Склад начатого и неоконченного

Прозрачные паруса

Я приближался к месту моего назначения. Бело-красный "ЛАЗ" катил меня по узкой дороге, мимо колхозных полей, мимо зеленых лугов, с виднеющимися вдалеке черно-белыми пятнышками коров, вдоль редких рощиц, проезжал мимо деревень и сел, в которых садились и выходили веселые трактористы в лихо заломленных набок кепках, шумные женщины с огромными корзинами и степенные старики, пролетал по мостам через узкие речушки с берегами, поросшими камышом, проезжал, проезжал, проезжа...

Незаметно ко мне подкрался сон.

Во сне я опять приходил на комиссию по распределению, где мне говорили о том, что ждет меня после окончания родного универа дорога дальняя и казенный дом под названием Научно-исследовательский институт фундаментальных источников излучения. НИИФИИ, короче говоря. Ну, не Фундаментальных Исследований Гравитационных Аномалий, и на том спасибо. Находится это счастье где-то на задворках Новгородской области и именно там мне придется чрезвычайно увлекательно провести ближайшие три года. Потому что там позарез нужны молодые специалисты-программисты вообще и такие как я - в частности. Все-таки Горыныч, как мы "ласково" называли Александра Егорыча, нашего проректора, не простил мне отдельных аспектов моей веселой жизни. И загнал меня в Тьмутаракань, причем не в ту, которая в древности находилась в Крыму - на Крым я бы согласился двумя руками и еще и ногу бы поднял, на всякий случай - а в новгородский райцентр, где единственное развлечение - кино и драки.

Пока я во сне переживал за свою поломатую жистю Горыныч подошел ко мне, схватил за плечо и прошептал на ухо:

- Выходите, молодой человек, свою остановку проехали.

Я подхватился, не понимая спросонок, где я и что со мной происходит. Злобный Горыныч растаял, превратившись во вполне реальную старушку в белом платочке и зеленой вязаной кофте.

- Проехал автостанцию, сынок, - ласково произнесла она, - хорошо, что я Лешке-то сказала остановить, а то бы так и уехали...

Она подхватила здоровенный мешок и так шустро рванулась к выходу, что я прямо удивился. Есть бабушки в русских селеньях...

Водитель подмигнул мне и с грохотом закрыл двери. "Лазик" чихнул выхлопными газами и покатил вниз по улице. Я поставил чемодан с немудреными пожитками - откуда имущество у вчерашнего студента? - оглянулся...

Перекресток двух узких городских улочек, посреди какого-то частного сектора. Деревянные дома, покрашенные в различные цвета - с преобладанием зеленого и голубого - прятались в зелени яблонь и калины, поглядывая на улицу окошками в резных наличниках. С противоположной стороны перекрестка вдоль улицы выстроились двухэтажные дома, оштукатуренные в песочные и бежевые цвета. Двухэтажки перемежались вытоптанными сквериками, еще на перекрестке стояло дощатое здание, с окошками, затянутыми паутиной стальных решеток, надписью над дверью "Магазин" и широченной стальной полосой, перечеркивающих дверь.

Девятый час вечера, кстати...

Я оглянулся еще раз, посмотрел вдоль улицы, сбегавший вниз по длиннющему склону, до самого конца города, посмотрел на коробочку автобуса, весело катившему вдоль виднеющихся полей, и мне в голову наконец-то закралась страшная мысль.

"А ГДЕ это я?!"

Нет, в самом деле?

Ни автостанции, ничего такого, что несло бы на себе надпись с названием населенного пункта, в окрестностях нет. "Доброй" бабушке я совершенно точно не говорил о том, куда еду. Где эта старая ведьма меня вытолкала из автобуса?

Я представил себя со стороны: посреди тихой улочки, уже, между прочим, темнеющей под лучами заходящего солнца, стоит белобрысый парнишка, интеллигентного вида, в очках, в джинсах и ковбойке. В ногах - чемодан, за спиной - гитара. Стоит и не знает, где он находится. Комедия...

Почесав редкую бороду - по моему мнению, она делала меня взрослее, а по мнению мамы, похожим на козла - я пришел к выводу, что, прежде чем паниковать, нужно все-таки уточнить местоположение. Хотя бы название города.

Спросить местных жителей? В сквериках сидели за столами пенсионеры, забивающие козла, по улице носились ребятишки, играющие в "попа" - спросить есть у кого. Вопрос только в том: смогу ли я это сделать?

Представив себя идиотом, выспрашивающих у прохожих название города, я понял точно: нет, не смогу.

В тоске я прогулялся по улице туда-сюда, делая вид, что просто кого-то жду. Пойти в центр города, чтобы там посмотреть на вывески? Или...

Обернувшись, я посмотрел вдоль улицы. До самого конца. В котором стоял дорожный знак. На котором, если только мне не повезет окончательно, должно быть указано название города.

Может, идти на край города, чтобы узнать его название - и не самая умная мысль. Но мне она показалась менее идиотической, чем опрашивание местных жителей.

Бодрым прогулочным шагом я прошел вдоль улицы до того момента, когда она превратилась в проселок и подошел к табличке. Глубоко вздохнул и посмотрел на нее.

Ну же!

На желтом фоне чернели четыре буквы "Икки".

Уф.

В голове сразу всплыли строки из статьи, прочитанной в синем, семнадцатом томе Большой советской энциклопедии: "Икки, город в Новгородской области РСФСР, (до 1922 года - село Маловолково), Расположен на реке Волчанка (бассейн озера Ильмень). В 117 км от Новгорода. 15,2 тысячи жителей (1952). Заводы рыбный и молочный; швейная фабрика; производство детских игрушек; леспромхоз. Краеведческий музей".

Про НИИФИИ - ни слова, что и неудивительно: институт построил совсем недавно, в 1960-ом.

Ну что ж, на три года я стал иккийцем (Иккиянином? Иккичом?).

Пора возвращаться назад и искать место моей будущей работы. Я повернулся к городу и...

Банально, конечно, но...

Красота-то какая!

Городок расположился на округлых холмах, украшенных зеленой пеной деревьев. Только серые треугольнички крыш и разноцветные кубики домов виднелись там и сям, да торчала белым карандашом часовня. Вокруг расстилались поля, золотящиеся одуванчиками, в ослепительно-голубом небе плыло разлапистое белое облако, похожее на двухголового дракона.

Пели птицы, звенели кузнечики, поскрипывали колеса...

Колеса?

Я оглянулся.

По дороге на велосипеде катила девушка.

Красивая...

Загорелые ноги, легкое белое платье, веселый острый носик, темные волосы заплетены в короткую толстую косичку, светло-серые глаза чуть прищурены, как будто она сейчас произнесет то-то ехидное...

- Вы хотели что-то спросить или просто очарованы моей красотой?

Вот черт. Пока я ее рассматривал, девушка успела подъехать поближе, остановиться, а я все это время продолжал бессовестно пялиться на нее.

Я зачем-то снял очки, протер их и положил в нагрудный карман. Потом достал и надел обратно.

- Вам не говорили, что невежливо не отвечать девушке на вопрос?

Прелестная незнакомка чуть наклонила голову и прищурила один глаз.

- Э...

- Ну, начало положено. Что дальше?

Что дальше... Что дальше... Ну не умею я разговаривать с девушками! Мне проще с ЭВМ: они хотя бы молчат. Впрочем, если девушка молчит, мне проще не будет - я так и не смогу начать разговор.

- Если мы с вами играли в молчанку, то я признаю свое поражение и сдаюсь на милость победителя. А если нет - то я удивлена и немного огорчена таким явным пренебрежением.

- Э...

- Где-то я это уже сегодня слышала.

- А почему ваш город так называется?

- Все. Моя самооценка упала так низко, что уже, кажется, прошла верхние слои мантии. Оказывается, я настолько неинтересна, что первый вопрос, который возникает при виде меня: как называется город?

Девушка с наигранным огорчением опустила голову, хитро посматривая на меня сквозь упавшую челку.

- Да что мне спросить-то?!

Незнакомка не выдержала и рассмеялась:

- Простите. Моя тетя всегда ругает меня, говорит, что у меня вместо языка - змеиное жало. Похоже?

Она высунула розовый язычок.

- Он нисколько не раздвоен, - заметил я.

- Вот! И я тете Лене всегда так же говорю.

- А как вас зовут? - все-таки набрался я решимости.

- Олеся.

- Как у Куприна? Вы тоже колдунья?

- А если да? - Олеся (красивое имя...) "страшно" расширила глаза, - НЕ боитесь, что заколдую, заворожу, зачару-у-ую? Вдруг я... ведьма!

- Я не верю в ведьм, - засмеялся я. На самом деле не верю. Нет, может, если б дело было ночью, где-нибудь на лесной дороге или у кладбища... Ну, может и не испугался бы, но холодок по спине точно пробежал бы. Н не на солнечной же дороге посреди поля рядом с городом? - Кстати, меня Вадим зовут.

- Очень приятно. И кто же вы такой, таинственный Вадим? Матрос, отставший от корабля, и зарабатывающий деньги на проезд, играя на гитаре в тавернах? Боюсь вас огорчить: у нас нет таверн, а в столовых не принято играть на гитарах и вас могут прогнать.

- Нет, все вовсе не так романтично. Я приехал сюда работать. В институт. НИИФИИ.

