновение топор снова мелькнул перед глазами, "хвост" вовремя отклонился назад. Так они обменивались ударами, пока Шамувар совершенно машинально не повторил опасный трюк, выученный на тренировке. Он распластался на палубе, одновременно резанув варвару по ногам. Тот упал, и кажется даже не почуствовал боли, пытаясь подняться. Шамувар пресёк попытку ударом по шее. Голова катилась по палубе, но морской рыцарь это уже не видел, он снова рвался в гущу схватки...

***

Шамувар проснулся весь в поту, словно действительно сражался ночью. Он долго не мог прийти в себя, тревожили предчуствия. Как будто война на пороге.

В штаб Шамувар пришёл раньше обычного. Когда он, стоя у окна, раздумывал что делать с дорожными грабителями, к нему без стука вошёл никто иной, как Сулир Харкили. Секретарь и личный поверенный мэра как всегда был преисполнен самодовольства и снисходительного презрения к окружающим. Стройный красавчик, всегда в идеальном, стильном костюме, он совсем не пользовался успехом у женщин. Ни одна не могла выдержать его долгие рассуждения о собственных достоинствах. А всё же Сулир профессионал, подумалось вдруг Цамади. Он настоящий мастер подхалимажа. Они с мэром составляли идеальный союз – Кимори весьма падок на лесть, а Харкили предоставляет её с большим мастерством.

Сулир чуть заметно поклонился и не здороваясь произнёс:

– Господин Кимори сию же минуту требует вас к себе.

Цамади был в паршивом настроении. Поэтому он не торопясь сел за стол, разложил вчерашние отчёты, и скучающим тоном спросил:

– И что толстяку надо?

Харкили легко поддавался эмоциям. Вот и сейчас он побледнел, и медленно, словно для слабоумного повторил:

– Господин мэр немедленно требует вас к себе.

Цамади сделал вид что увлечён чтением. Внутренне он смеялся, замечая как секретарь теперь уже краснеет от злости.

– Требует говоришь... – протянул страж.

– Осмелюсь напомнить, что вы являетесь подчинённым господина Кимори, и ваша обязанность исполнять его приказы. Он не изволил сообщить мне о цели вашего вызова, но я могу предположить что вопрос этот крайне важен и ваша обязанность...

– Всё, хватит. Уговорил. – Цамади слегка развеселился, – Так и быть, прогуляюсь до мэрии.

Он вышел из кабинета, следом за ним торопился Харкили и уже заикаясь лепетал:

– Ваше поведение возмутительно! Я буду ставить вопрос...

Что за вопрос собрался ставить клерк, осталось загадкой.

Мэра за глаза называли Задницей. Потому что он был лишь телом, заполняющим кресло градоначальника, и не более того. В сущности Кимори не плохой человек, безобидный. Он был назначен из столицы, наверное за хорошее поведение, поскольку Кадзал всегда успешно управлялся советом гильдий, а от мэра требовалось только занимать место, и не вмешиваться. Поэтому должность секретаря при Кимори, это не более чем место возле задницы. Харкили никак не мог понять это.

Однако в кабинете мэра весёлость Цамади испарилась. Кимори был напуган, он сидел, нервно вцепившись в подлокотники столь ценимого им кресла, словно его сейчас могли лишить этого предмета мебели.

– Мой дорогой друг! – тонким голосом приветствовал он командира. Глаза при этом беспокойно бегали, часто стреляя в сторону сидевшего рядом усатого человека. Посетитель был рослый и плотно сложенный. Гордо выпрямив спину, он словно гора возвышался в кресле напротив Кимори. Но если упитанность мэра свидетельствовала о неумеренном аппетите, то масса сидящего рядом говорила об отменном здоровье и физической силе. Он спокойно и оценивающе смотрел на Цамади, задумчиво приглаживая усы.

– Шамувар Цамади, командующий стражей Кадзала, по вашему приказу прибыл! – отчеканил страж, старательно глядя поверх сидящего мэра. Это был чистой воды выпендрёж, но Цамади ещё не отошёл после разговора с секретарём.

– К чему такие формальности, присядь! – радушно сказал Кимори, указывая дрожащим пальцем на стул.

Когда Цамади сел, мэр немного помял ладони и спросил:

– Расскажи-ка нам, что происходит в городе. Какие происшествия.

Несколько удивлённый, командир ответил.

– Всё как обычно. Воры воруют, блудницы блудят, – он краем глаза заметил как поморщился посетитель, – Хулиганы хулиганят. Всё в меру. А что должно быть?

Мэр вопросительно посмотрел на усатого, и тот уточнил:

– За последние два дня, особенно вчерашней ночью и утром, замечали что-нибудь странное? Необычное, с точки зрения профессионала?

Голос у него был под стать телосложению, громкий властный бас. Этот голос привык приказывать. Цамади задумчиво посмотрел на песетителя и сказал:

– Кажется нас забыли представить.

– Цамади! – пискнул мэр, – Тебе необязательно знать...

– А почему бы и нет? – перебил его усатый и представился, – Рогбаш Варсули, освещающий. Сегодня прибыл из Тангавы.

Стал понятен страх Кимори. Освещающий, это старший следователь в церковной страже, и если уж он прибыл из столицы, значит дело не просто плохо. Дело очень паршиво. Особенно если приехал сам, а не был приглашён.

– Кажется я понимаю о чём вы. – просто и по деловому начал Цамади. – Вчера утром был обнаружен труп местного вора. При этом никаких следов на теле, но была странная гримаса на лице. Я много трупов насмотрелся, и скажу вам – этот ставит меня в тупик. Подозреваем магию.

– А ещё что-то было необычное? – уточнил Варсули, – Странная суета ночью, например. Или внезапное и спешное отплытие корабля?

– Ночь прошла спокойно. А про корабли нужно спросить у земельного порта.

– Вооружённые люди в городе не появлялись? – продолжал вопросы освещающий.

– Не больше обычного. Разрешённое законом оружие есть у многих. И конечно военные часто ходят вооружёнными, но это свои.

Теперь Цамади понял, что Варсули сам напуган, хотя скрывает это за невозмутимостью.

– Вернёмся к странному трупу, – продолжил церковник, – Какие вещи были при нём?

– Кроме обычных личных вещей? Во первых бутылка вина. Полная и даже неоткрытая, что удивительно, ведь вор был пьяница. Во вторых чёрная шкатулка..., – На этих словах Варсули вздрогнул, а майор понял, что попал в точку и продолжил, – ...Которой на месте не оказалось.

– Не говорите загадками, объясните, – потребовал церковник.

- Ночью видели, как другой вор передал ему неизвестную шкатулку. Погибший не хотел её брать.

– Это всё? Кто второй, который передавал предмет?

– Бодгар Рамбу по кличке Весельчак.

– Воры значит... – чему-то удивился Варсули, – А что за люди они? Что можете про них сказать?

– Ничего хорошего.

– А вы находите в других преступниках что-то хорошее? – спросил освещающий.

– Как сказать. – ответил Цамади, – Даже у них есть своя честь. Какие-то ограничения, например не обижать стариков и детей, не отбирать у бедных последнее. А эти были презираемы среди воров. Весельчак вообще сумасшедший, известный в городе садист. Когда-то даже человечиной баловался.

– Ничего себе. – протянул Варсули. – Впрочем это кое-что объясняет.

Что стало понятно церковнику, он не стал объяснять. Варсули встал, протянул руку майору.

– У вас много дел сегодня, да и у меня тоже. Я остановился в храме Чистого Пламени, и буду рад, если вы навестите меня там. Расследование вызывает огромный интерес.

Цамади намёк понял. А молчавший весь разговор Кимори наконец сказал:

– Можешь идти.

***

В штабе Цамади просматривал досье на Мертвеца и Весельчака, когда раздался короткий стук в дверь и в кабинет зашёл земельный порта.

– Вот, – вместо приветствия сказал Кави, – На след шкатулочки напал.

– И тебе привет. – ответил Цамади.

– Привет. Голова кругом с утра. Шелудивого знаешь?

Шелудивого знали все. Воровской промысел он успешно совмещал с нищенским. Кажется он принципиально не мылся, и воняло от него неимоверно. Пристав к прохожему, он шёл рядом, выпрашивая подаяние, и проще было кинуть монету, лишь бы Шелудивый убрался подальше. Вместе с вонью. А ещё он славился наблюдательностью, и был известным наводчиком. Нищие его ненавидели, но терпели, боясь воров. Кроме того, Шелудивый был известен мерзкой привычкой стравливать людей, ему доставляло удовольствие подначками и комментариями превратить обычную ссору в хорошую драку, а самому отойти в сторону и наблюдать. Имени ублюдка не знал никто, также неизвестно было откуда он взялся. Говорили что он бывший матрос, которого капитан выгнал с корабля. Цамади хорошо понимал этого капитана.

– Так вот, – продолжал Кави, – Соседка видела как он входил во вчерашний притон. А потом я кликнул попрошаек, и те сдали вонючку с потрохами. Бежал по улице, за пазухой держал что-то крупное, типа шкатулки.

– Куда бежал выяснили?

– Вот это уже неизвестно. Вроде в сторону грузового порта, но там не замечен. Весельчака дома нет, и на бойне уже пятый день не появляется. Шелудивый живёт на улице.

– Тоже мне след. – проворчал Цамади.

– Зато вся компания определилась. Все трое в последние дни ошивались в Горбатом Козле, помнишь это место.

– Ещё бы не помнить, немало облав мы там провернули. Всю шваль туда тянет как мух на... запах.

– Так вот, с ними ещё был Скалолаз. Молодой да ранний. А ещё... – Кави поднял палец, – Прилично одетый иностранец.

– Так-так... Что за тип? Балуриец, или варвар?

– Балур, восточный. По нашему говорит без акцента, только по лицу видно, что фимод.

– Может ригдар? Их от фимодов не отличишь.

– Нет, бритый он был, а ригдар скорее яйца отрежет, чем бороду. Да и не станет огнепоклонник с ворами разговаривать, они же помешаны на честности.

– А что за Скалолаз? Дай-ка отгадаю, судя по компании тоже прославился чем-то вроде скотоложества или тяги к осквернению святынь?

– Не угадал. Молодой, способный и несчастный. Воровать начал по глупости. Заметный паренёк, рыжий.

Цамади сразу вспомнил приметы угонщика повозки.

– Рыжий? На лице шрам?

– На левой щеке. Где ещё нарисовался? – спросил Кави.

– Угнал в деревне фургон с лошадьми. За день до смерти Мертвеца. Ну и каламбур с этим прозвищем...

– Да уж, не повезло ему. А фургон нашли, вместе с лошадьми. На окраине стоял, животинки рядом паслись. Их пока на нашу конюшню определили, пусть забирают.

– А у Скалолаза откуда кличка?

– Он и взаправду скалолаз. С детства увлечён, постоянно на Птичьей губе пропадал. Теперь очень ловко в окна богатых домов лазит.

– И дома его конечно нет?

– Гм, ещё не проверял. Смотрю ты делом заинтересовался?

– Если бы только я... Знаешь, что церковная стража из столицы пожаловала?

Кави не знал, но видел быстроходный корабль со знаком церкви.

– Ничего себе, – заметил он. – На скороходе из Тангавы день плыть. Получается они вчера днём отплыли? Быстро работают. Но как они могли узнать, в столице?

– Да, странностей много. Сейчас вместе навестим Скалолаза, мне ещё с отчётом в храм идти.

– Ого, они и отчитываться требуют?

– Пока по хорошему просят, и лучше по хорошему подчиниться. Знаешь церковников.

– Ещё бы!

Стражники помолчали. Потом Кави спросил.

– Берём Скалолаза?

– Если найдём. Далеко идти?

– Нет, живёт рядом. Хотя у него дом в рыбацком квартале.

– Свой дом? Странно для такого типа.

– От родителей достался, те были простыми рыбаками. Но Скалолаз там появляется редко. Обычно его можно найти в притоне возле грузового порта.

Было решено ехать в повозке, прихватив троих мобильных. По дороге Кави рассказывал историю юного преступника.

– Паренёк рос нормальный. Набожный очень, как и родители. С детства с отцом в море выходил, мог стать хорошим добытчиком.

– И что же толкнуло его на скользкую дорогу? – поинтересовался Цамади.

– Сначала кости. Начал играть и уже не мог остановится. Потом гибель отца оставила семью без кормильца. И Нижар начал подворовывать. А когда не стало и матери, пустился во все тяжкие. Ворует, тайком раздаёт часть добычи беднякам, остальное спускает в кости. Сам себя презирает. Год в тюрьме провёл, и заслужил репутацию "правильного" вора и полного психа. Не боится он ничего и никого. Несчастный человек, удивляюсь как он руки на себя не наложил. Наверное удерживает набожность.

– Лучше бы от воровства удерживала. Нижар, так его зовут?

– Да. Как он дом ещё не проиграл! Впрочем говорят матушка в храме клятву с него взяла, мол клянись в доме Всевышнего, что наш дом сохранишь. Как я уже сказал, вся семья была истово верующая. Даже сейчас Скалолаз каждую неделю приходит каяться.

– Лучше бы не грешил.

– Вот и скажешь при встрече. Вот он, дом моих постоянных клиентов.

Хозяин притона, флегматичный тип с равнодушным взглядом, визиту стражников не испугался, но и не обрадовался. Его дело маленькое, содержать жильё, да поменьше знать. Кави не раз пытался сделать его информатором, но тот лениво отговаривался. А однажды сказал:

– Начальник, ты лучше оставь всё как есть. Слух у меня плохой, зрение того хуже, тем и живу. Тебе же лучше, всегда знаешь куда зайти. Лови свою рыбёшку, место ведь прикормленное. Только воду не мути, а то расплывутся, не соберёшь.

Вот и сейчас он равнодушно глянул на посетителей, отметил присутствие командира стражи и мобильных, лениво бросил на стол ключи от комнаты Скалолаза.

– Шмонайте. Один хрен его уже третий день не видно.

В комнате был кавардак, грязище и неприятный запах. Удивлял алтарь в углу, идеально чистый, со статуэтками святых покровителей. Молодой вор действительно был религиозен.

– Как же он влез в дело, которым интересуются церковники, – пробормотал Цамади.

Осмотр ничего не дал, в комнате было пусто, и даже негде спрятать ценную вещь. Стражи так и вернулись в штаб ни с чем.

Вечером командир ушёл пораньше. Храм Чистого Пламени находился в квартале военных, там же и стоял дом, родовое гнездо семьи Цамади.

Но сегодня он вместо дома отправился прямо к храму. Осенив себя Кругом, он вошёл под купол, поинтересовался где можно найти освещающего, и был направлен в небольшую гостевую келью.

– Капитан. – приветствовал его Варсули прежним, военным званием.

В ответ Цамади поднял правый кулак. Освещающий так-же отдал честь.

– Все мы воины, все ведём свою войну. – сказал церковник, – Кто с внешним врагом, кто с внутренним. А лично я сражаюсь с врагами правильной веры. И каждый отряд должен помогать другому. Вы согласны со мной?

Цамади помедлил с ответом.

– Иногда наш внутренний враг становится союзником. Когда твензалы напали на Харгават, даже воровское братство сражалось на нашей стороне, бок о бок со стражниками.

– Интересный пример. Но все они были верными детьми Церкви.

– Твензалы тоже считали себя верными Церкви.

– Тиглонской церкви. Что-же, это сложный вопрос. Никто не считает врага правым. И адепты ложной Церкви называют нас еретиками, выдвигая свои доводы. Оставим эту тему. Вы хотели что-то сообщить?

– Немногое. Погибший был связан ещё с тремя преступниками. И два дня назад они угнали крытую повозку, которую позже бросили. Сейчас видимо затаились, никого из них не видели в городе. И с ними видели неизвестного иностранца, восточного балура.

Церковник кивнул, словно ожидал услышать подобное.

– Это всё?

– Да. А вы? У вас есть что сказать?

Церковный страж задумчиво смотрел с маленькое окошко. Он постучал пальцами по подоконнику, развернулся и сказал:

– Есть. И я хочу сказать. Но не могу. Вот так, откровенно. Думаю вы меня понимаете.

– Приказ есть приказ? Что-же, остаётся только пожелать удачи.

Попрощавшись с церковником, Цамади направился домой.

***

Весельчак начал нервничать. Самая малость отделяла его от мешочка с золотыми, небрежно брошенного на землю тиглонцем, и эта "самая малость" задерживалась. Заказчики начали проявлять нетерпение, и Весельчак уже решил, что не просто задушит Скалолаза, как планировал. Эта скотина помучается как следует. К нему снова обратился связной:

– Вам не кажется, что он уже не придёт?

– Не придёт – пожалеет. – Коротко ответил Весельчак.

– Что собираетесь делать? Вещь нам нужна в ближайшее время. Мы планировали ещё вчера отплыть с ней.

– Подождёте! – разозлился Весельчак, – Если так нужно, подождёте ещё пару дней. Я найду ублюдка, по кусочкам сниму с него кожу и принесу вам эту долбаную книгу!

Тиглонец странно на него смотрел, что-то думая. Наконец он решил.

– Пожалуй вы этого не сделаете.

– Это почему? Ты, что-ли, запретишь?

– Поймите, – мягко и с какой-то жалостью произнёс тиглонец, – Вы вступили в очень большую игру. И в этой игре оказались мелкой фигурой. Мне очень жаль, но вещь мы будем искать сами.

– А как же я? – с недоумением спросил Весельчак.

– Знание – бремя избранных, – прицитировал тиглонец Священное Писание, – А вы мелкая фигура, которая слишком много знает.

С этими словами тиглонец отошёл в сторону. Один из сопровождавших внезапно сзади набросил на шею вора верёвку, а другой вытащил кинжал. Весельчак до конца не понимал что происходит. Злодей привык приносить боль и смерть другим, и в голове не укладывалось, что кто-то принесёт то-же самое ему. Тиглонец покончил с садистом быстро – одним ударом.

Когда всё было завершилось, из кустов вышел ещё один человек. Он чем-то напоминал белую змею – бледный, совершенно лысый, с пристальным немигающим взглядом.

– Господин Ниоракес... – начал связной, но пришедший перебил его.

– Я всё слышал. – и замолчал, о чём-то думая.

– В город прибыла церковная стража, – наконец сказал он, – Но книгу нужно получить любой ценой. Мы остаёмся здесь, только с корабля перейдём в дом агента.

– Как же мы найдём её? – спросил связной. – Да ещё под носом у городской и церковной стражи?

– А мы и не будем искать. У церковной стражи тоже мало шансов. Книгу найдут городские стражники, а потом отдадут нам.

Видя недоумевающее лицо собеседника, Ниоракес усмехнулся.

– Всегда можно заставить человека выполнить нашу волю. Нужно лишь найти правильный подход.

***

Прошлой ночью Нижару тоже снился сон из прошлого. Первое "дело". Тогда он вчистую проигрался в кости, и поддался на предложение отработать долг. Всего лишь постоять на шухере, а потом помочь отнести ворованное. Тогда он ещё не знал, что его попросту "сажают на кукан", и через несколько дней поставят перед выбором – снова идти воровать, или оказаться в тюрьме.

Но в этом сне было отличие. Он бродил по улице, готовый свистнуть в случае появления прохожих, а вдалеке стояла мать, и молча смотрела на сына. Он знал, что она давно ушла к отцу, в небесный путь, и больше всего на свете хотел последовать за ней. Но когда сделал шаг в сторону матери, она жестом остановила его, и покачала головой. А потом показала на землю. Нижар опустил взгляд и в ужасе вскрикнул. Мостовая была завалена изрубленными трупами, всё было в крови. Там были воины в доспехах, простые жители, старики, женщины и даже дети. Он поднял взгляд на мать, а она промолвила:

– Ты можешь всё остановить. Всевышний смотрит на тебя.

Нижар вскочил с криком, обхватив руками злосчастную шкатулку. Засыпая он так и не выпустил её из рук. Было ещё темно, и вор трясущимися руками высек огонь, чтобы зажечь светильник.

За окнами заброшенного дома стояла тишина. Нижар давно присмотрел его в качестве убежища, на всякий случай. Теперь случай настал, вот только что делать дальше, он не знал. Взять что-ли верёвку, и избавить мир от себя? Душа и так давно загублена, а после вчерашнего нет надежды на прощение.

Начиналось всё вроде бы просто. Весельчак собирал людей для прибыльного дела за городом. Что-то украсть, очень ценимое тиглонцем, с которым они встречались в порту. От Нижара требовалось только быстро найти полностью закрытую повозку, и любым способом получить её. Даже дали деньги на покупку, но хозяин в последний момент заупрямился. Непонятно, что его не устраивало, хорошую цену ведь давал. Повозку пришлось украсть, предварительно одурманив собак. Всё-таки Нижар опытный вор.

Потом они поехали брать реликвию, но если бы он знал, каким ужасом это обернётся, сам бы побежал сдаваться в стражу. Теперь уже поздно.

Одна мысль доставляла удовольствие. Весельчак ничего не получит. Нижар уже вчера решил так, и пусть этот нечеловек потом делает что хочет. Молодой вор давно разучился бояться.

Нижар открыл шкатулку, вытащил книгу. Прикосновение к древней обложке странным образом успокаивало. Он провёл пальцами по буквам священного языка, понятного лишь церковникам.

Чем больше он всматривался в письмена на обложке, тем сильнее раздавался в душе Зов. Стало понятно, почему Мертвец открыл книгу, и почему её так не хотел брать Весельчак. Нижар чему-то улыбнулся. Непонятный голос в голове успокаивал и ободрял. Сам не понимая, что делает, вор раскрыл древние страницы. В заброшенном доме засиял мягкий свет, отражаясь в его глазах. На страницах не было букв. На его лице сменялись безумный ужас и великий восторг, горе и радость, боль и наслаждение.

Не Нижар читал книгу, это книга читала его.

***

Кадзальские рыбаки хорошо изучили повадки крупной золотистой рыбы кимор. Этот деликатес обеспечивал им безбедную жизнь. Кимор водился и у берегов Говара, только тамошние рыбаки ловили его изредка, когда наткнутся на идущий косяк. Харгавы же давно изучили пути миграции, они знали, что кимор каждое утро переплывает на новые морские пастбища. Поэтому с первыми лучами солнца снасти должны быть наготове. Позже, в полдень, рыбаки будут ловить на удочку прибрежную плоскотелку, а вечером поставят ловушки на крабов. Утро же – время кимора, самой выгодной рыбы. Те кто долго спит остаются ни с чем.

Два брата поставили снасти, ориентируясь на известные только им приметы, а ещё на рыбатское чутьё, отточенное поколениями. Длинная прочная леска со множеством крючков держалась на поплавках. По сути это была огромная удочка. Кимор попадался, заглатывая крючки с любимыми креветками и кусочками краба.

Солнце начало припекать, подул ветерок. Рыбаки знали, что ход рыбы закончился, и пришло время вытягивать снасть. Один сел на вёсла, второй тянул леску, снимая с крючка добычу. Потом, в порту, рыбу быстро засолят, а позже она снова окажется в море, но уже на кораблях в бочках.

Старший из братьев вдруг озадаченно уставился куда-то вдаль.

– Глянь-ка, – сказал он второму, дёргая его за рукав.

Тот прекратил тянуть леску, всмотрелся.

– Льдина? – удивлённо спросил он. – Отец рассказывал, как в наши воды глыба заплывала, давно это было.

– И к тому же зимой, – заметил старший, и добавил, – А сейчас разгар лета.

