Скитальцы

Часть 1.

Шестьдесят два года тому назад отряд героя Кельна победил злодея, Филя, кровожадного демона, бывшего правой рукой императора. По пути его команда помогла многим людям. Почти в каждом уголке мира стоит памятник, посвящённый Кельну и его товарищам. Старики рассказывают истории о Кельне, радуют детей, веселят и держат память. Однажды им даже помогал в одном деле тоже весьма известный человек, которого они были готовы даже принять в отряд, но тот отзакался. Позже его признали предателем.

По стечению обстоятельств в мои руки попала занятная книга. Точнее, дневник Альна Исэл. То был тот самый известный человек, прекрасный маг, лекарь и путешественник. В моих руках теперь истина, правда.

Я знаю, что люди редко любят поминать и принимать настоящее прошлое, отказываться от того, что им вбили в голову. Но я хочу лишь пролить свет на многие события. Здесь ни в коем случае не будет оправданий, они ни к чему.

Пусть эта история послужит и поучительной сказкой. Суть, конечно, вы найдете в ней сами.

Часть 1

Запись 1.

Никогда раньше не писал дневников. Наверное, заброшу его после третьей записи. Изливать свои мысли и чувства на бумаге это странно. Я и говорить-то о них не умею, а тут приходится формулировать и записывать целыми предложениями. Впрочем, начну с простого.

Мы с Филем остановились в храме. Этот храм был полуразрушен. Крыша, казалось, вот-вот упадёт, но нам нужно было где-то переночевать. Не на голой земле же?

Да уж. И рассказчик из меня никакой...

Утром мы решили отправиться дальше в путь, но ночью я вдруг проснулся. Я увидел, как над сводом храма заискрились светлячки. Поистине красивое зрелище. Они стали кружиться, создавая вихрь.

Я стал будить Филя. Он едва разлепил глаза и махнул на меня рукой, пробормотав, что он хочет спать и ещё даже не заря, мол, зачем я к нему лезу. Я плюнул на него и стал один любоваться зрелищем. Но светлячки неожиданно стали утекать из здания. Я не сдержался и пошёл за ними.

Свет вытянулся от храма куда-то в лес. Он привёл меня к огромному дубу, со стволом, который не смогли бы обнять трое, а кроны хватило бы, чтобы построить на ней несколько домиков. Я невольно притронулся к дереву, чувствуя странное влечение. Светлячки окружили меня, а на стволе дуба озарилась замкнутая кривая, разошлась узорами, сияя, и резко под моей рукой ничего не оказалось. Я увидел внутри свиток. Очень старый, жёлтый и грязный. Но я взял его и развернул. Там было написано что-то корявое и неясное, но эта надпись вдруг осветилась, а мне поплохело. Глаза залила тьма, а утром меня уже обнаружил встревоженный Филь.

Запись 2.

Не знаю, может, начать писать время отсчета, дату? Возможно, я замучаюсь с этим и в конце концов наплюю.

«Священный трактат», — как его называет Филь, — с нами уже второй месяц. Если честно, за это время с нами почти ничего не произошло. Мы с Филем закинули в сумку трактат и забыли про него на полтора месяца, продолжив дальше бродить. Но недавно мы снова о нём вспомнили. Сели, развернули и ничего не поняли…

— Альн, слушай, а, может, тут написана какая-то истина? — предложил Филь.

Я отнёсся скептически. Какая ещё истина... Опять какая-то бумажка, которая была хорошо спрятана.

— Да нет, не думаю. Давай продадим её? — предложил я.

Филь нахмурился.

— Не-ет, а вдруг тут действительно написано что-то важное? Представь, что мы раскроем тайну всего мироздания, прочитав это? Возможно, мы вознесемся! О нас напишут в истории и будут помнить, как просветителей!

Я посмеялся. По-моему мнению в одном слове или предложении не может заключаться так много. Даже если там будет написано что-то выходящее за рамки того, что человек может представить, это, наоборот, ещё больше запутает нас.

Запись 3.

Мы с Филем начали расшифровывать трактат. У нас ничего не получается, но мы обошли уже несколько библиотек, даже дошли до столицы, но в архив нас не пустили. Жаль.

Мне идея расшифровки трактата безразлична, а вот Филь ей прям загорелся. Он всегда находит что-то интересное и зацикливается над этим, пока не доведёт до конца. К примеру, однажды мы нашли гробницу. Уже на второй лестнице вниз стало ясно, что, если мы пойдём дальше, то заблудимся. Но Филь столько наслушался про эту гробницу, что на мои возражения наплевал и потащил дальше. Мы чуть не погибли! Если бы не моя магия, то нас съели бы какое-то страшное существо, похожее на дракона! Но Филя ничему жизнь не учит.

Мы с ним знакомы еще с детства. Росли почти в одном дворе. Нас даже можно назвать братьями, жаль, не кровными, но мы столько перетерпели вдвоём, что стали друг другу родными. Не представляю, как я жил бы без Филя. Наверное, пошёл бы на самую обычную работу каким-нибудь торговцем и дожил бы так до старости, не узнав, что являюсь магом. А это было бы весьма печально, ведь мне нравится колдовать. Это красиво.

Запись 4.

Иногда думал и думаю о сути нашего путешествия. Ради чего мы путешествуем? Я не верю ни в Бога, ни в высшие силы, считаю, что человек сам строит свою жизнь, определяет судьбу. Иначе было ли предопределено моё собственное решение пойти в путь? Было ли в тот момент изначально известно, что я решусь? Но ведь в таком случае всё в жизни не просто так, и чему-то меня пыталась научить вселенная? Тогда чему? Это мысли о пустом, знаю.

Мы никогда не найдём ответ там, где его не существует. Конечно, по всем законам когда-то родится, — а, может, уже родился, — человек, который сделает невозможное и откроет Бога, иной мир. Но зачем это тогда Богу или вселенной? Они же сами определяют это. Зачем им раскрытие всех их тайн? Где для них выгода, чтобы человек зашёл за кулисы?

Сейчас я напоминаю себе своих старых знакомых. Я был рад, когда с ними познакомился. Они обсуждали высокие темы: мироздание, Бога, магию, истины, душевное составляющее. И мне было так интересно их слушать, правда, говорить своё мнение я часто не успевал.

Со временем мне эти разговоры так наскучили... Я слушал разное, но слышал одно и то же. Они говорили разными терминами, цитатами, а за теми скрывалось то, что понятно всем. И в конце концов я понял, что это пустое, что это не то, не моё.

С Филем мы часто обсуждаем дорогу, но иногда, тихими вечерами, говорим о чём-то душевном. И такое общение мне уже нравится. Филь тоже говорит очевидное, но не скрывает это за чем-то сложным, да и я тоже.

Запись 5.

Не верю, что продолжаю дневник. Уже аж пятая запись.

Мы с Филем напросились в архив в столице. Нас долго вышвыривали оттуда, причитая «да кто мы такие, чтобы соваться сюда», но нас наконец пустили. Как это было? Не поверите.

Мы уже раз двенадцатый подошли к дверям, уже знакомый нам стражник нахмурился, разозлился. Рот у него скривился. Но тут за его спиной скрипнула дверь, вышел молодой человек с белокурыми волосами. Странным (даже страшным) взглядом зелёных глаз он обвёл нас с Филем. При виде него стражник потупился, и мы застыли.

— Кто эти люди? И что им нужно в архиве? — спросил незнакомец.

— Да они какие-то путешественники, утверждают, что нашли какой-то трактат, где написано нечто важное. Просят, чтобы я их в архив пустил, чтобы они смогли его расшифровать.

Незнакомец хмыкнул.

— Какой раз уже приходят?

— Да не сосчитаешь, арестовать бы их уже!

— Ну ты! Зачем арестовывать, пропусти уже путешественников, раз им так надо.

Молодой человек, даже не взглянув на нас, пошёл восвояси, а стражник снова скорчил гримасу, но пустил нас. Перед нами открылись три этажа, заставленные шкафами, полными книг.

Мой восторг было не описать, а Филь сразу побежал рассматривать книги.

Делаю пометку спустя время, что вскоре мы узнали, кто был этот молодой человек. Вот в это вы уж точно не поверите! Сам советник императора!

Запись 6.

Советник этот тип странный. Зовут его Шен, фамилия неизвестна. Бог знает, сколько он служил при дворе.

Мы обосновались с Филем недалеко от архива, едва денег на комнату хватило. Каждый день мы с утра до ночи проводили в архиве и пару раз видели Шена. Один раз он зачем-то подошёл к нам. У меня чуть сердце не остановилось, а вот Филю повезло, он тогда на третьем этаже рылся, искал что-то.

— Так что у вас за трактат? Как нашли?

Я помолился, чтобы он поскорее отошёл от меня или чтобы Филь пришёл в ту же минуту. Не люблю я незнакомых людей, особенно со статусом. Мне неудобно сразу становится...

— Нашли случайно в лесу, светлячки привели. А сам он из себя просто старая бумага с печатью. Внутри него написано то ли слово, то ли предложение.

— Интересно. Почему просто не продадите? Остальные озабоченные дадут много, если покрасивее подать историю.

Само его замечание мне не понравилось. Неприятно было это слышать. Если уж мы решили, что хотим сами побыть этим озабоченными, зачем такое советовать? Да, я тоже предлагал такое Филю, но мы сошлись, что не будем этого делать.

— Мы пока сами не расшифруем, не продадим уж точно.

Шен пожал плечами, какое-то время стоял, смотря в сторону, а потом спросил:

— А мне дашь глянуть?

Я засомневался, но нельзя было отказывать человеку такого высокого положения. Мало ли...

Мне пришлось залезть в сумку Филя, на самом дне найти трактат. Я поглядел на него секунды две, а потом отдал в руки советнику. В это миг в голове промелькнула мысль, что, может, он поймёт, что там.

Шен без интереса, но бережно, раскрыл трактат. Он хмыкнул и отдал его обратно мне, сказав только:

— Штука неплохая, действительно старая с отпечатком магии.

Не прощаясь, советник покинул архив, а ко мне подоспел Филь, видимо, заметивший эту сцену.

— Что он сказал?!

— Сказал, что трактат старый и с отпечатком магии. Всё.

— Ну явно ж прочитал, что там! Почему промолчал! Может, действительно что-то важное. Слушай, а, может, он и не понял, что там! Точно! Не понял! Нам обязательно надо его расшифровать, Альн!

--

Некое отступление. Как человек, отдающий правду миру, поясню, почему отдаю её не по порядку. Этот дневник был уже неполон, когда он попал ко мне в руки, так что любая запись, которую вы здесь видите идёт по порядку для меня, и только автор этого дневника знает, что было написано в промежутках, которых нам никогда не суждено увидеть.

Но не буду задерживать любопытного читателя.

Запись 16.

В общем, вчера к нам в комнату с Филем пришло письмо... Не знаю, не люблю сюрпризов...

Мы уже месяц в унынии, потому что в архиве ничего не нашли, а тут нам пишет сам второй принц и зовёт во дворец. Точно советник постарался... Филь, правда, был рад. В моменте его глаза так заблестели, руки задрожали, он и представить не мог, что когда-то попадёт во дворец с приглашением. А мне было некомфортно.

