Скулхед и Книга Ледяных Владык.

Глава 1

Пролог.

Его привели в Залу Тысячи Теней, бросили на колени перед Иерархом. Цепи сковывавшие его запястья и щиколотки звонко брякнули при встрече с холодными гранитными плитами пола.

Голову ему поднять не разрешили - отвесили чувствительный подзатыльник тяжелой латной перчаткой. Правильно, такому червю, как он, не полагалось глядеть в лицо любимого слуги Гнилой Матери. Да он и не смог бы, как и почти никто в Нидавеллире, лицо Иерарха было почти постоянно скрыто под гладкой, как серебряное яйцо, маской.

Иерарх, Сайрус Четвертый, был облачен в длинные серые одежды и сидел неподвижно на высоком каменном троне. Отчего казалось, что его грозная и отстраненная фигура это часть скульптурной композиции, окружавшей Зал Тысячи Теней по периметру. Серый камень навеки запечатлел благородные лики и стати четырех предшествующих иерархов, а так же страдания грешников у их ног. Грешников, посмевших сохранить веру в Старых Богов и отвергнувших не благой дар Гнилой Матери, а потому сосланных иерархами в Бездну на вечные муки.

Выждав положенную этикетом Не благого Двора паузу, Старший Дознаватель позволил себе обратиться к Иерарху:

- Ваша Тленность, вот этот негодяй, душегуб и богохульник - Скулхед! Он обвиняется в государственной измене и лишении жизни двух важных персон Не благого Двора. Полагаю, что он заслуживает смертного приговора за своё преступление. Прошу, судите его по всей строгости!

Иерарх едва заметно пошевелил сухими желтыми пальцами в тяжелых перстнях. Это означало, что Старший Дознаватель может продолжать.

- Мы схватили его на рассвете. Он пришёл в Нидавеллир с первым лучом солнца и стазу направился к Храму Гнилой Матери. Усевшись на ступенях храма, он вынул из своего заплечного мешка два отвратительных трофея. Это были головы, человеческие головы. Скулхед поставил их на ступени Храма, а сам, будто какой-нибудь нищий или юродивый, укрылся плащом и тут же уснул, ничуть не смущаясь такого соседства. Когда расцвело и храмовый служка открыл двери, он тут же побежал за городской стражей. Бедняга до смерти перепугался, ведь он узнал в одной из голов сестру Пепельную Розу, а в другой...

Тут Дознаватель смутился, он подыскивал верные слова. Никто не смел произнести того в слух, но в королевстве Нидавеллир все знали о пагубной страсти Иерарха к молодому и изящному адепту культа Гнилой Матери Тиару Белоголовому. Опустив глаза в пол он едва слышно прошептал:

- А в другой голове он опознал вашего возлюбленного воспитанника и ученика Тиара Белоголового.

После того, как эти слова прозвучали под сводами Залы Тысячи Теней, Иерарх дернулся, как от удара, подался вперед, до боли в костяшках сжимая подлокотники своего трона прошипел:

- Почему ты убил их Скулхед? Ведь тебе было четко приказано следовать вместе с сестрой Розой за Тиаром и вернуть его обратно в Нидавеллир целым и невредимыми.

Старший Дознаватель схватил пленника за пегие грязные патлы и, рывком подняв голову пленника, притянул его лицо к своему. Сверкая белыми от ярости глазами, он проревел над острым ухом Скулхеда:

- Отвечай когда к тебе обращается Его Тленность!

Скулхед поднял тяжелые веки, его серые, как северное небо, глаза насмешливо покосились на зеркальную маску Иерарха. Дознаватель был неприятно удивлен не увидев в этих глазах ни страха, ни почтения. Смачно выругавшись Дознаватель коленом ударил заключенному в лицо, разбив тому бровь и сломав нос, а потом, брезгливо, словно блохастую шавку, слуга закона оттолкнул Скулхеда. Грязная рубаха на пленном при падении треснула пополам и окончательно превратилась в жалкие лохмотья.

Упав на спину, Скулхед медленно поднял скованные ладони к лицу, обрывком рубахи он попытался вытереть кровь струящуюся из разбитого носа, но только ещё больше размазал алую жидкость. Его губы тронула странная, злая улыбка - обещание во что бы, то не стало отомстить Дознавателю за подлый удар.

Увидев эти искривлённые губы, Дознаватель кинулся, что бы втоптать строптивца в полированный камень пола, но был остановлен ледяным голосом Сайруса Четвертого:

- Довольно! Будгер, уймите ваше благородное рвение, иначе мне не с кого будет спросить за смерть моего ученика.

Тем временем Скулхед поднялся на ноги, учтиво поклонился Сайрусу Четвертому, он без стеснения, как к равному, поднял перемазанное кровью лицо к Иерарху. Сайрус почувствовал, как по его спине пробежал легкий холодок и мысленно поблагодарил правила дворцового этикета, предписывающие ему носить маску. Не хотел бы он заиметь себе такого врага как этот Скулхед.

Но его замешательство было делом секунды, взяв себя в руки Иерарх отметил про себя, что лицо это было благородным, хоть и лишенным даже малого намека на красоту. Высокие, острые скулы, тяжелая челюсть и курносый, будто обрубленный, нос. Губы четко очерчены, рот немного широковат для узкого вытянутого лица. Иерарху оно напомнило грубо сделанную деревянную маску, настолько старую, что она потемнела и растрескалась. Глубокие морщины пролегали на высоком лбу и впалых щеках Скулхеда, на виске и подбородке белели давние шрамы. Тело Скулхеда обтянутое темной кожей было длинным, широким в плечах, запястьях и ступнях. Наверное пленник был выше Сайруса почти на пол головы, а между прочим Иерарх считался одним из самых высоких людей в Нидавелллире.

Не укрылось от пытливого глаза Сайруса и то, что под этой грубой, толстой кожей цвета бронзы скрывались тугие канаты стальных мышц. Такие мышцы появляться только у тех кто год за годом не выпускает из рук оружия. Меч? Нет, скорее топор, решил Сайрус. Он прежде тоже не чурался брать сталь в руки, но это было очень-очень давно, ещё во времена войны с Ледяными Владыками, почти два столетия назад. Да, не простого спутника себе выбрала покойная Сестра Пепельная Роза, опасного... Возможно за то и поплатилась головой.

- Если Его Тленность дозволит, то я отвечу на его вопрос. И Его Тленность сможет сам убедиться в том, что я его самый преданный слуга, коим прежде был, коим и остаюсь сейчас. Все предъявленные мне обвинения ничто перед виной тех двоих, чьи головы я принес Его Тленности на справедливый суд. Вот только рассказ мой будет весьма длинным и Его Тленности придется потратить на меня всю ночь.

- Дозволяю. - Сайрус Четвертый благосклонно склонил голову принимая условие пленника. Его заинтересовали слова Скулхеда.

Но хитрец не собирался ограничиваться лишь одной просьбой:

Сейчас оно ничего не выражало. ничтожному, то не окажите мне ещё пару милостей... Уверяю, это сущие пустяки, но.. если бы Его Тленность был милостив ко мне и позволил провести эту ночь не стирая колени о холодный пол, а усадив в хорошее кресло. И ещё... хм... я бы не отказался от кубка доброго вина, что бы уж если мне придется говорить всю ночь напролёт. Не плохо было бы смочить моё давно пересохшее горло.

- Не выёживайся, Скулхед! Отвечай по существу! - едва остывший после приступа гнева, Старший Дознаватель вновь занес руку, что бы отвесить стоящему на коленях Скулхеду очередную затрещину, но был прерван Иерархом.

- Пусть говорит. Что значит одна ночь, когда дело касается поиска истинны?!

Иерарх культа Гнилой Матери, был милостив, он распорядился усадить Скулхеда на табурет и принести ему воды. А Скулхед шумно отпив из глиняного кувшина не стал затягивать и начал свой рассказ.

1 Скулхед получает имя.

Моя история началась чуть более чем две недели назад в Башне костей. Её начала женщина, которая искала себе идеального слуг: послушного, сильного, преданного до самого конца... А достался ей я.

Она шла по спиральной лестнице, опоясывающей внутренние стены костяной башни. Стены башни были испещрены кавернами похожими на пчелиные соты и в каждой из этих каменных сот лежала хрустальная филактерия с заключенной в неё проклятой душой. Её пальцы скользили по шершавой стене, осколки бедренных костей вмешанные в бетонный раствор образовывали на них замысловатый орнамент.

Пальцы женщины чуткие и проворные едва касались запыленных шаров из хрусталя, снимая с их матовой поверхности пух столетней пыли, пробуждая из вековой дремоты заключенные в хрустале силы. Сестра искала среди этих душ ту, которая идеально подойдет ей на роль ищейки.

Перед сестрой Пепельной Розой, быстро перебирая восемью голыми, розовыми, безволосыми лапами по вертикальной поверхности стены сновал вверх и вниз один из Хранителей башни. Он стремился угодить ей принося из верхних сот филактерии, до которых сестре было не дотянуться и бережно укладывая на свои места отвергнутые ею экземпляры.

Башня костей была своего рода тюрьмой, где были заключены в хрустальных темницах души врагов Гнилой матери и королевства Нидавеллир. Эта коллекция узников собиралась правителями Нидавеллира уже не одно столетие и сестре было из чего выбрать.

- А вот здесь у нас собраны души врагов Нидавеллира павшие в последней войне с Ледяными Владыками. Не все конечно, но самые хитрые и жестокие из них, как мне говорили. Это были бесстрашные воины с ледяными сердцами, презиравшие ровно как жизнь так и смерть, конечно, если жизнь их не была войной, а смерть не случалась на поле брани. Кабы не личное участие нашего почтенного Иерарха и не вмешательство в ход войны самой Гнилой Матери ещё не известно выстоял Нидавеллир или нет! - воодушевленно прочирикал Хранитель, по его одноглазой обезьяньей мордочке было видно, как он горд охранять запертые души великих и ужасных врагов королевства.

Сначала Пепельная Роза не обратила внимание на его восторженное щебетание, но тут её пальцы наткнулись на пузатый сосуд с тусклым голубым свечением внутри.

- Шанкр, а достань ка мне вот этот экземпляр. Хочу рассмотреть его повнимательнее.

Розовая лапка с шестью суставчатыми пальцами потянулась к филактерии, на которую указала сестра.

- Оооо! - благоговейно прошептал Шанкр. - Отличный выбор, это, как раз один из ледяных магов-генералов. Он пал в бою сраженный заклинанием Копьё Энтропии. Жуткая смерть, для еще более жуткой твари, скажу я вам по секрету! Заклинание распылило его тело на несколько десятков метров вокруг, пригвоздив остриём силы его обнаженную душу к земле. Он так и не понял, что уже мёртв, когда нидавеллирские маги запихнули его душу в этот сосуд. Я бы не советовал вам выбирать его, сестра, это дикое животное, которое будет постоянно срываться с поводка. От него у вас будут одни хлопоты!

Не смотря на свою отталкивающую внешность Хранитель Шанкр был весьма учтив и хорошо образован. Сестра Пепельная Роза была послом Риннанского княжества, а так же легатом Настоятельницы Аббатства Шипа и Розы. Сайрус Четвертый возложил на не благую сестру не легкую задачу: вернуть ко Двору своего незадачливого, подавшегося в побег, ученика, Тиара Белоголового, а вместе с ним, украденную Тиаром из личных покоев Иерарха реликвию, Книгу Ледяных Владык.

Шанкр был весьма польщен возложенной на него миссией поиска идеального слуги для не благой сестры. Он находил Пепельную Розу женщиной не только красивой, но и влиятельной, а потому старался быть максимально предупредительным и полезным. Шанкр надеялся через помощь сестре проявить себя перед самим Иерархом Сайрусом Четвертым и получить повышение.

