Сквозь века

Сквозь века

***

- Привет! Проходи! – Александр искренне улыбнулся другу. – Я тут немного не успел закончить одно дело. Пойдем в кабинет. Садись, Макс. Сейчас. Осталось обработать одно изображение.

- Все возишься со своими черепками? – весело произнес Максим, усаживаясь в стоящее недалеко от компьютерного стола кресло. В его слегка сощуренных зеленых глазах блестел задорный огонек.

- Бессовестный! Эти черепки – ценный артефакт! – возмущенно отозвался Саша, склонившись к монитору. – Знаешь, сколько лет этой вазе? Эта находка просто чудо!

- Знаю, знаю, - быстро произнес Максим. – Не начинай. А где Рита?

- Рита уехала на три дня на семинар со студентами. У нее сейчас первокурсники, она очень переживает. Аспирантура, брат, дело непростое! Ну вот, все готово. А теперь, рассказывай, что произошло? Ты меня заинтриговал по телефону, - заинтересованно произнес Саша.

Максим, весело улыбаясь, смотрел на друга.

- Ты в жизни не поверишь, что произошло! - произнес он, быстро взъерошив рукой темную копну волос. – Сам в шоке!

- Ну! Ты сдал проект и тебе дали огромную премию? Но это ожидаемо. Ну, Макс, говори!

- Нет! Повезло собственно не мне, а Камилле, - загадочно начал Максим. - Представляешь, на прошлой неделе она купила какой-то парфюм, там была открытка с кодом и…

- И…?

- Выиграла отдых в загородном доме под Питером! На неделю! - выдохнул Макс.

- Да ты что?! – воскликнул Саша. – Вот везунчик!

- Да мне даже не верится! Ее выбрали среди тысячи других. За какую-то открытку. Ух! – Максим обескураженно развел руками и счастливо улыбнулся.

- А это не «развод»? Все точно? – вдруг настороженно спросил Саша.

- Да нет, все чисто! Нам уже звонили из агентства, - ответил Максим. – Правда, какое-то малоизвестное. А что, думаешь, это «развод»? – неуверенно переспросил он.

- Да нет! – пожав плечами, ответил Саша. - Нужно все проверить, конечно. Знаешь, моя бабка с дедом однажды на облигации выиграли машину. Ну, еще в советское время. А мне даже мороженое всегда ломаное продают. Кому как повезет, - весело продолжил Саша.

- Вот смотри. Они даже выслали уже все фото. Сейчас покажу на телефоне, - быстро заговорил Максим. – Это карта проезда. Вот тут дом, вот вид на озеро, кафешки. А здесь еще какие-то прайсы на экскурсии. Завидуешь, Сашка? Тебе б туда, ты же историк.

- Перестань! Я и так много путешествую, - серьезно отозвался Саша. - К тому же я египтолог. А это в России. Смотри, а вот это крыло дома, вроде как совсем старое. Может и нежилое. Стиль похож на французский.

- Я смотрел описание у них на сайте. Как я понял, здесь когда-то было поместье какого-то француза.

- Немудрено. Их много эмигрировало в Россию после Великой французской революции. При Екатерине Второй они получали русское подданство, - уверенно произнес Саша.

- Потом, вроде, во время войны, - продолжил Максим, - в поместье был пожар, дом был почти уничтожен. Позже, видимо, никто этим и не занимался, все было заброшено. Чудом до сих пор сохранилось вот это крыло. Но скорее всего оно нежилое, так, для антуража.

- Возможно, хозяева уехали из страны, - сказал Саша. - Или они погибли во время войны. Странно, что все-таки кое-что сохранилось за столько времени. Но это неважно. Вы попадете в историческое место! Это круто!

- Да, сейчас-то все восстанавливают. К тому же, прикинь, какие они деньги делают на этом, - продолжал Максим. - Тут все осовременено. Дом полностью оборудован техникой и коммуникациями, но и сохранен некий флёр XVIII века. До города 14 км. Недалеко от дома живописное озеро. Отличная природа. Еще они дают машину напрокат. Можно заказывать еду в ресторане на дом с 50% скидкой или приехать обедать к ним. Есть еще одно кафе гораздо ближе. Еще предлагают экскурсии по окрестностям. Все выглядит очень круто!

- Камилла, наверное, счастлива?

- Еще бы! Кстати, я как раз закончил проект! И мне дали премию! Сашка – ты пророк! – воскликнул Макс. – Деньги как раз пригодятся! И к тому же мне дают отпуск! И у Камиллы последняя сессия, она – круглая отличница. Через полгода диплом! Все как нельзя лучше! Сашка! Все как будто нарочно так сложилось! Даже не верится.

- Да ладно! Все хорошо! – Саша еще раз взглянул на фотографии. – Как же им удалось все это отреставрировать?! За столько времени все точно пришло бы в жуткий упадок. К тому же война. Столько времени…,- задумчиво добавил он.

- Ну…, - Максим неопределенно развел руками. – Конечно, несколько странно. Но не так уж много времени прошло с войны.

Саша скептически хмыкнул.

- Вообще-то, я имею в виду войну 1812 года!

- Ой, все, - буркнул Максим. - Ты – историк, тебе и положено все подробно знать! А я... я простой айтишник. Но без моих вот этих, как вы называете, «примочек» не сканируются вот такие замечательные фото всяких древних ваз! И не смотри на меня так, - весело продолжил Макс. - Будь проще! Иначе ты в старости станешь занудой, будешь ходить в огромных очках, говорить противным голосом и тебя будут бояться студенты!

- Очень смешно! – хмыкнув, отозвался Саша. – Да это все ерунда. Это я так… Главное, отдых, дружище! Кстати, ты обедать будешь? – добавил Саша. – А то морю тебя голодом. Мама варила солянку.

- Спрашиваешь! Если варила тетя Света, то я всегда – за. Мне сразу две порции! – оживился Максим.

-Да-да, - усмехнулся Саша. – Я помню, как мы наперегонки бегали со школы ко мне. Мама всегда была тебе рада. Пока Риты нет, она решила тут похозяйничать, чтобы я не умер с голоду.

- А Рита не обижается?

- Нет. Они поладили, Слава богу, почти сразу. Марго очень благоразумная девушка.

- Да, тебе проще. Маргарита всегда была серьезной, она уже сложившаяся самостоятельная женщина. А Камилла совсем еще девочка. Ведет себя порой как капризный ребенок.

- С такой, как Рита, тоже нелегко. У всех свои сложности.

- Наверное, - со вздохом произнес Максим, - но вы с Марго ровесники, а Камилла…

- А Камилла всего-то на три года моложе тебя. Тебе двадцать пять, а ты рассуждаешь, как старик, Макс! - отозвался Саша. – К тому же мы с Ритой познакомились на первом курсе, долго общались, и женаты уже два года. Какой-никакой, а срок. А вы поженились полгода назад. Мало встречались до свадьбы. Все наладится. Или у вас проблемы? Что-то серьезное?

- Да нет. Но ты же знаешь, какая у них ситуация в семье. Приходяще-уходящий папаша, вечно со своими женщинами не разберется, мать бесится, Камилла нервничает. У них так всю жизнь.

- Это хорошо, что сейчас она с тобой и вы живете довольно далеко. Все утрясется.

- Надеюсь. Но это все так нехорошо, - огорченно проговорил Максим. - Камилла иногда так не сдержана и ведет себя… Ну вот взять даже этого Артура!

- Кого? – недоуменно спросил Саша.

- Да это брат Камиллы.

- Брат? Никогда не знал, что у твоей жены есть брат, - удивился Саша.

- Да я и сам толком не знал. Теща как-то обмолвилась. Как брат… по отцу. Еще до знакомства с матерью Камиллы, отец встречался с женщиной, она забеременела, а он бросил ее. Женщина осталась одна, он и слышать о них не хотел, хотя ребенка признал. В общем, парень – сирота при живом отце. Мать тоже загуляла и рано умерла, он там то ли с теткой, то ли с бабкой вырос. Теперь уже никого нет.

- Бедный парень. Видно, пришлось несладко.

- Ну да. Наверное, из-за того, что остался совсем один, он и решил узнать про сестру. Отец-то и слышать о нем никогда не хотел! Вообще делает вид, что сына и не существует. В общем, Артур нашел Камиллу в соцсети, написал.

- А она?

- А Камилла пришла в бешенство. У меня язык не поворачивается повторить, как она его обзывала. Хотя парень совсем не при чем. Кричала, как он осмелился назвать ее сестрой, и все прочее. Уверен, что понаписала ему гадостей. Я пытался поговорить с ней.

- Не дави на нее. В конце концов, это же ее брат. Со временем она разберется. И все-таки нам повезло с женами, - немного помолчав, уже весело произнес Саша. – И хорошо, что девчонки между собой поладили. Маргарите очень нравится Камилла.

- Да. И заметь, они у нас обе цветочки, - засмеялся Максим. – Мы в цветнике.

***

- Как ты себя чувствуешь? Все хорошо? – ласково спросил Максим.

Он знал, что жена побаивается летать. Они сидели в небольшом кафе недалеко от аэропорта и ждали представителя агентства, который должен был отвести их в загородный дом, все показать и объяснить.

- Все нормально. Я немного устала, - ответила Камилла. – Когда нас заберет агент и отвезет в дом?

- Они должны подъехать в течение получаса. Так получилось, что они немного задерживаются. Но это ничего, правда? Мы как раз успели поесть. И ты немного пришла в себя после перелета, - умиротворяюще произнес Максим, ласково глядя на жену, на ее немного усталое лицо с большими синими глазами, чуть вздернутым носом и нежными слегка приоткрытыми губами.

Камилла вздохнула, поправила разбросанные по плечам светлые пряди волос и улыбнулась. Несмотря на волнения и усталость, она была рада такой внезапной удаче и надеялась, что не разочаруется. По крайней мере, на фото и в описаниях все было очень шикарно.

***

Машина резко повернула, и пассажирам открылся прекрасный вид залитой солнцем огромной зеленой лужайки, в центре которой виднелся небольшой белый двухэтажный дом, утопающий в зелени и цветах. С левой стороны от дома находился небольшой парк с крошечным прудом. Далее продолжалась довольно обширная лужайка, за которой едва виднелась синеющая гладь озера. С другой стороны дома, чуть ниже лужайки, росли невысокие кустарники и липы, а чуть дальше березы, которые вначале были редки, но постепенно заполняли пространство, превращаясь в небольшую светлую рощу.

- Какая красота, Максим! – восторженно воскликнула Камилла.

Максим счастливо улыбался: провести целую неделю в таком живописном месте, вдали от городской суеты, рядом с любимой женой, было для него просто верхом блаженства.

- Этот дом стоит в некотором отдалении от других, - поясняла девушка-агент. – Тот комплекс, что мы уже проехали, это тоже наши загородные домики в стиле альпийского шале. Они построены недавно. А этот дом имеет свою историю. Думаю, вы уже читали о нем в наших буклетах. В предыдущем комплексе номера на несколько человек, есть соседи, а здесь вы будете одни. Но не волнуйтесь, вы всегда можете с нами связаться. Машина, которую мы предоставляем вам, уже в гараже. Сейчас вы ее посмотрите. В доме есть достаточный запас продуктов, но можно заказывать еду в нашем ресторанчике, вы его уже тоже видели. А можно и подъехать туда, это не далеко, при желании вы даже и пешком доберетесь, если планируете долго гулять по окрестностям, - продолжала девушка. – Еще у нас запланирован ряд экскурсий, если пожелаете. Ну, вот мы и на месте. Идемте, я вам все покажу.

Максим и Камилла вышли из машины и пошли за девушкой. Подойдя чуть ближе, они уже могли более детально рассмотреть двухэтажный прямоугольной формы дом из белого камня с небольшим низким крыльцом, к которому вела садовая дорожка. Крышу с небольшими свесами и слуховым окошком покрывала пестрая черепица, на окнах второго этажа висели яркие деревянные ставни. Добротная входная дверь со смотровым витражным окном была украшена коваными фрагментами. Левое крыло дома выглядело обособленно и словно нарочно состарено. На каменных стенах были потертости и значительные сколы, на которых теперь буйствовал плющ, плотно охвативший в свои объятья добрую часть стены с двумя маленькими круглыми окнами и причудливыми узорами, бывшими когда-то частью цельного украшения из лепнины. Это сочетание современности и старины составляло довольно разительный контраст.

Внешняя открытая терраса с деревянной садовой мебелью,открывала великолепный вид на рощу и лужайку с озером. Двор дома был достаточно обширным, слева находился гараж. Справа в глубине двора располагалась беседка, сплошь увитая плетистыми розами. Двор изобиловал клумбами, усыпанными маргаритками, а на трех из них царствовали пышные белоснежные лилии, распространяя густой аромат. Максим улыбнулся: как это кстати! Камилла обожает белые лилии.

Войдя в дом, путешественники оказались в огромной просторной гостиной с широкими от самого пола панорамными окнами и высоким потолком, увенчанным легкой невесомой люстрой. В гостиной был настоящий камин, напротив которого стояли два мягких широких дивана и дизайнерский журнальный столик с пышным букетом цветов. Подобные букеты венчали и широкую кованную каминную полку с большими часами в форме птичьей клетки, украшенной атласными лентами.

На стенах висело несколько светильников и бра, их мягкий свет придавал особый уют всему помещению. Большое зеркало в изящной резной выбеленной деревянной раме еще больше расширяло пространство вокруг. На противоположной стороне от камина в углу на стене располагалась небольшая плазменная панель, а напротив нее два изящных резных деревянных кресла с мягкими подушками и еще один высокий столик, застеленный льняными салфетками с кружевом.

С противоположной от входа в гостиную стороны была деревянная лестница, ведущая на второй этаж, где располагались еще две спальни и крошечная детская. На первом этаже в правой части от гостиной находилась столовая и небольшая кухня. Также справа от гостиной уходила вниз узкая короткая лестница, ведущая, вероятно, в подвал. Слева от гостиной находился маленький коридорчик, уводящий к двум спальням и прилегающим к ним ванным комнатам и небольшому кабинету-библиотеке, с книжным шкафом, письменным и компьютерным столом, на котором стоял ноутбук с выходом в интернет и принтер.

Прямо за спальнями на первом этаже располагался еще один узкий и довольно длинный коридор, отделяющий современную часть дома от старой, в которой находились две небольшие комнаты, одна напротив другой. В них была сохранена обстановка начала XIX века.

- Что это за комнаты? - поинтересовалась Камилла, когда девушка, проведя ее с Максимом по узкому коридору, неожиданно распахнула дверь в еще одно помещение.

- Они чудом сохранились при пожаре. Вы знаете, здесь в XVIII веке было небольшое поместье. Оно погибло в пожаре, полагаю, во время войны 1812г., - пояснила девушка. - Но эти комнаты чудом уцелели, как часть старого здания. Удивительно, правда? Мы в них полностью отреставрировали. В обеих комнатах есть камины, и ими можно пользоваться. Кстати, даже часть мебели чудом сохранилась в огне. Например, это небольшое бюро и столик. А в той комнате часть камина. Мы думаем, это будет очень интересно, особенно любителям древности.

Камилла пожала плечами и взглянула на мужа. Он только что подошел к ним, так как на что-то отвлекся в узком коридоре, и теперь с интересом заглядывал в комнату. Уж ему-то это точно придется по вкусу. Но Камилла не любила такое, а точнее, побаивалась.

- Наверное, это очень интересно, - небрежно ответила она девушке и слегка поморщилась. – Надеюсь, тут никто не умер.

Девушка снисходительно улыбнулась.

- Дом имеет многолетнюю историю, если вам интересно, вы можете познакомиться с небольшой информацией о хозяевах. Правда, довольно скудной, но…

- Хорошо, - быстро ответила Камилла. Ей вдруг захотелось вернуться в цивилизацию, а не рассматривать старые вещи, бог знает, какого там века.

- Идемте, вы еще раз покажете мне столовую, - обратилась она к девушке. – Идем, Максим. Мы потом все здесь осмотрим.

***

- Камилла, ты не хочешь внимательнее осмотреть дом, - предложил Максим.– Или ты устала?

Она пожала плечами. Сегодня с утра они гуляли по окрестностям, потом обедали в маленьком ресторанчике, потом побывали в еще одном живописном месте и вернулись домой не более часа назад. Долгая пешая прогулка слегка утомила Камиллу.

- Думаю, в библиотеке есть книги, которые тебя заинтересуют, - сказала она мужу. – Ты же любишь читать. Какой здесь все-таки красивый вид! – восторженно продолжила Камилла, глядя в огромные окна гостиной.