Честно говоря, я вспоминал те времена, когда мы покоряли лес и помогали деревенским. Я уже настолько привык к свободе, что несколько месяцев в столице ввели меня в апатию. Неприятно. Но я не показывал своего сомнения Филю. Я сделал вид, что тоже рад. До сих пор делаю. Улыбаюсь. Да простит меня Филь, если он спонтанно решит прочесть мой дневник, но я хочу свободы, путешествий.

Слава это хорошо, но её я хотел, когда мне было лет шестнадцать, сейчас же я предпочту быть тихим героем для себя и тех, кому прихожу на помощь. Я среднячок в магии, к тому же и использую её редко... Такие славы не получают, к счастью или к сожалению.

Филя в роли героя я представить могу. Он выносливый, старательный, с поля боя его не стащить, пока он не победит (упёртый осел). При этом он умеет найти подход к людям, меч держит крепко, врагов не боится ни в коем случае. Не то, что я... Нет, я не трус, но... Да перед кем я оправдываюсь.

Запись 17.

Перед походом к принцу мы привели себя в порядок. На остатки денег купили мне новые сапоги, а Филю — пояс. Я долго уговаривал так не заморачиваться, но Филь был непреклонен. Он считает, что во дворец нужно идти при параде. Якобы встречают по одёжке. Ну... Это правда, но какая разница второму принцу, как будут одеты какие-то путешественники?

Нас пустили во дворец, и мы попали в огромную залу, где окна были от пола до потолка. С обратной стороны стоял столик, окружённый цветами и растениями. За этим столиком пил чай второй принц. Я был изумлен.

Давно я не чувствовал себя так неуверенно из-за убеждённости, что не заслуживаю этого. Меня слегка била дрожь. Филь же поглощал взглядом всё, что окружало его, тоже был взволнован.

Мы прошли прямо к принцу, к этому столику, окруженному растениями. Второй принц поднял на нас взгляд, и мы поспешили поклониться. Сумка с моего плеча чуть не упала, я почувствовал себя очень неудобно.

Второй принц пригласил нас сесть напротив него. Потом мы долго рассказывали ему о трактате. Точнее, о том, как нашли его и как пытаемся расшифровать. Последнее пока проходило безуспешно... Принц выслушал нас, приказал служанке принести нам чаю. Я на несколько секунд задержал взгляд на девушке, которая шла с прямой спиной и высокомерным взглядом, несмотря на своё положение при дворе. Очень необычное явление, как мне тогда показалось.

В конце разговора второй принц предложил нам под его покровительством обосноваться во дворце. Мы с Филем тогда переглянулись. Мне показалось, будто я ослышался.... Чем мы заслужили подобное? Но... Мы приняли его предложение.

До сих пор не верю, что мы будем жить во дворце и нам дадут статус личных магов второго принца.... Неужели так люди и получают высокие должности? Так просто...

Запись 21.

Не думал, что буду так долго вести этот дневник. Я часто начинаю и очень быстро бросаю занятия. Это, видимо, закрепилось на какое-то время.

Вчера к нам приставили служанку. Звать вроде Цай. Не знаю, для слежки ли или для помощи её к нам послали, но девушка миловидная и общается очень приятно. Точнее, у неё очень развит словарный запас, и голос всегда такой мягкий.

Филя я уже не видел дня два. Мы как устроились с ним на подработки, вообще друг друга не видим. Иногда я умираю со скуки, листая словари на незнакомом языке, а Филь в это время либо убивает чудищ, либо куёт железо. Мне приятней мирная работа. Спасибо, что меня приняли в архив библиотекарем. Эта работа пусть и скучная, но мне удобна. Я всё равно ощущаю себя на своём месте. Но в тайне я всё же скучаю по свободе...

Дела с трактатом плохи. Мы примерно предположили несколько вариантов, но в конечном итоге всех их откинули. Всё это была чушь да и только. Филь предложил расширить поиски и сходить в горы, в имение графа, который долгое время коллекционировал книги, словари, трактаты, старинные вещи в общем. Я идею поддержал. Если мы пойдём к тому же с указом принца, то точно завоюем его доверие, чтобы день другой порыться в его личной библиотеке.

Запись 22.

Мы наконец собрались с Филем вдвоем, обговорили идею о походе к графу и наведались с ней ко второму принцу. Мы, правда, несколько отвлекли его от дел. Он не совсем был рад нашему приходу, так как подписывал важные бумаги, но всё же выслушал и пообещал, что напишет графу. С того дня мы начали готовиться в дорогу. Я на самом деле был очень рад, но старался этого не показывать, потому что Филь, как мне показалось, не разделял мои чувства...

И вот, вчера мы отправились в путь. Буквально тем же вечером пошёл дождь, который перешёл в сильный ливень. У нас уже не было возможности вернуться в город, а спрятаться было негде, потому всё промокло. Наш запас еды едва уцелел, но не весь. Я почему-то не огорчился, это ещё больше напомнило мне время наших путешествий. Вот бы вернуться в это время, ведь во дворце мы уже более полугода. Представить только, просидеть взаперти полгода!

Сегодня утром Филь заметил, что я делал запись, пока мы были на привале. Он уже не в первый раз замечал это, но поинтересовался впервые:

— Что это ты там строчишь?

— Просто делаю заметки, дневник веду.

— Я видел тебя с ним ещё во дворце. Что ты туда пишешь? О чем хотя бы?

— Просто описываю события.

— Зачем? Писателем стать хочешь? Знай, Альн, им платят гроши...

— Да не пугай ты меня! Я не мечу в писатели. Я даже уже не помню, зачем этим занимаюсь. Вести дневник уже вошло в привычку, понимаешь?

— Ну не знаю...

Я и вправду уже не помню, зачем веду дневник. Кажется, я его начал для описания расшифровки трактата, если правильно помню. Вроде молодой, а память уже подводит...

У меня был в подростковом возрасте знакомый, молодой человек. Ему было на тот момент двадцать два. Он вёл ужасный образ жизни: курил трубку, работал днем и ночью, часто не спал по двое-трое суток.

Однажды кто-то укорил его за такой образ жизни, а он отмахнулся: «Да мне и без того уже как два года помирать пора!»

И я уже как четыре года должен в могиле валяться, но всё ещё пытаюсь жить. Смешно.

Запись 23.

Пока подходили к дому графа, заговорили с Филем. Мы с ним очень давно так долго не общались... На самом деле я начал скучать по Филю. Я так привык к его присутствию рядом, что стал принимать это за само собою разумеющееся. Со мной всегда рядом был человек, на которого я мог положиться, а теперь он пропал.

— Филь, тебе нравится во дворце?

— Ты же знаешь, я в основном нахожусь в отряде, это ты в придворном архиве сутками.

— Да, но тебе разве не хочется снова пойти путешествовать? Ну... Как раньше.

— Мне и так неплохо. Понимаешь, у нас есть крыша над головой, деньги, дело. Пока не расшифруем трактат, вряд ли покинем дворец.

— Тогда лучше поскорее с ним покончить.

— А тебе не нравится во дворце?

— Там действительно хорошо, но я хочу свободы. Иногда вспоминаю наши путешествия, и тоска тяготит.

Так и не помню, чем закончился этот разговор, но мне полегчало.

В тот же день мы добрались до графа. Нам открыл дверь дворецкий, оглядел, спросил, кто мы и что нам надо. Мы всё рассказали, и он оставил нас у порога, пока сам пошёл к хозяину дома. Через минут десять к нам вышел мужчина за сорок, поприветствовал и рассказал, что получил от второго принца письмо, но вряд ли будет готов отдать какой-то из своих экземпляров, но не запрещает нам просмотреть их, ибо мы совершили неблизкий путь.

Нас с Филем проводили в огромную залу с кучей полок. Чем-то она смахивала на архив, но в размерах значительно уступала ему. В сопровождении дворецкого мы походили, осмотрелись, приметили парочку книг.

Честно говоря, присутствие дворецкого меня весьма напрягало...

Под вечер, — а мы пришли утром, — граф оповестил нас, что вряд ли сможет обеспечить нас ночлегом, мы с Филем переглянулись, но, так и быть, ушли. По дороге назад Филь начал:

— Мне кажется, это было очень грубо и по отношению к нам, и по отношению ко второму принцу, так ведь, Альн?

Я потупился. Мне сделалось к тому моменту печально, что мы возвращаемся ни с чем и возвращаемся в общем.

— Я тоже так думаю. За нами ещё и дворецкого приставили, будто мы воры какие-то. А мы с посланием второго принца ведь пришли.

Филь резко остановился. Я обернулся к нему. Взгляд у него стал мрачный.

— Может, отомстим старику?

Запись 24.

Прошлая запись оборвалась, ко мне со спины подошёл тогда Филь, и я, растерявшись, закрыл дневник, ещё и пятно поставил на страницу случайно... Ну и ладно. Писать о событиях, прошедших уже как три дня назад, мне всё ещё тяжело. Я давно не чувствовал себя так паршиво. Хотя, возможно, это первый раз в моей жизни, когда меня буквально тошнит от себя... и от Филя. Продолжу прошлую запись:

— Может отомстим старику? — предложил Филь. — У нас будет в оправдание ужасный приём и предвзятое отношение. Притом у старика было письмо от второго принца, которого он тоже не особо уважает, раз не оказал нормального приёма его людям!

К тому моменту начал собираться дождь.

— Но, Филь, что ты предлагаешь?

— Украдем то, что нам нужно. Граф уж точно не разорится, если у него пропадёт пара книг! У него их целая библиотека!

— Филь... Это преступление, ты уверен? Нас могут выгнать из дворца...

— Альн! Ты серьёзно? Где твоя гордость?!

— Филь...

Он подошёл, схватил меня за плечи и встряхнул, после чего посмотрел в глаза.

— Альн, мы не можем это так оставить, и нам нужны те книги!

— Но мы можем рассказать обо всём второму принцу, он, скорее всего, что-то предпримет.

— Ты думаешь? Ему вряд ли есть дело до нас. Он принял нас с надеждой, но мы до сих пор не решили даже одной буквы!

— Ладно, как хочешь.

Филь отпустил меня и отошёл. Его лицо заливала вода, но теперь ему было плевать на то, что мы снова промокли до нитки.

Этим же вечером мы составили план, по которому ночью должны были пробраться к графу. И исполнили его.

Мы залезли через окно, по коридору дошли сразу до залы, взяли всё, что приметили в официальный приём, а потом так же ушли. Книги были у нас.

Теперь уже мы вернулись домой. Странно, но нашу комнату во дворце я действительно уже могу называть домом.

От графа ни слуху ни духу. Тишина. От того ещё тяжелее. Я не пытался разговаривать о содеянном с Филем, но меня это больно тяготит. Впрочем, я стал общаться с нашей служанкой.

Цай очень мила и легка. Она образованная, что необычно для служанки. Наверно, она росла не в бедной семье, но почему стала служанкой? Однажды я ей чуть не проговорился, что книги у графа мы украли... Боже мой... Боже... Что мы всё же натворили с Филем?

Запись 31.

Два дня назад к нам заявился второй принц.

— А где Филь?

— Скорее всего, либо на задании, либо в кузнеце. Он вернётся уже к ночи.

Второй принц кивнул и сразу вышел.

Я совсем растерялся. И зачем ему нужен был Филь?