- Здорово! - Олеся захлопала в ладошки, - Значит, мы с вами, Вадим, еще обязательно увидимся. Я в институте прохожу практику.

Мы постояли, глядя друг на друга. Пели кузнечики, мимо протарахтел пыльный "зисок"-молоковоз.

- Кажется, пауза затянулась, - наконец произнесла Олеся, - Наверное, нам пора прощаться. До встречи в НИИФИИ?

Она протянула мне руку. Я машинально пожал тонкие прохладные пальчики... да так в своей ладони и оставил.

- Вади-им... Я вам свою руку не предлагала. Мне она еще понадобится.

- Подождите, Олеся! Покажите мне хотя бы, где находится институт, - взмолился я, чувствуя, что расставаться с этой девушкой, такой... такой светлой и хорошей... мне вовсе не хочется, и пытаясь оттянуть миг расставания.

- Смотрите внимательнее... Вон он.

Я проследил взглядом за указательным пальцем Олеси...

Поистине, сегодня у меня был день чудес. Сначала - видение зеленого города на холмах, потом - явление прекрасной девы и вот...

Очарованный городом, я не сразу заметил слева пологую долину, тянувшуюся до самой реки. На берегу Волчанки сияли в лучах закатного солнца три корпуса института.

Три здания, застекленные сверху донизу, не были квадратными коробками, нет. Верх зданий шел под углом, так что казалось, к берегу реки пришвартовался огромный корабль с волшебными стеклянными парусами.

Подданные короля

ГЛАВА ПЕРВАЯ

в которой мне бесконечно повезло.

Я проснулся.

В душе поселилось огромное, разъедающее чувство горечи и сожаления о потерянном, о том, что не вернуть, о том, чего не случилось. Но жило оно недолго. Воспоминания быстро гасли (а обычно я еще долго вздрагиваю, припоминая некоторые моменты своих приключений), превращаясь в смутные расплывающиеся образы... Вместе с ними уходила и горечь и грусть... Еще несколько секунд и ничего, кроме милого, самого прекрасного личика не осталось в памяти... но кому оно принадлежит я уже не помнил...

Однако сколько можно лежать, закрыв глаза и сожалея о том, чего почти не помнишь? Впрочем просыпаться окончательно особенно и не хотелось. Под спиной мягкая трава, которая пахнет просто одуряюще, теплый ветерок шевелит волосы, тишина... даже кузнечиков не слышно... Последний раз такую тишину я слышал... Тут мне стало нехорошо.

Последний раз я такую тишину слышал перед битвой при Курзени, за пять минут до начала артобстрела. Что было дальше, лучше и не вспоминать... Честное слово, уж лучше в аду, я-то точно знаю.

Настроение сразу испортилось. И ветерок стал раздражать и в запахе трав почему-то начала ощущаться нотка дегтя... Ядреного такого дегтя... Я чихнул и открыл глаза.

Прямо у моего носа висело небольшое стальное колечко с темнотой внутри... Мама!! Да ведь это же дуло винтовки! А поверх него на меня смотрят глаза, в которых ясно видно, что тебя ждет смерть и даже можно разобрать какая...

Господи, куда я вляпался на этот раз?!

Господь, понятное дело, не ответил (только ему и забот, что разъяснять каждому недоумку, куда он влип по собственной глупости). Придется как-то урегулировать ситуацию собственными силами... Когда дяденька с недобрыми глазами даст команду. А то у него прямо на лице крупными разборчивыми буквами написано желание увидеть с моей стороны хоть какое-нибудь (ну, малейшее, просто шевельнись...) движение. Я, застыв как жертва Ледяного взгляда, осторожненько повел глазами по сторонам, пытаясь понять хотя бы где я. Неудачно. Как выяснилось, я лежал на бугорке, поэтому все, что удалось разглядеть - небо с облаками. И дяденьку.

Несомненно, военный... Отчаянно разящие сапоги (может, это секретное ручное или скорее ножное химическое оружие?), форма неприятно-болотного цвета с множеством карманов там и сям, почему-то без погон, шестиконечная стальная звезда под горлом, черный шлем с невысоким металлическим гребнем, больше подходящий какому-нибудь центуриону или теннеру, в общем воину с мечом, а не солдату с винтовкой... кстати, о винтовке. Она с затвором, то есть не автоматическая. При этом новая, ну, то есть не совсем с завода, видно, что ею пользовались, уж точно пристреляна и подбить из нее куропатку на лету для владельца раз плюнуть, но явно ей не больше двух лет. Какой отсюда следует вывод? Технический прогресс здесь не очень силен... или развит, как правильно? Да какая разница, вот под дулом больше не о чем подумать! Что? Почему я не знаю какой в моем мире уровень прогресса? Ну, кто вам сказал, что это мой мир? Откуда я тогда взялся?...

- Встать!!

...Я попозже объясню...

"Центуриону" надоело меня гипнотизировать, он понял, что удовольствия пострелять я доставить ему не хочу. Не дожидаясь повторения команды, я вскочил и отряхнулся. Недобро прищурившись мой... (вот интересно, тот кого взяли в плен - пленник, а как называется тот, кто взял в плен?) наверное, пленитель... демонстративно окинул меня взглядом. Я последовал его примеру... Ох, черт, черт, черт, его жена и все его дочери!! Я до сих пор в изумрудной форме королевских жандармов, то есть, для моего неприятеля, просто в незнакомой (а, значит, во вражеской) военной форме.

- Руки за спину.

Я послушно повернулся, мои запястья скрутили колючей веревкой, завязанной незнакомым мне узлом, развязывать который я не умел. Узлов всего существует что-то около пяти тысяч, так что то, что мне данный узелок не знаком не удивительно, но все равно неприятно...

- Двигай.

Мы двинулись.

Как выяснилось во время передвижения, изначально я находился на конце большого такого пустынного поля, один край которого уходил за горизонт, а на другом краю находился я. Поле заканчивалось лесом. Березняком. В глубь него меня и повел провожатый.

Первоначально я предположил, что идти нам далеко. Поле выглядело таким безлюдным... Как выяснилось, прилагательное "безлюдный" к лесу никакого отношения не имело. Я думаю, там было меньше берез, чем народу. Солдаты перемещались, на мой взгляд, без видимой цели, как муравьи, каждый сосредоточенно двигался в только ему и его командиру известном направлении, некоторые таскали груз, раздавался ор сержантов (может, назывались они и по другому, но могли быть только сержантами. Потому что только сержанты умеют так орать), кое-где копали землю, выбрасывая кучки желтого песка... Чем дальше мы шли, тем меньше мне нравилось происходящее. Во первых, лица встречных солдат. Нет, вполне симпатичные лица, никаких уродов или, как пишут в современных романах, "лиц, отмеченных печатью порока". Кстати, все окружающие принадлежали к одному расовому типу: пшенично-светлые волосы, бледно-голубые глаза, горбоносый, прямо таки орлиный профиль, кирпичный загар... Я, с моими длинными седыми патлами (нет, я не старик, мне всего около тридцати, а откуда седина... Это долгая история), однозначно смотрелся чужаком... Так вот, о лицах. Даже не столько лица, сколько выражение глаз. Глаз людей, для которых смерть - не трагическое явление, а будничная реальность. Такие глаза бывают у убийц, палачей, врачей-реаниматологов... У солдат такие глаза появляются только в одно время... В войну. А я так надеялся, что попал всего лишь на маневры или на учения, и самое страшное, что меня ждет - долгий-долгий допрос в каком-нибудь местном особом отделе или управлении контрразведки... В мирное время для меня это не слишком страшное, мне главное - продержаться месяц (потом объясню!). В случае же войны со мной, скорее всего, поступят по законам военного времени: жесткий как алмазный порошок допрос и... В общем, месяц мне на таких условиях не протянуть. До утра бы дожить...

Второе, что мне не нравилось в окружающей меня действительности - опять таки выражение лиц. На этот раз не всех, а только тех, кто смотрел на меня. Такое, знаете ли, спокойное-спокойное, как будто всем понятно, кого именно ведут и моя судьба известна им вплоть до команды "Пли!"... Тут мы, наконец, прибыли в пункт назначения.

Посредине просторной опушки стоял огромный брезентовый шатер (для палатки великоват), освещенный солнцем. Это, между прочим, говорило о том, что военные самолеты еще не изобретены и бомбардировок никто не боится. Судя по всему, здесь обитает начальство... Провожатый втолкнул меня внутрь:

- Неизвестный. Задержан у нейтральной территории.

Начальство, сидевшее за столиком с картами, окинуло меня взглядом.

- Можете идти, Третий.

Я обернулся, но никаких цифр на непонятном Третьем не заметил. Странно...

Мы остались наедине с неизвестным мне командиром, уж явно не капралом. По пути на эшафот я от тоски разобрался в местных знаках различия. Те самые стальные шестиконечные звезды, что болтались у всех под горлом. У всех стальные, а у моего молчащего собеседника - серебряная. Явно не просто так. Молчание затягивалось, мне становилось все тоскливее и тоскливее. Визави спокойненько продолжал издеваться, разглядывая меня. Я, соответственно, рассматривал его. Молодой, лет двадцати пяти -шести, точнее не могу сказать. Точно такая же внешность, как и у всех местных вояк, из-за которой они выглядели клонами. Пистолет в слегка потертой кобуре на боку. Тоненькая тросточка с головой какого-то животного на рукояти (вот на кой она ему?)...