- Да, вид прекрасный, - отозвался Максим. – И в столовой очень красиво.

- Да, - ответила Камилла. – И все очень функционально. На кухне стиральная и посудомоечная машина, и куча другой техники, и все распределено на зоны, очень удобно.

- Дом, вероятно, рассчитан на большее количество гостей, - продолжил Максим, - но так получилось, что мы одни.

- Нам повезло, - улыбнулась Камилла.

- А что это за лестница справа? – вдруг спросил Максим. – Я ее вчера не заметил.

- Может подвал? – предположила Камилла. – Я тоже не обратила внимания.

Макс быстро шагнул на лестницу, и Камилла нехотя последовала за ним.

- Точно подвал, - быстро спустившись, Максим легонько толкнул дверь и ступил в темное узкое помещение. – Иди сюда, Камилла, - позвал он.

Она вошла вслед за мужем. Максим уже успел включить свет и с интересом разглядывал помещение. Подвал оказался очень маленьким, узким и довольно пустым. Вдоль стен тянулись полки, на которых находилось несколько пустых вместительных контейнеров под одежду, какая-то посуда и пара ящиков с инструментами. В углу стояло несколько пустых картонных коробок и лежал кусок плотной темно-бордовой ткани с кистями, напоминающий то ли старинную скатерть, то ли штору.

- Максим, зачем мы здесь? - Камилла поежилась. – Что тебе вдруг вздумалось идти сюда?

- Ты трусишка! Просто интересно, - весело ответил Максим. – Знаешь, какие тут могут быть спрятаны древности?! Сделаем Сашке подарок. Вдруг найдем клад!

- Макс, это просто пустой подвал, - раздраженно произнесла Камилла. Ей почему-то стало очень неприятно находиться там.

- Ты знаешь, что здесь когда-то был старинный дом?

- Ну и…, - Камилла недовольно дернула плечом. – Макс, короче, это без меня, ладно.

- Ладно, - с сожалением вздохнул Максим и покорно последовал за женой к выходу и тут же остановился.

- Что это? Постой, я хочу посмотреть, – Максим вдруг ринулся в угол и резко отдернул тяжелый кусок пыльной бархатной ткани. – Здесь картина! – воскликнул он. Камилла быстро подошла к мужу, а он уже успел вытащить холст из-под ткани.

- Смотри, рама как будто новая. Да и картина отлично сохранилась! Что это? Чей-то портрет, кажется! – воскликнул он. - Тут ничего не разглядишь! Тусклый свет. Идем в гостиную.

Максим стремительно вошел в гостиную и поставил портрет на столик, прислонив к стене, чтобы он не упал.

- Боже мой! Какое лицо! – воскликнул он и, отступив на несколько шагов, вперился взглядом в холст. Камилла тоже подошла и остановилась перед ним.

На портрете был изображен высокий стройный юноша, лет двадцати. Он стоял, слегка опершись на каминную полку. Белый украшенный золотыми нитками и пуговицами камзол, надетый поверх рубашки с кружевными манжетами, подчеркивал его прекрасную фигуру. Высокий воротник полностью закрывал шею, а на смиренно сложенных руках были изящные тонкие перчатки, почти сливающиеся с пальцами. Больше всего поражало его лицо. Густые темно-каштановые волосы, струящиеся мягкими волнами, были слегка откинуты назад, обнажая высокий лоб. Глубокие, синие, словно кусок июньского неба глаза, обрамленные мягкими густыми ресницами, поражали своей глубиной и невыразимой печалью. Легкий едва заметный румянец на щеках подчеркивал безмятежную нежность черт его овального лица с прямым носом, широкими скулами и мягким подбородком с ямочкой. Только плотно сомкнутые чуть припухлые губы, казалось, таили в опущенных уголках нечто скорбное. Сказать, что он был красив, значит, ничего не сказать.

Максим и Камилла переглянулись и невольно вздрогнули. Теперь, когда на портрет падал солнечный свет, он казался невероятно реалистичным, словно изображенный вот-вот заговорит или, шагнув, покинет холст.

- Вот это находка! – воскликнул Максим. – Как же он красив! Кто это?

Он быстро взглянул на Камиллу, она стояла в каком-то странном напряжении, сосредоточенно глядя на портрет.

- Какой печальный у него взгляд, - тихо произнесла она. - Почему?

Камилла вздрогнула, ей почудилось, что губы юноши слегка дрогнули, а в глазах, устремленных на нее, промелькнули ужас и отчаянная мольба о помощи. Камилла зажмурилась. Ей казалось, что она постоянно чувствует на себе взгляд юноши.

- Подписано: граф Кристиан д'Фреэль. Грегор де Сарго – это автор работы. Портрет просто великолепен! – не унимался Максим, его так взбудоражила эта находка, что он совсем не замечал состояния жены. - Ты только взгляни, Камилла! А у него такие же синие глаза, как у тебя, - неожиданно выпалил он.

Камилла посмотрела на мужа, как на умалишенного. Чего это ему вздумалось сравнивать ее с изображенным на каком-то неизвестном портрете?! Одинаковый цвет глаз у сотен тысяч людей.

- Довольно, Макс! – раздраженно произнесла Камилла, которую почему-то не на шутку встревожил этот портрет. – Мы нашли картину какого неизвестного живописца, что дальше? Нам она не принадлежит. И вообще, зачем он тут? Может, уберешь его назад? Убери, Максим!

- Да брось, Камилла. Надо Сашке показать, вот он обрадуется! Да и нечего ему пылиться там. Сейчас я его повешу на стену. Смотри. Какое удобное место, словно когда-то тут и впрямь висела картина!

Максим подошел к стене и принялся рассматривать довольно массивный крюк со шпагатом, на котором можно было легко поместить раму.

Камилла осторожно протянула руку и коснулась изображения. Ей почудилось, что румянец на щеках юноши вспыхнул ярче, а глаза затуманила влага слез. Она вздрогнула и тут же отстранилась, ощутив невероятную дрожь в теле и увидела, как комната поплыла у нее перед глазами.

- Максим, - еле выдохнула Камилла, опершись рукой о стол, чувствуя, что теряет сознание. Последнее, что она увидела, это глаза юноши, живые, устремленные на нее, полные раскаяния, испуга и боли. Камилла ощутила, как крепкие руки Максима подхватили ее. А перед глазами все еще плыл густой туман. Муж отнес ее на диван и принес воды. Он не на шутку встревожился, но Камилла быстро оправилась.

- Все хорошо, - произнесла она, спокойно глядя на Максима. – У меня иногда такое бывает. Вероятно, из-за перелета перенервничала, и сегодня мы долго гуляли. Я пойду отдохну. Что ты намерен делать с ним? – вдруг спросила она, кивнув на портрет.

- Повешу в гостиной. Тебе это не нравится?

Камилла пожала плечами. С какой стати ей вздумалось перечить мужу? Пусть делает что хочет. В конце концов, у нее просто разыгралось воображение, усталость, нервы. Все объяснимо. Не хватало еще спорить в самом начале отдыха из-за какой-то картины.

- Ладно. Мне все равно, - беззаботно произнесла она.

Камилла поднялась и прошла в спальню. Но ей все еще казалось, что глаза юноши с портрета следят за ней. Она резко обернулась и облегченно вздохнула. Ах, вот в чем дело: Максим поставил портрет на стол прямо напротив зеркала, и он просто отражается в нем. Но мысль о юноше неотступно преследовала ее. Граф Кристиан… Было в его облике что-то непонятное и будто знакомое, но забытое давно-давно.

***

Камилла быстро оправилась от непонятного приступа, случившегося час назад. Она бодро встала и направилась в столовую. Сегодня они заказали ужин домой.

Войдя в гостиную, она резко остановилась. Максим все-таки водрузил портрет на стену и прямо напротив зеркала. Теперь портрет отражался еще и в нем. Камилла несколько минут безмолвно наблюдала за портретом, глядя то на него, то в отражение, словно пыталась уловить что-нибудь необычное. Глаза юноши смотрели на нее также кротко и печально, но в какой-то миг Камилле показалось, что его губы тронула чуть заметная улыбка. Ей это казалось теперь даже забавным, но она предпочла не говорить об этом мужу.

- Ты отдохнула, дорогая? – спросил подошедший к ней Максим. - А я заглянул в старую часть дома, там есть две комнаты, прекрасная обстановка начала XIX века. Нужно посмотреть все внимательно вместе.

- Хорошо, - ответила Камилла. – Я уже заглядывала туда, когда нас заводили в дом и показывали все. Ты, кажется, отвлекся куда-то.

- Да. Там красиво и таинственно. Послезавтра посмотрим там все. Можем провести так весь день.

- Да. Так лучше, - произнесла Камилла. – Завтра у нас прогулка на весь день на озеро, устроим пикник. Потом у нас не будет сил блуждать по дому.

- Какая здесь красота! – восторженно проговорил Максим. – И все благодаря тебе.

Он обнял жену и начал ее целовать. Камилла прижалась к Максиму и ласково погладила его по голове. На какой-то миг она вдруг почувствовала, что по спине пробежал холодок, ей казалось, что изображенный на портрете снова смотрит на нее.

Неожиданно раздался звонок в дверь, и Камилла вздрогнула.

- Это ужин привезли, - отстранившись, произнесла она. – Я пойду. Приходи в столовую минут через пятнадцать.

- Ага. Пока Сашке напишу, как мы устроились. Он вчера уехал по делам, совсем замотался, не буду пока звонить им.

- Ладно, - весело произнесла Камилла. Ей хотелось непременно убраться сейчас из гостиной, подальше от этого портрета.

Выходя из комнаты, она все-таки не удержалась и бросила взгляд на портрет. Глаза юноши были полны гнева и невероятного горя, а на щеках пылал румянец. Камилла помотала головой. Какая глупость! Это все от того, что портрет выглядит слишком реалистично! Может быть, он и вправду имеет свойство менять выражение лица, есть же оптические иллюзии.

«На темном небе есть луна. Она в этом краю одна…», - вдруг зазвучали в голове Камиллы строки. Девушка тряхнула головой, она давно не помнила никаких стихов и вообще стихи не любила.

***

«Сегодня нас ждет прогулка на озеро», - весело думала Камилла, укладывая походную корзинку. Убедившись, что все собрано, она быстро прошла в гостиную, но мужа там не оказалось.

- Дорогой, ты где? – позвала она.

Камилла снова натолкнулась взглядом на портрет. Почему он вчера вызвал в ней столько неприязни? Возможно, она просто устала. Камилла не любила все непонятное и таинственное, то, что могло внушить ей страх или даже не страх, а просто посеять сомнения или вызвать неприятные чувства. Но сейчас она с интересом рассматривала красивое лицо юноши и его глаза все же казались ей живыми и кричащими, словно подернутыми поволокой застывших слез. Камилла быстро отвернулась и, тряхнув головой, свернула в сторону библиотеки, откуда донесся невнятный голос Максима.

- Ну что ты тут копаешься? - недовольно проворчала Камилла, заглянув в кабинет. – Мы же на озеро собирались. Я думала, ты уже готов выходить.

Максим стоял перед ноутбуком и держал в руках распечатанный на принтере листок бумаги.

- Да-да. Я думал, ты еще долго будешь собираться, - произнес он. – Я пока порылся в интернете и кое-что нашел про этот дом. Здесь и впрямь перед войной жила французская семья. Думаю, молодой человек на портрете – сын хозяина. Его полное имя - Венсан Анри Кристиан де Фреэль. Я просмотрел мельком, надо потом прочитать внимательно, - продолжил Максим.

Камилла нетерпеливо взглянула на него, потом забрала из рук листок и небрежно бросила на столик.

- Идем, потом будешь забивать голову ерундой, - недовольно бросила Камилла. – Какая разница кто тут жил двести лет назад?! Я не люблю всякие древности, ты это знаешь.

Максим не стал возражать, он уже привык к мелким, ничего незначащим капризам жены. Он знал, что Камилла особо не разделяет его интересов, но это не мешало им быть счастливыми.

- Идем-идем, - быстро произнес он, обняв Камиллу за плечи. – Нас ждет прекрасный день!

Они, обнявшись, прошли через гостиную к выходу. Максим в дверях вдруг неожиданно оглянулся. Он словно почувствовал на себе чей-то обжигающий взгляд и вздрогнул.

- Ты что? – спросила Камилла.

- Ничего, - тихо ответил Максим. – Я, кажется, компьютер не выключил, - быстро пробормотал он.

Камилла пожала плечами.

- Вернуться?

- Нет, не надо. Это ничего. Идем. Идем!

Максима вдруг охватило странное беспокойство и он, едва не вытолкнув жену за дверь, быстро захлопнул ее.

***

- Макс! Как же хорошо на озере! Мне так понравилось! – весело воскликнула Камилла, вбежав в дом.

Максим улыбался, глядя как закатное солнце, отражающееся в огромных окнах гостиной, освещает румяное лицо жены. Он быстро подошел и крепко прижал Камиллу к себе.

- Да, прогулка удалась, на озере было чудесно! – прошептал он. – Ты самая чудесная на свете.

Камилла быстро поцеловала его и выскользнула из его рук. Ею вдруг овладело какое-то беспокойство. Она словно запнулась, натолкнувшись взглядом на портрет, и ее охватило непонятное смущение.

- В доме душно, давай ужинать в беседке в саду. Там так красиво! - предложила она мужу.

- Хорошо, – весело согласился Максим, но от него не ускользнуло резко поменявшееся состояние жены и то, как она быстро отстранилась от него.

Максим поднял взгляд на портрет. Может, он и вправду зря притащил его сюда? Камилла быстро убежала на кухню, и Максим, оставшись один, почувствовал что-то давящее и неприятное. Он повернулся спиной к изображению, но и сейчас ему казалось, что он ощущает на себе тяжелый взгляд.

- Что за идиотизм?! В доме и впрямь очень душно! – воскликнул про себя Максим, смело повернулся лицом к изображению, и ему показалось, что глаза юноши полны невыразимого гнева и ненависти.

- Так, надо на воздух, - тряхнул головой Максим. Он почему-то ощутил страх, необъяснимый, но настолько сильный, что едва сумел унять дрожь в руках.

- Надо посмотреть, что там было в этом листке, который я распечатал. Ладно, потом, завтра. Все это глупости, - прошептал он и уже подошел к двери, как у него зазвонил телефон.

***

- Привет, Саш! Все отлично! Сегодня были на озере! – быстро заговорил Максим. – Здесь так здорово! А еще, ты представляешь, мы обнаружили в подвале картину. Портрет какого-то графа Кристиана. Рама и холст в идеальном состоянии. Я повесил портрет в гостиной, он словно и должен был быть там. Просто невероятно!

- Портрет?! – удивился Александр. – Откуда он взялся в подвале, если в доме была полная реконструкция, да еще и после пожара? Просто удивительно! Интересно кто это – граф Кристиан?

- Агент говорила, что в доме чудом уцелели некоторые старинные вещи. В доме есть две старые комнаты, в другом крыле. Помнишь, я говорил? Надо бы там всё осмотреть. Но Камилла… Ты же знаешь ее, трусишку. А это портрет сына хозяина поместья. У меня не было еще времени поискать подробную информацию о тогдашних обитателях. Но портрет! Сашка, портрет просто чудо! Этот парень! Он красив как бог!

- А вы там случайно не портрет Дориана Грея обнаружили? - засмеявшись, вмешалась в разговор Маргарита. – Камилла тоже в восторге? Смотри, Макс!

- Камилла почему-то как-то настороженно к этому отнеслась. И ей моя идея повесить портрет в гостиной не понравилась. Она почему-то как будто испугалась.

- Как она себя чувствует? – продолжила Маргарита.

- Да вроде все в норме. Единственное, тут ей вдруг стало нехорошо. Как раз, когда я принес портрет. Она чуть не упала в обморок. Голова резко закружилась. Но все быстро прошло.

- Ну... она же боится перелетов. Бывают осложнения. Запоздалая реакция, – уверенно сказала Маргарита.

- А кто автор портрета? – продолжил разговор Саша.

- Э-э… какой-то Грегор Сарго. Похоже итальянец или француз.

- Не знаю, никогда не слышал про такого художника.

- Я вышлю фото портрета чуть попозже. Сейчас пора ужинать. Пока.

Максим навел камеру мобильника на портрет.

- О, нет! – разочарованно пробормотал он. - Я не могу его сфотографировать. Размыто получается. Ну, вот что-то вроде вышло. Эх! Теперь сообщение не уходит! Может, скорость скачет? Да ладно, потом!