Но вчера второй принц уже пришёл во время присутствия Филя. Он позвал его за дверь на разговор. Мне было несколько неловко и неприятно от этого. И я не сдержался и подслушал.

— Мне нужна некоторая помощь. Отцу нездоровится, и он начинает выбирать, кто из сыновей взойдёт на престол. Прошу, вступите ко мне в армию. Я знаю, что вы превосходный мечник. Я назначу вас на высокий пост, не пожалеете.

— Для чего я вам?

— На границе нужно успокоить варваров. Если всё пройдёт гладко, то Его Величество сделает свой выбор.

— А Альна позвать не хотите? Он хороший маг.

— Не думаю, что маги нам помогут. Нам нужны воины. Вы согласны?

— Да, когда сборы?

— Думаю, через неделю...

Я отпрянул от двери, притворился будто что-то читаю, даже проверил, чтобы книга была не вверх ногами. Дверь открылась через пару секунд, зашёл Филь. Он оглядел меня и с улыбкой сел напротив.

— Альн! Ты не представляешь! Второй принц предложил мне стать капитаном! Я поеду укрощать варваров на границе!

Я натянул улыбку. Я хотел порадоваться за Филя, но мне было сложно это сделать. Наверно, я плохой друг, раз даже не могу порадоваться за него.

— Филь, это прекрасно!

— Вот и я так думаю. У нас есть шанс полностью завоевать доверие второго принца!

— Не подведи.

— Конечно! Когда б это я подводил?

В тот же вечер Филь отправился на задание, а на смену ему через час явился советник. Мне стало ещё хуже от его вида.

— Ты не брал из архива книжку такую... С красной обложкой?

— Таких много...

— Покажи, я сам посмотрю.

Мне пришлось указать ему на стопку книг, которые мы когда-то брали из архива, но так и не вернули. Шен стал медленно осматривать каждую.

— Ты же маг, да? — неожиданно спросил он.

— Да, как вы поняли?

— У магов аура особая, несложно понять. Что умеешь?

— Передвигать предметы, атаковать умею в нескольких стилях. Есть ещё пара заклинаний небольших.

— Неплохо.

На этом он замолк. Во мне появилась странная надежда, что меня тоже куда-то позовут, что я тоже буду кому-то нужен, но советник ушёл, ничего не сказав более. Впрочем, служить у не особо приятного мне человека было бы еще хуже.

Запись 33.

Дело Филя увенчалось успехом. Он вернулся и рассказывал мне:

— Мы разбили лагерь в лесу. Мне выделили отдельную палатку. Вдруг слышу ночью шорох, хватаюсь за меч и вылезаю из палатки. Становлюсь за деревом и тут чувствую, что кто-то сзади меня. Замахиваюсь, бью. Я ещё не слышал, как звучит меч, когда отрубает людям руки... Ух... Это был страшный и завораживающий звук. На меня стали нападать с других сторон, я начал отбиваться. К тому времени остальные поднялись и вступать в бой. К утру мы убили всех варваров! Их тела истекали кровью, поливая ею траву. Оказывается, с такими же опытными соперниками биться куда интереснее, чем с чудовищами.

— Вы их убили?..

— Да! Всех до единого. Ты бы это видел, Альн!

Я потерял дар речи. Может, я слишком мягкосердечный или просто чего-то не понимаю, но мне стало жутко и мерзко, в то время как Филь светился.

Запись 40.

Второй принц взошёл на престол. Отчасти это произошло благодаря Филю. Ничего себе, едва осознаю это.

Нас с ним переместили в отдельное строение рядом с дворцом. Это место было несравненно лучше. Цай переехала с нами. Страшно это признавать, но мне она нравится. Кажется, и она испытывает ко мне какие-то чувства. Когда-то я соберусь с силами и признаюсь ей. Но сейчас я ещё не уверен...

Заручившись поддержкой нового Императора, мы смогли собрать коллекцию новых словарей. Да вот только трактат всё ещё был нами не покорен. Мы до сих пор понятия не имеем, что там.

Я откровенно скучаю по прошлым временам. Но уже изменился и я, и Филь. Ничего как раньше не будет. Филь продолжает рубить людей. За его спиной уже целое кладбище. Но всем плевать. Конечно, народ начинает волноваться, что это за зверь подле императора, но пока дальше обсуждений ничего не заходит.

Одно остаётся неизменным. Советник у императора не сменился. Им остаётся Шен. Признаюсь, но хоть это меня обрадовало.

Запись 42.

Вчера ко мне вошёл Филь. Я краем глаза заметил, что на его сапогах была застывшая кровь. Меня всколыхнуло, но пришлось сделать вид, что всё в порядке. Он кинул на стол толстую книгу и сказал:

— Эта книга на древнем языке, здесь может быть разгадка.

Я сразу понял, что эта вещь очень ценная и, скорее всего, единственная в своём экземпляре...

— Где ты её достал?

— Пришлось разворошить одно место. Но ничего, это ведь на благо.

Я нервно сглотнул. С недавнего времени мне стало не по себе рядом с Филем.

— Ты убил людей ради книги? И это во благо по-твоему?

— Ну нет же, не людей. Всего-то кучка каких-то фей, они и так живут по полгода.

— Феи живут свыше десяти лет!

— А ты за них сейчас заступаться будешь? Они уже все мертвы.

Я затих. После этого я даже не прикасался к этой книге. Мне было тошно.

Запись 45.

Я наконец решился позвать куда-то Цай. Я знаю, что для общества это странный поступок, но мне плевать. Честно говоря, я устал от происходящего. Днём я работаю в архиве, ночью — перебираю древние книги, листаю их, чтобы найти то, что спрятано в трактате. А ведь мы уже с полгода к нему даже не прикасаемся. Филь носит мне абы где добытые книги... А я их просматриваю в перчатках, потому что боюсь нащупать чью-то кровь.

Но не хочу о плохом.

Позавчера я занимался своими делами, когда в комнату вошла Цай, чтобы принести чаю. Она села напротив, поинтересовалась моей работой, спросила, где Филь. Я как-то расплывчато на всё ответил, а потом поднял на неё глаза и понял, что пора.

— Цай, слушай, а ты свободна завтра вечером?

— Думаю, да, а что? Есть какая-то работа?

— Нет-нет-нет, вовсе нет. Я хотел спросить, не хочешь ли ты сходить в город?

Глаза у Цай заблестели. Я сразу заметил это и обрадовался.

— Я была бы не против.

Дальше мы стали обсуждать, куда можно пойти, выбрали очень приятный кабак.

День действительно вышел прекрасным. Она почти не прекращала улыбаться, что радовало меня самого. И о Цай я узнал намного больше... Оказывается, она из семьи торговца, который обеднел, потому влез в долги, и его дочери пришлось пойти в служанки, тогда как старший сын ушел на заработки в столицу. Незавидная участь, но Цай её судьба почему-то совсем не огорчала. Удивительные люди существуют на свете...

В конце прогулки мы остановились перед входной дверью. Было неловко. Цай странно посмотрела на меня, и я решился уже на более опрометчивый поступок. Осторожно я наклонился к ней, поцеловал в щеку, задел край губ, и отстранился... Снова посмотрев ей в глаза, я притянул ее к себе, приобняв, и поцеловал в губы.

Часть 2.

Запись 52.

Мы завтракали вместе с Филем, когда он спросил:

— Я заметил, ты приударил за Цай, так ведь?

Я чуть не поперхнулся.

— Да, что-то не так?

— Нет-нет, просто поинтересовался. Его Величество хочет мне тоже втюхать какую-то даму...

— По всем традициям.

— Ну не нужна мне пока девушка. Притом бесполезно меня с кем-то сводить, если этот кто-то мне безразличен.

— Поговори с Его Величеством, откажись.

— Да я пытался, он остался недоволен.

— Будь настойчивей.

— Уж постараюсь...

Филь на какое-то время замолк. Он обвёл взглядом комнату, только потом посмотрел на меня и тихо заговорил:

— Чем тебе понравилась служанка?

— Странный вопрос. Цай образована и интересна.

— Так просто... Да уж.

— Что тебя не устраивает? — не выдержал я.

— Всё в порядке, не злись, простое любопытство, — тут он резко переменил тему, — и как тебе та книга, которую я принёс тебе месяц назад?

Я едва понял, про какую книгу он говорит. Имелась в виду та самая, которую он принёс мне от фей... Честно, я к ней даже не прикасался. Мне было плевать, что в ней.

— Руки как-то не дошли.

— Действительно? Ты вроде более свободен, чем я.

— Неправда, я весь день торчу в архиве.

Филь фыркнул. На этом разговор был окончен.

Филь стал каким-то хаотичным, более грубым. Меня это огорчает. Кажется, скоро Филь, которого я когда-то знал, с которым я отправился путешествовать, скоро совсем пропадёт и останется только в воспоминаниях тех, кто его застал таковым. И всё же... Я скучаю по тем временам, когда мы свободно путешествовали по миру. Я могу писать об этом бесконечно, потому что каждый день жалею, что мы остались во дворце!

Запись 53.

Отчего-то я проснулся ночью. Во рту пересохло. Я направился на кухню и по пути заметил, что в комнате Филя горит свет. Я осторожно приоткрыл дверь, и увидел, что тот сидел за книгой.

— Что такое, Альн?

Не удивительно, что он меня заметил, ведь я даже не пытался прятаться.

— Что ты делаешь?

— Перевожу с древнего.

— Ты знал, что ночью нужно спать?

— Раз у тебя руки не доходят, я решил заняться этим сам.

Я ничего не ответил, вышел. Мне стало неприятно.

Может показаться, что меня очень легко задеть, что я чересчур эмоционален, наверно, так и есть. И всё же меня не покидают воспоминания о путешествиях. Я недавно вспомнил, как мы поднялись на самую высокую гору в государстве. Перед нами расстилались хребты, усыпанные снегом, внизу цвели деревья, пели птицы. Вокруг был необъятный простор. Тогда я почувствовал себя настоящим. Не знаю, как объяснить это чувство. Я просто наслаждался жизнью... Помню мы, достигнув вершины, разбили лагерь, разожгли костёр, чтобы приготтвить еду.

— Здесь так хорошо, и дышится легче, — произнёс Филь.

Я оглянулся вокруг и согласился с ним:

— Да... Представь, как чудесно будет посвятить жизнь поиску таких прекрасных мест?

— Ещё бы, и умирать будет не жаль.

Я тихо посмеялся.

В тот день нам о смерти было незачем думать. Мы были живее живых, ничего не могло нас сбить с пути. Почему в ту ночь мне досталось найти этот трактат? Знай я, к чему это всё приведёт, никогда не пошёл бы за светлячками...

Запись 55.

— Цай, а о чем ты мечтаешь?

— Я? Не знаю даже. К чему вопрос?

— Я давно хочу свободы. Я мечтаю о ней... Если я тебя когда-то позову, ты пойдёшь со мной?

— Куда? На свободу?

— Да, в путешествие, где увидишь горы, реки, скалы, море! Ты пойдёшь?..

— Конечно, куда же я денусь, Али.

Такой у нас был диалог с Цай. Мы сидели в гостинной, читали, она положила голову на моё плечо.

