Следующая станция — смерть

Глава 1

Холодные стены. Холодные лица. Холодные слова.

Вы больны. Предположительный срок. Боритесь. Можете и прожить. Не сдавайтесь. Бывают чудеса. Умирают смирившиеся.

"Умирают смирившиеся". Как забавно. Значит он уже умер.

Диагноз не вызвал ни грусти, ни злости. Не было слёз, не было отчаяния. Просто пустота. Этот мир не для него. Солнце светит не для него. Женщины улыбаются, играет музыка, одуряюще пахнет мокрой землей, бензином и кофе. И это все не для него. Зачем же он вообще был?

Не то чтобы у него были дела, которые обязательно надо успеть закончить. Даже если бы приведения существовали, он бы им не стал — нечему было удерживать его на этом свете. Но он столько хотел успеть начать. "Теперь уже дело конченое", — мрачно ухмыльнулся мужчина, проходя пнув пустую банку и она, грохоча, пролетела в сторону мусорки. "Почему я?" Вопрос который, наверное, неоднократно задавал каждый из нас и никогда не находил на него ответа. Он тоже не нашёл.

Ноги привычно привели его к набережной. Сюда, к статуе котов, задорно балансирующих на открытом зонтике. Мужчина часто приходил сюда, чтобы подумать. Совершенно дурацкая статуя то бесила, то отгоняла дурные мысли. В общем у них всё было сложно, но сегодня он пришёл к бронзовым котам за поддержкой.

— Чёрт, я ведь всегда старался быть нормальным человеком. Жить по совести. За что мне это? — спрашивал он тщательно натёртую морду правого кота, но та отчего-то молчала. — Безмозглые металлические животные. Впрочем вам повезло, зато у вас в мозге точно ничего не лопнет.

— Простите, у вас всё в порядке?

Рядом с мужчиной остановилась старушка едва достающая макушкой до его груди. Её сиреневые кудряшки слегка шевелились на ветру, отчего-то вызывая странные ассоциации со змеями.

— Да, всё в порядке, — грубовато ответил мужчина, слегка поежившись, будто от холода.

— Вы разговаривали со статуей.

— Со мной и не такое случается.

— Но скоро вашим приключениям конец, не правда ли? — темно-карие глаза старухи зажглись каким-то странным азартом, а усмешка скользнувшая по губам, совсем не шла пожилому лицу.

Мужчина поперхнулся ответом. Перед ним стояла всего лишь маленькая пожилая женщина, но он боялся её до дрожи. Да, она угадала, что ему недолго жить, но в конце-концов, у него сейчас небось то ещё лицо, да и разговоры с бронзовыми животными — не норма, она могла просто догадаться. Просто. Догадаться. Он сегодня весь день ведёт себя глупо, надо прекращать.

— Зачем же прекращать, милый. Разве порог смерти не лучшее место для глупостей?

Так, всё, пора уходить. Дурацкий разговор и сердце сейчас просто выпрыгнет из груди.

— Постой, — сухонькая рука, почти невесомо тронула его запястье и он тут же покрылся холодным потом, — до чего же люди пугливы, каждый раз забываю.

— Так возраст у вас такой, бабуля, самое время забывать, — пробормотал он.

— Ох-ох, язвишь, ну значит не всё потеряно. Предложение у меня для тебя.

— Квартиру перепишите?

— Лучше. Подарю тебе жизнь.

Страх тут же отпустил. Глупости вообще успокаивают. А предложение подарить жизнь было глупостью феноменальной.

— Пойду я.

— Сядь! — старческое дребезжание голоса сменилось стальными нотами.

Ноги мужчины тут же подогнулись и он сел прямо на мокрую плитку.

— Н-да, перестарался, но и так сойдёт, нечего было выпендриваться. Я говорю, ты слушаешь. Желательно сразу во всё поверить — это в твоих интересах, а сюсюкать я не намерен. Я могу продлить твою жизнь на сколько пожелаешь. Сто лет, двести, хоть миллион, хотя последнее не рекомендую. Болезни не будут властны над тобой, убить и причинить серьёзный вред тебе не смогут, но если пальчик порежешь — кровь пойдёт, тут уж не обессудь.

— Что за хрень.

— Я сказал молчать и слушать.

— Да пошёл ты...пошла. Чёрт, что вообще происходит.

— Люди. Как же вы меня раздражаете. Непослушные, безмозглые дети. Жить, говорю, хочешь, придурь?