- Присаживайтесь, - прервал мои мучения офицер, кивнув на раскладной стульчик, стоящий у столика. Я послушно сел, чувствуя себя собакой на заборе: и сиденье шаткое и руки до сих пор связаны.

- Ну-с, - блеснув массивным золотым перстнем потер руки в нехорошем предвкушении мой палач, впрочем, вполне мирным тоном продолжив - и что это мы делаем в прифронтовой полосе?

У меня все упало, микроскопическая надежда на то, что все это не очень всерьез рухнула, как спиленное дерево. На язык прыгнула благоразумно не озвученная фраза о том, что в прифронтовой полосе они, по-видимому, воюют. Боюсь, не время шутить...

- А... - попытался я сказать хоть что-нибудь. Не имея ни малейшего понятия о том, что происходит очень трудно соврать правдоподобно... К счастью, пытки отложились... На время.

- Одиннадцатый! Тугайцы уже выступили! - в шатер ворвался совершенный молокосос, лет шестнадцати, не больше, даже без звезды на воротнике.

- Отлично! - вскочил офицер (что у них за номера такие?) - Нулевой! Отведите задержанного в отстойник! - и скрылся.

Пацан не очень умело, но все ж таки достаточно ловко вскинул винтовку и ткнул в мою сторону:

- Двигай!

Я послушно двинулся в неизвестное мне место с оскорбительным названием, вышел из шатра и застыл. Сзади в позвоночник больно ударил ствол:

- Двигай!

Ледяной ком в животе ме-едленно растаял, я судорожно вздохнул. Ну и собачки... Мимо командирского шатра промчался солдат, которого тащили на поводках две псины. Здоровенные, смоляно-черные, блестящие... Их глаза натурально светились красным светом как уголья, а из ноздрей выбивались струйки желтого дыма. Страшно? А уж мне-то... В первое нехорошее мгновение мне показалось, что ребятки из недоброй памяти Серного Легиона номер шестнадцать таки добрались до меня. У них были точно такие же песики...

Всю дорогу до оказавшегося неближним светом отстойника я отчаянно молился, благодаря всех богов, что мне всего лишь показалось...

А вот и место моего заключения то бишь отстойник. Невесть зачем поставленное посреди глухого леса кирпичное полуразвалившееся здание, возле которого скучает такой же молокосос, как и мой конвоир. Перекинувшись парой фраз детвора затолкала меня внутрь в неприятную комнатку с когда-то оштукатуренными стенами, с толстой дверью, имеющую не менее толстый засов, который задвинули с зубодробительным скрежетом. Я остался один как перст. Ну что ж... Придется обживать сие обиталище, пока где-то куда-то выдвигаются неизвестные мне тургейцы или турдейцы и всем не до меня. Я сел на кровать, больше похожую на нары. Кроме нее в камере были только обшарпанный, прямо таки обгрызенный стол, на вид тяжелый как надгробная плита и стены, исписанные разными нехорошими надписями, которыми как правило расписаны стены в камерах предварительного заключения, гаупвахтах и прочих кордегардиях, куда люди попадают против собственной воли и ненадолго. Под потолком виднелся единственный источник света: узкое зарешеченное окошко с выбитыми напрочь стеклами. Из него отчаянно сквозило. В широкой щели под дверью мелькнули сапоги часового, раздался хруст кирпичной крошки и все стихло. Видимо парнишке было скучно торчать в полутемном помещении из которого все равно нет другого выхода кроме как на улицу. Я вздохнул и лег.

Лежать на голых досках было адски неудобно, к тому же роль подушки играл круглый отполированный затылками деревянный чурбак. Но выбора-то никакого... Как говорила моя первая жена, Клита: "Нужно уметь получать удовольствие от малого". Я вздохнул, вспоминая все те удовольствия, которые умела получать моя первая жена (от всего) и попытался оценить ситуацию. По десятибалльной шкале неприятных ситуаций она тянула на одиннадцать. Выжить во время боевых действий можно. Иногда даже можно выжить несколько раз подряд. Но для этого нужно хотя бы немного представлять, кто с кем воюет, и что вообще происходит. А здесь происходило что-то непонятное, а оттого страшное. Хотя может все объясняется каким-то простым и безобидным способом, но верить в это не получалось, как бы не хотелось.

Во первых, кто я? Нет, я прекрасно знаю, кто я такой, провалами в памяти не страдаю (по крайней мере, не очень часто), а что касается того, что я ничего не знаю из происходящего окрест, объясняется не странностями моей психики, а своеобразием моей родной планеты (потом, потом, ну потерпите минутку!). А вот в качестве кого я здесь присутствую? Пленника? Задержанного вражеского диверсанта или разведчика? Подозрительной личности, пойманной неподалеку от линии фронта? Посмотрим на ситуацию с точки зрения командира: задержан некто неизвестный, без документов (которыми, кстати, даже не поинтересовались), в военной форме... И что? К незнакомцу относятся до такой степени благодушно, что это уже настораживает и пугает. Полное впечатление, что врага во мне они даже не подозревают. А это неправильно...

Любой посторонний в зоне боевых действий автоматически считается вражеским агентом, пока не сумеет доказать обратного. Почему же местные вояки ведут себя так, как будто я - даже не досадная помеха, просто какой-то чудак, оказавшийся там, куда можно забрести только по глупости, так и казалось, что офицер сейчас погрозит пальцем и скажет: "Ай-я-яй, ну как же вы так?" и отправит восвояси, ласково посоветовав больше так не делать. Я что, не похож на вражеского агента? Ну, ладно, они все принадлежат к одному расовому типу, предположим все враги... ну, скажем, низкорослые бледнокожие коротышки с черными кучерявыми волосами. Все равно, в этом мире (и в любом другом тоже) всегда были, есть и будут такие вещи как грим, пластические операции, а также предатели и перебежчики. Даже если их противник - склизкие осьминоги, все равно найдутся те, кто за звон золотых продаст им родную мать. С кем же они таким воюют?

Вторая настораживающая деталь: псы. Вы много видели животных со светящимися глазами (кошки не в счет!) и дымящейся пастью? Реальные животные такими не бывают (это я вам как бывший студент биологического факультета говорю). Только волшебные (это я вам говорю как бывший студент ресомантического факультета). Вот только подобные твари и винтовки плохо сочетаются. Нет, они могут существовать одновременно в одном мире, но использоваться вместе винтовки и колдовские псы не могут. Вопрос номер два: кто такие эти военные?

Вопрос номер три: куда все ломанулись? Вроде бы кто-то там куда-то выступил и надо было срочно бежать сломя голову. Куда? Воевать? А где, простите, бой? Где артканонада, выстрелы из винтовок, взрывы гранат, крики "В атаку!" и "Сдохни, падла!"? Снаружи моего не очень серьезного узилища слышно все, что угодно: пение каких-то пичуг, шум ветра в кронах берез, чихание моего сопливого охранника... Все, что угодно, кроме шума битвы. Даже если предположить, что все пушки застряли в грязи на подходе, патроны кончились еще позавчера, гранаты позабыли на складе и сейчас на поле боя все метелят друг друга прикладами от винтовок, ногами, руками и подручными предметами, то все равно, должен стоять шум! Должен!! Даже если они там в шахматы рубятся!

Как бы мне не хотелось окончательно прояснить ситуацию, тем не менее, острый информационный голод (а также наступающий голод вполне физический) не позволял сделать хоть какие-то внятные выводы. Придя к обычному для меня выводу "Время покажет", я растянулся на зверски жестком и неудобном лежбище...

Ах, да, я же обещал рассказать о себе...

Как вы уже, наверное, поняли... или нет. Давайте я сначала представлюсь. Мое имя - Карс. Мне примерно... сейчас... судя по внешности мне примерно лет двадцать пять-тридцать. И я... сейчас... да, точно. Я - мужчина. Я примерно среднего роста, волосы длинные и седые, цвет глаз мне неизвестен, так как зеркала в тюремных камерах обычно не держат. Последний раз, когда я видел себя в зеркале, глаза были зеленые (а, скажем, предпоследний раз - голубые...). Все остальное - как у всех людей. Почему я даже не знаю, как выгляжу? Ну слушайте...

Как вы уже поняли, я не из этого мира. Как вы, возможно, знаете, существует множество так называемых параллельных миров... Знаете? Уже хорошо. Потому что понять существование системы параллельных вселенных я могу, а объяснить эту чертовщину - нет. Мир непонятных военных, в котором я сейчас нахожусь, принадлежит одной из вселенных, а моя родная планета... Думаете, что другой? Нет, не угадали. Моя родная планета отсутствует в любой вселенной... Нет, она не погибла в катаклизме! Она просто находится за пределами любой вселенной и не относится ни к одной. Отсюда и все проблемы...

Моя родная планета носит гордое название Планета Хаоса. Уже поняли, почему? Нет? А ведь все просто: в каждой вселенной действуют разнообразные законы: законы природы, математики, физики, химии, логики, государства, церкви, гостеприимства, наконец. А на планете, которая ни к одной вселенной не принадлежит... правильно, законы не действуют. Вообще. Никакие.

