Скрежет замков

Глава 1

1

Резная дубовая дверь отошла назад, впуская толстоватую старушку в льняном тёмно-зелёном платье, ещё более блеклом и застиранном, чем его хозяйка. Половые доски запричитали наперебой, весьма жалостливо. Старческий кашель привёл Рецени в чувства. Не то чтобы он пребывал в бессознательном состоянии, но и особой живостью не отличался. Его вдумчивые серые глаза до последнего смотрели в стену, вид некрашеной древесины успокаивал их. Коренастый плотник только недавно распрощался с фартуком подмастерья, хотя фартук на нём остался тот же, и ещё толком не освоился в своей мастерской. Не сразу своей, конечно. Она перешла к нему, в каком-то смысле, в наследство, после пропажи Корвика, здешнего плотника.

- Овели! – Рецени вяло улыбнулся первой за долгое время посетительнице. В мастерскую уже давненько никто не захаживал. Что странно, в плотнике обычно-то всегда нуждались, но почему-то не сейчас. И ни вчера, ни позавчера тоже. – Платье вам идёт.

- Учтивость ни к чему, дорогуша, - старая Овели подошла к прилавку и оперлась на него с кряхтением. Рецени хорошо знал её. Престарелая соседка любила перекидываться с ним новостями, вне зависимости от того, хотел он этого или нет. Она избрала его в качестве жертвы своей досужей болтовни в тот день, когда он неосмотрительно осмелился поддержать беседу, которую она затеяла. С тех пор, убедившись, что в ней безвозмездно заинтересованы, а в её перетолках нуждаются, как в крепком сне, Овели не упускала ни одной возможности переброситься с соседом словцом-другим. По правде, говорила обычно лишь она. – Я такая же трухлявая развалина, как и моя дверь. Разве что я ещё не развалилась окончательно, а она – да. Мне нужна другая. Собственно, поэтому я и пришла.

- Плёвое дельце. Поставлю вам новую, раз надо. Вы уж денёк дотерпите, а завтра сделаю вам дверь.

Изъеденное временем жирноватое лицо Овели сделалось ещё более неприглядным, но на этот раз причиной тому стал испуг.

- Как же это… Вы, Рецени, видно, вздумали подшутить над седой женщиной? Как это «дотерпите»? До вечера ещё далеко, вам не составит труда сделать всё сегодня.

- Овели… - Рецени потёр нос большим и указательным пальцем, припоминая свойственное ему учтивое выражение лица. Вспомнив-таки, он вздохнул и отрывисто улыбнулся. – Поймите, всё не так просто. Дверь надо сперва сколотить. Прибить петли. О дверном кольце, надеюсь, вы не забыли. Много чего, Овели. За один вечер не управиться. Подмастерья у меня нет.

- Вы, кажется, не расслышали, - Овели перешла на заговорщицкий свистящий шёпоток. – Дверь выпала. То есть совсем выпала. Прямо только что. Там голый проём в стене. Как же я смогу без двери? Что запирать, если нечего? Дверь должна быть. Если нет двери... Дверь должна быть заперта.

Рецени натянул нервную улыбочку.

- Овели, вы же не верите в эти байки, так? Никогда б не подумал, что вы суеверны.

- Дело не в суеверии, дорогуша. Вы молоды. Поверьте старой женщине. Прошу вас, постарайтесь сегодня. Я буду ждать, Рецени. От вас зависит… Не мешкайте, прошу вас, настоятельно.

Старушка прощально кивнула с тревожным видом и вышла. Казалось, доски заскрипели не так громко, как в обычности. Будто и они перепугались. Рецени и сам разделял их опасения. Сложно было оставаться скептиком, глядя на испуганные лица тех, кто спешил вернуться домой, до того как закат наступит. В тёмный час улицы Тэрсву пустели. Не как это бывает, а совсем. До последнего горожанина.

День только-только начал идти на убыль, но Рецени всё равно заторопился. Больше всего ему не хотелось оставаться снаружи хоть немногим дольше, чем того требовала работа. Из двухэтажного дома с пустым дверным проёмом доносился глухой раскатистый лай. Овели примостилась на пороге, отчаянно понурив голову. Ей через плечо глядел громадный буровато-чёрный пёс и скалился, пуская слюну. Перво-наперво Рецени смерил взглядом распластанную на земле дверку, прогнившую от дождя.

- Наконец-то вы пришли, – Овели просветлела, завидев плотника. – Что там с дверью?

- Сейчас поглядим, но я бы хотел сделать это в тишине, пожалуйста.

Рецени намекающее посмотрел на собаку.

- Да-да-да, разумеется, - спохватившись, Овели принялась заталкивать пса в спальню. – А ну заткнись. Совсем не бережёшь меня, старую. Вот случится дрянное – кто будет тебя кормить?

Осматривая проём, Рецени уловил на себе взволнованные взгляды соседей.

- Рецени… - старая Овели управилась с псом и вышла наружу под его недовольное скуление. – Ну… Как там с дверью?

- Петли в порядке. Погнулись слегка, но в остальном вполне крепкие. Старую дверь я заберу. Сделаю вам такую же и прилажу. Замок добротный – целёхонек. Его и врежу. Так что и ключ будет старый.

- Ключ? – Овели шмыгнула глазами по сторонам. – У меня нет ключа.

- То есть? – Рецени удивлённо двинул бровями. – Нет ключа? Как же вы запираетесь?

- А я считала вас рассудительным человеком. Вы и без меня прекрасно знаете. Нельзя запирать дверь своей рукой, или скверное произойдёт.

- Ну я вот всю жизнь запираюсь на ключ. Как видите, всё со мной ладно.

Овели прикрыла рот ладонью.

- Как же вы… Нельзя отмахиваться от таких вещей. Хотите повторить судьбу бедного Корвика? Всё не так просто, как вам кажется, Рецени. Вы должны сделать мне эту дверь. Никаких ключей не нужно. Да хоть бы и без замка, но поставьте мне дверь, дорогуша.

К тому моменту, как Рецени доволок отсыревшую дверь до мастерской, небо успело потемнеть. Обеспокоено поглядывая через плечо, он полез в карман. Ключ зацепился за грубую ткань, отказываясь покидать своё прибежище. «Давай, мать твою», - Рецени нетерпеливо потряс ключ и выдернул, порвав край кармана. Дверь Овели стояла у входа, и её неприглядность казалась всё менее вопиющей – сумерки сгущались.

Ключ вошёл в замочную скважину, скрежеща, нехотя повернулся и застрял. Ничего, кроме металлических щелчков, ничего путного. «Что такое? - Рецени смазал замок неделю назад. Он начинал нервничать, неуклонно забывая о работе. - Нельзя быть снаружи». Замок словно нарочно не поддавался. Вдруг - «щёлк» - ключ повернулся так легко, будто ему в один момент наскучило смотреть, как плотник неуклюже мнётся на пороге собственной мастерской, возясь с замком, который сам врезал в дверь. Рецени ощутил облегчение, но успокоился неокончательно. «Что ж», - на его лице появилась волнительная усмешка, и дверь впустила хозяина.