Интересно, если я действительно когда-то решу уйти отсюда, получится ли это у меня? И пойдёт ли со мной Цай? Надеюсь, она говорила правду. Филя я уже вряд ли отсюда вытащу. Ему невыгодно всё бросать. Свобода для него уже не та. Кстати, мы наконец сошлись с Цай. Она оказалась ещё милее, чем я думал. И я старался соответствовать ей.

— Я люблю тебя, Цай.

— Я тебя тоже, Али. Мне приятно осознавать, что рядом со мной такой человек, как ты.

— А мне-то как приятно. Я и представить не мог... Впрочем, удивительно, что мы так легко и быстро сошлись.

— Я думаю, это судьба.

В судьбу я, конечно, не верю (как и в Бога), но мне кажется, что Цай права, и какие-то неведомые силы сложили такие обстоятельства, чтобы мы смогли встретить друг друга.

Запись 56.

Я надоедаю сам себе. Не знаю, как этот кризис называется, но я стал много вспоминать прошлое. Недавно у меня всплыло воспоминание, как мы впервые с Филем ночевали в лесу. Это было весело. Мы спрятались под деревом, сидели, прижавшись друг к другу, и боялись каждого шороха. Мы даже не развели костёр, почему-то решили, что так, наоборот, привлечем к себе живность.

Я рад бы обсудить прошлое с тем, кто был непосредственно участником в нём, но Филь не особо хочет со мной говорить. У него теперь другие друзья, знакомые. Меня он не замечает в упор, лишь требует расшифровки древних слов. А я... Недавно он со своим отрядом зачищал деревни от демонов и убил несколько простых людей, которых приняли за одержимых. Конечно, император это очень просто замял, но факт остаётся фактом. Может, я больше и не хочу разговаривать с Филем... Он стал совсем другим. Теперь Филь одержим трактатом и способен сделать что угодно ради хоть малейшей зацепки. Он приносит мне книги в крови и грабит. Все закрывают на это глаза, а мне мерзко. Если же у меня «руки не доходят», Филь по ночам сам занимается этими книгами, но получается у него посредственно на самом деле. Приэтом Филь часто ходит укрощать варваров, убивает всех до единого со своими людьми. О нём начала ходить уже дурная слава. Кто-то распространил слух, что прошлый император не умер от болезни, а был убит подручным второго принца, Филем Осано. О мне ни слова, странно. Наверно, на фоне Филя я абсолютно блекну, становлюсь незаметен. То и хорошо...

Запись 63.

Я недавно ходил в местный постоялый двор. Там бывают разные люди, в основном проезжие. Оказалось, что о Филе говорят страшное, что руки его по локоть в крови, что скоро его меч доберётся и до нынешнего императора и что он сам демон, которого скрывают во дворце, как неисчерпаемую яростную силу. Кто-то обсуждал даже покушение на него. Я был в полном ужасе. Тем же вечером я едва поймал Филя и рассказал ему всё. А он повернулся ко мне с мрачным видом и тихо проговорил:

— Заявятся — убью. Они не первые, они не последние, Альн. Хватит отвлекать мен ради такой чуши.

— Как не первые?..

— Легко и просто. Уже нашлась парочка смельчаков, которые посчитали своим долгом напасть на меня. Думают, что убьют убийцу и этим совершат благое дело, хотя сами на деле запачкаются в крови. Дураки.

Он отвернулся и тут же пошёл от меня.

Запись 64.

Я уже готовился ко сну, когда ко мне пришла Цай. Она села рядом со мной на кровати.

— Что-то случилось?

— Али... Я слышала, что ты маг. Это правда?

— Да.

Цай повернулась ко мне всем телом и схватилась за моё предплечье.

— Вот это да! Почему ты мне раньше не говорил?!

Я засмущался. Во дворце почти никто не знал, что я обладаю магией. Я считаю, что рассказывать об этом бессмысленно.

— Я плохой маг... Посредственный.

— Не верю, чтобы ты мог быть плохим магом. Покажи что-нибудь, пожалуйста!

Я почувствовал себя неловко. Я так давно уже не пользовался магией, да и она мне была здесь ни к чему. Пришлось взять себя в руки. Я вздохнул и, припоминая символы, начал указательным пальцем чертить в воздухе их. Главное правило любого заклинания — завершённость. Каждый элемент, символ должен пересекаться с другим. Я довёл последний штрих и в воздух взлетели маленькие искры, напоминавшие очертания цветка. Это было моё любимое заклинание, честно говоря. Цай резко набрала воздуха и хлопнула в ладоши, улыбаясь.

— Это потрясающе! Я, конечно, видела магов, но никогда не могла застать, как они колдуют! Это так красиво, Али!

— Согласен. Могу еще парочку похожих показать.

Цай закивала.

Теперь я решил ее удивить настоящим цветком. Органическая магия намного сложнее обычной. Под обычной я подразумеваю атаки и барьеры, те искорки, которые я сделал. Это простой выброс энергии, копившийся во мне. А органическая магия это сплетение из энергии реальной вещи. Такие заклинания чертятся намного сложнее. То есть, в них всегда есть элемент, означающий связующее, и на него уходит большой запас энергии.

Я же, давно не колдовавший, имел и некоторое преимущество. Во мне скопилось много энергии, уход которой не сильно повлиял бы на меня физически.

Я начертил в воздухе заклинание, но, как позже оказалось, случайно перепутал один символ, потому, вместо одного цветка, я получил десять таких. Сияющие белые цветы поймала Цай. Она стала их разглядывать, гладить, а потом сплела из них венок, приговаривая:

- Плелись ниточка, вейся веревочка, неси радость птичка.

--

Не хочу вмешиваться, но от себя лично добавлю, что магия бывает абсолютно разная. И мое объяснение будет уже по поводу самой сути магии.

В моих глазах магия бывает красивой, полезной и боевой.

Есть маги, которые посвящают всю жизнь отработке боевых заклинаний, атак. И всю жизнь используют их в боях, направляя свой дар на защиту и оборону.

Маги с полезной магией – это простые целители. К ним я мог бы отнести и священников. Эти люди сосредотачивают все силы, чтобы помогать, терять себя, но восстанавливать других. Они даже более героичны, чем первые.

И существуют маги, которые никак не используют свои способности. Ни «за», ни «против». Они предпочитают своей магией вершить настоящее чудо. Разные представления, уличный театр – их любимое занятие. Но часто такие маги и не раскрывают своих способностей перед другими, а наслаждаются ими в одиночку или используют на благо: для починки, создания вещей.

Конечно, всегда существуют исключения, которые знают все области, но, насколько я помню, именно по этим направлениям делят детей в школах магии. Мое описание может отличаться от того, как это подают в классах, но суть остается прежней.

Запись 67.

Пишу уже на утро. Не знаю, зачем я всё это описываю здесь, но мне письмо снимает часть груза с души. Со временем появляется чувство, что я делю с кем-то свои тайны, потому и не являюсь одиноким.

Мне в последнее время часто не спится. Я подолгу смотрю в потолок без возможности уснуть. Вчера за полночь я пил чай на кухне, ибо он был с успокоительными травами, и я верил, что они помогут мне забыться. Неожиданно открылась входная дверь, и я увидел в коридоре Филя. В полумраке я не заметил ничего странного, но, когда он вышел на свет, стало видно, что у него в районе живота сочится кровь, которую он пытается остановить рукой.

На вид Филь едва держался в сознании, вся его одежда была в крови, вероятно, и в собственной, и в чужой. Я тут же вскочил с места, чтобы подхватить его и довести до спальни.

— Что случилось?!

Филь поднял на меня мрачный взгляд.

— Напали...

Произнеся это, он закашлялся. Я довёл его до его спальни, усадил на кровать. Пришлось быстро сориентироваться, где находятся бинты, и вспомнить, как ими пользоваться. Я скоро замотал раны Филя, сел рядом, листая книгу заклинаний, которую недавно принёс из архива.

— Я спокойно возвращался домой, а на меня со спины... — попытался заговорить Филь. — Как им самим от себя не противно нападать со спины... Что за крысы!

— Где они сейчас?

— Убиты.

Я сглотнул и продолжил поиск. В конце концов я нашёл заклинание, которое облегчило бы раны Филя.

— Ты не удивлён, да? — спросил он, когда я стал чертить заклинание.

— Да...

— Я не мог поступить по-другому. Либо они, либо я, Альн, понимаешь?

— Понимаю.

— Ничего ты не понимаешь. Ты как они, ты считаешь меня животным, которое рубит направо и налево! Я вижу по глазам! Ты оставишь меня! Альн, почему?..

Моя рука едва не дрогнула. Тогда пришлось бы начинать заново, но я вовремя спохватился.

— Филь, мы всё ещё друзья?

— Конечно.

— Зачем тебе служба при дворе? Зачем тебе это всё? Мы можем снова уйти в странствие, пойти в другие страны. Возможно, именно там нам помогут с трактатом.

— Альн, уже поздно, уже нельзя...

— Но почему?

Я закончил заклинание, понадеялся, что оно сработает, и отстранился. Филь осветился нежно-голубым светом. Не знаю, действительно ли помогло ему это, пока не спрашивал, не хочу пока идти к нему.

Тем временем Филь ответил:

— А что тебя не устраивает? Я служу у самого императора, обеспечиваю его безопасность. Ты работаешь в архиве. Нам это на руку. У нас есть определённое положение, которое даёт нам права.

— Да на что тебе эти права? Из-за твоего положения тебя чуть не убили!

— Да мне плевать. Нам нужно решить этот трактат. Мы здесь уже полтора года, но так и не нашли никакой зацепки!

— Может, потому что не там ищем?

— Тебе здесь настолько плохо?

— Мне?.. — если честно, я был очень удивлён этим вопросом. — Терпимо.

— Альн, ты даже здесь нашёл себе любовь! Что может тебе так не нравится, что бы ты хотел продолжить скитаться без цели?

Тут я понял, что, скорее всего, самому Филю наши путешествия быстро осточертели. Он так хотел познавать мир, но, видимо, это ему быстро надоело. Я осознал, что мы никогда не продолжим наше путешествие. Никогда.

— Ладно... Лучше отдыхай, я утром посмотрю, что с тобой. Не умирай только, пожалуйста. Его Величество не обрадуется твоей смерти.

Филь нахмурился, но кивнул. Я пришёл обратно на кухню в подавленном состоянии. Мне хотелось исчезнуть, может, забиться в угол и сидеть там сутки напролёт в истерике. Без понятия, но меня накрыла глубокая печаль, которая не отпускает даже на утро. Редко бываю в подобном состоянии.

Запись 83.

Только сейчас обратил внимание, что так долго веду дневник. Удивительно.

В обед к нам зачем-то заявился советник. Я долго его нигде не наблюдал, потому и грянул он, как снег на голову. Когда раздался стук в дверь, я очень удивился. К нам в основном мало кто заходил. Цай сразу оживилась и пошла открывать. Я в это время до сих пор пил свой чай с успокоительным. Вид у меня всегда надлежащий для любых встреч, потому я не боялся за волосы или одежду.

На кухню явился Шен. Я сначала застыл, потом вскочил со стула и поклонился:

— Приветствую.

Он махнул рукой:

— Не стоит. Мы с тобой давно знакомы, отставь эти формальности.

Цай, решив, что мы будем говорить о чём-то важном, покинула нас, что меня совсем не обрадовало.

— Что это ты пьешь?

Я очнулся от мыслей.

