Следы в пустоте

Глава 1

— Да вы издеваетесь!

Это восклицание уже не в первый раз прозвучало в стенах замка, а в библиотеке волшебников — и подавно. Но что ещё скажешь, когда все, кто хоть на что-то годился, сбежали через подземные лабиринты на другой берег реки, протекающей по одну сторону от замка и защищающей его от нападений с этой стороны? Единственными, кто остался в пустых каменных залах и коридорах, были Тритон — один из рыцарей-охотников Ущелья, и Крас — разумный ящер, размерами не больше уличного пса, передвигающийся на задних лапах.

Многим казалось странным, что ящера зовут обычным человеческим именем, а рыцаря — как величественную королевскую саламандру, вырастающую обычно размером с лошадь, но это как раз было вполне объяснимо: Тритон всего-то давным-давно победил такую тварь, высушенную лапу которой теперь носил на поясе, а Крас был просто очень умным и начитанным, вот и выбрал имя человека, когда-то поделившегося с ним книгой.

Массивная стальная люстра закачалась под потолком, когда в стену замка ударился очередной выпущенный требушетом снаряд. Маракши решили, что раз никто не собирается открывать им ворота замка, то лучше разрушить его до основания. Тритон понимал такой подход, хоть и не был с ним согласен. Не лучше ли захватить замок и жить в нём? Хотя что он мог знать о варварах, свалившихся на их голову из какого-то чудовищного измерения, в котором их заперли сотни лет назад?

— Сто шестой, сто седьмой... О, гляди, любовная записка!

— Крас, не отвлекайся! — Тритон швырнул массивный том «Основных законов мироздания» в ящера. Тот легко увернулся, изогнувшись гибким телом, и проворчал:

— Мы даже не знаем, что ищем. Какая разница, прочитаю я пророчество или любовную историю?

Очередной удар, гораздо сильнее предыдущего, обвалил добрую половину книг с массивного шкафа, занимающего чуть ли не всю западную стену библиотеки. Найти в этом бардаке пророчество, в котором говорится, как избавить мир от маракшей, было по-настоящему невыполнимой задачей.

— Лучше бы взяли тот заказ на Королевского шипоспина, — проворчал рыцарь.

— Да, я бы даже смог перечислить все слабые места этой твари, — подтвердил ящер. — Знаешь, сколько их?

— Ни одного.

Крас кивнул и отвернулся к стеллажу с книгами, продолжив лениво ковыряться в томах с магическими учениями.

Маракши появились в Долине Пересвета внезапно. Так же внезапно, как и лютые морозы, ударившие посреди жаркого лета, уничтожившие посевы и вынудившие людей бежать ещё дальше на юг, к непроходимым болотам Гатии. Многие мудрецы связывали морозы и появление маракшей, хотя и не могли доказать, как именно они связаны друг с другом, ведь измерение, из которого пришли жуткие двухметровые варвары, являло собой иссушенный пустынный край.

— Напомни, почему мы не послушали ведьму? — Крас почесал когтистой лапой подбородок и уставился на Тритона, ожидая ответа.

— Потому что она хотела твою голову, — ответил мужчина, отшвыривая очередную бесполезную книгу.

Ящер угрюмо кивнул, прошипев что-то на кургонском, и вернулся к поискам нужного текста. Несколько снарядов один за другим сотрясли стены замка, затем последовал грохот. С потолка посыпалась каменная крошка. Тритон задумчиво поглядел на стену, по которой пошла довольно широкая трещина, и, сплюнув на пол, сказал:

— Уходим, Крас. Замку конец, как и библиотеке.

— Но пророчество, Тон! Мы ведь так и не...

— К чёрту! Забудь, мы проиграли. Скоро это место превратится в груду камней. Да и что-то мне подсказывает, что никакого пророчества здесь нет и не было с самого начала. Старая карга нас обманула!

Он в сердцах пнул камешек, упавший под ноги. Крас задумчиво проводил его взглядом и вздохнул:

— Знаешь, я и сам думал об этом. Очень уж легко она дала направление после того, как...

— Не напоминай.

Ящер снова кивнул, затем засунул любовную записку в маленькую сумку, которая висела у него на кожаном поясе, и поспешил к выходу из библиотеки. Последний раз окинув полки с книгами, Тритон последовал за ним.

Тритон вообще не любил волшебников и магов, а уж ведьм — тем более. Но всего две луны назад их угораздило оказаться неподалёку от Актара — хребта всевидящих, где живут практически все пророчицы и ясновидицы этих краёв. Каждый знает, что с актарскими ведьмами дел лучше не иметь: сбудется ли то, что они видят — под большим вопросом, а вот плата за информацию часто бывает непомерной.

— Заходи, охотник. Погрейся у костра.

Сгорбленная старуха в драной накидке указала ему на местечко внутри пещеры. Они с Красом довольно долго шли, направляясь к Ущелью, и остановились только тогда, когда увидели мерцающий огонёк в одной из пещер горного хребта. Если бы они знали тогда, что угодили в Актар, — сразу повернули бы назад. Но запах жареной птицы затуманил разум и заставил слепо идти на огонёк, как мотыльков, ищущих света.

Когда Крас выглянул из-за ног рыцаря, старуха вскрикнула, вскинула руки в стандартном акте творения, каким призывают огонь и молнии, и Тритон едва успел обнажить клинок, защищая друга. Молния угодила в свод пещеры, обвалив несколько крупных камней, заблокировавших вход, и они втроём оказались в ловушке, в мрачном помещении, освещаемом лишь слабым огоньком костра. Колдунья собиралась напасть снова, но ящер подал голос:

— Так вы встречаете гостей? Разве это прилично?

Она застыла, недоумённо моргая маленькими глазками, взгляд которых больше упирался в выступающий крючковатый нос, чем в говорящего ящера.

— Говорящий?

Тритон кивнул, убирая меч в ножны. А старуха уже деловито обошла его сбоку и разглядывала ящера вблизи. Потыкала пальцем холодную чешую, оглядела кожаный ремень, который Тритон купил ему в Эсморе, портовом городе, и маленькую сумочку на нём, сшитую лучшими ремесленниками лесного Кардинона. Крас недовольно шипел по-кургонски, но давно привык к подобному с собой обращению, так что не стал одёргивать её, как и Тритон. Пускай лучше старая карга удовлетворит своё любопытство, чем метает молнии.

Когда ящер был рассмотрен со всех сторон, старуха вернулась к затухающему огню. Дышать в пещере становилось тяжелее: по всей видимости, заваленный вход был единственным источником воздуха. Но женщину это как будто не волновало. Она вновь вскинула руки, заставив Тритона потянуться за кинжалом на груди, но творение лишь подняло камни обратно к своду пещеры и словно приклеило их на место. Снаружи сразу потянуло прохладным ветерком, а огонь, подпитавшись, разгорелся с новой силой. Тут же над ним зашкворчала зажаренная птица, и рыцарь шумно сглотнул, забыв обо всём.

— Голодный? — старуха, усмехнувшись, оторвала от птицы кусок и бросила его мужчине. Тот поймал его одной рукой и, не раздумывая, запихнул в рот, давясь и глотая, почти не прожёвывая сочное мясо.

— А ты? — спросила она у ящера.

Крас покачал головой. У него в сумочке всегда было несколько кусочков вяленого мяса, которых легко хватало на несколько месяцев пути. Тритон никогда не отнимал их, хоть и мог ходить настолько голодный, что готов был убить первого встречного и сожрать, не потроша.

— А я знала, что ты придёшь. Но спутника угадать не могла, — старуха рассмеялась, указав на ящера. — Интересный у тебя кургонец. Как же ты научил его разговаривать?

— Тон меня ничему не учил. Я познал суть мироздания задолго до нашей с ним встречи, — обиженно ответил Крас, не дожидаясь, пока рыцарь проглотит кусок мяса.

Старуха рассмеялась ещё сильнее. Противно, сотрясая пещеру визгливыми нотами в голосе:

— И в чём же суть, маленький ящер?

— Негоже мудрецу делиться знаниями с теми, кто их не заслуживает, — Крас отвернулся и уселся прямо на пол, достал из сумки маленький кусочек мяса и принялся жевать, делая вид, что разговор ему больше не интересен.

Старуха хмыкнула и вновь повернулась к Тритону:

— А он с гонором. Мне нравятся такие. И такие, как ты.

— Мы идём в Ущелье. Далеко отсюда? — наконец расправившись с мясом, спросил мужчина.

— Не торопись, охотник. Я ведь сказала, что знала о твоём приходе. Тебя это не волнует?

Тритон пожал плечами. Каждый второй знал о его приходе, ведь он был одним из лучших рыцарей-охотников по эту сторону Ущелья. Братство почти всегда рассылало уведомления о начале его походов, чтобы у баронов и управителей не появлялось лишних вопросов о множестве мертвецов, которые неизменно оставались на пройденном им пути.

— И ты совсем не хочешь узнать, почему ночи становятся холоднее, а солнце опускается раньше?

— Зима на подходе, вот и всё, — вновь пожав плечами, ответил охотник.

— Едва загорелась седьмая луна года, рыцарь. До зимы ещё не менее четырёх.

— И что?

— А то, что обычно так не бывает. Тебе ли не знать, что на всё, что нарушает естественный порядок вещей, следует обратить внимание?

Крас тихонько повернулся, разглядывая старуху. Некоторое время он прислушивался к шелесту её голоса, а затем, воскликнув, вскочил на ноги и бросился к Тону.

— Как я мог не понять! Горный хребет, изъеденный пещерами, голые деревья, тяжёлый от магии воздух...

— О чём ты, Крас? — рыцарь непонимающе уставился на ящера, трепавшего его рукав.

— Актарский хребет! Мы в Актаре, а это — актарская ведьма!

Он указал пальцем на старуху, и та вновь рассмеялась.

— И ты называешь себя мудрецом, маленький кургонец? Мудрец бы вряд ли заплутал по пути к Ущелью. Но, надо сказать, вы всё же заставили меня попотеть. Запутать след и привести вас сюда было непростой задачей.

Тритон напрягся, тихонько отодвинул Краса себе за спину. Ящер, хоть и был невероятно умным, в бою становился обузой. Обнажённый металл сверкнул в глазах у старухи. Но она лишь вновь рассмеялась:

— Я привела тебя сюда не для того, чтобы драться, охотник.

— А для чего же?

— Ветер шептал разное. Камни пели, а холод ночи как нельзя кстати очистил небосвод. Мерцающие огни звёзд говорят со мной, рыцарь Ущелья. Они говорят, что миру скоро придёт конец. Сперва на землю обрушится холод, а за ним придут легионы маракшей.

— Что за бред? — Тритон вернул клинок на место. — Ты выжила из ума, старуха. Маракшей не видели уже сотни лет, с тех пор как король Лиурин и тринадцать волшебников запечатали их в другом измерении.

— И что, по-твоему, то, что запечатали, нельзя вновь открыть?

Вопрос ввёл мужчину в ступор. Конечно, ведьма была права, но кто в здравом уме решит разрушить печать?

— Тон? Тон! Чего застыл? — голос ящера вырвал мужчину из воспоминаний.

Они уже несколько минут двигались по лестницам, ведущим к подземным лабиринтам, внимательно приглядываясь к следам, оставленным беглецами на пыльном полу. Над головами продолжали громыхать тяжёлые каменные снаряды, ударяющиеся о постройки. Судя по интенсивности, маракши немного выдохлись, а может, просто не принесли с собой достаточно глыб, которые можно было бы метнуть в стены. Оставался и другой вариант: от некогда величественного замка, контролирующего все территории к западу от реки, не осталось и камня на камне. В таком случае тысячи варваров скоро отправятся дальше, к следующей цели по ту сторону реки, куда сейчас бежали несколько сотен человек.

— Долго ещё? — недовольно спросил Тритон. Запах сточных вод всегда действовал ему на нервы, и любые задания, связанные с подземельями и нижними уровнями городов, вызывали отвращение.

— Совсем чуть-чуть вниз и около часа в лабиринте, если, конечно, я правильно запомнил карту. А там, как повернём в последний раз, останется пройти по туннелю, и мы на той стороне реки.

Крас задумчиво почесал затылок чешуйчатой лапой.

— Как думаешь, они скоро отправятся дальше? — спросил он.

— Маракши? Кто знает. Думаю, сперва построят мост или что-то в этом роде. Они ведь не безумцы — лезть в такое течение.