Максим убрал телефон и вышел на террасу к жене.

***

Камилла ощущала невероятную духоту, она резко села на кровати и перевела дыхание. Максим спал спокойно и крепко, а она не могла уснуть уже который час. Камилла осторожно соскользнула с постели, чтобы не разбудить мужа, и подошла к окну. Полная луна разливала свой свет над деревьями парка, придавая кронам неясный отсвет.

«В лунном свете все кажется необычным», - подумалось Камилле. И вдруг, ни с того ни с сего, ей захотелось взглянуть на портрет. Он словно манил ее к себе. Камилла отчетливо видела перед собой синие, полные невыразимой печали глаза юноши. Она пошла, бесшумно ступая, словно сомнамбула, и остановилась в шаге от портрета.

В гостиной было довольно светло, и лицо юноши, освещенное луной, казалось ей бледным и напряженным, словно застывшим в ожидании. Камилла будто во сне протянула руку и осторожно прикоснулась пальцами к щеке юноши. Ей вновь показалось, что румянец на его щеках вспыхнул ярче, а глаза, доселе испуганные и молящие, вдруг наполнились гневной неприязнью. Камилла отдернула руку, словно обожглась и отступила от портрета. Она опустила глаза, чтобы не смотреть на него. Но он притягивал ее подобно магниту. Камилла смело подняла взгляд. В глазах юноши теперь светилась боль, кричащая в своей безысходности. Его теперешний взгляд заставил ее вздрогнуть, но она не могла отойти от портрета, ее ноги словно приросли к полу.

Камилла вдруг ощутила легкое жжение и увидела на пальцах и запястье вздувающиеся красные пятнышки, словно от ожога растением. Она почувствовала слабость и начала медленно оседать на пол.

- Максим, - слабо позвала Камилла и почти сразу увидела перед собой встревоженное лицо мужа.

- Что ты тут делаешь?! – удивленно спросил Максим. - Я проснулся, тебя нет. Ты словно лунатик. Тебе плохо? Что это?

Максим увидел на руках жены красные пятна, похожие на аллергическую реакцию.

– Тебе плохо? – испуганно повторил он.

- Нет, - Камилла судорожно перевела дыхание. – Мне… просто стало что-то не по себе.

- Успокойся, дорогая, - Максим прижал Камиллу к себе. - Никогда не замечал за тобой такого раньше, чтобы ты ходила во сне, - встревоженно произнес он. – Что с тобой? Ты вся дрожишь.

Камилла беспомощно протянула руки, и Максим, подхватив ее, легко перенес и опустил на диван в гостиной.

- Сама не знаю, - тяжело дыша, произнесла Камилла. – Я не могла уснуть, мне стало очень душно, я решила выйти сюда и у меня закружилась голова.

- Опять? Ты что-то неважно себя чувствуешь, - настороженно произнес Максим. – Ты не заболела? Стала такая бледная, еще головокружение и эти пятна. Похоже, у тебя на что-то аллергия.

- Не знаю, - произнесла Камилла. – Ничего такого вроде не должно быть. С чего мне болеть?

Она вдруг обернулась на портрет и тихо произнесла:

- Я же говорила тебе, не надо было его переносить сюда. Он…

– Это все какие-то глупости, - серьезно произнес Максим. – Это просто изображение. Ты, вероятно, заболела. Простыла у воды, может быть?

Камилла пожала плечами.

- Думаю, нет. Я же хорошо себя чувствовала днем, и вчера все было хорошо. Это, скорее всего, влияет другая обстановка, перелет, я очень нервничала. К тому же сегодня полнолуние. Я плохо сплю в эти ночи. И мне было душно.

Максим склонился к Камилле, он стал ласково целовать ее руки, и пятна постепенно исчезли.

- Ну вот, все уже прошло, - произнес он. – И правда, ты просто перенервничала. Запоздалая реакция, так бывает. Если тебе душно, будем спать здесь в гостиной.

- Нет, не надо. Пойдем в спальню.

Камилла вновь ощутила странную дрожь, она осторожно покосилась на портрет. В сумраке он казался ей живым, и взгляд юноши, словно повсюду преследовавший ее, был полон скорби и отчаяния. «Это все свет, лунный свет и тени», - успокоила себя Камилла.

Она вошла в спальню и легла, но неясная тревога путала ее сознание и вгоняла в дрожь. Максим обнял Камиллу, и она почувствовала себя легче, словно ей и нужна была сейчас его защита от чего-то непонятного и страшного. Максим крепко прижал ее к себе и стал целовать.

- Я люблю тебя, - горячо зашептал он. – Иди ко мне.

Но Камилла резко отстранилась от него.

- Нет. Не надо, Максим. Не надо.

- Ну что ты…

Максим снова попытался привлечь ее к себе, но Камилла уперлась руками ему в грудь. Ее вдруг охватило непонятное, странное чувство тревоги.

- Перестань. Не надо. Я не могу, - прошептала она. – Я не могу, пока он тут.

- Чего? Кто он?! – Максим удивленно посмотрел на Камиллу. – Ты говоришь так, словно у нас в спальне посторонний человек, - усмехнулся он. – Ну не выдумывай.

- Макс, я не шучу, - почти со слезами в голосе произнесла Камилла. – Не надо, пожалуйста. Я же говорила тебе – убери портрет. Убери его, пожалуйста. Унеси его обратно в подвал!

Максим серьезно и встревоженно посмотрел на Камиллу.

- Все-все, не волнуйся, - ласково произнес он и осторожно обнял жену. – Я уберу его. Завтра утром ты его уже не увидишь. Обещаю. Все, успокойся.

Камилла тихо вздохнула и через несколько мгновений спокойно заснула.

- Нелепость какая-то! Завтра же вышвырну его обратно! - пробормотал про себя Максим и, крепко прижав к себе жену, быстро заснул.

***

Камилла проснулась от яркого солнца, щедро льющегося в окно и пробивающегося горячими лучами даже сквозь плотно сомкнутые шторы. День обещал быть прекрасным. Камилла повернулась, но Максима не было рядом с ней.

«Наверное, я долго спала, и он уже встал и не стал меня будить», - подумала Камилла. Она чувствовала себя бодро и весело, но воспоминание о вчерашней ночи вдруг кольнуло ее неприятным холодком. Камилла вскочила на ноги и резко отодвинула штору, впустив в комнату солнечный свет.

«Все это нервы и глупости, - подумала она. – Интересно, он убрал портрет? Конечно! Он и встал раньше, чтобы я его больше не увидела. Он же обещал, а Максим всегда выполняет свои обещания», - мысленно рассудила Камилла.

Она на миг вдруг представила глубокие синие глаза юноши, полные мольбы и отчаяния, его еле шевельнувшиеся губы и расслышала тихий стон. Надо же привидеться такому!

Камилла тряхнула головой и прошла в ванную, потом она в некотором раздумье постояла у шкафа, размышляя, что бы ей надеть, и почему-то выбрала длинное бело-розовое платье с романтическим кружевом, скорее подходящее для вечера, чем для простого семейного завтрака. Но, посмотрев в зеркало, осталась довольна собой. Собрав наверх непослушные рассыпающиеся локоны, Камилла быстро направилась в кабинет. Она была уверена, что Максим уже там. Он же еще вчера носился со своим листком, но так и не успел его прочесть. Однако мужа там не было, и в доме было невероятно тихо.

«Возможно, он вышел на улицу», - предположила Камилла и прошла в гостиную.

Еще на пороге она сразу увидела тяжелую раму на стене. «Значит, он оставил его!», - недовольно подумала Камилла и шагнула в комнату. Ее взгляд упал на портрет и она, вздрогнув, испуганно вскрикнула.

На портрете вместо изображения юноши был Максим. Он стоял, словно внезапно застыв в каком-то порывистом движении, и в его распахнутых зеленых глазах читались недоумение и боль. Камилла испуганно оглянулась. Что это значит? Это очередной бред? Видение? Откуда взялся портрет Максима? И куда делось изображение юноши? И где сам Максим? Если он решил так пошутить над ней, то это очень жестоко. Но это глупость! Откуда бы он взял свой портрет? Да он никогда и не посмел бы пугать ее!

- Максим! Максим! – беспомощно прошептала Камилла.

Ее обуяла дикая паника, она стояла, застыв перед портретом, боясь шевельнуться.

Вдруг Камилла услышала позади себя какое-то движение, точнее шаги, быстрые легкие шаги, но это были не шаги Максима.

- Иветти! – позвал незнакомый голос. Камилла быстро обернулась и, отступив, зажмурилась.

Перед ней стоял юноша с портрета. Она открыла глаза, но видение не исчезло.

Камилла, застыв в ужасе, смотрела на молодого человека. Это был он – юный граф Кристиан с портрета. Камилле показалось, что она сейчас лишится чувств от страха и паники.

- Я здесь… Я свободен! Но как? - растерянно произнес он. – Это ты, ты! Я знал, я знал! Иветти! Я знал, что ты не оставишь меня, моя дорогая!

Молодой человек рванулся к девушке, но Камилла быстро отодвинулась. Она все еще надеялась, что это сон или хотя бы бред.

Юноша вдруг быстро поднял взгляд на портрет.

- Что это?! – изумленно прошептал он. – Это невозможно!!!

И через миг его губы сурово сжались, а взгляд наполнился полупрезрительной насмешкой.

- Грегор, теперь ты знаешь, что это такое! - злорадно прошептал он. И тут же перевел взгляд на Камиллу и растерянно и робко произнес:

- Но я не хотел, не хотел этого, Иветти! Я не понимаю, как! Поговори, поговори со мной. Что произошло потом? Ведь ты пришла, ты пришла. Я знал, что ты не оставишь меня! Ты опять со мной!

Камилла в ужасе вслушивалась в его речь и отказывалась понимать происходящее. Откуда он взялся?! Неужели он сошел с портрета?! Но это же чистой воды бред! Почему он называет ее Иветти, а Максима – Грегором? За кого он их принимает? Что он хочет понять? Камилла тоже бы многое сейчас хотела понять.

Молодой человек решительно шагнул к ней, и Камилла быстро отступила от него.

- Нет! Нет! Что происходит? Вы кто?! – в ужасе выкрикнула Камилла. - Вы откуда тут? Что это? Что это значит?! Этот портрет? Где мой муж?! Что это за дурацкий розыгрыш?!

- Иветти! Я знаю, ты напугана, Иветти! – вновь заговорил молодой человек. – Но я… Я думал, ты все понимаешь и знаешь, что случилось со мной. Это ужасно! Когда я понял, что я там..., когда увидел Грегора и тебя. Но ведь ты сейчас со мной. Ты – мое спасение! Успокойся, пожалуйста. Мне надо понять и многое тебе сказать.

- Кто Вы? – вновь испуганно вскрикнула Камилла. – Откуда Вы?! Я – не Иветти! Я – Камилла! Что происходит?! Мой муж – Максим! Я не знаю никакого Грегора!

Юноша обескураженно смотрел на Камиллу, но его глаза были полны решимости, словно он, в отличие от нее, понимал происходящее, но как-то по-своему.

- Это сумасшедший… какой-то сумасшедший проник в дом. Откуда взялся портрет мужа? Где Максим?! – испуганно шептала Камилла.

- Зачем ты так со мной, зачем, Иветти?! Я знаю, я очень виноват, – заговорил юноша. - Но я – Кристиан. Я был в этом портрете. Пожалуйста, умоляю, не делай вид, что ты не знаешь меня. Зачем ты это все говоришь? Чтобы сделать мне больно? Если ты все понимаешь, то это слишком жестоко! Я думал, ты все узнала, поэтому пришла. Пришла спасти меня! По-другому и быть не может! Я знаю, это так! Ты не можешь быть безразлична! Я видел, я чувствовал это, - быстро проговорил юноша.

Он вновь попытался сделать шаг к Камилле, но, заметив ее панику, отступил.

- Что?! В портрете?! – воскликнула Камилла. – Да что Вы несете?! Это бред! Прекратите, ради бога! Что Вам нужно от нас?

Кристиан растерянно смотрел на Камиллу и отрицательно качал головой, словно тоже не понимая происходящее.

- Это такой-то псих! Откуда взялся этот псих?! - в отчаянии прошептала Камилла.

И вдруг она расслышала слабый стон, похожий на голос Максима. Камилла застыла в ужасе.

- Максим! – вне себя воскликнула она и бросилась прочь из гостиной. Кристиан последовал за ней.

Она вбежала в спальню, но не успела захлопнуть дверь, молодой человек в один миг настиг ее и, войдя в комнату, рванулся к ней. Камилла рухнула в кресло и испуганно вцепилась в подлокотники.

«Нет, это не шутка и не мистика! – вдруг поразила Камиллу лихорадочная мысль. – Максима похитили! Он же получил огромные деньги и новый контракт. Это конкуренты!» Конечно, они специально все подстроили. Внезапный выигрыш, портрет, конечно же, это все ловушка. И теперь они запугивают ее, подослав к ней сумасшедшего, или это просто хорошо играющий свою роль аферист. Надо попытаться договориться с ним. Иначе она сойдет с ума.

- Я поняла, я все поняла, – еле переводя дыхание, произнесла Камилла. – Я знаю, это все из-за мужа. Что Вы хотите? Ради бога, я все сделаю. Скажите! Не причиняйте ему зла!

Кристиан молча смотрел на Камиллу, и его растерянность менялась то ужасом, то презрением.

- Перестань, прошу! - воскликнул он. – Если ты не хотела помочь и видеть меня, зачем ты здесь? Чтобы издеваться, чтобы мучить? Чтобы я видел, что вы вместе, что ты с ним… Ты мстишь? Мстишь так, зная, что я чувствую? – горестно зашептал Кристиан. – Ты не можешь не верить мне!

Камилла отказывалась понимать его бред.

- Слушайте! Не надо! Я все поняла! – как можно спокойнее произнесла она. – Не надо пугать меня. Я все сделаю. Успокойтесь!

- Пожалуйста, не называй меня на Вы, - умоляющим голосом произнес Кристиан.

- Хорошо. Что тебе надо? Деньги? Я все отдам. Драгоценности? Все! – в отчаянии восклицала Камилла.

Кристиан отрицательно качал головой, с ужасом недоумения глядя на Камиллу. Она только сейчас заметила, как он смотрит на нее. В его глазах мелькали то отчаянная боль, то нежность. Этого нельзя было не заметить. Они подослали сумасшедшего! Может быть, он и впрямь думает, что она какая-то Иветти? Конечно, чтобы больше запугать. Максиму кто-то мстит. Если не деньги, тогда, что ему нужно?

«Я! – осенила Камиллу дикая мысль. – Ну конечно, лучшей мести и придумать нельзя!». Но это все равно, лишь бы ей вернули Максима.

- Ты мстишь ему, я поняла. Что тебе нужно? Я? – отчаянно дрожа, прошептала Камилла. - Хорошо! Пусть так… Я на все пойду ради него… только умоляю, чтобы он ничего не узнал.

Камилла поднесла дрожащую руку к воротнику платья. Молодой человек обескураженно посмотрел на нее, в его лице вдруг растерянность сменилась на возмущение и отчаяние. Краска бросилась ему в лицо.

- Ты сошла с ума, Иветти! Замолчи немедленно, если не хочешь, чтобы я ударил тебя! - гневно и сурово воскликнул он. – Что ты делаешь?! Как ты можешь?! Я знаю, что сделал вам плохо. Но я не знаю, почему все так происходит сейчас! Ты думаешь, это из-за меня он там?! Я не способен на такое!!! Я никогда бы не осмелился сделать ему подобное зло. Ты же знаешь, Иветти! Клянусь! Неужели ты так думаешь обо мне?! Ты ведь все понимаешь. Я прошу тебя! – вне себя выкрикнул он. – Знаю, ты зла на меня! Но, чтобы так! Так унижать меня! Ты... ты…

Он рванулся к ней и, крепко схватив за плечи, резко тряхнул.

- Приди в себя! Приди в себя, Иветти! Опомнись! Ты никогда не была жестокой! Я знаю, мне нет прощения! Но что я вынес! Этот портрет! Если бы ты знала! – в отчаянии выкрикнул он.

- Я не Иветти! Не Иветти! Да можешь ты это наконец-то понять?! – вырвавшись, закричала Камилла.

Ее ужас вдруг перерос в бешенство.

– Сумасшедший! Где ты, по-твоему, находишься? В замке?! В XVIII веке?! Посмотри вокруг!

Кристиан чуть дрогнул от ее слов.