Повышение означало перевод из Башни Костей, которую Шанкр, как главный Хранитель, не смел покинуть вот уже более полусотни лет, в Замок Праха, на менее пыльную и однообразную работу. Повышение открыло бы для маленького обезьяноподобного Хранителя возможность посещать большинство Миров Древа. А Шанкр не просто мечтал, о путешествиях, он ими бредил! За долгие годы проведенные в Башне, он не раз перечитывал дела её заключенных, большинство их историй он знал наизусть.

Одинокими длинными ночами, примостившись на стене и разглядывая тусклое свечение заключенных в филактерии проклятых душ, Шанкр фантазировал о тех краях, где они побывали и о Мирах из которых пришли в Нидавеллир. Увы, но все его старания помочь, всё рвение услужить и быть полезным принимались сестрой холодно, а скупые слова, срывавшиеся с её алых губ звучали с явной нотой презрения и брезгливости. Внутри обоих сердец Хранителя сами собой начали зарождаться холодными змеями гнев и обида. Если он не получит повышение на этот раз, то Башня Костей еще надолго останется его узилищем. Но Шанкр был достаточно мудр, что бы не показать своих истинных чувств, а потому сносил все грубости и придирки не благой сестры без ропота, как низший от высшего.

- Если бы я нуждалась в твоих советах Шанкр... - фыркнула Пепельная Роза и на её лице отразилось острое, как лезвие бритвы, отвращение к восьмилапому уродцу.

- Подай сосуд сюда. - холодно приказала Пепельная Роза

Хранитель сконфуженно потупился и, рассыпаясь в извинениях, передал не благой сестре хрустальный шар с заключенной в нем проклятой душой. Его единственный глаз в центре низкого скошенного лба увлажнился едкими слезами обиды.

Рассмотрев душу как следует, Пепельная Роза вернула его Хранителю.

- Этого. Он подходит. - бросила она через плечо и начала спускаться вниз по лестнице, стремясь как можно быстрее покинуть Башню.

Скоро она вернется за слугой обреченно подумал Шанкр. Такая красивая и такая злая, от надменности не благой сестры оба сердца Хранителя сковал арктический холод. Однако эта заторможенность длилась недолго, Шанкр встряхнулся и сбросил оцепенение, ему пришла в голову остроумная идея о том как проучить надменную гостью.

- Ну погоди, сучка, ты у меня ещё попляшешь! - глумливо ухмыльнувшись Шанкр поспешил в свою лабораторию.

В обязанности Хранителя Башни Костей входило не только присматривать за хранилищем душ, но и вселять освобожденные проклятые души в пустые тела. Тела эти поставлялись со всех концов великого Мирового Древа. Нидавеллир славился тем, что в столице работал самый большой рынок тел и мёртвых рабов. Торговцы плотью караванами свозили тела со всех Миров Древа в столицу Тёмных Земель. Почти каждый, даже весьма не богатый фермер мог позволить себе такого раба. В горах - рудокопы, на болотах - кирпичники, в поле - землепашцы, на фермах, в тавернах, в театрах и на мануфактурах - везде использовалась бесплатная рабочая сила зомби.

Сам товар пестрел разнообразием: огненные тела ящеров, прозрачная плоть сильфов, стройные фосфоресцирующие бледной кожей тела светлых эльфов, тела золотокожих пятнистых орков и серых гоблинов, темнокожих нидавеллирских эльфов, человеческие тела из Срединных Миров, низкорослые подземных карликов и мохнатых великанов из Морозных Земель, были даже желейные тушки подводных жителей океанов, но они на рынок попадали не часто из-за трудности транспортировки и скорой порчи самого товара.

Тело, которое приобрел Шанкр для выбранной не благой сестрою души было особенным.

Как утверждал белоглазый торговец это тело он выкупил у монахов-отшельников из Подлунного Мира. По их утверждению тело принадлежало последнему аватару подземного бога, монахи называли этого бога Гадесом. Давным-давно это был сильный и суровый бог, но, как случается со многими старыми богами, время его прошло и люди позабыли, как приносить ему жертвы и как молиться. Бог обреченный на долгую и мучительную гибель от нехватки внимания предпочёл уйти из мира достойно.

Он выбрал себе последнее смертное воплощение, прожил короткую и сложную жизнь отвергнутого пророка, а в конце своего земного пути он ушел на священную гору и поселился в одной из глубоких, холодных пещер. Там, после долгого, изнурительного поста, аватар уснул смертным сном. А Гадес, покинув смертное тело слился с Абсолютом.

Несколько веков спустя на склоне священной горы построили храм. Монахи-отшельники пожелавшие обустроить в горных пещерах свои кельи нашли, среди ледяных глыб и хрустальных сталактитов, иссохшее бурое тело, которое не тронул тлен и от которого исходило зловещее голубое сияние. Они поспешили избавиться от жуткой находки, продав её нидавеллирскому торговцу. Так необычный сосуд для души прибыл на столичный рынок тел. И раз уж сестра Пепельная Роза не озаботилась указать своих предпочтения касательно вместилища для проклятой души у Шанкра появилась свобода выбора.

Возможно вы спросите меня " Разве проклятым положено знать своё прошлое? Откуда тебе известно так много о полученном теле?" И будите совершенно правы - не положено. Но мой друг и реаниматор Хранитель Шанкр пока он возился с переносом моей души в тело Гадеса не замолкал ни на секунду. Шанкр постоянно болтал сам с собой.

Это вполне понятно, большую часть времени Хранитель проводит в полном одиночестве, не считая бессловесных собеседников заключенных в Башне Костей, таких как проклятые души или дешевые зомби-уборщики, которые находиться в настолько в плачевном состоянии, что едва ли не рассыпаются в прах сами.

А чего вы хотите?! Они действительно дешевы и министерству Тлена, которому подчиняются и Башня Костей и Замок Праха, намного проще обновлять состав зомби-уборщиков каждый месяц, чем купить действительно крепких и свежих мертвецов. Хотя сдаётся мне, кое-кому в министерстве в карман каждый раз, когда в Башню поставляют очередную порцию падали, падает увесистая золотая монета.

Так вот, получив задание на создание слуги-ищейки Шанкр весьма возбудился, а когда он в таком состоянии слова из него сыпется, как пшеница из прохудившегося мешка. К тому же он работал над своей маленькой местью надменной Пепельной Розе. Шанкр оказался малым обидчивым.

Я слушал, я запоминал, я знал, что история моего оживления поможет мне понять кто я такой и возможно, однажды, приоткроет тайну о кем я был прежде. Надо признать, что Хранитель Башни постарался на славу и душа моя вошла в тело божественного аватара, как горячий нож входит в брусок сливочного масла - легко. Иногда с этим возникали проблемы, особенно если дух был слишком силён, он мог непоправимо навредить телу, искалечить его, и приступы нервных корчей или же искривление костей были еще самыми легкими проявлениями такого вреда. Но эта работа удалась Хранителю просто прекрасно.

Ко всему прочему, мой друг сделал неожиданное открытие, что стало и для меня и для него приятным сюрпризом. Симбиоз моего нового тела и моей проклятой души привёл к заметному увеличению моего магического потенциала. Магическое зрение, сопротивление холоду и способности духовидца это лишь то немногое, что проявилось почти сразу, пока я лежал на холодном стальном столе в прозекторской, а многорукий Шанкр трудился над восстановлением органов и нервов моего нового тела. Пока ни я, ни Хранитель не понимали, как этот потенциал можно было бы приспособить к поставленной не благою сестрою задаче, но при должном обучении и развитии своей силы, я обещал стать вполне сносным колдуном.

Шанкр, как существо умудренное жизненным опытом, понимал, что не благая сестра вряд ли обрадуется если узнает, что слуга способен превзойти её в магической силе, а потому посоветовал мне не особо распространяться относительно моих обнаруженных им способностей. Еще несколько дней потребовалось на восстановление моих навыков ходить и говорить. Шанкр возился со мной, как заботливый и терпеливый отец возиться со своим обожаемым дитятей-несмышлёнышем.

Четвертого дня Башню посетила сестра Пепельная Роза. Визит был коротким. Она принесла Шанкру серебряный слиток - плату за его работу, а мне странную маску похожую на оголенный череп. В глазницы маски были вставлены аметистовые линзы. Они предназначались для того, что бы облегчить моим человеческим глазам восприятие многоцветия красок Нидавеллира.

Причиной этому были плотные потоки магии пронизывавшие эти земли. Этот калейдоскоп изменчивых цветов, постоянно перетекавших из одного в другой был способен вызвать нервное расстройство у неподготовленного к жизни в Темных Землях существа. Сестра ведь не подозревала о наличии у меня магического зрения, врожденного навыка всех существ нижних миров Древа. Шанкр принял серебро и маску с учтивым поклоном, предложил не благой сестре пройти в его лабораторию и взглянуть на почти готового слугу, меня, но она лишь коротко бросила:

- Завтра.

Я как раз тихонько покинул прозекторскую и спрятался в густой тени полукруглого проёма двери в лабораторию. Мне было интересно взглянуть на свою будущую хозяйку. Увидел я мало: стройная в глухом плаще скрывающем и лицо и фигуру, сестра протянула Шанкру руку для поцелуя и рука эта была белее снега. Ткань плаща была черная струящаяся и влажно блестела, будто её специально окунули в масло.

На следующее утро Шанкр принес мне новую одежду. Дорожный плащ с широкой пелериной, черную шляпу с широкими полями, высокой тульей и серебряной пряжкой на бархатной ленте, высокие сапоги и колет из зеленой с черными вкраплениями кожи болотной рептилии, серую рубаху с высоким воротом стойкой и удобные коричневые штаны для верховой езды.

На прощание, перед тем, как вывести меня из Башни и передать ожидающей меня на подворье не благой сестре Хранитель торжественно дал мне напутственное слово:

- Мальчик мой, пришло время нам распрощаться. Служи сестре Пепельной розе верой и правдой, выполни возложенное на тебя задание достойно и постарайся не опозорить меня. Помни, Сам Великий Иерарх заинтересован в успешном исходе возложенной на вас миссии.

И вдруг Шанкр тепло и крепко обнял меня всеми своими четырьмя верхними лапками и спешно, будто опасался, что кто-нибудь может его подслушать или прервать, зашептал мне на ухо:

- Запомни, в Нидавеллире у тебя нет друзей, никому не доверяй, скрывай свои истинные чувства и мотивы и тогда возможно тебе удастся уцелеть. Уж точно тебе не стоит всецело верить всему, тому что будет говорить тебе твоя госпожа! Я не доверяю этой женщине, но уж раз Иерарх выбрал её... Береги себя, гляди в оба глаза и помни о своей силе.

Я почувствовал, как одна из его проворных лапок проникла ко мне под куртку и спрятала на моей груди тонкий и длинный предмет. Оказалось это был серебряный стилет очень хорошо сбалансированный и достаточно острый, чтобы разрезать опустившуюся на его узкое лезвие паутинку .

- Это тебе маленький подарок от твоего папаши Шанкра. - хитро улыбнулся Хранитель и его обезьянью мордочку украсила умилительная рожица.

Я широко улыбнулся в ответ восьмилапому "папаше".

- О, нет! - замазал лапками Шанкр. - Никогда так не улыбайся, такой улыбкой можно скорее напугать, чем расположить к себе.