К примеру, у вас солнце всходит на западе, и садится на востоке... вернее, наоборот, но это не важно. Просто вы знаете, что так всегда было и всегда будет. На Планете Хаоса же солнце может вставать на востоке, на западе, на севере, на юге или вообще не вставать, а, скажем, перемещаться по небу сложным зигзагом. Как же там люди живут? Привыкли. Человек - такое создание, ко всему привыкает...

Перейдем теперь к моей нелегкой судьбинушке... Мой отец был офицером... неважно, чем он занимался, все равно ведь не поймете, если, конечно, не знаете, что такое ПВО... Знаете? Все равно не поймете.

Мать тоже была военным... военной... солдатом, короче. Кавалеристом. Командиром кавалерийского отряда, патрулировавшего окрестности вокруг нашей базы на предмет обнаружения негодяев, которым наша база в силу различных причин была как кость в горле и которые в силу тех самых причин всячески старались ее изничтожить... Ну да, у нас шла война.

Человек - такое создание, что не только ко всему привыкает, но и, привыкнув, начинает всеми силами стараться оттягать у ближнего своего побольше всего и утащить к себе в норку. Ближнему, естественно, такой передел собственности не нравится и он начинает сопротивляться. Вот примерно так войны и начинаются... И Планета Хаоса - не исключение. Хотя воевать на ней было адски сложно. Когда посреди ровного поля вырастают холмы, а перелесок, в котором замаскирован аэродром, внезапно прячется под землю, трава краснеет и темно-синяя форма на ней заметна как зайцы на паркете, а река покрывается льдом среди лета... Воевать там сложно... Но можно. Началась же наша война из-за того, что на территории моей страны временами находились золотые прииски. А временами у соседей. Они, конечно же, не мигрировали, по крайней мере, не так уж часто. Мигрировала граница, она же линия фронта... А моя родная база следила за тем, чтобы вражеские самолеты не мешали нашим войскам двигать эту самую линию на территорию противника.

В детстве я был таким же ребенком как и все (насколько это возможно на моей родной планете): играл с такими же детьми военных, дрался, капризничал. Отличался я только одним: я не спал. Просто не спал, никогда. Впрочем, никто не обращал на это особого внимания, даже родители. Каждый с младенчества привыкал к особенностям родного мира. Не спит, ну и пускай не спит. А вон дедушка Линкон, который никогда не ест. Не хочет.

В двадцать лет я в первый раз почувствовал, что хочу спать. И уснул. Тут-то и началось самое интересное. Для меня моя родная планета приготовила особенно веселую судьбу. Каждый раз, когда я засыпаю, я просыпаюсь в другом мире, не имеющим никакого отношения к моему родному. Так произошло и в первый раз, когда я проснулся в одном довольно спокойном и приятном мире, где смог прожить некоторое время, пока не сбежал из института... Впрочем это долгая история, особенно учитывая, что с тех пор мне удалось побывать примерно в пятидесяти-семидесяти мирах, и если я начну пересказывать все свои приключения... Если коротко, то миры были самыми разнообразными. Общее у них было одно: на них были законы. На каждом - свои. Часто там, где я просыпался, жили люди, разные, как их законы. Кто только не был моими знакомыми и друзьями: самураи, конгрессмены, конокрады, хакеры, погонщики скота, таксисты, крестьяне, комбайнеры, лучники, снайперы, аквалангисты, драгуны, повстанцы, революционеры, и даже короли и принцы (и один президент, очень умный и очень желавший оставить меня в гостях...). В каких только местах и в какие только перипетии я не встревал: проходил послушание в монастыре в глухих горах, в который нельзя было попасть и из которого нельзя было выбраться, расклеивал по ночам на витринах магазинов листовки, за которые могли застрелить, не спрашивая фамилии, пас многотысячные стада скота, названия которого я до сих пор не знаю, ждал приговора инквизиции в мокром и темном месте (и костер был лучшим вариантом), охотился на вампиров, спасался от вампиров, принимал любовь прекрасных дам и отбивался от любви совсем не прекрасных мужчин... Однажды мне дали дворянский титул, правда в другой раз меня вешали... Честно говоря, меня чаще всего ловили, хватали, сажали, судили, пытали и казнили. Хотели казнить, конечно, иначе я не смог бы рассказать вам свою познавательную историю. Вот и сейчас. Не успел проснуться как следует, а уже схвачен и законопачен. Причем судить меня будут, скорее всего, по законам военного времени (пусть здешняя война и отличается пучком странностей), что означает приговор скорый и суровый. А значит, надо валить отсюда.

Сбегать из мест принудительного содержания мне, с моим-то жизненным опытом, конечно же приходилось, поэтому план побега был составлен в пять секунд: подозвать к двери сопляка-охранника, заманить внутрь и... И что? Выйти отсюда не проблема, проблема в том, что за чертовщина твориться снаружи.

Розовые беретики

Глава 1

Далеко-далеко, за синими морями и бурными океанами, за высокими горами, чьи белоснежные вершины пронзают облака, за зелеными полями, за не менее зелеными лугами, на правом берегу Золотой реки раскинулся Лес. Лес, который люди называют Волшебным.

Люди, на самом деле, очень странные создания. Они никогда не говорят то, что думают на самом деле, никогда не отвечают на тот вопрос, который им задали, говорят непонятные вещи, называя их юмором или наукой. Поэтому то, что они назвали Лес Волшебным еще совсем-совсем ничего не означало. Назвали же они самый бурный океан Тихим, дали неизвестному зверьку имя - "Не понимаю", а реке название - Золотая, потому что тому из людей, кто увидел ее первым, понравился блеск заходящего солнца на волнах. Другие люди, не так любящие красоту, не стали разбираться, почему река получила такое название и долго-долго искали в ней золото.

Люди - странные создания.

Но в этот раз они, наверное, ошиблись. Потому что Лес на самом деле был волшебным.

Черные, искривленные стволы деревьев, тянущих острые сучья во все стороны, гнилые пни, клочья мха и паутины, свисающие до самой земли, из которой торчат узловатые корни, темное, беззвездное небо, лунный свет, пробивающийся сквозь разрывы облаков, скрип деревьев, вой волков и хохот сов...

Всего этого в Лесу не было. Он - Волшебный, а не Таинственный.

А что же было тогда?

Все остальное.

***

Высокие ровные стволы деревьев с плотной гладкой корой, увенчанные зеленой шапкой кроны, смыкавшейся высоко-высоко над головой... Деревья-великаны, растущие на возвышениях, вцепившиеся морщинистыми корнями в землю и раскинувших толстые суки в стороны, как огромные добрые руки... Птицы, поющие, щебечущие и молчавшие в зеленой листве... Мягкая душистая трава, выстилавшая землю под деревьями, каждая травинка которой имела свое название и свою особенность... Яркие цветы, раскрывавшиеся на рассвете и смыкающие лепестки на закате... Белые светящиеся цветы, которые просыпались на закате и прятали свои нежные лепестки перед рассветом... Ароматные и удивительно вкусные ягоды, растущие на кустах... Разноцветные шляпки грибов, прячущихся в траве... Бабочки, неустанно порхающие над цветами... Блестящие как драгоценные камни жуки, важно жужж...

- Бздынь!

- Ой!

- ЖЖЖжжжжжж....

Волшебным Лес назывался не поэтому.

В нем жили феи.

***

Фея Беллис потерла лобик, в который врезался колючий жук - эти жуки никогда не смотрят, куда летят! - и, крутанувшись в пируэте, который странные люди обозвали неизящным словом "бочка" полетела дальше по своим делам. А дел у каждой феи Волшебного Леса ой как много...

Это же нужно облететь всю южную окраину до самой Золотой реки, посмотреть как цветет огнекрас на Слегка круглой поляне, потом еще понаблюдать за растущим синекоренем у Трех дубов, потом искупаться в Хрустальном ручье, потом посмотреть как цветет огнекрас на Слегка круглой поляне, потом половить рыбок на берегу Изумрудного озера - а вдруг в этот раз получится! - погоняться за стрекозами в камышах, потом пособирать сладкие ягоды звездоплодника, потом... потом... ах да, еще не забыть про огнекрас на Слегка круглой поляне!

Головки у фей были маленькие, и многое в них не помещалось.

***

Феи Волшебного Леса выглядели как стройные десятилетние девочки, и ростом были такие же. Еще феи, точно так же как и маленькие девочки, любили наряжаться, смеяться и болтать о всяких пустяках. Больше между феями и девочками сходства не было.

Во-первых, и это самое главное, ни у одной девочки - даже у лавлокской принцессы! - не было такой возможности менять наряды и украшения.

Наряды феи шили себе сами, из лепестков лесных цветов и паутинного шелка, из древесных листьев и беличьей шерсти - хотя стриженые белки и были недовольны - украшая их капельками росы и огненными ягодами, перед блеском которых меркли любые холодные и грубые самоцветы.

Как можно сшить платье из лепестков? Все можно, если ты обладаешь волшебством.

Ах да, еще феи, в отличие от обычных девочек, могли творить волшебство. Можно было бы сказать "колдовать", но при этом слове перед глазами сразу возникает образ сгорбленной старухи, с крючковатым носом и огромной бородавкой, старухи, которая мешает огромной поварешкой жуткое пузырящееся варево в закопченном котле, который стоит в грязной и темной избушке, в которую ни одна фея ни ступит даже пальчиком ноги. Нет, феи именно творили волшебство и точка.