- Но пожар, ведь был пожар, все изменилось… Не своди меня с ума, Иветти! Этот холст… – растерянно шептал он.

- Я не Иветти! Сейчас 2015 год! 2015-й! Ты думаешь, я поверю в этот бред о портрете?! Ты сумасшедший! Аферист! Где мой муж?! Что ты с ним сделал?! Говори сейчас же!

Камилла, забыв про страх, бросилась с кулаками на молодого человека.

Глаза Кристиана потемнели от гнева. Он крепко схватил ее за руки и, резко притянув к себе, вдруг злобно зашептал:

- Ты не веришь! Не веришь?! Нет, ты все понимаешь!!! Тебе нравится издеваться надо мной! Разыгрывать черт знает что! Это все он! Он сделал тебя такой! Он! Ну, сейчас ты все поймешь! Ты сама этого захотела! – в бешенстве выкрикнул Кристиан. – Идем! Ты поверишь! Иди сюда!

Он вдруг грубо схватил Камиллу и силой поволок из комнаты в гостиную. Юноша швырнул ее на пол прямо перед портретом и, быстро склонившись к ней, умоляюще зашептал:

- Я прошу тебя! Не мучай меня! Пожалуйста! Иначе я…

- Уйди! Мне надоел этот бред! И не смей подходить ко мне! Сумасшедший! Ненавижу! Ненавижу тебя! – в гневе выкрикнула Камилла.

Кристиан вздрогнул так, словно его ударили по лицу и жутко побледнел.

- Это все он! – вне себя выкрикнул юноша. – Не веришь?! Смотри!

Камилла в ужасе вскрикнула. В руках у Кристиана мелькнуло лезвие ножа, он рванулся к портрету и, прислонив лезвие к запястью правой руки Максима, слегка прижал нож.

Камилла услышала более явственный стон, а на руке выступила капля крови!

- Нет!!! – дико закричала Камилла и лишилась чувств.

***

Камилла очнулась на кровати в незнакомой комнате. Она обвела глазами помещение, силясь понять, что происходит. Где она? Она спала или еще спит? Максим! Портрет! Неужели это все происходит на самом деле?! Кажется, она находится в старой части дома. Да-да, там как раз были две комнаты, одна напротив другой. Камилла заглядывала в одну из них. Там все было восстановлено как прежде, словно два века назад. Даже часть мебели и некоторые старые предметы, а что-то обновили. Да, Камилла это хорошо помнила. Они так и не успели их толком посмотреть. Хотели сегодня. Боже мой! Она должна понять, что происходит. Неужели все это правда?

При одном воспоминании о крови на руке Максима Камиллу прошиб холодный пот. Она тихо застонала и почувствовала, как чья-то ладонь осторожно легла на ее плечо.

Камилла повернула голову и увидела Кристиана. Он жутко бледный и испуганный стоял на коленях у изголовья кровати и пристально всматривался в ее лицо. Боже мой! Опять он! Что ему от нее нужно? Неужели она во власти этого сумасшедшего, или он и вправду узник портрета? А теперь там заключен ее Максим. Это какое-то заклятье?! Неужели бывают какие-то заклятья? Это все только в книжках!

Камилла снова застонала и судорожно задышала, ощущая невероятную жажду. Это невыносимо! Что лучше: оказаться в руках маньяка или призрака с портрета, который стоит перед тобой живой, из плоти и крови, и постоянно несет какой-то бред, который она не в силах понять?

Она почувствовала, как Кристиан бережно приподнял ей голову и осторожно поднес к губам чашку с водой. Камилла задрожала, понимая, что она боится его. Но Кристиан сейчас был спокоен, даже кроток, он выглядел жутко перепуганным ее состоянием.

- Тебе лучше? – тихо и ласково спросил он. – Я так испугался за тебя. Наконец-то ты очнулась.

«Только это случилось по твоей милости!», - пронеслось в голове у Камиллы, но она не осмелилась сказать это вслух.

Кристиан осторожно забрал у нее чашку и помог сесть. Камилла посмотрела на дверь. Она была плотно закрыта, значит, бежать сейчас ей не удастся. Камилла продолжала дрожать, понимая, что она полностью во власти безумца или призрака. Пожалуй, все вместе. Надо попытаться поговорить с ним, пока он спокоен. Ведь если это правда, то, что ей делать? Как освободить Максима? Она настороженно покосилась на юношу.

- Послушайте! Я Вам верю, про этот портрет. Но что Вы хотите от меня? Пожалуйста, отпустите меня, - жалобно всхлипнула Камилла.

Кристиан вновь опустился на колени перед кроватью и, осторожно коснувшись ее руки, умоляюще зашептал:

- Перестань, перестань! Ну, зачем ты так, Иветти. Зачем ты делаешь вид, что не знаешь меня? Ты хочешь этим сказать, что я тебе никто? Пожалуйста. Я же люблю тебя.

Он протянул руку и ласково погладил Камиллу по щеке. Боже мой! Только не это! Опять начинается все сначала! Только ей недоставало еще и влюбленного безумца! Камилла быстро отдернулась и вскочила на ноги.

- Я не Иветти, не Иветти! Я – Камилла! Моего мужа зовут Максим! Это безумие, безумие! Этот портрет! Я понимаю, это какое-то заклятье! Но почему я и он?! Что ты сделал с ним, что ты сделал?!

Кристиан отчаянно смотрел на Камиллу.

- Я не хотел зла! Клянусь! И сейчас я не понимаю, почему все так. Я не делал этого, хотя желал зла Грегору. Я даже не понимаю, почему я здесь, свободен! Я думал, что ты помогла мне, Иветти!

- Я – не Иветти. Верни мне мужа! Верни! – отчаянно выкрикнула Камилла. - Думаешь, я поверю, что ты ничего не понимаешь?! Ты все сделал нарочно! Ненавижу, ненавижу тебя!

Она забилась в рыданиях и как безумная набросилась на Кристиана. Но он быстро схватил ее и, зажав, повалил на кровать.

- Замолчи! Замолчи! Ты не можешь так думать обо мне. Ты же знаешь! Зачем ты нарочно мучаешь меня, Иветти?! Перестань, ради бога! Иветти! – отчаянно восклицал юноша.

- Я – Камилла, - силясь освободиться, жалобно всхлипнула девушка.

Глаза Кристиана вновь потемнели от злости.

- Довольно! Я не могу больше этого выносить! Не зли меня, Ивет! - он вдруг с силой тряхнул ее словно куклу. - Ты слышишь меня?!

Камилла судорожно кивнула. Пусть так, пусть он считает ее Иветти. Надо успокоиться и понять, что все-таки происходит.

Кристиан все еще крепко сжимал ее, но приступ гнева его быстро прошел.

- Не оставляй меня, не отталкивай, - тихо и отчаянно зашептал юноша. – Я знаю, Грегор ненавидел меня, и я его тоже. Но того, что сейчас случилось, я не понимаю. Я ничего нарочно не делал. Я ничего не понимаю, я ведь даже не знаю, что произошло потом… когда ты ушла… Верь мне! Но ведь ты сейчас здесь, со мной! Значит, я тебе не безразличен. Ты здесь! Ты никогда не была жестока ко мне. И я всегда любил тебя, дорогая моя сестренка!

Камилла еще больше заледенела от ужаса. Сестренка! Этот безумец влюблен в собственную сестру!

Камилла что есть силы оттолкнула Кристиана и резко отодвинулась, вжавшись в изголовье.

- Сестренка! – в ужасе прошептала она. – Иветти – ваша сестра? Но это... это нельзя…, - еле слышно вымолвила Камилла, видя, как он вновь склоняется к ней. – Так нельзя, - громко повторила она, надеясь, что это приведет его в чувство.

Но Кристиан не слышал ее. Он снова крепко сжал ее в объятьях и, глядя невидящим взглядом, как безумный зашептал:

- Не мучай меня! Он сам все испортил своей ненавистью. Не оставляй меня! Неужели я заслужил такое? Я знаю, что виноват. Я не могу простить самого себя. Но ты здесь. Ты здесь! Моя девочка! Ты всегда была добра ко мне.

Он все крепче прижимал ее к себе, и Камилла, ощущая на себе его горячее сбивчивое дыхание, совсем запаниковала, рискуя быть окончательно придушенной в братских объятьях.

- Кристиан, пожалуйста, не надо, - еле выдохнула она. – Я твоя сестра. Отпусти меня! Мне больно.

Как ни странно, эти слова подействовали на него отрезвляюще, он тут же выпустил Камиллу из рук и растерянно взглянул на нее.

- Прости, - тихо произнес он. – Я испугал тебя? Но не надо так со мной, Иветти, пожалуйста. Не гони меня. Я не могу этого вынести.

Камилла судорожно перевела дыхание. Он точно безумен, и он ей не поможет. Надо убираться отсюда, пока он ненадолго пришел в себя и не кидается на нее как бешеный. Неизвестно что может прийти ему в голову и что он может сотворить с ней. Надо бежать. Надо искать спасение Максима. Иначе она тоже сойдет с ума, рядом с этим ненормальным.

Кристиан пристально смотрел на Камиллу.

- Успокойся, Кристиан. Все хорошо. Я не сержусь на тебя, - как можно спокойнее и ласковее произнесла она.

Камилла содрогнулась. В его взгляде сейчас было столько неподдельной радости и преданности, словно у собаки, которой наконец-то позволили подойти к хозяину.

Теперь Камилла была уверена, он, действительно, узник портрета, из которого ему удалось освободиться и сейчас там Максим! Он принимает ее за сестру, к которой питает непонятную неестественную любовь, больше напоминающую страсть. Это немыслимо!

- Кристиан, открой окно. Мне душно, - тихо попросила Камилла.

Увидев, что он отвернулся, она быстро сползла с кровати и, воспользовавшись кротким затишьем, бесшумно выскользнула из комнаты.

Камилла бросилась бежать по узкому коридору, природное чутье вело ее подальше от этого безумца. Она вдруг вспомнила, что в библиотеке Максим оставил бумагу с описанием дома и семьи. Может быть, из этого можно было бы что-то понять и объяснить этому юноше? Или нет, надо бежать прочь, звать на помощь, но… если он что-то сделает с Максимом.

Камилла, сама не понимая как, очутилась в гостиной и остановилась прямо перед портретом. Нет, уйти она не может. Но этот листок в библиотеке! Он лежал на столе!

Но Камилла не успела даже свернуть в коридор к библиотеке, как услышала за спиной быстрые шаги. Кристиан с бледным от гнева лицом бросился к ней. Камилла в ужасе сжалась.

- Если еще раз увижу тебя возле этого портрета, я изрежу его на куски! - в бешенстве закричал он. – Ты меня поняла?! Только посмей, только посмей подойти к нему!

Кристиан в бешенстве рванул Камиллу на себя и уже занес над ее лицом руку для удара. Она испуганно всхлипнула, даже не пытаясь защититься. Кристиан вдруг резко остановился и с ужасом вперился взглядом в полыхающее, залитое слезами лицо Камиллы.

- Прости, прости меня, я не хотел. Ты не должна была уходить. Это все из-за него, - виновато и испуганно зашептал он. – Прости, прости меня, моя девочка.

Он быстро сгреб ее в охапку и унес обратно в комнату. У Камиллы уже не было сил сопротивляться. Кристиан сжал Камиллу в объятьях и стал ласково гладить по голове. Камилла, не в силах больше выносить этого ужаса, залилась слезами.

- Прости, прости меня. Почему ты не могла оставить его? Почему?! Но теперь ты со мной. Ты знаешь, мне не жить без тебя, сестренка. Это просто ад, ты же знаешь. Но теперь ты со мной, ты со мной. Ты моя, моя!

Камилла леденела от его ужасающего бреда. Она ощущала жуткий озноб, ее буквально колотило от холода или нервного потрясения.

- Тебе холодно? Ты вся дрожишь, - обеспокоенно произнес Кристиан.

Он быстро укутал Камиллу в теплый плед и, взяв словно ребенка, перенес на диванчик к камину. Кристиан бережно опустил ее и осторожно и робко коснулся губами ее щеки.

- Успокойся. Успокойся, Иветти.

Кристиан обнял ее и, как ни странно, Камилла сейчас почувствовала себя очень хорошо, как будто она и вправду находилась рядом с близким ей человеком. Кристиан ласково перебирал ее волосы и с нежностью вглядывался в лицо.

Камилла немного успокоилась. Надо взять себя в руки. Понять все-таки, что происходит с этим несчастным, надо как-то выпутываться из этой истории. Но что она может, если он упорно зовет ее сестрой, говорит о тех вещах, которые она не знает и не может знать?!

Камилла тяжело вздохнула, она ничего не понимала и теперь еще и боялась его еще больше, боялась разозлить, потому что в этих вспышках гнева он становился страшен. Но Кристиан сейчас был абсолютно спокоен, даже безмятежен.

Видимо, убедившись, что Камилла успокоилась, он выпустил ее из объятий и, поднявшись, подошел к шкафу, стоящему около окна. Яркое солнце, вдруг залившее всю комнату, осветило их, и Камилла неожиданно заметила кусок голубой материи, ярким пятно высветившийся на фоне темного дерева. Это был выглядывающий из шкафа кусок платья, ярко-голубого платья с синими переливами.

Камилла увидела, как Кристиан проследил за ее взглядом и, подойдя ближе, распахнул шкаф и осторожно коснулся платья. Он словно впал в какое-то оцепенение, или воспоминания очень глубоко захватили его: Кристиан стоял неподвижно, только пальцы легко скользили по складкам ткани. Потом он повернулся и долго смотрел в окно, о чем-то задумавшись, осторожно перебирая складки платья.

- Оно всегда мне нравилось, - тихо произнес он, обернувшись к Камилле. – Ты в нем очень красивая. Помнишь, как мы ходили на озеро? Оно было словно твои глаза, Иветти. Вода, небо и ты… Почему так не могло быть всегда?

Камилла сжалась. Нет! Опять этот его влюбленный бред! Это немыслимо! Почему?! Почему мужчина с ангельским лицом, молодой, сильный, красивый, так безумно привязан к собственной сестре, словно не существует на свете никого, кроме нее?!

Камилла снова ощутила панику, которую она теперь чувствовала при одном его приближении, но она сжалась и подавила в себе страх. Надо успокоиться и попытаться хоть что-то понять. Кристиан опустился перед ней на пол и осторожно взял ее руки в свои.

- Иветти! Я знал, что ты меня не оставишь. Ты не можешь ненавидеть меня. Ведь ты здесь, - горячо заговорил он, глядя на Камиллу. - Мне было так страшно, так горько, когда я понял, что случилось со мной. Это заклятье, этот портрет! Я ведь ничего не помню, как это случилось. Мне казалось, я умер. Я и, правда, хотел умереть. Но ты не могла прийти, чтобы мучить меня. Я не верю. Я подумал, что это твое прощение, твоя любовь спасли меня. Клянусь, я не понимаю, почему Грегор сейчас оказался там. Да, я ненавидел его, но не мог совершить такое. Верь мне, Иветти! Скажи мне хоть слово, пожалуйста. Я хочу знать, что ты простила меня, что для тебя я по-прежнему твой брат. Не гони меня, ради бога! Мне очень страшно, страшно и тоскливо. Я знаю, что поступил ужасно. Я сделал вам очень больно. Я сам себе не могу этого простить. И я… я сделаю все для тебя, Иветти. Но расскажи мне, что произошло потом. Я искал тебя, когда ты ушла. Когда я понял, что натворил, я вдруг испугался, что с тобой может случиться беда! Но ты здесь, значит, беды не случилось. Но за что, за что я оказался там?! Что я еще наделал? Я должен знать, должен понять… Или это месть Грегора? Или… неужели ты так возненавидела меня, что эта ненависть заточила меня туда?! Но я не верю, что это так! Ты простила меня? Скажи. Прошу.

Камилла молчала, пораженная его словами. Нет, это не похоже на бред, но как ей понять, что произошло? Откуда ей знать это?!

- Мне было так страшно. Так больно. Когда я увидел тебя с ним, - тихо продолжал шептать Кристиан. - И ты… зачем ты наговорила мне всего этого, Иветти? Зачем ты сводишь меня с ума? Я знаю, ты ведь просто злилась на меня. Правда? Не гони меня, прошу! Я вынесу все, что угодно, только не твое отчуждение. Но я это чувствую. Ты другая, ты совсем чужая, жестокая, холодная. Что мне сделать, Иветти, чтобы ты простила меня? Ведь если не твое прощение освободило меня, тогда что? Я должен понять, что происходит. Мне страшно, мне очень страшно…

Он и впрямь выглядел сейчас испуганным, загнанным в угол и тщетно пытавшимся понять происходящее и ее чувства. Но что она могла? Притвориться его сестрой? Но она не понимает ни слова из его отчаянного шепота. Что он мог сделать сестре такого страшного, что был наказан заточением в портрет? Он до безумия влюблен в нее?