Крас издал странный звук, который Тритон давно идентифицировал как смешок. Строение речевого аппарата у кургонцев сильно отличалось от человеческого, и ящер, который умел разговаривать как человек, являлся загадкой вообще для всех, даже для самого себя. И всё же иногда он издавал смесь шипящих звуков, какими кургонцы общались между собой; их же использовал для выражения большинства человеческих эмоций.

Тритон тоже улыбнулся. Да, единственные безумцы здесь — они. Ведьма убита, пророчество утеряно, а может, его и вовсе не было. Маракшей становится всё больше и больше, и одному только Создателю известно, сколько времени осталось существовать этому хрупкому миру. А они слепо идут за словами безумной старой карги о том, что лишь они — избранные и лишь они смогут помочь. Безумцы — слабо сказано. Рыцарь вздохнул и продолжил спускаться по ступенькам вслед за другом. Впереди у них был долгий путь.

Глава 2

Миновав последний блокпост болот Гатии, Тритон и Крас добрались до южных пустошей. Резкий контраст между мягкой почвой под ногами и иссохшей пустыней действовал удручающе: мало того, что они очень устали, эти пейзажи ещё и выматывали одним своим видом. После недели на болотах, где приходилось постоянно перепрыгивать с кочки на кочку и стараться не очутиться в мутной трясине, способной поглотить такого крупного, как Тритон, рыцаря за считанные секунды, они всё ещё пользовались пружинистым шагом, которому их научила девчонка-проводник. Нога вперёд — колени согнуты, спина прямая. Шаг — подпрыгивая, чтобы не вязнуть в земле.

Крас особо не жаловался: на диких островах, где обитали крутонцы, дела обстояли гораздо хуже. Тритон до сих пор не мог понять, каким же образом тот самый путешественник, подаривший ящеру имя, добрался до их племени. Теперь же он шёл, совершенно не отставая от рыцаря, несмотря на свои размеры, и разглядывал гатийских светлячков, которых наловил в баночку, болтавшуюся у него на поясе. Сейчас насекомые, размером с небольшую мышь, спали, перекатываясь на стеклянном дне.

Тритон впервые видел, чтобы подобные твари вообще могли спать: обычно их век краток и вся жизнь состоит только из бесконечного цикла воспроизводства себе подобных, но светлячки Гатии от обычных насекомых отличались довольно сильно. Жили не меньше двух десятков лет, имели схожие с человеком циклы сна и бодрствования, сбивались в группы, совсем как люди, и, поговаривали, будто даже обладали зачатками разума.

Светлячков использовали для освещения вместо факелов: гатийские болота наполняли различные газы, которые легко воспламенялись от случайной искры. Даже стальное оружие там было под запретом, чтобы скрещённые мечи не стали причиной уничтожения целых поселений. По этой причине Тритону и Красу пришлось обходить людей стороной, ведь закон Гатии был довольно суров: «Десять суток заключения за ношение стального оружия». А болотные тюрьмы — место пренеприятнейшее.

Заключённого бросали в одну из деревянных клеток, подвешенных прямо над поверхностью трясины. Нередко под весом клетка опускалась чуть ниже, и тогда заключённый оказывался всего на ладонь погружён в воду. Ничего страшного, если бы не гатийские пиявки, которые, напившись крови, раздувались до размеров Краса. Всего две-три таких твари, и от заключённого оставался только иссушенный труп.

— Прочитай ещё раз, что там написано, — устало попросил Тритон, когда они достигли вершины очередного холма и уселись передохнуть на камнях.

Крас выудил из сумочки на поясе смятый листок бумаги, уже десятки раз перечитанный ими. Ту самую любовную записку, найденную в библиотеке волшебников. Прочистив горло, ящер с выражением прочёл:

— «Пустоши Ашк'Аркамии тайны хранят. Следуй за светом самой яркой звезды на юге, она приведёт к пристанищу последнего дракона». Ты уже заметил эту звезду? Кажется, прошлой ночью я видел её, и мы идём немного левее.

Тритон задумчиво кивнул. Шифр они разгадывали так долго, что маракши успели перейти реку и двинулись на восток, захватывая всё новые и новые земли. С их побега из замка прошла целая луна и ещё десять дней, а они так и не приблизились к ответу на главный вопрос: как спасти мир от нашествия варваров из мёртвого измерения?

— И ведь нам никто за это не заплатит, — вслух произнёс он, продолжая свои мысли.

— За что? — не понял Крас.

— За это. — Тритон провёл рукой по пейзажу перед ними.

Солнце уже садилось, и начинало холодать. Для бывалого рыцаря-охотника это большой проблемой не было, а вот ящер, ощущая холод, становился вялым. На их островах низкие температуры бывают лишь раз в году, и тогда крутонцы впадают в спячку, согревая своими телами заготовленные кладки с яйцами, из которых, с наступлением тепла, вылуплялись чешуйчатые малыши.

Крас многозначительно промолчал. Каждый раз Тон выворачивал их совместный поход таким образом, чтобы напомнить ему о том, что это не подходит наёмнику вроде него. Тритон вообще действовал исключительно логично и последовательно: кошмарный монстр уничтожил поселение земледельцев? Вот задание, вот контракт. Оплата не соответствует ожиданиям? Рыцарь только разводил руками: умирайте дальше. И так всегда и во всём. Казалось, что его волнуют только деньги, и ящер иногда не мог понять, как же всё-таки они смогли довериться колдунье и отправиться решать её ребус.

— Я знаю, о чём ты думаешь, — сказал Тритон.

— Просвети меня, — заинтересованно вскинул голову Крас.

— Ты думаешь, что мне плевать на весь мир. И это действительно так.

Крас вздохнул.

— Подожди, ты не дослушал. Да, мне плевать. Но я вот что думаю: если маракши уничтожат всех и вся, то чьи же задания я буду выполнять? И на кого охотиться? Эти варвары явно не заплатят, да и вообще я сомневаюсь, что у них водятся какие-то деньги.

— Да, Тон, ты в своём репертуаре.

Он повертел в руках записку. То, что изначально казалось любовным посланием, привело их на край света, и теперь они искали место, которое называлось Кшас'Сул, с аркамийского — Драконье пристанище.

— Я просто делаю то, чему меня научили. И делаю это хорошо.

С этим Крас никогда не мог поспорить. Хоть ему и не нравилось мировоззрение охотника, он действительно был мастером своего дела. И действительно имел право выбирать те заказы, за которые платили больше. Только вот несчастные люди, которые погибали из-за неспособности заказчика вывалить гору золотых монет, лежали на другой чаше весов. И для ящера эта чаша всегда была тяжелее.

— В любом случае я рад, что мы здесь, — улыбнувшись, сказал Крас. — Ты не бросил весь мир погибать, а это уже чего-то да стоит.

Тритон покачал головой и усмехнулся:

— Ты всегда вывернешь всё так, чтобы я оказался в лучшем свете, да?

Ящер только прошипел что-то на крутонском, что Тон обычно расценивал как нечто утвердительное.

— Пойдём. — Он поднялся с камня и начал спускаться вниз, в небольшую иссушенную долину между холмами. — Это место должно быть рядом.

Пристанище показалось ближе к тому моменту, когда солнце почти коснулось горизонта, хоть видно им его всё равно не было. Впереди, прямо в скале, возвышающейся среди холмов, был высечен огромный проход, закрытый массивной железной решёткой, давно проржавевшей и ни на что не годной. Сам проход и решётка мало кого могли бы удивить, а вот драконья пасть, высеченная прямо в камне и явно созданная для того, чтобы пугать издалека, вызывала благоговейный трепет. Тритон, если бы был таким же мохнатым, как рыцари-ищейки Ущелья, наверняка почувствовал бы, каково это — когда шерсть встаёт дыбом. К счастью, волосы на спине у него едва ли проглядывались.

Над пастью, всё так же вырезанные прямо из кусков скалы, возвышались пики и башни, созданные либо актом творения, либо крайне умелыми каменщиками. Иначе объяснить скалу, превращённую в крепость, Тритон не мог. Проход находился аккурат в глубине пасти дракона и в сумерках, когда тени максимально вытянулись, выглядел жутковато.

— А разве драконы ещё существуют? — спросил рыцарь. — Кажется, где-то я читал, что последнего уничтожили во время зачистки пустошей.

— Это я читал, — поправил его ящер. — Не знаю, но мне что-то расхотелось туда идти.

Тритон кивнул. Однако выбора особо не было: надвигалась ночь, а ночи в пустошах гораздо опаснее, чем дни под солнцепёком. Ночью на охоту выходили существа гораздо страшнее и опаснее тех же гатийских пиявок. Да и от засыпающего на холоде ящера будут одни проблемы.

Они подошли ближе, прямо в пасть дракона. Гигантские каменные зубы нависали сверху, готовые вот-вот захлопнуться и навсегда запереть их в этом удалённом от всего света месте. Каждое дуновение ветра создавало довольно специфические мелодии: казалось, будто обитатели камней пересвистываются друг с другом, сообщая о незваных гостях. Тритон вдруг присел на одно колено и принялся разглядывать иссохшую землю.

— Что ты видишь? — спросил Крас.

— Люди. Крупные, четыре пары ног. Следы едва заметны, но ведут прямо туда. — Он указал на дыру в решётке, оставленную кем-то десятки лет назад. — Будь осторожен.

Ящер кивнул. Он не мог объяснить, как именно между ними возникла эта дружеская связь, но Тон всегда заботился о его жизни и защищал всеми силами. Странная парочка, однако вместе они прошли через столько историй, что уже было сложно представить, что они не рядом друг с другом.

Тритон обнажил клинок. Обычный полуторник из закалённой стали, который ему выдали в уплату долга в лесах Кардинона. Меч разрубил столько чудовищ, среди которых были не только твари, но и люди, что не сосчитать. А кровь саламандры придала ему весьма неожиданный эффект: прикосновения клинка обжигали. Тон не раз жаловался на то, что из-за меча ему приходится добивать многих беглецов, которые при использовании обычного оружия погибли бы от потери крови. Его же меч сразу прижигал рану и останавливал кровотечение. Полезно в медицине, но довольно странно в бою.

Крас при виде этого меча испытывал необъяснимые страх и тревогу. Возможно, сказывалось воображение. Когда он представлял, как Тритон уничтожает одного из его сородичей, сердце уходило в пятки. И всё же этот меч был продолжением рыцаря и его частью, и Крас давно смирился с этим. Просто чувствовал себя неуютно.

Они медленно пробрались через дыру, оказавшись в кромешной темноте длинного коридора. Туловища светлячков, сонно хлопающих крыльями, ярко зажглись, освещая пространство на добрые пару десятков шагов вперёд. Внутри было абсолютно тихо, только воображаемые каменные существа всё ещё свистели снаружи. Ящер шёл тихо, едва касаясь когтистыми лапами каменного пола, а вот Тритон, несмотря на все усилия, всё равно гремел тяжёлыми наплечниками и железными мысами сапог. Каждый его шаг гулким эхом разносился по всему коридору, исчезая где-то во тьме.

Так они дошли до места, где коридор поворачивал, резко уходя влево, и здесь рыцарь, едва заглянув за угол, сразу же прижался к стене.

— Что там? — шёпотом спросил Крас.

— Огонь. В проходе, в конце коридора.

Ящер осторожно выглянул и тут же спрятался.

— Вижу. Похоже на факел. Думаешь, они ещё здесь? — спросил он, имея в виду людей, следы которых они нашли снаружи.

— Обратно следы не вели, значит, они точно ещё здесь. Накрой светлячков. — Тритон бросил ящеру небольшую тряпку, выуженную из-за пазухи. — Пусть наше появление будет для них сюрпризом.

Они сразу же оказались в кромешной темноте и видели только мерцающий свет от огня. Тон медленно двинулся вдоль стены, стараясь не издавать никаких звуков. Получалось с трудом, однако Крас всё равно смог прислушаться к тому, что доносилось из прохода в конце коридора, помимо играющего жёлто-красного света, виновного в причудливом танце теней, отбрасываемых на стену. Показалось, что он услышал какой-то шорох, но больше ничего. Тритон добрался до прохода и быстрым движением высунул голову, оценивая обстановку, а затем вернулся на исходную.

— Кажется, пусто, — прошептал он. — Побудь здесь. Только осторожно.

Крас кивнул и вжался в стену. Как же он не любил подобные задания, когда неизвестно, кто из них охотник, а кто жертва. Когда нужно прятаться и стараться быть незаметным. Когда сердце гулко стучит, а каждый шорох способен повергнуть его в панику. И всегда в таких случаях он был рад, что Тритон где-то здесь, рядом.