Младший хмыкнул и продолжил выбирать леску. Грести стало труднее, ящики для рыбы тяжелели. Наконец снасть была вытянута до конца. Оба брата сели за вёсла, направляясь домой, и проплыли уже часть пути, когда старший вдруг остановился и сказал:

– Ну-ка присмотрись.

Льдина была намного ближе. И она приближалась, гораздо быстрее, чем несомый течением айсберг. Быстрее даже, чем стремительная ладья юртари. И уже становилось видно, что это такое.

Братья переглянулись и в один голос воскликнули:

– Ледяной корабль!

***

У Цамади день начался как обычно. Ночные дежурные кратко отчитались о двух пьяных квидских моряках, задиравших прохожего. Их быстро скрутили и посадили трезветь в камеру. Теперь бравые матросы умоляли отпустить, их корабль скоро отправляется. Отпустим, только капитана оштрафуем. А уж как он накажет подчинённых, это его дело.

По делу о чёрной шкатулке, как уже окрестили его в штабе, мало что нового. Скалолаз как в воду канул, а вот Весельчака оказывается видели вчера в порту. На этом новости заканчивались.

В полдень Цамади как раз думал об этом странном деле, когда раздался стук, дверь приоткрылась, и показалась голова Сакину, земельного рыбатского порта.

– Здорово. Можешь не вставать, – пошутил он входя в кабинет, и добавил, – Лучше сиди и крепче держись за стул.

Цамади вопросительно глянул на Сакину.

– И тебе привет. Что-то сногосшибательное случилось?

Сакину плюхнулся на табурет, и ответил.

– Ты корабль мири видел? Можешь посмотреть.

Новость действительно была необычной. Жители Ледяного Острова были редкими гостями в человеческих странах.

– Он что, в рыбном порту пристал?

– Нет, дрейфует в море. Рыбаки видели как прибыл на рассвете. И с тех пор медленно ходит туда-обратно.

Цамади хмыкнул. Что ещё сказать – это мири. Никогда не знаешь что на уме у синеглазых. Затянулось молчание, Сакину вопросительно смотрел на командира. Тот наконец сказал.

– Ну и что?

– Как что? – удивился Сакину, – Надо же официально людям что-то сказать. Рыбаки в море выходить боятся.

– Кого боятся, ледяных? Ты слышал хоть раз, чтобы от них вред был?

– Кто их знает. Что говорить-то?

Цамади немного подумав ответил.

– Скажи что может быть посланник прибыл. А может и не прибыл. Главное паники не допускать, опасные слухи пресекать сразу.

Командир усмехнулся. Люди никак не могут определиться, кто же такие эти мири. То-ли слуги Отца Зла, то-ли посланцы Господа. Для себя он давно решил – это просто ещё одна раса Минулара. Скрытная и таинственная, но безвредная.

– Но это ещё не всё. – продолжил земельный, – Рыбаки видели транспорт с двумя флагами – харгавским и церковным. На борту солдаты.

Почему-то Цамади не удивился, лишь мимоходом подумал, что могли бы и стражу предупредить. Впрочем, сегодня он зайдёт к мэру и потребует ответа. Хотя нет, Кимори можно не спрашивать. Всем заправляет Освещающий. А его тоже спрашивать бесполезно, ничего не скажет. Настроение Цамади стало падать. Создавалось впечатление, что его просто игнорируют, а с ним и всю стражу города.

Попрощавшись с Сакину, старший страж прямиком направился в ратушу. Однако мэра на месте не оказалось, а Харкили злорадно отказался сообщить, куда тот делся.

Вернувшись в штаб, командир обнаружил ожидающего его паренька лет пятнадцати. Как оказалось тот работал посыльным портовом кабаке, обычно бегал для хозяина на рынок. Сегодня же ему поручили доставить в штаб стражи запечатанный ящик. Какой-то иностранный господин неплохо заплатил за это. Отправив восвояси посыльного, Цамади забрал ящик в кабинет, где сломал печать и заглянул внутрь. Записка и ещё кое-что. Изучив содержимое, он откинулся на спинку стула и присвистнул. Двадцать полновесных золотых ренавов! Больше чем его годовое жалование. А содержание записки: «С почтением приносим скромное подношение доблестному Шамувару Цамади, и надеемся на понимание и сотрудничество. Это лишь скромный задаток, имеющий целью показать серьёзность наших намерений. В пять раз больше получите вы сегодня же вечером, если будете один в торговом порту, за медным складом».

Цамади задумчиво постучал стилом по столу. Потом встал и вышел из кабинета.

***

Найти Варсули было проще, чем мэра. Цамади отправил одного из мобильных, в гражданской одежде, в храм Пламени. Там сообщили, что освещающий находится в порту, принимает пополнение – сотню солдат из Тангавы. Посыльный уже в порту столкнулся с охраной на причале, его не пускали на корабль. Наконец вышел сам Варсули, хмуро выслушал мобильного, и принял записку от Цамади.

– Прочитайте немедленно, это важно. Так сказал командир. – пояснил страж.

– Сам понимаю. На словах ничего не передал?

– Только то, что за вами и за ним наверняка следят.

– Это не удивляет. Ответ нужен? – спросил церковник.

– Нет, вы сами поймёте.

Уже на корабле Варсули стал читать записку. По мере того, как доходило написанное, лицо его вытягивалось. Закончив, он тихо произнёс:

– Оборзели...

Кадзал живёт не только благодаря рыбакам. Ещё там есть большой рынок, куда свозят товары восточных и северных соседей. А к востоку от города добывают медную руду, там же и переплавляют. Часть забирали многочисленные ремесленники города, другая в виде слитков оказывалось на складе. Эти слитки, вместе с готовыми медными изделиями и рыбой кимор привлекали купцов, обеспечивая работой торговый порт. Площадка перед медным складом была достаточно оживлённым местом.

Зато за длинными амбарами обычно было безлюдно. Там стояли сараи со всяким барахлом, которое неизбежно накапливается в таких местах. Складывали то, что не понадобится ещё долго. Эти сараи составляли запутанный лабиринт, в котором редко кто появлялся.

Сейчас там была видна неподвижная фигура Цамади. Страж стоял спокойно, лишь постукивание пальцев по рукоятке кинжала выдавало волнение.

/*агент знает подробности разговора в мерии*/

Чуткий слух воина уловил чьи-то шаги со стороны старых сараев. В его сторону быстро шёл человек. Наконец он появился из-за угла – несомнено фимод, судя по телосложению и светлым волосам. Безоружен, отметил про себя Цамади, держится очень уверенно. Это была уверенность фанатика, которому наплевать на всё, кроме приказа. С такими сложно работать.

Восточный балур широким шагом приблизился к командиру.

– Шамувар Цамади. – произнёс он, растягивая по восточному гласные. Встав напротив командира, он пристально смотрел на него, изучая.

– Вы всё-таки пришли... – продолжил пришедший, – По слухам, вы упрямый солдафон, неспособный широко мыслить. Рад что здравый смысл оказался сильнее.

– Иногда слухи врут. – улыбнулся Цамади, – Если выгодно быть солдафоном, я буду им. Но если есть более щедрое предложение... У вас ведь оно есть?

Теперь улыбнулся его собеседник. Слова стража восстанавливали его веру в человека, в его продажную природу и во всемогущую силу золота.

– Замечательно, что мы друг друга поняли. Что-же, дело серьёзное, и решать его нужно быстро.

Он отстегнул широкий пояс, вроде того, что так привлекали карманника Ганаха.

– Устал нести. – пояснил он, укладывая тяжело набитую сумку на землю. Затем наклонился, расстегнул её и достал несколько монет.

– Как и обещано, чистое золото, сто ренавов. Возьмите пояс, почуствуйте его вес. Заметьте, это только за сам факт нашей встречи. Берите, они ваши.

Цамади поднял предложенное, подкинул в руке – увесистая. Он положил её обратно.

– Не буду считать, верю вам на слово. Это подарок, а за что я получу плату? И для начала, как вас звать?

– Деловой разговор. Моё имя вам знать необязательно. В дальнейшем будете называть меня Перстень. – он поднял указательный палец с большим золотым перстнем.

– А дело следующее. На днях здесь пропало нечто, принадлежащее нам. Я знаю, вы занимаетесь этим происшествием. Речь идёт о чёрной шкатулке, в которой хранится книга. Собственно, шкатулка нас не интересует. Книга, очень ценная, вот что вызывает самый пристальный интерес. Мне известно также, что её ищут местные церковники, и их шансы на успех исчезающе малы. Мы также ведём работу. Однако уверены, книгу может найти только стража. Теперь о главном. Ещё раз поднимите пояс.

Цамади, пожав плечами, подчинился.

– Тяжёлый? – продолжил Перстень, – Это приятная тяжесть. Вес золота куда приятнее веса железа. Что вам дала ваша страна, кроме железных доспехов и меча? Отдайте книгу своим Освещающим, и это всё что останется вам, только железо. Отдайте нам, и вы получите монеты – в десять раз больше. А через пару месяцев поплывёте с семьёй в Диквал, и не вернётесь. В нашей стране золото можно потратить с большой фантазией.

– А что в книге? – спросил Цамади.

– Это вам тоже знать необязательно. Скажу одно, и отнеситесь к моим словам серьёзно. Книга убивает любого, кто её откроет. Помните умершего в комнате? Конечно помните, вы были там. Если заглянете в книгу, вас ждёт то-же самое. Дело очень серьёзное. Когда вы были у мэра, обратили внимание как он напуган? Варсули рассказал ему, что произошло на самом деле.

Цамади отметил про себя, что фимод слишком много знает о визите к Дварту. А потом воздуждённо хлопнул в ладони, и громко воскликнул:

– У меня сегодня удачный день!

– Не надо кричать. – недовольно сказал Перстень, но было уже поздно. Доски, из которых была сколочена стена медного склада вдруг отлетели, и на улицу выскочили два десятка мобильных стражей. Они заранее вошли на склад под видом рабочих, оторвали доски и приставили их обратно не прибивая. Теперь же, услышав условные слова, вступили в игру.

Фимода моментально скрутили и он лежал на земле, злобно глядя на Цамади. Командир задумчиво подбросил в руке пояс.

– Тяжёлый. – сказал он – Как совесть предателя... Спасибо, не надо.

С этими словами он бросил золото рядом с пленным. В пролом неторопливо протиснул своё мощное тело Варсули.

– Капитан, ты в театре никогда не играл? Если бы не твоё предупреждение, подумал бы, что продался наш стражник, купился на тиглонское золото.

– Тиглонское? – уточнил Цамади.

– Может быть диквальское. Чьё золото? – спросил Освещающий у пленника. Но тот отреагировал странно.

– Дурачьё! Чего вы добились? – пленник почему-то стал красным, с трудом произносил слова, – Что, взяли Бича Церкви? Взяли? Как бы не так!

Последнее он уже прохрипел. Подскочивший Варсули схватил его за руку, проверил пульс. Тем временем пленник забился в судорогах. А скоро затих, с открытыми глазами.

Варсули с досады сплюнул.

– Ещё и магия Ордена! – он от души ударил кулаком по стене, посыпалась штукатурка. – Такая зацепка пропала! Бич он или не Бич, мы бы его раскололи, а теперь на пустом месте искать!

–Здесь и Орден Последних замешан? – удивился Цамади.

Варсули ничего не ответил, только крякнул с досады. Потом сказал стражникам:

– Заберите конфискат, – он указал на пояс. – Пойдёт на нужды города, раз уж командир взяток не берёт.

Освещающий понемногу успокоился.

– И винить некого, это я должен был подумать о магии. Впрочем не так уж впустую прошла встреча, мы теперь знаем, что тиглонцы связаны с Орденом. Скорее всего все агенты заколдованы.

Он повернулся, собираясь уходить, потом словно вспомнил что-то.

– Цамади, есть короткий разговор наедине.

Удивлённый командир и освещающий отошли в сторну.

– Завтра ты можешь услышать нечто неприятное.

– Что именно? – спросил Цамади.

– Пока неважно. Одно запомни, – Варсули поднял указательный палец, подчёркивая важность слов, – Если ты уверен в своей правоте, можно наплевать на приказ. Лучше не подчиниться, чем выполнить глупое указание...

Он ободряюще хлопнул по плечу командира, и удалился, оставив Цамади в недоумении.

***

Командир вернулся в штаб поздно, собираясь сразу уходить домой, однако там его ждали посетители. Два монаха, молодой и старый, сидели в караулке, и увидев Цамади встали.

– Рад приветствовать вас! – сказал старший, – Я Тсушен Сэвар, странствующий монах Свитка из Бадрэбы. А вы значит легендарный Охотник?

Уставшему командиру очень хотелось отправить монаха подальше, но это было бы чудовищной бестактностью. Пилигриммы, исполняющие обеты странники, пользовались особыми привилегиями. Этот монах мог запросто зайти пообщаться даже с королём, и каждый почитал за честь помочь собирателю знаний. Поэтому Цамади вежливо поприветствовал Тсушена и спросил:

– Да, иногда меня так называли. А ещё меня прозвали Безумным. Чем могу быть полезен?

Монах изучающе смотрел на командира, о чём-то размышляя.

– А как вы думаете, – наконец сказал он, – Что нужно летописцу от знаменитого героя?

– Не такой уж я герой. – ответил Цамади, – И не гениальный тактик. Мне всего лишь повезло с людьми, вот они и делали всю работу.

– Я знаю, – сказал монах, – Многое знаю. Тем не менее именно вы собрали этих людей, вы же и направляли их. Самое главное то, что вы свидетель этих событий. Это история, и ваши воспоминания не принадлежат только вам. Они слишком ценны, чтобы быть достоянием одного человека. Потомки, вот для кого я стараюсь, для них прошу вас уделить немного времени, и рассказать то, что посчитаете нужным.

Он жестом позвал помощника. Молодой монах выглядел необычно: похож на фимода, но было в нём что-то странное, чужеродное. Может быть отрешённый взгляд немигающих глаз, словно проникающий прямо в душу.

– Мой спутник особым образом обучен. Помолившись и настроившись, он запомнит каждое ваше слово, а позже запишет. Поэтому вам не нужно будет медленно диктовать писцу.

Цамади недоверчиво посмотрел на молодого монаха. Тот серьёзно, не мигая глядел на него.

– Странное обучение у вас в Вартуне... Впрочем это полезное умение.

– Мы не стоим на месте. Тиглонцы ведь тоже многого достигли.

Цамади сразу вспомнил внезапную смерть посланника и молча согласился.

– Для меня это слишком сложно, привычнее простые вещи. Меч, корабль, здесь свои, там чужие...

– Что поделать, мир становится сложнее. – глубокомысленно изрёк Тсушен.

– Уже поздно. – заметил Цамади, – Приглашаю вас к себе домой, там и поговорим.

– Хорошо, – согласился Тсушен, – Мы не займём вас надолго, всего один вечер.

***

Цамади умел разбираться в людях, иначе не смог бы командовать боевым кораблём и стражей города. Он с самого начала чувствовал недосказанность в происходящем. Не так прост этот монах, хоть и притворяется безобидным добреньким старичком. Тсушен прихрамывая шёл рядом, слегка отставая. Скромный, немного нерешительный. Только Цамади подозревал, что этот человек привык командовать, и немощь его наигранная, старик был очень крепок. А его молчаливый спутник? Он вообще ставил командира в тупик. Идёт плавно и быстро, взгляд устремлён только вперёд, но такое ощущение, будто он видит сразу всё вокруг, даже за спиной. Откуда такое чувство, Цамади сам не понимал и не смог бы объяснить. Опытный воин и страж, он и сам мог ощущать опасность затылком, и вот именно сейчас знал – за ними следят. Ненавязчиво, без угрозы, но их "вели". Кто и зачем, это уже другой вопрос.

Наконец они пришли к дому, Ливеда и Укмал выбежали приветствовать отца.

– Скажи маме, что у нас гости, – велел он сыну.

Они уселись за столом на заднем дворе, пока Армила на скорую руку готовила ужин для всех. Ливеда, не спрашивая разрешения залезла на скамейку рядом с младшим монахом. Тот посмотрел на неё, и впервые с момента встречи улыбнулся.

– Узнаю дом воина, – заметил Тсушен, указывая на тренировочную площадку, – Сын занимается?

– Готовится к службе, – ответил Шамувар, – Такова доля нашей семьи, все мои предки были воинами, и потомки думаю тоже будут.

– А я? – вдруг спросила Ливеда.

– Ты? – удивился Шамувар, – Нет милая, девочки не сражаются.

– Почему?

– У женщин другие дела. Кто-то должен оставаться дома, хранить род. Вот мама меня столько лет ждала. Ради неё я стал осторожнее, может потому и вернулся целым.

Тут впервые заговорил молодой монах.

– У ригдаров все женщины изучают воинское искусство. У них нет военного сословия, каждый имеет сражаться, и не только оружием.

– Знаю, – сказал Цамади, – Боевая магия. Не зря тиглонцы говорят "иди в Ригеду", как мы посылаем к демонам. Простите за выражение, уважаемый.

– Вот вырасту, и пойду замуж за ригдара! – заявила Ливеда.

– Рано тебе ещё об этом думать, – засмеялся Шамувар, – Иди лучше маме помоги.

– А я заранее думаю. – ответила дочь и соскочила со скамьи.

Скоро из дома вышла Армила с блюдом жареной рыбы. Укмал и Ливеда несли тарелки.

– Кимор, – заметил Тсушен, – В Вартуне это дорогое угощение.

– А у нас обычная еда, – ответил Шамувар.

– Ага, даже ваш мэр носит рыбную фамилию.

По традиции во время еды о деле не говорили, обсуждали обычаи Харгавата и Вартуны. Помощник Тсушена всё время молчал. Шамувар так и не узнал его имя. Впрочем к нему и не приходилось обращаться.

Наконец ужин окончился, жена и дети ушли, монах приступил к вопросам.

– Давайте начнём с того, как вам пришло в голову создать новый тип корабля.

– Пожалуй следует перейти на "ты", если не против. – заметил Шамувар.

– Хорошо. Итак, Шамувар, насколько мне известно ты довольно быстро поднялся из "хвостов" до знака головы.

– Это благодаря наставнику. Когда погибли отец и его братья, некому было учить меня. И за дело взялся лучший морской рыцарь Кадзала, тем более что он живёт по соседству. Ганизар гонял меня так, что я иногда проклинал его. Никогда не жалел, наказывал за любую ошибку, стало привычным приходить домой зверски уставшим и избитым. Ещё и тактика сражений, приёмы корабельного боя... За неправильный ответ заставлял бегать вокруг квартала, или таскать камни. Как я благодарен ему за все мучения! Эта школа помогла выжить в реальных боях. А сам Ганизар потерял ногу...

– В бою с юртари? – уточнил Тсушен.

– Нет, с диквальскими пиратами. С островитянами тогда уже заключили договор.

Молодой монах слушал прикрыв глаза, со стороны могло показаться будто он задремал. Видимо так было легче запоминать. Тсушен между тем продолжил.

– Вот мы и подошли к главному. Что подвигло тебя плыть к островам? Ведь именно за это тебя прозвали Безумным. И как команда согласилась...

– Они все были такие же ненормальные, я их сам собирал. Когда получил звание капитана, не стал сразу принимать корабль. Сначала собрал команду, из самых отчаянных и бесшабашных. Уже тогда была задумка.

– Ты про корабль-охотник?

Цамади кивнул.

– Тиглонцы конечно сильны на суше, но не посмели бы напасть. Их сдерживали Говар и армия Вартуны. А вот на море Диквал начал нас теснить в этой странной войне. Как моряки они похуже харгавов, зато флот больше, наши корабли южнее Твензали уже не заходили. Противостояние разворачиволось не в нашу пользу. Постепенно уничтожая корабли Харгавата, Диквал мог оставить нас без флота, захватить страну и стать полным хозяином моря. После этого поражение Вартуны стало бы делом времени.

– И довольно короткого времени, – заметил Тсушен.

– Конечно, – согласился Цамади. – Одним словом, требовалось нечто новое. Каждый харгавский моряк знает, как совершенны корабли юртари. И сначала я хотел предложить им союз, но быстро отказался от такой затеи.

– Почему? Ведь это в конце концов удалось. – удивился Тсушен.

– Удалось, когда мы стали сильнее, и островитяне решили, что безопаснее с нами дружить. Это сейчас половину островов подчинил Ноганпелле Мудрый, а тогда множество племён непрерывно воевали между собой. Так получилось, что я подружился с одним из вождей.

– Как это? – спросил Тсушен, – Кажется в то время встреча харгавского и юртарийского корабля всегда кончалась боем.

– Так и было. Но Минкахолен из племени вайтаами не был кровожаден, зато оказался любопытен. Он даже выучил наш язык, общаясь с рабами. Вайтаами первыми начали торговать солнечным деревом, доплывая даже до Партабала. И вот однажды, возвращаясь оттуда, Минкахолен наткнулся на корабль Ганизара, на котором служил и я. Мы пошли на сближение, надели доспехи, даже не сомневались что сейчас начнётся рубка. А вождь нас удивил – взял и показал жёлтый щит. Юртарийские знаки мы все понимаем, Ганизар принял приглашение.

– А не боялись, что вас просто обманывают? Заманят на ладью, и внезапно нападут.

– Сразу понятно, что ты не знаешь юртари. Они же как ригдары, боятся позора гораздо больше чем смерти. Эти варвары честнее и справедливее многих балуров. Мы знали, что на ладье безопасно. Нас там вытались напоить партабским вином, но не обиделись, когда наши отказались. Обменялись подарками, и разошлись в разные стороны.

– И так началась дружба заклятых врагов?

– Я никогда не считал врагами всех юртари. Конечно они разбойники, но не все. А дружба началась не с этой встречи. Минкахолен тогда показал свой остров на карте. Вот что я не могу понять, – вдруг сменил тему Цамади, – мы же никогда не плавали дальше Балурии. Откуда тогда взялись точные карты? Я всегда удивлялся этому факту. Ведь копии делают как раз в монастырях иерархии Свитка. Может быть ты мне объяснишь?

Тсушен был озадачен.

– Скажу только, что на это была воля Господа. А как она исполнилась, мне неизвестно. Эти карты, насколько помню, хранятся в нашем храме со времён Основания.

– То есть с того времени, когда мы даже не знали о юртари? Очень странно. Но мы отвлеклись. Итак, Минкахолен показал остров на карте, а я запомнил. И через несколько лет приплыл туда уже на своём корабле. Мы тогда шли в свободное патрулирование, пощипать диквальцев. Сейчас я понимаю, что этот поход действительно был безумием, наши корабли не подходят для такого плавания. Да и был риск встретить юртари из враждебных племён. Но видимо Господу было угодно, чтобы мы доплыли до острова вайтаами.

– Воистину так, – сказал Тсушен.

– А уже на острове на нас первым делом напали.

– Вот как? – удивился Тсушен.

– А как вы думаете? На их землю высадились вооружённые чужеземцы. Юртари с криками выскочили из леса, размахивая топорами, и остановились буквально в двух шагах он нас. Очень удивлённые.

– Что же их остановило?

– Жёлтый щит. Он был под рукой всё время. Я вовремя поднял его над головой, иначе нам бы настал конец. Всё-таки юртари были на своей земле и привыкли сначала рубить а потом разбираться. Тогда они посовещались, двое куда-то ушли. Через пару часов они вернулись, с рабом-дакхаром.

– А что, на островах много рабов? Я считал что они не используют подневольный труд.