Камилла мучительно терялась в догадках, пытаясь понять хоть что-нибудь и осознавая, что она ничего не может ему доказать, ничего спросить. Потому, что он упорно не хочет понять, не видит, что она не Иветти.

- Иветти, я знаю, ты любишь его. И с этим ничего нельзя поделать. Но я не мог причинить ему такого зла. Да, я ненавидел его, но… я не понимаю, почему с ним это произошло. Если я могу что-то сделать для вас, я сделаю. Верь мне. Я знаю, что тебе больно. Только не гони меня!

Камилла облегченно вздохнула. Наконец-то в нем проявляются хоть какие-то проблески разума.

- Пожалуйста, не молчи! Расскажи мне, Иветти, что произошло. Помоги мне понять, что происходит. Это невыносимо! Я ничего не помню! Неужели ты не можешь простить? Прости меня, сестренка. Я же люблю тебя.

Кристиан судорожно сжал руки Камиллы, и она почувствовала, как он весь дрожит, то ли от волнения, то ли от страсти.

- Иветти, я знаю, что виноват и я наказан, жестоко наказан. Этот портрет! Но сейчас мне еще хуже, потому что ты такая… Не молчи. Прошу, скажи мне хоть слово. Ради того, что было с нами…

Камилла дрогнула. Ей хотелось закричать, что она не Иветти и не может быть ею. А он пытается понять, почему она такая, видя в ней сестру.

Кристиан смотрел на нее с таким отчаянием, что Камилле становилось не по себе. Он осторожно сжал ее колени и прижался лицом к складкам ее платья.

- Знаешь, когда я смотрю на то платье, всегда вспоминаю, когда мы были вместе. Ты всегда была добра ко мне, моя дорогая девочка, и ты любила меня. Почему так не могло быть всегда? И ты была только моей, только моей, безраздельно.

Камиллу вновь бросило в дрожь от его безумного шепота. Так дико цепляться за сестру, молить ее об одном ласковом слове.

- Обними меня, Иветти, пожалуйста! Не отталкивай меня. Я не верю, что ты способна ненавидеть и мучить меня. Прошу тебя, - шептал Кристиан.

Камилла почувствовала, как все ее существо противится этому, но она пересилила себя и осторожно коснулась его волос, склонилась к плечу. Несмотря на все его отчаяние, в Камилле не возникло ни капли сочувствия к нему, скорее, напротив.

Но нет, нельзя перечить ему. Пусть делает все, что хочет. Только бы вновь не слышать его истерические крики. Но все ее существо словно кричало: «Не трогай! Не смей касаться меня!».

И Кристиан почувствовал это, он как-то легко понимал ее состояние и все движения ее души. Он быстро отстранился и посмотрел ей прямо в лицо, крепко взяв за руки. Камилла настороженно взглянула на Кристиана. Он недобро усмехнулся и резко поднялся на ноги.

- Не бойся, – твердо произнес он. – Больше я не подойду к тебе. Я не позволю так меня унижать.

Камилла увидела, как пальцы Кристиана сжались от напряжения.

- Значит, ты считаешь, что я заслужил такое. Что можно так поступать со мной, - Кристиан судорожно дышал, еле сдерживая охватившую его дрожь. – Я больше ничего тебе не скажу. Не приближусь к тебе. Наденешь это платье и придешь. Силой мне ничего от тебя не надо. Сама придешь ко мне.

Камилла искоса посмотрела на платье и, дрогнув, невольно качнула головой.

- Я не могу, – еле слышно выдохнула она.

В глазах Кристиана вновь вспыхнул бешеный огонь.

- Ты… никогда не была такой. Это из-за него ты такая! Из-за него ненавидишь меня! – горько выкрикнул он и рванулся из комнаты, с силой захлопнув дверь. Камилла бросилась к двери и услышала уже несдерживаемые судорожные всхлипы.

***

Камилла обессилено опустилась в кресло. Как понять, что он хотел услышать от нее? Что между ними произошло? Это невыносимо, терпеть его истерики! Попробовать узнать хоть что-нибудь, найти хоть что-то. Судя по обстановке, это комната молодой девушки. Может быть, это и есть комната Иветти – вдруг осенило Камиллу. Недаром он приволок ее сюда. И платье! Откуда только взялось это платье?! И впрямь какая-то мистика!

Камилла огляделась и бросилась к бюро и туалетному столику. Она осторожно потянула ящики бюро, но они заржавели. Вдруг один из них поддался, и Камилла, открыв, вынула из него маленькую шкатулочку.

«Пусть дом нашего детства хранит это», - прочла Камилла.

Она раскрыла шкатулку. На дне лежали два маленьких синих конверта, а сверху два медальончика. Камилла осторожно провела рукой по медальонам. Если сложить медальоны вместе - получалось сердечко, разделенное на две половинки.

«Кристиан. Ивет», - прочла Камилла. Она осторожно раскрыла медальоны. В каждом из них лежало по локону волос. В медальоне с надписью «Ивет» - темно-каштановый, как у Кристиана, а в другом - светлый, наверное, Иветти. Скорее всего, они обменялись ими, и каждый хранил локон другого.

«Чем мне может помочь эта сентиментальная дурь?!», - вдруг с досадой подумала Камилла. Она решительно раскрыла конверты. Это были письма брата и сестры друг другу. Наконец-то хоть что-то!

«- Дорогая сестренка!

Я рад, что твое путешествие принесло тебе столько приятных минут. Я знаю, скоро ты будешь дома, и нет смысла отправлять это письмо. Осталось всего три дня. Но они для меня тянутся бесконечно долго. Я очень жду, когда ты приедешь, и будешь долго рассказывать мне обо всем. Я знаю многое из твоих писем, но это совсем другое. Вчера зацвел твой жасмин, и теперь в беседке стало так хорошо. Теперь закаты кажутся мне не такими тоскливыми, когда я прихожу туда. Потому что эти цветы, они, словно ты, теперь рядом со мной.

Иветти, я каждый день молюсь за тебя, за то, что ты есть на этом свете, за то, что ты есть у меня. Если и есть на земле ангелы, то это ты, Иветти.

Я люблю тебя. Кристиан.»

«- Милый Кристиан!

Я знаю, что тебе одиноко. Ты ничего никогда не говоришь об этом, ничего не требуешь для себя, но твоя печаль сквозит между строк. Я знаю, как тебе горько. А иногда больно и страшно. Ничего не бойся, я всегда буду с тобой. Я знаю, как они несправедливы и жестоки, и ты уже отчаялся искать в них сострадания и безропотно сносишь эту боль. И мне от этого очень горько. Я с тобой! Пусть весь мир встанет против меня, пусть исчезнет все на свете, я всегда буду любить тебя. И я никогда не оставлю тебя. Знай, Кристиан, пожалуйста, но ты и так это знаешь.

Скоро увижу тебя. Не грусти.

Твоя Иветти.»

- Они сумасшедшие! – тихо прошептала Камилла. – Причем оба! Возможно, Иветти тоже была не в себе. Они пишут друг другу, словно возлюбленные. Или их, действительно, связывают сильные чувства или здесь какая-то тайна? Боже мой! Но я-то здесь при чем?! Почему я? Почему этот сумасшедший призрак считает меня своей сестрой?! Что ему от нее нужно? Он ведет себя как безумный! Он что, действительно, влюблен в нее?

Камилла покосилась на платье и решительно взяла его в руки. Идти к нему. Говорить. О чем?! Он окончательно замучает ее своим бредом о сестре! За что он так просит прощения? Что она должна сказать ему?

Камилла заплакала. Если бы это все оказалось сном, жутким сном. Но она должна разорвать эти сети, освободить Максима, который оказался узником портрета, встав вдруг на место этого сумасшедшего. Почему? Она должна разобраться и вернуть Максима. Даже если ей придется убить этого ненормального. Ясно одно – он узник портрета. Но за что? Неужели это знает лишь его сестра, которой нет в живых уже целый век, как минимум. А он тщетно пытается найти ее в Камилле.

- Пусть он сделает со мной что угодно. Я заставлю его освободить Максима! – прошептала Камилла. – А если он этого не может? Он сам так испуган, и если это и сделал, то не нарочно...

Камилла опустилась на кровать и зажала голову руками. Боже мой! Узнать! Узнать хоть что-нибудь об этих сумасшедших. Максим вчера ведь находил что-то, листок остался в библиотеке. Камилла вдруг вскочила на ноги. Найти! Объяснить ему! Заставить прочесть этот листок! Нет, пусть он лучше пока думает, что она Иветти. По крайней мере, тогда, он хотя бы не грозится вредить Максиму и не кидается на нее как бешеный. С сестрой он ведет себя кротко, временами, конечно. Но уж лучше пусть так, чем вновь вызвать в нем гнев или слушать бесконечный бред.

Камилла отряхнула платье.

- Неужели все братья такие ненормальные?! Все-таки он сумасшедший! - она начала надевать платье, путаясь в складках. – Боже мой, а если он осмелится….

Камилла задрожала, но мысль о Максиме заставила ее действовать быстрее. Она оделась и села на кровать. У нее не было сил подняться и войти в его комнату.

- Боже мой, - прошептала Камилла, - он так красив, да любая женщина пойдет за ним на край света за один его взгляд. А он…

Камилле вспомнился взгляд Кристиана, полный преданной любви и нежности, и ей вновь стало нехорошо.

- Так не должно быть! - прошептала она. – Это бред, это бред!

Камилла бросила взгляд на стол и принялась убирать обратно в шкатулку письма и медальоны. Ясно одно, они любили друг друга, очень любили. Что произошло? Что?! Что натворил этот сумасшедший?! За что он так отчаянно молит о прощении. Неужели?!.. Камиллу вновь бросило в дрожь от собственных мыслей. Нет, это уж слишком! Боже мой, надо идти к нему!

Он хочет увидеть в ней прежнюю Иветти, он увидит. Но неужели он не чувствует?! Не понимает?! Нет, он ничего не понимает! Как можно что-то доказать безумцу?! Неужели он так ослеплен страстью или ещё там чем?! К родной сестре!

- Господи! – прошептала Камилла. – За что мне это все?! У меня ведь даже нет брата!

Камилла вдруг осеклась. Артур. У нее есть брат, но она никогда его не знала и не хотела знать. Ну и что, что он совсем один на свете, остался без матери и тетки, сирота при живом отце. Что ему от нее было нужно?! Вот так же цепляться за нее, как этот сумасшедший?! Влюбленный в собственную сестру! Да и сестра, похоже, тоже не лучше брата, раз писала ему такие письма. Гадость! Камилла вдруг покраснела от собственных мыслей. Какое она имеет право так думать о них? Она ведь не знает, что их связывало, и какова была их жизнь.

Она вдруг вспомнила, как Кристиан осторожно укутал ее и бережно перенес к камину. Как он опустился перед ней на колени и кротко едва коснулся губами ее щеки. Простое проявление заботы и нежности.

Разве она когда-то в детстве не мечтала о брате или сестре, которые были бы вот так рядом? Разве не завидовала подружке, за которой приходил в школу брат, и та всегда чувствовала себя как за каменной стеной? Ее не дразнили и не обижали, потому что побаивались его. И как Камилла часто жестоко высмеивала девочку, когда та с нежностью отзывалась о брате. Он не гнал ее, как другие мальчишки, всегда разрешал идти с ним, даже брал в свои игры. Но это было не главное, главным было то тепло, которое было у них, а у Камиллы этого не было. Камилла вдруг ярко вспомнила эту зависть.

А ее брат всегда был чужим, у него другая мать, отец просто где-то прижил его от другой женщины, еще до рождения Камиллы, и отец всегда был только ее. Хотя на самом деле, он был ничьим, он только бесконечно уходил и возвращался, поэтому мать не решилась завести еще одного ребенка, и Камилла видела то злобу и слезы матери, то редкие дни умиротворения. И ей всегда казалось, что этот мальчишка способен отнять у нее ее беспутного отца, забрать даже те крохи внимания и любви, которые так ревностно оберегала Камилла, которые доставались ей, только ей и больше никому. И она ни с кем не собиралась их делить! А он не имел права на отца, вообще ни на что, ни на чью любовь или сочувствие. Может, его просто и не должно было быть на свете!

Она уже и забыла о нем, наконец, немного успокоившись, начав самостоятельную жизнь с мужем. И через столько лет, оставшись совсем один, он осмелился написать ей! Наверное, ему было нелегко решиться. Бог знает, что было в его голове, но… в его словах была такая искренняя неподдельная радость, что он нашел сестру... Кому нужна эта радость?! Уж точно не Камилле. Ее привело в бешенство то, что он осмелился назвать ее сестрой, словно он оскорбил ее, нанес ей удар. Камилла была жестока и нетерпима. Она выплеснула свои возмущение и горечь, надеясь, что он больше никогда не осмелиться обратиться к ней.

Камилла запрятала шкатулку в бюро. Письма, медальоны! Какой бред! Сентиментальный бред! О чем она думает?! Она должна спасти мужа! Спасти! Любой ценой!

***

Камилла решительно вышла в коридор, подошла к двери и резко остановилась. Из-за двери раздался еле слышный, а потом все более явственный болезненный стон. Камилла насторожилась и осторожно посмотрела в едва приоткрытый проем. Кристиан стоял у окна, и, поднеся руку к горлу, пытался высвободить жесткий воротник, словно бы ему не хватало воздуха. Камилла отпрянула, и липкий тревожный страх почему-то поглотил все ее существо. Тихий стон потонул в тишине, и Камилла с колотящимся сердцем снова сделала нерешительный шаг к двери и, прислушиваясь, замерла. Надо собраться с силами, надо войти.

***

Камилла тихо вошла в комнату, и Кристиан ее не заметил. Он сидел у камина, глядя на огонь, и, кажется, не замечал ничего вокруг. Его лицо, освещаемое отблесками огня, было спокойным и кротким. Камилла вздрогнула, когда ее взгляд случайно упал на руки Кристиана, спокойно лежавшие на коленях. Они показались ей красными, словно изъязвленными и обезображенными, покрытыми тугой сеткой рубцов.

Камилла с содроганием опустила глаза. Этого не может быть! Это свет от камина дает неясные блики. Но… Камиллу вдруг словно пробило током. Он ведь был в перчатках! Конечно, еще тогда, разглядывая портрет, она обратила на это внимание и потом…

Кристиан медленно поднял руку к лицу, и теперь, когда на нем не было камзола, и его запястья туго не стягивали манжеты, рукава просторной рубашки поползли вниз, обнажая запястья и руки, Камилла понимала, что это не игра света, это…

Она подавила испуганный возглас и подняла глаза на лицо Кристиана, нежное, красивое лицо с глубокими синими глазами. Как же это могло быть?! Такое ангельское лицо и… ее взгляд вновь скользнул по рукам и распахнутому вороту рубашки, обнажавшему жуткие раны.

Камилла дрогнула и потупилась, ощутив на себе тяжелый взгляд Кристиана.

- Иветти, я знал, что ты придешь, - тихо произнес он. – Иди сюда.

Камилла сделала нерешительный шаг и вновь опустила глаза. Почему он такой? Что с ним произошло? Пожар? Он что-то говорил о пожаре… Или это что-то другое? Камилла задрожала, и Кристиан перехватил ее взгляд.

- Почему ты так смотришь, Иветти? – тихо спросил он.

Камилла быстро перевела дыхание и сделала еще один шаг по направлению к нему.

- Тебе больно? – еле выдохнула она.

Губы Кристиана дрогнули, а глаза на миг подернулись поволокой влаги.

- Нет, - еле слышно ответил он. – Ты же знаешь, я привык за столько лет.

Его губы продолжали дрожать, было видно, что это простое сочувствие тронуло его очень глубоко. Кристиан смотрел на Камиллу невидящим взглядом, застилаемом слезами.

- Иветти, ты здесь, со мной, - горячо зашептал Кристиан. – Иветти, моя дорогая девочка.

Камилле показалось, что он вновь впадает в полубезумное состояние. Она напряженно смотрела ему в лицо.