Сегодня утром, к примеру, Беллис захотела себе платье из радуги. Нет, разумеется, даже волшебство фей не сможет сделать одежду из "атмосферного оптического явления, наблюдаемого при освещении солнцем множества водяных капелек", как называют эту красоту странные люди. Фу. Но ведь можно сделать похожее!

Беллис проснулась рано утром на ветке старого дуба, сбросила старое платье - она носила его вчера - съела несколько капелек нектара - да, феи питаются исключительно нектаром и пыльцой - да, да и... а... а... апчхи! - и пыльцы тоже, умылась росинками из зеленых чашечек листьев манжетки и ввинтилась ввысь вся в мечтах о том платье, которое она сегодня себе сделает.

Розы - красные... Раз! И лепесток, одолженный у розового куста, вытянулся в длинную атласную полоску.

Купальницы - оранжевые... Два! И яркая огненная лента присоединяется к красной.

Лютики - желтые...

Березовые листья - зеленые...

Васильки - голубые...

Синекрасы - синие...

- Фиалки - фиолетовые!

Последняя седьмая лента взвилась в воздух, закружилась вокруг пританцовывающей от предвкушения Беллис, вместе в предыдущими. Они вращались все быстрее и быстрее, все сильнее и сильнее и наконец слились воедино, в восхитительное радужное платье.

- Ура!!! - фея взмыла в воздух и полетела по лесу.

Ах да, феи ведь умеют летать. Маленькие девочки - тоже, но в отличие от них феи умеют это делать наяву.

***

Люди любят рисовать фей. Только делают это совершенно неправильно!

Почему-то на рисунках феи совсем маленькие и спят в цветах. И еще у них длинные острые уши, как будто феи - это эльфы. На самом деле у фей Волшебного Леса были очаровательные розовые ушки, совершенно круглые. Ну, может быть, чуть-чуть великоватые, из-за чего постоянно выглядывали сквозь волосы.

Но самое неправильное - люди рисовали феям крылышки. Разноцветные бабочкины или прозрачные стрекозиные. Хотя никаких крыльев у фей не было никогда.

Люди - странные существа.

Наверное, они верили, что тот, у кого нет крыльев, летать не может. Люди часто верят в непонятные вещи. Например, в то, что они знают все-все-все. Твердо знают, что тот, у кого нет крыльев, летать не может, поэтому люди не летают.

А феи этого не знают. И летают. Хоть и без крыльев.

И, между прочим, отлично летают.

- Привет, Беллис!

- Привет, Галанта!

БОМ!

***

Золотистые волосы Беллис рассыпались по мягкой траве. Сама фея лежала, раскинув руки и ноги, и наблюдала, как, медленно кружась, летят вниз чешуйки коры с длинного дубового сука. Того самого, в который фея влетела лбом, когда отвлеклась на приветствие подружки.

- Беллис... - рядом приземлилась Галанта. В изумрудно-зеленом, длинном, до самых босых пяток, платье. В белых волосах вплетено соцветие краснокорня.

- Беллис, с тобой все в порядке?

- Да. Просто этот сук растет совсем не там, где нужно.

Обе феи взлетели и уселись на тот самый сук, болтая босыми ножками.

- Беллис, ты куда летела?

- К Золотой реке. И еще к Трем дубам, и к Хрустальному ручью и к Изумрудному озеру и... И еще куда-то, только я забыла куда.

- Изумрудное озеро! - захлопала в ладоши Галанта, - Полетели купаться!

- Полетели!

***

Очень скоро две визжащие от удовольствия феи врезались в воду Изумрудного озера. Взлетевший вверх сноп брызг залил недовольно крякнувшего селезня, трех лягушек и одну мгновенно промокшую и, видимо, оттого особенно недовольную фею.

- Беллис! Галанта! - из воды вынырнула и зависла над поверхностью Нимфея, - Здесь же я сижу!

Обе подружки тоже выскочили из воды и присели на покачивающуюся волну как на скамеечку:

- Ой, Нимфея. А что ты тут делаешь?

- Я смотрела на плавунца. А теперь он улетел. И где мне его искать?

- Прости.

- Прости.

- Хорошо, - Нимфея повела пальцами и ее белые волосы и платье из серебристо-блестящих чешуек, которые она одолжила у уклеек, высохли и выровнялись, - Давайте вместе купаться?

- Дава... Ай! Ай!

Волна тихонько донесла двух засмотревшихся на подружку фей к берегу и шлепнула их на горячий песок.

***

Прошло уже много времени, пока три феи вдоволь накупались, нанырялись, наплескались и насмотрелись на ползающего по дну рака. Потом Нимфея нашла пустую створку от раковины-перловицы и начала размышлять, что бы такое интересное сделать из перламутра, покрывавшего внутренности створки, Галанте наскучило ее платье и она полетела к восточной оконечности Леса, где росли кусты черноигольника, чтобы посмотреть, поспели ли ягоды. А Беллис вспомнила, что хотела полететь к Золотой реке.

Радужный вихрь пронесся над самой поверхностью речной воды и - бом! - остановился в кроне старой ивы, склонившей ветви над водой. Беллис, потирая лоб - этот сук тоже рос совсем не там, где нужно - присела на ветку и посмотрела из-под ладони на другой берег широкой реки.

Там не было леса. До самого горизонта, прячущегося в туманной дымке, тянулись зеленые холмы, покрытые короткой зеленой травой и множеством животных, покрытых толстым слоем серо-белой шерсти.

- Овцы, - пробормотала фея.

Это такие специальные животные, которых люди кормят, поят и потом состригают с них шерсть. Шерсть людям нужна, чтобы делать из нее одежду, потому что волшебством люди не владеют. Правда, очень странно: овец ходит по лугам много, людей возле них - мало, и если собрать всю ту шерсть, которую они состригают с овец, и надеть на этих людей, то они должны были превратиться в огромные шерстяные шары. А они, наоборот, ходят постоянно в одной и той же одежде, пока она не разорвется окончательно.

- Интересно, - Беллис дотронулась пальчиком до губ, - куда они ее девают?

Тут внимание любопытное феи привлек негромкий плеск.

- Лодка.

Лодка - это такой специально выдолбленный ствол дерева, чтобы в нем плавать по воде. Люди делают их, чтобы плавать и не мокнуть. Но вот эти два человека, которые плыли от Волшебного Леса, гребли так, что вода забрызгала их и они все равно намокли. Зачем тогда лодка?

Люди - странные существа.

Интересно, а что они делали в Волшебном Лесу? Местные люди никогда не плавали через реку, потому что знали, что лес принадлежит феям. Феи ведь не летают через реку и не забирают у людей овец, правда?

Два человека в лодке добрались, наконец, до своего берега, лихорадочно дергаясь и покрикивая друг на друга непонятными словами - люди часто так делают - они вытащили лодку из воды, спрятали ее в кустах и куда-то побежали. Странные...

Беллис взлетела, и плавно скользнув в воздухе, направилась в сторону, откуда плыли люди. Вдруг они рубили дерево и его нужно вылечить? Или разводили костер?

***

Нет, дымом и пеплом здесь не пахло. Однако что-то здесь все-таки произошло. Слишком уж тихо вокруг.

- Ой!

Беллис повисла в воздухе. Костров здесь не было. Здесь было кое-что похуже.

Большой круг, в котором не росла трава. Совсем. В круге не было не только ничего живого: даже земля не была мягкой и плодородной, в круге серела плотная корка грязного спрессованного песка, покрытая трещинами.

Раньше здесь такого не было...

Потому что такой круг появляется только в одном случае.

Если на этом самом месте умерла фея.

Но феи просто так не умирают.

Ее убили.

Сказка о частном детективе

Глава 1

Меня зовут Виктор Корд. Я - частный детектив из Сенд-сити.

Неплохое начало для детектива Реймонда Чандлера или Рекса Стаута, не правда ли? Действительность, к сожалению, далеко не так романтична. Нет, меня правда зовут Виктор Корд, а если уж быть совсем точным, Виктор Владимирович Корд (за фамилию спасибо предкам-белорусам). Да и обитаю я, как вы уже, наверное, поняли, не в Америке. Я, как и вы, живу в России, а Сенд-сити, как отдельные юмористы называют Песков, - мой родной город. Он же малая родина для еще полумиллиона жителей, то есть мне даже не повезло появиться на свет не то, что в Москве (где уж нам, лапотным!), то хотя бы в миллионнике. Увы. Песков - жуткое захолустье, как иногда говорят про такие городки: "Находится в самом сердце страны". Боюсь, расположен он в какой-то другой части тела...

Вот про свою профессию я не соврал. Я действительно частный детектив, один на весь город, вот так уж мне повезло. Вернее, везение тут не совсем... впрочем, давайте я просто вкратце перескажу свою биографию, окей? А потом от счастливого прошлого перейдем к скорбному настоящему.