Рыцарь медленно вошёл в просторное помещение, в центре которого горел огонь в чаше, установленной на каменном столбе. Вокруг было разлито янтарное масло, и чуть дальше лежал разбитый кувшин. Видимо, тот, кто подливал масло в чашу, с трудом справился с поставленной задачей. Тритон даже слегка расслабился, прикидывая в голове: «Невысокий, сил мало. Может, женщина?». Единственное, что не сходилось — следы, принадлежащие весьма крупным людям. Держа меч перед собой, он пошёл дальше, увидев в углу помещения ещё один проход, откуда так же шёл свет.

Всего несколько шагов привели его в просторную залу, потолки которой прятались далеко наверху, скрытые во тьме. Мощные каменные столбы держали свод и были вырезаны прямо из горной породы в виде когтистых лап дракона. Завораживающее зрелище, и одновременно жуткое. На каждом из столбов висел горящий факел, так что зала была освещена настолько, чтобы легко увидеть трон в её дальнем конце. Тритон поднял меч повыше: на троне восседала фигура. Рыцарь приготовился к драке, но заметил, что фигура не двигается, и решил подойти ближе.

Истлевшие одежды, из которых торчали выбеленные временем кости. Золотой обруч на черепе, нижняя челюсть которого нашла покой на полу. Мертвец смотрел на него пустыми глазницами. Тритон подошёл и увидел множество следов в пыли у основания трона. Кто-то заботливо расчистил ему табличку в полу, на которой аккуратным почерком было выведено: «Здесь покоится последний дракон». Ну конечно. Он вспомнил одну из книг, которую Крас читал по пути к болотам. Кажется, «Действительная природа драконьего проклятия». В ней говорилось о том, что драконов в их мире нет и никогда не было. То, что принимали за драконов — всего лишь результат творения. Магия и проклятие, не более того.

— Нашёл, что искал, охотник? — грубый голос, полный каких-то рычащих и хрипящих звуков, раздался за спиной.

Тритон обернулся и увидел огромного мужчину, на две головы выше него самого, одетого в одну лишь набедренную повязку и кожаные сапоги. На поясе болтались изогнутые клинки. Тело варвара было покрыто белой краской, которую они принесли с собой из другого измерения. Поговаривали, будто эта краска лишала их рассудка и позволяла не чувствовать боль. Лицо, почти полностью спрятанное за волосами, было искажено злобной гримасой. Перед Тритоном стоял один из маракшей.

— Далеко ты залез, незваный, — рыцарь вложил всё презрение в последнее слово, указывая концом клинка на варвара. — Лучше бы оставался со своими.

— Надоело убивать беспомощных, — маракш обнажил кривые зубы и погладил пояс. Тритон пригляделся и увидел множество отрезанных ушей, висящих на нём.

— Чудовища. Лиурин был прав, когда заточил вас в другом измерении. Вам не место среди людей.

Маракш рассмеялся, один за другим доставая клинки:

— Ты хоть знаешь, охотник, с чего всё началось тогда? Кто был виноват в том, что мы стали такими? Ты не видел, что твой Лиурин сотворил с моими сородичами.

— А ты?

— В другом измерении время течёт иначе, охотник. Мы все были там.

Договорив, маракш тут же бросился в атаку. Подняв над головой клинки, он с разбегу набросился на Тритона, первым делом пытаясь достать его длинными ногами. Тритон, готовый к атаке, только легонько качнулся в сторону и чиркнул кончиком меча по каменному полу, высекая искру. Она попала как раз на лужицу масла, разлитую кем-то— может, и этим маракшем, ранее. Пламя тут же разгорелось, в тот момент, когда варвар приземлился на пол и проехался по разлитому маслу. Обнажённая плоть тут же загорелась, и от сладковатого запаха горелого мяса Тритону стало дурно, но он не замешкался: острие меча пронзило спину варвара, заставив того затихнуть.

Со стороны входа послышались гулкие хлопки. Трое варваров вошли в залу, и тот, что был впереди, хлопал Тритону.

— Отличная реакция. А что скажешь на это?

Он отодвинулся, показывая рыцарю на других варваров, стоящих за спиной. Те держали Краса, на вытянутой морде которого зрел крупный синяк, а один глаз уже заплыл. Горлышко от разбитой баночки болталось на поясе, исполосовав острым краешком ему всё бедро.

— Прости, Тон! Я не... — мощный пинок в живот заставил ящера замолчать.

— Твари! — закричал рыцарь. — Отпустите его!

Маракш, стоящий впереди, рассмеялся:

— Охотник и тот, кто не должен говорить, придут за кровью дракона, — сказал он. — Ваши актарские ведьмы — весьма полезный инструмент. И если вы так опасны для нас, разве я могу просто взять и отпустить твоего друга?

Он кивнул одному из маракшей. Тот вытянул с пояса клинок и приставил к шее Краса.

Тритон не стал дожидаться. Стоило варвару отвернуться, чтобы подать сигнал, как рыцарь-охотник сорвался с места. Он видел, как маракш тянется за своим изогнутым мечом. Видел, как достаёт его, весь грязный от налипшей и высохшей крови. Как подносит к Красу. К этому моменту Тритон был уже совсем рядом, на ходу достав кинжал из нагрудных ножен. Кинжал, выпущенный им со всей силой, угодил варвару прямо в шею, чуть ниже уха. Чёрная кровь брызнула в стороны, и массивное белое тело рухнуло на пол. Второй маракш, державший Краса, тут же достал свой клинок, чтобы завершить начатое.

Тритон хотел зайти со стороны убитого, но предводитель оказался перед ним, не уступая в скорости. Он уже успел обнажить оба клинка и обрушил их на рыцаря, который едва успел прикрыться мечом. Сил варвару было не занимать — Тритон едва не выронил меч, стоило косматому великану посильнее надавить сверху. Он припал на одно колено, сгибаясь под натиском варвара. Взгляд был направлен только на Краса: ещё чуть-чуть, и случится непоправимое. Тритон разжал кулак и отпустил меч, одновременно нырнув в ноги маракшу. Тот, не ожидая резкого исчезновения сопротивления, ухнул лицом в пол, глубоко воткнув свои клинки в камень. Тритон выхватил кинжал из сапога и воткнул ему в бедро. Сталь встретилась с костью и отскочила. Кинжал, разрезав Тритону ладонь, выскочил из руки.

Маракш взревел и, развернувшись, попытался поймать рыцаря, но не успел: Тритон уже летел в сторону последнего, который в это мгновение опускал меч на шею несчастного ящера. Ещё секунда — и...

Зал озарила яркая вспышка. Маракш отлетел от Краса, впечатавшись в стену. В его груди зияла дыра с обожжёнными краями. Ящер поднял руки и выпустил ещё одну молнию за спину Тона. Предводитель маракшей в последний раз вскрикнул и затих.

— Крас? Ты не говорил, что умеешь творить!

Тритон подскочил к обессиленному другу, который едва держался на ногах. На кончиках его когтей всё ещё играли искры.

— Я и сам не знал, — прошептал ящер. — Вот шутка, да? Кому расскажешь — не поверят.

— Ты о чём?

— Мало того, что ящерица разговаривает и умеет читать, так ещё и научилась творить. Такое и большинство людей-то не смогут.

Тритон рассмеялся:

— Да. Да! Ты как, дружище?

Он принялся осматривать тело ящера, но, кроме синяков на лице и порезов на бедре, ничего не увидел.

— В порядке, только без сил. Давай отойдём подальше, не нравится мне эта чернильная кровь.

Тритон огляделся. И правда, кровь маракшей, абсолютно чёрная, растекалась под их телами, словно чернила из перевёрнутой банки.

Он осторожно поднял ящера на руки и перенёс поближе к трону и восседавшему на нём мертвецу. Крас медленно прочитал текст на табличке.

— Помнишь, книга...

— Да-да, «Действительная природа драконьего проклятия». Я помню.

— То есть весь этот путь был напрасным?

Тритон пожал плечами. Вообще весь проделанный путь казался ему напрасным. Разве очередная неудача хоть что-то меняла?

— Посмотрел в карманах? — спросил ящер.

— Что?

— Карманы, Тон. Сколько раз я говорил тебе заглядывать в карманы?

Рыцарь покачал головой и ощупал истлевшие одежды последнего из драконов. Пусто. Абсолютно пусто. Тут его рука наткнулась на стеклянную колбу, заткнутую пробкой. Он вытащил её на свет и рассмотрел вместе с Красом. На дне колбы лежала тонкая полоска песка или какой-то пыли.

— И это что, кровь дракона?

— Которой сотни лет. Да, похоже на то.

Вздохнув, Тритон засунул колбу Красу в сумочку. Он понятия не имел, что с этим делать, ведь слова старой карги были вполне очевидными: «Капля крови дракона удержит печать, а тот, кто не должен жить, закроет её». Капнуть пылью, в его представлении, было довольно сложно.

— И что дальше? — устало спросил он у ящера.

— Всего-то найти того, кто не должен жить, — с умным видом ответил Крас.

— Легко, — рассмеялся Тон. — Таких в нашем мире чуть ли не половина.

Ящер зашипел, изображая смех, но сразу поморщился от боли. Тритон легонько похлопал его по плечу.

— Отдохнём пару дней, дружище. Приведём тебя в порядок. Пойдём, поищем в этой каменной могиле местечко поуютнее.

Они встали и, взяв один из факелов, медленно побрели в сторону коридоров.

Глава 3

— Тринадцать, четырнадцать, пятнадцать...

— Зачем ты считаешь? — голос из соседней клетки отвлёк Тритона от подсчёта капель, срывающихся с оголённого корневища огромного дерева, возвышающегося над ними. Поселения остроухих были довольно своеобразны, и тюремные камеры, совсем не такие, к каким привыкли жители других народов, располагались под землёй, в хитросплетении корней.

— Не твоё дело, раб, — ответил Тон, стараясь не повышать голоса.

Стражники не любили, когда заключённые разговаривали, и это он уяснил в первый же день: бока всё ещё болели от сильных ударов внешне хилых лесных жителей.

Мужчина в соседней клетке лишь усмехнулся:

— Ты не так уж сильно отличаешься от меня. Это пока с тебя не сняли доспех. А потом — тоже станешь рабом.

Тритон не ответил. Ему пришлось начать счёт заново, чтобы понять, сколько капель падает с корневища за тридцать вдохов. Капли собирались в лужу под подвешенной к потолку клеткой, и эта лужица потихоньку приближалась ко входу в помещение.

— Двадцать семь.

Тритон прикинул, сколько вдохов должно пройти, прежде чем вода всё-таки доберётся туда, куда ему было нужно. Много, но примерно к ночи всё должно получиться.

Клетка была жутко неудобной: остроухие специально подбирали клети компактнее, чтобы заключённый испытывал постоянный дискомфорт. Ноги давно затекли, руки едва слушались, спина болела, и единственное, чего ему хотелось, — так это просто лечь и вытянуться, прохрустев всеми позвонками. К сожалению, пока приходилось терпеть.

С тех пор, как они с Красом вошли в густые леса Кардинона, прошло не меньше трёх дней. Все попытки понять, что им делать дальше, разбивались о совершенно бестолковую загадку, которую ведьма произнесла в своей пещере перед смертью. «Капля крови дракона удержит печать, а тот, кто не должен жить, закроет её». Кровь дракона, давно обратившаяся в пыль, болталась в склянке на дне сумочки Краса, но это беспокоило их меньше всего. Сложнее было понять, кто же такой этот «тот, кто не должен жить». Человек? Монстр?

— Охотник! — раздался высокий мелодичный голос стражника, вошедшего в тюрьму. — Советник желает видеть тебя.

— Я же говорил — станешь рабом, — рассмеялся сосед.

Стражник тут же ударил копьём по прутьям его клетки:

— Молчать! Или прикажу отрезать тебе язык!

Мужчина сразу умолк, но в глазах, продолжавших сверлить Тритона, тот увидел смесь презрения и отвращения. Да, другие заключённые сразу невзлюбили его. Мало того, что Тритону оставили одежду и доспехи, так ещё и избивали его меньше прочих и даже приносили что-то более-менее съестное.

Ещё двое остроухих в красных латах, будто бы выкованных из коры деревьев, подвезли к камере Тритона какую-то непонятную металлическую конструкцию на колёсах. Один из них закрепил цепь, на которой висела клетка, внутри хитрого механизма и нажал на рычаг. Клетка рухнула, заставив Тритона вскрикнуть от неожиданности, но тут же замерла в метре от земли, удерживаемая механизмом. Стражники кивнули друг другу и толкнули конструкцию к выходу. Тритон понял, что это нечто вроде передвижного устройства, чтобы не пришлось выпускать его из клетки.