— Х-хочу, — слова давались ему с трудом, будто что-то сжимало его горло раскаленной лапой.

— Отлично. Сдвинулись с мёртвой точки. Хочешь, значит будешь. Умрёшь, когда сам решишь.

— Условия?

— О, деловой разговор, уважаю. Условие только одно: когда ты решишь умереть, я выберу, как это случится.

— Мучать будешь?

— Может да, может нет. Есть ли разница. Жизнь того стоит, не так ли?

— Да я уже как-то смирился.

— Омерзительная бесхребетность. Нигде не был, ничего не видел, ничего не создал. Детей нет, с женой развёлся. Был никем и уйдёшь никем. Или всё же воспользуешься шансом наполнить жизнь смыслом, удовольствием, событиями.

— Да мне ещё ипотеку платить десять лет, какие нахрен удовольствия.

— Достали вы со своей ипотекой, сдохнуть рады, лишь бы не платить. Что тебе десять лет, если впереди сто?

— А чего ты меня уговариваешь, тебе-то что?

— Это моё личное дело. Условия я тебе сказал. Решать тебе.

Повисла пауза. Мужчина наконец почувствовал, что может встать. Старушка, кем бы она не была, деловито покопалась в своей сумке, достала от туда пакетик с кошачьим кормом и принялась кормить трущегося у её ног чёрного кота.

— Я согласен.

— Да кто бы сомневался. Как надоест жить, скажи простое слово.

— Мутабор?

— Хах, ну пусть для тебя будет "мутабор", отчего нет. Бывай.

Старушка исчезла в одно мгновение, оставив мужчину и кота удивлённо смотреть на то место, где она только что стояла.

Не то чтобы он сразу поверил. Сначала жил, каждый день ожидая, что болезнь убьёт его. Потом оказалось, что болезни нет.

Чудо. Ошибка. Бывает. Поздравляем. Я же говорил: "главное не сдаваться". Поздравления были такими же холодными, как ранее сочувствия. Для них это утомительная рутина. Лечить ничуть не легче, чем болеть.

Чудо. Он все же позволил себе поверить, что тот день на набережной ему примерещился. Галлюцинация. Сон. Мало ли, чем это могло быть. Правда суеверно не возвращался больше на то место, но в конце-концов он может позволить себе глупости. Настоящие глупости полностью живого человека.

Друзья замечали, что он удивительно медленно стареет. Шутка ли, сорок пять, а не прибавилось ни одного седого волоса, даже в бороде. Но мало ли, у него хорошая генетика.

Ипотека была давно закрыта, дочь вышла замуж, его моложавый вид бросался в глаза и он искусственно старался выглядеть старше. Все эти годы его обходили стороной даже простуды. Пришлось поверить, что галлюцинация была не такой уж нереальной. Казалось бы, уже немало лет он позаимствовал, но ни стареть, ни умирать не хотелось. Пора было начинать новую жизнь.

Денег он скопил немного, но на переезд в другую страну хватило. Пришлось потерять все документы, начать с нуля, но когда знаешь, что почти неуязвим и бессмертен, появляется наглость, а наглость открывает множество дверей. У него была жизнь полная женщин, наркотиков и выпивки, но она быстро надоела. Общество мерзавцев, одним из которых он, сам того не ожидая стал, сильно утомляло. Потом ему неожиданно повезло и он устроился на престижную работу. Скопил денег, но отдал всё на благотворительность и ушел жить в лес отшельником. Чудесное время — ему никуда не надо было бежать и бояться, что его секрет раскроют. Чудесное, но отчаянно одинокое.

Он уже не видел особого смысла жить. Даже устал от этого. Жить с тайной не так уж просто. Но умереть мужчина боялся ещё больше. Иногда он целыми ночами лежал, представляя какую смерть ему выберет "тот". Сотни вариантов, один страшнее другого. И всё же, видимо усталость от жизни сказывалась. Седину уже не приходилось делать искусственно и колени иногда сильно ныли перед дождём. Были дни, когда он уже готов был выкрикнуть: "Мутабор!" и вместо превращения в халифа, превратиться в мертвеца, но каждый раз ему не хватало храбрости.

Когда вечером, в его небольшой домик постучал заблудившийся охотник, он был почти счастлив. За последние пять лет мужчина говорил с людьми не больше десятка раз. В основном его рассказы слушали белки и лисы повадившиеся таскать припасы и резвиться на пороге.

— И что же ты тут, совсем один живёшь?