Темнело, и темнело неприятно быстро. Настенные лампы мерцали всё отчётливее. Рецени положил прогнившую дверку на большой приземистый стол посередине мастерской и вернулся в прихожую, чтобы закрыть свою. В этот раз ключ юркнул в замок без каких-либо затруднений. Вот только провернуть его не удалось. «Опять заклинило?» Прежде подобного не случалось. Корвик относился к своей мастерской с превеликим трепетом, надоумив подмастерье на такую же заботу. По правде сказать, Рецени уже не волновала ни мастерская, ни дверь, за которую он всё ещё не принялся. Ключ ёрзал в скважине со звуком, наводящим на неприятные мысли. «Вряд ли всё это правда, - побелевшие пальцы напряжённо вертели ключ. – Какие-то проходимцы слоняются в ночи и запирают двери вместо хозяев. Ну не глупость? И как она верит в это?» К слову, суеверия коснулись не только Овели. Никто не отмахивался от них. Рецени и сам побаивался. Побаивался до того, что ночью отводил взгляд от тёмного окна. За работой тревога отступала. С приходом мрака он всё чаще стал оставаться в мастерской. А с недавнего времени и вовсе прекратил объявляться у себя дома, как раз после исчезновения старого плотника.

«О чём это толковала Овели? Корвик пропал не по случайности. Его разнузданность доконала его. Ещё бы, по вечерам он надирался так, что еле сидел в кресле. Как вообще с этим могут возникнуть какие-то сложности?» Тем временем замок всё не поддавался. Ночной туман окутал мастерскую. Рецени не думал ни о чём кроме того, что ему придётся спать с отпертой дверью. Наконец, сдавшись, он поплотнее прикрыл её. Его посетило непривычное чувство уязвимости. «Мастер Корвик всегда запирался на ключ…»

Твёрдая, наскоро сколоченная кровать, задвинутая в угол, показалась вдвойне неуютной. Сухой сорняк, лезущий из протёртого тюфяка, колол спину. Рецени вертелся с бока на бок в полудремоте и изредка открывал глаза, поглядывая на дверь. «Суеверия. У нас спокойный город. Ни мародёров, ни воришек. К тому же улицы пусты по ночам. Не о чем печься». Щёлканье ключа по-прежнему звучало в голове, смешивалось с мыслями. Тревожный неразборчивый гул не позволял уснуть окончательно. «Её пёс обслюнявил мне весь рукав… Она ещё чего-то опасается? Такая зверюга отпугнёт кого угодно. Я бы нипочём не сунулся к ней, будь я ключником…» Сон хоть и медленно, но неуклонно одолевал. Глаза перестали открываться, позабыв про дверь. Лишь мысли всё ещё вяло тянулись. «Щёлк-щёлк», - пропел замок. Рецени пробурчал что-то во сне, вздохнул и накрылся покрывалом с головой.

2

Стук раздался по меньшей мере оглушительный. Входная дверь затряслась и затихла. Рецени приоткрыл глаз, понемногу вспоминая о вчерашних переживаниях.

- Не заперто, - проговорил он слипшимися губами и причмокнул. В каком-то смысле ему полегчало – он проснулся в целости и сохранности. «И чего я волновался?» Стук повторился, куда настойчивее, чем впервые. – Сказал, не заперто.

Рецени с наслаждением покинул жёсткую подстилку, но на этом удовольствие от пробуждения закончилось. Он проплёлся в прихожую и, подождав на тот случай, если стук прекратится, - а стук не прекратился, - раздражённо потянул за железное кольцо. Дверь не шелохнулась. Ключ торчал из скважины, где и был оставлен. Рецени с недоверием провернул его, напрягая память. «Щёлк».

- Старина, до тебя не достучаться, - снаружи прозвучал глухой, но от того не менее знакомый голос. Рецени медленно открыл дверь, проследив, как она прошуршала по полу, и только после этого обратил взгляд на пришедшего. Цусте простоял на пороге, по-видимому, дольше, чем намеревался. Хотя так и не сообразил пустить время ожидания на что-то полезное. К примеру, на то, чтобы привести себя в достойный вид. Помятая серо-зелёная одежонка смотрелась крайне растрёпанной. Хитроватая физиономия также не выглядела достаточно аккуратно, хотя на этом сказалась не спешка. Он в принципе не любил бриться.

- Приятель, а ты всё спишь… - Цусте без интереса заглянул в мастерскую, он никогда не заходил. - Почему ты вообще остался здесь? У тебя дома что ли нет? Неважно. Наверно, твоя удача, что ты вчера не дополз до своего логова. Хозяйка соседской лачужки пропала. Без лишнего, её как ветром сдуло. Лардек сейчас там.

Иных подробностей не потребовалось, чтобы развеять сонливость. Рецени сорвал куртку с крючка и прикрыл дверь, но на ключ не запер.

- Лардеку какое дело? – с недоверием спросил он, направившись к дому. – Мало ли людей пропадает. Сколько он носа не казал из своего поместья?

Цусте махнул рукой и пошагал следом.

- Так это другое. Говорят, она спала с распахнутой дверью. Главное, замок ей на что? Свихнулась на старости лет, очевидно. Большинство утверждает, что её забрали ключники. Но, ты знаешь, Лардек в это не особенно верит. Он пытается их успокоить, хотя толку-то. Раньше, когда пропаж не было, к нему ещё прислушивались, но теперь… Соседи взволновались не на шутку. Пёс этой старушенции сорвался с привязи. Жуткая зверюга, говорят. Да я и сам видел, когда к тебе стучался.

- Ты сам-то как думаешь?

- Верю ли я в то, что это ключники постарались? – Цусте усмехнулся, казалось, с присущим безразличием, но тут же уголки его губ распрямились, придав ему задумчиво-мрачный вид. – Отец говорил, что в тёмный час надо затворять дверь. Ключники должны закрыть её. В противном случае, дрянное стрясётся. До самой смерти твердил. И я как-то привык. Ключей в доме не было. Да и для чего они? Всё равно ночью на улицах пусто. Кто осмелится выйти Наружу после всех этих баек? А может, и не баек. Мне никогда не хотелось проверять. Но ты, вроде как, запираешь дверь своей рукой. Всегда запирал, так ведь? И вот ты, целёхонек.

- А Овели, видимо, нет…

Неподалёку от пустого дверного проёма сгрудились зеваки и соседи, перепуганные случившимся исчезновением. Над непричёсанными макушками возвышалась измятая шляпа из потемневшей варёной кожи. Лардек никогда не показывался на людях с непокрытой головой. Никто не знал, почему, впрочем, никого это и не заботило. Его жирноватое лицо, обильно покрытое бородавками, вообще редко кто видел.

- Господа, настоятельно прошу вас унять этот гомон, - властно произнёс он и поправил широкий тёмно-красный шарф на шее. Толпа неспокойно притихла. Рецени остановился в стороне, не пожелав привлекать ненужное внимание. Цусте счёл это рассудительным и опёрся плечом о стену хибары, скрывшись в тени под выступом крыши.

- Бедная Овели… - прокряхтела до плешивости редковолосая женщина, стоящая в гуще людей. – Вы и теперь будете настаивать на своём неверии, господин Лардек? Как правитель Тэрсву, вы не можете отмахиваться от очевидного. Это ключники… Они забрали её. Больше некому.

Лардек со скептичностью выдохнул, шляпа еле заметно покачнулась.

- Я пришёл не для того, чтобы вновь выслушивать эти бредни. Мой помощник поведал мне о пропаже. Я склонен полагать, что за ней стоит кто-то из местных. По ночам ворота под пристальной охраной. Думать, что кто-то проник в город извне и украл престарелую женщину из её собственной постели – ещё глупее, чем верить в промысел ключников. Я правлю этими землями уже давно. Если бы кто-то действительно бродил по городу в тёмный час, я бы знал об этом.