Шанкр протянул мне маску и я надел её, скрыв смущение проступившее на моём лице. Хранитель приподнял бровь, потер подбородок и отойдя на шаг от меня, вдруг выдал, будто внезапно обнаружил что-то особенное, чего не замечал прежде:

- Знаю, я нарекаю тебя Скулхедом! Клянусь всеми своими сорока восемью пальцами, как я раньше не замечал этого?! Возможно это всё твоя жуткая улыбочка, которая так похожа на принесенную сестрой маску. Он замахал на меня руками, выпроваживая из Башни и посмеиваясь про себя, будто моё имя стало лучшей шуткой, которую ему удалось придумать в своей жизни.

Глава 2

2. Скулхеда посещают сомнения.

Прежде чем мы отправились в путь не благая сестра тоже решила сделать мне подарок. Она сказала, что он прекрасно подойдет к маске и серебряной пряжке на тулье моей шляпы. За ним мы отправились на улицу ювелиров, она находилась всего в паре кварталов от Башни Костей. Наивный, я надеялся, что мой стильный образ дополниться перстнем или кулоном, и почти угадал. Подарком оказался ошейник из серебра. В метал был вплавлен маленький драгоценный камень, такой же как тот, что украшал налобный обруч сестры.

В лавке, Пепельная Роза приказала мне опуститься на колени. При том, что она вовсе не была коротышкой её голова едва достигала моего плеча.

- Шанкр предупреждал меня, что ты малый с характером, а мне нужна послушная ищейка. Вот, так намного лучше. - довольно улыбнулась Пепельная Роза и застегнула серебряный замок своего подарка.

Потом она едва коснулась своего виска и меня тут же, от макушки и до пяток, прошила острая боль. Этот "подарок" тут же убил всё праздничное настроение, в котором я прибывал по случаю своего воскрешения из мёртвых.

- Не делай глупостей, Скулхед, и обещаю, что твое служение мне будет вполне сносным. - предупредила меня не благая сестра.

Моё первое знакомство со столицей Нидавеллир было коротким, но красочным. В городе мы пробыли менее часа, но я был поражен размахом и величием столицы Тетрархии.

Нидавеллир был городом контрастов. В его атмосфере смешивались ароматы дорогих благовоний, доносящихся из дверей многочисленных храмов и мерзкие миазмы исходящие от каналов со сточными водами. Нищета простых жителей Нидавеллира резко контрастировала с помпезной роскошью зданий и экипажей принадлежащих более зажиточным горожанам. Брусчатка улиц столицы была покрыта толстым слоем грязи, а на балконах дворцов в резных кашпо расцветали розы. Пешком перемещались только бедняки да зомби. Я приметил, что в уличных толпах было полно мертвецов, которые без устали сновали по улицам исполняя приказы своих господ. Их бледно-зеленые лица были бесстрастны, а движения механичны, они напомнили мне о белесых подземных муравьях, так же слепо следовавших приказам своей госпожи-матки. Пустые оболочки лишенные собственной воли и устремлений, когда я подумал, что мог бы быть одним из них, меня передернуло от отвращения и я поспешил отвести взгляд.

Наконец, все необходимые для дороги покупки были сделаны, мы покинули столицу, направившись по дороге на юго-восток.

Шел второй день, как Пепельная Роза и я покинули столицу. Дорога, по которой мы следовали пока не доставляла неприятностей. Я в первый раз в своей новой жизни путешествовал верхом. Для меня, как человека, который чуть менее недели назад встал на ноги, верховая езда давалась не легко. Шишки, ушибы и ссадины я принимал, как неизбежное зло, но переносил дорожные тяготы без ропота. К тому же моя спутница и госпожа была не из тех людей, которые способны на жалость к своим слугам. Доказательством тому был холодивший мою шею серебряный обруч.

Мы медленно, но верно, продвигались по следам Тиара и украденной Книги. Я безошибочно чувствовал нужное направление движения. Подчас удивляясь самому себе, я различал на камнях дороги или в траве у обочины следы воздействия Книги. Пожухлую, будто прибитую от мороза траву, иней выступивший по утру на камне, при том что погода была достаточно теплой и ничто не указывало на ночные заморозки. Сейчас мы ехали через Кривой Лес неспешно приближаясь к его опушке. Опушка Кривого Леса граничила с переправой через полноводную реку - Морку, которая была главной водной артерией Тетрархии Темных Земель.

Выходя из камней на западе Иллунийского горного хребта, Морка несла свои воды по территории Риннанского Княжества. Она протекала по землям Нидавеллира и Окольнира, являясь естественной границей между ними. Чуть далее от опушки Кривого Леса её воды разделялись на правый и левый рукава. Правый - нёс свои воды к Форту Белого Ястреба на границе с Морозными Землями, левый - терялся посреди болотных топей Нижнего Нидавеллира.

Этими скупыми сведеньями не благая сестра поделилась со мной ещё при выезде из столицы. Она в краткой форме изложила цель нашей поездки, зато долго и обстоятельно разглагольствовала о том, какая великая честь оказана мне быть её слугой. Особенно детально она объяснила, что я, как её слуга, должен или не должен себе позволять. Я слушал её наставления в пол уха, а сам наслаждался мрачной красотой окружающих меня деревьев и кустов. Для меня всё было в новинку, поражало и ослепляло смесью своей красоты и уродства.

Деревья по обеим сторонам от дороги едва слышно поскрипывали. Они качались, но не от ветра. В Кривом Лесу многие деревья были плотоядными. Два всадника на величавых ездовых дрофах разжигали аппетит в их белёсой, сморщенной под латами из замшелой кары, плоти. Сквозь трещины в каре, прозрачной как слеза смолой, вытекал сладкий, пряно пахнущий сок. Стоило птице или зверю неосторожно вляпаться в подобную лужицу и вырваться из плена клейкого сока у них бы уже не вышло. Намертво прилипшие к стволу или корням, они становились добычей ветвистых хищников. Но деревья не смели нападать первыми, они выжидали. Напрасно. Нам это липкое лакомство было не интересно и деревьям оставалось лишь раздраженно ворчать вслед путешественникам.

Надо сказать, что в Темноземье не водилось лошадей, от слова совсем. Дрофы - длинноногие, выносливые птицы, высотой в половину человеческого роста отлично справлялись с ролью ездовых животных. Неприхотливые в уходе, способные долго обходиться без воды и провианта, дрофы, к тому же, обладали достаточно высоким интеллектом и отлично поддавались дрессуре.

Птички водились на болотах и топях, которых в Темных землях хватало с избытком. Они были всеядные: с удовольствием щипали сочные побеги болотных растений, расклёвывали сладкие корешки аира и лотоса, могли полакомиться мелкой рыбёшкой или длинной грязевой сороконожкой, а могли, с тем же удовольствием, побаловать себя падалью. Иногда, весьма человекообразной.

Под седлом не благой сестры Пепельной Розы размеренно вышагивала прекрасная серая дрофа с белой грудью и пегим хвостом. Я ехал на черной птице с рыжими подпалинами и алыми злыми глазками.

Воздух в Кривом Лесу был упоительно чистым. Поддавшись охватившему меня мечтательному настроению, я сдвинул на макушку костяную маску и открыл лицо что бы насладиться редкими солнечными лучами, пробивающимися сквозь остролистые кроны деревьев. Моя длинноногая птица вышагивала на пол корпуса позади дрофы сестры и мне был хорошо виден благородный профиль моей спутницы. Вдоволь насмотревшись на обступивших дорогу плотоядных исполинов, я стал внимательно изучать свою госпожу.

Сестра Пепельная Роза не была красива, она была величава и это привлекало в ней даже больше чем правильность черт и женственная миловидность.

Она была будто бы составлена вся из углов и острых граней. Тонкая, высокая, скорее поджарая чем худая. Неприступная, как отвесная скала, и такая же безразличная ко всему, что не касается её лично. Крутая, как обледеневший спуск по тропе в Морозных Горах, и такая же опасная.

Длинный тонкий нос сестры едва заметно нависал над изгибом лука её верхней губы. Рот маленький, губы припухшие будто от долгих поцелуев. Острый подбородок и высокие пики скул. Миндалевидные темные глаза неопределенного цвета скрывались под длинными антрацитовыми ресницами. Брови тонкие, выщипанные в нить, разлетались от узкой переносицы к вискам. Волосы пышные и легкие, схваченные лишь проходящим по молочному лбу золотым обручем с агатовой вставкой, они чернильным облаком окружали её маленькую головку и спускались на узкую обнаженную спину. Спину сестра держала очень-очень ровно.

Из одежды на Пепельной Розе была лишь тонкая шелковая сутана монахини.

Наглухо закрытая спереди, с высоким воротником стойкой и удлиненными широкими рукавами, эта одежда доходила до пят и имела длинный разрез вдоль спины.

В ордене Роз было широко распространена практика самобичевания - флагелланства. В Нидавеллире процветал культ богини смерти и разрушения, но прежде того, как вера в Гнилую Мать стала популярна, в Темноземье поклонялись четвёрке Не благих Богов, одним из которых был Бог Терний. Именно ему посвящали себя юные непорочные девы, желавшие стать жёнами этого алчного до крови, жестокого бога. Поклонение старым богам теперь было запрещено, но практика истязать себя осталась.

При вступлении в орден, не благие сёстры отрекались от собственных имён. Каждая из них, со дня начала послушания, подвергалась раз в месяц испытанию шипами - порке, и, по принятию монашеского сана, нарекалась Розой, о чём тут же записывалось в огромную книгу ордена. В цветнике аббатства расцветали Розы Черные, Кровавые, Бледные, Пышные и Молчаливые, а вот мне досталась эта - Пепельная.

Теперь сёстры наносили себе раны во славу Гнилой Матери, а та в благодарность за их рвение одаривала сестер способностью духовиденья. Боль от пронзающих кожу шипов помогала сёстрам входить в особое состояние транса и они могли изрекать пророчества или же общаться с душами умерших.

В Темноземье к не благим сестрам было принято почтительно обращаться "ринна", что переводилось как та, кто путешествует в мире духов.

Я видел сквозь разрез в сутане и пелену темных кудрей следы от поцелуев знаменитых терновых бичей. Едва зажившие, розовые, они образовали странный запутанный рисунок на спине не благой сестры. Обуви сестра не носила.

- Если ты и дальше намерен сверлить взглядом мой затылок, то лучше верни маску обратно. - тон, которым сестра произнесла это был ледяным.

Я поспешно опустил маску на лицо. Открыто злить Пепельную Розу мне не хотелось. Последний раз, когда она использовала на мне свою силу я едва не вывалился из седла от спазма скрутившего мой живот. В вопросах причинения неудобств сестра была бесподобна.

И всё же, я не смог удержаться. Я обратил внимание на то, что у не благой сестры напрочь отсутствовало чувство юмора, а потому произнес его с великим почтением и совершенно невинным тоном. Скрытой насмешки не благая сестра в заданном мною вопросе не заметила.

- Тебе чем-то не нравиться моё лицо, ринна? Ну прости! Если бы ты хотела видеть своим слугой светлого альва или огненного ящера тебе бы стоило обсудить это с мастером Шанкром, прежде чем он поместил мой проклятый дух в это уродливое человеческое тело.

- На твоё лицо мне плевать. - без тени обиды ответила Роза, - Но без этой маски и её аметистовых линз твои слабые человеческие глаза не смогут разглядеть среди травы и камней магический след Книги, а мы упустим Тиара. Если мы упустим его, Иерарх прикажет живьём содрать с нас кожу.

"Ну тебе то такое не впервой, судя по этим милым шрамам на твоей белой спинке!" - пряча под маской кривую улыбку подумал я, а в слух покорно произнес:

- Прости меня, ринна, и позволь спросить. Мы покинули Нидавеллир очень быстро и ты почти ничего мне не объяснила о нашей миссии. Пойми меня правильно, но я хотел бы знать больше, о том, кто такой этот Тиар и почему эта Книга так важна?