— Чай.

Конечно, я не уточнил о его составе. Наверно, узнай его Шен до того, как я ему его налил, он вряд ли бы притронулся к нему.

— Здесь достаточно сильные успокаивающие травы, — прокомментировал советник, когда я налил ему того же чаю.

— Прошу прощения, есть другой.

— Зачем ты вообще это пьёшь?

Я растерялся.

— Бессонница. Пытаюсь её побороть.

— Ну, возможно, это действительно тебе поможет. Результат уже есть?

В этот момент у меня промелькнула мысль, что Шен вряд ли пришёл пообсуждать мой чай, но всё равно это делает. Советник то ли тянул время, то ли не знал, чем себя занять.

— Не особо, разницы почти не чувствую.

— Тебе бы воздухом подышать.

— Знаю, времени нет.

— У меня предложение. Через две недели я планирую поход за артефактами. Вы с Филем могли бы мне хорошо помочь. Я освобожу вас от обязанностей на время задания.

Для меня не было удивлением, что на нас хотят скинуть какую-то работу, но то, что приплели к этому, не только Филя, но и меня, сильно удивляло. Я привык оставаться в стороне, пока Филь вершил дела. Хотя советник, определённо, странный человек. До сих пор испытываю к нему неприязнь, но уже даже не помню, с чего она началась. Наверно, так нельзя.

На выходе Шен задержался и снова завёл разговор:

— Кстати, лучше прекращай пить эту отраву. От неё слишком много побочных эффектов. Перейди лучше на что-то другое.

— Я знаю, но спасибо, постараюсь.

Уже ночью, когда пришёл Филь, я рассказал ему обо всём. Он несколько минут сомневался, стоит ли соглашаться, но в конце концов плюнул на это дело.

Теперь у нас в планах через две недели идти в поход. Внутренне я ликую. Я уже мечтал, как надену походные одежды, пройдусь по высокой траве, задышу свежим воздухом после дождя. Меня переполняет радость.

Запись 84.

Прошло уже два дня от прихода Шена. Надеюсь, этот дневник никто никогда не увидит, ибо слишком уж много здесь моих мыслей, неформальных обращений. За такое и за решётку бросить могут...

Сегодня утром мы с Филем остались вдвоём. Цай ушла за продуктами, до моей смены было ещё два часа, и Филь почему-то не торопился к императору.

— Знаешь, Альн, может, ты и прав. Когда мы скитались, было так просто всё вокруг. Не то, что теперь

— Не думай об этом, уже ничего не поделаешь.

— Почему? Хотя ты снова прав. Я заметил, что все начали считать меня злодеем, убийцей. Может, оно так и есть, но я не хочу закреплять за собой таких именований.. Мне становится противно от самого себя. Я вижу в глазах людей страх, и меня это огорчает. Я не хотел быть таким, я хотел только лучшего. Скажи, разве я виноват в том, что мне приходится бороться за свою жизнь? Почему они не понимают, что я убиваю варваров ради их спокойной жизни, граблю ради изучения и просвещения. А когда они нападают на меня, то изначально поступают опрометчиво, ведь какой человек не будет защищаться, если на него направить меч?

Я хотел бы промолчать, но мне пришлось ответить. Ответ мой был размыт, размазан, оправдовал Филя, но и объяснял поступки народа.

Весь день я думал об этом. Я и так посвящаю размышлениям об этом ного времени, но меня не покидала мысль, что Филь забылся. Он считает, что делает всё ради благой цели, но методы, которые он использует для её достижения, бесчеловечны. Конечно, он этого не понимает, и я не в силах ему это объяснить. Если же и дальше так пойдёт, то не представляю, что произойдёт и какая слава пройдёт о Филе.

Всё из-за трактата, который стал отправной точкой всех событий. Вряд ли мы его когда-то расшифруем. Правда, я уже не верю в это. Возможно, что кто-то решил подшутить и заколдовать каракули. Я почти уверен в этом. А мы приняли их за истину, скрытую за древним языком.

Запись 85.

Мне кажется, я слишком привязан к прошлому. С одной стороны я давно должен был привыкнуть к новой жизни, а с другой стороны, если моя тоска по прошлому, и означает, что я не доволен настоящим? А я им действительно недоволен.

Наконец, я выговорился об этом Цай. Она долго молчала, не знала, что ответить, и я ее, безусловно, понимаю. Потом Цай собралась с мыслями и сказала, что если меня что-то не устраивает, то надо это менять. Я возразил, что ничего изменить не могу. Она вздохнула, приобняла меня и произнесла:

— Сам себе же и перечишь.

Удивительно, как просто я сделал из себя жертву. До этого момента я даже не понимал этого... Даже на этих страницах я часто жалуюсь на одно и то же. Но в этом есть и моя вина. Я могу принять нынешнее свое положение и радоваться тому, что есть.

Запись 86.

Мы начали сборы в поход. Нам с Филем до сих пор не объяснили, что за артефакты, где мы будем их искать и зачем их искать. Но о первых двух нам обязательно расскажут, последнее уже и не наше дело.

Отчего-то я стал испытывать вину. Это было странно. Я так хотел выйти куда-то, но Филя этот поход совсем не радовал, наоборот, огорчал. Цай пойти с нами не могла по объективным причинам, а жаль.

В конце концов рано утром мы встретились с Шеном у ворот столицы.

— Смотрите, сейчас движимая прямо по дороге. Отсюда не так далеко. Доберемся до Ользена, а там надо будет сделать остановку. То, что нам нужно, находится рядом с ним.

Мы двинулись. Никто не задавал вопросов, хотя у меня было их достаточно много, но я побаивался открыть рот. Но спустя где-то час, видимо, советнику стало скучно. Он, изначально идущий впереди, поравнялся со мной. Филь остался позади. Я удивился, но стал ждать, что этот человек будет делать дальше. А Шен молчал. Минут десять мы шли рядом молча (мне было безумно неловко), пока он, наконец, не заговорил:

— Я знаю, что ты хочешь расспросить меня. Спрашивай.

Я с сомнением повернул к нему голову. Шен даже не смотрел на меня, ни одним глазом.

— Ну... Хорошо, да, спасибо, — я растерялся, пытаясь сформулировать вопрос, — что это за артефакты?

— Сам без понятия.

— Откуда же вы о них узнали?

— Недавно несколько человек делали обход той местности, нашли странное озеро, на дне которого что-то блестело. Кто-то попытался заплыть за этим, но его не пустило заклинание. Маг среди них был никчёмный, потому заклинание снять не вышло. Они рассказали про это на постоялом дворе в Ользене, а там проворливые ребята всё благополучно подслушали, передали это в Организацию Слухов. Я мог бы купить это за неплохие деньги, но в Организации есть мой знакомый, так что слух достался мне бесплатно.

Я лишился дара речи.

— Ничего себе... Вам повезло. А зачем вам эти артефакты? А если это окажется далеко не артефакт, а безделушка? Нет гарантий, что там будет что-то полезное.

— Хорошо мыслишь! Но мне плевать. В первую очередь это загадка, которую интересно разгадать, во вторую — нечто материальное. Мне нет особого дела до того, что я получу в итоге, но мне интересно это получить. Если это окажется что-то хорошее, я буду рад, если бесполезная чушь, то всё равно останусь в плюсе, ведь даже так её добыча доставит мне удовольствие.

— А вы уверены, что получите от этого удовольствие?

— А я уже доволен, что вышел из дворца. Понимаешь меня, так?

Я вздохнул. Лучше бы не понимал…

— Так. А часто вы так развлекаетесь?

— Не скажу точно, но раз в месяца три примерно. Могу почаще приглашать с собой.

Когда у человека есть всё, ему приходится развлекать себя. Если этот человек живёт на свете, дай Бог знает, сколько лет, то ему всё скучно, ведь он повидал всё на свете. Если бы я был ровесником Шена, наверно, понял бы его, но я всё ещё задумываюсь над материальным. Мне нужна однозначная выгода, не развлечение. Отсюда и большая вина, что ради подобного Филь сорвался с работы. Интересно, о чем думал советник, когда нас звал... Какой он странный человек. Но странные люди бывают с хорошей стороны и с плохой. Вот он относится к последним: его не поймёшь, мотивы абсолютно неизвестны, а действия далеко не приносят остальным пользы. Я очень желал вырваться из рутины, но теперь этот поход меня угнетал. Я спустился с вершины на самое дно.

Кстати, сейчас мы уже находимся в Ользене. Мы остановились на постоялом дворе, где пережидает ночь куча путешественников. Я успел уже пообщаться с парой людей. Как раньше. Помню, мы с Филем так же останавливались на ночь, когда нам хватало денег. Весь вечер мы общались с другими постояльцами. Каждый рассказывал увлекательные истории... Как это было давно.

Запись 87.

Вечер прошёл действительно довольно неплохо, к нам даже присоединился Филь, а советника я перестал видеть почти с остановки. Ближе к ночи все стали расходиться. Наши комнаты с Филем были рядом. Прямо перед дверьми мы остановились, разговорившись.

— О чем, кстати, вы с советником говорили? — спросил меня Филь.

— Да не о чем особо. Он мне рассказал, как узнал про эти артефакты.

— Ясно, значит, ничего интересного. Ладно, спокойной ночи.

Филь ушел задумчивый.

Я умолчал о остальной части разговора, чтобы он не думал, что оторвался от работы просто так, ради развлечения. Это ему совсем не понравилось бы. Странно, как то, чего я хотел больше всего, превратилось для меня в то, чего я лучше избежал бы. Я жалею. Жалею, что согласился на это.

Запись 88.

Мы двинулись в сторону этого волшебного озера. Я представлял его как совершенно обычную водную гладь, окружённую лесом. Как я ошибался... Какое это было красивое место!

Мы зашли в лес. Пробирались чуть ли не напролом через бурелом, но вот вдали стал видеться просвет и что-то синее. Я сначала решил, что это озеро такого необычного цвета. Но нет, это была поляна синих цветов, сияющих на свету. Они окружали какой-то очень маленький водоём, оказавшийся тем самым озером. Шен остановился прямо перед настилом синих цветов, дождался пока мы встанем с ним рядом и сказал:

— Ради того, чтобы увидеть такую красоту, стоит даже жить!

Филь вздохнул.

— Но это глупо. Красоту увидишь и забудешь. Нет смысла жить ради того, что пройдёт тогда, когда закроешь глаза.

Я в тот момент мысленно зацепился за мысль Филя: «Нет смысла жить ради того, что пройдёт тогда, когда закроешь глаза.» Если брать это вне контекста, то можно отнести ко всей жизни в целом. Да, это нудное размышление о смерти, жизни и её смысле. Впрочем, я не согласен с этой мыслью и в контексте. Красота существует, чтобы ей любовались. Если бы не нашлось хотя бы одного существа, способного восторгаться ей, то её и не существовало бы. У каждого явления, предмета, существа есть свой смысл.

Шен после реплики Филя косо посмотрел на него.

— А ради чего вы готовы жить? — обращался он, определённо, к Филю, но почему-то формально, нежели чем ко мне. Это задело меня. Неужели я настолько незначителен в глазах Шена, что ко мне можно как угодно обращаться? Да уж.

— Ради смерти, — не задумываясь, ответил Филь, но быстро исправился, — но, скорее, ради истины.