- Её дверь выпала. Единственный местный, который виноват в пропаже моей горячо любимой приятельницы – плотник, не потрудившийся поставить новую.

- Не вижу явной связи. О каком плотнике идёт речь?

- Известно о каком. О подмастерье Корвика, ныне пропавшего. Уж на что славный был трудяга, чего не скажешь о его нерасторопном подмастерье.

Рецени невольно попятился и наткнулся на своего круглолицего соседа. Глуповатый, порядком невыносимый мужичок средних лет не давал ему никакого отдыха своей громогласной болтовнёй, доносящейся из соседнего окна.

- Вот же плотник, - гоготнул он так громко, что не услышать было крайне сложно. - Собственной персоной.

Люди расступились, образовав недлинный проход.

- Значит, ты у нас плотник, - Лардек повернул голову, как собака, учуявшая мясо, безошибочно определив, к кому обратиться. – Правы эти люди, что обвиняют тебя в пропаже старой женщины?

- Не сказал бы, - Рецени поймал на себе непонимающий взгляд Цусте. – Я бы никак не успел сколотить дверь. Овели пришла ко мне не так рано. А ночью…

- Да, все мы знаем, что ночью, - Лардек скривил рот. - Полагаю, глупо обвинять тебя в том, что ты суеверен. В таком случае впору было бы обвинить весь город. Но всё же нельзя отрицать, что твоё промедление сказалось на произошедшем. В конце концов, дверь она и есть дверь. Она оберегает хозяина. От чего бы то ни было. Не думаю, что ты собственноручно похитил эту женщину, но ты можешь быть причастен к этому.

- Сдаётся мне, он мешкал намеренно, - сказала приятельница Овели, сложив скрюченные ручонки на обвисшей груди.

- А что, мог! - согласился кто-то. - Морда у него подозрительная. Видать, и Корвика спровадил, чтоб мастерскую его заграбастать.

- Плотник пойдёт со мной, - Лардек бесстрастно отвернулся и пошагал прочь. – Думаю, нет особенного смысла звать стражу.

3

Мастер Корвик жил в западной части города. Он всегда говорил, что там уютнее, чем где бы то ни было ещё. Но, даже несмотря на это, Рецени редко забредал туда. Фамильные угодья здешних, разумеется, потомственных, правителей вызывали у него скрытое беспокойство. Иногда обстоятельства складывались таким неприятным образом, что ему всё же требовалось заглянуть к пожилому плотнику, но и в подобных случаях он не распускал глаза. Что до Корвика, тот обожал полюбоваться раскидистыми кронами вязов, растущих на склоне холма, который удачно заслонял особняк от любопытных глаз.

Завидев маячащий вдалеке тёмно-красный шарф, заспанные охранники, закутанные в шерстяные плащи, суетливо отворили ворота и безмолвно застыли, пока Лардек не прошёл мимо. Рецени терзало смутное предчувствие, пока он с боязнью осматривал прохладно невозмутимые окрестности. Погода сделалась мрачной. Широкая дорога, не виляя, тянулась к огромному вытянутому строению. Мелкие камешки скрежетали под подошвами.

- Какие нынче имена у плотников? – спросил Лардек и замедлился, позволив Рецени поравняться с ним. Промозглый ветер заставил его натянуть шарф повыше.

- Рецени.

- Ты выглядишь испуганным. Не тревожься, плотник, скверного я в тебе не подозреваю. Я всего лишь искал повод, чтобы отвести суеверные уши от городских выдумок. Ты подвернулся как нельзя более кстати. Скоро все и думать забудут о той женщине, и ты вернёшься к работе, а пока – побудешь у меня в гостях. Правда, что ты подмастерье Корвика?

- Был им, если точнее. О его пропаже до сих пор судачат.

- Думаю, не совсем о ней. Скорее, о похитителе. Или похитителях… Ты веришь? – Лардек глянул на Рецени с некоторой надеждой. - Веришь, что это ключники?

- Я о них почти ничего не знаю. Лишь слухи. Пропавшая женщина, Овели, она моя соседка, частенько упоминала их, да и не она одна. Но ничего путного никто не говорит.

- Возможно, в этом и кроется причина их страха. Люди боятся темноты, не света. Как непредусмотрительно, - Лардек искривил уголок рта и отвернулся. – Мой помощник, Вишт, весьма увлечён этими выдумками. Если тебе любопытно, можешь спросить у него. Он с радостью расскажет. А вот и он, кстати.

В дверях особняка заблаговременно появился плюгавый мужчина с неприятно старательно выбритым лицом и поправил тесёмку на меховом жилете. Его брови приветственно поднялись и не опускались, пока Лардек не подошёл так близко, чтобы заметить это скудное приветствие.

- Господин Лардек, - Вишт поклонился со всей серьёзностью. – С вами гость.

- От меня не ускользнула эта деталь, если ты беспокоился, - сказал Лардек и остановился. – Это городской плотник. Рецени. Побудь с ним какое-то время, у меня есть дела. Можешь представить ему нашего недавно нанятого работника.

Вишт недоумённо замешкался.

- Возможно, я неправильно вас услышал. Кажется, ещё недавно вы говорили, что таким знакомствам лучше не случаться.

- Нет-нет, знакомством это не назовёшь. Они уже знакомы. Тем более, достаточно близко.

Лардек поправил шарф и прошёл в дом. Вишт сделал вид, что вспоминает о чём-то, хотя, скорее, попросту ждал, пока шаги хозяина стихнут.

- Что ж, любезный плотник, следуйте за мной, - сказал он наконец и жестом пропустил гостя вперёд. – Не торопитесь, в доме довольно темно.

Высокие своды спали в тени. Ни ламп, ни факелов. Лишь блеклый свет, просачивающийся в окна, освещал огромный холл, казалось, давно покинутый. Рецени стало не по себе. «Тут как в склепе».

- О каком работнике вы говорили? – укромно спросил он, продвигаясь вполуслепую.

- Раз господин Лардек вам не сказал, думаю, он не обрадуется, если я развею ваше неведение, - голос Вишта прозвучал неприкрыто, ступал он также излишне уверенно. Могло сложиться впечатление, что он видит в такой темени. – Ничего, скоро вы узнаете.

- Кажется, уже стемнело.

- И впрямь, темнеет. В последнее время что-то быстрее обычного. Не беспокойтесь, мрак не застигнет вас врасплох. Я и сам пристально слежу за этим делом.

- За этим делом?

- За темнотой, любезный плотник. В наше тревожное время нельзя халатно относиться к таким вещам. Вы и сами знаете. За дверью спрячусь неспроста, когда сгустится темнота.

Снаружи поднялся ветер и засвистел, поглаживая выбоины и трещины в стенах. Рецени, хоть и не озяб, поёжился.

- Знакомые слова. Вроде как, я слышал что-то такое.

- Да, старая песня. Но от того не менее правдивая. Мало кто помнит её целиком.

- А вы? Вы помните?

На какое-то время Вишт задумался. На этот раз действительно задумался.

- Припоминаю… Моя мать пела её мне. Но только частично. Кое-что я слышал от пожилых горожан.

За дверью спрячусь неспроста,

Когда сгустится темнота,

Чтоб мой замок меня сберёг,

Пока она не заперта.

- Звучит как-то неясно.