Немного помолчав она милостиво согласилась:

- Ну хорошо, возможно это пойдет делу на пользу. Как ты уже понял, Его Тленность не только сподвижник культа, владыка Нидавеллира, но и великий маг. У него огромная библиотека старинных гримуаров, магических свитков и запрещенных книг. Некоторые из них содержат магические заклинания Морозных Земель. Очень-очень опасные заклинания.

- Я немного слышал об этом. Говорят, в последней войне Нидавеллира с Ледяными Владыками их магия была настолько сильна, что за считанные минуты смогла остановить почти всю армию ходячих мертвецов, сковав их холодом. Ледяные Владыки с лёгкостью разбивали заклинания гниения и порчи, их вьюги ослепляли лучников, замораживали смоляные и кислотные потоки. Во время осады Нидавеллира, големы, созданные из камня и льда, успешно рушили стены столицы. - проявил я свою осведомлённость.

Моя дрофа, тем временем, углядела что-то съедобное среди камней дороги и начала отставать от своей товарки. Я потрепал её по холке и крепче сжал пятками бока птицы, подгоняя вперед. Мне было интересно послушать о войне с Морозными Землями. Войне, как я знал со слов Шанкра, в которой мне довелось поучаствовать, но о которой я ничего не помнил.

- Верно, - подтвердила Пепельная Роза. - Но к счастью для Нидавеллира, после применения заклятия Копья Энтропии почти все колдуны и генералы армии Морозных Земель были уничтожены. Армия Ледяных Владык была на голову разбита и её жалкие остатки бросились в бегство, бросив своих генералов и магов под стенами города. Наши колдуны пленили их души в Башне Костей. Кроме душ поверженных врагов, Нидавеллир получил кое что особенно ценное - личные гримуары Ледяных Владык.

- Хм, солидный куш отхватили эти засранцы. - согласился я, а сестра продолжила.

- Эти три гримуара были объявлены проклятыми и запрещенными в Нидавеллире книгами. Иерарх лично сжёг их на площади перед Храмом на глазах у многотысячной толпы. Но...

- Но... - повторил я, предвкушая продолжение.

- Но прежде гримуары были тщательно изучены доверенными лицами Иерарха, а заклинания Ледяных Владык испытаны и переписаны в новую книгу. Все кроме одного. Призыв Ледяных Владык, самое главное и самое опасное заклинание книги было разбито на фразы и спрятано среди дюжины других. До сих пор, почти две сотни лет, Книга пылилась в тайнике у Иерарха в покоях и никто, кроме него, не смел к ней прикасаться. Многие начинали верить в то, что её не существует, а история о ней всего лишь очередная легенда, выдумка магов-недоучек мечтающих о могуществе и славе.

- А ты, ринна, знала, что история правдива?

- Не знала. Можешь мне не верить, но я действительно знаю об этом не более твоего. О самой Книге я знаю только о что соблаговолил мне открыть Его Тленность. Пока любимый ученик Иерарха, Тиар Белоголовый не выкрал эту Книгу из тайника, никто не придавал этой легенде большого значения. Я тоже считала, что Книга уничтожена.

- Ты сказала любимый ученик, я думал, что для того чтобы любить нужно хотя бы сердце. Не подозревал, что оно всё ещё сохранилось у Его Тленности. - удивился я.

- Сердце, ха! - что-то подобное улыбке на миг озарило лицо не благой сестры и я поздравил себя с успехом, сестра оценила мою иронию. - Для этого дела Его Тленности вполне хватает его члена.

Я присвистнул и округлил глаза.

- Иметь Мамашу в гнилой рот! - Маску я снова поднял и задумчиво поскрёб начинающую пробиваться на моих щеках щетину. - Этот Иерарх действительно великий маг, почти триста лет пердуну старому, а хер всё ещё работает.

- Не богохульствуй! - одернула меня спутница, её тон вновь стал минорным. - Лучше верни маску на место, как я тебе сказала, скоро подъедем к опушке, а там почтовый двор и люди. Нечего смущать их своей курносой рожей.

Пришлось подчиниться, спорить с сестрой не хотелось. Маска, оскалив в вечной улыбке белоснежные клыки, привычно опустилась на моё лицо. Какое-то время мы ехали молча, я позволил остыть гневу своей госпожи, а себе поразмыслить над увиденным и услышанным.

Как мне советовал Хранитель Башни, я продолжал скрывать от госпожи, то что моё сумеречное зрение достаточно хорошо развито. Однако, нужно признать, что от этой маски тоже была своя польза.

Сквозь аметистовые линзы, вставленные в глазницы, мир вокруг представал затянутый в тонкую пелену сиреневого тумана. След Книги - голубой магический иней, который покрывал тонкой пеленой травинки и, похожие на алмазы, крошечные кристаллики льда облепившие камни, ярко вспыхивал и тут же гас. Этот след, благодаря силе маски, я видел куда чётче, чем пользуясь только своим сумеречным зрением. Единственное, что меня удивляло и не давало покоя, так это вопрос, который я пока не решался озвучить. Почему Тиар не озаботился скрыть этот след? Для такого колдуна, как он не составило бы труда соткать что-то простенькое типа Полог Тени или Отведи Взор. Эти заклинания часто использовались, что бы скрыть тайник или остаться незамеченным в толпе. Но маг оставил след. Он будто намеренно оставил его для того, кто броситься в погоню за Книгой. Это наводило меня на невесёлые мысли о расставленных магом ловушках и поджидающих нас засадах. Я решил быть более осмотрительным и не показывать не благой сестре своей нарастающей тревоги. Пока наше путешествие проходило относительно спокойно, я решил, что буду выжидать и наблюдать. А потому, вместо того что бы рассказать Пепельной Розе о своих подозрениях, я попытался возобновить нашу милую беседу:

- Мне никогда не понять зачем мужчины сношают других мужчин, когда вокруг столько прекрасных женщин! Но не уже ли Иерарх был настолько глуп, что бы показать столь ценный артефакт какому-то... - тут мне очень захотелось назвать Тиара неприличным словом, но пощадив розовые ушки не благой сестры я сдержался. - Кхм...кхм... способному ученику?

Сестра покачала головой, она была не согласна со мною.

- Тиар очень умён, обаятелен и красив. К тому же он очень начитан, прекрасно разбирается в политике, истории и искусстве. Он отнюдь не пустышка. Когда, год назад, на празднике в честь Дня Матери, я представила его Сайрусу Четвертому, он был столь очарователен и остроумен, что Иерарх почти минуту не мог произнести ни слова. Красота и ум Тиара поразили владыку Нидавеллира до глубины души. Конечно же, Сайрус захотел взять Тиара себе в ученики. Тот согласился. Представь себе, сколь тяжелым ударом было для Иерарха предательство возлюбленного ученика.

Пепельная Роза прикрыла глаза и загадочно улыбнулась, вызывая в памяти образ опального мага. Взглянув на её преобразившееся, мечтательное и мягкое, выражение лица, а понял, что Иерарха с его печалями моей госпоже совсем не жалко.

- Вообрази, Скулхед, ожившую мраморную статую атлета. Надели её пронзительно зелёными глазами в пол лица, серебряными волосами, что струятся как шёлк и голосом, услышав который соловьи мрут от зависти, так ты получишь точный портрет Тиара Белоголового. Пожалуй, это был один из самых завидных женихов Нидавеллира. Его красоту и неприступность, не без оснований, считают основной причиной самоубийств среди влюбленных молоденьких дурочек. Но к несчастью для поклонников, Тиар влюблен только в одну даму и эта дама - магия. Любить такого, как Тиар - ошибка. Не избежал этой ошибки и Его Тленность.

- С такой внешностью не стыдно было бы жить в одном из верхних миров Древа. Ну теперь понятно почему я кажусь тебе уродом. - согласился я немного обиженно.

- Ты мне?! - удивилась с насмешкой в голосе Пепельная Роза.

Она моментально очнулась от своих грёз о Тиаре и её лицо вновь стало жестоким.

- Я даже не смотрю в твою сторону! Не забывай Скулхед, ты всего лишь инструмент, слуга-ищейка. После того как мы вернёмся в Нидавеллир и доставим Иерарху его драгоценную пропажу, я буду лично ходатайствовать, чтобы тебя вновь развоплотили и заключили в стекло филактерии.

- В хрусталь. - поправил я.

- Что? - недовольно переспросила сестра.

- Филактерии вырезают из чистого куска горного хрусталя, только он может сдержать проклятую душу. Тебе бы стоило это знать, ринна.

- Специально для тебя, я прослежу что бы тебя заключили в кусок дерьма! - сладко улыбнулась мне не благая сестра.

Она пришпорила дрофу и та споро понесла всадницу вперед по лесной дороге, к показавшейся вдалеке опушке.

"Ну вот и поговорили." - подумал я с досадой. Сетовать мне оставалось только на свой неумеренный, длинный язык и поганое чувство юмора. Однако, стоило признать, что мне начинала нравиться эта игра во вспыльчивую госпожу и непослушного раба. К тому же, я заметил, что выходя из себя Пепельная Роза сама не замечает, как рассказывает мне всё то, что я хочу узнать и, иногда, даже больше.

Теперь я знал, что она тоже поддалась обворожительным чарам прекрасного ученика Иерарха. Возможно, их связывает нечто большее, подумалось мне. Теперь я знал, что они с Тиаром были ранее знакомы и это немного объясняло её беспечность относительно чёткости следа, по которому мы преследовали сбежавшего мага. Она не видит для себя угрозы в Тиаре, решил я. Вопросы в моей голове созревали со скоростью помидоров на тучной грядке.

В какую игру ты играешь, ринна?! И какое место в этой игре отведено для бедного маленького возвращенца Скулхеда?

Глава 3

3.

Солнце уже почти закатилось, но людской гул и суета на дороге к переправе не утихали.

Почтовый двор гудел, как потревоженный пчелиный улей. Во всех окнах горели огни, а большие деревянные ворота были распахнуты настежь.

В Темноземье вечерние сумерки наступают рано, всякая людская активность с наступлением сумерек прекращается. Не только потому, что похолодало, но потому, что всякие недружелюбные твари просыпаются от дневной спячки. Проголодавшись, спешат они покинуть свои логова и норы, выйти на охоту. С наступлением темного часа по дорогам безопасно передвигаться только под охраной слуг-зомби и военного патруля. Это правило действовало для всех, кроме моей бесстрашной госпожи. Ей что упырь, что черторыл, что кровавый призрак всё казалось не значительной помехой на пути, в сравнении с целью поскорее добраться до Тиара и украденной книги заклинаний.

А вот мне встреча с подобными тварями не казалась такой уж хорошей идеей. Чувствовала моя задница, что именно на её долю достанутся все эти когти и клыки. Не то, что бы я трусил - нет! Оружие у меня при себе было, а вот представление о полночных ужасах пустынных дорог, было весьма скромным. Я был новичком в этом мире, но прошлый опыт покрытого шрамами тела, подсказывал, что осторожность и осмотрительность прежде не раз спасали мою шкуру. Хотел бы я верить, что не благая сестра самоотверженно броситься мне на помощь в очередной передряге, но... Для этой женщины я был менее чем слуга, но более чем раб и в том, что она мной пожертвует, окажись её жизнь под угрозой, я ничуть не сомневался. А потому я не спешил, тянул время, прикидываясь лентяем и недотепой чем только способствовал нарастанию раздражения в душе моей честолюбивой хозяйки.