- Иветти, ты единственная, кто не ненавидел меня. Никто не мог вынести, что я такой, даже мама, - горько зашептал юноша. – Я знал это, всегда знал, что они чувствуют ко мне. Все, кроме тебя, Иветти. Ты всегда жалела меня. Как же это было ужасно, когда мне становилось плохо. Почему я не мог умереть?! Я понимал их чувства, но… Помнишь, Иветти, однажды мне было так плохо, а ко мне никто не заходил, никто, целый день. Я все слышал, их разговоры внизу, смех. Я так хотел увидеть хоть кого-нибудь. Я боялся умереть один. Мне было очень страшно…

Кристиан вздрогнул, и Камилла сделала еще шаг навстречу к нему, она смотрела на него с ужасом и болью. Как это все страшно, ужасно и несправедливо!

- А потом пришла ты, сразу, как только вернулась. Ты сидела возле меня всю ночь, я чувствовал твое тепло. Ты никогда не гнала меня, ты словно и не замечала, что со мной. Я знаю, ты меня искренне любила. И была рядом. Зачем все это закончилось? Зачем?

По щекам Кристиана потекли горячие слезы.

- Иветти, я не хотел зла. Не хотел! Я никогда не смел обидеть тебя, я и представить не мог, что когда-нибудь сделаю тебе больно или плохо. Но я знаю, что сделал. Я сотворил зло и боль. И я ненавижу себя за это. И наказан, Иветти, жестоко наказан. Поверь!

Кристиан шагнул к Камилле и она, сделав над собой усилие, не отступила. Теперь становилось понятно очень многое. Он не мог сделать того, о чем она подумала в комнате. Его любовь граничила с отчаянием. Тогда какая тайна связывает их?

В душе Камиллы вдруг шевельнулось сострадание. В ней прежде был ужас, гнев, негодование, ненависть. Но сейчас, когда она понимала, на какие мучения обречен этот несчастный, ей становилось не по себе... И все же она не могла смотреть на его ужасающие раны, и, при одной мысли, что он коснется ее, Камиллу пробивал холодный пот, к горлу подступал ком, а голова кружилась от дурноты.

- Ты не можешь меня простить? Я хочу знать только это. Я хотел умереть, Иветти, а оказался в этом холсте. Если бы тогда я мог умереть! Я ничего не помню, не понимаю! Я знаю, я был зол, был не прав, я вел себя как безумный. Я жутко перепугал тебя. Но ты не могла меня оставить. Ты же и тогда так же сказала мне. И ты сейчас здесь.

Кристиан протянул руку, и Камилла инстинктивно сжалась.

- Пожалуйста, Иветти. Ты никогда не отворачивалась от меня. Я только хочу почувствовать твое тепло, только дотронуться до тебя, тогда мне не будет так больно. Ты ведь пришла. Значит, ты простила меня.

Кристиан пристально смотрел на девушку.

- Ты сейчас такая же, как была тогда на озере, Иветти. Я всегда любил тебя, сестренка.

Кристиан осторожно прикоснулся к щеке Камиллы, тронул ее волосы. Камилла старалась не дрожать, едва сдерживая душивший ее вопль страха и отвращения.

Но Кристиан заметил ее дрожь, в его полубредовом состоянии что-то изменилось. Его рука вдруг резко скользнула по плечу Камиллы, и тонкая ткань накидки поползла вниз, обнажая вздрагивающие плечи девушки. Кристиан быстро взглянул на Камиллу, схватил ее за левое плечо и вдруг резко оттолкнул от себя.

Он весь задрожал и, тяжело дыша, отступил к камину.

- Ты… ты не Иветти, не Иветти. Нет! Боже мой! Как я мог так ошибиться?! Нет! Нет!

Кристиан снова рванулся к ней и вцепился в ее плечо. Камилла испуганно вскрикнула.

- Нет! Нет! Иветти никогда не боялась меня! Она не могла бы так притворяться здесь, даже ради него. И шрам… шрам. У нее был шрам на плече.

Кристиан закрыл лицо руками и отчаянно зашептал:

- Как я мог так ошибаться?! Боже мой! Значит, ты… не лгала мне! Нет, этого не может быть! Иветти! Иветти!

Он рухнул в кресло и отчаянно зарыдал.

Камилла смотрела на него, охваченная паникой. Чего еще ждать от него, неужели этот кошмар не кончится никогда?! Но теперь, наконец-то, он понял, что она не Иветти.

Камилла молча смотрела на Кристиана, глубоко проникшись жалостью к нему. Он был настолько одинок, жестоко одинок, так отчаянно цеплялся за любовь сестры, бывшей для него единственным утешением в жизни.

Безудержные рыдания Кристиана стихли, он сидел неподвижно, подняв глаза куда-то вверх. Камилла проследила за его взглядом и вздрогнула. На крошечном портрете, висевшем над камином, рядом с совсем еще маленьким Кристианом, стояла она. Камилла. То есть Иветти. Сходство было настолько разительным, что Камилла сейчас, в этом старинном платье, в комнате рядом с ним, чувствовала себя словно там, два века назад. Она и была сейчас Иветти, рядом со своим обезумевшим от горя и любви несчастным братом.

Кристиан что-то тихо проговорил:

- Русские… Была война? С императором?

- Что? – непонимающе произнесла Камилла, и догадалась, о чем ее спросил Кристиан.

- Да. Они выиграли войну, - тихо ответила Камилла.

- Какой сейчас год? Двести… две тысячи… Какой, Камилла?

Кристиан обернулся, он впервые наконец-то назвал ее своим именем.

- 2015-й, - тихо произнесла Камилла.

- Две тысячи?.. Нет! Она уже умерла, - прошептал Кристиан. – Умерла! Она не простила меня! Нет, нет…, она возненавидела меня. Она не могла! Я же ничего не знаю, ничего. Почему я не умер?! Что же я еще натворил? Что с ней стало? Моя девочка, неужели я… погубил тебя?!

Камилла тщетно пыталась понять его бессвязный шепот.

- Кто он, твой муж? Он художник? – снова спросил Кристиан

- Он – компьютерщик. Вы не поймете, что это значит. Максим не рисовал никаких портретов, клянусь! – твердо произнесла Камилла.

- Но почему? Почему вы как они?! Так похожи! – Кристиан снова рванулся к Камилле. – Почему, почему ты не Иветти?! Это же одно лицо!

Кристиан снова отошел к камину и обессиленно опустился в кресло.

- Иветти, дорогая моя сестренка, что я сделал? Почему я здесь?

Камилла робко приблизилась к нему.

- Скажите, что произошло? Как это понять?

Кристиан поднял на Камиллу тяжелый взгляд.

- Зачем? – тихо прошептал он. – Я хочу уйти. Неважно, видимо, мне уготован лишь ад, и здесь и там. Везде. Но я не хочу вернуться в это заклятье. Я хочу умереть!

Он затих, а потом снова мучительно зашептал:

- Я не понимаю. Я ведь отпустил ее. Я дал ей уйти. Неужели она погибла?! Погибла из-за меня! – воскликнул он.

- Ради бога! Что произошло?! Скажите же, наконец! – решительно воскликнула Камилла. – Может быть, это все можно как-то прояснить?! Пожалуйста! Это невыносимо! Невыносимо ни мне, ни вам! Я понимаю ваше горе! Прошу!

Кристиан быстро поднял глаза на Камиллу и, несколько помедлив, неопределенно кивнул. Он немного помолчал и жестом указал Камилле на кресло, чтобы она села.

- Вы, наверное, уже кое-что поняли, - тихо начал Кристиан. – Ивет - моя сестра. Я думаю, я погубил ее, и поэтому был заточен в портрет. Она… была для меня всем, целым миром. Я родился таким… Болезнь пощадила лишь мое лицо. Вы понимаете, что они чувствовали, мои родные?

Кристиан осторожно поднес обезображенную руку к лицу.

- Выглядит жутко, правда? Словно насмешка. А Иветти никогда не гнала меня, напротив, очень любила. Единственная из всех вокруг. Отец всегда был жесток со мной! Однажды Иветти бросилась защищать меня. В ярости он рассек ей плечо хлыстом. У нее остался шрам. Отец еще больше возненавидел меня. Ведь это произошло из-за меня! Если бы она не кинулась…, - Кристиан закрыл лицо руками и тяжело задышал.

Камилла с горечью смотрела на Кристиана. На него невозможно было смотреть без содрогания, а Иветти любила его. Любила, несмотря ни на что. Что могло его ждать в жизни? Болезнь, боль, отвращение окружающих. Он говорит, что даже собственная мать не выносила его, не подходила к нему, а отец позволял себе жестокости, словно ему и так было мало страданий, и только сестра любила его. Что же он должен был чувствовать к ней, и как вести себя? Сколько же выпало на его долю перенести?! Немудрено, что он так любил ее, ту, что любила его и была добра с ним. Камилла с жалостью смотрела на Кристиана. От такой боли и впрямь недолго свихнуться!

- Она всегда была рядом, - тихо продолжил Кристиан, - но это не могло длиться вечно. Она собиралась выйти замуж за Грегора. Он появился в сложное время. Когда у России и Франции испортились отношения, наши дела пошли плохо. Отец боялся, что нас выдворят из страны. Он уже болел, а я… мне тоже, к счастью, было отпущено немного. Сначала он хотел женить меня. Это был отличный ход, но я… я не смог обречь невинную девушку на такое несчастье. Пусть и короткое, но… Я понимал, насилие и обман на свадьбах - дело привычное. Мы бы увидели друг друга лишь у алтаря, но потом… Я осмелился пойти против воли отца. Если бы не сестра, мое существование в доме после этого стало б совсем невыносимым. Грегор… Он появился, словно манна небесная для всех, кроме меня. У него были хорошие связи. Отец успел дать согласие на их брак. Если бы это зависело от меня, я бы не согласился.

- Почему? Вы боялись, что он не любит Иветти, что ей будет с ним плохо? – робко спросила Камилла.

- Нет. Нет. Грегор очень любил сестру. Искренне. Это правда. И она тоже. Я просто боялся ее потерять, остаться один. Бесился из-за своей ревности. Я понимаю, как это выглядит. Может быть, я и в самом деле кажусь сумасшедшим. Но я... у меня не было никого на свете, кроме нее, - тихо прошептал Кристиан. - Вы не сможете этого понять... к счастью для себя!

- Она не должна была выходить замуж! - ожесточенно бросил он. - Не должна была оставлять меня! А она…

- Но она ваша сестра, она имела право быть счастлива с мужчиной, - вдруг резко возразила Камилла. Она теперь не боялась его.

- Я знаю, - горько произнес Кристиан. - Я понимал это. Она говорила, что не оставит меня. Мне делалось все хуже. Говорила, что заберет к себе. Но кто станет терпеть в своем доме калеку? И какой мужчина будет делить любовь и внимание женщины с другим, пусть даже с братом? Грегор терпеть меня не мог. Он отнял ее у меня. А я ненавидел его. С каждым днем все сильнее. Он часто бывал в нашем доме, он пользовался влиянием, расположением всех. В то время как я… Грегор увлекался живописью. По просьбе моей матери он написал мой портрет. Не знаю, зачем он ей понадобился. Грегор писал его, как издевку, прекрасно зная, что кроется за этим на самом деле. Этот портрет, он весь пропитан ненавистью и ложью. После смерти матери, я сразу же велел его вышвырнуть. Я так его ненавидел! И я не знаю, почему я…

Кристиан тяжело вздохнул.

- Я просил Иветти, чтобы она дала мне умереть. Без нее в моей жизни не было никого смысла. Но сам я не мог решиться. Хотя моя жизнь была совершенно никчемной, но…, вы понимаете, в 19 лет… Я просил, чтобы она хотя бы дождалась, когда я уйду.

- Вы не имели права требовать от нее такой жертвы! - воскликнула Камилла.

- Да, не имел, – отозвался Кристиан. - Я поступил куда более чудовищно. Я тогда совсем обезумел. Я выкрал ее со свадьбы. Она была такой счастливой в тот день, а я сходил с ума от ревности и ненависти к Грегору. Родителей уже не было, они ушли один за другим почти сразу. Мы уехали отсюда в другой дом. Для Иветти эти потери были очень тяжелы. У нее остался только я и Грегор. А у меня она, только она. Но я терял и ее… В день свадьбы я должен был отвезти ее в церковь. Бедняжка, она ничего не заподозрила, она же мне бесконечно доверяла. А я… я привез ее сюда, в наш дом, здесь мы жили с рождения. У меня было все готово для побега. Я был уверен, что уговорю ее не выходить замуж, уехать со мной. Конечно, она была в ужасе. Я испугал ее до смерти. Я вел себя, как безумный. Сорвал с нее венок, в клочья изорвал на ней свадебное платье. Она пыталась меня успокоить, но... Сначала я просил, умолял ее… Потом я совсем отчаялся, я даже пригрозил ей, что опозорю ее перед ним, перед всеми, и тогда ей некуда будет идти и придется скрываться.

Камилла с ужасом взглянула на Кристиана.

- Вы считали, что она простит такое и будет любить вас, как прежде?! Вы превратили бы ее жизнь в ад! Такому нет прощения! Но я не верю, что вы...

- Нет, конечно, нет, - прошептал Кристиан. - Может быть, я и выгляжу безумцем, но не до такой же степени. Наверное, может показаться, что я испытываю к сестре другие чувства. Но меня самого одна мысль об этом всегда приводила в ужас. Просто без нее… Мы же выросли вместе, она была со мной, сколько я себя помню.

Кристиан дрожал от воспоминаний.

- Бедная девочка! Конечно, она была возмущена и напугана. Это все было здесь, в той комнате. Она кричала, что я безумен, что она ненавидит меня. Я впервые услышал это от сестры. Я заслужил это. Я не посмел ее удерживать, я дал ей уйти. Нет, она не могла! Не могла возненавидеть меня! Поначалу она кричала на меня с такой злобой. Но потом, когда уходила, вдруг остановилась и долго смотрела на меня. Я был просто не в себе. Она сказала, что знает, что я одумаюсь, что я пожалею об этом. И все будет как раньше. Но она ушла, так и не позволив мне подойти к ней. Сказала, что навсегда перестанет считать меня братом, если я осмелюсь последовать за ней. Но я знаю, она не могла возненавидеть меня. Я сам все разрушил! Но я не хотел никому такого зла. Ни ей, ни ему. Я не знаю, что произошло потом, я не понимаю. Я не хотел, чтобы с ним случилось несчастье, она любила его. Очень любила. Я совершил глупый, жестокий поступок. Но я не хотел зла и не хочу. Нет, нет… нет…

Кристиан зарыдал и сквозь слезы тихо зашептал:

- Я опомнился, когда Иветти уже ушла. Наверное, прошло много времени. Меня обуял дикий страх за нее. Ведь я завез ее далеко, и она ушла одна. Я бросился искать ее, чтобы вернуть домой. Но лошади не было. Ивет отлично ездила верхом. Я был уверен, что она уехала к жениху. И все же меня терзал страх за нее, но я боялся объявиться там. Если она все рассказала Грегору, он бы тут же убил меня. Хотя этого я как раз и не боялся. Но посмотреть ей в глаза… Что же я натворил?! Я бесцельно блуждал по окрестностям, пока окончательно не выбился из сил. Ночь, темнота, холод. Мне было так плохо, что я не совсем понимал, где я и что происходит. Мысли путаются… Я плохо помню.

Кристиан замолчал и беспомощно взглянул на Камиллу.

- Возможно, это был лишь мой бред, но я тогда… я все-таки осмелился подойти к их дому довольно близко. Мне показалось, что я увидел в окне ее. Тогда это на миг стало каким-то просветлением в душе. Но было ли это на самом деле? Вернуться домой я не решился. Я не мог видеть эту комнату, этот дом, после того, что я сделал… Я пришел в старый охотничий домик и пробыл там какое-то время. Потом мне внезапно стало плохо. Я впал в беспамятство. Я уже не понимал, что происходит. Так бывало со мной и раньше, в дни самой жестокой моей болезни.

Потом… потом я, кажется, где-то бродил, очень долго, по лесу, в какой-то тьме. Я ничего не помню и не понимаю. Может быть, я и вправду где-то был в беспамятстве. Или все было лишь болезненным бредом? Иногда мне виделась Иветти, она то кричала, что ненавидит меня, то, напротив, говорила о прощении. Мне виделся старик, хижина и холст. Я видел, как на нем проступают мои черты. Это все так смутно.

- Хижина и холст? – переспросила Камилла. – Но почему портрет? Что с ним связано?