Рецени попытался улыбнуться, но губы никак не хотели разжиматься.

- Ещё бы… Будь я не отсюда, посчитал бы это бредом сумасшедшего.

И кто пристанище найдёт,

В постели спит в ночи.

Он там живёт, и ест, и пьёт,

Пока иной хранит ключи.

- Дальше знаете?

Рецени ощутил будоражащее любопытство. Вишт, напротив, выглядел мало заинтересованным и говорил безучастно, соблюдая вежливость.

- Как же, знаю.

Хозяев дверь хранит, пока

Запрёт её не их рука.

Им невдомёк, что их порог –

Преграда на пути врага.

- Врага?

Глаза Рецени окончательно попривыкли к полумраку, и он разглядел, как Вишт пожал плечами.

- Я и сам не знаю. Так в песне говорится.

- А дальше как?

- Лишь ключник отворит засов, его удел навек таков. Так, вроде бы. Вот мы и пришли, - Вишт свернул вправо и остановился у закрытой двери, из-за которой доносилось неяркое свечение. – Заходите, господин плотник.

Рецени с недоверием потянул за ручку, предусмотрительно прикрыв глаза, а когда вновь открыл их, Вишта и след простыл. Впрочем, это исчезновение осталось незамеченным. Дверь вела в большое помещение, явно предназначенное для работы. Всюду валялись стружки и опилки. У длинного стола возле дальней стены стоял крепкий мужчина лет шестидесяти пяти, слегка поседевший и заросший. Он обернулся и с непониманием уставился на вошедшего. Вошедший, к слову сказать, тоже пришёл в откровенное недоумение.

- Мастер Корвик? – только и выдавил Рецени, решив, что глаза с ним играют.

- Не думал, что увижу тебя здесь.

Корвик умолк, пытаясь найти, что сказать.

- А я не думал, что вообще увижу вас, - в Рецени говорило нескрываемое уязвление. - Вы же пропали. Весь город переполошился после того, как вас не нашли в мастерской. А вы тут… Что вы вообще тут забыли?

- Я не должен был держать тебя в неведении. Это моя промашка.

- Мягковато сказано – промашка, - Рецени прикрыл дверь, чтобы его голос не вырывался в холл. – Все считают вас мёртвым, по меньшей мере. Вы даже мне не сказали. А мастерская? Я еле-еле сообразил, как там работать в одиночку.

- Да-да, я знаю, - Корвик виновато кивнул. – Не надо было тебя оставлять. Но я не мог… Не мог сказать, что я здесь.

- Не могли? С чего вдруг?

- Господин Лардек попросил. Ему требовалась моя помощь. Он попросил хранить это в тайне.

Рецени нахмурился.

- Что ж, если хотите знать, я здесь по его приглашению.

- Я бы спросил, какие дела могут быть у плотника и правителя…

Корвик скривился в улыбке. Рецени ни на дюйм не повеселел, но всё же злость понемногу отступала.

- Моя соседка исчезла. В действительности, если хотите знать. Хотя я уже и в этом сомневаюсь. Она пришла в мастерскую накануне с просьбой сколотить ей новую дверь. А на следующее утро…

- Чудно. Не припомню, чтобы при мне такое случалось. Только вот при чём здесь ты?

- Её дряхлая подружка выразила подозрение, что я как-то причастен к пропаже. Мол, всё дело в двери. Точнее, в том, что её не было, когда настала ночь.

Зрачки Корвика шмыгнули из стороны в сторону.

- Твоей вины тут нет, об этом не тревожься. Предположу, что ты просто подвернулся под раздосадованную руку. Но ты не единственный, кого она заподозрила, верно?

- Они говорили… о ключниках. Все о них судачат, на моей памяти. Глупцы. Нашли во что верить. Ну, хотя бы наш правитель благоразумен. Какую работу он вам поручил?

- Как ни забавно, двери. В особняке многие расшатались, да и петли уже не те. Благо, в поместье хороший кузнец.

Рецени скептично свёл брови и подошёл к столу, на котором лежали необтёсанные доски. По виду, за них ещё не брались.

- И что такого тайного в этой работе? – он поскрёб ногтем грубый спил. – Двери и двери.

- Как ты успел убедиться…

Корвик растерянно подбирал слова. Заприметив двери, сложенные в углу одна на другую, Рецени прищурился и подошёл поближе.

- А замки?

И правда, ни в одной двери не было замочной скважины.

- К тому я и вёл. Лардек не любит запираться. В его особняке нет замков. Все двери отворяются свободно. Кто знает, как бы отреагировали люди, прознав про это. Они опасаются власти ключников излишне рьяно.

- Какая-то несуразица. Оставлять собственное жилище отпертым? Ладно там ключники, как же грабители? Их Лардек не страшится? Хотя… он важная персона. Да и охрана у него имеется. Но всё равно. Я бы спал спокойнее, будь моя дверь на засове.

Из холла донеслись гулкие шаги, твёрдые и уверенные.

- Приглядывай за мастерской, - Корвик понизил голос до шёпота. – И не доверяй замкам, Рецени. Особенно не доверяй тем, кто с ними ладит.

- Лардек и вас надоумил? – Рецени со снисхождением усмехнулся, вспомнив, что он всё-таки рад видеть плотника невредимым. Дверь распахнулась прежде, чем Корвик ответил. На пороге показался Вишт.

- Господин Лардек просит вас, Рецени, заглянуть в гостиную, - сказал он. – А вы, Корвик, передохните. Ужин ждёт.

4

- Совсем нет замков? – спросил Рецени больше сам себя.

- Да, господин плотник, - ответствовал Вишт, справедливо сочтя, что вопрос предназначается ему. Как-никак, кроме них в холле никого не наблюдалось, и только их шаги нарушали мрачную тишину. – Очень хитроумно, учитывая происходящее.

- В смысле?

- Как же, любезный плотник. Когда нет замка – его и не запереть. Всё дело в ключниках. Господин Лардек скептически относится к моим предостережениям. По его словам, это просто неудобно, когда дверь заперта. Копаться в карманах в поисках ключа, нащупывать замочную скважину в полутьме – ему это не улыбается. Что ж. Хоть бы и так. Какая разница, если замков нет? Так мне спокойнее. Жаль, прочие так же недальновидны в своей тревоге, как и он в своём наплевательстве. Я говорил им. Говорил, что надо избавиться от замков. А они пытаются отбиться от изголодавшегося пса куском мяса. Теперь влево. Будьте аккуратны, здесь ещё темнее.

Вишт юркнул в сторону. Рецени пришлось напрячь зрение, чтобы уловить его силуэт в тёмном коридорчике.

- Почему так темно? Вы, помнится, сказали, что господину Лардеку не чуждо удобство. Такой мрак - вот что действительно неудобно, разве нет?

- Я и сам поначалу был не в восторге, - Вишт учтиво замедлился, как если бы рядом с ним шагал чахлый старичок. Рецени, и вправду, чувствовал себя подобным образом. Лишь глубоко посаженные окошки кое-как способствовали зрению, и то не вполне. – У господина Лардека на этот счёт свои убежденья. Он в принципе не любит свет. А, вот и пришли.

Рецени обнаружил себя в дверях гостиной, чуть более освещённой благодаря многочисленным окнам. Дощатый пол таился под багровым ковром, который казался почти что чёрным. Лардек, так и не снявший ни шляпы, ни шарфа, пристроился в кресле возле потрескавшегося камина, прихлёбывая вино. На бронзовом бокале резвились отблески пламени.