Родился в славном городке Пескове во времена дедушки Брежнева, в семье инженеров, папа-инженер и мама-инженер, в точности как в старом анекдоте "Дети, не смейтесь, у мальчика такое горе". Впрочем, особого горя не было, денежки в нашей семье водились, из какой уж тумбочки их брал мой папа, я не знаю. Хотя я думаю, что в не очень правильной, иначе бы уже при Михал Сергеиче к нам не пришли с ордерком. Мы с мамой насушили было сухарей, но времена стояли уже не те, и из расхитителя социалистической собственности и спекулянта (хотя чего можно было расхитить и спекулировать на нашей чернильной фабрике для меня по сей день загадка) мой отец оказался зачинателем кооперативного движения, буквально в первый же день после выхода из сырого каземата открыв кооператив по пошиву джинсов. Предприятие было не самым богатым, однако доходец приносило, когда же появились первые ребятки спортивного вида с бритыми затылками (тогда еще без малиновых пиджаков), мой папа, всю жизнь обладавший нюхом старого лиса, уже успел перепродать его, устроиться на него же неким консультантом и спокойно пересидеть бурные девяностые не на самой денежной, зато на самой спокойной должности: и без работы не сидел и в машине не взрывался (в отличие от нового хозяина заведения, взлетевшего-таки к облакам).

В детстве стать частным детективом я не мечтал, книжками о Шерлоке Холмсе не зачитывался, да и вообще чтением не увлекался, предпочитая походы в кинотеатр, а потом видики с компанией. Вел обычную для тогдашнего тинейджера жизнь: школа, пионерия, в комсомол, правда, не взяли по причине его упразднения, курево за углом школы, драки, танцы, портвешок, девчонки... Все как у всех.

После выпускного вечера передо мной появились две дороги: на одной ждали форма и автомат, на втором - сессии и диплом в туманной перспективе. В моем случае - в очень туманной, в аттестате красовалась стая троек и одна-единственная пятерка. И та по физкультуре. Да и вообще, нисколько не хотелось мне протирать штаны за партой. Только что отмотал десять лет и опять, по доброй воле, подписываться еще на пять?! Да ни в жисть! Поэтому на медкомиссии в военкомате я первому же врачу заявил, что совершенно здоров и хочу служить. То, что этим врачом оказался психиатр, слегка притормозило прохождение комиссии, мы с ним имели долгую беседу на тему "Здоровые в армию не рвутся", однако, в конце концов, меня с сожалением признали годным без ограничений и направили дальше. В этом "дальше" мне повезло (хотя как посмотреть), и служил я два года в таком веселом заведении, что до сих пор не могу не то, что сказать, но даже намекнуть, что это было. Скажу только, что хлебнуть пришлось всякого...

За неделю до дембеля случилось несчастье. Никогда не пивший за рулем отец хлебнул на каком-то празднике лишнего и машина вместе с моими родителями влетела в стену. Хоронили без меня. После их смерти мне досталась двухкомнатная квартира, небольшой капиталец в американских рублях, припасенный запасливым папой в надежном месте, пустой гараж, домик в деревне, типа дачи и полное отсутствие перспектив на образование и работу. Работать на заводе за обещание заплатить показалось идиотизмом, идти ни в милицию, ни в бандиты не тянуло, для всего остального не хватало образования. Возвращаться в армию (а ведь звали, просили остаться, значит, не самым худшим я был ТАМ...) было стыдно. Перед уходом я, рассчитывая на знакомства отца, гордо заявил, что найду место в жизни сам. Не получилось...

Честно говоря, я слегка сорвался. Две недели похода по всем городским кабакам, кафешкам, ресторанам и пивнухам подкосили мой бюджет и здоровье, однако, в конечном итоге, помогли мне найти свое место в жизни. Два события, внешне незначительных, дали мне цель и направление.

Я лежал на диване, приходя в себя наутро после очередного вечера, с тоской глядя в телевизор, на котором нахально дымил трубкой Холмс. После вчерашнего не осталось ни одной сигареты, курить хотелось отчаянно и во мне проснулась черная зависть. Жил же человек, снимал квартиру у миссис Хадсон, курил трубку, пил кофе, стрелял из пистолета по стенам и зарабатывал деньги на весь этот разгул, раскрывая преступления... Хотя в фильме это не было показано, но ведь наверняка платили ему денежку, неужели же сэр Генри в благодарность за избавление от адской псины не подписал какой-нибудь чек с энной суммой. Вот бы мне так...

Мысль промелькнула и улетучилась, и никогда бы не вернулась, если бы в тот же день в пивнухе, где я поправлял здоровье, не встретился мне замызганный человечек, который распинался, что отныне в России появилась возможность обратиться к частному детективу вместо того, чтобы связываться с милицией. Как я понял из полупьяных заявлений, у него то ли украли что-то, а милиция не смогла найти, то ли украли у кого-то, а милиция вместо настоящего вора нашла его, в общем, на милицию он был обижен чрезвычайно. В знак доказательства своих слов о российских шерлоках холмсах человечек размахивал мятым журналом. Когда он спекся и уснул на столе, я подобрал журнал и узнал о существовании закона о частных детективах. Утром, на свежую голову, я как следует обдумал вчерашнюю мысль. Действительно, а не стать ли мне частным детективом? Ловить собак Баскервилей или местных профессоров Мориарти (уже надевших малиновые пиджаки) я, трезво оценивая свои силы и возможности, не собирался, искать пропавших кошечек и собачек тоже. Если честно, я решил отслеживать неверных жен и мужей. В жизни появилась четкая цель и все силы, не убитые в борьбе с зеленым змием и пивным потопом, я бросил на ее достижение.

Первой преградой на пути к цели оказался возраст, второй - отсутствие необходимого образования. Первая проблема прошла бы со временем, а вот вторая... Пришлось наступить на горло собственной гордости и позвонить командиру. Пусть и бывший, но командир, назвал меня психом, еще раз предложил вернуться, но в конечном итоге устроил меня в некую шарашку на годичные курсы частных сыскарей. Так я убил сразу двух зайцев: и образование получил, и возраст необходимый подошел. Через год командир звякнул в нашу милицию, и я очень быстро, и почти не потратив свой долларовый фонд (и без того похудевший до состояния дистрофии крайней стадии), стал счастливым обладателем лицензии, разрешения на газовый пистолет и крошечного офиса на восьмом этаже многоэтажки.

Ревнивые мужья и жены, правда, не ломились в мою комнатушку гурьбой, но мне повезло и здесь. Вернее, как сказать "повезло"... Везет тому, кто не сидит на месте. Я успел развить бурную деятельность, и уже буквально на второй день, когда я мчался на рейсовом автобусе N 27 из типографии, где мне отпечатали пухлую пачку визитных карточек в редакцию газеты, где собирался договориться о размещении своей рекламы, мне снизошло озарение... Возле меня, висевшего на поручне и мотавшегося туда-сюда как белье на веревке (автобус N 27 в нашем городе медленно не ездит в принципе, в его водителе умер великий гонщик), сидела женщина, делившаяся с соседкой своей трагедией: доченька-кровиночка уехала поступать в институт в другой город, и маму очень беспокоило, как же бедная девочка там в общежитии будет обретаться, там же пьянки-гулянки-мальчики-наркотики, а дочка по телефону говорит, что все в порядке, но материнское сердце же чует... На фразе ее собеседницы: "А я свою доченьку в общежитие не отдам, там же одни шлюхи, я знаю, я сама пять лет в общаге прожила..." я понял, что мне делать...

Вы знаете, сколько в нашем городе девушек студенческого возраста? Почти двадцать пять тысяч. И многие учатся в других городах, и у многих беспокойные родители, которым легче заплатить элегантному и обаятельному детективу, который съездит и точно разузнает, ведет ли их скромница монашеский образ жизни или, вырвавшись на волю, уже перепробовала все радости жизни. Заработанного мне вполне хватает на кусок хлеба и на кусок масла и на ложку красной икры сверху. Вот так я и тружусь последние десять лет, за что заслужил вечное проклятье несчастных студенток (отследить поведение мальчиков почему-то обращаются очень редко). В межсезонье, которое наступает для меня в июле-августе (каникулы) я берусь и за другие задания, чаще всего просят проверить добросовестность продавца-покупателя, так что среди бизнесменов средней руки нашего городка (у крупных свои службы безопасности) я довольно-таки известен и уважаем. Они за такие задания платят гораздо больше, чем беспокойные мамочки, зато и риска там навалом. Если меня вычислят девчонки (один мой знакомый клялся, что среди абитуриенток распространяется моя фотография с надписью "Берегись! Подлый шпион!"), то максимум, что мне грозит - расцарапанное лицо или попытка натравить на меня своих ухажеров, что, с учетом моей армейской подготовки, несерьезно. Если меня вычислят недобросовестные партнеры, то... Последний раз, когда я узнал, что в городе, в котором по документам был прописан директор фирмы с милым названьицем ООО "Оладик", на улице Звездной в доме номер 37 в квартире 7 проживает алкаш, два года назад потерявший паспорт, за мной началась увлекательная охота. Подлый пьянчуга, как выяснилось, паспорт не потерял, а продал с обещанием позвонить покупателям, ежели документом кто-нибудь заинтересуется. Так что из города пришлось уходить с перестрелкой. Нет, стрелял я, понятное дело, не из газовика. На такие веселые дела я езжу с настоящим тэтэшником, разрешение на него у меня, конечно, нет, но, как говорят в таких случаях прагматичные ньюйоркцы: "Пусть лучше меня судят двенадцать, чем несут шестеро". Пока ни разу не попался...