– Есть рабы, только немного. Это не то что в Балурии, юртари даже не могут продать раба без его согласия. Рассказы про толпы пленников, увезённых на острова не более чем байки, но островитяне иногда бывают на рабских рынках Балурии. И могу сказать, для раба большая удача попасть туда. Варвары относятся к ним куда лучше чем балурийцы. Это суровая земля, там можно жить только держась вместе. Раб становится младшим членом племени, а не двуногой скотиной.

– Как же мало мы знаем о них. Может быть в будущем наш храм отправит пилигримов-собирателей на острова. Но что же происходило с вами дальше?

– Дальше через раба-переводчика я объяснил, что приплыл в гости к Минкахолену. Привёз в подарок бочку нашего вина. Выпить они любят, здесь рассказы не врут. Если у нас принято знать меру, то юртари почитают за доблесть напиваться до беспамятства. Впрочем это происходит редко, по особому поводу. Как например прибытие гостей из Харгавата. Минкахолен был искренне рад, мы много разговаривали. Как я уже говорил, этот вождь очень любопытен, готов часами слушать рассказы. Бочка харгавского кончилась быстро, в празднике принимали участие морские рыцари и дружина Минкахолена. Принесли местное пиво. А на следующее утро все героически сражались с похмельем. Юртари никогда не лечатся хмельным после праздника. Снимать головную боль таким образом считается недостойным. И наконец на третий день мы заговорили о деле.

Сначала я рассказал как восхищаюсь юртарийскими ладьями, Минкахолен с гордостью соглашался, что балурийские корабли не идут ни в какое сравнение с ними. Потом перешёл на тему противостояния в Балурии и вечной войны у юртари. Вождь сразу уловил суть, и сам сказал, что с юртарийскими кораблями у Харгавата есть шансы разбить Диквал. В свою очередь островитянам вечно не хватает строительного леса, тканей для одежды и парусов, а особенно железа. Даже топоры они часто делали из камня. Сначала я предложил отправить посланника в Тангаву, чтобы договориться с королём, но Минкахолен решил не медлить, а сразу прислать мастеров-корабелов. А дальнейшее вы наверное знаете.

– Конечно. В Тангаву с вами пришли четыре ладьи, с послами и мастерами. И уже через неделю отправились обратно с грузом железной руды. Юртарийские кораблестроители обучили наших, так и появились корабли-охотники. Но ведь это только часть истории. А как вы придумали огненное колесо?

– Я его не придумал. Помогли Орден и тиглонцы.

Тсушен недоумевающе глянул на Шамувара.

– Что-то не понимаю. При чём тут они?

– Вы же знаете, что между Тиглоном и землями Ордена всегда поддерживалась связь. И оттуда в том числе приходили книги. Парадокс, тиглонцы не считают чужаков за людей, но знают о них гораздо больше чем мы. А я любопытен не меньше чем Минкахолен, и в своё время изучил язык фимодов. При любой возможности доставал тиглонские книги о других народах. Так вот, в одной из них рассказывалось о военном искусстве сонаев. Именно они придумали метательное колесо, только вместо зажигательной смеси использовали простые камни. Большое колесо ставится вертикально, к нему привязывали снаряды на верёвках, раскручивали. А потом опытному метателю оставалось лишь правильно подставить остый клинок. Он режет верёвки, и камни летят в цель. Если вместо них использовать горшки с огневой смесью, и точно попасть во вражеский корабль, его уже ничто не спасёт. Охотник, как и юртарийская ладья, очень быстрый и манёвренный. Поразив одну цель, он не дожидается когда притивник подойдёт ближе, а отходит на безопасное расстояние, пока готовится новый заряд для колеса. И убежать от него невозможно.

– А, остальное известно всем, – сказал Тсушен, – Новый флот наводил такой ужас, что враги начали дезертировать целыми командами. Так и появились диквальские пираты.

– Да, когда закончилось противостояние, все мы получили ещё одну проблему. К счастью к тому времени почти перестали угрожать юртари, а пиратов мы выловили. Редкий случай, когда мы, Диквал и Тиглон действовали заодно.

– А всё таки интересно, – спросил Тсушен, – Вам предлагали звание адмирала, почётнейшие титулы, почему вы ушли в отставку?

Здесь Шамувар улыбнулся.

– А зачем всё это? Война давно мне надоела, наступил мир, хоть и относительный. Не хотелось почивать на лаврах в Тангаве, когда можно найти занятие на родине.

– Неужели вас не привлекал почет, уважение, власть наконец?

– Власть? Только глупцы считают что она даёт радость. Поверьте, опытному командиру, от неё только бессонница и головная боль. Если человек стремится властвовать, его надо держать подальше от важных постов. Начальником стражи я стал только по велению долга, нужно же кому-то охранять спокойствие в городе.

Тсушен о чём-то задумался. Потом как-то загадочно сказал:

– Для одних награда, для других тяжкое бремя... Ну что-же, мы всё услышали, пора уходить.

– Об этом не может быть речи. – заметил Цамади, – Уже темно, а в нашем квартале нет ночных фонарей. Это же не Бадрэба. В доме очень много места, и я прошу вас остаться на ночь, жена уже приготовила постели.

Тсушен немного подумал и согласился.

***

Наутро монахи встали рано, вместе с Цамади. Поблагодарив за рассказ и гостеприимство, Тсушен с помощником отправились по своим делам. Цамади так и не узнал, как зовут молодого пилигрима.

На душе было светло после общения с летописцем, хотя и осталось чувство, что за его визитом крылось что-то ещё, далёкое от собирания знаний. А всё-же приятный человек, этот Тсушен.

Подходя к штабу, Цамади гадал, что день грядущий ему приподнесёт. Сюрприз действительно имелся. Харкили ждал его в караулке, нервно вышагивая по комнате.

– Наконец-то, – как всегда без приветствия обратился он к стражу, – Долго спите.

Цамади не счёл нужным возмущаться. Харкили и Кимори всегда приходили позже него, и только сегодня почему-то прибыли пораньше. Между тем "крысёныш" продолжал.

– Немедленно, я подчёркиваю – немедленно в мэрию! Дело исключительной важности.

– У вас всегда исключительная важность, достопочтенный слуга. Как правило приувеличенная, но почему-то сейчас я вам верю. Кто там, у Кимори?

Командир заметил, что у Харкили трясутся руки. Против обыкновения тот умерил гонор, и просто ответил:

– Я не знаю. Очень важные люди из Тангавы. Ох, ну за что это мне? Жилось спокойно, пока вы это гнездо не разворошили...

Цамади вопросительно глянул на служащего.

– Я? – спросил он.

– Ну не я же. Вас всё время вызывают, значит есть причина. И почему вы в Тангаве не остались... Почему всё это со мной происходит?

Так, причитая и жалуясь, Харкили сопровождал командира до мэрии. У дверей приёмной стояли два церковных стража. Они вопросительно глянули на прибывших, и Харкили раздражённо сказал:

– Пропустите, это Цамади, его вызвали.

Охранники как-то переменились. Один из них неуверенно поднял кулак, второй секунду спустя сделал то-же. Цамади ответил на приветствие. Мелочь, а приятно, помнят его в столице.

В кабинете сидели уже четверо. Кимори был бледен, одежда пропиталась потом, мелкие глазки беспокойно бегали. Варсули с невозмутивым видом стоял, сложив на груди могучие руки и возвышаясь над всеми, словно заполняя собой половину помещения. Цамади вдруг подумал, что Освещающему подошло бы прозвище "человек-гора".

Третий присутствующий, церковник в рясе иерея, был незнаком. Довольно тщедушный тип, он тем не менее вел себя как главный, развалившись в кресле мэра, и пристально глядя на Цамади.

А последнего страж знал очень хорошо. Полковник Шемугори, его непосредственный начальник. Неплохой, в общем человек, только уже засиделся на своём месте. Шемугори было за семьдесят, и он курировал охрану порядка северо-западного Харгавата уже 30 лет.

Именно он встал, и подошёл к Цамади, протягивая руку. Стражи коснулись пальцами (Шемугори не был военным), и полковник пригласил командира сесть.

– Шамувар, – сказал он, – Мы знаем друг друга не первый год. Ты верный воин и отличный стражник. Ты замечательно хранишь спокойствие в своём городе. Ради этого приходилось много работать, часто рисковать жизнью. А теперь, ради спокойствия, послушай меня.

– Я внимательно слушаю. – ответил Цамади.

Шемугори собирался с мыслями. Ему тоже нелегко приходится, подумал Цамади, на старости лет оказаться в серьёзном деле, смысла которого командир сам ещё не понял. Наконец полковник продолжил:

– В последние дни в Кадзале всё спокойно. Не произошло ничего необычного. Всё шло как всегда. Ты меня понял?

– Не совсем.

– Чего тут понимать! – резко сказал сидевший в кресле мэра иерей, – Не лезте в дело, которое вас не касается, занимайтесь своими ворами и разбойниками. Теперь ясно?

Цамади посмотрел на него вниметельнее. На рясе иерея был вышит знак Жезла. Управленец, даже не из церковной стражи. Тут подал голос Варсули.

– Капитан, помните что я говорил вам вчера? Приказ нужно выполнять, даже если вы не уверены в его правильности. Просто делайте, как вам сказано.

При этом он многозначительно смотрел прямо в глаза Цамади, который прекрасно помнил, что Освещающий вчера говорил совершенно противоположное.

– Кажется я понял вас. – ответил командир, и Варсули едва заметно улыбнулся.

– Конечно, если вы случайно что-то узнаете, необходимо доложить мне. Дело передано целиком в церковную стражу. Рад что мы друг друга поняли.

– Шамувар, это и к лучшему, – добавил Шемугори, – У вас и так работы полно, зачем лишние хлопоты? Пусть церковники разбираются, тебе же легче.

– Конечно. Я только рад скинуть с плеч эту проблему.

– Ну что-же, – произнёс Варсули, – Раз мы друг-друга поняли, пора каждому заняться своими делами.

Тут он снова многозначительно посмотрел на стража, и добавил.

– Можете идти, у вас ведь много работы.

++

Командир возвращался в штаб в необычном состоянии. Словно внутри него разгорался огонь, наполняющий конечности силой, а разум ясностью. Ладонь нервно сжималась, хотелось схватить рукоятку сабли, и в душе царила странная, агрессивная радость. Так он чувствовал себя много лет назад, когда видел на горизонте вражеский корабль. Ощущение "перед боем".

Он буквально влетел в штаб, отметив удивлённые взгляды дежурных, и поднялся в свой кабинет, перепрыгивая через ступеньки.

Значит это не его дело? Лучше забыть и не вмешиваться? Ну уж нет, когда что-то зловещее происходит в городе, никто не может приказать молчать в тряпочку. Тем более, что Варсули ясно дал понять, что расследование важно продолжить. С Освещающим ещё предстоит разговор по душам, по всему видно, что он настоящий профессионал. В отличие от иерея, который несмотря на высокий сан, относится к иерархии Жезла, а значит может быть хорошим администратором, но никак не службистом. А Шемугори... Стар он, проблем не хочет. Вот только проблемам всё равно, хотят их или нет, они всегда приходят незванными.

Цамади открыл шкаф, вытащил большую карту окрестностей Кадзала. Как в старые времена, когда планировал налёты на пиратские базы, или преследование вражеских кораблей. Только карта теперь была сухопутная.

Что известно? Похищена крайне загадочная книга, очевидно в этом по уши завязаны тиглонцы. Скалолаз угнал фургон перед кражей. Значит воры куда-то поехали, причём им требовался именно закрытая повозка. Не обычная карета, а фургон, вмещающий в себя больше десяти человек. Воров четверо, даже с тиглонским заказчиком они бы влезли в карету. Которую вполне можно нанять а не покупать или красть. Думай дальше, капитан, думай...

Цамади посмотрел на карту. Скалолаз ночью доставил краденый транспорт и спрятал его где-то за городом. Недалеко от порта и ремесленного квартала. На дело воры отправились скорее всего днём. А утром вернулись. Прикинул расстояние, которое можно проехать за это время. В доступной близости оказались несколько ничем не примечательных деревень, и старый монастырь иерархии Шара. Палец Цамади упёрся в знак на карте, изображающий дом со священным кругом над ним. Церковники, старинная книга. Старый монастырь. От размышлений его отвлёк стук в дверь. Вошёл Кави.

– Привет, начальник. Ух! Ну и дельце! – выдохнул земельный.

– Что ещё за новости? – спокойно спросил Цамади.

– Нашлись и Весельчак, и Шелудивый. Оба сразу, в одном месте.

– И что говорят?

– Молчат, суки. Понимаешь, как нашлись – ни слова не сказали. Лежат и не дышат.

– Мертвы? Ну и юмор у тебя... – укорил земельного Цамади.

– На нашей работе мало поводов юморить, подстраиваюсь как могу. Пацаны по пустырю за северными скалами лазили, вот они и обнаружили. Я уже осмотрел, Шелудивый забит до смерти, живого места нет, а Весельчака аккратно положили, профессионально – один удар в сердце. Осматривать пойдёшь?

Цамади покачал головой.

– Смысла нет. Дело так обернулось, что теперь будем искать неизвестно что, попутно играя в прятки с церковниками и начальством.

– В смысле? – опешил Кави.

Командир рассказал ему о вчерашнем разговоре с Варсули, и сегодняшней встрече в мэрии.

– Полный звиздец. – прокомментировал в итоге земельный, – Командир, а ты уверен не стоит просто послушаться? Может ну их в задницу?

– А ты сам как думаешь? В нашем городе три трупа, со странными обстоятельствами, меня пытались купить тиглонцы, непонятная колдовская книга...

– С чего ты решил что колдовская? – спросил Кави.

– А какая ещё, если она убивает любого, кто откроет.

– Может они тебе просто лапшу вешали, чтобы не заглянул.

– Мертвеца вспомни. – коротко ответил Цамади.

Кави замолчал, внутренне согласившись. Командир продолжил.

– Сейчас важно найти её. Варсули сам не в восторге от прибытия начальства, и если что он нас поддержит. А на завтра планируй визит в монастырь Шара.

– Господь всевышний, а там-то что случилось? Уж тише места не найти. – удивился Кави.

– А вот это и предстоит выяснить. Сдаётся мне, что книга оттуда украдена. А поскольку мы переходим на партизанский режим, поедем тихо, в гражданской одежде. Пошли курьера в Джанкан, к Вадигури, пусть ждёт нас на дороге. Или ты не со мной?

Кави возмущённо посмотрел на командира.

– Обидеть хочешь? Зря стараешься, у меня обижалка отсохла. С детства ещё. Меня часто дразнили, вот и приходилось без обид бить по морде.

Цамади кивнул. Сначала он не хотел ввязывать в это Кави, но сейчас решил, что в таком деле его помощь может оказаться очень кстати.

– Ещё кто будет? – спросил Кави.

Цамади кивнул.

– Сосед мой, он часто в монастыре бывал. Всех там знает.

– А согласится?

– Он из моих "голов", пойдёт не раздумывая. – ответил Цамади.

***

Командир вышел из дома затемно. Ещё вчера он договорился с соседом, полностью обрисовав ситуацию, и тот как и положено воину, только спросил: "Когда выходим". Сейчас Шихвен ждал его на улице. Молча отдал честь, и морские рыцари направились в сторону городского рынка. Там уже ждал Кави, с тремя осёдланными лошадьми.

– Ну что, заговорщики, поехали проблем искать? – сказал он после приветствия.

Трое залезли на коней, причём коренастый Кави оказался лучшим наездником. Цамади и Шихвен держались в седле не очень уверенно, хоть и назывались рыцарями. Им была привычнее палуба корабля. Покинув город, троица направилась по восточной дороге. Ехали молча, не хотелось отвлекаться в темноте.

Уже светало, когда на возле дороги показались ещё двое. Вадигури поднял кулак, Цамади ответил и соскочил с лошади. Спутник земельного – крепкий молодой парень, с любопытством смотрел на прибывших.

– Что за секреты, Охотник? – спросил Вадигури, когда страж приблизился. Он служил в своё время в сухопутных войсках, но по делам стражи Цамади хорошо знал его, и доверял не меньше чем своим морякам.

Выслушав рассказ командира, старый солдат крякнул, уткнувшись кулаком в подбородок. Помолчав немного, выразил своё мнение:

– Ну и дела... Я так скажу, если не знал бы тебя, послал бы к демонам. Но ты, командир, по пустякам суету не поднимаешь, потому я с тобой. Там более, что монастырь на моей территории, так что это и моя проблема. Что планируешь?

– Смотри как поступим, – ответил Цамади, – Шихвен часто бывал в монастыре, он дружит с настоятелем. Зайдёт и прямо спросит его, заодно посмотрит, что и как. А мы пока окрестности осмотрим. Надо-же с чего-то начинать. А кто это с тобой?

– Племянник, Дахарт. Преемник мой, доверять можно. А кроме прочего он охотник, местность знает как свои пять пальцев.

– Ну, что-же, может быть его опыт пригодится. Поехали.

И команда, уже из пяти человек, направилась к монастырю.

***

В последние дни Укмалу не спалось. Донимали странные сны, в которых его искали какие-то люди необыкновенного вида и в странных одеждах. Они не угрожали, кажется хотели что-то сказать. Но каждый раз проходили мимо, словно Укмал был невидим.

Сегодня он проснулся рано, обычно в это время отец ещё только вставал. Но заглянув на кухню, Укмал понял что его уже нет дома. Как и все мальчики из воинского сословия, он с детства приучался как к военному, так и к мирному труду, и днём помогал соседу-кузнецу. Укмал в свои 15 лет уже немало знал о железе, а особенно об оружии. Однако сейчас у него оказалось много времени, которое он решил занять тренировкой.

В глубине двора стоял столб, обмотанный тряпками, рядом было колесо "упал-подпрыгнул", и мишень. Укмал с силой вытянулся вверх, несколько раз развёл руками, потом расставил ноги и коснулся ладонями земли. Провёл несколько разминочных форм, взял тупую тренировочную саблю. Воздух загудел от молниеносных движений "боя с пустотой". Отец обучал его быстрым перемещениям, резким поворотам, при которых нужно держать под контролем всё пространство вокруг. И в очередной раз крутнувшись, Укмал заметил что сестра стоит возле площадки, внимательно наблюдая за ним. Он опустил саблю.

– А тебе что не спится? Я разбудил?

Ливеда покачала головой.

– Я раньше тебя проснулась. Папа куда-то ещё ночью ушёл, а потом услышала как ты встал.

Девочка подошла к брату, потрогала саблю.

– А меня научишь?

Укмал улыбнулся.

– Зачем? У нас женщины не воюют.

– Вырасту, уеду в Ригеду, мужа искать. А он скажет: "Ты драться умеешь?" А я скажу: "Да, меня брат учил!"

– Ну и мысли у тебя! В восемь лет девочки шить учатся, а ты мечтаешь о муже-ригдаре. Да ещё драться хочешь. Ты хоть представляешь, какая жизнь у воина? Радуйся что тебе это не грозит.

Ливеда не стала обижаться, просто отошла с площадки и села на скамейку. Укмал ещё немного позанимался с саблей, наконец выдохся и положил оружие на стол. Немного подумав, обратился к Ливеде.

– Держи, попробуй поднять.

Ливеда обрадовалась, но всё что смогла – уронить саблю на пол. Впрочем она не сдалась, и попыталась поднять её обеими руками. Удалось только поставить вертикально.

– Ну как, чувствуешь? Ты её даже поднять не можешь. Не женское это дело.

– А как же ригдарки? Они же поднимают.

Укмал смутился. Он и сам не знал, как учатся воительницы огненного племени.

– Они наверное каждый день тренируются. – ответил он.

– Как ты? – уточнила Ливеда.

– Да, как я. Только ещё больше.

– Значит любая девочка может стать сильной, если будет учиться?

Укмал поперхнулся. Сказал на свою голову! Теперь ему же расхлёбывать. И ведь нельзя соврать, Цамади друг-другу не лгут.

– Ладно, уговорила. Только не понимаю, зачем тебе это? Через неделю ты уже забудешь, что мечтала о Ригеде.

– А я упрямая. – ответила Ливеда.

Да уж, подумал Укмал, сестрёнка у него особенная. Упрямство и воинственность Цамади выразились в ней особенно сильно. Даже больше чем в самом Укмале.

– А если хулиганы пристанут? Пойду по улице, а там раз – и разбойники? – продолжала сестра.

– В нашем городе? Для этого папа есть. А если что, так я тебя выручу.

Ливеда серьёзно, по взрослому посмотрела на брата.

– А если папы и тебя рядом не окажется? – спросила она.

– Вот поэтому я и научу тебя кое-чему. Можно защититься и без оружия. Завтра покажу приёмы, сейчас уже устал. А вообще-то есть особая виркудская борьба, говорят в ней вообще сила не нужна. Только я её не изучал. А пока принеси из моей комнаты сумку с метательными ножами, на полке лежит.

Ливеда кивнула и побежала в дом.

– Осторожно, они острые! – крикнул вдогонку Укмал, но Ливеда уже скрылась в доме.

В комнате брата она сразу увидела серую сумку с длинным ремнём, в которой были три небольших, но очень опасных ножа в ножнах. Дотянувшись до полки, она взяла её и повесила на плечо. Ливеда уже подходила к выходу, когда услышала скрип на втором этаже. Решив что проснулась мама, она поднялась, чтобы пожелать доброго утра.

Дверь комнаты родителей оказалась приоткрытой. Ливеда с улыбкой вошла туда и остановилась как вкопанная. Мама извивалась, пытаясь выпутаться из верёвок, которыми была привязана к кровати. Кляп во рту не давал ей возможность говорить. Девочка вбежала в комнату, а Армида с выпученными глазами замычала, глядя на неё и пытаясь что-то сказать. Ливеда не успела дойти до кровати, когда сзади её схватили чьи-то руки, и грубая, мозолистая ладонь зажала рот.

– Корто бильдум! – приказал кто-то.

– Эр биннир ок брасвиль? – спросил державший.

– Ниоракес филдан – арлу винсвиль. Бильдум! – ответили ему.

Армила изо всех сил дёрнулась, с ненавистью глядя на неизвестных. Рослый человек шагнул к ней и с сильным акцентом сказал:

– Не дёргаяся раньше времени и лежи тихо, если хочешь видеть дочь живой. Вот, кладу на стол записку твоему мужу. Надеюсь теперь он станет благоразумнее.

Три фимода потащили яростно отбивающуюся Ливеду к выходу.

В это время Укмал отмерил расстояние до мишени, ожидая сестру с ножами. Но Ливеда не появлялась, и он пошёл в дом сам, прихватив тренировочную саблю.

Юноша сам не понял, что его насторожило. Какая-то мелочь, или просто чутьё, но Укмал вдруг резко остановился, прислушиваясь. В доме тишина, хотя Ливеда очень шумная девочка. Зато с улицы слышна возня и приглушённое мычание. Укмал пробежал через дом, через наружный двор и выскочил в калитку. Там его глазам предстала картина: трое крупных мужчин фимодской внешности пытаются запихнуть Ливеду в повозку, запряжённую четвёркой лошадей. Сестра яростно отбивается и мычит, её рот завязан платком. Увидев Укмала, они сначала замерли, а потом один из них улыбнулся и сказал:

– Мальчик сам пришёл. Будь умным, и подойди к нам.

С этими словами он начал осторожно приближаться к Укмалу.

– Мальчик, не бойся. Мы друзья твоего отца. – продолжал нести чушь фимод. А с Укмалом стало происходить нечто странное.