— Какой истины?

— Вы точно помните, что мы до сих пор разбираемся с тем древним трактатом. К примеру, ради истины, что написана в нём.

Советник лишь хмыкнул.

Я до сих пор верю, что он прочитал в тот день в архиве то, что написано в трактате. Ну не может человек, проживший несчитанное количество лет, не понять какого-то древнего языка! Хотя бы раз в жизни он сталкивался с ним, если не разговаривал на нем!

— Что ж, идите через цветы осторожно. Если почувствуете что-то странное, говорите об этом сразу.

Я ступил первым. От моего шага цветы вокруг покачнулись, и с их лепестков посыпался голубой блеск. Я ощутил какую-то силу, но решился пойти дальше медленными шагами. На полпути к озеру меня обогнал Филь. Неожиданно Шен теперь остался позади, хотя всегда шёл впереди.

— Что не так с этим озером, что его не обыскали раньше? — спросил Филь, стоя у воды.

— Оно заколдовано! — ответил Шен.

— И как же?

Не дожидаясь объяснения советника, Филь носком сапога коснулся водной глади. Она осталась абсолютно неподвижна. Филь замер, а потом наступил на озеро... Да, он буквально наступил на него. А потом Филь сделал ещё один шаг и оказался на середине водоёма. Он стоял на воде словно Божество.

К этому моменту подошел уже и я, и Шен. Я смотрел на это с изумлением и непониманием, а советник как-то задумчиво. Он будто размышлял, что ему сделать. И в конце концов Шен присел перед водой, докоснулся до неё и над гладью засветились символы. Советник тут же отдернул руку, а Филь соскочил с воды в цветы.

— Что это?!

— Заклинание, видно же, — сказал советник, — Альн, что думаешь?

Филь нахмурился, поняв, что задал глупый вопрос. А я сел рядом с Шеном и тоже прикоснулся к озеру.

Пока я торчал во дворце, в мои руки попадало множество книг о магии. Я запомнил несколько символов, элементов. Но это мне не помогло. На озере оказалось так много странных черт, которые пересекались между собой ещё более странным образом. Приэтом я почувствовал связь силы, которую ощутил от пыльцы цветов.

— Не плохо было бы предположить, что цветы питают это заклинание, потому что спустя время я стал чувствовать, как силы уходят по кончикам пальцев в пустоту. Но силу от цветов я почувствовал только тогда, когда потревожил их, значит, только, когда кто-то тревожит цветы они начинают питать заклинание на озере, и оно срабатывает. Скорее всего, не разобравшись, те ребята, что столкнулись с этим местом, попробовали разбить заклинание, но приэтом продолжали тревожить цветы, потому всё уходило в никуда и ничего не получалось.

— Как ты быстро всё понял...

Мне показалось, что Шен посмотрел на меня по-новому. Я не ждал, конечно, признания собственных достоинств от человека, который мне неприятен, но по правде это потешило моё самолюбие.

— Ну и как по-твоему можно это решить, Альн?

— Ну... Встать на само озеро и уже на нём разбить заклинание. Самое простое, что я могу придумать.

Шен чуть удивился, но пожал плечами.

— Ладно, тоже неплохо.

Вмешался Филь:

— Разве рационально стоя на воде, разбивать заклинание, наложенное на неё. Мы же даже не знаем, какая там глубина.

— И то верно, — подтвердил Шен, — но нам всё равно придётся туда спуститься. Как понимаю, все умеют плавать, да?

— Да.

— Ну вот и хорошо.

Мы встали на воду. В этом мире всё так удивительно, даже на воде постаять успеешь, если решишь весело прожить жизнь. Наверно, люди, забывающиеся в работе, теряют очень многое, но даже не осознают этого.

Как и планировалось, Шен разбил печать. Несмотря на кучу символов, она оказалась достаточно слабой. Мы тут же упали в воду. Но странное дело, мы действительно упали, но не в воду, а на твердую поверхность. Вода оказалась тоже обманом. Наша компания очутилась в какой-то яме. Мы даже не намокли.

Советник сразу зажёг огонёк и пошёл вперёд. Мы с Филем переглянулись, и я тоже использовал заклинание, чтобы осветить нам дорогу. Коридор впереди оказался достаточно широким, чтобы мы с Филем могли идти рядом.

— До подобного мы с тобой ещё не доходили, Альн, — произнёс Филь.

— Мы, кажется, подобное и не искали. Действительно надо было обращаться в Организацию Слухов.

— Но берут они очень дорого...

Нас перебил Шен:

— Тихо, — шикнул он, обернувшись, — в таких местах нельзя шуметь.

Я заметил, как его свет озарил что-то белое за его спиной. Это что-то шевельнулось, и стали видны два огромных жёлтых глаза змеи, но с белыми зрачками... Я молча указал вперёд. Шен насторожился и повернулся обратно, замерев. Филь сразу стал осторожно вытаскивать меч из ножен. Но змея, кажется, нас даже не заметила. Она повернула и поползла обратно в темноту. Мы последовали за ней.

В конце коридора, куда нас привела змея, уже находилось настоящее озерце. Оно источали слабый свет, от него отлетали маленькие частицы вверх. Но вокруг него оказалось много всякой всячины: и золотые побрякушки, и драгоценные камни, и всякие украшения. А привлекло внимание другое, то, что было на самом озере. Посреди водной глади сиял красивейший лотос. Белый цвет с середины переливался в нежный розовый на концах. От цветка отходили завитки, причудливые узоры. Змея обвилась кольцом по кайме озера.

Советник, решив, что опасности нет, ступил ближе к безделушкам и быстро схватил какую-то вещицу. После этого он поманил нас назад, дальше отсюда, а там шёпотом произнес:

— Видимо, змей охраняет лотос. Не стоит тревожить больше это место.

— А разве змей не может быть опасен? — возразил Филь.

Советник покачал головой.

— Он слеп, а выбраться наружу и подавно не сможет. То заклинание, которое я разбил наверху, предназначалось не для того, чтобы сюда никто не ступил и не украл что-либо, а для того, чтобы змей не смог отсюда выбраться. А лотос, видать, волшебный цветок, от которого питается змей. Не стоит ничего более трогать. Возвращаемся.

Мы вышли наружу. Шен повторил заклинание, которое было наложено на озеро до этого.

По пути обратно он снова поравнялся со мной:

— Смотри, какую безделушку забрал, — он показал подвеску с солнцем, обвитым кругами, — забирай. Говорят, наш Бог воздвиг солнце не небесах, чтобы дарить всему живому счастье.

Я смутился.

— Что вы, мне этого не нужно. Вы же сами хотел забрать себе что-то на память, а эта вещь очень красива.

— Я настаиваю.

В конце концов мне пришлось взять это солнце. Вещица действительно была прелестной.

Запись 89.

Вечером мы решили выпить. Я давно не пил алкоголь, но мне так захотелось в тот вечер, что я не удержался. А зря.

Мы остановились на дороге, разожгли костёр. Я уже тогда чувствовал, что-то неладное. Что-то определённо должно было произойти и произошло. И виноват в этом я сам.

Уже хорошо выпив, мы начали разговор о трактате.

— Как у вас работа над трактатом продвигается? — спросил советник.

Честно, он будто послан откуда-то из мира иного, чтобы развивать события среди земных существ. Всё наступает именно из-за него. Он во всём виноват.

— Неплохо, приходится днями и ночами переводить старые книги. Выматывает, — ответил Филь.

Я не знал, что и вставить.

— Но хоть что-то нашли?

— Альн?

Я очнулся.

— Ну... Есть предположение, что там за язык, но я не уверен. Да и вообще, по правде говоря, дела так себе. Я едва успеваю работу в архиве и занятие трактатом. Одно лишь слово вызывает столько проблем...

— Ты понял, что это за слово? — поинтересовался Шен.

— Да, я предположил, что значение у него либо «искра», либо «оболочка». Но это на одном языке, который был максимально похож по символам. На других я не знаю.

— Альн, почему ты мне не говорил об этом? — нахмурившись, возмутился Филь.

— Я решил, что это чушь. Не может в таком быть написано подобное. Это глупо.

— Глупо или нет, но ты за что-то зацепился, — вмешался Шен.

— Да мне плевать. Я не верю, что там может быть настолько чушь. Что из этого надо вынести? Где в этом смысл?

— А вам он так нужен?

— Конечно, — я здорово разгорячился и вскочил на ноги, при этом лицо советника помрачнело, — мы с Филем столько работаем над ним. Ради чего?!

Я даже не заметил, как поднял голос.

— Альн Исэл, собирайте вещи, — холодно произнёс Шен.

Я оцепенел.

Мне резко стало холодно, ветер продул меня насквозь, кажется, я тогда протрезвел. Не стоило мне переходить черту. С советником всё ясно, он может обращаться ко мне, как пожелает, а я... Я дурак. Я такой придурок!

В тот момент я сразу посмотрел на Филя, который был в ужасе не меньше моего.

— Сейчас же, — приказал советник.

Я сглотнул и неуверенно отступил.

В конце концов я ушёл, вернулся домой. Я ещё не осознавал, что произошло, да и сейчас не осознаю... Я начал собирать то, что мне определённо понадобится. Ко мне, проснувшись, пришла Цай. Она с просонья в недоумении спросила тихим голосом:

— Куда ты?

— Меня выгнали.

— В смысле?..

— Вот так. Я... Неважно.

Я до конца уложил вещи, посмотрел на разбитую Цай. Она стояла неподвижно, словно статуя, а после преградила мне путь:

— Нет! Никуда ты не пойдёшь!

— Цай...

— Либо я пойду с тобой!

— Не стоит, мало ли, что случится...

— Я иду с тобой!

И Цай действительно пошла со мной.

Запись 90.

Мы с Цай уже путешествуем с два месяца. На это время я забросил дневник. Мне было так плохо.

Мы ушли от столицы достаточно далеко. Я много раз спрашивал Цай, не жалеет ли она, а она ухмылялась и отвечала, что ей всё нравится. Пару раз за это время мы даже встретили фей. Прекрасные существа. Цай их видела впервые и была в восторге. Она наделала столько камплиметов бедной маленькой фее, которой посчастливилось с нами встретиться.

Я, правда, опасаюсь, что мы можем встретить кого посерьёзнее. В таком случае нам не поздоровится. Но вчера мы нашли небольшое поселение, где остались. Староста деревни показался очень приятным человеком, который великодушно принял нас.

Запись 91.

Цай убили.

Я не мог представить ничего хуже. Мы прожили в поселении около недели. Жители по-доброму относились к нам, давали еды, воды. Но сегодня утром я проснулся один. Я вышел в сумраке из домика, отведённого нам и увидел огромный костёр, где горела Цай в белом платье. Вокруг костра стояли на коленях жители деревни в белом. Перед ними староста с белой повязкой на глазах вещал:

— О Божьи мученики, да прибудет с вами сила! Да наступят время блага! Да одарит нас Боже милостыней! Приносим жертву чудесной девы ради тебя, о Боже!

Остальные что-то наговаривали. Этот говор сливался в один голос и звучал угрожающе, по спине пробегал холодок.

Я, замерев, смотрел на это. Казалось, Цай из костра всё ещё смотрела на меня с надеждой. Хотя на самом деле на ее месте уже было черное нечто.