Дорога мягко спускалась с холма и оба берега Морки были видны мне, как на ладони. Морка в последних лучах заходящего солнца была весьма живописна. Не имея нисколько суровости характера от скал в берегах, река была окаймлена высокими обрывистыми меловыми кручами. Всюду, куда не кинь взор, по берегам Морки расстилался ковёр диких алых маков. Темные высокие дубы и лиственницы будто отступали перед этим кровавым великолепием и оно ярко контрастировало с меловыми обрывами и снежно-белыми песками пляжей. Лепота, да и только!

Мы подъезжали к станции. Пепельная Роза за время нашего путешествия немного рассказала мне об этих краях.

Этот транспортный узел на границе двух архонтий Нидавеллира и Окольнира, находился чуть ниже условного центра тетрархии Темных Земель, он почти не охранялся военными силами, будучи защищенным мирным содружеством обоих государств. Он включал в себя пристань, паромную переправу, почтовый двор со станцией для смены дроф, а так же трактир "Черный фонарь".

Сестра, без колебаний, вела нас с к границе, так как оставаться Тиару на землях Нидавеллира не было никакого резона. По её словам Ледяная Книга требовала проведения определенного ритуала в местах силы, прежде чем раскрыть свои тайны новому хозяину. И одно из этих мест было как раз на том берегу Морки. В битве за старый мост свою кровавую жатву собрали и земля и вода. Пепельная Роза не напрасно подгоняла свою дрофу, ночь обещала быть безлунной - идеально подходящей для темной волшбы. Древний курган на месте великого сражения всё ещё хранил кости павших и эманации жестокой смерти чарующими ароматами страха и боли манили демонов заключенных на страницах украденного фолианта.

Нам предстояло сменить ездовых птиц на более свежих и поужинать в трактире при почтовом дворе. А после, к полуночи, перебраться на тот берег, к кургану. Она не ожидала увидеть подобную суету на тихой переправе. Я же, в тайне, вознес благодарственную молитву всем известным мне богам. Наша бешенная погоня за книгой снижала обороты и я даже позволил себе помечтать о спокойной ночевке за крепким частоколом станции. Было понятно, что комната с мягкой постелью мне точно не достанется, максимум - охапка свежего сена в углу дрофятни. Но и это сгодиться для воскрешенного с ошейником раба.

Кроме вездесущих слуг-зомби, торговцев, пилигримов и фермеров из близ лежащих деревень в толпе на пристани было много людей в форме.

Как объяснила мне Пепельная Роза, это не были таможенники или почтовые клерки, это были люди из военного гарнизона Даэр Ду.

Их лёгкий доспех из выкрашенной в кобальтовый цвет воловьей кожи и начищенных до лунного блеска стальных нагрудников выгодно подчеркивал синеватую бледность кожи темных равнинных эльфов и эбеновую черноту кожи эльфов подгорных.

Головы солдат были защищены остроконечными, похожими на лукавицу-шалот, стальными шлемами с голубыми шерстяными помпонами в навершии и серебряной звездой в центре лба. Мне показались весьма забавными их меховые кисточки на концах удлинённых, как у горной рыси, ушей, которые вызывающе торчали по обеим сторонам их удлинённых голов. Кисточки были модно окрашены в небесно-голубой, под стать помпонам, а мочки и раковины ушей эльфов украшали многочисленные серебряные серьги-колечки.

Я попросил рассказать госпожу Пепельную Розу об эльфийском городе.

- Даэр Ду город построенный темными эльфами. Как они любят говорить - они многонациональная культурная столица Окольнира, город Ста Мостов и центр искусных ремёсел всего Темноземья. Он находиться всего в двух днях пути от переправы через Морку и сохраняет полный нейтралитет во всем, что не касается дел самого города.

Задумчиво, не благая сестра потерла свой острый подбородок и добавила:

- Я никак не ожидала увидеть темных эльфов так далеко от их дома, да ещё в боевом облачении на территории принадлежащей Нидавеллиру. Надеюсь что бы не случилось, это не задержит нас в пути. Нам стоит узнать, что привело эльфов сюда. - и она направила свою дрофу к пристани, туда где было больше всего людей в форме и откуда доносилась самая громкая брань.

Надо признать, что нидавеллирские служаки с приграничной заставы здесь присутствовали. Менее заметные в своих тёмно-коричневых мундирах с красными шелковыми эполетами на плечах и короткими серебряными мечами на поясе они шныряли в толпе и тоже что-то разнюхивали.

При виде не благой сестры люди расступились, их перебранка почти смолкла. Пепельная Роза остановила свою дрофу и спешилась. Перехватив поводья её птицы, я поспешил за своей госпожой, соблюдая молчание и почтительно держа дистанцию в три птичьих шага. Легко, словно скользя над землёй, она прошла через толпу к пирсу, туда где прежде ожесточенно спорили люди и эльфы.

- Что тут за шум, господа? - её голос звонко разнесся в прохладном вечернем воздухе.

Тощий высокий старик, в одежде старшего станционного смотрителя, выдернул пачку документов у темнокожего эльфа-майора и спешно поклонился не благой сестре.

- Благородная ринна, рады приветствовать вас. - он попытался изобразить галантный поклон, но старика подвела спина и поклон вышел несколько неловким. - У нас тут вышел небольшой спор с этими ребятами из Даэр Ду. Они желают срочно попасть на паром.

- Так что же им мешает? Как только придет паром пусть отправляются восвояси.

Она взглянула в сторону реки. Там в сгущающихся сумерках виднелись очертания большой лодки.

- Это никак не возможно, уважаемая! - старик отрицательно потряс головой отчего его пышные, завитые кольцами, бакенбарды пришли в движение.

- Мы не можем им этого позволить. Точнее предписание нидавеллирского министерства транспорта номер двести восемьдесят три об эксплуатации грузовых и транспортных плавучих средств в случаи угрозы описанной в подпункте два-ноль параграфа восемнадцать.

Смотритель станции протянул не благой сестре документы, тыча длинным ногтем в середину мелко исписанного листа. Пепельная Роза отмахнулась, от предъявленных ей документов, как от назойливой мухи.

- Меня не интересует эта бюрократия. Объясните своими словами в чем заключается ваша проблема.

Она обратилась к сержанту, который всё это время простоял обиженно поджав пухлые губы.

- Мы должны попасть на паром, это не прихоть, а вопрос государственной важности. - эльф, в чине майора, свирепо сверкнул белками глаз бросив суровый взгляд на несговорчивого старика смотрителя. - Нас не волнуют какие-то там предписания. На пароме находиться высокопоставленная особа и мы полагаем, что она прямо сейчас нуждается в нашей помощи. А этот старик из-за бюрократических проволочек подвергает опасности её жизнь.

С высоты своего роста я мог разглядеть что паром не движется. Вдоль бортов этого широкого судна белыми бурунами тумана пенилась река. Он застыл поодаль от выступивших из её глади обломков опор старого моста. Того самого, за который в Морку было пролито не мало крови. Ранее Морка была менее полноводной, переправой через неё служил этот каменный исполин, сложенный из блоков базальта такого невероятного размера, что одно их существование наводило на мысль об участии в постройке моста гигантов из Морозных Земель. Я был готов поспорить, что судно село на мель, если бы не знал о приличной глубине в этой части реки. А это означало что кто-то или что-то заставило паромщика бросить якорь.

Смотритель поспешил спрятать документы за пазуху, откашлялся, прикрыв рот узловатой ладонью и, сконфуженно произнес:

- Тут такое дело, паром на середине реки и никто не может ни покинуть его, ни попасть на него с воды.

- Так. - протянула не благая сестра поощряя старика к продолжению объяснений.

- Мы думаем... - старик взглянул на своего оппонента эльфа. - Нет! Мы уверены, что его удерживает там некая причина, абсолютно не естественной природы.

При этом суровый взгляд старика переметнулся на сконфуженное лицо эльфа.

Эльф опустил голову.

- Эти господа из Окольнира нарушили все мыслимые и немыслимые предписания о перевозке опасных грузов. - старик-смотритель наставил указательный палец на эльфа. - Живых, незадекларированных, чрезвычайно опасных грузов.

- Это правда? - Пепельная Роза повернулась к эльфу.

Тот молча кивнул.

- Принцесса София Сапфир тайно пронесла с собой на паром торфяную собачку. Наверное она спрятала её в своём багаже. Клянусь лазурью, мы не знали об этом, пока зверь не вырвался на свободу! Эта бестия сожрала капитана и камеристку принцессы, мы пытались дать ей отпор, но силы оказались не равны. Я потерял почти всех своих людей и нам необходима помощь, что бы вернуться и спасти принцессу, если она ещё жива. А этот старый пердун отказывается дать нам людей! Прошу вас помогите нам вернуться на паром и спасти её Высочество!

- Минуточку! - не благая сестра остановила его жаркую речь. - Вы хотите сказать, что покинули паром, оставив свою госпожу в опасности?! Это возмутительно! И что это вообще за собачка такая, которую можно пронести в дамском багаже и которая жрет людей?! Объяснитесь немедленно майор, а иначе я буду вынуждена требовать, что бы с вами и вашими "храбрецами" разобрались по всей строгости, как с контрабандистами!

Старик станционный смотритель расплылся в совершенно счастливой и невероятно злорадной ухмылке, стоило Пепельной Розе произнести "контрабандисты". ему явно хотелось посадить эльфов за решётку.

Но эльф понял слова сестры совершенно по своему. Бледный как мел, с горящим взором он тихо произнес

- Вашей прозорливости нет пределов, высокочтимая ринна. Принцесса София Сапфир, действительно находиться на этом проклятом дырявом башмаке, который они здесь именуют паромом. Её Высочество заперлись в каюте капитана и пока дверь будет закрыта её жизни и здоровью ничего не угрожает. Нам было не легко принять решение покинуть паром, но если бы эта тварь нас всех сожрала, кто бы отправился за помощью?

Вдруг, эльф бухнулся на колени, пачкая в пыль свою чудесную синюю форму. Он протянул к не благой сестре руки и пополз к ней истошно вопя:

- Милостивая ринна, спасите! Если с головы её высочества упадет хотя бы один волос, я и мои люди лишаться головы! Помогите одолеть бестию и спасти престола-наследницу Даэр Ду!

Не благая сестра совершенно не ожидала подобного казуса, а потому застыла как соляной столб, пока предводитель маленького эльфийского отряда, обнимал её колени пачкая шёлк туники Пепельной Розы слезами и соплями.

Я с жалостью посмотрел на этого несчастного и поспешил отцепить его от ног моей госпожи.

Через её стиснутые зубы вырвался то-ли вздох, то-ли всхлип. Глаза опасно вспыхнули, как черные агаты, а ладони сжались в твёрдые кулачки.

- Мы поможем, конечно, поможем! - я помог эльфу подняться с колен, а какой-то добряк из толпы уже протягивал ему чистый носовой платок.

- Пожалуй нам всем стоит взять себя в руки и успокоиться. - сдерживая эмоции произнесла Пепельная Роза.

Она обратилась к станционному смотрителю:

- Любезный, а нет ли здесь поблизости постоялого двора или корчмы? Бравому майору сейчас не помешало бы выпить пару кружек вина в тепле и покое, а я хотела бы отдохнуть с дороги и обдумать сложившуюся ситуацию в более подходящем месте, чем этот причал.

Смотритель расплылся в угодливой улыбке и быстро закивал головой:

- Конечно, восхитительная ринна, у нас есть отличный заезжий двор! Видите, те огни на холме чуть выше по реке? Это он самый. Как и станция, он называется "Черный Фонарь". Двор принадлежит моему племяннику и его жене, скажите, что вы от меня и тут же получите лучшую комнату, стол и горячую ванну. Все расходы возьмёт на себя станция. Мальчишка посыльный проводит вас, а я прибуду чуть позже. Надо уладить дело с бумагами.