Прежде он слышал о том, как воины преображаются в бою, но даже в драках со сверстниками он чувствовал лишь обычный задор. Сейчас же словно неведомая сила выключила в нём все страхи и сомнения, оставив лишь ясность и безусловную решимость. Укмал побежал к фимоду, отклонив саблю для удара. Даже не осознавая, что делает, он громко закричал боевой клич всех морских рыцарей:

– Харгават!!!

Фимод опешил, но в последний момент выдернул из ножен прямой восточный меч. Он отбил первый удар, затем второй, третий, а четвёртый пропустил, и зашипел от боли.

– Брось палку, щенок! – прорычал он, блокируя удары Укмала. Фимод был отличным фехтовальщиком, и юного Цамади спасало лишь то, что его хотели взять невредимым.

– Оставь его! – крикнул по фимодски другой похититель, – Прыгай в повозку и поехали.

Не тут-то было. Стоило фимоду повернуться, как Укмал яростно продолжил атаку. Даже тупая сабля может быть грозным оружием.

– Помоги мне! – крикнул противник Укмала.

– Ты что, с ребёнком не справишся?

– Больно прыткий.

Второй фимод направился в их сторону, и тут раздался крик:

– Эй! Что за дерьмо тут происходит?

Возле своей калитки стоял сосед, свирепо глядя на похитителей. И не он один. Из калиток выходили жители военного квартала. Поскольку взрослые мужчины служили на кораблях, вышли только старики и юнцы. Испытанные в боях ветераны, и полные сил молодые воины. Фимоды затравленно озирались, не зная что делать. Державший Ливеду выхватил кинжал и приставил ей к горлу.

– Все назад! – закричал он, – Убью не задумываясь!

Соседи остановились. Укмал тоже замер, не сводя взгляда с кинжала.

– Девчёнку мы забираем, и только попробуйте противиться! Её смерть будет на вашей совести, – Фимод говорил всё увереннее, чувствуя как все смотрят на нож у горла ребёнка, – Все поняли? Стойте спокойно, и девочка просто уедет с нами.

У девочки между тем были другие планы на сегодня. Ливеда стояла на удивление спокойно, сама поражаясь этому. Всё-таки она Цамади. Её рука наткнулась на сумку Укмала, скользнула в кармашек, и вытащила на свет острое как бритва лезвие. Первый удар пришёлся в предплечье руки, державшей кинжал. Фимод заорал от боли, оружие выпало на землю, но второй рукой он продолжал держать заложницу. Ударив ещё раз, Ливеда наконец вырвалась на свободу. Так она и прибежала к брату – с метательным ножом в руке.

Фимоды соображали быстро. Через секунду они уже прыгали в повозку, и четвёрка лошадей рванула с места. Догнать было невозможно. Однако один пытался. Одноногий Ганизар умудрялся бежать на своей деревянной ноге, с силой отталкиваясь здоровой. Прыжками он добежал до собравшихся людей, но тут ремешки протеза не выдержали, старый воин упал. Напоследок он запустил клюкой в сторону удаляющейся повозки, и прокричал ругательство.

***

Пятеро всадников двигались по восточной дороге. Уже рассвело, запели птицы, полетели насекомые по своим делам. Дорога вела по благоухающему цветами лесу, мирному и спокойному, даже не верилось, что где-то убивают людей за золото, другую веру, или из-за таинственной книги. Молчать надоело, и Кави начал травить анекдоты.

– Вот послушайте. Поймали сушёного на мозги разбойника. Судят как положено: судья, обвинитель и защитник. Обвинитель сразу говорит: "Предлагаю его повесить". Но тут вступает в дело защитник, и начинает говорить: "Но послушайте, он ведь сам жертва! Не просто так он стал грабить и убивать. Его жизнь заставила, людское непонимание. Детство у несчастного было тяжёлым, потом в юности в тюрьму попал, с дурной компанией связался. Всю жизнь он страдал, и наверняка мучился, когда резал людей, и со слезами на глазах снимал с них кошельки. Судья, его надо пожалеть!". Судья слушал его, сам прослезился, и утирая слёзы вынес решение: "Да, он несчастный страдалец, и жизнь заставила его стать негодяем. Вот мой ответ – пожалеем его." Разбойник возрадовался, а судья добавил: "Пожалеем, и повесим".

– Кави, – заметил командир, – У тебя какое-то жестокое чувтсво юмора, тебе не говорили?

– Говорили, и не раз. А что делать, работа у нас прямо скажем, не для нежных.

– А вот послушайте, – вступил в разговор Вадигури, – Идёт харгав, видит – стоит дерево, на нём высоко плоды растут. Под деревом твензал мается – то тянется, то прыгает. Понял что не достанет, стал с разбегу прыгать. Аж покраснел весь, не достаёт, а продолжает прыгать. Посмотрел харгав, видит рядом с деревом палку, как раз такой длины, чтобы плод сбить. Говорит твензалу: "Может сначала подумаешь?." А твензал отвечает: "Нечего думать, прыгать надо!"

Цамади усмехнулся. Уж он помнил, каковы твензалы. Они сначала делают, потом думают. Как во время нападения на Харгават. Считали, что будто харгавы сильны на море, а со стороны суши их голыми руками можно брать. И что с этого получилось? Только много народа погибло, в основном твензалов.

Дахарт остановил коня, спешился и стал внимательно осматривать окрестности.

– Что такое? – спросил его Вадигури.

– Птицы молчат. – ответил племянник.

Сельский страж молчя слез с коня, и обнажил саблю.

– А и верно, подозрительно тихо здесь.

Настороженность передалась остальным, они последовали примеру Вадигури.

– А что странного в молчании птиц? – спросил Цамади.

– А ты посмотри сам, здесь вообще их нет.

И действительно, порхающие по лесу пичуги в этом месте куда-то делись.

– Вон там, – Дахарт показал на кусты, – Тащили что-то тяжёлое.

– Следопыт. – усмехнулся Цамади.

– И один из лучших. – скромно ответил Дахарт.

– Командир, – сказал Кави, – А ведь лошади беспокойны. Пугаются чего-то.

Привязав лошадей на дороге, стражи углубились в лес за уверенно идущим Дахартом. По мере продвижения людей всё больше пронизывал странный внутренний холод. Первым это заметил Вадигури, и сказал:

– Вроде тепло, а знобит внутри. Не удивляюсь что птицы сюда не суются.

Кроме того, резко падало настроение. Всё это место словно накрывала тень, вызывающая страх и раздражение. Не хотелось говорить, и стражи молча продвигались по видимым следопыту знакам.

Наконец пришли. И увидели.

– Ничего себе... – протянул Кави.

Посреди леса стоял наспех собранный деревянный стол. А на нём лежал привязанный труп. Человек непонятной расы, лицом не похож на балурийца или юртари, а кожа темнее чем у смуглых дакхаров. Волосы вьющиеся, скулы крупные. Точно не балур. Одет в грубую серую робу. Пальцы содраны в кровь, видно в последние минуты жизни изо всех сил скрёб столешницу. На лице застыла безумная мука. И всё, никаких повреждений, кроме небольших надрезов по всему телу, никак не способных привести к смерти. Рядом со столом ещё два точно таких же трупа, словно их умертвили одного за другим, а последнего просто оставили на месте. Гнетущая тишина в этом месте стала совершенно невыносимой. Воздух пропитывало отчаяние и ужас, испытанные этими несчастными.

– Уйдём отсюда. – Как-то тихо произнёс Цамади. Уговаривать никого не пришлось.

Заговорили только когда выбрались из мрачного места на освещённую солнцем дорогу.

– Задница демона! – сказал Кави, как выплюнул, – У кого есть мысли? Что это могло быть?

Никто ему не ответил.

– Ну, Варсули, будет у нас разговор. Ты мне всё расскажешь. – пробормотал Цамади.

– Что делать будем? – спросил его Вадигури.

– Следовать по курсу. – по привычке ответил Цамади морским жаргоном. Потом поправился:

– Идём дальше, к монастырю.

Ехать оставалось недолго, уже через час показался шпиль на монастырском храме. Стражники остались в отдалении на поляне, а Шихвен направился на встречу с настоятелем.

Все уселись на траву, отпустив лошадей пастись. Начало припекать. Дахарт по привычке отправился осматривать поляну, Кави лёг и кажется задремал, прикрыв лицо шляпой, а Цамади напряжённо думал. Что могло произойти в лесу? Какой-то ритуал связанный с книгой? Возможно людей привязывали, и насильно заставляли заглянуть в неё. Остаётся только понять, кому и зачем это понадобилось. Книга нужна тиглонцам, но сами они её не выкрали, наняли воров. Почему именно Весельчака, можно понять. Подчинённые Уха, местного главы воровского братства, никогда не стали бы красть из монастыря. Ухо за такие дела может отправить искупаться с камнем на шее. Остаётся непонятным, кто и зачем провёл убийственный ритуал в лесу, так похожий на жертвоприношение. Не воры же. Хотя сумасшедший Весельчак мог развлечься таким образом... Но откуда тогда взялись эти люди, небалурийской расы и в необычной одежде. Немного напоминает одеяние рабов на диквальских плантациях и мануфактурах. Вот оно, эти трое – рабы. Которых привезли сюда с одной единственной целью. От размышлений его отвлёк Кави.

– Как ты думаешь, командир, – произнёс земельный, с кряхтением поднявшись, – Что сделает этот иерей, если узнает, что мы попёрлись сюда?

– Разнос устроит неслабый. – ответил Цамади, – Но мне не привыкать. А вы мои подчинённые, просто исполняли приказ.

– Не буду снова спрашивать, зачем тебе это надо. А вот этот Варсули, он почему так заинтересован? Освещающий вдруг просит стражу помочь, да ещё втайне от начальства.

– Я не так хорошо его узнал, – ответил Цамади, – Однако понял кто он такой. Мы одного поля ягоды. Варсули упрям, он не успокоится пока не раскроет дело. Даже если придётся нарушить приказ. Да и меня он раскусил хорошо, потому наверное и доверился. Чувствую, будет у нас сегодня разговор, и предстоит узнать много интересного. Чего он не имеет права рассказывать.

– Эх, – выдохнул Кави, снова откидываясь на траву, – Какая жизнь пошла интересная!

Со стороны монастыря послышался топот копыт. Вскоре на поляну выехал Шихвен, спешился и сказал подошедшиму Цамади:

– Не пустили.

Вид у него был озадаченный и взволнованный.

– А раньше тебя всегда пускали? – спросил Цамади. Шихвен кивнул.

– Привратник, как только меня видел, сразу дверь открывал. Понимаешь, мы с настоятелем жили на одной улице и дружили с детства. Он очень быстро поднялся по церковной лестнице, пока я служил. Когда монахи по делам в город отправлялись, они ночевали в моём доме, да и я приходил сюда как желанный гость. А тут не пустили! Но даже не это главное.

– А что ещё?

– Я знаю тут абсолютно всех, и привратников конечно тоже. Так вот, сейчас вместо прежних молодых послушников на воротах стоят незнакомые люди. Одеты как монахи, а по повадкам – солдаты.

– Интересно. – задумчиво сказал Цамади, – А ты просил позвать настоятеля?

– Конечно. Сказали что он не может прийти, и захлопнули дверь перед носом.

– Интересно... Но ничего не понятно.

– Ну что командир, – спросил Кави, – Только зря прокатались?

– Да нет, почему-же. Теперь уже можно точно сказать, что книга пропала отсюда. Последние сомнения развеяны. Знаем что в монастыре охрана из чужих. И наконец, про трупы в лесу. Что только делать теперь с ними? Сказать церковникам, значит признаться в своём любопытстве.

Цамади ещё постоял, думая.

– Всё решится при разговоре с Варсули. А здесь нам делать больше нечего.

Стражники сели на коней и направились к городу. Ехали молча, каждый думал о своём. Вдруг Дахарт остановился, и сделал знак другим. Издалека послышался топот копыт.

– Много, коней десять, не меньше. – заметил Дахарт.

– Свернём в лес? – спросил Кави.

– Поздно, – ответил Цамади, и действительно, через минуту из-за поворота показалась кавалькада из двадцати всадников в форме церковной стражи. Во главе ехал ни кто иной как иерей Гарини.

– Кого я вижу! – воскликнул он, подъехав поближе.

Иерей спешился и подошёл вплотную к Цамади. В его взгляде читалось обвинение и приговор.

– Так так... – сказал он, сдерживая ярость, – А я думаю, почему это ни начальника ни земельного найти не можем. Будете говорить, что прискакали сюда по своему делу? Карманники в монастыре завелись?

Цамади тоже слез с коня и спокойно посмотрел на Гарини.

– Про карманников не слышал. – ответил он, – А прибыли мы действительно по своему делу. Это наш город, если вы забыли.

Гарини исподлобья смотрел на него, притоптывая ногой. Подъехал Варсули на огромном говарском коне, другой бы не выдержал вес здоровяка. Он как-то виновато смотрел на Цамади, словно говоря: "Ну вот, ввязал тебя в неприятности". Между тем Гарини принял решение.

– Под арест!

Цамади вздрогнул. Он ожидал всякого, но не ареста начальника стражи.

– Всех взять, и пусть посидят в монастыре, под охраной. – Гарини посмотрел на Цамади и добавил, – Вы же хотели туда попасть?

– Послушайте, это уже перебор, – начал Варсули, но иерей перебил его.

– А ваше мнение, диакон, никого не интересует. Я назначен распутывать проблему, я за всё отвечаю, и я решаю, что кому делать.

– Слишком много "Я". – ответил Варсули.

– Сами пойдёте, или может вас связать? – поинтересовался иерей у Цамади.

– Вам нравится? – спросил у него страж. Цамади распирала злость, но всё что он мог сделать – задеть иерея словами.

– Что мне должно нравится? Ваша наглость?

– Вам нравится. – сделал вывод Цамади, – Наверное вас часто обижали в детстве, так? У одних это закаляет волю, другие же вырастают в злобных пакостников. Таким не достаточно просто выполнять свой долг, им хочется унизить других. Я вас оскорбил? Если так, то хорошо. Я хотел вас оскорбить.

Гарини что-то сдавленно промычал, не в состоянии ответить, а страж залез на коня и сказал уверенным тоном, словно он командовал здесь:

– Поехали.

И сам, первый направил коня к монастырю. Один из церковных стражей ухмыльнулся, и Гарини оторвался на нём.

– Что ты лыбишся! – заорал он на незадачливого подчинённого, – Смешное что-то услышал? Двигайся за ним, пока не убежал!

Варсули подъехал к Цамади, пытаясь что-то сказать, но иерей увидев это закричал:

– Не разговаривать с арестованным!

Ехали в хмуром настроении. Никому не нравилось происходящее, даже церковным стражам, но решал всё действительно Гарини. Только Цамади оставался на удивление спокоен. Опытный воин привык держать себя в руках в самых паршивых ситуациях.

А у самых ворот монастыря их ждали неожиданные гости. Монах Тсушен поднялся со скамейки, когда всадники показались на дороге. Его сопровождал уже другой спутник, очень похожий на предыдущего – такой же пристальный холодный взгляд, четкая осанка и мягкие движения.

– Это ещё кто? – взвился Гарини, – Сегодня что, собрание недоумков? Вы тоже под арест захотели?

Тсушен молча глядел на него, чего-то ожидая. А Варсули смотрел на монаха во все глаза, словно увидел привидение.

– Монастырь закрыт! – продолжал Гарини, – Проваливайте отсюда оба!

– Гарини... – начал говорить Варсули, но иерей перебил его.

– Ты куда всё время лезешь? А вы уходите, если не хотите в подвале оказаться.

– Гарини! – громко рявкнул освещающий, – Ты как с патриархом разговариваешь!

– С кем? – Гарини перевёл взгляд на Тсушена, и начал стремительно бледнеть, узнавая стоящего перед ним. Иерей неловко спрыгнул с коня, упал да так и не стал подниматься, начал говорить стоя на коленях.

– Ваше святейшество... Я не ожидал увидеть вас здесь.

Цамади уже устал удивляться. Смиренный скромный монах оказывается не кто иной, как Кимледан Баэтэр! Теперь понятно, почему он похож на фимода, ведь патриарх виркудец. И конечно в тот вечер, когда "Тсушен" шёл вместе с Цамади, их незаметно сопровождала охрана, поэтому стража не покидало ощущение слежки.

– Рангит Гарини, что я вам приказал? – спокойно спросил Кимледан.

– Гаролонский связист сказал мне, я помню дословно. "Всеми силами найти похищенную книгу, соблюдая максимальную секретность". Я так и делал.

– Так объясни мне, за каким демоном ты запретил страже заниматься этим делом?

Гарини опешил. Он так и не поднялся с колен, сниза вверх глядя на патриарха.

– И встань наконец, одежду испачкаешь. – добавил Кимледан.

Иерей поднялся и начал объяснять.

– Но вы же сами передали, соблюдать максимальную секретность. А стража, они же могут разболтать, пойдут слухи.

– Я сказал, в первую очередь "всеми силами найти". Всеми, подчёркиваю. Местная стража знает дело лучше тебя. Твоё дело было только отдать распоряжение, зачем понадобилось играть в сыщика? – патриарх начал злиться, – Здесь полно настоящих сыщиков!

– Но секретность... Дело неизбежно получило бы огласку. – оправдывался Гарини.

– А по твоему лучше, если Книга тайно и незаметно уплывёт в Тиглон?

Иерей молчал, потупив взгляд. Цамади не сочувствовал ему, но и не испытывал злорадства. Иногда таких нужно ставить на место.

– Эх, Гарини, ты хороший исполнитель, прекрасно показал себя в Тангаве. А сейчас просто зарвался. Что с тобой делать?

Гарини побледнел ещё больше. Лицо стало похоже на лист отборной диквальской бумаги. Репутация у Кимледана была жутковатая, не зря тиглонцы прозвали его Кровавым.

– Да не бойся ты. На кол не посажу. Значит так, дело я беру под свой контроль. Уже взял, если кто-нибудь не заметил. Ты, – обратился он к Варсули, – Опытный освещающий, истребитель шпионов. Даю полную свободу действий для поисков тиглонской агентуры.

Варсули молча кивнул.

– Теперь ты, – Кимледан повернулся к Цамади, – Во первых прошу не держать обиды на слишком ретивого Гарини. Он оказался не на своём месте. А во вторых, занимайся своим делом. Рой землю, досматривай каждый дом, перекрой порт, в общем делай что посчитаешь нужным, только найди книгу Эшоно.

– Что найти? – переспросил Цамади с недоумением.

– Да да, ты не ослышался. Мифическая книга существует. – ответил патриарх, направляясь во двор монастыря, – Пойдёмте со мной, обьясню всё внутри.

– Святейший, а что со мной? – испуганно спросил Гарини.

– Да ничего. Ты в подчинении Варсули, он найдёт применение такому исполнительному работнику.

– Он же дьякон... – обиженно произнёс иерей.

– Сейчас он твой начальник. Пойдёмте, время не ждёт.

Цамади в лёгком смятении последовал за патриархом. Все знали, что книга Эшоно всего лишь миф, часть поучительных историй для детей. В них благородные рыцари и святые монахи давали обет найти священную реликвию, преодолевали всевозможные трудности, и лишь самый достойный получал возможность заглянуть в неё. После чего книга снова пропадала в неизвестность. Только в сказках она никого не убивала. Заглянувший находил ответы на самые сокровенные вопросы, возвышался духом, находил силы для ещё больших подвигов. Узнать, что эту мифическую святыню банально стырили опустившиеся воры было как-то нереально.

В монастыре не было монахов, только церковные стражи ходили повсюду, почтительно склоняясь перед патриархом.

Шихвен набрался смелости, и спросил Варсули:

– А где настоятель?

– Ты его знал? – спросил освещающий.

– Дружили с детства.

– Очень жаль, но все кто был в монастыре убиты.

Шихвен потемнел лицом.

– Кто? Какие твари это сделали? – спросил он.

– Сами ещё не знаем. Уж точно не воры, и не тиглонцы, если только они не научились боевой магии. Сейчас всё узнаешь.

Пятёрка во главе с Цамади, освещающий и Кимледан с загадочным помощником вошли в просторную трапезную, расположились на скамьях. Патриарх остался стоять, задумчиво глядя на прибывших. Потом он начал говорить, как лектор перед студентами, это было привычно бывшему наставнику церковной стражи

– Начнём с самого начала, для непосвящённых. Присутствующие здесь умеют хранить тайны? Надеюсь что это так, в противном случае придётся учиться. В Варсули я уверен. Цамади, ты уже понял , что целью моего визита было лично узнать командира стражи. Что скажешь про остальных?

– Ручаюсь за всех, кого знаю. Вадигури, как твой племянник?

– Будет молчать как рыба. – заверил сельский земельный.

– Хорошо. – сказал Кимледан и продолжил, – История книги Эшоно затеряна в такой дали, что даже мудрецам не дано её постигнуть. Сначала развею сомнения о другом мифе. Я говорю про легенду о далёкой прародине, с которой пришли наши предки. Так вот, это правда. Именно так всё и было, что бы не утверждали тиглонцы и Орден. На самом деле в их летописях есть записи о Переходе, но они легко жертвуют истиной ради политики. Мы же просто не раскрываем все карты, предоставляя историкам спорить между собой. Далее, что такое книга Эшоно. Она была священной реликвией задолго до перехода, более того, она стояла у истоков появления нашей церкви.

Кимледан оглядел сидящих, отмечая реакцию.

– Балуры всегда считались неспособными к сильной магии. Даже простенькое колдовство у нас долгое время преследовалось. Конечно прошли времена, когда подозреваемого в тайных практиках распинали на площади, однако и сейчас люди считают подобные занятия нечистыми. И это при том, что священная реликвия церкви является мощнейшим магическим артефактом. Впрочем, вам это должно быть понятно.

– Святейший, – спросил Цамади, – Если это средоточие добра, как гласят легенды, почему она убивает?

– Хороший вопрос. На самом деле книга не убивает. Она воздаёт каждому своё. Вы улавливаете?

– То есть умерший от ужаса Чавег...

– Увидел всё, что ему полагалось увидеть. И не выдержал. Лишь Избранный, по настоящему чистый человек может раскрыть её без опаски. Я, например, не могу. Слишком много сделал жестокого, хоть и с благими целями. Но продолжим об истории книги. Чтобы вы представили её возможности, скажу лишь, что именно она помогла древнему Избранному раскрыть врата между мирами. Да какие врата! На Минулар через них пришли целые народы! Теперь понимаете, почему мы не можем позволить тиглонцам завладеть ею?

– С такой мощью они проглотят нас как муху. И весь мир впридачу. – задумчиво прокомментировал Цамади.

– На самом деле всё не так страшно. Книга обладает своей волей, это не инструмент. Скорее всего Тиглон ничего не выиграет от получения реликвии. Однако для нас она может оказаться потерянной. Вот поэтому они также приложат все силы, чтобы заполучить её.

– И что, – спросил Кави, – Она всегда здесь хранилась?

– С первых лет Основания. Её скрыли по воле последнего Избранного, а точнее по воле самой книги. Считалось, что лучший способ спрятать реликвию, это сделать так, чтобы про неё забыли, превратить в миф. Отчасти это удалось, но вот тиглонцы оказывается помнили. Видимо они провели большую работу, чтобы её найти. У книги есть тайная особенность, понятная очень немногим. Вы ведь знаете, что некоторые люди могут видеть то, что скрыто от глаз большинства? Некоторым удаётся развить в себе это тайное зрение, и такие способны видеть предметы насквозь, или прозревать будущее. Они видят тайную сторону нашего мира, его тончайшее устройство. И в этой, невидимой части мироздания книга Эшоно сияет как солнце. Её невозможно спрятать от провидцев. Единственный способ – положить её за толстым слоем серебра, по неизвестной причине через этот металл тайный свет не проникает.