— Эй, я бы и сам прошёлся! Разве можно к советнику в таком виде?! — негодующе воскликнул он.

Стражники только смерили его безразличными взглядами и продолжили толкать. План с каждой секундой становился всё бессмысленнее и невыполнимее.

Остроухие не любили, когда их так называли. Не любили и других названий, предпочитая зваться просто кардинонцами, древесными жителями. Кардинонский лес был по-настоящему огромен и занимал чуть ли не все земли к западу от Долины пересвета. С той же стороны пришли маракши, решившие двигаться на восток, а не захватывать поселения лесных жителей. Некоторые сразу решили, что именно остроухие надломили печать, и именно из-за них варвары хлынули в этот мир, уничтожая всё живое вокруг. Тритон и Крас так не считали. Им было непонятно, почему маракши оставили кардинонцев и двинулись в другую сторону, но этих варваров вряд ли хоть кто-то вообще мог понять.

Советник Элитур, древесный лорд, градоначальник Кардинонской дуги, с интересом смотрел на рыцаря в клетке. Он выглядел так же, как и десять или двадцать лун назад, когда Тон и Крас были в Кардиноне. Как раз тогда, когда ящеру сшили отличную сумку. Длинные белые волосы, острый подбородок и скулы, аккуратный нос, гладкая кожа, лишённая волос. Пронзительный взгляд белых глаз пугал, но Тритон давно привык к нему. Уши — главная особенность кардинонцев — торчали из-под волос, устремляясь куда-то вверх. Казалось, ещё чуть-чуть — и остроухий взлетит, если захочет.

— Тритон. Рыцарь-охотник. Что привело тебя в мой город? — медленно растягивая слова, проговорил он, когда клетку с Тоном бросили на пол маленького тронного зала, созданного прямо на ветвях одного из деревьев.

Ветки, рост которых направлялся творением, стали стенами и потолком этого помещения. Остроухие были мастерами творения и лишь украшали свои жилища стеклом и металлом, но сами дома создавала природа, которую легонько подталкивали актами творения. Мощная и сильная магия, правда, Тону всегда казалось, что крайне бесполезная. К чему тратить силы на создание жилища, если лучше убить кого-то, за кого неплохо заплатят, и просто купить себе новый дом? Конечно, если полученных монет на это хватит.

— Так ты встречаешь старого друга, Элитур? — отдышавшись после болезненного падения, спросил Тритон. Он неслабо приложился затёкшими конечностями к решётке, и теперь всё тело болело ещё сильнее, чем прежде. — Я разве тебя чем-то обидел?

— Как, ты совсем не помнишь? — белые глаза остроухого слегка пожелтели. Раздражение — не более. Тон помотал головой. — Девятнадцать лун назад, заказ на мою сестру. Припоминаешь?

Тритон шумно выдохнул. Конечно, он прекрасно помнил то, о чём говорил этот остроухий.

Девятнадцать лун назад Ущелье получило задание: найти Кассандру, сестру градоуправителя Элитура, одного из семи правителей Кардинона. Тритон и Крас взялись за него: ящер уж очень хотел посмотреть на остроухих, и, хоть рыцарю они были не слишком интересны, он решил, что показать другу знаменитых кардинонцев и их древесные города, ещё и получив за это деньги, будет совершенно неплохо. Конечно, всё пошло совсем не так, как должно было пойти. Кассандра оказалась не только сестрой, но и будущей женой Элитура, и сбежала, боясь исполнять супружеский долг, учитывая близкое родство с будущем мужем. Это был один из случаев, когда Тритон начал задумываться о том, что он делает и как. И если бы не Крас, который разговаривал с пленницей, пока они везли её обратно в Кардинон, он никогда бы не узнал о её судьбе и о тех безумных порядках и традициях, что устоялись среди остроухих. Вернул бы её — и дело с концом.

Но Крас всё же смог раздуть из маленькой затухающей искорки пламя, и девушка оказалась на свободе. Задание провалено, Элитур в ярости. Удар по репутации Ущелье получило весьма болезненный, но на работу Тритона и Краса это никак не повлияло — в мире просто не было ещё двух таких идиотов.

— Молчишь. Напомни, сколько живут люди?

— Мало. Особенно если встречают таких, как я.

Остроухий задумался, разглядывая витиеватый потолок. Его шёлковые одежды словно струились по телу, бесшумно переливаясь с каждым движением, как вода.

— Верно. А кардинонцы, как тебе должно быть известно, живут долго. Очень долго. И если ты молчишь, я тоже могу помолчать.

Он едва заметно махнул пальцами, и стражники тут же бросились со своей металлической конструкцией к клетке.

— Подожди! — остановил его Тритон.

Элитур сделал ещё одно движение, и стражники замерли. Глаза из жёлтых стали зелёными. Интерес.

Тритон вздохнул. Кардинонцы просто обожали все эти словесные игры, в которых он, к своему сожалению, был профаном.

— Помню.

— Я тебя не слышу, наёмник!

— Я помню, — проскрипев зубами, как можно громче выговорил Тон.

— Ты помнишь. Тогда скажи мне, каким образом моя сестра оказалась замужем за королём Ардайном, аж на самом краю северных морей, где великаны сражаются по колено в бескрайних холодных водах?

Глаза Элитура посинели. Печаль? Остроухий был опечален, говоря о сестре?

— Ущелье ведь прислало отчёт о том, как всё было и...

— А, ваши отписки! — он махнул рукой, и один из стражников с размаху всадил Тритону тупой конец копья под рёбра, заставив закашляться. Глаза снова пожелтели, выражая недовольство. — Я знаю твой почерк, наёмник! Это писал не ты, и не твой друг-ящер! Кстати, где он?

— Крас? — всё ещё кашляя, спросил Тритон. — Скажем, мы не сошлись во мнениях. Он решил путешествовать в одиночку.

— Какая жалость! А мне так хотелось поймать вас обоих. Тебя отдать лесным драгорам, а ящера как следует изучить. Есть в нём что-то такое!

Тритон сглотнул. Остроухие, конечно, бывали жестоки, но чтобы скормить пленника драгорам? Этим кошмарным растениям, которые несколько лун могли растворять жертву внутри особого кокона, предназначенного для хранения пищи? Он слышал истории о том, что после убийства особо жестокой особи из кокона доставали ещё живых, но совсем не живущих людей, которые пропали давным-давно. Умирали после этого они довольно быстро, потому что лишались питательного бульона, который поддерживал в них жизнь, но разве это можно назвать жизнью? Нет, Тон для себя такой участи точно не хотел.

Элитур ухмыльнулся:

— Что, нравится моя идея? Я как раз растил одну неподалёку от сада, чтобы можно было каждый день выходить на балкон и наслаждаться видом.

Внезапно он встал и подскочил к клетке. Глаза из желтоватых стали красными. Остроухий испытывал гнев.

— Ты верно думаешь, что я идиот? — прокричал он. — Думаешь, я не знаю, что вернуться ты мог по одной лишь причине?

Тон замер, лихорадочно соображая. Догадался? Но откуда? А что, если?..

— Ущелье совершенно потеряло контроль! Каждую луну заваливают письмами о том, что миру нужно помочь. Просят предоставить убежище беженцам. Просят вступить в битву с маракшами — вздор!

Клетка сотряслась от ударов, которые он обрушивал на прутья с каждым словом. Тон выдохнул — всего лишь бред остроухого, который боится за свою власть.

— Я не знаю ни о каких письмах, Элитур, — мягко начал он. — Просто потому, что не был в Ущелье уже много лун и не взял ни одного заказа. Я, как бы это сказать... выполняю особое поручение.

Остроухий прищурился. Глаза стали оранжевыми, и Тон не знал, какие точно эмоции испытывает кардинонец.

— Дело в пророчестве, — осторожно продолжил он. — Капля крови дракона удержит печать, а тот, кто не должен жить...

— Закроет её, — рассмеявшись, закончил за него Элитур. — Да, я знаю это пророчество!

— Знаешь? Но ведь пророчества звучат лишь для тех, для кого они...

— Предназначены? — вновь перебил Тона остроухий. — Ты совершенно ничего не смыслишь в творении, наёмник. Твоё оружие — сталь. Откуда вообще тебе знать, как работают пророчества?

— За этим я и здесь, Элитур. Я хочу знать.

Остроухий качнул головой, недоумённо глядя на рыцаря. Затем недоверчиво посмотрел ему в глаза и расхохотался:

— Серьёзно? Тритон, рыцарь-охотник Ущелья, проклятие Лавовых гор, убийца убийц, решил, что он избранный?

— Я услышал пророчество и...

— И что? Решил, что тебе под силу соткать реальности, сотворить новую печать, установить мир во всём мире? — глаза Элитура порозовели, он продолжал смеяться, чуть ли не держась за живот.

— Я всего лишь хочу помочь. Если это будет кто-то другой — не важно. Но я услышал пророчество и могу хотя бы разгадать загадку. Узнать, кто такой «тот, кто не должен жить».

Элитур затих. Ещё раз хихикнул, не справившись с эмоциями, и медленно, словно плывя, вернулся на свой трон.

— Откуда у тебя этот шрам? — он указал на руку Тона.

— Этот? Один маракш оставил в бою.

— А, маракши. Варвары мёртвого измерения. Не приходило ли тебе в голову, что они здесь не просто так? Что они, возможно, хотят справедливости?

Элитур задумчиво погладил свою ладонь. Затем показал руку Тритону:

— Видишь, у меня тоже такой есть. Знаешь, откуда?

Рыцарь помотал головой.

— Лиурин любил магию крови. И связал всех правителей узами, которые нельзя было разорвать. Магия давно исчезла, а вот шрам остался.

Он задумчиво уставился в потолок. Взгляд блуждал по изогнутым веткам, переплетённым вместе, глаза стали серыми, почти безразличными.

— Знаешь, тебе ведь всё равно никуда отсюда не уйти. Почему бы и не ответить?

— Я тоже так думаю.

Тритон ухватился за соломинку.

— Что ж, охотник. Ответ простой: не должен жить тот, кто никогда и не жил, однако ожил.

Лицо рыцаря окаменело. Он ждал имя, название — да что угодно, чтобы понять, к чему двигаться дальше. А вместо этого получил очередную загадку? Элитур улыбнулся:

— Ты ведь всё равно ничего не поймёшь. Избранный... Интересно, драгорам нравятся избранные?

Остроухий махнул стражникам, и те принялись поднимать клетку, водружая её на конструкцию.

— Постой! — закричал Тритон. — Да скажи же, кто это? Кто ожил? Назови имя!

Конструкция покатилась к выходу, отдаляя рыцаря от Элитура. Последнее, что он услышал, были слова:

— У него нет имени. Он оживает каждую ночь, а затем умирает, исчезая, как песок, просачивающийся сквозь пальцы. Он не должен жить, но живёт. Каждую ночь.

Когда клетку Тритона вновь подвесили в темноте под корнями деревьев, воды в луже стало гораздо больше. Она уже почти достигла входа в тюрьму, и всё, что ему было нужно, — только заставить стражников заглянуть внутрь, когда наступит ночь.

— Эй! Эй, остроухий!

Двое латников зашевелились и, толкаясь, вошли внутрь, освещая помещение факелами.

— Кто из вас, уродов, решил проститься с жизнью? — сурово спросил один из них.

Они сделали несколько шагов и наступили в воду. В следующую секунду с потолка сорвалась молния и угодила прямо в лужу, повалив обоих стражников. С одного из корней медленно спустился ящер, стряхивая с чешуи налипшую землю.

— Долго ты. Узнал чего?

— Почти ничего. Но я буду весьма признателен, если ты откроешь эту чёртову клетку.

Ящер выудил у одного из стражников ключи и снял замок, который держал закрытой нижнюю крышку клетки. Та распахнулась под весом Тритона, и он рухнул прямо в лужу, которая только что стала причиной смерти двух остроухих. Крас зашипел, и рыцарь понял, что он смеётся. Хотел было возмутиться, но понял, что лучше выглядеть жалким, грязным и беспомощным, чем мёртвым или разъеденным чудовищем. Они дружески похлопали друг друга по плечам, и ящер помог охотнику подняться. Вместо одной загадки у них теперь было две, и оставалось всего-то решить их. Всего-то.

Глава 4

— Ты уверен, что стоит это делать?

