Скрип Гигантских Колес

Глава 1

Скрип гигантских колес, свист ветра, хруст человеческих костей и крики.

Эти звуки звенели в заостренных ушах Кьамайнена, колдуна, приглашенного на боевую баржу «Агония Неизбежного». Он выполнял роль в соответствии с условиями пакта – он был Мортификатором, боевым колдуном Крови.

Баржа же была специально сооружена для целей колдовства. Несмотря на доступность технологий, которые могли бы привести ее в движение, она двигалась за счет тысяч людей, запряженных в шипованные цепи.

Над ними восседали шесть бичевателей и погоняли их плетьми. То и дело один – другой человек падал в измождении и его перемалывали огромные колеса, тогда из клетки раскаленного свинца доcтавали еще одного раба и скидывали на землю.

Кьамайнен смотрел на это и получал удовольствие. Он мог лишь подивиться тому, как приятно наблюдать за мучениями этих мерзких тварей – людей. Но, что было видно одному лишь ему на этой барже – это струи черного дыма, выходящие из кричащих от ударов бичей невольников.

Миазма – некротизированная энергия жизни покидала тела людей. Кьамайнен чувствовал ее аромат – словно тысячи цветов из самых потаенных садов эльфов рассыпали пыльцу в его организме. С другой стороны, он чувствовал гниение. Запах болота всегда был примешан к дурманящему аромату.

Вскоре в небесах начали поблескивать солнечные лучи. Это значило лишь одно – баржа входила в пространство Сойла, она покидала Сумеречный мир Древних Рас и вступала на территорию человеческих земель.

Здесь светило Солнце, и оно не было тем, к которому привыкли глаза эльфа. На Темной Стороне небесное светило было другим, оно отдавало призрачным сиянием, вскармливающим деревья. Солнце здесь душило жизнь, испепеляло чудовищным жаром.

Гиганты – здания, блестящие стеклянными вершинами в солнечном свете. Бесформенные и угловатые, построенные для чисто утилитарных целей и не несущие ни тени искусства в своей архитектуре.

Среди них было одно, заключавшее в себе мощную вычислительную машину. Это был храм, увенчанный гигантскими крестами из золота. Он был непохож на другие здания, он напоминал о временах прошедших и еще более отвратительных, чем эпоха материализма, царившая на Сойле.

В далеке показались блестящие силуэты шлемов и песочные накидки. Солдаты Сойла шли оборонять город. Они были похожи на средневековых солдат, увешанных многослойной высокотехнологичной броней и камуфляжными накидками крестоносцев. За ними двигались танки и машины с пулеметами. Они читали молитвы перед боем, они были пропитаны страхом и сублимировали его, взывая к машине, поработившей их расу.

Тем временем на барже началось движение. К Кьамайнену подбежал невысокий ворглин, он передал велдайрену ритуальный нож и отошел к контрольной рубке, где копошились его собратья. Тодкригеры смотрели на врагов налившимися кровью стеклянными глазами. Они облизывали губы в предвкушении резни и читали мантры Стального Бога Войны. Тем временем Кьамайнен начал приготовления к своему колдовскому ритуалу. Он быстро вырезал на своей левой бледной руке восьмиконечную звезду, после чего повернулся к алтарю. Алтарь представлял из себя распятого на колесе Глоргара со вскрытой грудью, среди ребер которой был помещен огромный черный шар с блестящей поверхностью. Это был особый предмет, помогающий колдуну сплетать сложные заклинания. Эльф положил окровавленную руку на шар и закрыл глаза.

Он прислушался к запаху Миазмы, проходящему сквозь него. Его мысли начали смешиваться друг с другом в сплошной кипящий суп. Под закрытыми веками он видел алые силуэты, кружащиеся в истеричном танце. Все внешние звуки начали смешиваться друг с другом, крики, скрип, треск – они начали сливаться в единую мелодию – в металлический гул. Низкий звук начал нарастать, словно его источник падал в бесконечную пропасть, он напоминал музыку виртуозного скрипача, невероятные пассажи которого сложно уловить в единый момент. Кьамайнен чувствовал, словно тысячи острейших лезвий нежно разрезают его плоть и из невидимых ран струится ледяной газ. Он еще даже не осознал, что из его рта вырываются странные, пугающие и недоступные для произношения языком живых слова. Он не знал, что его руки резко двигаются, словно в танце, производя ритуальные действия, когда бесконечный падающий гул превратился в стрекот тысяч духов ветра. Они казались похожими на насекомых или ползающие листья или порывы воздуха, они были завыванием окон во время осеннего дождя и холодными трупными газами, покидающими гниющее тело. Из невидимых ран поползли тысячи крошечных существ, казавшихся одним целым и в этот момент Кьамайнен почувствовал то, ради чего он стал колдуном. Экстаз магии, с которым не сравнится любовная страсть. Он чувствовал пульсирующую Миазму в своем теле, он чувствовал себя одновременно мертвым и даже более живым, чем новорожденный. Ему хотелось плакать и смеяться, он хотел танцевать танцем древних владык Убельрейха, сотворяющих космическое полотно. Он чувствовал музыку, из которой Боги сплели мир.

В этот момент он инстинктивно раскрыл глаза. Его окровавленная рука была поднята по направлению к армии рыцарей – сойлентов, сражающихся внизу с бешеными Глоргарами и полумертвыми Тодкригерами. Концы пальцев пульсировали, испускали черный дым, в котором сияли тысячи звезд. Дым вился в воздухи и сплетался в прозрачный вихрь. Через мгновение вихрь исчез и свист пуль, существование которого Кьамайнен осознал только сейчас затих. Рыцари начали бегать в разные стороны и падать на землю, кататься и судорожно пытыться снять с себя невидимого убийцу, после чего в течение нескольких секунд они все превратились в массу из нарезанных колец плоти, кружащихся в воздухе. Кольца, будто невидимым наиострейшим лезвием были измельчены до состояния невидимости. Еще несколько секунд на поле боя моросил дождь из маленьких кусочков плоти, перемолотых костей и крови. Танки и машины остановились, ведь с их операторами произошло тоже самое. Опустилась короткая тишина.

В этот момент Кьамайнен подумал, что хотел бы записать какую - то мысль, но она, промелькнув, исчезла из его сознания. Он обернулся в сторону своих соратников и сказал вису, пришедшую ему на ум

Как бы не был силен твой меч

Все же сам он не сделает дела

Все же воину головы сечь

То не сможет машина без духа и тела