Так и живу. Квартиру продал (тоскливо жить там, где все напоминает об отце с матерью...), купил новую однокомнатную, улучшенной планировки, машинам после случая с родителями я как-то не доверяю, поэтому разъезжаю по нашему Сэнд-сити на мотоцикле, в еще папином тайничке завелась упитанная пачка зеленых денюшек, после каждого рискового дела пачечка полнеет... Девушки проходят по моей жизни нескончаемой чередой, ну как же, молодой, красивый, обеспеченный, да еще и частный детектив. Р-романтика! Правда, больше месяца ни одна не задержалась. Нет у меня желания, высокопарно выражаясь, связывать свою судьбу с какой-нибудь одной конкретной особью женского пола. Была в начале моей карьеры одна неприятная история, я был еще молод и неопытен... Короче, к женщинам с тех пор я испытываю стойкое недоверие. Детей я не люблю ни в каком смысле, так что, скорее всего, придется мне окончить свой жизненный путь старым холостяком. А пресловутый стакан воды мне подаст молоденькая медсестричка в коротеньком халатике за хороший гонорар...

Теперь вы представляете, что за тип решил поведать вам свою историю. Ну а вот и она сама...

Началось все это безобразие как раз в межсезонье, в июле. Только что закончилась горячая страда: родители все как один хотели проследить, чтобы их девочки сдавали сессии и не вылезали из библиотек. Только три дня назад я вернулся из последней служебной командировки: есть у меня постоянные клиенты, чья дочка уже на четвертом курсе и каждую сессию приходится контролировать ее успеваемость. Самое смешное, что девчонка действительно умница, учится старательно и каждый экзамен сдает на пятерки, но мама, видимо памятуя о собственной разгульной молодости, пасет ее неусыпно. Честно говоря, мне иногда хочется подкатить к несчастной девочке и покуролесить с ней, чтобы повидала хоть какие-то радости в жизни. С такой мамахеной ей будет тяжело...

В тот день я откровенно умирал от скуки. Есть у меня свято соблюдаемые часы приема заказов - с десяти утра (Чтобы рано не вставать. Что я, дурак, приходить на работу ни свет, ни заря?) до часу. Так и на дверной табличке написано. Во время семестров особо скучать не приходиться - не каждому охота волочься на мою верхотуру, но зато телефон иногда просто разрывается. А вот на каникулах... Можно неделями сидеть и пухнуть. И не сидеть нельзя. Номер своего мобильного не даю никому, чтобы меня не тревожили среди ночи. А если не ходить на работу, можно упустить выгодный жирный заказец. Вот и приходится тосковать...

К двенадцати часам стало совсем скучно. Я бродил кругами по офису, как волк зимой вокруг свинарника. Дверь, окно, стол, стеллаж, сейф, дверь, окно, стол, стеллаж, сейф, дверь, окно, стол, стеллаж, сейф... Телефон молчал как Герасим. Я поднял жалюзи и выглянул в окно. Ну и что ты там ожидал увидеть? Синее море и загорелых мулаток? За окном находился все тот же пейзаж, что и все последние десять лет: плоская, залитая гудроном крыша цеха той самой чернильной фабрики, на которой что-то ухитрялся расхищать мой предприимчивый папа. Мысль о родителях навеяла совершеннейшую грусть, и от отчаяния я решил убить время самым надежным способом - компьютерными игрушками. Решено - сделано, через пять секунд на мониторе подпрыгивала заснеженная Франция и тихо взрывались гранаты старого доброго Call of Duty.

Раздался решительный стук в дверь, распахнувшуюся следом. Я только и успел клацнуть по клавиатуре, чтобы убрать безобразие. Клиент должен видеть во мне серьезного человека, а не раздолбая-игромана. А вот охарактеризовать самого клиента я бы не взялся, даже если бы мне приплатили... Внешности он был самой незаурядной: внушительный рост, короткая стрижка ежиком, из-за которой волосы напоминали стерню пшеничного поля, руки переплетены канатами стальных мышц, на руке - солидная золотая печатка, из-под ворота белой футболки виднеется золотая цепочка, на плече висит темно-красная сумка или скорее длинный чехол, вроде того, в котором носят теннисные ракетки или, при желании, бейсбольные биты, возраст - где-то между тридцатником и сороковником. Вначале, в первую, очень короткую секунду показалось, что до меня добрался кто-то из тех ребят, которым я наступил на хвост во время одной из своих летних командировок. Но потом я разглядел глаза... Ярко-синие, спокойные глаза человека, которому приходилось в своей жизни "уничтожать живую силу противника". Глаза солдата, глаза бойца... Глаза воина. У убийц такого взгляда нет, они смотрят на всех, как на потенциальных жертв. Солдаты (настоящие солдаты, а не люди, одетые в форму) взглядом всех делят на категории: свои, мирное население и та самая живая сила противника.

Этот облик врезался мне в память еще и потому, что именно из-за него моя жизнь повернулась так круто, что будь она машиной, то врезалась бы в собственный задний бампер.

- Здравствуй, - сел без приглашения на стул пока безымянный клиент, с которым мы вроде бы на брудершафт не пили, а, значит, и тыкать ему никто не позволял, - частный детектив Вэ Вэ Корд?

- Виктор Владимирович, - уточнил я. Надо на табличке имя-отчество написать полностью...

- Это ты? - клиент попался настырный.

- Да, это я, Виктор Владимирович Корд, частный детектив...

- Виктор, я хотел бы воспользоваться твоими услугами.

- Я тебя слушаю, - решил я наплевать на лишнюю вежливость. Клиент и глазом не моргнул. Несмотря на свое тыканье, он мне понравился. Спокойный парень без лишнего гонора, с такими обычно сразу переходишь на дружеские тона, но в то же время и в друзья такие не лезут без мыла.

- Меня зовут Игорь Олегович, - сцепил он пальцы. На ребре одной ладони мелькнула татуировка "За ВДВ". Понятно, почему такой взгляд... Правда, неясно, откуда. Для Чечни староват... Афган, Карабах... Да может и Чечня, если офицером или по контракту.

- Я в вашем городе недавно, ориентируюсь у вас плоховато. Друзей здесь нет. Сегодня поездом из Питера приедет ко мне человек, привезет один предмет. Его нужно встретить. Я не могу. Поэтому хочу нанять тебя.

- А почему, Игорь, ты...

- Игорь Олегович, - жестко поправил клиент.

...Ого, на "ты" он не обижается, но вот называйте его непременно по имени-отчеству. Ладно, были у меня знакомые и не с такими чудачествами...

- Почему, Игорь Олегович, ты не можешь встретить с поезда своего человека?

Что-то мне подсказывало, что не получиться смотаться на вокзал, забрать предмет и оттараканить его Игорю, блин, Олеговичу. Какая-то заморочка наверняка присутствует.

- Я слишком заметный. Меня знают.

Все понятно...

- Слежка?

- Да.

- Кто будет тебя выслеживать?

Хорошо бы, не товарищи с красными корочками...

- Те, кто хочет, чтобы тот предмет достался им, а не нам.

Многозначительная оговорочка "нам". Так вы, Игорь Олегович, не сами по себе... Как говорил папаша Мюллер: "Нет ничего хуже, чем попасть между двух жерновов". Как-то так он говаривал...ладно. В принципе, частные детективы доставкой и охраной грузов не занимаются, однако, как сказал один умный человек: "Что же это за закон, если его нельзя обойти?" Ситуация отработанная: в таких случаях мы с клиентом подписываем стандартный договор, в котором я обязуюсь проследить за доставкой груза по назначению. А как можно лучше проследить за доставкой, если не доставив самому? Если оплата будет достойной, я забуду о риске получить по шее с двух сторон.

- Ну что ж, - деловым тоном заявил я, - частности обговорим позже, сейчас хотелось бы прояснить два вопроса. Первый: оплата...

- У меня нет денег, - сразу поставил точку Игорь Олегович, - поэтому я хотел бы спросить, примите ли вы в качестве оплаты...

Не договорив, он расстегнул боковой карман своего непонятного чехла (в начале разговора чехол был прислонен к столу, и я периодически косился, пытаясь понять, что в нем) и вынул толстый зеленый рулик.

- Вот это примете?

Хороший вопрос... Приму ли я в качестве оплаты несколько тысяч бакинских? И с такими денежками он шляется по городу. Не то, чтобы в Пескове грабили прямо посреди проспекта, но все-таки... А с другой стороны... Я посмотрел на его пальцы. Это не пальцы, это пассатижи, Игорь Олегович ими любому голову отвинтит.

- А ты же сказал, что нет денег? - ляпнул я от растерянности.

- Это не деньги, это доллары, - похоже мой клиент был из патриотов.