Крас задумчиво разглядывал рукотворный рычаг, прикреплённый кем-то прямо к стене пещеры. Смотрелся он тут не к месту: среди пустоты, вечной пыли, огромных сталактитов, свисающих с потолка, и сталагмитов, торчащих из пола. Рукотворный, блестящий, выкованный из неизвестного металла. Такие рычаги можно было встретить в подземельях замка какого-нибудь лорда или, в крайнем случае, в Ишрамских лабиринтах, созданных специально для тренировок сильнейших воинов. Но здесь, в пещере?

Тритон уже несколько минут стоял, оперевшись о стену пещеры и сложив руки на груди, с улыбкой наблюдал за ящером. Он прекрасно знал, что произойдёт после того, как Крас опустит рычаг, однако хотел увидеть выражение морды ящера в этот момент. Улуктарские пещеры — крайне опасное место, в котором лучше вообще никому не бывать, но им, к сожалению, пришлось до них добраться.

Пролегали Улуктарские пещеры чуть дальше Ущелья, с другой стороны от Актара. Маракши уже захватили хребет Всевидящих и времени оставалось всё меньше и меньше, однако барон Нашмилл, оказавшийся на их пути, с радостью поделился догадками о месте, которое им следует посетить, чтобы разгадать загадку остроухого. Улуктарские пещеры — обитель подземников: слепых коротышек, которые поклонялись очень жестокому божеству, вечно жаждущему крови и жертвоприношений. Последний поход в пещеры обернулся для Тритона полным провалом: человек, которого ему поручили найти, уже давно был разорван на куски, а подземники оказались слишком умны и проворны для тогда ещё зелёного охотника. Пришлось уносить ноги, чтобы не стать очередной жертвой.

— Можем вернуться в Ущелье и подождать, когда маракши и его захватят, — усмехнувшись, ответил Тритон. — Проживём немного дольше.

Крас посмотрел на него, задумчиво потерев подбородок. За прошедшее время он неплохо научился управлять творением, однако всё ещё сомневался в необходимости применения его в бою. Тритон и не заставлял: всё-таки убийство есть убийство, независимо от того, разрубил ты врага клинком или пронзил молнией. Этому миру было и так предостаточно убийц. Но Крас не мог оставаться в стороне, видя, какой опасности себя подвергает рыцарь-охотник, так что дал себе слово, что будет убивать только ради выполнения их миссии. И сейчас, глядя на Тритона, Крас вздохнул, прекрасно понимая, что их ждёт после того, как рычаг будет опущен.

Чешуйчатая лапа опустилась на ручку и потянула вниз. Тритон мгновенно собрался, вытянув клинок из ножен. Крас тут же оказался у него за спиной: движения были быстрыми и отточенными. Тон называл это фронтальной позицией — если враг впереди, ящер держится за правой ногой охотника, прикрывает правый бок и спину, не вылезая вперёд. Крас поднял руки, по пальцам прокатились искорки, а воздух вокруг будто стал тяжелее — творение закрутилось, концентрируясь на когтях ящера.

Стена, на которой находился рычаг, будто ожила. Каменная крошка посыпалась вниз, а из образовавшейся щели, которая с каждой секундой увеличивалась в размерах, в них ударили клубы поднятой в воздух пыли. Сталактиты замерцали, то тускнея, то становясь ярче. Казалось, будто сама пещера была против того, чтобы этот проход открывали. Всего через несколько секунд перед Тоном и Красом оказался ровный прямоугольный проход, не больше чем самая обыкновенная дверь в любом человеческом жилище. Он зиял чернотой, и даже света кристаллических образований не хватало, чтобы разогнать клубящуюся внутри тьму.

Тритон покрепче сжал рукоять меча. Он снова считал про себя. Привычку эту выработал давно — она помогала концентрироваться только на конкретном объекте в пространстве и времени, требующем его пристального внимания. Пять. Каменная плита, поднявшаяся вверх, наконец замерла где-то внутри стены, напоследок осыпав струйки каменной пыли. Шесть. Сталактиты мерцали в такт счёту, пульсируя вместе с ним. Семь. Абсолютная тишина. Даже Крас затаил дыхание, и Тритон пожалел о том, что они так слаженно действуют: как теперь увидеть выражение на его морде, когда всё начнётся?

Восемь. Из прохода повеяло смертью. Затхлый запах разложения вперемешку с железным привкусом крови, оседающим на языке. Девять. Крас шевельнулся, искры на его когтях затрещали так, что даже Тону стало не по себе. Ящер сконцентрировал слишком много творения. Десять.

Из черноты прохода на них выскочил по меньшей мере десяток несуразных карликов, бледных, обнажённых, вооружённых обглоданными костями, заточенными и заострёнными. Все они были какие-то неправильные: угловатые конечности, длиннее тела, костлявые и тощие, как веточки; короткие ноги с невероятно длинными пальцами, на кончиках которых красовались когти, каким даже Крас позавидовал бы. Округлые животы на иссушенных телах выглядели отвратительно. Головы, не по размеру огромные, абсолютно лишённые глаз и таких форм, какие сложно вообразить, болтались из стороны в сторону с каждым шагом. Прямо посередине головы подземников разрезала полоса рта, от уха до уха, вот только ушей у них не было. Рот буквально разделял голову на две половины, и когда коротышка открывал его, обнажая несколько рядов острых зубов, верхняя половина головы падала назад, будто крышка от банки с консервированным мясом. Но хуже всего было то, что они не издавали звуков. Абсолютно никаких.

Крас, не ожидая появления столь отвратительных жителей пещер, сделал шаг назад и, оступившись, повалился на спину. С кончиков пальцев соскочила молния, пролетев прямо над ухом у Тритона, и угодила в потолок. Свод пещеры сотрясло, и несколько камней, упавших сверху, размозжили голову ближайшему подземнику. Рыцарь хохотнул и тут же вступил в бой. Сражаться с коротышками, которые были едва ли выше Краса, ему было сложно. Они сразу же постарались окружить воина и резво скакали под ногами, то и дело норовя ткнуть его своим оружием или вцепиться зубами.

Одним движением Тритон срубил две головы. Крови не было — разрезы тут же припеклись обжигающим клинком. Ещё один коротышка получил мощный пинок в живот и улетел обратно в тёмный проход. Четвёртый получил кулаком в череп, и тот провалился, как скорлупа от пустого яйца. Один из подземников вцепился зубами в ботинок и болтался из стороны в сторону, пока Тритон пытался стряхнуть его. Ещё двое подпрыгнули и схватили охотника за руки, мешая двигаться. Из прохода хлынули ещё несколько, с разбегу врезавшись в Тритона и повалив его на землю. Крас, для которого вся эта заварушка длилась не дольше пары секунд, совершенно потерял способность соображать. Противников было слишком много, и они были такими быстрыми, что даже бывалый рыцарь не справлялся с ними.

— Огонь, Крас! — закричал он. — Боятся... огня!

Один из коротышек прыгал у него на груди, из-за чего слова вылетали с каждым выдохом. Ящер, услышав голос друга, тут же пришёл в себя и поднял руки. Через секунду воздух вокруг подземников загорелся, обжигая бледную кожу. Они наконец услышали звуки, которые издают эти чудовища: пронзительный визг, отражающийся от стен. Тритон сбросил с себя горящего коротышку и, со всей силы ударив в раздутое пузо, тут же переключился на следующего. Через несколько секунд с ними было покончено.

Крас осмотрел место сражения. На маленькой площадке перед входом лежали не менее десяти трупов. Некоторые истекали белой кровью, в которой ящер заметил копошащихся червей. Он хотел посмотреть поближе, но Тритон сказал:

— Лучше не трогай. Они заразны.

— Что это?

Крас указал на живот одного из мёртвых подземников. Он то раздувался, то опускался, как будто внутри ещё было что-то живое.

— Их странное божество внутри них. Как паразит. Сожги, пусть лучше сдохнет вместе с ними.

Ящер недоверчиво посмотрел на тела и червей, шевелящихся в лужицах крови, но больше спрашивать не стал. Просто сотворил огонь и завершил начатое.

— Пойдём, — отряхнувшись, сказал Тритон. — Сейчас они попрячутся в норы. Будут ждать удобного момента, так что будь начеку.

Крас соорудил два факела из костей и тряпок. Сосредоточился, подняв руки. Тритон с интересом наблюдал, откуда же ящер возьмёт масло. Воздух вновь стал тяжёлым — творение началось. Из трещин в стене пещеры потекла чёрная густая жидкость. Рыцарь недоверчиво посмотрел на неё, потрогал пальцем, принюхался.

— Вы, маги, каждый раз меня удивляете. Масло из камня?

— Первое, что пришло в голову, — пожав плечами, ответил Крас.

Через минуту они уже шли по узкому коридору, освещая пространство огнём.

Город подземников, если, конечно, это можно было назвать городом, представлял собой сеть коридоров и просторных комнат, в каждой из которых прямо в стенах были вырыты и высечены маленькие ячейки.

— Спальные места, — объяснил Тритон. — А вон там, — он указал на зловонную дыру в полу, — они гадят.

— Очень важная информация, — покачав головой, прокомментировал Крас.

Рыцарь захохотал.

— Так что мы ищем? — спросил он.

— Судя по записям — барельеф. Нам нужна комната ритуалов, где подземники проводят жертвоприношения. Где-то на её стенах хранится история. Вот её-то нам и надо прочитать.

Тритон сплюнул на пыльный пол. Перспектива идти в самое сердце этих проклятых лабиринтов совершенно его не привлекала. К тому же он знал, что подземники — не самое опасное, что здесь обитало.

Бледных коротышек долгое время не было видно. Возможно, они пугались огня и держались в стороне, а возможно — не готовы были потерять ещё кого-то и планировали новое неожиданное нападение. Крас постоянно оглядывался, прислушиваясь к каждому шороху, но абсолютно ничего не видел. Лишь к тому моменту, когда они начали приближаться к ритуальной, то тут, то там стали мелькать бледные длиннорукие тела, тут же ныряющие в очередной проход или углубление в стене. Тритон держал меч прямо перед собой, а Крас осторожно шёл спиной вперёд, внимательно разглядывая пространство позади.

— Как они стали такими? Что же это за божество такое? — спросил Крас, когда они преодолели очередной поворот. Тритон шёл по памяти, и ему оставалось только слепо следовать за ним.

— Йол-Маггут, — ответил рыцарь.

— Звёздная нечисть? Но я думал, они все вымерли задолго до появления маракшей.

— Угу. Я тоже так думал, когда побывал тут впервые. Не знаю, кто тут появился первым — подземники или эта тварь, но они держатся друг на друге и выживают благодаря друг другу. И кто знает, сколько сотен лет это продолжается.

Крас шумно сглотнул. Звёздная нечисть — одна из самых страшных небылиц, которые старушки иногда рассказывают непослушным внукам, чтобы как следует напугать. Бесформенная масса щупалец и бесконечного количества глаз, которая существует только ради того, чтобы пожирать всё сущее. Никогда ещё он не слышал, чтобы звёздная нечисть обладала разумом и могла вступить в симбиоз с кем бы то ни было.

Ритуальная показалась внезапно. Поворот, ещё поворот — и вот: огромный зал шарообразной формы, стены которого были украшены множеством барельефов и изображений. Глаза разбегались и не знали, за что зацепиться — столько деталей Крас не видел ни в одном из мест, которые посещал в своей жизни. В центре зала зияла дыра, уходящая куда-то в самые недра подземного города, абсолютно ровная, с гладкими стенами. Красу не понравились лишь высохшие пятна то бурого, то белого цвета на их поверхности.

— Ну вот, в этот раз здесь довольно тихо, — сказал Тритон. — В прошлый мне повезло гораздо меньше.

— Насколько?

— Настолько, что из вон той дыры, на которую ты сейчас смотришь, в ответ глядела добрая сотня глаз. Мерзкое зрелище.

— Ты что, видел Йол-Маггута вживую?! — ящер от удивления раскрыл рот.

— И чуть не стал обедом. Так что давай осмотримся побыстрее и пойдём обратно. У меня от этого места живот сводит.

Крас кивнул. Да, он чувствовал примерно то же самое. А хуже всего было, что проход внутрь ритуальной был не один. Двенадцать чёрных пятен, расположенных, как часы, молча взирали на них. Ящер сразу же перестал чувствовать себя в безопасности: до этого он хотя бы мог положиться на Тритона у себя за спиной и знать, что сбоку не выскочит внезапно безлицая тварь, теперь же опасность мерещилась повсюду. Покрутив головой, он понял, что потерял тот проход, из которого они вышли.

— Не бери в голову, Крас. Читай барельефы. Только быстрее, у нас гости!

Ящер даже не успел понять, откуда взялся подземник. Он выскочил из какого-то прохода, но тут же упал, пронзённый кинжалом, который рыцарь метнул в него.