- Господин Лардек, вам что-нибудь требуется? – осведомился Вишт.

- Нет, ничего, - Лардек качнул верхом шляпы, не повернув головы. - Проследи только, чтобы потёмки не подкрались. Присаживайтесь, Рецени.

Вишт поклонился, без надобности – на него никто не смотрел, - и вышел. Рецени молчаливо принял приглашение и устроился в соседнем, излишне удобном на его вкус, кресле, у которого стоял невысокий железный столик.

- Не хотел портить тебе удивление, - сказал Лардек, и складки шарфа слегка разгладились. Должно быть, он улыбнулся. – Корвик работает на совесть. Поскольку обстоятельства сложились так, что тебе открылась причина его отлучки, думаю, будет нелишним предложить тебе посодействовать своему наставнику. Ты же плотник, как и он. В тебе меньше лет и больше сил. То, что и требуется.

- Боюсь, он управится раньше, чем я привыкну к этой темени.

Рецени вежливо усмехнулся. Лардек поддержал кашляющим смешком.

- Иногда свет открывает лишнее. То, чего не стоит видеть. Мой отец так говорил. Моя мать с ним не соглашалась, но суть от того не меняется.

- Если говорить о плотницком ремесле, свет – как нельзя более важен.

- К моему глубокому удручению. Как удачно, что я не плотник. Обдумай моё предложение. Я заплачу тебе втридорога против той суммы, которую получал Корвик за месяц латания крыш. Если надумаешь согласиться, приходи в поместье, я распоряжусь, чтобы тебя впустили без раздумий. А пока, уверен, ты хочешь вернуться домой, до того как наступит ночь.

Пока Лардек говорил, Рецени незаметно изучал помещение. Но было слишком темно, чтобы рассмотреть что-то ценное.

- Да, мастер Корвик попросил приглядывать за мастерской потщательнее…

- Нет-нет. Не стыдись своих опасений. Тебе дозволено страшиться темноты по тем причинам, по которым вздумается. Кто-то боится призраков, кто-то грабежа… все по-разному.

- Только не здесь, - из груди Рецени вырвался досадливый вздох. - Жители Тэрсву опасаются ночи лишь по одной причине.

- Да, кому как не мне знать. Моё семейство правит этими землями очень давно. Иногда меня посещает ощущение, что я знаю о ключниках больше, чем те, кто в них верит.

- Но всё-таки, кто они?

Рецени вдруг осознал, что до сих пор не задавался этим вопросом. А ведь он так напрашивался всё это время.

- Как ты знаешь, и в этом нет выдумки, к сожалению, десятилетия назад люди боялись ночи совершенно по иной причине. Все слышали эту историю.

- Я, признаться, много что слышал, только вот мало чего внятного.

Лардек с кряхтением вылез из кресла и подошёл к узкому столу у стены.

- Такие истории непозволительно слушать на трезвую голову, - подхватив ещё один бокал и кувшин с вином, он поставил их на столик рядом с гостем. – Считай это благодарностью за то, что ты, сам того не желая, угомонил горожан, - Рецени налил себе порцию и хранил сосредоточенное выражение, пока Лардек усаживался. – Ты же слышал о выродках, так ведь? О нечисти, заполнившей наше королевство. Это случилось очень давно. Пожалуй, больше сотни лет назад. Никто, по-хорошему говоря, не знает, откуда они взялись. Но, как выяснилось, эти существа куда более плодовиты, чем люди. Их стало так много, что темнота ночи окрасилась кровавым светом колечек, мерцающих в их глазах. Люди боялись выходить из дома, боялись за своих детей.

Рецени отхлебнул вина и непонимающе насупился.

- Почему же я их не видел?

- В том-то и штука. В Тэрсву и его ближайших окрестностях нет выродков. Больше нет.

- Но они были?

- Да. Народ молил Неизвестных о милости, но тщетно. Тогда в Тэрсву и пришёл мастер-ключник. Кто-то уверяет, что он был лишь видением, явившимся горожанам под воздействием дурманящей дымки, другие – что простым воришкой, который умел обращаться с ключами и проникать в дома. Я слышал многое, от разных людей. Как ты понимаешь, сказать наверняка не может никто. Глупо отрицать мистическое, зная о выродках, но верить во всё подряд – куда глупее. Мастер-ключник пообещал, что выродки исчезнут. Но для этого он должен запереть все замки в городе своей рукой. Уцепившись за слабую надежду, люди, не раздумывая, согласились и натаскали целую уйму ключей. В наступившую ночь хозяева были заперты в собственных домах. Утром все замки открылись, а выродки исчезли без следа.

Вино показалось Рецени чересчур кислым, и услышанное отнюдь его не подсластило.

- То есть он запер целый город?

Лардек, в свою очередь получавший от вина непомерное удовольствие, довольно причмокнул и облизал губы.

- Выходит, что так, да. Но это не всё, плотник. Не торопись. Пей вино. Как можно думать хоть о чём-то, кроме этой прелести? – слегка захмелевший правитель восторженно взглянул на свой бокал. – Не было пределов ликованию, и никто не спрашивал, что послужило такому чудесному избавлению. Хозяева потребовали свои ключи назад, но мастер-ключник сказал, что запираться нельзя, и спрятал ключи. Тогда люди втайне сделали новые, но замки больше не повиновались им, как прежде. Ни один из ключей не повернулся в замочной скважине. Тогда мастер-ключник опять явился, уже с иным предостережением. Сказал, мол, хозяева более не властны над собственными дверьми, и что ночью все они должны спать в своих постелях – ни шагу за порог. Одни испугались и остались дома. Но выискались и особо недоверчивые. Они на радостях закатили пирушку прямо на улицах города. Пили, кутили, горланили песни. Впервые за долгие десятилетия ночная округа очнулась от привычного сна. Остальные поуспокоились и заснули, убаюканные хмельным пением и хохотом. Но под утро факелы и фонари погасли, пение прекратилось, голоса умолкли. Пирующие будто растворились в ночи вслед за своими песнями.

- А при чём тут ключники?

Лардек довольно усмехнулся, допив вино.

- То-то и оно. На первый взгляд, ни при чём. Но люди стали подозревать, что мастер-ключник не управился бы со всеми замками в одиночку, и справедливо уверились, что у него есть помощники. Некоторые утверждали, что их водит за нос шайка жуликов и прикарманивает их добро, пока они спят. Вот только те, кто осмеливался подвергнуть сомнению пропажу пирующих, исчезали в ночи так же бесследно. Со временем люди до того перепугались, что перестали выходить за порог даже поздним вечером и ранним утром. Больше никто не сомневался. Дурни, что сказать.

Из коридора послышались шаги. Вскоре в дверях показался слегка нервный силуэт Вишта.

- Господин Лардек, как вы и просили, - проговорил он. – Сумерки. Любезный плотник успеет вернуться до темноты, но мешкать – непозволительно. Простите, если прерываю, но ждать дольше…

- Ничего, вино иссякло, как и моя история, - Лардек поднялся и поставил бокал на столик. – Не забудь о моём предложении, плотник.

Рецени встал и, столь же благодарно, сколь неуклюже поклонившись, последовал за Виштом, чья поступь утратила прежнюю уверенность. Они шли через холл в безмолвии, сделалось ещё темнее и куда тревожнее. Дверь передней ждала распахнутой.