...В принципе, я не против патриотизма. Тогда, когда он не переходит в идиотизм. Очень уж многие испохабили это слово своими повадками, разговорами про Матушку-Русь, исконную-посконную, про нашу святую миссию, богоизбранность русского народа, благодаря которой мы рано или поздно порвем всех как Тузик тряпку, нужно только как следует полежать на печи и подождать, пока кто-нибудь все сделает за нас. Вернее, за них, им ведь патриотизм нужен только для оправдания собственного безделия, которое из-за таких вот считают чуть ли не национальной русской чертой. Только не считайте меня русофобом. Просто не люблю я тех, кто требует к себе особого отношения только потому, что им повезло родиться такими какие они есть. Я не люблю русских, которые считают себя лучше других только потому, что они - русские. Но я - не русофоб. И не люблю евреев, которые считают себя лучше других потому, что они - евреи. Но я - не антисемит. Не люблю негров, расистов, феминисток и тому подобную самопровозглашенную элиту. Сразу вспоминается "король Джулиан, самопровозглашенный властитель лемуров и ура" из "Мадагаскара". Те, кто действительно пашет день и ночь, реально делая нашу страну великой, те не кричат о патриотизме и своей любви к Родине. Хотя именно они и являются настоящими патриотами. Но все знают не их, а тех горлопанов, которые рвут косоворотки от Армани на груди и кричат с трибун, поэтому при слове "патриот" и возникает этакое неприятственное чувство...

Вот Игорь Олегович, видимо, не из крикунов. Он из тех, что спокойно делает свое дело... Вот только пока не знаю, что же это за дело? Что такое нужно привезти с вокзала, за что платят тысячами долларов?

- Игорь Олегович, а что за предмет я должен забрать? - осторожно спросил я у ставшего загадочным и непонятным клиента.

Только бы не наркота, только бы не наркота... Толстенький рулончик так мне приглянулся, но если там наркотики, то с болью в сердце придется от него отказаться. За решеткой мне не понравится...

- Там меч.

- Что там? - я решил, что не расслышал. Меч? Какой меч?

- Меч, - терпеливо повторил Игорь Олегович.

- Какой меч? - ступил я. Не слушал я о людях, раскатывающих в поездах с мечами. О нормальных людях, понятно. Мой клиент не производил впечатления человека, который будет участвовать во всяких там боевках, исторических реконструкциях и прочих толкиенутых сборищах. Может, "меч" - это название чего-нибудь? Неужели все-таки наркотик?

- Обычный меч, - Игорь Олегович спокойно пожал плечами, - с рукояткой, лезвием и ножнами.

- Старинный, - дошло наконец до меня, как будто мечи бывают современные.

Игорь Олегович кивнул. Все понятно...

- Антиквариат, - протянул я.

- Еще какой.

- Какого века? - машинально поинтересовался я.

- Очень старого, - не стал удовлетворять мое любопытство Игорь Олегович. Значит очень старый меч. Вещь старинная, цены немалой...Тогда понятно и почему он разбрасывается деньгами, и конспирация вокруг прибытия товара и зачем нанимать меня... Все понятно.

Тогда я еще не знал, что это будет чуть ли не последняя понятная вещь в моей жизни... Поэтому был спокоен, как валун на дороге. Инструкции, полученные от клиента, были понятны и ясны. Прибыть к московскому поезду, забрать от курьера чехол с мечом, вечером привезти его на адрес. То, что полдня меч будет болтаться по городу со мной, Игоря Олеговича не настораживало. Так как люди его типа лишней доверчивостью обычно не страдают, можно предположить, что, попытайся я скрыться с товаром и загнать его на сторону, жить я буду тяжело и недолго... Вызывала некоторое недоумение разве что личность курьера.

"Невысокая стройная девушка, рыжеволосая, в джинсах и белой майке с надписью ROYAL FLASH"... Наверное, не простая девчушка, какая-нибудь Никита, которая может порвать всех нападающих зубами на лоскуты и отбить все пули туфелькой. Остается надеяться, что на поезде не прибудет делегация фанаток покера, в которой несчастная курьерша затеряется как мышь в мешке с зерном.

За Игорем Олеговичем закрылась дверь, я сел на телефон и вызвонил такси, чтобы не слишком выделяться в толпе встречающих-провожающих. К делу я собирался подойти со всей серьезностью. Конечно, я не слышал о людях, убитых при перевозке антиквариата конкурирующей фирмой, но во-первых, это не значит, что такого не бывает, а во-вторых даже если такого ранее и не случалось, то, что я оказался первым, будет слишком слабым утешением...

Глава 2.

...Ну и где? Где этот флеш, блин, рояль? Где это пианино мотается?

Психовал я глубоко внутри, а снаружи это выглядело как естественное нетерпение молодого дурачка перед встречей со своей единственной и неповторимой любовью. Да и честно говоря, повода для переживаний не было и девчонка ни в чем не виновата. До прихода поезда было еще пять минут, это я приехал пораньше аж на целых полчаса. С целью разведать обстановку. И теперь торчу тут посредине перрона весь в белом и с небольшим букетом хризантем (а может быть и гладиолусов, я в цветах разбираюсь хуже, чем в моделях стрелкового оружия), изображая из себя того самого нетерпеливого влюбленного. По здравому размышлению я решил, что такой образ привлечет меньше всего внимания у возможных конкурентов. Кстати, ради них я и прибыл пораньше...

Кроме меня поезд встречало не так уж и много народу, однако не так уж и мало. Высмотреть тех, кто ждет моего курьера, было сложновато. Радовало только то, что и меня им тоже, надеюсь, сложно определить.

Подозрительных личностей в темных очках и плащах с поднятыми воротниками я пока не увидел. На лавке под сиренью сидел, развалившись, высокий и ужасающе тощий парень в серо-зеленом спортивном костюме, грязных белых кроссовках и прямо-таки непробиваемой черноты очках. Однако он, сразу видно, страдал после вчерашнего, а очками, скорее всего, прикрывал свежие фингалы. Все остальное население перрона подозрений вызывало еще меньше. Оп-па...

Рыкнув, на стоянку около перрона подкатил мотоцикл. Вот его седок сразу подпадал под категорию "очень подозрительный". Весь в черном, черная, наглухо застегнутая косуха, черный лакированный шлем с тонированным забралом, перчатки, берцы... Особенно настораживал шлем, не только своей чернотой, а самим фактом своего присутствия на башке подозрительного. Я сам мотоциклист и могу заверить: первое, что делаешь, остановившись - это скидываешь эту проклятую штуковину, чтобы освободить голову из плена. Сидеть в шлеме нормальный человек будет только в двух случаях: если ему надо быть готовым сорваться в любой момент (что уже настораживает) или если он не хочет, чтобы его лицо увидели (что настораживает тем более)...Ладно, хватить думать, а то девчонка, стоящая передо мной, уже красная, как комсомолка. Размышлял над загадкой мотоциклиста я, естественно, не глядя на него, просто, когда мой мозг работает, глаза движутся автоматически, поэтому взглядом я уже ощупал каждый сантиметр тела несчастной девушки.

Вот и долгожданный поезд. Опоздал на десять минут, что в Пескове, в общем-то, в порядке вещей. С шипением остановились вагоны, залязгали, опускаясь, подножки, счастливая толпа повалила на свободу. Изобразив безумную радость типа "сейчас я увижу мою ненаглядную", я рванул к краю платформы, мельком зацепив взглядом и мотоциклиста. Тот не шелохнулся, как будто поезд его не интересовал в принципе. Может, я и ошибся... А может у него просто хорошая выдержка.

Толпа валила мимо меня: бабки с котомками, студенты с сумками, пьяные дембеля с гитарами... Где же моя возлюбленная? Не дай бог, она уже прошла мимо, возможные наблюдатели (мотоциклист?) могут обратить внимание на странных влюбленных, не узнавших друг друга. Я уже было начал мысленно репетировать сценку "дорогая, как ты изменилась, тебя просто не узнать". Тут в вагонных дверях забелела маечка с ожидаемой надписью.

Девчонка оказалась умной. Я, попутно с высматриванием соглядатаев от таинственных конкурентов не менее таинственного Игоря Олеговича, размышлял над вопросом: как можно незаметно привезти меч? Помянутые соглядатаи наверняка будут высматривать людей с длинными предметами в руках: свертками, чехлами, наподобие того, что был у Игоря Олеговича (может, он тоже там меч таскает, хе-хе...). Я бы замаскировал его в связке граблей, вил и прочего сельскохозяйственного инвентаря, чрезвычайно слабо ассоциирующегося с мечами и прочей рыцарской романтикой. Девчонка же тащила на спине огромный розовый рюкзак, в котором можно было бы неприметно протащить не только меч, но и переносной зенитно-ракетный комплекс. А насчет внешности... Невысокая, худенькая, со спины так и вовсе семиклассница, рыжие как беличий хвост волосы стянуты в пучок, узкое личико, острый носик, серые глаза, большие и какие-то прозрачные, веснушки кое-где по лицу, джинсы и приснопамятная маечка... Симпатичная, но более того. Не в моем вкусе: фигурка слишком детская, а я педофилией никогда не увлекался. Мой идеал, если вам интересно - Наташа Королева. Однако, хватит рассуждать, пора действовать, девчонка уже бегает глазами по народу, разыскивая встречающего, еще немного и ее метания могут стать заметными...

Раздвигая толпу, я подошел к девчонке и обнял ее со словами: "Оленька, привет, как доехала!". Она было попыталась шарахнуться, но я вовремя шепнул "Я от Игоря Олеговича". Реакция "Оленьки" меня поразила. Нимало не засомневавшись в моих словах, она повисла у меня на шее с радостным визгом и мгновенно зацеловала до полусмерти. Галантно сняв рюкзак, я подхватил ее под локоток и повел к тосковавшему таксисту. Девчонка радостно щебетала что-то невразумительное, делясь непонятными для меня новостями и сообщая о том, как она соскучилась.