— Читай! — ещё раз выкрикнул Тон.

Крас принялся лихорадочно разглядывать барельефы, перескакивая с одного на другой. На них рассказывалась какая-то история, но выкрики Тритона и звуки падающих тел мешали сосредоточиться. Вот человек нормального роста смотрит на звёздное небо. Звезда падает, попадает в гору. Человек заглядывает в образовавшуюся пещеру. Бледный коротышка падает рядом и ударяется о ногу ящера, прокатившись на пузе.

— Да чтоб тебя! — испугавшись, завопил Крас и оторвался от разглядывания стен.

В зале шла настоящая бойня: подземников было столько, что не сосчитать, а над ними возвышалась фигура охотника, размахивающего мечом. Он подобрался совсем близко к ящеру, чтобы не дать подойти к нему ни одной твари. Крас затрясся всем телом, поняв, что если он не найдёт ответ, то совсем скоро Тритона просто задавят числом.

В пещере свет, человек подходит к свету, человек касается света, человек становится ниже, из света растут щупальца, человек поклоняется им. Не то, всё не то. Это просто история подземников, рассказ о том, как они превратились в чудовищ. Где же? Семь звёзд, приобретающих форму трезубца. Не то. Огромные шары среди маленьких точек. Что это такое?

— Это планеты, Крас, не отвлекайся! — Тритон явно заметил замешательство друга.

— Планеты? — ящер недоумённо уставился на них. Он перечитал множество научных трудов, но ни разу не углублялся в науку о звёздах, не нашёл для этого времени.

— Да-да, большие шары, на которых живут другие существа, такие как мы и кто-то там ещё, — рыцарь махал мечом и пытался отвечать, но быстро умолк, поняв, что только сбивает дыхание. — Я куплю тебе книгу, только ищи! — напоследок выкрикнул он.

Крас взял себя в руки. Полотно. Коротышки поклоняются своему божеству. Йол-Муггут вырастает из дыры в полу. Щупальца чудовища касаются голов коротышек. Их головы сияют. Они падают на пол и лежат в неестественных позах. Затем Йол-Муггут уходит. Жертвы? Нет, что-то другое. Коротышки встают, будто просыпаются ото сна, и цикл повторяется на следующую ночь, когда снаружи светит луна. Луна? Не должна жить, но оживает каждую ночь? Или может...

— Тон, я понял! Я понял!

Очередной коротышка пролетел мимо и угодил прямо в дыру в полу. Крас услышал, как он шлёпнулся обо что-то, а затем пронзительно завизжал. Ящер тихонько подошёл к краю бездны и посмотрел вниз. И тут же пожалел об этом.

Тьма на дне огромной ямы будто ожила, и в ней один за одним начали открываться глаза. Сотни, тысячи глаз. Ящер замер, не в силах пошевелиться. Он увидел, как по стенкам ямы поднимаются огромные щупальца, сотканные из самой тьмы, холодные и одновременно обжигающие, как сами звёзды.

— Держись! — заорал Тритон, на ходу хватая Краса и унося подальше от ямы.

Существо на дне взревело тысячами голосов. Ящер смог оторвать взгляд от круглого отверстия в полу и оглядеться. Пол в зале был просто усеян трупами бледных коротышек. Рыцарь неплохо потрудился, защищая его от кровожадных подземников. Последнее, что Крас увидел — как щупальца вылезают из ямы и огромный глаз, заглядывающий ему прямо в душу. В этот момент рыцарь нырнул в один из проходов и понёсся по нему в темноте, врезаясь в стены и путаясь в ориентирах. Крас ничем не мог помочь: сперва пытался вырваться, чтобы самому оказаться на полу, но Тритон, словно обезумев, так крепко прижимал его к своему телу, что шансов освободиться у ящера не оставалось. Он попытался сотворить огонь, чтобы осветить путь, но от постоянной тряски ничего не выходило. Попытался закричать, но Тон так сильно сдавил лёгкие, что вырвался только хрип.

Наконец всё закончилось. Они вновь оказались на свету, под сводами пещеры, среди мерцающих сталактитов и сталагмитов. Рыцарь на ходу отбросил Краса к стене, о которую сам опирался в начале, и поднял рычаг. Проход закрылся, но перед тем, как тяжёлая плита коснулась пола, тварь в лабиринтах проревела так громко и так яростно, что стены пещеры сотряслись, угрожая рухнуть. Однако этого не случилось, и Тон упал, пытаясь отдышаться. Крас, поморщившись, поднялся на ноги. Всё тело болело, а рёбра, казалось, были переломаны. Каждый вдох давался с трудом. Он подошёл к рыцарю и легонько пнул его, выражая недовольство.

— Больше не таскай меня, я и сам прекрасно передвигаюсь!

— Прости Крас, — тяжело дыша, сказал Тритон. — Выбора не было.

— Я разгадал загадку, — выпрямившись, похвастался ящер. — Что бы ты без меня делал?

Тон рассмеялся. Да, его маленький чешуйчатый друг был прав. И пока ещё сам не осознавал, насколько.

Глава 5

— Вот это я понимаю, приключение! — Старый Нис, учитель Тритона, со всего размаха ударил охотника по плечу, пока тот рассказывал о путешествии в Улуктарские пещеры.

Плечо заныло, как в старые добрые времена, когда он, ещё мальчишкой, тренировался в стенах Ущелья и готовился принять свой первый заказ.

— И я пытался читать эти картинки, пока Тон разделывался с уродцами, — продолжил Крас, заставив старика рассмеяться.

— Представляю, как ты наложил в штаны!

Ящер зашипел по-кургонски, прищурив глаза — видно, смеялся.

— Ага, — подхватил Тритон. — И поглядел на Йол-Маггута. Хорошо, что вообще выбрались.

Старик покачал головой, улыбка медленно сползала с его лица. Тритон знал это выражение: ещё чуть-чуть, и Нис начнёт вспоминать молодые годы, когда и сам покидал Ущелье и отправлялся на охоту. Когда этому миру понадобилось больше сил, Нис принял на себя бремя лидера и стал тренировать всех, кто хотел присоединиться. И так его славные деньки закончились, сменившись весьма ответственным положением.

— Эй, Тон! Тебе налить? — подал голос Ульс, маленький мальчик-служка, который носился по обеденному залу и помогал наёмникам напиваться.

Тритон обернулся и взъерошил парню волосы.

— Ты бы лучше отдохнул, Ульс. Эти разгильдяи что, без тебя уже и кружку свою найти не могут?

— Не порть мне парня, Тритон! Ему ещё многому предстоит научиться.

Наёмник хмыкнул. В ряду несколько охотников взорвались смехом: похоже, тоже травили байки о своих приключениях.

Нис вдруг поднялся и несколько раз постучал кулаком по столу. Зал затих, и взгляды нескольких десятков мужчин устремились к старику.

— Я рад видеть всех вас здесь сегодня, — начал он. — От нас мало что осталось, но сейчас, когда все вокруг бегут и прячутся, мы сильны, как никогда. Сильны, потому что мы вместе! И что бы ни случилось, Ущелье не дрогнет перед натиском врага! Я — сердце Охоты!

— Я — сердце Охоты! — хором вторили присутствующие.

Старик залпом осушил свой бокал и упал обратно на стул, жестом подозвав Ульса.

— Всё действительно так плохо? — поинтересовался Тритон, когда пир продолжился и взгляды собравшихся перестали прожигать его и Краса.

— Долина Пересвета пала. Теперь там выжженная пустыня. Маракши не щадят никого — ни женщин, ни детей. Старики остаются, чтобы хоть как-то их задержать, но всё это бесполезно. Актар разрушен, а актарские ведьмы теперь служат Кхолаксу, предводителю маракшей.

— У варваров есть предводитель?

— У всех есть предводитель, Тон, — устало ответил Нис. — А ваш сдаёт позиции.

— Прекрати, старик! Ущелье способно отражать любые атаки так долго, что армии просто отступают, разбиваясь о стены крепости. Мы выстоим, чего бы это ни стоило!

Нис задумчиво кивнул. Затем перевёл взгляд на Краса.

— Ты так же безнадёжно оптимистичен, как и Тон? — спросил он.

Крас медленно моргнул, на морде появилось какое-то хитрое выражение, похожее на улыбку. Немного помедлив, ящер ответил:

— Я верю, что мы справимся. И что конец близок.

— И всё же у меня никак не может уложиться в голове, — старик уставился на них, переводя взгляд то на Краса, то на Тритона.

— Что? — спросил охотник.

— Как такой умник вообще стал твоим другом, дуболом ты неотёсанный?

Старик рассмеялся, снова обрушив свою железную пятерню на спину Тритона. Крас зашипел, оценив шутку, и только наёмник задумался, возвращаясь в прошлое.

— Что там у тебя, ящерица? А ну, вытряхивай всё из сумки!

Маленький ящер, едва достающий до пояса окруживших его людей, смотрел снизу вверх на бородатого оборванца с кривым, давным-давно затупившимся кинжалом в руке. Разбойники уже несколько раз ударили его, и тело болело, но он упрямо сжимал в руках сумку, отказываясь показывать то, что находилось внутри.

— Ах так! — бородатый замахнулся, и ящер зажмурился. — А ну, парни!

Один из мужчин ударил кургонца ногой в спину, толкнув вперёд. Ящер упал, сильно ударившись подбородком о землю, и застонал. Другой тут же подскочил, и, увидев, что хватка когтистых лап ослабла, резко выдернул сумку из-под чешуйчатого тела.

— Нет, отдайте!

— Слышали, парни?! Эта тварь ещё и разговаривает!

Следом обрушился ещё один удар — на этот раз в бок. Дыхание сразу сбилось, желудок завязался узлом. Ящера вырвало на землю. На глазах навернулись слёзы.

Пока бородатый нависал над ним, другие вытряхнули из сумки всё, что кургонец таскал с собой. Пара книг, немного вяленого мяса и письмо. Тонкий конверт упал совсем рядом, и ящер потянулся к нему, но тут же взвизгнул от боли: бородатый наступил на руку, сломав коготь и, кажется, несколько костей.

— Это теперь моё, тварь!

Он схватил конверт и разорвал его, вытащив маленький лист бумаги, сложенный вдвое.

— Что за херня?

— Эй, Бикс, тут какие-то книжки. Ни одной монетки!

Бикс, разглядывающий письмо, выругался и, скомкав бумагу, выбросил в кусты.

— Книги, бумага. Ты что, ограбил какого-то лорда?

Остриё кинжала оказалось в опасной близости с глазом ящера.

— Никого я не грабил! Это моё!

Сразу за этим последовал ещё один удар, от которого маленький кургонец едва не потерял сознание.

— Врёшь, сволочь! Говори, куда спрятал деньги?

Мужчина схватил ящера за хвост и занёс руку с кинжалом, собираясь отсечь его одним движением.

— Говорят, хвосты у вас отрастают заново. Тогда я буду резать его столько раз, сколько потребуется!

Кинжал со свистом опустился вниз, но цели не достиг: что-то мелькнуло в воздухе, и рука Бикса просто исчезла вместе с оружием. Мгновение он тупо смотрел на культю, а затем из неё с каждым ударом сердца начала бить кровь, заливая лежащего на земле ящера. Бородатый заорал.

— Орёшь, как свинья. И крови — как с борова.

Из-за дерева вышел мужчина: высокий, с короткими белыми волосами, суровым взглядом.

— Убейте его! Убейте! — Бикс, зажимая рану, упал на землю, чуть не раздавив ящера, и начал отползать подальше.

Двое его друзей тут же выхватили оружие и стали медленно заходить с двух сторон, внимательно следя за руками мужчины. Тот лишь вздохнул. Ящер не понял, что именно произошло, но прошло не больше вдоха — и двое разбойников упали, обезглавленные мечом, которого ещё мгновение назад в руках у беловолосого не было. Бикс заскулил, упёршись спиной в дерево.

— Да что тебе нужно?! — закричал он, когда мужчина начал медленно подходить.

— Бикс, сын Карта, из Элебунских полей, — мужчина, достав из-за пазухи маленький свиток, развернул его и принялся читать:

— Награда: десять золотых. Обвиняется в разбое и, по меньшей мере, трёх убийствах.

Он подошёл ближе и бросил бородатому свиток.

— Там и твой портрет имеется.

— Это какая-то ошибка! Я знать не знаю никакого Карта и никогда не был в Элебунских полях, я...

Движение мужчины было молниеносным. Ящер даже не успел понять, как он вытащил кинжал, который сейчас сжимал в руке. Бородатый затих.