- Я предпочту остаться в доме, если вы не возражаете, господин плотник, - сказал Вишт, останавливаясь у порога. – С прямой дороги не сбиться. Стража откроет ворота, а дальше… Ну, дальше вы и сами знаете.

Рецени нисколько и не возражал. Он захмелел, и порядочно, потому как в последнее время пил излишне редко. Работа не позволяла предаваться праздности. В то же время чувствовал он себя превосходно, даже расслабленно, и брёл, преспокойно вслушиваясь в скрежет камешков под отяжелевшими ногами. Надвигающаяся темнота почему-то не так волновала, как раньше. Может, слова правителя благотворно подействовали. Лардек, и вправду, говорил о ключниках в таком тоне, который использовался исключительно между делом и исключительно в досужих разговорах.

Железный лязг захлопнувшихся ворот прозвучал несколько отрезвляюще. Вино неуклонно выветривалось, а небо всё темнело. Вязы шелестели листвой.

- Приятель, припозднился же ты, - послышался знакомый голос, а за ним показался и его обладатель. Цусте выглядел продрогшим. Хотя бы потому, что все тесёмки на серой курточке были затянуты натуго. Рецени наградил его устало-изумлённым взглядом, с трудом приподняв брови вместе с веками, но не остановился.

- А ты чего здесь? – вяло спросил он, думая только о том, как бы побыстрее вернуться в мастерскую. Впрочем, теснящиеся впереди хибары и лачуги вселяли в его сердце какое-никакое успокоение, напоминая, что где-то там среди них прячется и его пристанище. – С каких пор ты гуляешь по вечерам?

- С недавних, - Цусте со стуком сжал зубы. - Как-никак я за тебя беспокоился. Но ты, по-видимому, в порядке. Лардек смилостивился?

- Мы поболтали в компании кувшинчика с вином.

Цусте со сдержанным восхищением выпятил челюсть.

- Не всякому плотнику доводилось пить с правителем. По его тону не сказать было, что он ведёт тебя на попойку. О чём таком говорили?

Рецени не находил в себе настроения на дружескую беседу. Беспокойство возвращалось по мере того, как вино ослабляло своё влияние. К тому же что-то ещё неявным образом терзало его, но определить, что именно, не выходило.

- Он рассказал историю о мастере-ключнике.

- Да, слыхали эту байку. И всё?

- И предложил поработать у него в поместье. Что-то с дверьми, - Рецени скривился и потёр переносицу. – Но мне как-то пока не хочется возиться с ними.

Глаза Цусте любопытно блеснули.

- Кстати об этом. Я же ничего толком не знаю. После того как вы ушли, горожане ещё долго тебя поносили и ключников заодно. Якобы ты им содействуешь. Вконец рехнулись. Понадеялись, что правитель прикажет стражникам с тобой расправиться или хотя бы отправит в Дервар, прибежище всякой преступной сволочи.

- К взаправдашним головорезам за то, что я не установил старухе клятую дверь? – Рецени распалился несвойственно сильно. – Вот же гнусь. Чтоб они сами попропадали все.

Переулочки опустели. Уже давненько, кстати говоря. Только немногие жители по-прежнему суетились возле домов, хотя далеко всё равно не совались. Опаска витала в сгустившейся дымке. Лишь завидев издалека край знакомой чуть поколотой черепицы, Рецени без промедления полез в карман и нащупал ключ. Холодное прикосновение железа показалось далёким. Должно быть, сказывалось вино.

- Ты чего это? – Цусте язвительно оттопырил край губ. – Дошли уже. Вон как побелел.

Рецени и впрямь разволновался, сам того не заметив. Остановившись у двери в мастерскую, он с облегчением толкнул её. Пальцы надавили на шершавую древесину и остались на месте. Дверь не сдвинулась. Рецени захлестнул жар. «В чём дело? Я не запирал».

- А ключ тебе на что? – со снисхождением напомнил Цусте. Рецени молчал, пронзая взглядом дверь, впиваясь в неё побелевшими от натуги пальцами. – Заперто, не видишь? Чего давить? Ты при мне её запер.

- Я специально этого не сделал, - в недоумении отозвался Рецени. – Я помню. Помню, как затворил, но на ключ не закрывал.

- Как же, - Цусте фыркнул и похлопал его по плечу. – Закрыл. При мне и закрыл. Ты спросонья не обратил внимания. Я как сейчас помню, что закрыл.

С недоверием Рецени вставил ключ в замочную скважину, пришлось нажать посильнее. Он медлил, подозревая скверное. Раздался дребезжащий щелчок. Ключ увяз в замке и замер, отказавшись поворачиваться.

- Заклинило, - Рецени обернул к приятелю мертвецки бледную физиономию. – Опять заклинило. Как и тогда.

- Дай-ка мне. Ты ещё не отрезвел. Так давить, ясно дело – заклинило. С девками у тебя так же? С замками, как с девицами. Настырность только вредит. Бережнее надо. Погляди. Криво же вставил, - Цусте нажал на ключ сбоку и с лёгкостью повернул. «Щёлк», - Вот. Заходи, плотник.

5

Рецени приложил все усилия, чтобы не выдать свалившегося на него вороха сомнений. Цусте протягивал ему ключ с безразличной улыбочкой, каковой сопровождались многие его действия, но сейчас она почему-то казалась иной. До жути безобидной. Так любящая мать смотрит на лопочущее несмышлёное дитятко.

- Видно и впрямь не отрезвел, - прогудел Рецени безликим тоном.

- Пойду, а то как-то темновато уже, - Цусте сунул ключ ему в руку и пошагал прочь. Вскоре его серая курточка растаяла в потёмках. Рецени, поджавший губы, так и мешкал на пороге, глядя ему вслед. «Легко управился, - думал он с тревогой. – Как-то слишком легко. Будто это его дверь, не моя. Ну нет, нет… Не бери в голову».

В мастерской, как и в обычности, стоял сухой древесный запах. Рецени вслепую отыскал на одной из полок несколько свежих свечей и поджёг их. Но колеблющийся свет не принёс покоя, как обычно. Дверь Овели, уже просохшая, по-прежнему лежала на плотницком столе в середине помещения. Заметив её, Рецени встряхнул головой. «Я ни при чём, - он прошёл в прихожую и вставил ключ в замок, но тут же передумал. - Если и сейчас дверь не закроется… Нет, уж лучше постоит незапертой. Дурного не случится. Ничего дурного».

Рецени устроился на твёрдой лежанке в углу и уставился в необтёсанные половые доски второго этажа, служащие потолком первого. Из широких щелей лезли обрывки старой паутины и покачивались под дыханием ночного ветерка. На них, словно повешенные, болтались иссохшие мухи. Рецени перевернулся на бок, пытаясь расслабиться. Но попытки приносили лишь большее напряжение, усиливая страх.