- Ах, да я не сказал… – продолжил Кристиан. - Незадолго до свадьбы Ивет, я заплутал в лесу, словно кто-то нарочно путал следы. Я ехал в одну сторону, а, казалось, все время кружил на месте. Потом я увидел хижину и решил провести там ночь. Лошадь не слушалась, храпела и шарахалась как от призрака. Полил непроглядный дождь. Я бросил лошадь недалеко, под каким-то ветхим навесом, а сам пошел туда. В хижине сидел старик, он позволил мне остаться на ночь. Там я и увидел чистый холст. Он был абсолютно чистым, но мне казалось, что в нем проступают чьи-то черты. Старик рассказал мне легенду о проклятом портрете. Якобы существует магический холст, в который можно заточить человека. Он шептал какие-то слова, словно заклинание. Мне стало жутко, потому что я понял, что будто знаю их, точнее просто запомнил раз и навсегда. Пока я его слушал, мне в голову пришла жуткая, чудовищная мысль. Избавиться от Грегора, твоего… то есть жениха Иветти. Заточить его в холст. Он ненавидел меня, за то, что сестра так любила меня. Он никогда бы не позволил мне видеть ее, увез бы далеко и я…

Кристиан вновь задрожал, и Камилла осторожно коснулась его плеча.

- Кристиан, не надо так, - сочувственно произнесла она.

- Мне тяжело, - еле слышно отозвался юноша. – Очень тяжело.

Потом он судорожно перевел дыхание и продолжил:

- Старик так странно смотрел на меня. Он словно читал мои мысли.

Старик сказал мне, чтобы я был осторожен. Что ненависть моя может наделать много бед, и она обернется против меня самого. И что если я совершу зло, то мне не миновать жестокой расплаты. Что он хотел? Испугать меня или предупредить? Утром я сразу увидел дорогу домой и больше не помнил, где было это место. Я постарался поскорее забыть об этой странной встрече. Мои мысли тогда занимало совсем другое: скорая свадьба сестры и предстоящая разлука с ней…

Кристиан снова горестно замолчал и тихо продолжил:

- Я не знаю, сколько прошло времени, пока я был в беспамятстве, и совсем не помню, каквернулся в свой дом. Наверное, просто случайно забрел. И тогда… тогда я понял, что для меня жизнь кончена. Я решил умереть. Я поджег дом, поднялся на крышу и... шагнул вниз. Я знал, что меня ждет ад. Но большего ада, чем в моей душе, для меня тогда не было. Дальше была только тьма, тяжелая, давящая, не позволяющая дышать. Я думал, что я умер. Так было долго. А потом вдруг возник яркий свет, и я увидел Иветти и Грегора, как-то очень близко.… Это были вы. А потом… в зеркале… себя. И я понял, что произошло и где я!!! Я - узник портрета! – Кристиан с ужасом замолчал.

- Я так его ненавидел! – вновь заговорил он. - И моим наказанием стал именно он! А моей тюрьмой – проклятый холст. Меня обуяла паника и боль. Вначале я испугался, что они считают меня погибшим, ничего не знают о заклятье и для них это просто портрет. Но потом подошла Иветти, то есть ты, и стала касаться меня. Я все чувствовал как прежде, я чувствовал руки сестры. Я подумал, что она все знает и пришла спасти меня. Конечно, она не могла оставить меня и не простить. Я решил, что это Грегор сотворил со мной такое из мести, или я наказан за то, что сделал Иветти так больно. Но, я был уверен, что Ивет все понимает и не оставит меня в беде. И когда тебе стало плохо, и ты лишилась чувств, я подумал, что она почувствовала мое горе, мою боль. Но… смотреть на вас мне было невыносимо. Все эти его возгласы обо мне я воспринимал как издевательства. Ведь Грегор знал, что со мной, какой я… Вы стояли предо мной вместе, смеялись. Конечно, Иветти не стала бы так издеваться, даже в злобе и обиде. Тогда во мне, единожды, шевельнулось сомнение. Но вы так похожи. Я был уверен, что она пришла спасти меня. Но когда он начал целовать тебя….

Кристиан едва не задохнулся от гнева, и краска кинулась ему в лицо.

- Я не понимал, за что она так издевается надо мной. Неужели ради мести, чтобы я чувствовал еще большие мучения. Но даже то, что я сделал, не стоило таких страданий, ведь она была с ним и счастлива. И она это понимала. Для меня же было главным, что с Ивет все хорошо. Я подумал, что это Грегор заставил ее так поступать со мной, что это перед ним она старается быть такой невозмутимой. А эти другие имена, но те же лица…

Камилла внимательно смотрела на Кристиана.

- Но обстановка? Вас это не смутило? И имена… Имена?

- Я не понимал, сколько прошло времени. И пожар, ведь был пожар, все могло измениться. В этой жуткой мистике у меня путались мысли, я ждал чего угодно! А имена… Вначале мне показалось это немного странным. Но… второе имя Грегора – Максимилиан. Меня это не смутило, хотя Ивет редко называла его Максимом. А Грегор… он иногда называл сестру разными смешными прозвищами. Это была какая-то их игра… Потом я уже думал, что это просто издевки. Это окончательно сводило меня с ума! Это какая-то изощренная пытка. Эти его замечания о моей красоте и объятья!!! Но главное, ты!!! Ты была так равнодушна! Такая чужая… И, в какой-то момент, я поверил, что Ивет уже все равно. О, это было страшно, невыносимо! И когда ты подошла ко мне ночью, я впервые ненавидел сестру… тебя. Я никогда так не ненавидел Иветти, как в тот миг. Во мне было столько злобы! Но через несколько мгновений понял, что не могу на нее злиться. Разве я мог сделать плохо сестре? Я понял, что по-прежнему люблю ее, чтобы она мне ни сделала. Но видеть ее любезности с Грегором в таком отчаянном положении было выше моих сил!!!

Кристиан вновь замолчал и поднял на Камиллу изнуренный взгляд.

- Но я жестоко ошибся! Ты не Иветти. Иветти уже нет! И мне не вымолить у нее прощения и не узнать, что произошло. За что я так наказан? За ненависть? Я думаю, я погубил ее. Она, наверное, погибла, ведь она ушла одна. С ней могло случиться что-то страшное. Моя девочка! Я погубил тебя! Если бы только знать…

Кристиан закрыл лицо руками.

- Послушайте! В библиотеке есть бумага, там есть сведения о вас и вашей семье! – вдруг воскликнула Камилла. - Я хотела взять ее. Разрешите мне ее принести. Я не убегу, клянусь!

Кристиан кивнул, и Камилла рванулась в библиотеку.

***

- Вот… здесь есть кое-что о ней и о вас, - дрожащим голосом прошептала Камилла, протянув Кристиану помятый листок.

- Что? Что с ней… стало? - еле вымолвил Кристиан.

- Ивет стала женой Грегора, сразу же после того как она вернулась к нему, они обвенчались, - произнесла Камилла. – Она не погибла.

Кристиан облегченно вздохнул.

- Они полагали, что ты погиб при пожаре. Тело не нашли, но они знали, что ты возвращался сюда, был в доме. Ваше исчезновение в день свадьбы тогда наделало много шуму. Считалось, что на вас напали в дороге, и ты исчез, - тихо продолжила Камилла. – И о тебе ничего не было известно. А спустя месяц со свадьбы в поместье случился жуткий пожар. Иветти после венчания почти сразу слегла, долго и трудно болела. И она… она потеряла своего первенца. Кажется, в тот самый день пожара. Потом они уехали за границу и, спустя пять лет, у них родилась дочь.

- Ребенок, - тихо с болью прошептал Кристиан. - Из-за меня она потеряла ребенка. Я наказан за это! За ее боль, за мою ненависть. Вот что я натворил!

- Кристиан, не вините себя! Это могло случиться просто так! - воскликнула Камилла.

Но Кристиан не слышал ее. Он опустился на колени перед детским портретом сестры.

- Иветти, ты всегда любила меня, а я заставил тебя страдать. И я не могу больше увидеть тебя и вымолить прощение. Я убил твое дитя. Разве это можно простить?

Камилла молча смотрела на Кристиана, ей было безумно жаль его, но она понимала, что он не станет слушать ее о том, что это могло выйти случайно. Камилла была уверена, что Иветти не ненавидела его, она горячо любила брата. А Кристиан все больше загоняет себя в угол, прибавляя новые страдания. Он не может простить сам себе того, что сделал.

- Но если не прощение Иветти, то почему я…, - Кристиан вдруг о чем-то задумался и быстро взглянул на Камиллу. - Все моя ненависть! Я, кажется, понимаю, почему я здесь и… почему он – твой муж - там.

Камилла, затаив дыхание, смотрела на Кристиана.

- Я причинил боль еще и вам. Ты тоже должна ненавидеть меня! - Кристиан замолчал, и краска бросилась ему в лицо.

– Камилла, это же я!!! – отчаянно воскликнул он. - Это все-таки я!!!! Я вспомнил, о чем старик говорил мне! Неужели моя ненависть? Да… да…, - растерянно зашептал он.

Кристиан обреченно смотрел на Камиллу, но она не чувствовала к нему ненависти. Его горе было так велико, что у Камиллы не было сил и желания злиться на него. Она вся замерла, потому что он заговорил о спасении Максима.

- О чем ты говоришь? Ты знаешь?! - еле выдохнула Камилла.

- Я уверен, моя ненависть к Грегору втянула его туда. Заточила в холст. Это я сделал. Еще одно зло. Боже мой! - отчаянно воскликнул Кристиан.

- Что вы имеете в виду? - прошептала Камилла.

Она боялась, что сейчас он впадет в полубредовое состояние, но Кристиан, как ни странно, спокойно посмотрел на нее и твердо произнес:

- Я это сделал. Когда ты подошла ко мне ночью, я был так зол, что отравил тебя своей ненавистью. Я отравил тебя, Камилла. Отравил своей ненавистью! А Грегор, он же целовал тебя, и вобрал это тоже. Но тебя я не мог ненавидеть, Иветти. Не мог сделать зла!

Кристиан снова начал называть ее сестрой, но Камилла уже не обращала внимания, она ловила каждое его слово. Он прав, он прав! Она вдруг вспомнила, как на ее руках вдруг появились красные пятна, когда она коснулась портрета. Потом Максим целовал ее, и пятна исчезли. Он вобрал эту ненависть, этот яд, это заклятье!

- Потом утром… твой муж только прикоснулся к раме, - продолжил Кристиан, - и я почувствовал вновь вспышку гнева, но тут же пришло облегчение. А потом вдруг вспыхнул яркий свет, и я очнулся на полу в подвале. Я ничего не понимал, потом я вышел в гостиную и увидел Иветти перед портретом. То есть тебя. И я… боже мой, что же я… и все это с тобой… Это ужасно… Как я мог так ошибиться! Камилла! Я сотворил бог весть что! - воскликнул Кристиан.

- Что же теперь делать?! - воскликнула Камилла. – Максим ни в чем не виноват. Что мне делать?!

Она обессиленно опустилась на стул. Кристиан робко смотрел на Камиллу. Он ждал от нее взрыва обвинений и проклятий, но она молчала, и в ее взгляде, обращенном на него, не было ненависти, был испуг, горе, но не ненависть.

- Я думаю, я знаю, что нужно делать, - вдруг произнес Кристиан.

Он отошел к столу и начал осторожно чертить на бумаге какие-то непонятные знаки и что-то тихо шептать.

Камилла смотрела на него молча, боясь даже дышать.

- Заклинание. Я помню это заклинание, - уверенно произнес Кристиан. – Сейчас оно так ясно возникло в моей памяти. Я все сделаю, Камилла. Я освобожу его. Я войду в холст, и он станет свободен. Так должно быть.

- Вы… решитесь…, - губы Камиллы дрогнули, - заточить в холст самого себя?

- Да. Мне нет спасения. Я ведь думал, что это Иветти, что это она освободила меня. Но я вновь сделал зло невинному человеку и должен его исправить.

Кристиан тяжело замолчал, потом обернулся к Камилле и быстро зашептал:

- Да, я сделаю это. Только обещайте, что выполните то, что я попрошу. Обещайте, Камилла.

- Что? – выдохнула девушка.

- Сожгите холст! Я не вынесу больше этого. Камилла, поклянись, что ты сожжешь холст. Прошу, – быстро и горячо произнес Кристиан.

Камилла с ужасом посмотрела на юношу.

- Нет, - со слезами в голосе прошептала она. – Я не могу. Ведь ты... погибнешь. Нет, я не смогу, не смогу убить!

Камилла чувствовала, как ее душат рыдания, но она сдержалась.

- Я не смогу убить, - снова прошептала она.

- Я уже мертв, – твердо произнес Кристиан. - Я умер. Вместе с Иветти. Сносить это заклятье хуже смерти. Ты думаешь, я жил там или буду жить? Теперь, когда я знаю, сколько я сделал зла…

- Помоги мне, - снова отчаянно зашептал Кристиан. – Обещай, что сделаешь это. Прошу тебя. Сожги холст. Иветти не стала бы мучить меня. Я прошу тебя как сестру, как просил бы Иветти.

Камилла в отчаянии покачала головой.

- Я не смогу, Кристиан. Нет…

- Камилла, - тихо произнес Кристиан, – скажи, у тебя есть брат или сестра?

Камилла вздрогнула, она никогда не считала Артура братом, ее даже задело то, что он назвал ее сестрой, но сейчас…

- Да, да у меня есть брат, - ответила она.

- А если бы он попросил тебя о помощи? Даже не о помощи, а простом сочувствии, находясь как я, в таком одиночестве. Разве ты бы не помогла ему? Разве бы оставила его без сочувствия? Разве стала бы вести себя жестоко? Нет. Ведь нет, Камилла?

Кристиан пристально смотрел на Камиллу и та, не выдержав его взгляда, быстро отвернулась и закрыла лицо руками. Он словно говорил ей об Артуре. Не смогла бы?! Еще как смогла! Она поступила именно так. Она оттолкнула его, даже не выслушав, засыпав грязными оскорблениями в ответ на простое обращение к ней.

Камилла решительно обернулась к Кристиану.

- Да, да, - еле слышно прошептала она. – Я клянусь, я сожгу холст.

Кристиан осторожно коснулся волос Камиллы и тут же убрал руку, понимая, что она чувствует. Но Камилла не вздрогнула теперь, напротив, она вдруг осторожно взяла его за руку и сочувственно посмотрела на него.

- Я клянусь, Кристиан, - повторила она. – Я сожгу холст. Я все сделаю для тебя.

- Боже мой! Как же ты похожа на Иветти. Это просто немыслимо! - прошептал он.

- Зачем же все это? - продолжил он. – Если не любовь и прощение сестры освободили меня, то зачем я здесь, если ее уже давно нет… Чтобы узнать, что я причинил ей боль и еще большее зло. Или еще причинить его. Только теперь тебе!

- Кристиан, неужели ничего нельзя сделать, ничего не освободит тебя? - со слезами прошептала Камилла. – Может быть, что-то можно сделать?

Кристин вздохнул.

- Старик говорил, что меня спасает лишь прощение, любовь и сострадание. Но я не заслуживаю ничего из этого. Иветти, наверняка, ненавидела меня до самой смерти.

Камилла покачала головой.

- Нет. Я так не думаю. Я уверена, что она не могла ненавидеть, что она скорбела по вам. Возможно, ваша смерть и виделась ей избавлением вас от мук. Но, я уверена, ей было очень жаль, и о ненависти не могло быть и речи.

- Ты тоже должна ненавидеть меня! – горько произнес юноша.

Камилла отрицательно покачала головой.

- Нет, Кристиан, - тихо прошептала Камилла. – Ты не можешь себя простить, но твое зло не так жестоко. Это скорее отчаяние. Мне очень жаль тебя.

Кристиан опустил глаза, потом вновь взглянул на Камиллу. Он прерывисто дышал, пытаясь собраться с духом для решительного шага. Кристиан отошел к столу и остановился напротив детского портрета, он сжал руки, глядя куда-то вверх, а потом обессиленно опустился на стул.

Камилла, вся дрожа, смотрела на Кристиана. Он сидел, опустив голову на руки, судорожно вздрагивая. Потом он поднял на нее изнуренный взгляд.

- Дай мне еще минуту, пожалуйста. Только одну минуту….

Камилла осторожно приблизилась к Кристиану и тихонько коснулась его руки. Она не чувствовала ни ужаса, ни отвращения. Она словно не владела собой. Камилла тихо опустила ладонь ему на голову и зашептала:

На темном небе есть луна

Она в этом краю одна.

Но в небе рядом две звезды,

И, знаю, это я и ты.

И в самый темный час ночной

Ты здесь со мной,

А я с тобой.