– И здесь было устроено серебрянное хранилище? – догадался Цамади.

– Совершенно верно. Позже я покажу вам подвал, полностью облицованный серебрянными плитами. Реликвия лежала там, в сундуке из того-же материала. В тот миг, когда она оказалась снаружи, об этом стало известно всем церковным провидцам. Вы наверное удивлены, почему из Тангавы так быстро прибыл Варсули?

– Меня подняли посреди ночи, – сказал освещающий, – Наш провидец сам проснулся от "шума" и немедленно сообщил кардиналу. Через час я уже был на корабле.

– Вот так. Конечно в Бадрэбе тоже узнали, я передал кардиналу известный вам приказ, который превратно понял Гарини. А сам решил контролировать дело лично, и добрался сюда на особенном корабле.

– Но я не понимаю, – спросил Цамади, – Как всё-таки вы передали указание в Тангаву? Даже почтовые птицы так быстро не летают.

– О, а это отдельный секрет. Впрочем вам можно знать. Дело в том, что мы уже не первый год поддерживаем отношения с гаролонами. Один из них в Бадрэбе, другой всегда в Тангаве. Есть ещё в Виркуде. Их маги способны разговаривать на любом расстоянии.

Цамади внимательно посмотрел на помощника патриарха.

– А один постоянно ходит с вами? – спросил он.

Кимледан улыбнулся и ответил:

– Догадливый. Да, Бартум Легарэ – гаролон. За пределами Балурии они часто служат как наёмные маги. Пора и нам изживать недоверие к колдунам.

– А "особенный" корабль? – спросил Цамади, – Видимо гаролонской постройки?

– Нет. – ответил Кимледан.

Цамади вдруг осенило.

– Скажите, ваше святейшество...

– Хватит этих титулов. Мы уже перешли на "ты", я вообще не люблю официозы. Шамувар, я начинал простым церковным стражником, и остаюсь обычным человеком, несмотря на звание. Что ты спрашивал?

– Скажи, – Цамади с некоторым трудом заставил себя обратиться так запросто к могущественному правителю, – А не поддерживает ли наша церковь отношений с нечеловеческими расами?

– Например с мири? Да, ты прав. Их корабли из "тёплого льда" на порядок быстрее наших. Ты ведь это имел в виду? Мир меняется, как я уже говорил, и нам нужно меняться вместе с ним. Кто держится за старое, неизбежно проигрывает. Вот тиглонцы, они уже давно работают с Орденом. Правильнее будет сказать, на Орден. А за ним стоят ещё более могущественные силы, рядом с которыми балурийцы – всего лишь кучка драчливых племён... Неприятно понимать, но это так. Ты сам знаешь, в бою одиночки погибают первыми, а побеждают те, кто умеет сражаться в отряде. В большой политике то-же самое, только речь идёт о целых народах.

– У меня ещё вопрос. Вы ничего не знаете о трупах неподалёку от монастыря? – спросил Цамади.

– Это для меня новость. – удивился Баэтер, – Видимо плохо осмотрели вокруг. Вот сейчас поедем в город, попутно и осмотрим.

– Да, там есть на что посмотреть. – ответил командир, – Особенно меня интересует мнение вашего гаролонского помощника.

Все отправились к месту странного ритуала, в сопровождении церковных стражей. Кимледан прекрасно держался в седле, ничуть не напоминая дряхлого старичка Тсушена, а его помощник явно не привык ездить верхом. По дороге Цамади подъехал к повеселевшему Варсули и спросил:

– Мне не даёт покоя ваша странная фраза в первом разговоре. Когда я сказал, что участники ограбления считались самыми опустившимися ворами, без чести и морали, вы ответили: "Это кое что объясняет". О чём вам стало понятно?

– Во первых предлагаю перейти на "ты". Как-никак мы уже в одной команде. А понятно вот что. Книга сама по себе обладает особенной защитой. Проще всего объяснить можно так – она взывает к совести. И простой человек, решившийся выкрасть её, не выдержал бы воздействия, и вернул реликвию обратно. Тиглонцы всё рассчитали верно, наняв негодяев без капли совести.

В разговор вмешался Шихвен.

– А что все-таки произошло с монахами?

– В основном убиты магическим оружием. Мы ещё не разобрались, каким именно. А нескольких мы нашли в главном зале храма, замученных до смерти. Тоже магическим путём. Там были настоятель и старшие монахи, видимо их пытали.

– Можно попросить об одолжении, – мрачно спросил Шихвен, – Когда мы найдём тех кто убивал монахов, позвольте мне лично казнить мерзавцев.

– Сначала найти нужно. Лучшее, что ты можешь сделать в память о друге, это помочь найти Книгу. – ответил Варсули.

– Согласен. Но всё-же руки чешутся наказать их.

– В своё время. То, в чём мы участвуем, гораздо важнее личной мести.

Отряд подъехал к мрачному месту, где по прежнему не пели птицы. Все спешились, Варсули удалось это с трудом из-за огромного роста коня. Бартум замер, словно принюхиваясь. Потом удивлённо произнёс:

– Интересно, очень похоже на область Мрака... В кратковременном исполнении и неглубоко, но определённо есть сходство.

Он уверенно пошёл вперёд, точно зная куда направляется. Снова нарастало ощущение внутреннего холода, люди начали беспокойно озираться по сторонам.

– Нет, я ошибся. – заметил по дороге гаролон, – Это явно след магии Боли. А если так...

Он замолчал, не желая заранее высказывать мысль.

Они пришли к столу, где так и лежал нетронутый труп. Гаролон сразу направился к изголовью, где показал на доски.

– Смотрите, след как от раскалённого металла. Здесь они ставили приёмник силы. Как я и думал, это были йорины.

Варсули присвистнул. Кимледан задумался, а остальные просто перепугались. Йорины, ещё одна нечеловеческая раса, родственники мири. Но если ледяные сайди жили очень мирно и скрытно, то слуги Йора повсеместно сыскали жуткую славу. Они из ниоткуда возникали по ночам, лишь странный, очень холодный ветер предвещал их появление, буквально за несколько минут. Тогда уже поздно бывало прятаться, из пустоты выскакивали зловещие фигуры в чёрных плащах. Их почти невозможно было разглядеть в темноте. Легко ломая любое сопротивление, йорины забирали самое ценное, уводили в неизвестность людей покрепче, а остальных безжалостно убивали. И никто, даже самые сильные страны, не мог найти способ защиты. К счастью нападения йоринов случались очень редко.

– Что теперь будет? – спросил побледневший Вадигури, – Они нападут, да?

Кимледан покачал головой.

– Нет, не для того они пришли. Мы получили объяснение тому, кто истребил монахов. Но как же низко нужно было пасть тиглонцам, чтобы нанять этих слуг Отца Зла! Впрочем, – патриарх горько усмехнулся, – У них свои понятия и добре и зле. Добро то, что полезно для них, и использование йоринов вполне укладывается в мораль Ордена.

– Опять Орден? – спросил Цамади.

– Не сами же тиглонцы связались с тёмными сайди. А земли Ордена как раз граничат с их кланами. Йорины всегда готовы предложить услуги наёмных убийц за хорошую плату.

– А для чего понадобилось убивать этих людей?

– Их магия основана на силе боли. – вмешался в разговор гаролон, – Без этой энергии йорины не сильнее обычных людей. Чтобы использовать боевые закринания, необходимо наполнить резервуары, для чего они и привезли с собой рабов. Кстати это сонаи.

Цамади взглянул на лица несчастных чужеземцев. Кто бы мог подумать, что он увидит знакомый по книгам народ, да ещё в таких обстоятельствах. Несчастные люди, жили у себя на родине, пока их не угнали словно скот, а потом использовали как топливо для заклинаний.

– Нужно похоронить их по человечески, – заметил он.

– Конечно. – согласился Кимледан, и повернулся к Гарини, – Вот и задание для тебя. Возьми несколько церковных стражей, пусть похоронят сонаев на кладбище при монастыре.

– Но они другой веры. – пытался протестовать иерей.

– Они люди. – ответил патриарх и пошёл к дороге, давая понять что разговор закончен.

***

На обратном пути Цамади подъехал к Бартуму. Гаролон вопросительно взглянул на стража.

– Скажите, вам можно рассказывать о вашей стране?

Маг молча кивнул.

– Меня интересует, что же произошло 500 лет назад, когда на Гаролонию напали тиглонцы. Ходят истории, от которых кровь стынет в жилах.

– Про то, что мы убили их всех, а потом оживили и отправили ходячие трупы обратно? – уточнил гаролон.

– Есть разные версии, в том числе и эта. Ещё говорят, что во всех тиглонских солдат вселились демоны, и что вместо них прибыли гаролоны, принявшие облик балуров. Не очень верится, хотя что я могу знать о ваших возможностях?

Бартум усмехнулся.

– Тиглонцев подвела разведка. Они приходили к нам под видом купцов и странствующих монахов, увидели много интересного. Поняли как богата Гаролония. И нет ни одного солдата, никто не носит оружие, даже самого простого. Могли бы понять, что мечи и кольчуги не нужны тем, кто живёт магией. Мы ведь очень миролюбивы, на древнем Гароле человеческая жизнь ценилась высоко. Решив, что Гаролония беззащитна, тиглонцы отправили войско, насаждать свою веру. Армия высадилась на берегу, а их уже ждали маги из коллегии Защитников. Потребовалось несколько минут, чтобы всех паралиовать, и ещё день ушёл на заклятье. Каждый солдат получил приказ немедленно возвращаться, и всё забыть как только прибудет на родину.

– И всё? – удивился Цамади. – Очень милосердная победа. Но почему произошла Диневерская Бойня?

– Потому-что тиглонцы не поняли в чём дело. Воины вернулись, ничего не помня. И тогда церковники решили, что на всякий случай их нужно убить. Всех. Потом уже стали оправдывать это историями, одна страшнее другой. Общее в них только то, что виноватыми объявляются гаролоны.

Цамади больше ничего не спрашивал, просто ехал рядом, с любопытством глядя на Бартума. Всё-таки можно понять, почему тиглонская церковь не относит их к людям. Внешне он не отличался от любого балура, но этот взгляд, отрешённый, и вместе с тем пронизывающий, сразу создавал впечатление чужеродности. Гаролон будто смотрел на тебя, и вместе с тем видел что-то ещё, недоступное обычному взору.

По дороге сельские стражи отбыли к себе, пообещав даже словом не упоминать о том, что узнали.

***

Заметно увеличившийся отряд прибыл на центральную площадь.

– Шамувар, – обратился к стражу Варсули, – Я думаю нам следует организовать общий штаб. Без помощи стражи мои люди мало что смогут, да и тебе может понадобится опыт церковных следователей.

– Согласен. Предлагаю вести руководство из штаба стражи. – ответил Цамади.

– Не пойдёт, – вступил в разговор Баэтер, – Секретность тоже важна. А твои подчинённые может и верны, только нет гарантии что ещё и молчаливы. Найди место, не связанное со стражей. Храм Пламени тоже не подходит. Пойми, если правда просочится, это может спровоцировать новое противостояние, или даже войну. И тогда даже Говар не останется в стороне, ведь Книга священна и для его церкви.

– Нужно подумать, – сказал Цамади, и в этот момент увидел пожилого соседа, торопливо направляющегося к ним из штаба стражи.

– Что случилось? – не на шутку встревожившись спросил командир.

– Ох Шамувар, чуть беда не случилась. Пойдём, расскажу всё.

– С Армилой и детьми всё в порядке? – с беспокойством уточнил Цамади.

– Теперь уже да. – ответил сосед.

– Так-так, – произнёс Кимледан, – Чувствую, что наши знакомцы сделали ещё один ход.

В штабе сосед рассказал о том, что произошло в доме Цамади, добавив:

– Эрхада пришла с мужем, да и с нашей улицы несколько человек в доме сидят. Так спокойнее. Да, и вот ещё, – он вытащил из-за пазухи сложенный лист, – Это они для тебя оставили.

Когда сосед ушёл, Цамади ознакомился с запиской первым, потом передал Варсули, и попросил:

– Прочитай вслух.

"Ваша неподкупность вызывает уважение, но отказывать владыкам Балурии по меньшей мере глупо и опасно. Вы уже убедились в нашем богатстве и щедрости, познакомьтесь теперь с силой. Было бы гораздо проще для всех, если бы вы согласились по хорошему, а проявленное упрямство только усложняет дело. Книга всё равно будет нашей, это уже решено. Теперь вам следует проявить рвение, спасая дочь. К слову сказать, я изначально не верил в возможность подкупа, однако попробовать стоило. Теперь снова оцените наше уважение – после возвращения предмета мы вернём вам дочь, а впридачу отдадим все обещанные деньги. Согласитесь, это благородно. И предложение о дальнейшей службе Тиглону и Ордену остаётся в силе, иногда из бывших врагов получаются отменные союзники. Теперь внимательно читайте приказ. Вы тайно продолжаете поиски вещи, находите её раньше церковников и в итоге всё равно отдаёте нам. Скоро получите извещение о встрече и дальнейших приказах. Даже к лучшему, что вас отстранили от поисков, олухи из Тангавы и не заметят, как вещь окажется в ваших, а потом в моих руках. И каждую секунду представляйте лицо дочери, зная, что её жизнь зависит от вас."

– Нет, ну каково самомнение! – изумился Варсули, дочитав.

– Это характерно для тиглонцев, – заметил патриарх, – А уж спесь Ордена всегда была на грани мании величия.

Цамади оставался спокоен. Пугающе спокоен. Кави с опаской посмотрел на командира – уж он знал, как страшен бывает его тихий, ледяной гнев. Иногда его доводили до состояния ярости, но командир никогда не кричал, не угрожал. Нет, он действовал максимально тихо и спокойно. Цамади попросту методично уничтожал врагов, словно вредных насекомых.

– Они могут повторить попытку, – заметил он, – Я должен немедленно поставить охрану в доме.

– Разумно, – согласился Баэтер, – Только лучше будет поручить это моим гвардейцам. Твои люди хороши в ловле бандитов, а гвардейцы обучены охранять.

– Шустро работают тиглонцы, – сказал Кави, – Так быстро организовать похищение, да ещё настолько нагло. Для этого нужно хорошо знать город.

– Они готовили кражу Книги давно. – ответил Варсули, – Нет сомнения, что в городе полно агентов. Тиглонцы умеют убеждать, одних деньгами, других обещаниями или шантажом.

– Вот и задачи для вас. – подвёл итог Баэтер, – Варсули займётся шпионами, а Цамади поисками книги. Дело усложняется, мы ни в ком не можем быть уверены. Тиглонские уши могут быть и в страже и в мэрии и даже в Храме.

– Ну и что? – сказал Кави, – Вы думаете они способны перехватить у нас Книгу?

– Всё возможно, – задумчиво ответил патриарх, – Лучше исключить риск. Чувствую, есть у них какой-то козырь, не просто так они затаились.

– Вы забываете ещё кое-что, – сказал Варсули, – Пока им не известно, что в городе патриарх. А ведь тиглонские иерархи мечтают видеть его мёртвым.

– Мою скромную персону охраняют профессионалы. – ответил Кимледан.

– При всём уважении к гвардии, она не гарантирует спасение от опытного убийцы. Лучше пусть не знают. Вернёмся к вопросу, где организовать общий штаб. Это должно быть место без лишних ушей.

– Дом моего человека подошёл бы, – задумчиво произнёс патриарх, – Но он слишком мал.

– Вашего человека? – удивился Цамади.

– Вы же знаете про орден Невидимого Пламени? Его существование давно перестало быть тайной. Полезно иметь секретных исполнителей даже среди своих. В Кадзале кроме Храма Пламени есть несколько преданных лично мне людей, чьи имена останутся тайной. Я тебя не очень смутил?

– Нет, – ответил командир, – Я ожидал этого. Смущает ваша откровенность.

– За годы служения я научился разбираться в людях, и полностью тебе доверяю. Вернёмся к общему штабу. Шамувар, ты можешь предложить место?

– Комечно. Мой дом большой, Армила не привыкла болтать, а дети не будут слушать разговоры. К тому-же в квартале военных все друг друга знают, незнакомцев сразу заметят.

– Разумно. Значит, уважаемый Шамувар, придётся погостить у тебя несколько дней. Заодно гвардейцы будут охрянять и твою семью.

Через час в семейном гнезде Цамади обосновалась интереснейшая компания: могущественный правитель, церковный следователь, полтора десятка гвардейцев в форме харгаватских солдат и маг из таинственной Гаролонии. С ними прибыл и Кави, а потом присоединились ещё двое гаролонов. Армила увела детей к себе, а прибывшие устроили совещание в просторном обеденном зале.

– Ну, господа сыщики, что вы поняли из записки?

– То, что они мрази и готовы на любую подлость, – ответил Кави. – Только эта характеристика и без записок подходит к любому тиглонцу.

– Не нужно обобщать, – сказал Баэтэр, – И среди них много приличных людей. Что вы заметили, как сыщики? Ну, мне интересно, кто уже понял.

Цамади между тем думал, вновь перечитывая записку.

– "Даже к лучшему, что вас отстранили от поисков..." – произнёс он.

– Превосходно! – довольно улыбнулся Кимледан. – А кто знал об этом отстранении?

– Можно по пальцам пересчитать тех кто знал о самом деле. Я, Кави, Варсули, Гарини. Мэр знал только в общих чертах.

– Гарини отпадает, он конечно совершил ошибку, но не предатель. – сказал патриарх, – Мэр? Его могли на что-то подцепить?

– Не думаю. – ответил Цамади, – Он слишком труслив для этого. Кресло мэра для Кимори предел желаний. Хотя его могли запугать, вот только чем? Угрожали семье? Раскопали старые грехи? Нет, я не могу представить Задницу в роли агента.

– Тогда кто? Наша единственная зацепка сейчас то, что тиглонцам было известно о разговоре Цамади и Варсули, а потом об отстранении стражи. Эта информация могла уйти только из мэрии.

Цамади между тем вспоминал. Трясущиеся руки, бегающий взгляд. Испуганный голос, вместо обычного высокомерного тона...

– Личный секретарь мэра, Сулир Харкили... – сказал он.

– Так-так, продолжайте, – подбодрил Баэтер.

– Перегородка между приёмной и кабинетом мэра сделана из ткани. Символическая. Крысёныш слышал каждое слово.

– Крысёныш? Не любите вы его, как я понял.

– Его никто в городе не любит. Высокомерный тип, поднялся из низов, а теперь простых людей презирает. Лизоблюд и льстец, с завышенным самомнением. Мечтает сам занять место мэра, только не видать ему желанного кресла. Кимори, при всех его недостатках, устраивает совет гильдий, а Харкили успел переругаться со всеми.

– Значит завтра пообщаемся с ним. Если секретарь агент, он наверняка заколдован, но Бартум и его коллеги смогут снять заклятье. Ведь так? – обратился Баэтер к гаролону.

Тот кивнул и добавил:

– И не только. Можно сделать его более разговорчивым. Вы же сами видели...

Патриарх улыбнулся, что-то вспомнив.

– Нашли корабль, на котором прибыли тиглонцы? – обратился он к Варсули.

– Отплыл позавчера, – ответил тот, – Пассажиров оставил, куда они делись никто не видел.

– Этого и следовало ожидать. Наверняка они по одному переправились на подготовленную базу. Нужно не допустить, чтобы они ушли из города.

– Закрыть порт, – предложил Варсули, – Никого не выпускать без досмотра. Перекрыть дороги, солдат у нас хватает.

– Конечно это можно сделать, – вмешался Цамади, – Только как объяснить людям? Правду рассказать нельзя, но мы же не можем досматривать всех без причины.

– Это просто, – ответил Баэтер, – Официальная версия должна быть насколько можно близка к истине. В Кадзале оказались важные документы, похищенные тиглонцами. При всеобщем отношении к ним, люди сами постараются нам помочь. Агентам придётся нелегко.

– Всё равно, – сказал Цамади, – Я не верю в их способность найти Книгу. И не понимаю, зачем они засели в городе.

– Я и сам затрудняюсь понять. Видимо есть какой-то козырь, вот только какой... Может быть рассчитывают на орденских магов?

– Зря надеются,– вмешался Бартум, – Даже мы не можем почувствовать где книга, её сияние накрывает весь город и окрестности. Куда уж недоучкам из Ордена!

– А вот это неправильно! – горячо возразил Баэтер, – Никогда не следует недооценивать противника. Те кто так поступает, рано или поздно получают неприятный сюрприз. В любом случае, следует перестраховаться и предусмотреть неожиданности. Так что город пока побудет на особом положении.

Утром горожане узнали неприятные новости. Во первых военные корабли за ночь перегородили вход в бухту, а в порту все отходящие судна придирчиво досматривали гвардейцы. Во вторых на всех воротах стояли посты, не менее тщательно обыскивающие выезжающих. Однако недовольство удалось сгладить, официальная версия уже прозвучала в совете гильдий. Народ поворчал, подивился, и продолжил жить обычной жизнью.

Цамади с тоской вспоминал, что ещё недавно главной его проблемой была шайка разбойников на дороге. Вся команда ждала в штабе стражи, когда прибудет мэр с секретарём. А командир пока разослал всем квартальным указание – собрать информацию о тех, кто внезапно и подозрительно разбогател.

– Разумно, – заметил на это Баэтер, – Можно понять, кто получает тиглонское золото.

Наконец карета мэра прибыла на площадь. Кимори был напуган, но не более того. А вот Харкили дрожал от страха. Секретарь дёргался, тайком озираясь по сторонам.

Цамади, Баэтер, Варсули и гаролон вошли в кабинет. Крысёныш вздрогнул, увидев их, но попытался взять себя в руки.

– Что вам угодно? – хриплым голосом спросил он.

Бартум сразу приблизился к нему. Харкили испуганно отпрянул, но гаролон уже крепко схватил его за руку, глядя прямо в глаза. Взгляд секретаря затуманился, стал безучастным. Выглянул сам мэр.

– Шамувар, а что происходит? – неуверенно спросил он.

– Кимори Дварт? – сказал Баэтер, – Покиньте кабинет, и подождите снаружи.

Мэр побледнел и вопросительно посмотрел на Цамади.

– Выходи, так лучше будет, – успокаивающе сказал ему командир.

Кимори кивнул и быстро вышел в коридор. По пути он наткнулся на гвардейцев и побледнел ещё больше.

Все, включая одурманенного Харкили, прошли в просторный кабинет мэра. Баэтер не стал ходить вокруг да около, и напрямую спросил:

– Сулир Харкили, вы работаете на Тиглон?

Тот дёрнулся, как от удара, попытался освободиться от державшего его гаролона.

– Я умру... – Простонал Крысёныш.

– Нет, – Ровным голосом сказал Бартум, – Заклятье легко снимается, а вот вырываться не советую. Пока я только блокирую магию, и если отпущу тебя, тогда действительно умрёшь.

– Долго снимать? – поинтересовался Баэтер.

– Если осторожно, то пару часов. Или несколько минут, если не церемониться. Но ему будет больно.

– Потерпит, и пусть радуется, что не к палачу попал. Заодно сделай его разговорчивым.

Гаролон кивнул, и мягким жестом заставил секретаря лечь на пол.

– Кто-нибудь, держите голову.

Варсули кряхтя встал рядом на колени, и обхватил могучими ладонями голову секретаря.