Кургонец молча наблюдал, как мужчина забирает с тела какие-то трофеи. Он сразу понял, что перед ним охотник, о которых он многое уже успел прочитать. Беловолосый осмотрел все тела и лишь мельком взглянул на книги. Затем подошёл к кургонцу.

— Прошу, не убивай, — еле выдавил из себя ящер.

— Говорящий?

Мужчина, казалось, даже не удивился. Только осмотрел его и осторожно поднял с земли.

— Письмо... где-то там. Нужно...

Беловолосый только хмыкнул и куда-то понёс его. Ящер пытался ещё раз сказать о письме, но потерял сознание.

Пир закончился, и теперь Тритон и Крас провожали Ниса до его личных покоев. Длинный пустой коридор на каждый шаг отзывался глухим эхом. Зажжённые факелы, света которых едва хватало, чтобы различать стены и пол, вели к массивной деревянной двери в конце коридора. Тритон невольно вспомнил, как ещё мальчишкой каждый вечер преодолевал этот путь, принося старику еду и воду, когда тот был болен.

— Так вы знаете, что нужно делать? — голос Ниса вернул охотника к реальности.

— Ты о чём?

Они остановились. Старик развернулся и внимательно посмотрел Тритону в глаза.

— О пророчестве. О словах ведьмы.

— Откуда ты...

— Просто скажи, Тон. Вы разгадали загадку Элитура?

Крас всем телом почувствовал напряжение, возникшее между охотниками. Он переводил взгляд то на Ниса, то на Тритона.

— Откуда вы знаете о пророчестве? — осторожно спросил он.

— Просто ответь, Тон.

Старик обнажил меч. Клинок смотрел в пол, но Тритон знал, что ему достаточно лишь вдоха.

— Что ты делаешь?

Крас осторожно отошёл в сторону, стараясь не вставать у них на пути. Тритон не уступал Нису в скорости, и тот даже удивился, увидев, как быстро меч оказался в руке у охотника.

— А я неплохо тебя обучил, мальчик, — усмехнулся он.

Ящер не успел понять, кто из них двинулся первым. Клинки встретились, высекая искры, и вот Тон и Нис уже поменялись местами.

— Им нужны вы оба. Актарские ведьмы нашептали Кхолаксу, что вы те, кто может помешать.

— Давно ты прислуживаешь маракшам, старик? — в голосе Тона послышалось презрение.

Крас осторожно поднял руки, и воздух стал заметно тяжелее, но Тон тут же выкрикнул:

— Стой! Он убьёт тебя быстрее, чем выйдет творение.

— Твой друг прав, кургонец. Я ещё никогда не проигрывал магу.

Ящеру пришлось отступить в сторону, опустив руки. Он понимал, что в этот раз был абсолютно бесполезен, и это убивало его.

Что-то резко просвистело, рядом со стариком полетели искры. Один, два, три метательных ножа отлетели в стороны.

— Медленно, Тон.

Крас не успел вдохнуть — Нис уже оказался сбоку от Тритона и занёс меч для атаки. Лязг взорвал тишину коридора. Искры, как яркие вспышки, разлетались от соприкасающегося металла, и в темноте, едва освещаемой факелами, Крас только в эти моменты отчётливо видел напряжённые лица старика и Тритона. Два вдоха — и вот они снова стоят, смотря друг на друга.

— У меня нет выбора. Ни у кого его нет.

— Чепуха. Если ты знаешь о пророчестве, значит, знаешь и то, что мы можем...

— Что? Стать героями?

Свист. Искры. В этот раз метательные ножи были отбиты Тоном, со звоном упав на пол.

— Мы уже проиграли, как же ты не поймёшь? Кардинон и остроухие надеются, что беда обойдёт их стороной, но Кхолакс только хочет оставить их на десерт. Гатия просто сдастся — они ведь не воины. Эсмор продержится чуть дольше, если уйдёт в море, но всё это не важно, Тон. Холод. Он идёт за маракшами по пятам. Разве ты не чувствуешь, как по ночам земля умирает? И скоро эта смерть настигнет всех нас.

— Ты ведь не меня предаёшь, Нис. Ты предаёшь всех! — выкрикнул Тон.

Старик устало улыбнулся и опустил меч.

— Мальчик мой, ты всегда был один. Даже после того, как я нашёл тебя и вырастил, ты всё равно оставался один. И даже подружившись с Красом, ты остаёшься один. Тебе не понять. Ты ведь защищаешь только себя, а я — нас всех. Я просто должен сделать то, о чём они просят, чтобы сохранить те крохи, которые остались.

— Я не могу сдаться, Нис. Не сейчас, когда мы зашли так далеко.

— Как? Ты ведь даже не знаешь, что вы вообще делаете. И ещё скажи мне: что тобой движет? Почему ты вдруг решил, что ты избранный? Просто услышал пророчество и подумал, что можешь стать героем? У тебя ведь нет никакой мотивации идти дальше!

Тритон покачал головой. Клинок стал таким тяжёлым, что он просто опустил руку, не в силах удерживать его. Доспех давил на плечи, и он сгорбился, словно сверху на шею опустили каменную глыбу.

— Ты не прав, старик, — он указал на Краса. — Я не один. И если не ради вас всех, то хотя бы ради него я хочу помочь этому миру. Ведь он совершенно ничем не заслужил такого проклятия.

Нис рассмеялся, увидев удивлённое лицо Краса. Ящер до сих пор ещё ни разу не слышал от Тритона подобных слов.

— Тебе повезло с другом, Крас. Здесь он себе друзей найти не мог. Не среди людей.

Мгновение молчания прервал звон колокола. Три коротких удара, два длинных. Сигнал тревоги. В следующую секунду стены крепости сотряслись.

— Надеюсь, у тебя всё получится, — старик посмотрел Тритону в глаза. — Маракши не умеют держать своё слово. Мы ведь договаривались, что я отдам вас, а они просто уйдут. Придётся проучить этих варваров. Напряжение между ними сразу развеялось, и Крас смог выдохнуть. Он казался самому себе таким беспомощным и бесполезным, что едва ли не плакал.

Нис пошёл по коридору обратно к обеденному залу, и Тритон было последовал за ним, но старик буквально рыкнул на него:

— Нет! Идите. Вам ведь ещё мир спасать.

Охотник колебался, но всё же отвернулся и вместе с ящером помчался прочь, к дальним выходам из крепости, ведущим к выжженной Долине Пересвета. Нис последний раз посмотрел им в спины и шёпотом произнёс:

— Безнадёжен, как и его папаша. Жаль, не увижу, чем всё это закончится.

Очередной снаряд угодил куда-то в гору над крепостью, заставив старика потерять равновесие.

— Враг у северных ворот! — где-то вдали прокричал один из охотников. А затем раздался мощный взрыв, из-за которого от ворот остались лишь щепки и искорёженный металл. Нис, подняв меч, ринулся в бой.

Глава 6

— Это чёртово место просто кишит маракшами.

Тритон выругался, повернулся к Красу и спросил:

— Объясни ещё раз, что нужно сделать?

— Капля крови дракона удержит печать, — ящер показал охотнику склянку с пылью, — а тот, кто не должен жить, закроет её.

— Я это слышал уже тысячу раз. Ты так и не объяснил толком, как ты разгадал загадку Элитура.

— Ты знаешь, почему барон Нашмилл отправил нас в Улуктарские пещеры? — спросил Крас.

Выглядел ящер весьма забавно, и Тритон уже в который раз пропускал его слова мимо ушей. Не мог поверить в то, что кургонца облачили в тяжёлую меховую шубу и водрузили на голову шапку. Это спасало Краса от немедленного погружения в спячку. Долина Пересвета оказалась мертва, но даже среди мертвецов нашлись те, кто хотел помочь. Те, кто смог спрятаться от нашествия варваров. Когда-то давно зеленеющий край превратился в бесплодную пустыню, покрытую снегом. Холод и правда шёл за маракшами: белая полоса тянулась вперёд, по пути варваров, расползаясь в стороны всё больше с каждым днём.

— Ты слушаешь? — Крас зашипел, похоже, ругаясь на Тритона.

— Да, прости. Улуктарские пещеры, барон Нашмилл. Как они связаны?

— Они никак не связаны. Улуктарские пещеры связаны с маракшами.

Тритон уставился на ящера, не в силах переварить сказанное. Тот уже столько раз пытался объяснить ему разгадку, но всё больше касался поверхности, не опускаясь на дно. Теперь же, похоже, он решил выложить охотнику всё с самого начала.

— Барон Нашмилл — один из потомков Лиурина. И в его библиотеке ещё можно найти записи о той эпохе, когда маракши были всего лишь людьми.

— И что это нам даёт?

— Не перебивай. Тут и так холодно, — Крас потёр когтистые руки и недовольно прошипел что-то по-кургонски. — Судя по записям, Улуктарские пещеры — место, где жили маракши сотни лет назад. Я довольно точно истолковал барельефы, но не сразу сообразил, кому они принадлежат.

Тритон продолжал вопросительно смотреть на ящера. Пока ни одно из сказанных слов не приближало его к разгадке. Крас вздохнул. Он уже в который раз ловил себя на мысли, что довольно трудно быть единственным умным в команде.

— Подземники поклонялись вовсе не Йол-Маггуту, понимаешь? У них было своё божество, и Нашмилл отправил нас в пещеры, потому что знал, что там мы найдём ответ. Уже потом звёздная нечисть оказалась здесь.

— Хочешь сказать, что подземники и маракши?..

— Да, подземники и есть маракши. Те, что спрятались от гнева Лиурина. А затем появился Йол-Маггут и извратил всё, что они из себя представляли.

Тритон выдохнул облачко пара, задумчиво почесал подбородок и спросил:

— Допустим. Но как это приближает нас к разгадке?

— Барельеф, Тон. Он ведь рассказывает историю, и я правильно понял ответ, но связал не с тем божеством. Тот, кто не должен жить, но оживает каждую ночь — это сон.

— Что за глупость?

— Да подумай же хоть секунду! На изображениях божество касалось голов своих последователей, и они засыпали. А потом просыпались вновь. Вспомни историю Лиурина. Как они заточили маракшей в другом измерении?

Тритон задумался. Эту сказку знал каждый ребёнок и взрослый, но многие детали всегда опускались. Однако он помнил, как Нис пересказывал историю Лиурина снова и снова, словно сам пытался найти в ней какие-то ответы.

— Король и тринадцать волшебников уснули, чтобы закрыть проход. Связанные творением, они запечатали разлом между измерениями.

— Уснули! Они сделали это во сне!

— Если всё так просто, почему мы не могли поспать где-нибудь в месте получше этого и закрыть разлом там?

— Я думаю, это связано с самим местом. К тому же не забудь про кровь дракона. Это катализатор.

— Чего?

— Катализатор. Ингредиент, необходимый для того, чтобы запустить ритуал. Скорее всего — просто символ, который был у Лиурина при себе, когда они вершили творение. Но этот символ стал важной деталью, без которой всё это не имеет смысла.

— У волшебников всегда всё сложно, — проворчал Тритон и опять смачно выругался, бросив взгляд на храм, возвышающийся вдалеке. Тот самый, где когда-то давно король и маги обрекли маракшей на жизнь в другом измерении.

— Всё это не имеет значения, если мы не придумаем, как туда попасть.

Храм, которому за сотни лет никто так и не дал названия, выделялся на фоне безжизненной долины. Чёрный камень, из которого его когда-то построили, резко контрастировал с заснеженной поверхностью. Тритон и Крас прятались прямо в снегу, зная, что никто их не заметит, но долго там оставаться было нельзя: в опасной близости от лагеря маракшей огонь разжигать слишком опасно, а холод с каждой секундой проникал всё глубже под одежду. Ящер уже начинал клевать носом, потихоньку замерзая, да и Тритон чувствовал себя не в своей тарелке.

Ситуацию осложнял внушительных размеров военный лагерь маракшей, возведённый вокруг храма. Куда ни глянь — наткнёшься на косматого варвара, измазанного белой краской. Пробраться через них без армии было попросту невозможно.

— Об этом не беспокойся, — сказал Крас.

— Не беспокоиться?! — от удивления у Тона отвисла челюсть. — Я, конечно, хорош в бою, но не настолько, Крас! Нас убьют ещё на подходе!

— Не говори глупости. Я что, зря учился творить?

Ящер прищурился, хитрым взглядом уставившись на охотника, и поднял руки. На кончиках пальцев заиграли искорки, а воздух вокруг стал тяжелее.

— Ты чего это улыбаешься? Крас, не смей на мне применять магию, даже не!..