- Хорошо. - не благая сестра снова оседлала свою дрофу, а суетливый малый с большой родинкой под правым глазом тот час подхватил брошенные ему поводья.

Обернувшись к командиру эльфийского отряда, сестра учтиво улыбнулась и произнесла:

- Встретимся на постоялом дворе майор, за час до полуночи. Я распоряжусь, что бы хозяин организовал отдельный кабинет для нашей встречи. Вы мне всё подробно расскажите. Особенно меня интересует эта торфяная собачка и на кой чёрт она понадобилась вашей принцессе.

- Так точно, благородная ринна. - эльф склонился в поклоне приложив правую ладонь к груди, там где сердце. Он уже совладал со своими чувствами и вновь выглядел собранным и немного надменным. Как, в прочем, все эльфы.

Постоялый двор был обнесён высоким частоколом. " Черный Фонарь" оказался добротным двухэтажным строением. Первый этаж у него был сложен из камня, второй, побеленный известью и пристроенный явно позже, из смеси глины и соломы , которую тут называли саманом. Западную глухую стену густо оплетали лозы дикого винограда, а на подоконниках южной, выходящей к реке, буйным цветом в горшках рдели герани. На крытой террасе горели круглые подвешенные на цепях фонари и сновали шустрые девки-подавальщицы. Тут собрались те из постояльцев, которые не чурались вечернего свежего воздуха и у которых было не так много денег, что бы спускать их в основном зале. За грубо сколоченными деревянными столами расселись местные крестьяне, заезжие купчишки рангом не выше средней руки и одетые в рубище странники. Одним словом - сброд, но сброд вполне безобидный. Всё это разношерстое собрание развлекал одноногий музыкантишка задорно пиликающий на скрипочке. Он примостился на большой винной бочке и судя по красному кончику носа и пунцовому румянцу на щеках, уже не раз прикладывался к её содержимому. Люди шумели, обменивались новостями, смеялись не хитрым шуткам соседей по столу.

Гости постоялого двора пили пенное зеленое пиво, закусывали пряными колбасками, серым хлебом и кисловатым козьим сыром. Вскоре после полуночи они все разбредутся спать: кто-то ляжет под телегой, укрывшись с головой рогожей, кто-то отправиться на сеновал, а те что побогаче, улягутся на соломенных тюфяках с девками вокруг теплой печи на кухне. В широко распахнутые ворота въезжали припозднившиеся телеги, запряженные длиннорогими кареглазыми волами. Вслед за ними на подворье въехали и мы с не благой сестрой. Посыльный-мальчишка получив от Пепельной Розы медный грошик, заверил нас, что ворота и калитки после полуночи будут закрыты и до утра нас никто и ничто не потревожит.

Кабинетом оказалась маленькая уютная комнатка на втором этаже. От предложенного хозяином вина не благая сестра отказалась. Ей оно показалось слишком кислым и водянистым. Она выложила на стол серебряную монетку и приказала принести лучшего эля, что был у хозяина заезжего двора в закромах. Монетка тут же исчезла в его широкой ладони. Как я успел заметить, на своего дядюшку, смотрителя станции, этот малый походил не более чем белый гиб на сморчок. Хозяин заведения был так же полнотел, как царь грибов, а голову его украшала настолько густая и курчавая шевелюра медных волос, что её можно было принять за овечью шапку пастуха.

Пиво нам принесла стройная молодуха. Бедра её широкие и крутые соблазнительно покачивались при ходьбе, а глаза глубокого синего цвета женщина прятала под длинными опахалами черных ресниц. Поклонившись каждому из нас в пояс, молодуха поспешила покинуть комнату. Я успел заметить как, перед тем как закрыть дверь, она быстро обменялась тревожным взглядом со стариком смотрителем, но спросить его о чем-либо не решилась. По этим перемигиваниям я заподозрил, что старик и молодая женщина близко знакомы, а это могло означать, что она и есть жена хозяина "Черного Фонаря".

Когда мы остались вчетвером в кабинете Пепельная Роза едва пригубила свой эль, а майор воспринял это знак, что бы начать свой рассказ: - Высокородная София Сапфир имеет одну маленькую, но очень дорогостоящую страсть. Азартные игры. Она обожает подпольные бои и сама не редко выставляет участников на арену. В последний раз она проиграла крупную сумму графу Абеляру и потеряла своего лучшего бойца. Кармоза. Обычно в боях участвуют люди, но иногда против людей выставляю собак или диких животных. Львов, тигров, медведей. Граф Абеляр поразил публику выпустив на арену снежного барса. Дикую и совершенно непредсказуемую бестию, которую изловили на границе Нидавеллира и Морозных Земель. Принцессу не так расстроила смерть Кармоза, как то с каким восхищением публика отреагировала на бестию. Абеляр смог обойти Её Высочество Сапфир и тем уязвил её гордость. - эльф-майор сделал большой глоток пива утер с губ белую полоску пены и продолжил. - В предстоящей игре принцесса хочет обойти графа, выставив на арену создание, о котором прежде никто в Даэр Ду не слышал. - И этот зверь та самая торфяная собачка из-за которой принцесса оказалась в ловушке на пароме? - не благая сестра моментально ухватила мысль эльфа. - Она самая. Что бы ей провалиться в болото! - невесело качнул головой эльф. - При дворе все думают, что принцесса отдыхает в своей загородной резиденции близ Малензема. Но Сапфир тайно отправилась к ведьмам Нидавеллирских Топей. Ей должны были продать яйцо торфяной собачки, из которого лишь через неделю вылупиться боевой щенок. Я уверен, что все условия транспортировки и ухода за яйцом соблюдались верно. Ума не приложу как так случилось, что монстр вылупился раньше положенного срока. - Условия? - в глазах Пепельной Розы зажегся огонёк интереса. - Нельзя ли поподробнее майор. - Самое главное это тепло и отсутствие солнечного света. Яйцо было надежно заперто в ларце, а ларец постоянно подогревался переносной угольной печкой. К тому же он защищен заклинанием и ни одному вору его не вскрыть не лишившись руки. Открыть ларец можно только ключом, который София Сапфир носит на шее и не расстаться с ним не на минуту. Его слова навели меня на мысль о Тиаре, но я не спешил делиться догадкой с не благой сестрой прежде чем эльф закончит рассказ. Он продолжал: - Что бы вылупился щенок необходимо было резкое падение температуры вокруг яйца. Принцесса уже заказала у гномов клетку и высокогорный лёд для процесса пробуждения. К тому же после появления на свет щенку необходимо мясо много мяса, поросёнок наверное, что бы созреть до взрослой особи. - Или человек. - вставил я. Пепельная Роза метнула на меня раздраженный взгляд, ей не понравилось то как я бесцеремонно вклинился в её с майором разговор. Я скалился под маской не уже изображенного на ней черепа: - Или человек с магическими способностями и чрезмерным любопытством. Обаятельный и прекрасный как, к примеру, Его Волшебность Тиар Белоголовый. Пепельная Роза скривила губы в недовольной гримасе, притворной конечно: - Молчи, дурак! - слетело с её губ. Но я то понял, что под этим недовольством скрывалось одобрение, а тут ещё и эльф оживился. - Позвольте, ринна, не ругайте своего слугу. Действительно на паром вместе с её величеством сел красивый господин. Не берусь судить о цвете его волос, он был в роскошном плаще и высоком тюрбане, но он действительно проявлял интерес к Её Высочеству и действительно пропал, как только монстр начал нападать на пассажиров. Возможно, к великому сожалению принцессы, бедняга стал первой жертвой непомерного аппетита торфяной собачки. Принцесса всегда неровно дышала к красивым мужчинам, а этот был ещё и галантен, как светский вельможа.

Пепельная Роза упустила глаза и начала водить пальцем по столешнице, нарушая идеально круглый влажный след, оставленный донышком запотевшего бокала с белым элем. Непринужденным тоном она поинтересовалась: - А что если галантный вельможа не причастен ко всему произошедшему? Каковы шансы, что он всё ещё находиться на пароме?

Эльф тяжело вздохнул: - Тяжело судить, прекрасная ринна. Торфяная собачка, она не только ест людей, но ещё и плюётся кислотой. Нам не удалось, добраться до пассажирской палубы, там повсюду была едкая слизь, которой не страшны даже тяжелые подмётке армейских сапог. Двое из моего отряда лишились конечностей вляпавшись в эту гадость. К счастью или нет их мучения не продлились слишком долго, собачка сильным ударом хвоста сбросила их за борт и они утонули. Чудовище очень быстрое, у него сильный хвост, две лапы, оснащенные присосками. Оно может без труда ползать по отвесной стене, а к тому же его глаза так широко расположены, что оно способно видеть даже то, что находиться у него за спиной. - А еще острые зубы. - вставил я свои пять грошей. - А ещё зубы. - согласился майор.

Станционный смотритель, который до этой минуты молчаливо сидел, презрительно поджав узкие губы, вдруг категорично заявил. - Вы должны с этим как-то разобраться! Как можно быстрее. Сообщение через Морку никак нельзя нарушать, а паром отстает от графика перевозок вот уже на добрых полторы суток. Пока вы тут сидите да думаете что делать, ваше чудовище разгромит нам паром. К нашей и вашей радости он сделан из древесины хищных деревьев темнолесья, известных своей повышенной устойчивостью к едким веществам, но всё же... Как можно скорее! У вас сутки господа или мне придаться обратиться в Нидавеллир с прямой жалобой к Иерарху.

С этим он поднялся из-за стола и важно заковылял к двери.

За столом повисла неловкая пауза. Потом, не благая сестра пододвинула ко мне своё недопитое пиво и распорядилась: - Займись этим Скулхед. Я должна попасть на палубу парома не позже завтрашнего рассвета.

Я всё ещё был в маске, но с благодарностью принял её щедрый дар. Едва приподняв край скалящегося черепа я осушил бокал одним мощным долгим глотком. Эль действительно стоил тех денег, что госпожа заплатила за него.

Поставив бокал на стол, я откланялся и вышел вслед за смотрителем станции.

Ночь мне предстояла напряженная, бессонная. Пиво немного утолило мой голод, но не до конца. Это не расстроило меня ведь откуда-то я знал, что на сытый желудок куда как сложнее противостоять опасностям ночного Нидавеллира. Мне предстояло поспешить обратно, к опушке Темнолесья.

Моя госпожа готовилась принять ванну и отправиться спокойно почивать. Благо за воротами постоялого двора её крепкому сну ничто не могло помешать. Я же - обзавестись защитой от ядовитой слюны торфяной собачки.

Глава 4

Глава 4.

Полночь выдалась звёздной. Россыпь алмазов, рубинов и топазов покрыла темно-лиловое полотно ночного небосвода. Свет этих драгоценных светил, отлично освещал мой путь. Злополучную маску я сдвинул на макушку и теперь с наслаждением вдыхал свежий ночной воздух.

Но не успел я ступить и шагу за ворота постоялого двора, как из густой тени ко мне метнулась стройная фигурка. Светлая коса немного растрепалась, а голубые глаза казались почти черными и в них сквозили мольба и решительность.

- Любезный господин, повремените. - жена трактирщика крепко ухватила меня за локоть. - Вы ведь собираетесь на паром? Верно?

Я пристально посмотрел ей в глаза и она поняла это, как согласие.

- Прошу вас, окажите услугу - уничтожьте это дьявольское судно, а точнее то, что находиться в грузовом трюме.

- Ну, не факт, что торфяная собачка окажется именно в грузовом отсеке....

Женщина отмахнулась от моих слов, будто судьба монстра её совершенно не интересовала.