Неожиданно кто-то из местных заметил меня. Все обернулись ко мне, и я пустился бежать. Никогда в жизни я так не уносил ноги. До сих пор не верю, что то была Цай... Не верю! Возможно, мне нужно было найти в деревне, позвать...

Какой же я ужасный, противный, мерзкий человек. Я бросил ее. Я не смог защитить ее. Я не смог…

Часть 3.

Запись...

Беру этот дневник спустя два года. Удивительно. Не вёл его так долго, даже не хочу переворачивать на прошлые страницы. Я помню, как я остался один, насколько я виноват перед всеми, перед Цай... Я обещал ей защищать её. О нет, не хочу это вспоминать..

Я остался один после гибели... Да. Меня покинуло желание жить. Я потерял все силы и пробродил по лесу около двух дней. День и ночь я просто шёл куда попало, голова была пуста. Я не ел, не пил. Мне стало плевать на себя. Наконец, я упал под каким-то деревом. Мне было плевать, что со мной будет, кто обглодает мои кости. Я знаю, что это было безрассудно, но смысла жить я больше не видел. Его нет до сих пор. Но тогда мне уже казалось, как мне руку тянет Цай, улыбаясь. Я уже хотел схватиться, как в меня плеснула ледяная вода, и я едва услышал грубый голос:

— Эй! Ты живой, мальчишка?!

Я разлепил глаза, которые слепило от дневного света. Надо мной нависала старушка.

— О, очнулся! Живой!

Я еле смог сесть, всё ещё не осознавая, где я и что происходит.

— Вы кто?..

Она вскинула бровь.

— Кто-кто? Спаситель твой. Поднимайся давай.

Я присмотрелся к ней, и почему-то испугался, прижался к дереву и прохрипел:

— Нет!..

— Дурной, что ли... Давай, ты едва живой. Умирать так рано уж слишком по-ребячьи.

Она уговорила меня, и я пошёл с ней. Мадам Элис оказалась женой лесничего. Они практиковали врачевание, выращивали у дома лечебные травы и варили из них отвары, которые продавали в соседнем городе.

Её муж, Мартин отнёсся по-началу ко мне скептически. Я помню его первую фразу:

— Что за мертвеца ты подобрала, милая? Верни его туда, где взяла. Воскрешать мы ещё не научились.

Но они недооценивали себя. Они меня воскресили. Приэтом они приняли меня словно сына, научили врачеванию. Я теперь могу себя считать настоящим лекарем.

У них были дети. Я видел пару раз их семнадцатилетнюю дочь и двадцатилетнего сына. Первая вышла замуж и жила в городе, а второй поступил при дворе в стражу. Странно, что я его никогда не видел. А, может, и хорошо.

Запись 1.

Я начну подсчёт заново.

Я снова пошёл путешествовать. В моём путешествии нет смысла. Я просто брожу. Но за месяц я однажды встретился с жрецом. Он играл на флейте у реки, а я пришёл набрать воды, чтобы потом очистить её и пить. Пока я набирал флягу, прислушался: музыка была поистине прекрасной настолько, что мне захотелось плакать. Слеза покатилась у меня по щеке, но я быстро вытер её. Уходя, я встал рядом с ним и тихо сказал:

— Красиво играешь. Очень.

Я хотел отправиться дальше, но он резко остановился и посмотрел на меня.

— Правда? Вам понравилось?

— Да, это прекрасно.

Даже не помню, как мы сели у воды и как он начал:

— Знаете, я очень много думал о музыке в свой жизни. Кажется, смог бы прожить без неё, но руки так и тянутся к флейте. Мне страшно показывать свои умения другим, вдруг им не понравится... А без одобрения я как будто играю в пустоту.

— Но тебе нравится играть?

— Конечно, флейта так красиво звучит. Я... Я не знаю.

— Что не знаешь?

— Насколько бы она красиво не звучала для меня, я не представляю, как она звучит для остальных. Из-за этого мне иногда хочется всё бросить. Я боюсь.

— Я тебе говорю, что она звучит чудесно. Продолжай играть. Честно говоря, я... Я прослезился, пока тебя слушал.

Жрец тогда посмотрел на меня будто на умалишенного. Может, я такой и есть, конечно, но этот взгляд обрадовал меня. Жреца явно задели мои слова.

Запись 2.

Сидя где-то в трактирах я начал всё чаще слышать имя Филя. До этого мне не хватало смелости даже зайти в заведения, ведь я мог услышать знакомые имена. Но потом понял, что это глупо, и осмелился. О Филе говорят в основном такую чушь. Его обвиняют во многих убийствах, называют демоном, которого пристроил к себе император, но тот только и ждёт, пока правитель потеряет бдительность, чтобы перегрызть ему глотку.

Я узнал, что недавно прошла война. Люди под командованием Филя схватили пленных, а потом убили каждого, пока те спали. Очень низкий и бесчеловечный поступок для военного. Ещё на Филя начали активно охотиться. Я не удивился. Если о нём ходит такая слава, то легко предположить, что его скоро уберут, выкинут из игры.

--

Скажу, что многие слухи о Филе рождались не из воздуха, но были сильно искажены. К примеру, про пленных. Филь не перебил каждого со свими подчиненными, а убил всего пару бастующих человек, которые набросились на охрану. Это была вынужденнач мера.

Я не спешу никого оправдать. Я выступаю за справедливость, хотя и знаю, что её не существует. Да, жаль.

Запись 3.

Иногда задумываюсь о своём положении сейчас. Вчера мне показалось, что я пришёл в себя. Я резко ощутил движение воздуха, пение птиц. У меня внезапно полились слезы. Я совсем не мог их контролировать. Даже на одежде остались мокрые пятна. Но я знал причину, знал, что мне тяжело выносить одиночество. Знал. Но очень странно осознавать свою проблему и не иметь сил с ней бороться. Теперь я боюсь строить с людьми отношения.

Но я периодически общался с кем-то, встретившимся по пути. Наверно, этим я пытался восполнить внутреннию пустоту, да?

Некоторое время назад, к примеру, встретил раненую. На девушку напали злые духи, а она, будучи магом, едва смогла от них отбиться. Я помог ей восстановить силы, отдав лекарство, а потом довёл до города. Когда пришло время расставаться, она посмотрела на меня заискивающе и спросила:

— А куда ты дальше направляешься?

— Не знаю.

— Не хочешь тогда пойти со мной?

Я заколебался, но отказал. Она ушла разочарованная. И я весь вечер и следующие два дня жалел о своём решении. Я понял, что виноват в своём одиночестве сам.

Запись 4.

Мне захотелось сделать что-то полезное, побывать где-то, и я обратился в Организацию Слухов. Я пришёл к прилавку, ожидая, пока кто-то подойдёт. Через минуты две рядом встал молодой человек. Я заметил, что он был эльфом, поэтому вряд ли стоит его называть «молодым человеком», ведь эльфы живут много, но едва ли стареют. Удивительно, что Шен был таков, но эльфом не являлся. Наверно, он настоящая загадка для всех.

Мы с эльфом простояли очень долго, и я решил заговорить, уж больно скучно мне стало:

— Задание хочешь взять?

Он отвечал довольно безэмоционально:

— Да, скучно стало.

— Мне тоже...

— Человеку? Не ври.

— Глупый спор.

Эльф замолк. Ещё через две минуты к нам наконец подошёл продавец.

— Что вам угодно, гости?

Я начал первым:

— Что есть интересного в округе?

— Демоны, злые духи, печати, растения, пещеры?

Я не особо думал, чего хочу. Единственной мыслью было: «приду и выберу».

Тут вмешался эльф, заметив, что я долго выбираю:

— Я выкупаю слух про нечисть! — а потом он обратился ко мне: — Есть предложение вступить ко мне в отряд, раз тебе скучно.

Я сразу решил отказаться.

— Боюсь, я буду только мешаться.

— А кто ты? Лекарь?

— В точку.

Я знал, что лекарей не особо ценят в отрядах. Точнее, их заменяют священниками или магами, знающими заклинания на исцеление. Я, будучи к тому же и человеком, был абсолютно бесполезен. А говорить, что я маг, уж точно было бы опрометчиво. Эльф мог бы за это зацепиться. Маги, даже посредственные, как я, нередко нужны. Но эльф оглядел меня и ответил:

— Мы примем каждого. Ты можешь быть очень даже полезен, ведь у нас нет священника, но мы хотим идти в бой.

— Всё равно откажусь.

— Уверен?

Я засомневался. За столько времени, я привык быть один. А тут мне придётся согласовывать всё с другими, да ещё на меня ляжет ответственность за чужие жизни... О нет... Но чем я тогда думал?

— Хотя... Ладно. Помогу вам, так уж и быть.

Продавец отдал слух о каком-то демоне, который в ночь приглашает на свою лодку, а потом люди, согласившиеся сесть к нему, пропадают.

Запись 5.

Кстати, этого эльфа зовут Кельн. Он познакомился меня со своим немногочисленным отрядом. Там была девушка маг, Элия, воин, Дэлиас (мне сказали его называть сокращённо Даль, хотя тому это сокращение не нравилось, ну и Бог с ним) и сам Кельн, который обладал и магией, и воином был неплохим.

Мы с ними весело поболтали, выпили. Они допрашивали меня, откуда я, как стал лекарем. Я наплел, что мой отец был известным в деревне лекарем. Эта деревня находится далеко на юге (а мы на севере). От отца мне передался талант, и я позже решил стать путешественником.

Они оценили мою историю. Мне повезло, что, будучи во дворце, я не так прославился, как Филь, потому сейчас мог ходить спокойно и не бояться, что меня кто-нибудь вспомнит... Но, к слову, тут всё же мне стоило поосторожничать, ведь мы находились не так далеко от столицы.

Запись 6.

Наверно, запишу, как Элия и Даль попали в отряд Кельна.

Элия, (хотя я могу обращаться к ней проще) Лия выходец из престижной школы магов. Её родители много в неё вложили. Пойти в отряд, а не на службу, решили за неё обстоятельства. Так случилось, что она не успела устроиться, ей предстояло ещё год ждать набора, а в этот промежуток она познакомилась с Далем, который упрашивал Кельна отправиться куда-то.

Даль это ученик Кельна. Кельн преподавал в одной из школ меча, но потом решил отказаться от этого. Даль был одарённым учеником, и бросать такой талант было жаль, потому Кельн предложил ему обучение лично.

Потом они сошлись все вместе и начали путешествие. А потом и меня подобрали.

Запись 7.

Утром мы выдвинулись к реке. Нашим планом было прийти и остановится близ неё, а вечером отправить кого-то к реке, чтобы к тому приплыл демон. Тогда остальные бы схватили его и там уже расправились. План был слишком надёжным... Но я не возражал, пока жертвой не выбрали меня. Ибо Лия девушка и за неё страшно, по Далю сразу видно, что он воин и демон его побоится, а о Кельне и говорить нечего. Вот и остался я, просто человек, просто лекарь... Да уж.

Мы разбили лагерь не далеко от реки. К сумеркам я уже пошёл в ее сторону.

По моим предположениям демон околдовывает человека, а потом просто уплывает с ним. Поэтому я решил сразу сделать что-то вроде щита от чар. Я смутно помнил это заклинание, но делать было нечего. Хоть так.