— ...думай!

Тритон, едва удержавшись на ногах, оказался лицом к лицу с маракшем, недоумённо разглядывающим его во все глаза. За спиной варвара находился огромный проход, ведущий вглубь храма.

— О, прости, Тон, я пробовал лишь пару раз, пока ты спал. Не рассчитал расстояние...

— Внутрь, живо! — крикнул охотник, вонзая кинжал в грудь маракша.

Было поздно: весь лагерь стал свидетелем их внезапного появления. За спиной раздались крики. Ящер взвизгнул и помчался внутрь храма, а Тритон развернулся, чтобы оценить обстановку — зря. Варваров было так много, что вступать в бой не имело никакого смысла. Тон только метнул несколько ножей в тех, что были ближе всего, и тут же ринулся внутрь храма.

Почти сразу его ослепила молния — Крас зажарил одного из маракшей, находившихся внутри. Всего пара вдохов — и вот они уже мчатся по длинному проходу куда-то вглубь храма. От топота ног позади мысли путались, охотник не успевал думать — только бежать. Что-то коснулось ног, и Тон упал, но успел развернуться в полёте, чтобы выставить перед собой меч: маракш наткнулся прямо на острие. Десятки белых фигур уже были внутри, и охотник лихорадочно соображал.

— Крас, потолок!

Ящер замер, глядя наверх.

— Обрушь его!

Тритон вскочил и встретил первых варваров. Сталь сверкала так быстро, что уследить за движениями было практически невозможно. Маракши падали один за другим, но их было так много, что он не успевал отражать удары. Изогнутый клинок одного из варваров зацепил доспех, другой прошёлся по бедру, и Крас увидел капельки крови, слетевшие с лезвия.

Ящер поднял руки в акте творения. Воздух мгновенно стал тяжёлым, от чего дыхание Тритона сбилось, и он тут же пропустил сильный удар ногой, отлетев назад. Крас лишь раз успел вдохнуть и тут же резким движением опустил руки вниз. Стены храма сотряслись. Огромные трещины прошли от основания до потолка, где-то там наверху грохнуло, и массивные камни рухнули, погребая под собой варваров. Самый ближний пытался выпрыгнуть вперёд, но в последний момент один из камней скрыл его под собой, оставив снаружи только вытянутую в сторону Тритона руку. Пальцы медленно сжались в кулак, а затем обмякли.

— Если я захочу умереть, буду знать, к кому обращаться, — проворчал Тритон, поднимаясь с пола.

Крас подбежал к нему, быстро осмотрел с ног до головы: пара царапин, порез на бедре, синяки и ссадины. Ничего смертельно опасного. Ящер выдохнул:

— Я уж думал, нам крышка. Прости, Тон!

— Забудь. Мы всё ещё живы.

По ту сторону завала послышались крики.

— У нас мало времени, Крас. Завал остановит их совсем ненадолго.

Ящер кивнул, и они бросились дальше по проходу.

Проход плавно переходил в огромный круглый зал, в центре которого находился пьедестал. Тритон много раз бывал здесь, и обычно это место было пустым. Голые стены, пыльный пол. Ничто не напоминало об истории и короле Лиурине. Казалось, будто этот храм специально построен таким образом, чтобы о нём все забыли.

— Так вот как выглядит разлом, — удивлённо сказал Крас.

Нечто, сотканное прямо из воздуха, возвышалось на пьедестале. Словно сгусток энергии, переливающийся и мерцающий, это нечто выглядело как трещина, появившаяся в пространстве. Её границы заледенели, образовав торчащие во все стороны глыбы, будто одновременно сдерживавшие от разрастания и не позволявшие разлому исчезнуть. Тритону показалось, что он увидел в этом мерцании бескрайние пески, абсолютно лишённые жизни.

— Хорошо, — Тритон перевёл взгляд с трещины на Краса. — Что теперь?

Крас молча выудил из сумочки склянку с пылью и развеял её перед собой.

— А теперь ложись, — он поднял руки в акте творения. — Пришло время встретиться со сном.

* * *

— Где я?

— Где я? — донеслось из пустоты.

— Крас?

— Крас? Крас? Крас?

Охотник развернулся. Никого. Его слова растворялись в серой пустоте и возвращались со всех сторон, заставляя вздрагивать от неожиданности. Ноги едва двигались, и, посмотрев вниз, Тон вообще ничего не увидел. Только непроглядную дымку, поглотившую его по пояс.

— Здравствуй.

Голос прозвучал неожиданно, и Тритон едва не закричал от страха. Тут же последовал смешок.

— Покажись! Кто ты?

— У меня нет имени, охотник. Я тот, кто не должен жить.

Тритон почувствовал на щеке слабое прикосновение, словно от ветра. Что-то пощекотало волосы на голове: его будто ощупывали со всех сторон.

— Божество маракшей, — сам себе ответил Тон. — Значит, Крас был прав.

— О, твой маленький друг? Да, я с радостью приму его жертву, чтобы закрыть проход.

— Жертву? О чём ты?

Голос затих. Что-то кружилось вокруг Тритона, что он едва ли мог почувствовать. Дымка то поднималась, то опускалась, а то и вовсе разгонялась в стороны чьими-то движениями, но охотник не успевал заметить, чьими.

— Верно, — голос прозвучал прямо рядом, вновь заставив Тона вздрогнуть.

— Что ещё за жертва? Разве Лиурин приносил какую-то жертву?

— А, старый король. Безумец, который обманул меня.

Дымка на мгновение порозовела, и что-то пронеслось мимо охотника с такой скоростью, что он едва не упал.

— Вам, людям, всегда мало. Мало жизни, мало смерти. Даже возможности творить вам мало. И вы всегда ищете способ обмануть всё сущее.

Тритон молча ждал, когда голос продолжит.

— Волшебников не случайно было тринадцать. Достаточная концентрация силы, чтобы не пришлось платить.

— Платить?

— Конечно, человек. За всё нужно платить. У твоего друга нет столько сил, как у тринадцати волшебников. И он готов заплатить.

— Да что это значит?!

Голос рассмеялся. Ещё одно дуновение приподняло Тритона над невидимой землёй и поставило обратно. Что-то будто играло с ним, как ребёнок играет с любимой игрушкой.

— Он отправил тебя сюда, чтобы защитить. И он давно уже принял решение, просто хотел, чтобы ты понял. Он говорит, что просит прощения, хотя я не понимаю, почему.

— Крас у тебя? Я должен с ним поговорить! Прошу, дай мне!..

— Прости, человек, — перебил голос, заставив Тона замолчать. — Я ценю честные сделки. Особенно если их заключают те, кто не должен существовать.

— Я не понимаю...

— Твой друг — результат творения. Думаешь, пророчество случайно нашло того, кто не должен существовать, и привело к тому, кто не должен жить? Тебе ещё многому стоит поучиться, человек.

Пространство замерцало, прямо как разлом, который Тритон видел перед тем, как попал сюда.

— Нам уже пора. Я держу слово, охотник. Проход закрыт.

— Нет, стой! Подожди!

Дымка поднялась вверх, окутывая тело Тритона. Он отбивался, как мог, но каждое движение лишь немного рассеивало туман, который тут же оказывался ближе.

— Нет! Верни его! Я разрываю вашу сделку! Я отдам тебе себя!

— Прости, человек. Твоя жизнь ничего не стоит.

— Пожалуйста, не!..

* * *

Тритон открыл глаза. Взгляд упёрся в потолок храма, такой же пустой, как и всё вокруг. Он приподнялся и огляделся: ничего. Ни разлома, ни инея, которым было покрыто помещение. Где-то вдалеке послышались крики: кажется, маракши всё ещё разбирали завал. Охотник поискал глазами Краса. Ящер сидел спиной к нему совсем рядом, что-то разглядывая на полу и водя по нему когтистыми руками.

— Крас! Ты жив! — Тритон, не поднимаясь, подполз к другу. — Я уж думал, что ты...

Ящер повернулся, уставившись на охотника маленькими тёмными глазками с вертикальным зрачком. Повертел головой, зашипел что-то и вернулся к своему занятию.

— Крас?

Тритон коснулся его, но тот не обратил внимания. Всё, что было Красом, исчезло, оставив лишь оболочку. Только вполне обыкновенного кургонца, которому было весьма неуютно в одеждах, и он пытался выбраться, забавно шевеля лапами.

— Что же ты наделал, Крас?

Тритон уткнулся носом в чешуйчатую кожу. Ящер уставился на него и прошипел что-то, но сразу потерял интерес. Охота завершилась.

Эпилог

— Ты в порядке? — спросил старик через несколько часов после окончания сражения, когда пыль улеглась и угроза миновала.

Тритон задумчиво посмотрел на учителя. Внешность обманчива — вот самое правильное словосочетание, которым рыцарь мог его описать. Усталый взгляд, поникшие плечи. Рука едва заметно тряслась, когда поднимала меч. Глаза, покрытые туманной болезнью, давно выцвели и едва ли различали что-то дальше двадцати шагов. Глубокие морщины покрывали лицо Ниса, и по ним, как по кругам на срезе дерева, можно было попробовать посчитать возраст старика. Но то, как он двигался, как уничтожал варваров одного за другим, как держался в бою и вёл себя, — выдавало в нём совершенно другого человека.

— Необычную компанию ты себе нашёл, старик. Солдаты барона Нашмилла? — вместо ответа Тритон решил перевести тему, указав на людей, которые сейчас очищали поле боя от погибших. Маракшей бросали в яму на одной стороне, всех остальных — аккуратно укладывали друг рядом с другом, чтобы потом похоронить со всеми почестями.

— Парень весьма смышлёный. Его разведчики заметили крупный отряд маракшей, движущийся к Ущелью, и он понял, что варвары идут за вами. Опоздал всего на несколько минут.

— Много наших погибло?

— Много, — Нис с сожалением посмотрел себе под ноги и поковырял ботинком землю. — Мы — память ночи.

— Мы — память ночи, — повторил за ним Тритон.

Когда Тритон вернулся и увидел кургонца, который ещё совсем недавно был Красом, снаружи храма как раз началось сражение. Рыцари Ущелья и люди барона Нашмилла объединились, чтобы уничтожить окруживших храм варваров. Оказалось, что маракши привели с собой в Ущелье одну из ведьм Актара. После тяжёлого сражения ведьма была освобождена и направила их к храму, защищать избранных.

— Мне жаль, Тритон, — после недолгой паузы сказал старик.

Тот лишь покачал головой в ответ. У них за спинами послышалось шипение и топот. Руки Тона коснулась чешуйчатая кожа, но лишь на мгновение.

— Он скоро уснёт. Проклятие холода развеялось, но зима всё равно приближается, — продолжил Нис.

— Да, — кивнул Тритон. — Я оставлю его в Ущелье. Позаботьтесь о нём.

— Ты уверен?

— Ему ведь нужно тело, когда он вернётся. И будет неплохо, если это то тело, к которому он уже привык. Старик тяжело вздохнул. Он явно хотел сказать что-то ещё, но не мог собраться духом. Тогда Тон просто легонько толкнул его и вопросительно поднял бровь.

— Прости меня, — наконец выдавил Нис.

— За что?

— Я всего на секунду усомнился в тебе и вот к чему это привело. Я ведь был готов отдать вас маракшам.

— Забудь, старик.

Яркое солнце заливало Долину Пересвета своим пока ещё тёплым светом. Всего одна луна — и совершенно обычная, привычная зима накроет эти земли снежным одеялом, а весной в долине вновь появится жизнь. Тритон понимал, что это ещё не конец: уничтоженный лагерь маракшей был всего лишь маленькой частью их армии, а основная сейчас бесчинствовала где-то на востоке. Но война — не его дело. Всё, о чём он сейчас думал — как вернуть Краса.

— Так что ты будешь делать? — спросил Нис, когда Тритон собрался уходить.

— Говоришь, с вами ведьма из Актара?

Старик кивнул, а затем, прищурившись, улыбнулся. Тритон улыбнулся в ответ.

— Кажется, одна опасная тварь очень уж засиделась в Улуктарских пещерах. А ещё там есть барельефы, в которых я точно не разберусь, а вот ведьма — вполне. Может, они помогут вернуть его.

— А ведьма об этом знает? — рассмеялся Нис.

— Я просто провожу её до Актара. Улуктарские пещеры ведь по пути, — Тон подмигнул наставнику и направился к молодой женщине, всё это время с интересом осматривающей его.

— Удачи, парень. Я — сердце Охоты!

— Я — сердце Охоты, — повторил Тон, махнув рукой на прощание.