Камилла сама не знала, откуда она вдруг его вспомнила. Кристиан удивленно поднял глаза.

- Откуда ты это знаешь? Ты прочла это в записях Иветти? - спросил он.

Камилла отрицательно покачала головой.

- Я не знаю. Просто сейчас, я, как будто, вспомнила.

- Когда мы были детьми, мы часто читали его, – тихо произнес Кристиан. – Конечно, иногда мы ссорились, как все дети. Но когда снова сходились вместе, то читали его… Я всё превратил в кошмар. Я сам не смогу себе этого простить. Не могу! Такое нельзя простить!

- Если любишь, можно простить многое. Сестра очень любила тебя и простила. Я знаю, это так, - уверенно произнесла Камилла.

Кристиан судорожно вздрогнул и на миг прижался губами к ее ладони.

- Идем!

Юноша решительно поднялся. Он в последний раз поднял взгляд вверх, и Камилла поняла, что он смотрит на портрет. Неведомо откуда взявшийся радужный луч вдруг ярко блеснул над головами детей и исчез. Камилла замерла.

- Боже, он прощен. Боже, пожалуйста, помоги ему, - еле слышно прошептала Камилла. – Прости, прости себя, Кристиан. Ведь сестра простила тебя.

***

Кристиан подошел к портрету и осторожно коснулся его руками. Он пристально смотрел в холст, шепча непонятные для Камиллы слова, и его тело постепенно охватила крупная дрожь. Фигура Максима на портрете вдруг словно подернулась серой дымкой, холст начал мгновенно выцветать и вскоре изображение совсем исчезло. Камилла только расслышала слабый стон, очень похожий на голос Максима. Она оглянулась, но никого не увидела. Кристиан все также смотрел в холст, не отнимая рук. И Камилла решила, что сейчас на нем начнут проявляться его черты. Но этого не произошло. Кристиан непонимающе посмотрел на Камиллу.

- Что… почему я… не там? Я не могу, - тихо и растерянно проговорил он.

Холст и рама начали вдруг расплываться, и яркий свет, идущий откуда-то из центра стены, заполнил всю комнату. В радужной дымке появилась фигура женщины. Она быстро протянула руки.

- Кристиан! Я с тобой! – прозвенел ее голос. – Иди ко мне!

- Иветти! – Кристиан шагнул в световой поток, и через мгновение Камилла увидела их рядом, крепко сжавших друг друга в объятьях.

Столп света устремился куда-то вверх и рассыпался радужными искрами.

Камилла, дрожа, стояла одна перед пустой стеной, никого холста на ней не было, он исчез.

- Камилла! – услышала она голос Максима. – Боже мой, ты перепугалась, дорогая! Дверь внезапно захлопнулась! Я еле вышел из этого подвала.

Камилла бросилась к Максиму и крепко прижалась к нему.

- Максим, Максим, ты со мной, наконец-то, - рыдая, зашептала Камилла.

- Ты испугалась? Я с тобой, с тобой, – Максим вдруг пошатнулся. – Это от духоты. Там было так тесно и душно.

- Максим!

Камилла вдруг без чувств опустилась на руки Максима. Он быстро подхватил ее и сам, едва успев дойти до дивана, упал без чувств.

***

Камилла почувствовала, как яркий свет больно режет ей глаза, и в нем она разглядела неясную женскую фигуру, склонившуюся над ней.

- Иветти, он с тобой! – тихо прошептала Камилла. – Он свободен. Он ушел к тебе.

Она ощутила непонятную боль в затекшем теле и застонала.

- Бедняжка! Она все еще бредит, - услышала она знакомый голос и почувствовала легкое прикосновение руки к своему плечу.

- Маргарита! – Камилла вдруг четко увидела ее перед собой. – Где я?!

Девушка попыталась резко подняться, но тут же почувствовала, как чьи-то сильные руки подхватили ее. Это был Максим.

- Слава Богу! Она окончательно пришла в себя! – воскликнул он и осторожно склонился к жене.

- Максим, что происходит? – тихо проронила она, обняв его.

Камилла обвела глазами помещение и поняла, что это больничная палата.

- Больница…, - растерянно прошептала она. – Почему я в больнице?

Максим прижал Камиллу к себе.

- Все хорошо! Не надо волноваться, все прошло. Нам обоим стало очень плохо. Это отравление, Камилла. Отравление и аллергический шок. Теперь все хорошо. Если б Рита не подняла тревогу…

Камилла обессиленно опустилась на подушки, пытаясь понять, что происходит. О чем говорит Максим? Какое отравление? А портрет? Он же был заточен в портрете!

- Макс, дай руку, Макс, - обеспокоенно зашептала она.

Максим протянул руку, и Камилла осторожно коснулась тонкого неглубокого пореза на его правой руке.

- Это правда, - тихо прошептала она. – Ты помнишь, ты помнишь, Максим?! - быстро заговорила Камилла.

- Тише, тише, не надо волноваться. Ну откуда я помню, где зацепился и оцарапался? Нет, ей все-таки еще плохо, - отчаянно заговорил Максим. - Маргарита, зови медсестру! Боже мой, да что же это?!

- Нет. Я... нормально, - вдруг спокойно произнесла Камилла. – Почему мы здесь? Какое отравление?!

Камилла встревоженно посмотрела на мужа. Маргарита осторожно отстранила Максима, взяла ее за руку и тихо заговорила:

- Успокойся, Камилла. Все хорошо. А то Максим так нервничает. А ему самому тоже было плохо. Но сейчас уже намного лучше. Слушай. В этом доме в гостиной стояли букеты, очень пышные, и в саду росли белые лилии. Помнишь?

Камилла кивнула. Конечно, ведь это ее любимые цветы. Она сидела в саду у клумбы весь вечер. И принесла в дом охапку цветов.

- Как оказалось, у вас на них аллергия, - продолжила Маргарита. - Цветов было слишком много, а они могут вызвать странные реакции. Как только вы оказывались возле них, испарения действовали на вас. Видимо, яд действовал постепенно, пока вы не надышались до того, что оба потеряли сознание.

- Как? Но я их всегда любила, - прошептала Камилла. – Оттого, что много? Разве это возможно?

Маргарита кивнула.

- Мне и Саше одновременно приснился жуткий сон о вас, - продолжила девушка. - Я никак не могла успокоиться. На звонки вы не отвечали. Оба номера были заблокированы. Мы решили позвонить в агентство и попросили, чтобы они связались с вами или проведали вас. Когда они приехали, то нашли вас в гостиной без сознания, и сразу увезли в больницу. Мы тут же прилетели сюда. Доктор говорит, что это не так уж и опасно. Но они успели вовремя. Все же яд действовал на вас достаточное время. Он говорит, что от этого возможны кожные проявления, ощущение духоты, бред, даже галлюцинации.

- Бред… бред, - прошептала Камилла. – Но это не бред. Портрет! Максим! Портрет!

- Это тоже всего лишь бред, Камилла, - тихо ответил Максим. – Это правда.

- Нет! Как это?! – воскликнула девушка.

- Камилла, послушай, - и девушка только сейчас заметила спокойно сидевшего в углу палаты и молчавшего до сих пор Сашу, – никакого портрета не было. Да, я знаю, что Макс говорил о нем, но это бред, какие-то галлюцинации. Он якобы его сфотографировал и выслал мне фото. На самом деле, Максим прислал мне фото стены. Смотри. Абсолютно пустая стена. Это изображение долго не открывалось. А когда я его все-таки открыл, я понял, что-то не так. Макс словно спятил! Прости. К этому моменту мы уже летели сюда и знали, что вы отравились. Смотри, Камилла.

Саша поднес ей телефон с сообщением Максима. На фото и вправду была пустая стена, такая, какой ее видела Камилла, после ухода Кристиана.

- Я помню, Макс говорил что-то про информацию в интернете об этом поместье и его обитателях, - спокойно продолжил Саша. – Я пытался поискать. Но на сайте агентства она очень скудная, а еще несколько страниц на других сайтах и вовсе оказались заблокированы. Как протекала болезнь непонятно. Может быть, Максим что-то прочел и додумал. Возможно, он поделился с тобой своим глюком, и на фоне этого ты тоже бредила о портрете. Или это… массовая галлюцинация? – он недоуменно пожал плечами.

Камилла напряженно смотрела на него.

- Но я… я помню. Ночью я ушла в гостиную, потом меня забрал Макс, у меня еще появились пятна.

- Ну вот, это аллергия! – воскликнула Маргарита.

- Потом утром я пошла искать Максима и…, - Камилла неожиданно замолчала. – А ты, Макс, что ты помнишь?

- Я встал утром рано, вышел в гостиную, мне стало очень душно, как-то будто тесно, я, кажется, спускался в подвал. Этого я не помню точно. Потом.. потом… мне было душно, очень душно. Потом… свет, гостиная, и я опять провалился куда-то. Все.

- Господи! – Маргарита с ужасом качала головой.

- А ты, видимо, где-то бродила по дому, Камилла. Платье! Откуда ты взяла голубое платье? Ты не помнишь? – вдруг быстро спросил Макс.

Камилла испуганно посмотрела на окружающих.

- Это не я нашла. Это он отдал, это Кристиан. Он хотел, чтобы я надела его. Я не понимаю…, - тихо пролепетала она и медленно съехала на подушки.

- Доктора! – отчаянно выкрикнул Максим и бросился к Камилле.

***

Камилла открыла глаза и увидела перед собой встревоженное и опечаленное лицо Максима. Он сидел у ее изголовья и осторожно перебирал складки одеяла.

- Максим, я долго спала? – тихо произнесла Камилла.

- Да, - также тихо ответил Максим, – тебе лучше?

Камилла кивнула.

- Где они?

- Кто? – встревоженно произнес Максим. – Про кого ты опять спрашиваешь?

- Саша и Рита ушли? - переспросила Камилла.

- Да, уже вечер. Тебе поставили укол с успокоительным. Ты спала.

Максим ласково погладил Камиллу по лицу. Она прижала его ладонь к своей щеке.

- А ты? Как ты себя чувствуешь? Тебе ведь тоже было плохо.

- Я уже нормально, - ответил Максим. – Мне было страшно за тебя. Хорошо, что Сашка добился, чтобы мы были вместе. Иначе я с ума сойду. Дорогая моя!

- Все хорошо. Мне уже намного лучше, - спокойно произнесла Камилла.

Она взяла руку Максима и осторожно провела пальцами по порезу на его руке.

- Я люблю тебя, - прошептала она. – Ты со мной. Все хорошо.

Максим наклонился и ласково поцеловал Камиллу.

- Я и представить не мог, что такое может случиться, - произнес он. – Саша сказал, что они оплатили больницу и обещали компенсацию. Это какой-то кошмар! Но ты не волнуйся, - обеспокоенно зашептал Максим. – Лучше все это забыть. Забыть этот кошмар.

- Да, - кивнула Камилла. – Да, так лучше. Отдохни, Максим. Тебе надо поспать. Ты устал. Все хорошо. Я тоже буду спать, - ласково прошептала Камилла.

- Хорошо. Спи.

Максим отошел к своей кровати и, обессиленно опустившись на постель, моментально уснул. Камилла приподнялась на постели и долго смотрела на спящего мужа, потом подошла к окну и подняла глаза к небу. Полная луна спокойно разливала свой свет над спящей землей. Камилла тихо вздохнула и ощутила невероятное спокойствие. Потом она о чем-то задумалась и, словно приняв какое-то решение, кивнула самой себе и легла в постель.

***

Максим открыл глаза. В окно светило яркое солнце, Камилла сидела на постели и тихонько набирала сообщение на телефоне. Ее лицо выглядело свежим и порозовевшим. Максим улыбнулся. Кажется, с женой все в порядке. Она была так увлечена, что не расслышала, как он тихонько окликнул ее.

- Камилла! - громче позвал Максим.

- Ой, я тебя разбудила? – виновато произнесла Камилла. – Как ты?

- Все нормально, - ответил Максим. – И ты тоже уже получше.

Камилла кивнула.

- С кем общаешься? – с интересом спросил Максим.

- С братом, - тихо ответила Камилла. – С Артуром.

Максим приподнялся на локте и удивленно посмотрел в лицо жены.

- С кем?! Ты же говорила….

- Это неважно. Я была не права, - быстро произнесла Камилла. - Я извинилась, он все понял. Вот теперь пишет.

- Это хорошо, - тихо проговорил Максим, все еще удивленно глядя на жену.

Камилла пересела на кровать к мужу.

- Да, все хорошо, - произнесла она. – Смотри. Вот его фото.

Максим взглянул на экран. С фотографии смотрел молодой человек с такими же глубокими синими глазами, как у Камиллы. Темно-каштановые волосы оттеняли его красивое лицо. Он был одет в светлый с золотыми галунами камзол, крепко стягивающий его стройную фигуру.

- Мне кажется, я где-то видел его лицо, - словно припоминая, произнес Максим.

- Похожих людей очень много, – отозвалась Камилла.

- Почему на нем такой костюм? – удивился Максим. - Он похож на какого-то принца. Это фотошоп?

- Нет. Он просто участвует в исторических реконструкциях, - ответила Камилла.

- Очень интересно, - произнес Максим. – Александр будет рад, если ты познакомишь его с ним.

- Возможно, мы и встретимся. Когда-нибудь, - тихо ответила Камилла.

Максим умиротворенно кивнул и вновь прикрыл глаза.

Телефон снова тихо пиликнул, и Камилла открыла сообщение.

«Камилла, а ты не учила в детстве такой стишок? Не знаю, почему он пришел мне в голову. Я помню только начало:

На темном небе есть луна

Она в этом краю одна…»

- Я знаю, - прошептала она и склонилась над экраном. - Я с тобой!

Камилла тихо улыбнулась и отправила сообщение брату.

Легенда "Заклятие Армэля"

Легенда «Заклятье Армэля»

Когда-то давно в одном маленьком городке жил юный художник по имени Армэль*. Он был очень талантлив и писал удивительные картины, наполненные добром, любовью и светом. Юноша был одинок. Когда-то в детстве он потерял родных, и единственной памятью о них была маленькая картина, вышитая его матерью, которую он очень любил и берёг.

Однажды он взялся писать портрет местной красавицы Манон. Девушка была удивительно красива, но ее красота никому не дарила счастья. Манон была гордой, кичливой и заносчивой барышней. Многие юноши пытались завоевать ее сердце, но Манон ко всем была равнодушна и не считала их достойными ее красоты. Ей нравилось разбивать сердца своим холодом и насмешками.

Армэль тоже попал в сети красоты Манон. Юноша пылко влюбился, но это была безнадежная любовь. Он, словно околдованный, часами сидел перед неоконченным портретом, шепча слова любви. Армэль осмелился сделать признание, но Манон отвергла и жестоко высмеяла его.

Юноша хотел отказаться от работы, чтобы никогда больше не видеть девушку. Но Манон потребовала, чтобы он закончил портрет, и пообещала в награду оставить ему что-нибудь на память, то, чего он не забудет никогда. Армэль согласился, а злорадная и жестокая Манон, в память о себе, бросила в огонь картину, вышитую матерью юноши.

Армэль был в отчаянии. В один миг его любовь переродилась в жуткую ненависть, а слова любви – в страшное заклятье. Его злоба и ненависть оказались настолько сильными, что с последним мазком кисти, он заключил девушку в холст, заточив ее в собственный портрет.

Армэль и Манон исчезли из города. Юноша забрал портрет. Манон была полностью в его руках, и каждую ночь Армэль слушал ее стоны и проклятья, и его сердце переполнялось злорадством и еще большей ненавистью к ней.

Сострадание, раскаяние и прощение могли бы освободить девушку, успокоить душу юноши, но их сердца были полны боли и ненависти друг к другу. Армэль окончательно обезумел. В порыве ярости, он набросился на портрет и изрезал его на куски. Манон погибла. Армэль выбросил изодранный холста в море и сам утопился.

Вода смыла изображение Манон, но холст впитал проклятье. А слова заклятья Армэля отпечатались тайными знаками на прибрежных камнях.

Говорят, что проклятый холст странным образом вновь стал целым, и случайно может попасть в руки художника. А картины, написанные на нем, обладают магическими свойствами и могут принести несчастье. Особенно если сердца художника и изображенного на нем полны ненависти и злобы.

Еще говорят, что с помощью заклятья Армэля в холст можно заточить человека. Да и сам холст может стать наказанием для человека, чья душа полна темных чувств и злобы, и он может стать узником проклятого холста.

*Имя Армэль означает «мальчик», «каменный принц».

* Имя Манон означает «восхитительная».