- Я не об этом! В трюме среди бочек с маслом спрятаны четыре бочонка отменного ячменного самогона и если мой муж и его дядька узнают о них они убьют меня. А может и того хуже - продадут моё посмертие некромантам. Я не хочу становиться зомби!

Она быстро полезла рукой в своё декольте, извлекла оттуда увесистый мешочек. Открыла и высыпала на ладонь десять тяжелых монет.

- Это золото и оно будет ваше, если вы согласитесь, любезный господин. - горячо прошептала молодуха мне на ухо. - А вернетесь живым, получите сверх того еще и мою благодарность.

Она отстранилась и медленно облизала полные губы. Какого рода благодарность мне предлагает эта красотка я понял сразу.

- Мне велено разобраться с монстром. - мешочек с золотом перекочевал ко мне в карман. - Госпожа моя не уточняла каким образом я обязан это сделать. Я постараюсь вам помочь, прелестная контрабандистка. Но если это поставит под угрозу мою жизнь или жизнь принцессы, то уж не обессудьте.

Она покорно склонила голову и отступила в тень, безмолвно согласившись на моё условие.

Громада Темного леса приближалась с каждым мгновением. Отказавшись от мысли взять свою дрофу, я перемещался волчьей рысью - часть пути бежал, а часть шёл быстрым шагом. В путь я оправился налегке: кинжал, холщовый вещевой мешок, ветошь да бутылка с маслом.

Масло мне нужно было для того, что бы добравшись до опушки смастерить пару факелов. В лесу, особенно населенном кровожадными деревьями без огня никак нельзя. Я был уверен, что ветвистые монстры, как и все прочие живые существа, опасаются огня. Если конечно эти деревяшки были живыми в классическом смысле слова. Подозревал я что над их природой изрядно поработала темная магия.

Наверное вам интересно отчего это я рванул в столь опасное место, да ещё и в глухой ночной час?! Извольте, отвечу.

Когда я услышал, что паром был построен из древесины произрастающей в этом проклятом месте, в памяти моей моментально вспыхнуло краткое воспоминание об увиденном накануне маленьком чуде.

Пока мы с госпожой проезжали через Темный Лес, я крутил по сторонам головой, чем не мало раздражал не благую сестру. Увидел я одно существо, которому был не страшен смертоносный белесый нектар плотоядных деревьев. Длиной не более ладони и толщиной, пожалуй в пару пальцев на ветке одного такого дерева примостилось бурое существо. Червяк или гусень, я полагаю. В насекомых я разбираюсь из рук вон плохо. Его сложно было бы разглядеть закончи оно свое дело раньше чем я его увидел. Упираясь десятком толстеньких коротких ножек в ветку, оно жвалами отрывало от неё маленькие кусочки коры и при помощи слюны крепило их себе на спину, выстраивая нечто вроде панциря. Там уже собралось приличное количество этих чешуек и всё сооружение начинало походить на маленький покатый домик, выросший на спине терпеливого червяка. Как только существо посчитало свою работу оконченной, оно отцепилось от ветки и, сжившись в комок, покатилось вниз по стволу дерева. Липкая жижа, призванная захватить существо, как добычу, не причинило ему ущерба. А всё потому, что своё мягкое, уязвимое тельце умная тварь спрятала под доспехами из коры дерева-хищника. Упав в густую траву существо немного покаталось по ней, снимая чешуйки коры перепачканные нектаром, а после, развернувшись, поспешило по своим червячьим делам в глубь леса, живое и здоровое.

Я собирался поступить не менее разумно и собрать этой чудесной коры для себя. Полноценный доспех я сделать из неё не надеялся, но прикрепить кору к своей одежде и обуви на подобии частичной брони, казалось мне отличной идеей . Понимая, что это будет весьма нелепо выглядеть, я был рад, что в ночи меня никто не увидит и не примет за очередную тварь, с которой стоит разобраться с помощью огня и меча.

Первое подходящее дерево я нашел в тридцати шагах от опушки. В его клейкие сети уже попался кролик и то, что от него осталось к этому часу, было способно вызвать позывы рвоты. Я порадовался своему пустому желудку и пообещал себе быть крайне аккуратным при добыче бесценного материала.

Пришлось обойти три или четыре дерева, прежде чем я собрал себе поножи, наручи и широкий пласт коры для защиты груди и паха. Плащ мой изрядно пострадал в схватке с клейким соком и в итоге я решил, что без его изорванных остатков мне будет гораздо сподручнее. Осталось добыть немного коры для спины и можно отправляться на паром, подумал я. Как вдруг, из лесного мрака до меня донесся сдавленный крик. Кричал человек. Я замешкался и чуть было не растянулся в луже липкого белесого сока. Лужа спряталась под широкими листьями папоротника и если бы я упал в неё дни мои, а может и часы были бы сочтены.

Я принял решение, поджог второй факел и двинулся на затихающее эхо крика о помощи. В тот момент я не думал о том кому иду на выручку, во мне еще было свежим ощущение ужаса перед падением в ловушку древа- пожирателя.

Продравшись через кусты боярышника я оказался на поляне, край которой медленно спускался к реке. Сначала я не разглядел его и только тихий всплеск и надсадный кашель помогли мне найти пленника Темного леса.

Мальчишка лет четырнадцати, подвешен за ноги на ветке склонившейся к реке вербы. Руки связаны за спиной. Подвешен слишком низко, что бы не нахлебаться воды. Что бы не утопиться ему приходилось напрягать мышцы пресса и подтягивать свою грудь к коленям. Сил у пацана оставалось всё меньше и меньше и я услышал звук выпускаемых им пузырей, когда коротко остриженная голова вновь ушла под воду.

Выхватив кинжал я поспешил на помощь. Перерезал веревку и, прежде чем пацан полетел в воду, увидел как широко раскрылись его глаза. Его крик ужаса ушел под воду вместе с его остренькими ушками, огромным пузырем всплыв на черную поверхность речной воды. Не теряя ни минуты я сиганул за уходящим на дно эльфом. А мальчишка явно был из их рода. Правда на тот момент я не был уверен, что умею плавать. Но плевать, во мне говорило благородство.

Мокрые и растрепанные уже через несколько минут мы отфыркивались на берегу. За моей спиной догорал второй факел и в его свете я приметил спрятанную в кустах лодку, в шагах двадцати от того места, где мальчик был подвешен. Он надсадно кашлял, уткнувшись лицом в мокрый песок, выблевавал из себя воду, которой успел наглотаться и безуспешно пытался подняться на ноги.

Я отряхнулся и заметил, что мои импровизированные доспехи почти не пострадали. Клейкий сок воды не боялся. Маска моя, слетев с головы, укатилась под куст и оттуда недобро скалилась в усмешке. Кинжал остался при мне и я разрезал путы на запястьях и лодыжках молодого эльфа. Возможно это один из солдат гарнизона, которому удалось спастись, по его одежде судить было сложно. На пацане была только исподняя рубаха да синие штаны, и я не был уверен что форменные. Босые розовые пятки эльфа, говорили о том, что кто бы не был его попутчиком на берег, сапоги он мальчишке не оставил. Да и зачем трупу сапоги? Зомби не танцуют.

- Кто ты такой? - опередил меня пацан, едва смог отдышаться.

- Скулхед. - непринужденно ответил я поднимаясь на ноги.

- Ну хоть не черт лесной, - проворчал эльф и сразу потребовал. - Приказываю тебе вернуть меня на паром, Скулхед. Немедленно!

-О как! - я рассмеялся. - Не уже ли, тебе так хочется на тот свет? Ещё минуту назад я слышал твой крик о помощи. На пароме сейчас ничуть не безопаснее. Там завелась тварь которая людей заживо жрет. Или такая смерть тебя больше привлекает? Ну так походи вокруг, тут в лесу растут деревья людоеды, глядишь и не побрезгуют молодой эльфятинкой.

- Я знаю, я сам оттуда. С парома. Но мне надо вернуться, дело государственной важности. Понимаешь?

- Принцесса София Сапфир. - при этих моих словах в глазах эльфа промелькнул страх и удивление, но пацан быстро взял себя в руки и только мрачно кивнул соглашаясь с моей догадкой.

- Ладно. - я поднял маску с земли и стряхнул песок с её драгоценных аметистовых глаз. - Я сам собираюсь на этот кусок плавучего несчастья, и если хочешь можешь плыть со мною. Вот только под ногами у меня не крутись, а не то придется подвесить тебя на ветку заново, когда вернемся на берег.

Пацан возмущенно фыркнул, но ничего не ответил. Не знаю за что с ним так поступил его прежний компаньон, но у меня пока повода разделаться с эльфом не было. К тому же, размышлял я, он может оказаться отличной приманкой для торфяной собачки.

Черная глыба парома выплыла на нас из сизости речного тумана, как доисторическое чудовище. Волны тихо плескались вдоль его борта и мы постарались приблизиться к парому как можно тише. Юный эльф знаками показал мне где можно было взобраться на палубу. Взобрались мы быстро и осторожно. На первой палубе я сразу отметил следы недавнего побоища: темные следы от обожженной кислотой древесины и пролитой крови защитников парома, разбитые ударом хвоста собачки бочки и скамьи, порванные снасти, осколки стекла из выбитых окон кают-компании и разбитых масляных фонарей. Казалось, что по палубе пронесся жуткий ураган. Еще одним странным моментом было то, что на борту было существенно холоднее, чем за бортом. Каждый мой выдох вырывался облачком белесого пара, да и эльф в своей сырой, после недавнего купания, одежонке заметно подрагивал.

Ни трупов солдат, ни тел пассажиров я не заметил. Наверное чудовище подкрепилось ими после трудного боя. Обстоятельство это, хоть и весьма печальное, вселяло в меня надежду, что сытая торфяная собачка будет менее подвижной и агрессивной, а это повышало мои шансы на выживание.

- Мне надо на вторую палубу, в каюту принцессы. - клацая от холода зубами тихо сообщил эльф.

Я посмотрел вниз на его ноги - он поджимал пальцы и пританцовывал будто стоял на льду. Я покачал головой. Так дело не пойдет! Все эти щепки и осколки поранят мальчишке ноги, а даже не очень громкий вскрик привлечет к нам внимание монстра. Под ногами валялась какая-то ветошь и я использовал её что бы обмотать эльфу ступни. Возможно моя потерянная память ледяного генерала подала мне этот совет - я был уверен, что именно так можно защитить ноги от кровавых мозолей тяжелых армейских сапог. Эльф удивился моей заботе, но сопротивляться не стал. Закончив с его ногами я сказал:

- Принцесса, если она жива, подождет. Сначала надо разобраться с собачкой.

Закончить мысль я не успел, откуда-то сверху донесся скрип двери и шуршание, потом легкий топот маленьких ног, который тут же перекрыл громкий рев, похожий на бычий. В ответ ему раздался визг полный смертельного ужаса. Мальчишка схватил меня за руку и потянул к груде переломанных досок в которую превратилась уютная беседка для чаепития. И вовремя!

На то место где мы только что стояли приземлился ворох тряпья, кружев и лент, который не прекращал истошно вопить и подскочив на коротенькие ножки бросился к борту за которым дрейфовала наша лодка.

- Ворюга! Это платье стоит как пол дома в Даэр Ду! - сдавленно и возмущенно прошипел позади меня ельф, но сразу же примолк.

Не успел этот человечек добраться до борта, как сверху его накрыла тень монстра.