Взволнованный голос Корвика не давал уснуть. «Не доверять замкам… - размышлял Рецени в полудремоте. – Странно, что это сказал плотник. Сколько замков он врезал на моей памяти, никогда не говорил их остерегаться. Да и что с ними такое? Замки и замки. Они служат на благо, ограждают хозяев от того, что снаружи. Что-то ещё он сказал… «Не доверяй замкам, Рецени». Сам-то всю жизнь запирался и меня наставлял, - губы зашевелились и слова прозвучали вслух тихим шёпотом, повторяя мысли. – «Не доверяй замкам, а в особенности тем, кто с ними ладит». И это он про ключников? О ком ещё он мог говорить, если не о них. Кто, как не ключник, сладит…»

Сон в один момент улетучился. Рецени вскочил с кровати и шумной поступью прошёл в прихожую, щуря усталые глаза. Пальцы коснулись дверного кольца, но потянуть не решились. Ключ по-прежнему торчал в скважине. Рецени повернул его, на этот раз безо всяких трудностей, и замок спел свою песню. «Так-то лучше», - сказал он, унимая участившееся дыхание, и вдруг окоченел, выдохнув громко и надсадно. «Щёлк, - послышалось в полутьме мастерской. – Щёлк-щёлк». Звук показался знакомым, странно знакомым. Но металл поёт не так. Рецени похолодел и весь обратился в слух, больше невольно, чем от любопытства. Ему не было любопытно. Скорее хотелось, зажать уши руками и не слышать ничего. Щёлканье ускорилось. Оно звучало отчётливо и отрывисто. Рецени почему-то вспомнил про соседского пса. Овели кормила его со всей любовью, коей обладала. «Ешь, милый, - приговаривала она. – Ешь, наедайся. Опять живота не видно». Сквозь заботливое бормотание пробивалось жадное чавканье и… этот звук. «Щёлк, щёлк». «Но Овели не запиралась на ключ, - Рецени напряг память. – Она побоялась бы. Откуда этот… звук?» И вот вновь из-за двери донеслось – «щёлк».

Рецени попятился и нащупал рукой пустой железный подсвечник, стоящий на тумбочке у стены. Внезапно в дверь укромно постучали, словно проверяя, словно боясь разбудить.

- Кто? – спросил Рецени несвойственным для себя перепуганным стоном.

- Я, старина, не пугайся, - знакомый голос слегка успокоил.

- Цусте? Ты спятил? - Рецени недоверчиво приблизился к двери, но не открыл. – Сейчас ночь, почему ты не дома?

- Мне как-то не спалось, - Цусте говорил, растягивая слова. - Вот надумал заглянуть к тебе. А ты и не спишь. Так… удачно. Ты ведь так и не рассказал, о чём вы толковали с Лардеком. А мне вот что-то интересно стало. Может, сейчас расскажешь?

Рецени ощутил, как его внутренности сжались, в животе забурлило.

- Ты сбрендил? Ночь за окном, а ты…

- И я за окном, - Цусте привычно рассмеялся, но Рецени не улыбнулся. – Хоть впусти, плотник, а то и впрямь мрачновато здесь.

- Поговорим, когда рассветёт. Я уже собирался спать.

Рецени понадеялся, что он завершил неожиданную беседу и поставил подсвечник на прежнее место.

- Рецени, расскажи, о чём вы говорили, - в голосе Цусте послышалось что-то пугающее. – Приятель, ты здесь?

Рецени почувствовал, как Цусте приблизился, хоть и не разобрал шагов. Рука потянулась за подсвечником.

- Рецени! - позвал Цусте с нетерпением. – О чём вы говорили? Что сказал правитель? Неужели вы секретничали? Неужто у тебя есть секреты от меня?

Рецени затаил дыхание, боясь ответить, боясь пошевелиться, скрипнуть половыми досками. И вдруг - «щёлк». Ключ в замочной скважине дрогнул и, шурша, провернулся. Дверь отворилась, и тусклые отблески свеч заиграли на серой курточке. Цусте состроил обиженную гримасу.

- Ты, Рецени, сам не свой, - произнёс он, с осторожностью переступая через порог. – Уже и друга впустить не можешь? Что с тобой? Так как? Скажешь, о чём вы беседовали? Рецени! Ты слышишь?

Рецени отошёл назад.

- Слышу, Цусте, - ответил он, не отводя взгляда от серой курточки. Что-то приглушённо бряцало под её полами. – Я уже сказал. Мы говорили о мастере-ключнике.

- Да-да, это я помню.

- Тогда что ты хочешь услышать, Цусте?

- Дело не в том, что я хочу услышать, Рецени. Дело в том, что слышишь ты, и в том, рассказал ли этот прохвост, что слышится ему, - Цусте остановился у дверного проёма и опёрся о стену спиной. – Так как, Рецени?

- Как ты вошёл?

Рецени, всё ещё не желая верить в действительность происходящего, убрал руку от подсвечника.

- Боги с тобой, Рецени, ты не видел? Через дверь.

- Как ты отпер?

- А было заперто?

Показательно удивившись, Цусте вскинул брови и обернулся.

- Я запер.

Всем своим видом Рецени настаивал на ответе.

- Кажется, Лардек утаил от тебя всё важное, поведав про всё незначительное. Впрочем, немудрено. Людям нравится говорить впустую. Про себя в особенности.

Цусте задрал левую щёку в ухмылке.

- О себе он не говорил, только об этом ключнике…

- И наверное, с поразительным пылом для того, кто не верит в них. Ты сказал, он предложил тебе работёнку. Что-то с дверьми, как ты выразился. Видно, одного плотника ему оказалось недостаточно? Или старый Корвик от рук отбился?

Глаза Рецени судорожно забегали. Он глянул на дверь.

- Можешь, - кивнул Цусте непоколебимо, предугадав его желание. – Уже всё одно, здесь ты или снаружи. Жаль, я надеялся, что старый дурень сказал тебе что-то ценное. Выходит, сильной нужды в этом не было.

Цусте причмокнул, со стуком закрыв рот. И в этот момент в голове Рецени зазвучало чавканье пса, что торопился расправиться с обрезками полупротухшего мяса, громко клацая пастью. Из неё вылетало глуховатое острое щёлканье, отдалённо напоминающее звук проворачиваемого ключа. «Щёлк, щёлк». Зубы Цусте начали пристукивать отчётливее, чаще. Лицо утратило всякое выражение, отчего выглядело цепеняще жутко. Рот открывался и закрывался, глаза неотъемлемо следили. Не переставая щёлкать, он подался вперёд. Рецени схватил подсвечник и врезал по клацающей физиономии. Цусте отвратительно вскрикнул, с грохотом навалившись на тумбочку. Распахнутая дверь, словно подначивала переступить порог. Помешкав мгновение, Рецени вышмыгнул в ночной мрак.

От домов и улочек остались лишь неявные очертания. «Щёлк», - послышалось слева. Рецени семенил наугад, пытаясь не налететь ни на что сослепу. Он не узнавал округу. И вот опять, теперь сзади - «щёлк-щёлк». «Чья это песня? Замков или зубов?» Сложно было сказать, а вслушиваться не хотелось. Осклабленная рожа Цусте стояла перед глазами. «Где он сам?» Мысли никак не складывались во что-то цельное. Лишь обрывки, отдающиеся в голове вспышками страха.

Вскоре зрение кое-как свыклось с потёмками. Дорога тянулась вдоль высокого неровного кольца каменной ограды, обвитой побуревшим виноградом. Скрежет незримых камешков, шуршанье вязов на склоне холма звучали тревожно. Их заглушало еле различимое побрякивание. Рецени завертел головой и остановился. «Кто придёт на мой зов, если я всё-таки крикну?» Бряцанье усиливалось, доносилось отовсюду, заполняло темноту.

- Ночные прогулки особенно хороши, не находишь? – спросил знакомый голос, и побрякивание оборвалось. – Жаль, что другие не могут насладиться ночью.