Мужчины разговаривали сидя перед домом и попивая травяной чай.

— Один, ну разве, что со зверьём всяким.

— Долго?

— Немало. Но я и до того один был, хоть вокруг и людей полно. Как с семьёй расстался, так и один.

— А чего расстался-то?

Повисла пауза, нарушаемая только шумом осеннего ветра. Казалось ответа не последует, но мужчина всё же перебил голос осени.

— Так было надо.

— Надо говоришь. Может и надо. Да только ты не от других, от самого себя бегаешь.

— Ты меня не знаешь совсем, а туда же, судить взялся.

— Не огрызайся, не сужу я и не учу. Да только знаешь в чём дело: жизнь эта — лишь станция на длинном пути, а ты, вместо того, чтобы прыгнуть в вагон и помчаться дальше, сидишь сиднем на привокзальной скамейке. Давно уже тебе стоило тронуться в путь, там, на другой станции, ты был нужнее.

— А что же теперь? Ни на одной станции не нужен?

— Теперь придётся ехать на другом поезде. Кто знает: к добру ли, к худу. Но ехать всё равно придётся. Не пора ли купить билет, ты и так сильно опоздал.

— Ты, тот самый, что тогда подошёл ко мне на набережной?

— А похож?

— Ничуть.

— Зачем же спрашиваешь, если сам ответ знаешь.

— Расскажешь мне, кто вы такие и зачем это всё?

— Не расскажу. Сам узнаешь, когда время придёт. Или не узнаешь. Обещать ничего не могу.

— Есть что-то после смерти?

— Да разве я тебе уже не сказал? Что-то есть. Не так, как тебе представляется, не так даже, как тебе хочется, но есть. Ничто не имеет конца, не имеет и начала. Всё замкнуто в круг и вывернуто наизнанку. Пойдём спать, друг мой. Пойдём спать.

Он был уверен, что не уснёт или, что его ждёт ночь кошмаров. Не случилось ни того, ни другого. Сон его был спокоен и глубок, а утро он встретил с радостью. Сентиментально погладил изголовье кровати, которое сам вырезал, перебрал травы, положил мяса лисам, как бы прощаясь, но без грусти, светло. Гостя уже не было, впрочем, в том не было ничего удивительного. Последний раз искупался в реке и сидя на берегу тихо и спокойно пробормотал: "Мутабор". Ожидал, что на него тут же навалятся адские муки, но не угадал и тут.

— Простите, у вас всё в порядке, — насмешливо раздались из-за спины.

— Всё в порядке, в полном.

— Да уж вижу, чего же ты дрожишь тогда как лист осиновый.

— Холодно, блин.

— Ну-ну…

— Да не тяни ты, чёрт возьми!

— Ты что же, придурь, думаешь я тебя прям тут убивать буду?

Старушка, ничуть не изменившаяся с их последней встречи, уселась рядом с ним. Мужчина молчал. Он так и думал, что его прямо сейчас убьют, но признаваться в этом теперь уже не собирался.

— Нужен ты мне больно. Через три дня, ты должен быть на той самой набережной.

— Где всё началось, там и закончится?

— Вроде того. Уверен в своём решении?

— Если мужчина услышит зов истинного пути утром, вечером он может умереть с достоинством. Слышал такое?

— Слышал, я много чего слышал.

— И как я умру?

— Утонешь.

— Как-то банально.

Старушка пожала плечами, как бы извиняясь и пропала.

Через три дня мужчина стоял на набережной. Статуи котов уже не было, да и сама набережная сильно изменилась. Мужчина даже не был уверен, что это то самое место. Старушки тоже нигде не было видно. Внезапно раздался тонкий женский крик: "Помогите! Прошу вас помогите!" Женщина бегала вдоль набережной рыдая и указывая на реку рукой. Он заметил, что течение реки уносит девочку. В этот момент женщина, решившись, бросилась за ней, но быстро начала тонуть, очевидно не умея плавать. "Утонешь", — прозвенело у него в голове. Он лишь усмехнулся: хорошая смерть, лишь бы успеть их спасти.

На следующий день хроники новостных лент пополнились новой статьёй. "Мужчина спас мать с ребёнком ценой собственной жизни". Мало кто обратил на неё внимание, в статье не было даже имени спасителя. Мир быстро забыл его, но ему не было до этого дела, он отправился на другую станцию и благодарность спасенной девочки, грела его в долгом пути. Ей, видимо, ещё рано было на поезд.