Сделав кульбит в воздухе торфяная собачка приземлилась на прогулочную палубу, доски пола под нашими ногами вздрогнули и заходили ходуном. Оно было отвратительно: тело как у рыбы покрывала серебряная слизкая чешуя, тупая рыбья морда с широким губастым ртом и выпученными по бокам плоской конусовидной головы глазами размером с крупную тыкву, острые редкие зубы, передние лапы больше похожие на плавники и массивный хвост с черным булавовидным наростом. Этой хвостовой булавой торфяная собачка размозжила голову убегавшему человечку. А потом несколькими ударами хвоста закончила своё грязное дело превратив бедолагу в кровавый фарш.

Жрать свою добычу собачка не спешила. Поведя тупой мордой из стороны в сторону, она как будто прислушивалась к чему-то. Ушей на этой голове я не заметил, но зажал себе рот и нос ладонью, что бы собачка не услышала даже моего дыхания. Эльф, бледный как мел, сделал так же. Тем временем монстр подтянулся на своих лапах плавниках к окровавленному вороху тряпья и поддев его нижними клыками бивнями закинул в свою широкую пасть. А затем шустро для своего немаленького тела юркнул под палубу в в незамеченный мною прежде пролом в полу.

Мы молчали еще несколько минут после того как все затихло. Потом с большой осторожностью выбравшись из укрытия, я шепотом сказал:

- Кажется, собачка только что съела твою принцессу. Я, правда не думал, что она такая кроха, надолго монстру ее не хватит. Тебе лучше вернуться на берег, к своим на постоялый двор.

Мальчишка упрямо мотнул головой:

- Я не уйду и это вообще не принцесса. Это был Бардолли её карлик-шут. - тяжело вздохнув он добавил. - Этому дурачку всегда не везло. Наверное он увидел нашу лодку из окна каюты, где прятался, и решил спасти свою шкуру.

- А ты не плохо разбираешься что тут и как. Скажи что там, внизу? - я указал на пролом в полу.

Эльф пожал плечами:

- Трюм. Котельная. Грузовой отсек. Откуда мне знать? Я же не паромщик. - но тут же деловито добавил. - Мне надо наверх, в каюту принцессы. Там рядом каюта капитана, на стене его каюты я видел подробный план парома, так что решай ты со мною или полезешь догонять своего монстра?

От предложения ознакомиться с планом я отказаться не мог и мы быстро поднялись на вторую палубу по свисавшим обрывкам каната, по которым прежде спустился несчастный Бардолли.

Тут было куда меньше разрушений. Вторая палуба была в полтора раза меньше первой и имела вытянутую прямоугольную надстройку с плоской крышей и двумя флагштоками. На мой взгляд длиною она была шагов в двадцать пять. На левом флагштоке реял черно-алый стяг Нидавеллира, на правом бирюзовое знамя со щитом украшенным тремя золотыми лилиями и белым лебедем на черном поле в центре, гербом правящего дома Даэр Ду. Надстройка разделялась на две каюты, их входы были расположены противоположно друг-другу. Справа от меня была каюта принцессы. Она почти не пострадала, а за её окошком теплилось пламя ночника. Каюте капитана повезло чуть меньше: дверь в неё была снесена с петель и лежала внутри каюты, а у входа преградой растеклась лужа липкой зеленоватой слизи. Наверное торфяная собачка поджидала свою жертву именно здесь, спрятавшись за углом надстройки и пуская голодную слюну.

Эльф молча прошмыгнул в приоткрытую дверь каюты принцессы. Я не стал его преследовать. Я опустил на лицо маску, в надежде увидеть нечто необычное и едва не лишился дара речи. Паром засиял от следов магии. Сомнений не оставалось что бы здесь не произошло, Тиар Белоголовый принял в этом непосредственное участие. Слизь переливалась голубыми искрами, которые испускали ледяные кристаллики. Тиар применял гримуар Ледяных Владык что бы создать из обычной бойцовой скотинки, ненасытного монстра переростка. Но зачем? Пока для меня это оставалось загадкой.

На стене каюты принцессы бледно-зеленым змеем свернулось заклинание незримого присутствия. Тиар шпионил за принцессой. А внутри каюты капитана серыми клубами дыма плыло заклятие подчинения. Тиар манипулировал сознанием капитана парома, что бы загнать всех присутствующих в смертельную ловушку.

Я мысленно поблагодарил не благую сестру за подаренную ею маску, пока оскал её черепа скрывал моё лицо, я был надежно защищен от магического воздействия со стороны.

Оглянувшись назад, через парапет второй палубы, я грязно выругался: вся палуба была покрыта остывающими эмоциями боли и смерти. Ни один колдун не справился бы с очисткой всего этого бардака и паром, ставший проклятым местом, после стольких смертей невинных, лучше всего было просто сжечь. Золото полученное мной на кануне от жены хозяина "Черного фонаря" оплатит благое дело - это радовало.

Стараясь не наступить в липкие лужицы едкой слизи я проскользнул в каюту капитана. План парома, а точнее тот размокший кусок бумаги в который он превратился, я обнаружил на полу позади перевернутого письменного стола. Все что я смог прочесть это то, что пассажиров паром вмещал десять, а экипаж состоял из пяти человек и капитана. Несчастные, из списка погибших я исключил Тиара и мальчишку, я был почти уверен, что именно опальный маг был тем вторым сбежавшим с парома на лодке. Возможно мне повезет найти выживших на нижней палубе. Я снова вгляделся в расплывшиеся очертания схемы судна. Мысленно дорисовывая в уме недостающие куски чертежа я обдумывал свой гениальный план.

По сути паром - это большой плот с двумя откидными аппарелями, удерживаемыми канатами при помощи лебедок. Это такие штуки, типа площадок, при помощи которых на паром поднимают грузы, животных и людей с пристани. Одна её сторона всегда на борту, а вторая на причал или берег опирается. Штуки эти тяжелые и громоздкие.

Левая, как я увидел, была сломана и её обломки дрейфовали на воде, зато правая была цела. Что бы надежно затопить, паром следует направить к руинам моста. В этом мне поможет мальчишка, он будет в рулевой рубке разворачивать посудину, пока я буду выманивать торфяную собачку на палубу. Правая аппарель достаточно тяжелая, что бы пригвоздить её к доскам пола и дать время начаться пожару в грузовом отсеке. Слава контрабанде и неправедным женам трактирщиков! У нас есть спирт и масло, которые заставят гореть эту проклятую посудину, как сухую щепку. Ну а дальше столкновение парома и опоры старого моста сделает грандиозный "бум!", который услышат на обеих берегах Морки. Главное выманить торфяную собачку на палубу и вовремя унести ноги.

Я направился в каюту принцессы, следовало предупредить эльфа о подготавливаемой мною операции по устранению монстра.

В каюте был полумрак и сначала я не разглядел чем этот мелкий паршивец занят. Подумал, что эльф роется в сундуках Софии Сапфир в поисках лёгкой наживы. Гаденыш уже успел нацепить на себя роскошную блузу, с кружевными манжетами и лентами, а теперь водружал на свою коротко-остриженную голову кудрявый парик небесно-голубого цвета. На полу, возле его ног обутых в мягкие замшевые сапожки, уже лежала раскрытой дорожная сумка из которой торчал край парчовой накидки и щипцы для завивки волос.

- Так-так, и куда это ты так вырядился, голубчик? - эльф испуганно обернулся и я брезгливо отметил, что засранец успел подмалевать себе щеки и губы. - Фу! Да ты совсем как баба! Что за мода у вас?! Голубая. Зачем чужие шмотки нацепил? Предупрежу сразу, в таком виде ты в лодку со мною не сядешь.

- Очень надо! - насупился эльф и тут же с вызовом добавил. - А вообще-то это мои вещи. Не могу же я перед своими подданными в тряпье солдатском появиться!

- Какими поданными, мальчик? Или у тебя от пережитого ум помутился? Тебя повесят на первом суку, как только увидят что ты украл вещи принцессы.

- Это мои вещи. А ты идиот, если не видишь этого. - упрямо повторил эльф, а потом помедлив мгновение начал снимать штаны.

Этого непотребства я уже вынести не мог и отвернулся, собираясь уйти. Малец совсем умом тронулся, чего на бедолагу обижаться, когда он на монстра без штанов идти собирается. Я же не Тиар какой нибудь чтобы смотреть на мужские причиндалы, но его уверенное "стой" заставило меня обернуться. Если он будет так вопить, то встреча с торфяной собачкой мне обеспечена куда раньше положенного. Придется убить мелкого извращенца, что бы не путался под ногами. Наверное даже Тиара охочего до подобных забав этот малый изрядно достал, раз тот обрек его на смерть медленную и мучительную.

Полный негодования я обернулся и мой кинжал уже был готов проткнуть горло эльфа, но...

Под старыми штанами ничего не оказалось. Точнее там оказался аккуратно подстриженный девичий лобок, а вовсе не бубенцы.

- Я София Сапфир, я думала ты сам догадаешься. - эльфийка легко отбросила стройной ножкой ставшие ненужными ей мешковатые штаны и шагнула ко мне протягивая для поцелуя руку. - Приятно познакомиться.

Я оторопело смотрел то на её ручку, то на гладкий подтянутый животик и никак не решался что то сделать.

- Целуй, уже! Холодно мне. - раздраженно буркнула София.

Я повиновался. А она, будто и не была непотребно полураздетой, преспокойно выудила из горы тряпья маленькие панталончики и обтягивающие брючки и тут же надела их. Странные эти эльфы, отметил я про себя, стоит держаться от них подальше.

Тем временем принцесса, а это оказалась она собственной персоной, спросила:

- Ну и какой у нас план? Как зверюгу ловить будем?

- Не ловить, а уничтожать. Слишком опасная тварь выросла на магии и человечине.

-Жаль. - принцесса надула накрашенные губки. - Я то за неё столько золота болотным ведьмам отвалила, что папенька мне голову оторвал бы, кабы узнал. Но раз она такая опасная стала, что же делать, пускай и не узнает. Мне и так влетит за то что без спросу в Нидавеллир отправилась.

На секунду эта её искренность почти подкупила меня. Но потом, вспомнив сколько людей погибло из-за страсти принцессы к азартным играм, я подавил в себе это чувство. И тут же нелестным образом высказал ей все, что я об этом думаю.

- Да разве же это прихоть моя! - принцесса закатила глаза. - Это политическая необходимость.

- Врите больше,Ваше Высочество. - отмахнулся я.

- Но это правда! Бои устраиваются в Даэр Ду вовсе не для развлечений. Хотя очень многие так думают. Существует неписаный эльфийский закон счастливчика. До реформы веры, в Даэр Ду процветал культ Бога Удачи. Победивший два раза из трех получает право занять престол на ровне с законным наследником. Это суеверие до сих пор нельзя искоренить. Нам приходиться чтить старые традиции, на ровне с законами тетрархии. А граф уже выиграл у меня два раза. Первый раз я лишилась своего лучшего гладиатора, его задрала рысь. Второй раз я сама участвовала в игре против зомби-мастера меча из нидавеллирского Красного Озера, я зарубила эту нежить, но лишилась своих волос! Мне пришлось идти на крайние меры, искать такого бойца, что бы у графа не осталось шансов победить. Если граф победит и получит права на престол в Окольнире начнется смута.

- Я этого не знал. - попытался я оправдаться.

Принцесса махнула рукой.

- Да мы особо об этом и не говорим, особенно с чужаками. Граф не посмел бы если бы у моего отца родился сын, а так...

-Ну, из того что я успел узнать, твои люди тебя любят. Вот даже жизнью за тебя рискуют, не благую сестру упросили вмешаться помочь, меня послали.

-Они любят меня, пока я им хорошо плачу. - парировала принцесса. - Граф сможет платить им не меньше, а то и больше, когда получит свой шанс.

- Политика. - понимающе протянул я.

- Политика. - согласилась принцесса.

- Так что ты там придумал? Выкладывай!

И я поделился с принцессой планом.