В темноте замаячил светло-серый силуэт Цусте. Он приближался, и что-то приглушённо брякало, вторя его поступи.

- Оставь меня, - проговорил Рецени, попятившись к воротам.

- Оставить? Оставлю, допустим. Вернёшься в мастерскую? Ляжешь спать, как ни в чём ни бывало? Свыкнуться не получится. Твой замок больше не подчиняется тебе. Хозяин, что не властен над собственным жилищем, никогда не заснёт спокойным сном. По правде, никто не властен в этом городе.

Цусте просунул ладонь под куртку, и в его пальцах блеснула тонкая полоска металла, напоминающая витиеватую отмычку.

- Кто ты, Цусте?

- Не всё ли одно, кто я такой? Я отпираю засовы там и тут. Этого достаточно.

- Ты… ключник.

Цусте поморщился.

- Это вы назвали нас так. В действительности, во всём Тэрсву только один ключник. И тот дряхлый и испуганный. Вы, горожане, приписали этой трусливой бестолочи наши заслуги. Пока мы трудимся, пока оберегаем темноту окрестностей, он укрылся в своих владениях у нас под носом и собственного не кажет. А ведь это он позвал нас. Он предложил ту сделку. И ни толики благодарности. За выродков, за темноту, которая остаётся темнотой по ночам.

- Про кого ты говоришь?

Рецени почувствовал спиной холодное прикосновение железа через куртку. Ворота чуть покачнулись, лязгнув створками. Цусте тоже остановился.

- Про того, под чьим скверным имечком мы все, на жалость, известны. Про ключника, который сторонится замков и засовов. Мы не те, за кого нас принимают. Или уже – да... Так ли важно?

Цусте напряг пальцы, обвившие отмычку, которая была скорее затейливым оружием, чем ключом. Рецени вжался в железную створку. Бежать – бессмысленно. Глаза закрылись сами собой. «Щёлк-щёлк». Резкая боль в груди сковала тело. Он стонущее зарычал и осел на землю. Щёлканье сделалось настойчивее, но теперь звучало будто озлобленно, неспокойно. Рецени на момент разомкнул веки. Перед ним выросла тёмная фигура в измятой шляпе. Больше он ничего не разглядел. Глаза невольно затворились, отгородив его от страшной темноты.

6

- Любезный плотник, - голос Вишта пронзил слух и отозвался болью в раненной груди. – Любезный плотник, не время для отдыха. Очнитесь. Очнитесь, господин.

Худые пальцы слегка встряхнули Рецени за плечи, заставив его глаза болезненно разлепиться. Кровь запеклась на порванной рубахе и куртке. Благо, рана оказалась удачно неглубокой. Тем не менее, болела она знатно. Рецени прищуром осмотрел тёмную гостиную, ощутил спиной кресло, в котором ещё недавно восседал, правда, в куда более приятном расположении духа.

- Вишт, запряги повозку, - послышался глухой приказ.

- Да, господин Лардек.

Вишт хлопнул Рецени по плечу, дабы тот окончательно пришёл в чувства, и скоренько удалился. Лардек сидел в соседнем кресле и безмолвно наполнял бронзовый бокал вином, неохотно струящимся из кувшина.

- Выглядишь так, будто не ты, а кто-то, кого ты не любишь, избежал скверного, - по звуку правитель отхлебнул излишки выпивки. Рецени чувствовал себя раздавленным и беспомощным, и смотрел перед собой, оживляя в памяти свои ночные похождения.

- Цусте… он… Вы спасли меня.

- В определённом смысле. Но особенно не обнадёживайся. Ты в опасности, в коей и пребывал, разве что теперь знаешь об этом. Лучше ли это, чем неведение?

- Он говорил… кажется… про вас. Говорил, что ключники – не ключники. Так кто они, клятые боги? Кто они?

Лардек вздохнул.

- Они слуги Ясности.

- Ясности?

Рецени с трудом повернул голову.

- В двух словах и не объяснить, - правитель коротко глянул на него в ответ и отхлебнул. – Тебе надо убираться отсюда.

- В мастерскую я не вернусь.

- Убираться из этого королевства. Оно обречено. Страшный исход уже маячит над ним. Я пытался помешать этому. Пытался хотя бы отчасти… Я видел выродков на дорогах, возле таверн, постоялых дворов, в каждой деревушке. Их трупы гнили всюду, куда ни плюнь. Я воззвал к Ясности в надежде, что она покажет мне путь в кровавом мраке. Но я ошибся, доверившись ей. Я хотел избавить от выродков хотя бы этот город. Но цена избавления оказалась выше, чем цена подобной жизни, - в словах Лардека слышалась горечь и досада. – Они сами позволили ключникам властвовать над своими замками. Я предостерегал их. Никто не спасётся, оставшись снаружи после захода солнца. Горожанам оставалось всего-то спать по ночам, как и должно. Спать спокойно, без выродков под стенами домов, без их мерцающих взглядов во тьме. Ключник переступит порог лишь того дома, который отпер своей рукой. Я расплавил ключи, понадеялся на их благоразумие. Но они отлили новые наперекор моим запретам. А кто заметит недолгую пропажу такой безделушки?

Рецени пощупал внутренний карман куртки. Он был пуст, ключ исчез.

- Если ключники способны проникнуть в любой дом, почему мы все ещё живы?

- У них нет определённой цели. Простое убийство утомительно. Ключники с большей охотой наслаждаются тем, что запуганные трясущиеся горожане шарахаются темноты, как призраков. Наслаждаются слухами, разговорами и пересудами, подкреплёнными безоговорочной боязнью. Сознание того, что в их распоряжении запор любой самой захудалой шкатулочки, замок каждой двери… Это куда страшнее, чем можно предположить. Я подставил тебя, когда привёл в поместье. Мне жаль. Надо было догадаться, что они заподозрят тебя.

Рецени отрицательно покачал головой.

- Не о чём сожалеть. Я признателен, что вы внесли ясность.

Лардек еле заметно помрачнел, закашлялся и разгладил шарф.

- Аккуратнее с этим словечком, плотник. В Ясности нет ничего путного. Она озаряет то, чему должно таиться. Иной свет опасней темноты. Мрак однозначен, в нём не видно ничего. А при свете, даже самом невзрачном, можно узреть правду в её самых неприглядных подробностях.

Послышались усталые шаги. В гостиную проплёлся Корвик, измождённый долгой работой. Льняная рубашка пропиталась потом, непричёсанные волосы взмокли и липли ко лбу.

- Как парнишка? – спросил он. – Пришёл в себя?

- Всё ладно, мастер Корвик, - подал голос Рецени из-за спинки кресла. Старый плотник улыбнулся с облегчением.

- С дверьми управился, господин. Никаких замков, как вы и сказали.

- Очень кстати, - одобрительно кивнул Лардек, осушив бокал. - Тогда тебе более нет необходимости оставаться здесь. Понукайте кобылу на восток, покиньте Таргерт так скоро, как удастся.

Занялся неявный рассвет, небо мало-помалу светлело. Но Вишт всё равно выглядел тревожнее некуда. Он уже запряг в неприметную повозочку столь же чахлую с виду гнедую, которая фыркала и чихала слишком поглощёно. Его и след простыл, только Корвик взялся за удила. «Щёлк-щёлк», - послышалось в утренних потёмках. Рецени опасливо поёжился, а вместе с ним и старый плотник. Они оба знали, чья это песня.