– Не раздави ненароком, – мрачно сказал Баэтер, – он нам живым нужен.

Гаролон застыл, и даже отпустил руку Харкили. А через насколько секунд тот выгнулся дугой, словно от сильной боли. Потом обмяк, но почти сразу душераздирающе завопил и стал биться в конвульсиях, Варсули с трудом удерживал его. Скоро всё кончилось, Харкили медленно поднялся. Руки его тряслись, взгляд в ужасе метался по сторонам. Даже не пришлось задавать вопросы – он сам стал торопливо исповедоваться.

– Это всё он! Зариу, будь он проклят... – Харкили вдруг заплакал, и продолжал сквозь слёзы,– Я только хотел достойной жизни, не такой как у моих родителей. Не хотел быть нищим, вы меня понимаете? Разве это плохое желание?

– Вполне нормальное желание, – ответи Баэтер, – Вот только его исполнение может быть разным. Давай, говори.

– Я работал у Зариу, мы даже подружились...

– Стоп, кто такой Зариу? – спросил Варсули. Ему ответил Цамади.

– Чиновник в портовой таможне. Странно, считался вполне законопослушным гражданином. Это ведь он свёл тебя с тиглонцами?

Харкили быстро закивал, перестав плакать.

– Он обещал повысить меня, устроить в мэрию. А взамен только пообещать рассказывать всё, что услышу. Я не думал, что от этого будет вред, я не враг своей стране.

– Ну-ну, ты думал тиглонцы просто хотят наслаждаться сплетнями? Для развлечения? – усмехнулся Баэтер.

– Да не стал бы я служить им! – истерично крикнул секретарь, – Это всё заклятье. Меня заставили лечь перед колдуном. Потом словно сознание потерял, а очнулся уже их рабом... Мне сразу показали, что будет за непослушание, такой боли никогда в жизни не испытывал.

Тут Харкили снова заплакал и вдруг упал на колени перед гаролоном.Тот резко отскочил от неожиданности.

– Спасибо тебе, благодетель, – причитал Харкили, – Мне уже жизнь такая надоела, убил бы себя, да грех это великий...

Цамади усмехнулся. Молодец Харкили, быстро превращается из заурядного предателя в жертву, да ещё оказывается благочестивым. Вот только церковной страже его причитания неинтересны. Они таких «несчастных» каждый день допрашивают.

– Кто еще работает на врагов? – оборвал причитания Харкили освещающий.

– Больше никого не знаю, клянусь! – испуганно перевёл на него взгляд незадачливый агент, – Я раз в месяц приходил в таверну на площади, ко мне подсаживался человек и говорил пароль. Ему нужно было незаметно передать записку. Иногда мне передавали инструкции.

– Что за человек?

– Каждый раз новые. Обычно диквальцы, они любят в эту таверну заходить. В последнее время приказали передавать каждый день.

– Это естественно. Сегодня пойдёшь туда, и не дай Бог вызовешь подозрение у связного...

Харкили заперли в соседнем кабинете, под охраной гвардейцев. Мэр вернулся к себе, потный от страха и не требующий объяснений. Впрочем он немного успокоился, когда понял, что ему лично ничего не угрожает.

– Ну наконец реальная зацепка, – радостно потирая руки заметил Варсули.

– Да, но самое главное для нас совсем не это.– ответил Баэтер и повернулся к Цамади, – Есть мысли, как искать Книгу?

– Да. Прямо сейчас я навещу старого знакомого.

***

На всех тавернах Балурии вывешивают большие вывески с символами, бросающиеся в глаза. Делается это не из бахвальства, а по вполне практичным соображениям. Напромер на Чёрном Роге висят огромные рога партабальского быка, и любой сможет по ним найти это сомнительное заведение. В Харгавате народ умеет грамотный, так же как в набожной Вартуне, где каждый может наизусть пересказать священные кодексы. Зато на диквальских кораблях читать обычно умеет лишь капитан. Благородные говарские рыцари также не утруждают себя чтением. Так что на тавернах Кадзала кроме надписей всегда висят понятные всем символы.

Цамади остановился перед совсем маленькой вывеской, длиной в половину человеческой руки. Корабль над входом привлекал внимание не размером, а ярким золотым блеском. «Золотой Кораблик» был очень хорошим, престижным местом. Для зажиточных кадзальцев и богатых купцов.

Войдя в идеально чистый зал, благоухающий дорогими специями, командир направился к стойке. Вежливый работник изобразил неземную радость и спросил:

– Почтеннейший капитан желает отобедать? В общем зале, или нужна отдельная комната?

– Отдельно, не нужны лишние уши. Пусть будет только одно ухо. – ответил странными словами Цамади.

Однако официант его хорошо понял и кивнул.

Цамади поднялся на второй этаж, прошёл в особенную комнату. Здесь знали его вкусы, и через несколько минут внесли фирменное блюдо – тушёные овощи по бувашски. Командир сел за стол, не торопясь поел, выпил бокал лёгкого вина. Потом откинулся на спинку стула и стал ждать.

Вскоре дверь открылась, в комнату вошёл пожилой, но ещё крепкий человек.

– Шамувар! – воскликнул старик, – Молодец, не забываешь старика.

Он сел напротив Цамади, лицо его лучилось радушием и гостеприимством.

– Нам же, старым, что нужно? Чуть-чуть внимания, знать что помнят.

Цамади улыбнулся в ответ.

– Здравствуй, почтенный. Как жизнь, как дела?

– Дела как дела, – махнул рукой старик, – Не сказать что хорошо, но и не очень плохо.

– Вижу народ в таверне есть. – заметил Цамади.

– Да какое там, сплошное разорение. – изобразил скорбь собеседник, – Никакой прибыли от неё, даже вывеску не окупает.

Тут он попал в точку. Эту вывеску невозможно окупить одной таверной. Весь город знал, что кораблик не позолоченный, он отлит целиком из чистого золота. Целое состояние висело над входом в таверну, которая не охранялась по ночам. Даже законченный псих не рискнёт тронуть заведение короля воров. Сахам Бетэли, по прозвищу Ухо, держал в своём кулаке всю контрабанду, заодно надзирая за преступным миром. При желании он мог жить во дворце, однако предпочитал обычный уютный дом за таверной. Этот матёрый мастер тёмных делишек знал всё, что происходит в городе, он ещё в юности понял – кто владеет информацией, владеет всем. Потому и прозвали его Ухом, которое слышит всё и всех.

– А у тебя как дела? – спросил Ухо, – Случилось чего?

Как будто командир стражи мог просто так зайти поболтать с главным вором, когда в городе явно творится неладное.

– По мелочи. Небольшие проблемы.

– Проблемы у стражи, это плохо. – заметил Ухо, – Вдруг порт закрывается, солдаты начинают смотреть куда не следует. А что на моих кораблях смотреть? У меня всё честно.

Разумеется честно, несколько кораблей Сахама занимались вполне легальной торговлей. А вот целая флотилия в порт никогда не заходила, для контрабанды были незаметные бухты, тайные тропы и скрытые склады.

– Вот недавно только неприятность случилась, – продолжал Ухо, – Один из моих матросов проходимцем оказался. Пытался провезти на моём корабле мешок из Партабала. А в мешке корни толчёные. Нехорошие корешки, сначала наслаждение дают, а потом разум забирают. Ну каков наглец? Контрабанду вёз, и на моём корабле!

– На каком именно? – уточнил Цамади, – Из тех, что в порту причаливают, или на другом?

– На другом. – Ухо перестал изображать добродушного купца, – Я всякое возил, и пошлину платить иногда забывал. Только отраву в город не пущу, покуда жив. А помру, преемнику то-же завещаю. Матрос тот плохим плавцом оказался, решил искупаться да заплыл не туда. Ему ещё камень ребята к шее привязали, шутники. Мешок я хотел сначала в Диквал отправить, там за него хорошие деньги дадут.

– И? – спросил Цамади.

– Не стал. Своими руками высыпал в море, рядом с ублюдком.

– Вот за это, Сахам, я тебя и уважаю. – ответил Цамади.

Ухо хранил спокойствие в городе не хуже стражи. Только другими методами.

– А у меня вот вещичка одна пропала. – продолжил командир.

– Дорогая вещь? – поинтересовался Ухо.

– Сама по себе денег не стоит, да уж очень многим нужна. И мне, и королю нашему, и вартунскому патриарху. А уж как её хотят тиглонцы, прямо прыгают от нетерпения.

– Тиглонцы... – процедил Ухо. Главный вор Кадзала прекрасно помнил набег твензалов, и понимал, кто его подстроил. Он участвовал в этой войне, был в плену и чудом избежал мучительной казни.

– И ты думаешь, что старый моряк знает где её искать? – спросил Ухо.

– Я думаю почтенный знает Нижара, которого Скалолазом кличут. – ответил Цамади.

– Гм, знаю такого. Ловкий паренёк и умный. Хоть и с головой не в порядке. Добычу хорошую берёт, а потом за вечер в кости спускает. Да ещё молится всё время, будто Богу есть дело до нас... И что-же, вещичка у него?

– Возможно он скажет, где она. Нам бы просто поговорить с ним, решить дело по тихому.

Ухо задумался. Потом ответил:

– Чем смогу, тем помогу. Жди весточку.

***

В штабе Цамади уже ждали отчёты из города. Квартальные стражи как могли собрали информацию о тех, кто живёт не по средствам или внезапно разбогател.

Сразу бросилось в глаза имя Ноларат Зариу. Образцовый служащий таможни иногда покупал дорогие вещи, которые простому чиновнику не по карману. И делал недешёвые подарки мэру.

Следующий. В ремесленном квартале молодой мастер построил новый дом и мастерскую, прежде он жил в убогой хижине. Впрочем, парень был известен как великолепный мастер, и его кувшины продавались очень дорого. С этим всё чисто.

Купец, много лет с трудом сводил концы с концами. Пару лет назад его торговля внезапно стала приносить баснословные прибыли, он построил огромный дом на окраине города. Почему-то окружённый стеной и с крепкими воротами. Проверить.

Цамади долго изучал бумаги, записывая подозрительных. В дверь постучал и сразу вошёл дежурный.

– Командир, к вам посланник от неприятеля. – усмехнувшись сказал он, – Записку передал.

– Подручный Уха? Быстро работают воры, нам бы такую оперативность. – заметил Цамади, принимая письмо.

В нём кратко было описано, где обычно бывал Скалолаз, и добавлено, что в этих местах его давно не видели. А ещё, Нижар часто уходил на окраину города, за кварталом корабелов. Там было несколько заброшенных домов в отдалении. Отличное место для укрытия.

Вскоре Цамади с мобильными стражами тихо прокрался к заброшенным домам. В одном из них нашёлся схрон, приспособленный для долгого ожидания, с запасами еды и всем необходимым. Нижара в нём не оказалось, зато нашлась шкатулка. Всё как рассказывали – чёрная, с надписями на древнем языке. Только пустая. Местные жители видели рыжего сегодня утром, он с горящими глазами куда-то торопился, держа книгу в руках. Воровская наводка оказалась верной, но запоздалой.

В штабе к командиру пришёл земельный ремесленного квартала.

– Видел я рыжего, – сразу заявил он.

– И не задержал? – удивился Цамади, – Я же чётко приказал, задержать при первой возможности.

– В том и дело, не смог я. – виновато ответил квартальный.

– Убежал? Ты догонять разучился?

– Растворился...

По словам стража, Нижар ходил по городу с книгой, напряжённо вглядываясь в прохожих. Словно искал кого-то. Иногда что-то бормотал, разговаривая непонятно с кем. Глаза при этом были совершенно ненормальные. Но больше всего добивала блаженная улыбка.

– Ох, нам ещё сумасшедшего не хватало... – вхдохнул Цамади, – И как он растворился?

– Вот к этому и веду. Я его увидел, по приметам сразу узнал. Окликнул, пошёл в его сторону, а он спокойно стоял, глядя на меня. Когда подошёл ближе, я понял, что нет его.

– Как нет? – изумился Цамади.

– А вот так! – руки у земельного подрагивали от волнения, – Был и исчез. Как мираж в тумане.

– Наверное ты отвернулся, а Скалолаз в подворотню свернул, – как-то неуверенно предположил Цамади.

– Ты меня что, за слепого считаешь? Это было посреди площади, он мог только под землю провалиться. Или в небо улететь.

– Или раствориться в воздухе... Успокойся, я тебе верю.

Домой командир возвращался поздно, уже темнело. Варсули и Баэтер уже были там, началось совещание.

– Говоришь ходил по городу, словно искал кого-то? И в воздухе растворился... Это хорошо. – заметил Баэтер.

– Почему? – удивился Цамади.

– Есть шанс, что его ведёт не безумие. Видимо книга проникла в душу Нижара, такое тоже бывало. Не Избранный, но Хранитель. Хотел бы я поговорить с этим удивительным вором. Хранителем может стать лишь искренне преданный и верующий человек.

– А он действительно очень набожен. – сказал Цамади, – Метущаяся душа, вечно грешит и искренне кается. А что у вас по агентам?

– Связной не явился. Или они поняли, что Харкили провален, или просто не стали рисковать.

– Я составил список подозреваемых, двадцать три человека. Из них пятеро прямо напрашиваются на проверку. – сказал Цамади.

– Разумно. Завтра с утра займёмся. Но думаю, что тиглонцы оборвали все нити. Ну и демоны с ними! – вдруг разозлился патриарх. Варсули укоризненно посмотрел на него.

– Шамувар, главное теперь на тебе. – быстро успокоившись продолжил Баэтер, – Ищи, как только книга окажется в наших руках, проблема будет решена. А пока... Меня очень сильно беспокоит затишье. Тиглонцы сидят в городе и ничего не делают. А значит у них точно что-то на уме.

***

На улице стояла темная ночь. Облака затянули небо, что было редко в Харгавате, и на улицу без фонаря выходить не стоило. Цамади привык к темноте, он умел ориентироваться по памяти, поэтому вышел подышать ночным воздухом без подаренного гаролонского светильника. Командир несколько минут постоял на крыльце, зевнул и вернулся в дом. Уже там он подошёл к Баэтеру и очень тихо сказал:

– Во дворе чужой.

Патриарх удивлённо глянул на него и жестом подозвал гаролонского помощника. Прошептал ему в ухо «шпион», маг моментально всё понял. Через минуту два гаролона вышли во двор, громко разговаривая о погоде. А ещё через пару минут вернулись с пленным. Цамади оставалось лишь позавидовать такой эффективности.

Невысокий, худой человек был одет в мешковатый тёмный костюм. Из рук он не выпускал странную трубку, расширенную на одном конце. Баэтер выдернул её из рук, и объяснил:

– Знакомая вещь. Мы используем подобные усилители звука, если подслушиваем через стену. А эта наверняка усилена магией. Ну, что нам расскажет нежданный подарок?

Шпион тупо смотрел в одну точку, гаролоны крепко связали его волю.

Нехорошое зрелище – допрос, когда пытуемый совершенно не хочет говорить. Шамувар сам раскалывал бандитов, простыми методами стражи. Слышал о жуткой работе опытных палачей вартунской церковной стражи или тиглонских Бичей Церкви. Говарские хранители трона не отставали от коллег в жестоких методах. Допрос гаролонских магов выглядел не столь жестоко, но может быть поэтому вызывал ещё больший страх. Когда сломленный болью человек готов рассказать всё на свете, лишь бы прекратить пытки, это страшно но не противоестественно.

Сейчас перед Баэтером сидел не человек. Безвольное тело с пустым взглядом и ценной памятью.

– Не спрашивайте слишком много, – посоветовал гаролон, – Даже простые ответы займут много времени. К тому же наши силы не бесконечны, нам приходится одновременно сковывать волю, блокировать заклятье и подталкивать ответы. И лучше спрашивайте на его родном языке.

– Тогда спрашиваю самое главное, – согласился Баэтер и спросил по фимодски, – Где другие агенты и твой командир?

Тиглонец молчал, словно не слышал ничего. Патриарх терпеливо ждал, видимо привычный к такому поведению. Через минуту шпион медленно сказал, как будто был вусмерть пьян.

– Крепость.

– Как туда пройти? – спросил Баэтер.

На этот раз шпион думал дольше.

– Прямо по улице до площади. Церез площадь на другую улицу. По ней на другую улицу...

– Он не знает как объяснить, – вмешался Варсули, – Видимо знал только по памяти. Как же сделать.

– Можно мне? – спросил Цамади.

– Попробуй. – согласился Баэтер.

– Опиши крепость. – сказал Цамади по фимодски, сев рядом с пленником.

Тот долго думал и стал выдавать информацию по частям.

– Очень большой подвал. Комната для воинов. Комната для священников Ордена и Светлейшего. Слуги приносят пищу. Светлейший гневается. Светлейший желает знать, о чём говорят палач и ищейка. Наблюдатели доложили, что они вечерами бывают дома у ищейки...

– Как крепость выглядет снаружи. – перебил поток откровенности Цамади.

Пленник замолк и опять надолго.

– Большой двор. Вокруг высокие коричневые стены. Большие ворота. Рядом нет других домов. За домом роща и невысокая скала...

– Достаточно. – удовлетворённо сказал Цамади, – Я знаю где это.

– Уверен? – спросил Баэтер.

– Шпион описал дом главного подозреваемого из списка. И в Кадзале только один такой, окружённый стенами и в стороне от города. Все считали владельца чудаком, а он оказался вполне серьёзным предателем.

В допрос вступил Варсули:

– Как ты должен вернуться в крепость?

– В роще вход в подземелье. Войти в туннель, в конце дверь. Меня узнают и пустят.

– Дверь закрыта? За ней много охраны?

– Дверь закрыта. За ней один человек.

Варсули вопросительно посмотрел на гаролона.

– Мы не сможем быстро взять его под контроль. – покачал головой маг.

– А наложить морок? – спросил Баэтер, – Чтобы часовой видел только шпиона.

– Это возможно.

– Понимаю, – сказал Варсули, – Охранник видит агента, впускает его...

– И тогда можно снимать морок с отряда гвардии. – закончил Баэтер.

Немного подумав добавил:

– Драка будет нешуточная. В плен Бичи не сдаются, и в любом случае их убьёт заклятье. Жаль, мы не сможем взять их тихо.

– Почему же? – вмешался Цамади, – Способ есть.

Баэтер внимательно посмотрел на него.

– Говори. – коротко приказал патриарх.

– Вы стали слишком полагаться на гаролонскую магию, забывая о других возможностях.

***

Кави пребывал в весёлом настроении, несмотря на то, что его подняли посреди ночи.

– Ну что, теперь ты признаёшь, что я прав? – спросил он Цамади.

– Прав. Хозяйственный ты наш...

Смешанный отряд стражников и гвардейцев следовал за командой, один из людей Баэтера нёс плотно запечатанный мешок.

– А хватит ли на всё подземелье? – засомневался Варсули.

Кави хохотнул.

– Порошочек подсыпают в дом понемногу, и этого хватает чтобы хозяева уснули как брёвна. А мы его подожжём! В подвале все попадают, главное не переборщить, иначе допрашивать некого будет. Такое зелье квиды продают, оно у нас запрещено. Я в своё время накрыл притон, где нашёл целый мешок, да и припрятал на всякий случай.

– Интересно... – задумчиво сказал Баэтер, – Нужно запомнить.

– Я даже не слышал о нём, – удивился Варсули.

– Неудивительно, – сказал Цамади, – Это средство используют воры, вы же работаете со шпионами.

Пленный двигался медленно, словно во сне. Силы явно оставляли его. Он прошёл в рощу за домом, в определённом месте остановился.

Гвардейцы осмотрелись, и обнаружили замаскированный люк. В подземный туннель вела лестница, по которой спустился пленник с парой солдат и гаролонами.

– Нам незачем туда идти, – сказал Баэтер, – Теперь ждём.

Из люка сначала вышли маги, ведя шпиона и одурманенного охранника, а потом выскочили гвардейцы. Тяжело дыша, они подошли к Баэтеру и один из них отчитался:

– Исполнено. Открыли дверь, подожгли порошок. На обратном пути старались не дышать.

– Хорошо. – сказал патриарх, – Теперь полчаса ждём и открываем ворота снаружи.

Крепкие ворота дома-крепости не охранялись. Непонятно зачем хозяин поставил их, как и неясна роль высоких стен. В Харгавате вообще не принято строить подобные укрепления, разве что на границе. Такие дома часто встречаются в Говаре или у воинственных твензалов. А уж в Шекитхаре все жилища неприступны. Возможно в тот день, когда торговец стал тиглонским агентом, в его душе навсегда поселился страх. И таким образом он пытался убедить себя в безопасности, будто за высокими стенами его не настигнет кара закона.

Гвардейцы прихватили с собой крюки и верёвки, и были обучены не хуже тиглонских шпионов. Один воин церкви перелез через стену, вскоре отодвинулся засов и открылась калитка. Три десятка гвардейцев и десять стражей вошли на вражескую территорию.

Роскошные двери самого дома оказались не заперты. Гвардейцы быстро нашли одного из слуг, спящего на кухне. Испуганный паренёк был простым поварёнком и не соображал, что происходит.

– Подземелье? Какое подземелье? – проборматал он на вопрос Варсули и даже без магии стало ясно – не врёт. Дальнейший допрос слуг ничего не дал, похоже дом жил своей жизнью, его обитатели не знали, что скрывается внизу.

– Нужен хозяин. – решил Варсули и спросил старшего повара, – Где ваш господин?

– В своих покоях, на верхнем этаже. – ответил напуганный слуга.

Между тем хозяин сам проснулся и спустился по лестнице. Увидев стражу и гвардейцев, он моментально всё понял. Сбылись его худшие страхи последних лет, и сидевшее в голове заклинание наконец сработало. Торговец упал, забился в судорогах. Подбежавшие гаролоны не успели ничего сделать.

– Тьфу! – сплюнул Варсули, – Как же я ненавижу магию! К вам это не относится.

Последнее он сказал гаролонам, впрочем те кажется не умели обижаться.

Слуги в ужасе смотрели на труп хозяина, с выпученными глазами лежавший перед ними. Только один из них глядел иначе. Задумчиво.

– Значит странности нашего господина были не простыми причудами? – спросил он Цамади.

– Какие странности? Говори, раз уж начал. – подбодрил его капитан.

– Он любил сидеть в одиночестве в винном погребе. Иногда по несколько часов. И потом, рабы...

– Рабы? – изумился Цамади, – В Харгавате?

– Что ты такое говоришь? – воскликнул старший повар.

– Не делайте изумлённый вид, – спокойно ответил слуга, – Три фимода, они всегда были при господине. Он нанимает в Диквале троих слуг, причём у всех отрезаны языки. И ничего им не платит! Вы в такое верите?

– Где они? – быстро спросил Цамади.

– Где и всегда, в подвале. Я покажу.

Диквальские рабы спокойно спали в каморке, однако быстро проснулись, когда в неё вошли гаролоны. Усыпляющий дым не проник в подвал из подземного убежища. Они равнодушно смотрели на вошедших.

– Они даже не заколдованы! – удивился Бартум.

– Этого не понадобилось, – ответил Баэтер, – Рабы с детства, они не знают другой жизни. Всё что у них есть, только полное подчинение хозяину.

Он подошёл к безъязыким исполнителям, внимательно оглядывая каждого. Они смотрели на него без страха, равнодушно.

– Теперь я ваш хозяин. Я не платил за вас, но конфискую по закону. А прежнего убил. Вы будете служить мне?

И рабы одновременно кивнули.

– Тогда первый приказ. Откройте все входы в подземелье, старайтесь не дышать воздухом оттуда. Выполнять.

Фимоды безропотно встали и в сопровождении гвардейцев отодвинули большой ящик в погребе. За ним и оказалась дверь, которую они открыли.

– Всё, теперь выходим и ждём. – сказал патриарх и обернулся к рабам, – Вы можете ускорить вентиляцию в подземелье?

Как оказалось, это была их обязанность, с помощью мехов прокачивать воздух в нижние уровни. За рукоятку вентиляции взялись гвардейцы, и стали выгонять дым чистым воздухом.

Цамади ошарашенно смотрел на рабов. Как можно довести людей до подобного скотства?

– Удивлён? – спросил его Баэтер.

– Не думал, что можно так низко опустить человека. Они приняли смену хозяина, как обычное дело.

– Конечно, – согласился патриарх, – Для них это обыденность. Конечно не все диквальские рабы такие. Очень трудно вытравить из человека волю и оставить лишь послушное тело. Такие рабы очень дороги. Высший сорт...

– Это не должно происходить. Я, как знаете, очень близко знаком с диквальскими солдатами. Теперь вижу что такое диквальские рабы, и готов воевать снова.

– А я никогда и не прекращал. Пожалуй можно входить, они уже больше часа качают. Зелье долго действует?

– Несколько часов проспят, если не разбудить. – ответил Цамади.

– Заходим, – сказал Баэтер и велел Бартуму, – Шпиона и охранника оглуши, оставим здесь.

Подземный уровень оказался просторным, обстален был удобно, хоть и без лишних изысков. Несколько комнат, одна из которых служила хранилищем припасов и оружия. В других спали солдаты, а в самой просторной видимо расположился главный. Человек в белом плаще со знаком красного бича отключился прямо за столом. Ещё двое лежали на полу перед входом, очевидно пытались выбраться когда почуяли неладное. Одеты они были по обычному. Варсули наклонился над одним, снял с шеи амулет. Спящий пошевелился но так и не проснулся. Освещающий показал Цамади знак в виде человеческой фигуры в прямоугольной рамке.

– Последний Человек. Вот он какой, знак Ордена.

Подошёл Бартум, внимательно осмотрел симвом и добавил:

– Видите жёлтые камни на рамке? Это знак мага. Камней восемь штук, довольно высокий уровень.

– Свяжите солдат, – велел Баэтер гвардейцам, – Сможете их расколдовать? – обратился он к гаролонам.

Бартум покачал головой.

– Нет, они обречены, шпион тоже. Это фанатики, они подверглись заклятью добровольно, и снять его можно тоже при их согласии.

– А эти? – патриарх указал на спящего за столом и орденских магов.

– Они не заколдованы. Всё равно магов допрашивать бесполезно, они умеют отключать боль и блокировать сознание. Мы бы могли сломать защиту, только маг может остановить своё сердце. И наверняка так и сделает, они в Ордене все фанатики. А вот иерарх может и разговорится.

– Я его знаю, – сказал Баэтер, – Ниоракес, тиглонский иерарх с колоссальной силой воли. Ему не нужна магия, чтобы закрыться или убить себя.

– Сильная воля, это обязательный элемент магии, особенно психической. Значит в некотором роде он маг. – прокомментировал гаролон.

– Разбудить его можете? – спросил патриарх.

– Легко.

Маг обхватил голову Ниоракеса ладонями. С минуту ничего не происходило, потом веки тиглонца дрогнули, он застонал и заморгал, озираясь вокруг. Когда его взгляд остановился на Баэтере, тигнонец широко улыбнулся.

– Кого я вижу! Сам кровавый Кимледан пожаловал.

Теперь улыбнулся Баэтер.

– Червячёк. Я знаю твоё прозвище.

Улыбку тиглонца как ветром сдуло. Лицо перекосилось от злобы.

– Тот кто его придумал, имел достаточно времени чтобы раскаяться.

– Ну да, –заметил Баэтер, – Слышал, что твои подчинённые боятся говорить даже о настоящих червях. А ведь ты похож, на древесного или навозного червя. Мало на солнце бываешь, вот и бледный.

Ниоракес уже овладел собой.

– Не всё ли равно. Тебя ведь тоже по разному обзывают за глаза.

– Заметь, я за это не сдираю кожу. – ответил Баэтер.

– А зря. Меня боятся до коликов. И уважают. А ты слабее, не умеешь вызвать настоящий страх, а значит и настоящее уважение.

– Наивный. Тебя боятся и из страха показывают уважение. А уважают ли по настоящему? Я вот в детстве безумно боялся отца. Так, что мог обделаться от его взгляда. Но не уважал ни капельки.

– Знаю я эту историю, – усмехнулся тиглонец, – Ты вырос, стал церковным стражем и посадил папашу на кол.

– Распространённая версия. Я сам её придумал. В действительности мы с друзьями забрали из дома мать и сестру, а на отца я только внимательно посмотрел. Видимо в глазах всё читалось, потому-что пьяный папаша тогда сам обмочил штаны. Может закончим о психологии власти? Что вы тут делали, как собирались добыть Книгу?

Ниоракес ухмыльнулся и развалился на стуле.

– Ты победил, что ещё сказать. Мы, бедные слуги еретической церкви, не знаем что делать. Поэтому сдаёмся на милость победителя.

– То есть не ответишь?

– Я уже всё сказал. Твои помощники-нелюди ничего не вытащят из моих мозгов. Вяжи меня, заковывай в кандалы. Можешь прямо сейчас казнить. Это уже ничего не изменит.

Баэтер помолчал с минуту. Потом принял решение.

– Точите кол. – сказал он, не сводя взгляда с Ниоракеса.

Варсули удивлённо посмотрел на него.

– На кол? – переспросил он.

– Нет конечно, – улыбнулся патриарх, – Я только хотел посмотреть на реакцию. Он даже не вздрогнул. Уводите в Храм.

Ниоракес на выходе обернулся, со странной улыбкой глядя на Баэтера.

– Иди, червячёк, – помахал ему рукой патриарх.

Тигонец резко повернулся и вышел. Улыбка была стёрта.

– Разбуди одного из магов. – приказал Бартуму патриарх.

Горолон кивнул и молча принялся за дело. Орденский колдун проснулся быстро, он открыл глаза и молча взглянул на Бартума. Видимо быстро сделал выводы, потому-что через несколько секунд обмяк и отключился. Гаролон только развёл руками.

– Будить второго?

– Попробуй, вдруг тот больше хочет жить... – ответил Баэтер.

Второй носитель орденского знака оказался активнее. Он вскочил с криком, нанося сокрушительный удар ладонью в шею Бартума. Реакция гаролона оказалась на высоте – маг увернулся, а орденца скрутили гвардейцы. Потом всё повторилось – чужеземец со злобной улыбкой глянул на Бартума, резко дёрнулся и выключился.

– Ещё более сумасшедшие чем тиглонцы. – прокомментировал Баэтер, – Те хоть говорят что-нибудь перед смертью. Связать и вынести остальных, всё равно они уже трупы.

Цамади молча смотрел, как ещё живых тиглонцев по одному выносили из подземелья. В душе нарастало отвращение к происходящему. Он пробормотал:

– Диквальцы не такие. Те всегда хотели жить, и охотно сдавались.

– Ниоракес набрал особых людей, – сказал на это Баэтер, – Потомственные Бичи Церкви, они с детства мечтают умереть за веру. Чего не отнять у тиглонской церкви, воспитывать она умеет. Рабов, смертников, безжалостных убийц, полный набор для высокой политики. Орден хорошо обучил своих союзников.

– Что будем делать дальше? – спросил Цамади, – Шпионское гнездо накрыли, книгу найдём в ближайшее время.

– Вот и ищи. Только найдя Книгу, мы сможем вздохнуть спокойно. Мне подозрительно спокойствие Ниоракеса. Он выглядет победителем, что это – бравада или неизвестный фактор?

Патриарх и Варсули направились в Храм, Цамади со своими стражниками пошёл к штабу. Войдя в приёмный зал, он остановился как вкопанный. Сюрпризы продолжались. В зале вольготно расположился вооружённый отряд юртарийских воинов. Их предводитель резко встал, широко раскрыв руки.

– Друг мой смуглолицый! Не передать словами мою радость от встречи! – воскликнул Минкахолен.

Цамади так же распахнул руки со словами:

– Друг мой! Отважный воин Островов! Я рад не меньше тебя!

Юртарийская манера речи кажется странной и даже смешной, тем не менее следовало уважать союзников.

– В недоброе время ты пришёл. – заметил Цамади.

– Я это уже понял. Сожалею, я принёс тебе плохую весть... – сказал Минкахолен.

***

В Храме Чистого Пламени Цамади повторил то, что узнал от Минкахолена.

– Юртари насчитали пятьдесят кораблей, все под завязку загружены солдатами. Вот почему диквальцы в последнее время часто проплывали мимо нас. Они понемногу собрали флот у островов, а теперь направляются прямо к Кадзалу.

– Так вот он каков, тайный козырь Ниоракеса. – задумчиво сказал Баэтер и спросил командующего гарнизоном, – Как думаешь, город выдержит?

– Шанс есть. В Кадзале отряды пехоты из Тангавы, вартунские заступники и гвардейцы, юртарийские воины. К тому-же удар не будет внезапными, мы можем подготовиться. Охотники выйдут в море, напомнят диквальцам, как пахнет зажигательная смесь.

– Нам нужно продержаться, потом будет помощь из столицы. Флот уже отправлен. Что же они творят? Так запросто развязать новую войну, неужели тиглонским иерархам всё равно, сколько людей погибнет? – сказал Баэтер и сам себе ответил, – Что я говорю, их политика всегда была такой. Потом ещё нас обвинят в убийстве мирных моряков.

– Значит всё? Конец миру? – мрачно спросил Цамади.

– Может быть и нет. – ответил Баэтер, – Пока не началось сражение, остаётся надежда. И всё ради Книги...

Командующий гарнизоном напряжённо молчал. Его пришлось посвятить в тайну происходящего. Опытный воин не очень разбирался в политике, не боялся схватки, но и не желал её.

– Тогда может быть отдать её? Вы говорите, что тиглонцы всё равно не смогут ею воспользоваться, так пусть забирают. – спросил он.

– Если тиглонцы не останавливаются перед объявлением войны, значит Книга им очень нужна. Больше, чем мы думали. А всё, что им нужно, будет идти во вред нам. Кто знает, на что способны орденские маги? Может быть, поддавшись сейчас, мы потеряем гораздо больше чем думаем. – ответил Баэтер.

– Как далеко флот? – спросил командующий у Минкахолена.

– Близко. – ответил вождь, – Если и дальше будут идти с такой скоростью, ночью могут высадиться. Со мной больше трёхсот воинов, юртари верны клятве союзникам. Но у врагов пятьдесят кораблей, и я не знаю сколько солдат может быть на них.

– В любом случае большой отряд юртари – очень серьёзная сила. Харгават будет благодарен вашему народу.

Минкахолен усмехнулся.

– Только моему племени и народу Ноганпелле. Юртари южных островов вам не друзья. Как вы думаете, где вражеские корабли стояли всё это время?

– Теперь и островитяне разделились на два лагеря, как балуры? – спросил Баэтер.

– Скорее объединились. Мы всегда жили отдельными племенами, пока Ноганпелле не стал захватывать острова один за другим. Вайтаами добровольно присоединились к нему, другим пришлось это сделать. На юге тоже появился вождь-завоеватель. Говорят у него много хорошего оружия, сделанного в Диквале и Тиглоне...

Город кипел как рассерженный улей. Ещё утром жители слегка роптали по поводу закрытия порта и дорог, к вечеру они забыли про это. На берегу спешно строили деревянные укрепления, подвозили запасы стрел. Везде, где может пристать корабль, ставили ряды направленных вперёд пик, за которыми утром встанут арбалетчики. Корабли-охотники вышли в море и перегородили вход в бухту. Они не смогут сжечь весь флот, зато гарантированно уничтожат первых, кто сунется в порт. Юртари рвались на ладьи, но Цамади благоразумно предложил им защищать берег. Отважные северяне слишком несдержанны чтобы выпускать их в море.

За этими приготовлениями люди и не заметили, как стемнело.

***

Корвенал Гларис задумчиво вглядывался в ночную мглу. Вот Кадзал, родина Бешеного Охотника. Говорят легендарный враг и сейчас живёт в городе, причём служит стражником. Корвенал не мог понять этого, он не представлял жизни без военного флота. Как ни странно, диквальский адмирал не испытывал ненависти к знаменитому кадзальцу. Напротив, он безгранично уважал достойного противника. Интересно будет пообщаться с ним, после захвата города.

В том, что город будет взят, адмирал не сомневался. В Кадзале небольшой гарнизон, способный разве что отбить атаку пиратов, к тому-же нападение будет внезапным. Поэтому его удивлению не было предела, когда Гларис увидел цепочку факелов на берегу.

– Что за чёрт? – удивился он и приказал зоркому помощнику, – Посмотри, что там видно?

– Копейные ряды вижу, за ними люди. Много, почти весь берег закрыли.

– Откуда столько солдат? Гражданских наверное поставили, харгавы такое могут. – бормотал Гларис, – В порту что? Ты видишь?

– Мой адмирал, вы и сами можете увидеть. Вот они тоже факелы зажгли.

Гларис присмотрелся и сплюнул со злости. В море стояли харгаватские охотники. О лёгком захвате города можно было не мечтать.

***

Во время войны врагам часто бывает необходимо спокойно поговорить. Чтобы отличить парламентёров, существовали специальные знаки, например у юртари это был жёлтый щит. Ригдарские посланники поднимали руки, в знак того, что в них нет оружия. Балуры традиционно размахивали зелёным полотном. Вот и сейчас на носу приближающейся диквальской шлюпки мелькало что-то зелёное. Дело происходило на берегу к югу от бухты, приближаться к порту диквальцы не решились.

Цамади с командующим гарнизона молча ждали на берегу. Рядом стоял Варсули, патриарх благоразумно не стал показываться. Наконец лодка пристала к берегу, оттуда с достоинством вышел диквальский адмирал в сопровождении адьютанта и нескольких солдат.

– Вы успели подготовиться, – сказал он, – Но это лишнее. Позвольте представиться, я Корвенал Гларис, командующий вторым особым флотом королевства Диквал.

– Варсад Ховали, командир гарнизона Кадзала.

Кажется Гларис был разочарован ответом. Потом молча посмотрел на форму Цамади и спросил:

– А вы, если не ошибаюсь...

– Да. – ответил страж.

Диквалец удовлетворённо кивнул.

– Поверьте, мне очень жаль, что наша встреча произошла в таких условиях. Я бы предпочёл мирную беседу бывших врагов... Увы, большая политика решает иначе.

– А уж как мне жаль... – ответил Цамади.

– Перейдём сразу к делу. Нам совершенно не хочется развязывать новую войну. В городе находятся представители нашей церкви с неким важным предметом. Я даже не знаю с каким, меня не посчитали нужным посвящать в детали. Отпустите их и отдайте предмет, после этого мы сразу уйдём.

– А если мы откажемся? – спросил Цамади.

– К прискорбию, я не смогу ослушаться приказа. Начнётся штурм, будут многочисленные жертвы...

– Вы же понимаете, что сейчас сюда движется флот со всего Харгавата. – заметил Цамади, – При необходимости прибудут и вартунцы.

– Нисколько не сомневаюсь. Вот только диквальский флот тоже направляется сюда. И тиглонская армия готова выступить. Я и сам не понимаю, в чём ценность загадочного предмета. Но знаю точно, что иерархи уже готовы воевать за него. Подумайте, нужен ли он вам?

– А если предмета нет? Что тогда? – вмешался в разговор Варсули.

Адмирал улыбнулся и ответил:

– Предмет в городе. У меня на борту священники Ордена, и они не ошибаются.

– Вы считаете, что орденские маги могут отыскать вещь? – уточнил Варсули.

Гларис поморщился.

– Попрошу не называть наших союзников этим словом. Они такие же слуги церкви, как и мы. Колдовство по прежнему является великим грехом.

– Ну да, если только не совершается во славу Тиглона и Ордена. – добавил Варсули.

– Как бы там ни было, мастера Ордена смогут найти предмет за сутки, если предоставить им все возможности. Как я понял, светлейший Ниоракес не смог получить его? А теперь и вы потеряли. Пустите нас в город и я даю слово чести, что никто не пострадает. Наши правители закроют глаза на этот маленький инцидент, ведь никто не захочет войны.

Варсули и Ховали вопросительно смотрели на Шамувара. Главным в переговорах Баэтер назначил его.

– Нам нужно подумать. – ответил Цамади, – Дайте время на поиски.

Кажется Гларис был удовлетворён ответом. Цамади обещал искать вещь, хотя и не говорил что собирается отдать её... В любом случае, диквальцам не хотелось лезть в драку за непонятные интересы церковников.

– Хорошо, даю вам сутки. Только выдайте нам Ниоракеса и его соратников.

– Вот через сутки и выдадим. – ответил Цамади.

Гларис немного помедлил, осматриваясь по сторонам. Его взгляд упал на стоящего поодаль Минкахолена. Адмирал удивлённо вскинул брови.

– Кажется я понимаю, кто испортил сюрприз! Послушай меня, дикарь! – он обращался к юртарийскому вождю. – Тебе следует научиться бояться владык Балурии, и когда-нибудь мы преподадим тебе урок. Твои южные сородичи оказались дальновиднее, они на стороне победителей.

Минкахолен яростно глянул на него, сжимая рукоятку топора. «Только бы не бросился», подумал Цамади, но северянин сдержал гнев, и ответил:

– Вы владыки Балурии? Не слышал об этом. Меня прозвали Минкахолен Далеко Видящий, и я вижу перед собой кичливого глупца. Не нужно говорить кто победитель, пока ещё не началась битва.

Гларис не нашёл, что ответить и молча сел в лодку.

Шлюпка отчалила, Цамади смотрел вслед. Вскоре подошёл Баэтер.

– Интересно, что они сделают, если они узнают о присутствии патриарха? – задумчиво спросил Варсули.

– Адмиралу политика неинтересна, – ответил Цамади, – А Ниоракес может приказать штурмовать город, невзирая на потери. Потому я и не хочу отдавать его.

– Кстати, – заметил Баэтер, – Мы совсем забыли про нашего бледного пленника. Надо бы навестить.

– Мне некогда. – сказал Цамади. – Вся стража с ног сбивается, ищет Нижара. Что мы будем делать, если найдём?

– Увидишь. Тогда проблема решится быстро и без крови. Это я обещаю.

***

Поиски Нижара не дали результата. Его видели повсюду, и никто не мог приблизиться к безумному рыжему, научившемуся исчезать как дым. Стражники и подключившиеся добровольцы окровенно боялись подойти к нему, всё чаще говорили о колдовстве. Нижар не скрывался, наоборот он кажется решил обойти весь город, внимательно всматриваясь в прохожих. Но стоило его окликнуть или подойти близко, происходило необъяснимое. У всех появлялось непреодолимое желание отвернуться или закрыть глаза, на вора было невыносимо смотреть. А когда глаза открывались, его уже не было.

– Отвод глаз, – заметил на это Бартум, когда Цамади спросил его мнение, – В сильнейшем исполнении. Я сам могу сделать подобное, только против одного человека и ненадолго. Не думаю, что в Кадзале столько лет жил гениальный маг, а значит...

– Значит его ведёт Книга, – закончил за гаролона Баэтер, – И это наш шанс. Видимо ей нужно что-то найти в городе.

– А потом? Когда найдёт? – спросил Цамади.

– Не имею ни малейшего понятия. Скажу лишь, что все поиски Нижара – бесполезная суета.

– И что-же, прекратить их?

– Нет, пусть народ отвлечётся от диквальских кораблей.

Разговор происходил под вечер в Храме Чистого Пламени, где собрались все, включая Ховали и его офицеров.

Днём Баэтер и Варсули навестили Ниоракеса в темнице. Тот не скрывал торжества.

– О, я вижу вы передумали. Перед лицом смерти всё начинаешь понимать иначе, не так ли? – с ухмылкой сказал тиглонский иерарх.

– Наши жизни в руках Господа, – ответил ему Баэтер, – И никто не знает когда застигнет его смерть. Её лицо всегда рядом, только не каждый об этом помнит.

– Решил попугать? Или думаешь держать меня в заложниках? Это не сработает, у адмирала приказ любой ценой вытащить предмет. Даже если придётся пожертвовать мной.

– Нет, – спокойно ответил патриарх, – Всего лишь объясняю, что мы не передумали.

– Неужели вам всё равно, сколько прольётся крови? – поинтересовался иерарх.

– Конечно нет. Только вот кровь проливать собираетесь именно вы...

Сейчас, в храме, Баэтер вспоминал этот разговор.

– Нам остаётся только ждать и готовиться. – подвёл он итог. – Готовиться подороже продать жизни, и ждать чуда.

***

Укмал думал, как следует поступить. Возле дома стоял человек с необычными рыжими волосами и пристально вглядывался в окна. Сам Укмал видел его из окна второго этажа. Незнакомец поднял взгляд, их глаза встретились. Рыжий улыбнулся, сделал шаг назад и пошёл по улице. Но самое удивительно , что стоящие возле калитки гвардейцы не обращали внимания на странного человека! Словно и не видели его.

Юный Цамади знал, что отец с ног сбивается – ищет какого-то человека, причём именно рыжего со шрамом на щеке. Он хорошо рассмотрел этот шрам на лице смотрящего.

Укмал спустился, прошёл через двор и быстро оглядевшись, перелез через забор. По другому дом не покинуть, у гвардейцев строгий приказ охранять всех. Если бы спросили, зачем он это делает, юноша не нашёлся бы что ответить. Случайно он знал, что отец сегодня допоздна будет в Храме, совещаться с важными людьми, и направился туда.

Он не знал, что сестра тоже видела незнакомца. Слишком бойкая девочка не желала пропускать интересное, и с кряхтеньем подтащила к забору стул. С его помощью она забралась наверх, повисла на руках с другой стороны, а потом спрыгнула, каким-то чудом ничего не повредив.

Юноша, беспокойно оглядываясь, дошёл до храма. Уже возле дверей он услышал сзади топот бегущих ног, испуганно оглянулся и воскликнул:

– Ливеда! А ты здесь что делаешь!

Запыхавшаяся сестра перешла на шаг.

– А ты что делаешь? – спросила она, когда подошла ближе.

– Я должен предупредить отца. – ответил Укмал.

– Про рыжего незнакомца?

– Так ты тоже его видела. А про то, что из дома нельзя выходить, забыла?

– А ты тоже забыл?

– Я воин. – со смешным достоинством ответил Укмал.

– Ну-ну. Давай уж заходить, всё равно мы вместе ослушались.

Отвечать было нечем. Укмал и Ливеда вошли под купол храма. Юноша попросил служителя позвать командира стражи. Тот не удивился, поскольку прекрасно знал семью Цамади.

– Кто это был возле дома? – спросила Ливеда, когда они остались одни.

– Не знаю, – ответил Укмал, – Кажется тот, кого отец уже несколько дней ищет. Наверное опасный преступник.

Скрипнула дверь. Брат и сестра обернулись и Укмал машинально дёрнулся вперёд, заслоняя Ливеду. В дверях стоял рыжий незнакомец, держа в руках книгу.

– Мальчик, – усталым голосом сказал он, – Это тебе.

Рыжий медленно подошёл к Укмалу, протягивая книгу. Укмал ничего не понимая взял её.

– Открой. – сказал незнакомец.

Юноша словно во сне взялся за обложку. Раздался громкий крик отца:

– Укмал, нет! Не открывай!

Но было уже поздно. Книга сама по себе с силой распахнулась. Страницы ярко вспыхнули, в воздухе пахнуло грозой и свежестью. Всё тело Укмала засветилось. Через миг сияние ослабло, Укмал поднял глаза на отца и выбежавших за ним: Варсули, Баэтера, гаролонских магов. Нечеловеческие, светящиеся глаза. А потом он начал говорить, но это был уже не его голос.

– Успокойся, воин. С мальчиком всё будет в порядке, его ждёт интересная судьба.

Устами Укмала говорил многоголосый хор, наполненный мудростью и силой.

– Избранный... – потрясённо прошептал Баэтер.

– Ещё не время. – сказал Голос. – Говорящий найден, нам же предстоит скрыться снова.

– Но хотя-бы ответь, – воскликнул патриарх, – Что ждёт нас, что будет с Балурией?

Светящиеся глаза посмотрели на него и Голос изрёк:

– Близится буря.

Затем Избранный перевёл взгляд на Ливеду, и на бесстрастном лице отразилось удивление.

– Так вот ты где! – сказал он.

Ливеда смотрела на него, мучительно пытаясь что-то вспомнить. Между тем свет стал меркнуть и пропал, книга сама по себе закрылась. Укмал вздрогнул, затряс головой и стал оглядываться.

– Сынок, ты в порядке? – беспокойно спросил Шамувар.

Укмал только кивнул.

– Ты что-нибудь помнишь? – спросил его Баэтер.

– Очень смутно, как во сне, – неуверенно ответил Укмал, – Я как будто куда-то взлетел и оказался в странном светлом месте. Там было много людей в необычных одеждах. Одни такие как мы, другие с чёрной кожей или со странными головами. Они говорили со мной, но о чём – не помню. Мне казалось, что это длилось несколько часов.

– Ливеда, – обратился патриарх к девочке, – Ты можешь объяснить слова Избранного?

Она покачала головой и сказала:

– Мне показалось, что Укмал стал кем-то другим. Сразу многими людьми.

– Это всем показалось. – заметил Баэтер.

– Только я этих людей знаю. Очень давно. – прошептала Ливеда.

– Как это может быть? – удивился Баэтер.

Ливеда потрясённо смотрела в никуда.

– Не знаю. Как во сне...

***

В эту ночь никому не спалось. Вся команда собралась в обеденном зале, и на этот раз при свете гаролонских светильников сидели все, даже Армила и дети. Нижар пристроился на стуле возле окна, задумчиво глядя на улицу. После того, как он передал Книгу, вор больше не сказал ни слова. Цамади подозревал, что он попросту помешался от пережитого. Баэтер сидел за столом, пристально рассматривая Нижара и о чём-то думая.

– Книгу мы нашли, точнее она сама пришла. – наконец сказал Цамади. – И как теперь пронести её мимо армады?

– Увидишь, – ответил патриарх, – Завтра утром Ниоракес поймёт, что не только у него есть секретный козырь.

– Даже отправив Книгу в Бадрэбу, мы не сможем остановить войну. – заметил Цамади. – Тиглонцы настроены слишком решительно, да и уверены в победе. Их армия вооружена лучше вартунской, да ешё за ними Орден. Диквальский флот тоже сильнее нашего.

– Вот поэтому завтра они должны увидеть, какие силы стоят за нами. Ты не прав, считая что наша армия уступает тиглонской. Все эти годы, после противостояния, мы очень усердно работали, только не афишировали достижения. Пусть все считают, что Вартуна безнадёжно отстала, тем интереснее будет сюрприз...

– Может быть. Надеюсь, что мы победим, но лучше вообще не начинать войну.

Баэтер как-то весело посмотрел на Цамади и сказал:

– Не тревожся, всё под контролем. Завтра они поймут, что нападать нет смысла.

Армила ушла в спальню и увела сонную Ливеду. Укмал вовсю клевал носом и тоже пошёл за ними.

Воцарилось молчание. Каждый думал о своём.

– Что теперь со мной? – впервые подал голос Нижар. Все разом посмотрели на него, видимо тоже подозревали, что рыжий уже никогда не заговорит.

Баэтер встал, подошёл поближе. Нижар не сводил с него взгляда, в котором не читалось страха или смятения. Нет, там было только отрешённость и спокойствие. Патриарх вглядывался в лицо вора и наконец спросил:

– А что бы ты хотел?

– Ещё сам не понимаю. Голоса из Книги всё во мне перевернули, и никогда я не стану прежним. – Нижар усмехнулся, – Значит я должен стать другим. Вот только каким? Такое чувство, будто я много лет играл роль, как актёр. И эта роль мне не нравилась. А теперь представление окончилось, а я оказывается не умею жить просто как человек...

Баэтер улыбнулся и сказал:

– Я тебя научу. Пойдёшь в ученики?

– Я? – Нижар искренне удивился, – Вор, проклятый самим собой, соучастник кражи Книги и убийства монахов! Я заслуживаю только пожизненной каторги или казни.

– Ты никого не убивал. И Книгу не украл, напротив, ты её спас. К тому-же она с тобой говорила, а значит увидела свет в душе. Воровал – да, это грех. Так слушай же меня!

Баетер вмиг превратился в грозного патриарха, чьё имя гремит на всю Балурию.

– Нижар! – изменился даже голос Баэтера, стал жёстким и сильным – Ты грешен, и подлежишь наказанию! Ты поедешь со мной в Бадрэбу, чтобы верным служением искупать свои грехи, и даже не пробуй отказаться. В кандалах увезу!

Все ошарашенно смотрели на преображение всегда спокойного патриарха, и только Нижар никак не проявил эмоций.

– Я постараюсь. – тихо сказал он.

– А что будет с Укмалом? – спросил Цамади.

– А что с ним? Будет жить как жил. Конечно твой сын может стать целью для тиглонцев, если они узнают кто он такой. Поэтому...

Баэтер внимательно посмотрел на присутствующих и продолжил.

– Произошедшее в Храме я объявляю церковной тайной. Любой, кто проболтается, будет отвечать передо мной лично. Впрочем, я уверен, что все это понимают и не желают зла мальчику.

Он немного помолчал и продолжил:

– Конечно его можно увезти его в Бадрэбу, спрятать подальше. Не делай такое лицо, Шамувар, я не собираюсь так поступать. Избранный – не приложение к Книге, он человек, личность. Молодой и неопытный, но человек. Кто как не Кадзальский Охотник сможет воспитать его правильно!

Баэтер снова о чём-то задумался.

– Рогбаш, этот город снова будет хранить загадку. Раньше здесь была спрятана Книга, теперь в Кадзале живёт Избранный. Но здесь нет своей церковной стражи. Может быть тебе перебраться из столицы? Это не приказ, я лишь спрашиваю твоё мнение.

Варсули почесал подбородок и ответил:

– Если можно, назначте кого-нибудь другого. Там я на своём месте, кроме того остаться будет подозрительно. Тиглонцы всё равно будут наблюдать, и могут сделать выводы, что здесь осталось нечто важное.

– Разумно. Я направлю освещающего из Бадрэбы, но поставлю его в чине хранителя праведности. Шамувар, тебя я извещу о прибытии верных людей, с которыми нужно держать связь.

Баэтер встал, начал молча ходить по комнате. Все напряжённо смотрели на него в свете ярких гаролонских светильников, чувствуя, что патриарх собирается сказать нечто важное.

– Как же давно это было... – начал Баэтер. – Я был молод и полон сил. Как сейчас помню лицо наставника в бродеменском храме Чистого Пламени. Суровый он был человек, но при этом мягкий. Странное сочетание. Наказывал безжалостно, хотя и любил нас как своих детей...

Патриарх помолчал, вспоминая, и бодрым голосом продолжил:

– Сначала нас было мало. Тех, кто задумал прекратить ужас, что творился в Виркуде. Вы не представляете какова жизнь в стране, разделённой на две церкви, чьи прихожане готовы убивать по малейшему поводу. Вера здесь не при чём, люди были инструментом в руках иерархов, тиглонских и вартунских. Часто бывало так, что родные братья оказывались по разные стороны. Признаюсь, в начале я не был уверен, к какой стороне примкнуть. Сторонники ложной церкви явно были сильнее, и умели хорошо убеждать. Вартунские священники лишь говорили о вере и праведности, тиглонские же подкрепляли слова силой золота. А особо упорных они попросу убивали. Вот поэтому я и понял, что их учение не имеет ничего общего с добродетелью, а под маской праведности они скрывают свою демоническую сущность.

Сначала мы проигрывали в этой войне. Очень скоро Виркуда могла стать чем-то вроде Диквала, полностью управляемого извне. Из Тиглона присылали золото, которое сразу делало их веру привлекательнее. Но я быстро понял, что не только деньги дают власть. Сила не в тугом кошельке, и не в оружии. Сила, это команда тех, кто беззаветно верит в правое дело. Тех, кого не подкупить, не испугать. И пусть нас было мало, но мы боролись отчаянно, а порой и жестоко.

Думаете зря меня прозвали Кимледаном Кровавым? Трудно оставаться милосердным, когда толпа сжигает дом соседей, за то что они не так молятся. С мужчин сдирают кожу, тиглонцы всегда любили это, а женщин насилуют и режут. Страшнее всего, что за всем этим наблюдает священник, и благословляет убийц. Сторонники Тиглона не стеснялись в средствах. Их принцип – или ты с нами, или мёртв. Они были богаты и могущественны.

Золото даёт власть. Власть приносит больше золота. Противопоставить этому можно только долг и веру, да ещё искреннюю любовь к Родине. Их слабость в том, что стремление к власти разделяет, а долг объединяет. Они хорошо платили, но наёмники всегда готовы сбежать, если почуят опасность. Те тиглонские фанатики, которые искренне верят в своё дело, могут со временем понять, что они инструменты в руках иерархов.

Прежде и в нашей церкви забывали о святом долге ради земного богатства. Да что говорить, и сейчас многие не способны устоять перед тугим кошельком. Подобных людей мы разными способами устраняли. Нет, мы не убивали их... обычно. Есть разные способы убедить человека, что власть для него слишком тяжела. Слабые духом уходили, а их место занимали мои люди. Постепенно орден Невидимого Пламени захватил всю церковную власть в Виркуде, да и многие дворяне стали нашими сторонниками. Им тоже не улыбалось становиться вассалами Тиглона.

Дальнейшее вы все знаете. Прислужников тиглонской церкви сотнями изгоняли из страны. Заметьте, всего лишь изгоняли, тогда как они предпочитали убивать несогласных. Из Тиглона стали приходить солдаты и под видом разбойников нападать на вартунские храмы. Только в стране уже были воины-заступники, да и дворяне окончательно приняли нашу сторону. А я посоветовал прежнему патриарху удалиться на покой, что он и сделал, уступив власть мне. Вот с того времени и началось противостояние, в котором ты, Шамувар, принял столь решающее участие.

Патриарх замолчал, сел напротив Цамади, устало опустив голову. Страж не понимал, зачем нужна была эта речь о прошлом. Баэтер поднял взгляд на него и продолжил:

– Варсули – член ордена. Так же как священник храма. Нижар станет моим учеником. Пора и тебе приобщиться к нашему обществу. Это не просьба.

Патриарх снова встал, видимо ему лучше думалось стоя.

– Для того, чтобы примкнуть к нам, не требуются ритуалы или клятвы. Достаточно показать себя верным и достойным человеком, которому можно верить. Можешь считать, что ты всю жизнь был одним из нас.

– К чему это? – не понял Цамади, – И что теперь изменится в жизни моей семьи?

– Внешне ничего. Твой сын будет расти и учиться. И с ним всегда будешь ты. А ещё другие люди, способные защитить его, насколько возможно. А теперь всё, пора спать. Завтра нам понадобятся силы.

***

Наутро всех поднял гвардеец, дежуривший ночью. Собрались быстро и без лишних слов. Укмала и Ливеду будить не стали, но Армила просила не уходить без предупреждения, и сейчас с тревогой провожала мужа.

Две кареты уже стояли наготове. Немного подумав, Баэтер позвал Нижара.

– Поедешь с нами. Посмотришь.

И они направились к храму, сопровождаемые взглядами соседей.

Стоящие у ворот храма гвардейцы прижали кулаки к груди и без лишних слов направились за пленником. Ниоракеса вывели, бледный тиглонский иерарх щурился от света и выглядел невыспавшимся. Баэтер молча показал ему шкатулку, а потом извлёк из неё книгу. Тиглонец жадно смотрел на артефакт, потом перевёл взгляд на патриарха.

– И что дальше? Ведь вы кажется не собираетесь отдавать её. Так что штурм неизбежен. – заметил он.

Баэтер ничего не сказал в ответ. Он положил книгу обратно и приказал:

– Прямо в порт.

Цамади вопросительно посмотрел на Варсули, но тот лишь пожал плечами.

Ниоракеса поместили в третью карету, с гвардейцами и гаролонским магом. По дороге Цамади мрачно смотрел на город, отмечая, что некоторые дома опустели. Хозяева решили не рисковать, и убраться подальше, как будто в случае войны это могло спасти. Солдат почти не было видно, все они ждали атаки на берегу, и даже большинство стражников стояли среди них. Интересно, а где сейчас Кимори? Сбежал, или закрылся в своём доме. Скорее последнее, бежать ему некуда.

В порту Варсули с удивлением рассматривал вооружённых как попало людей, явно бандитского вида. Их предводитель улыбаясь смотрел на проезжающих, и даже помахал рукой.

– Кто это? – спросил он командира.

– Воровской староста и его подручные. – ответил Цамади, – Сам понимаешь, мне они не подчиняются, но видимо Ухо решил тоже учавствовать в обороне.

Освещающий понимающе кивнул. Преступному обществу тоже не хотелось захвата города. Им выгоднее спокойствие.

Баэтер направил переднюю карету не к причалам, а немного в сторону. Берег там был пологий, и пристать могли лишь лодки, которые и лежали в немалом количестве. Хозяева не беспокоились, воровство лодок случалось очень редко, проще оставить их на месте чем тащить в укрытие. Людей не было, по понятным причинам, лишь в далеке стояли трое, возле необычной белой лодки. Да и сами стоявшие выглядели странно, они были одеты в белоснежные плащи с капюшонами. Именно в их сторону направился Баэтер, когда остановил карету. Все без команды двинулись следом.

Варсули шёл нахмурившись, Ниоракес взирал на происходящее внешне равнодушно. А Цамади приглядывался к неизвестным, и в его разуме забрежила догадка. Наконец один из них снял капюшон, и догадка подтвердилась. Бледная кожа, почти белые волосы и большие, ярко-синие глаза.

– Мири... – прошептал Цамади.

– Нелюдь!!! – Ниоракес выкрикнул, словно сплюнул. – Это что? Ты пойдёшь на это?

Тиглонец обращался к Баэтеру. Но патриарх молчал, явно наслаждаясь реакцией.

– Отдать святыню бездушным тварям! Ты будешь проклят навеки! – Ниоракес явно не ожидал подобной развязки.

– Душа у них получше, чем у многих людей, – спокойно ответил Баэтер, – А насчёт проклятья... Не думаешь же ты, будто мне неизвестно, зачем вам понадобилась книга? И кому вы её хотели отдать.

Цамади наконец увидел в бухте ледяной корабль, о котором за последними событиями подзабыли.

Патриарх держал в руках шкатулку с книгой, молча глядя на троицу мири. Ледяные сайди направились навстречу. Их плавные движения завораживали, все трое синхронно двинулись с места и так же одновременно остановились, словно были единым целым.

С минуту они разглядывали пришедших. Их взглядом они напоминали гаролонов, смотрели так, будто видели в человеке нечто за пределами обычного восприятия. Скорее всего так оно и было.

Мири молчали. Молчали и люди, лишь Ниоракес злобно плюнул под ноги чужаков, но не получил никакой ответной реакции. Баэтер протянул книгу Нижару.

– Ты Хранитель, – сказал он, – И ледяные сайди называют себя хранителями. Пусть же сохранят нашу священную реликвию.

Нижар кивнул и торжественно передал книгу, из рук патриарха в руки одного из мири. Ниоракес бесстрастно смотрел на это, и лишь заметил:

– Ну-ну. Они довезут её как раз до моей эскадры...

Впрочем уверенности в его вловах не было.

Получив книгу, тройка сайди села в белую ледяную лодку. Двое уселись на корме, а третий приложил ладони к выступу на носу, и лодка беззвучно устремилась к ледяному кораблю, набирая скорость. За ней расходились волны, и скоро лодка превратилась в точку, а потом соединилась с глыбой корабля. А через несколько минут и корабль пришёл в движение, все быстрее устремляясь к выходу из Кадзальской бухты. Не было видно, что происходит на диквальских кораблях, но ни один не пришёл в движение. Они плотными рядами загораживали проход. Ледяной корабль явно шёл на них, только набирая скорость, и случилось неизбежное – он врезался в одно из вражеских судов, протаранив его. И продолжил движение, как ни в чём не бывало. Издали донёсся треск, еле слышимый на расстоянии.

Ниоракес потрясённо смотрел на могучую эскадру, не способную задержать всего один корабль. Баэтер внимательно наблюдал за его реакцией. Видимо реакция нравилась патриарху.

– Плывут на Ледяной остров. – сказал он, – Или острова, я сам точно не знаю. В любом случае далеко, но вы можете послать туда флот. Если конечно вам его не жаль...

– Наивный. – усталым голосом ответил ему Ниоракес, – А ты не подумал, что отдал нелюдям силу, способную уничтожить человеческую расу?

– Перестань лицемерить! – гневно ответил Баэтер, – Те, кому вы хотели отдать книгу, куда худшие нелюди!

– Они не получили бы её. – возразил тиглонский иерарх, – Книга хранилась бы в Гедарии. Стражи мира хотели только возможности изучать её.

– И это меня ты называешь наивным? Урдалы получают всё, что им приглянулось. Если только вожделенный предмет не хранят мири. Хватит об этом, посмотри – за тобой уже выслали шлюпку.

Старый патриарх видел получше молодых – лишь через некоторое время все рассмотрели приближающуюся лодку. Она была длинной, узкой и приводилась в движение двумя десятками гребцов. Очень быстрая шлюпка, но по сравнению с ледяной этот шедевр кораблестроения казался черепахой. Когда она пристала, первым выскочил очень разозлённый Гларис. Увидев Цамади, он резко спросил его, игнорируя остальных:

– Потрудитесь объяснить, что это значит!

Ответил ему Ниоракес:

– Это значит, что всё не имеет смысла.

Гларис, до этого не увидевший иерарха, быстро опустился на колени.

– Светлейший, что происходит?

– Не тоего ума дело. – бросил Ниоракес и повернулся к Баэтеру. – Вы ещё не победили. Это лишь начало большой игры, ставка в которой – власть. И не только над Балурией.

После чего залез в шлюпку и махнул рукой. Униженный Гларис мрачно посмотрел на него, потом на Цамади и последовал за Ниоракесом, пробормотав что-то под нос. Матросы дружно опустили вёсла и судно двинулось к кораблям. Баэтер смотрел на горизонт.

– Знаю, – тихо сказал патриарх, – Игра, в которой вместо фигур – люди...

Цамади так-же смотрел на уходящую шлюпку. Он спросил Баэтера:

– Итак, война отменена?

Патриарх покачал головой.

– Всего лишь отложена...

***

Эпилог.

Через 20 лет.

– Удивительная история... – заметил командующий квидского флота.

Он стоял на носу флагмана, харгаватского "охотника", и вглядывался в приближающийся берег Гаролонии. Молодой харгавский адмирал так-же напряжённо смотрел, как в утреннем тумане проступают далёкие горы, и пытался увидеть неприятеля. Не видно, и это хорошо, значит их тоже не видят.

– Когда твои корабли смогут ударить? – спросил он квида.

– Нужно подойти поближе, иначе выстрелы не нанесут урона. Внезапно ударить не получится, если ты об этом.

Адмирал кивнул. Его десантные корабли шли по бокам эскадры, чтобы как можно быстрее высадить морских рыцарей. А в середине медленно ползли квидские боевые суда, каждое из которых несло по двадцать огненных метателей. Они уничтожат вражеские корабли, обстреляют береговые укрепления, чтобы дать харгавам ворваться в лагерь.

– Укмал. – обратился к нему пожилой гаролон.

Адмирал повернулся и почтительно ответил:

– Я слушаю, наставник.

– Только что пришло сообщение. Норин со своим отрядом движется сюда.

Укмал усмехнулся.

– Наконец мы познакомимся. Давно хотел пообщаться с магом, знающим с какой стороны браться за саблю.

– Борода предпочитает прямой меч. – вмешался в разговор молодой гаролон. Он отличался от других представителей своего народа тем, что носил бороду, и кажется очень гордился этим.

– Не важно. Этот человек ещё может спасти вашу страну. А ведь сначала его считали чуть не еретиком... – ответил Укмал.

– Я примнул к Норину давно. Вот доказательство. – гаролон пригладил бороду, ставшую своеобразным знаком сторонников Норина Дигоура. – Да, старые пни из Защитников слишком полагались на психические заклинания. К счастью не все так думали, и Норину позволили создать собственную коллегию. А теперь у диквальцев есть защитные амулеты, и плевать они хотели на магию личности... Зато огонь жжёт их так-же как раньше. И водные копья амулеты не отводят.

– И от харгавских сабель магия Ордена не спасёт. – добавил Укмал.

Солнце рассеило туман, стали видны диквальские корабли, причалившие в порту. На суше тоже заметили флот, и начались суетливые приготовления. Бородатый гаролон наблюдал в магический прибор, как спешно выстраиваются в боевые порядки диквальцы, никак не ожидавшие нападения с моря. Он посмотрел на адмирала и мрачно сказал:

– А ведь там мой дядя жил...

Укмал сочувственно спросил:

– Он жив? – хотя и знал ответ.

– Никто не выжил. Эти мрази истребили всех.

Подошёл квидский капитан.

– С минуты на минуту начнётся.

Действительно, тяжёлые корабли замедлили ход и стали медленно поворачиваться бортами к берегу. Десантные суда продолжали ход. Раздался оглушительный грохот – это десятки железных ядер со взрывчатым порошком полетели в неприятеля. Загорелись корабли, рушились здания на берегу. А морские рыцари уже приближались к цели, готовые рубить всех подряд, ибо в гаролонском городке были только диквальцы.

– Началось... – прошептал старый гаролон.

Много веков назад древние жители Минулара почти уничтожили друг друга в бессмысленных войнах. Так бывало уже не раз. Оставшиеся сайди всегда восстанавливали цивилизацию, заполняли пустующие земли, чтобы снова с яростью истреблять соседей. Но теперь всё пошло иначе. На пустующие земли хлынули пришельцы из других миров, и большая часть мира стала принадлежать им.

Планируется цикл про Минулар, про населяющие его расы: людей, сайди, кралгов, карликов и других. За древними войнами и Крушением настали века Тишины, но близится их окончание. Все ждут того, что сказано в древних пророчествах.

Слишком ценная вещичка.

Балурия, государство Харгават. Закончено противостояние с фанатиками Тиглона, заключён мир с варварами юртари. Вроде всё спокойно. Но это спокойствие готово в любой день взорваться новой войной, и и кажется только чудо поможет её избежать. А маленький город Кадзал, как оказалось, веками хранил великую тайну. Главную тайну всех балурийцев...

Остальное понятно при чтении.