Мне было очень скучно сидеть без дела, потому я ходил туда-сюда по берегу, пусть и знал, что чем дальше я ухожу, тем большей опасности себя подвергаю. И так я вправду ушёл слишком далеко. И именно в этот момент до меня добрался демон. Я заметил, что начал ползти по реке туман. В нём я увидел человека (вернее, демона), стоящего на лодке и управляющего ей длинным веслом. На голове у меня была широкая соломенная шляпа.

Лодка остановилась возле меня. Ещё до этого я успел наложить на себя щит. Спасибо, что я успел это сделать... Я не такой уж и дурак.

— Вам помочь, господин?

— Было бы неплохо. Переправите на другой берег?

— Конечно, залезайте.

Я осторожно забрался в лодку. Мы поплыли туда, откуда демон и прибыл. По пути я стал ощущать странную силу, которая пробегала по коже холодком. Туман. Вот в чем была загвоздка. Туман зачаровывает людей, а не сам демон.

— Куда направляетесь?

— Да вот, везу травы на продажу.

— О-о, так господин является лекарем?

— Самым настоящим.

Я уже стал беспокоиться, куда задавались мои новые ступники. Наверно, я действительно ушёл слишком далеко от изначальной точки…

— Дорого берете свои услуги?

— Когда как.

— А поможете бедному лодочнику?

Он обернулся ко мне.

— Как же?

— Моя любимая женщина больна. Она прорастает цветами.

— Верно, она мертва?

— Не говорите чуши, господин, она борется за жизнь. Борется последними силами.

Тогда до меня начал доходить новый план моих спутников. Они решили, что будет лучше застать демона впрасплох в его же логове.

— Хорошо, помогу. Денег не возьму.

— Вы шутите, господин?

— Нет.

Демон больше ничего не сказал. Он проплыл нужную пристань, потом на лодке вышел в большое озеро, обвитие лесом. Там мы заплыли в щель в горе.

Демон остановил лодку, и мы вышли. Он снял шляпу, как ни странно, но под ней ничего не оказалось, простые волосы, хотя я ожидал зубастый рот на весь затылок.

Он завёл меня куда-то в глубь, где я увидел такую картину: заливаясь светом, посреди поляны лежала женщина с золотыми волосами, из её живота прорастало дерево со стволом, который можно было охватить одной рукой. Это деревце цвело нежно-розовыми цветами. Увидев меня, женщина нахмурилась.

— Почему он не околдован?

Я знал, что меня будет очень простыть раскрыть. Вряд ли человек под чарами вёл бы себя так, как я. Демон обернулся ко мне и осторожно осмотрел.

— Это лекарь. Он согласился помочь, — с этими словами он подошёл к ней и схватил за руку, — милая, тебе могут помочь, ты можешь зажить так же, как и раньше.

В это время я услышал шуршание позади. Вот и прибыл мой отряд... Я сделал им знак не вмешиваться. Кельн, увидев его, с сомнением остановил всех. Они стали выжидать, как и я.

Не знаю, чем я думал, но мне хотелось во всём разобраться. Может, и взаправду помочь?

В углу поляны я заметил человеческие кости. Тогда я вспомнил, что всё же говорилось об демоне.

— Помоги ей, — наконец попросил демон.

Я ступил к девушке и присел рядом с ней, взяв её руку, чтобы проверить с помощью магии её существо. Но я почувствовал, как женщина постаралась разрушить мой щит.

— Ты же маг, так ведь?

— Верно.

Я стал действовать, так как понял, что тело простой человеческой девушки было захвачено злым духом. Тут, конечно, было бы хорошо, если бы мне помог какой-нибудь священник, но таковых рядом не имелось.

Я начал изгонять нечисть, и девушка завопила. У меня чуть не лопнули перепонки... Демон понял, что я творю что-то другое. Откуда-то он достал кинжал и замахнулся на меня, но вовремя подоспели ребята. Даль вступил в бой с демоном, пока Кельн атаковал его заклинаниями. Лия же подбежала ко мне.

— Что это за существо? Почему ты не говорил, что ты маг?!

— Это девушка, в тело которой поселился злой дух. Сама она уже давно мертва, не просто так здесь лежит, и из её живота дерево торчит.

— Чем мне помочь?

— Развей чары. Свет, туман — всё создано, чтобы околдовать. Я удивлен, что все еще в сознании.

Лия взялась за это, пока я продолжал изгонять духа. Процесс был странным. Я буквально своей силой выталкивал его из тела. Давно я не занимался подобным, потому боялся, что быстро сдамся, и ничего не получится. Но Лия справилась быстро, потому после помогла с изгнанием. Мы уничтожили злого духа, а Даль и Кельн повязали демона.

Они не стали его убивать, потому что демон оказался околдованным человеком. Парень долго не мог прийти в себя, и я уже почти решил, что он не справится, и придётся убить его. В пещере стало ужасно темно, потому Кельн создал источающую свет сферу. Теперь посреди поляны оказался полуразложившийся труп с тем же цветущим деревцем из живота. Это зрелище вызывало весьма смешанные чувства...

— Что ты выяснил, Альн? — спросил Кельн.

— То, как я сюда приплыл вы видели и сами. По пути юноша попросил меня помочь и вылечить его любимую. Я согласился, и он доставил меня сюда. Предполагаю, что вон те кости принадлежат всем жертвам злого духа, овладевшего телом мёртвой. Скорее всего дух требовал их крови.

— Я тоже так думаю. Но у меня есть один вопрос, — Кельн положил мне руку на плечо, холодок пробежал по моей спине, — почему ты не сказал, что к тому же являешься и магом? Ещё и наговорил, что будешь бесполезен. Так тебе и верь!

— Я посредственный маг, к сожалению.

К разговору присоединилась Лия:

— Ага! Чуть не изгнал в одного сильного духа!

— Ну... Раз в год и палка стреляет...

— Эй! Смотрите, он просыпается! — воскликнул Даль.

Парень стал приходить в себя. Увидев труп девушки, он ужаснулся и разрыдался. Мы подождали, когда он более менее успокоится. Тогда он рассказал, что его возлюбленная однажды пропала. Он бросился её искать, но, когда нашёл, было уже поздно, девушка умерла, свалившись в ущелье и не дотянула до его прихода. Тогда он решил воздвигнуть ей здесь могулу, но, придя во второй раз, увидел её уже живой. Она потребовала крови для собственного выздоровления... А потом он забылся.

Запись 8.

После того, как наш отряд вышел из на берег, я потерял сознание. Всё же я слишком себя переоценил, когда решил попытаться изгнать духа.

Провалялся я так день. Меня отнесли на постоялый двор, где ждали, пока я очнусь. Спасибо моему отряду.

Во сне мне виделась Цай. Как мне потом сказали, я плакал.

Мы с Цай сидели в пшеничном поле. Она плела нам венки и говорила:

— Плелись ниточка, вейся веревочка, неси радость птичка.

Я хорошо помнил эти слова. Она часто их произносила во время шитья, вышивания, плетения.

Цай надела на меня венок, заулыбалась, поправляя его. Я смотрел на неё, в её синие глаза. Да, это были они, синие глаза моей Цай... Моей милой Цай... Во сне я наклонился к ней, поцеловал, крепко обнял и зашептал:

— Лишь бы птичка услышала, лишь бы птичка прилетела. Вот бы ты, моя голубушка, меня не покинула...

Цай заливалась смехом, а я заливался слезами. Слезами счастья. Я снова видел её, пусть и во сне, но я видел её.

— Цай, скажи, ты не жалеешь, что осталась со мной? Скажи, Цай...

Она надела на себя венок. У неё он был не из пшеницы, а из белых, прекрасных цветов.

— Я никогда не жалела, Али.

Али... Али... Так ласково он меня называла... Только моя милая Цай так меня называла.... Только она... Моя милая Цай, моя птица счастья, за которой я не углядел...

— Али, почему ты плачешь?

Она взяла моё лицо в руки, нежно водя большими пальца по щекам. Я снова обнял её и почувствовал под руками перья.

— Это слезы счастья... Цай... Я люблю тебя.

— Я тебя тоже, Али, не плачь, пожалуйста. Я с тобой.

— Ты со мной...

Запись 9.

Я не обещал Кельну, что останусь в его отряде, потому сказал, что я достаточно повеселился, и у меня случилось развеять скуку. Он посмеялся. Мы в последний раз вместе пообедали всем отрядом в том же постоялом дворе.

— Куда вы дальше направитесь?

— Попытаем удачу, — ответил Даль, — заявимся к ещё одному демону.

— Он про Филя Осано.

Я удивился и посмотрел на Кельна.

— Да, может, именно у нас выйдет.

— А вы не боитесь смерти?

На меня бросили скептический взгляд.

— Мы справимся. Хватит смертей.

Дальше Даль начал рассказывать, как бы отрубил голову, как бы они могли все вместе напасть на Филя и много всякого бреда... Я-то знал, что ничего у них не выйдет. Ничего.

Запись 10.

Я ушёл он Кельна и его отряда. Мне нужно было прикупить парочку вещей, чтобы двигаться дальше, и я зашёл на местный рынок. Мне нужна была новая посуда для создания отваров, поэтому я зашёл в лавку с вазами и всякой посудой, надеясь, что там что-то найду. Меня встретил старик. Кроме него, в давке никого не было.

Стены были обставлены всеразличной посудой. Я нашёл, что-то похожее на то, что нужно было мне. Старик тем временем таскал огромные вазы из помещения за прилавком.

— Может, вам помочь? — обратился я к нему.

Он согласился.

Я мог бы запросто магией всё перетащить, но после того, как я истратил все свои силы, стоило лучше обойтись без этого.

Я затащил огромную вазу в заднее помещение, хотел было идти, но зацепился взглядом за знакомую надпись. Я совершенно не мог понять, что там за слово, но помнил его, как будто вчера видел. Всё ещё не припоминая, откуда знаю его, я спросил у старика:

— Что это за бумажка там, на вазе?

Он присмотрелся и улыбнулся.

— А! Это старый язык. На нём писал ещё мой дед. Он тоже был лавочником, тоже вазы продавал. Это у нас семейное уже. Покупатели моего деда. — тут я вспомнил, что это слово было написано в самом трактате... В том самом трактате... — Эта ваза всегда стояла рядом с прилавком, и все почему-то думали, что в ней рис или сахар, а дед это скрывает. Вот он и написал на ней «пусто», чтобы с глупыми вопросами не приставали, а её так никто и не взял, потому и пылится тут уже второй век. Я остолбенел.

— Пусто?

— Да-да, пусто. Этого языка давно уже нет, все на новый перешли..

— А что за язык?

— У меня словарь от деда есть, могу продать.

— Давайте!

Значит, пусто...

Тогда же я решил рассказать об этом Филю... И мне нужно было успеть дойти до него раньше отряда Кельна.

--

Далее записи обрываются. Но я легко могу продолжить.

Купив словарь, Альн отправился в столицу. До туда его быстро довезла позка с пшеницей. Чтобы не выдать себя, он проник во дворец поздно ночью. То место, которое он когда-то считал за дом, ничуть не изменилось. Альн верил, что Филь все ещё живёт там. И он не ошибся.

Это строение даже не охранялось, Филь думал, что ему ни к чему охрана, и он сам может себя защитить. Впрочем, он не ошибался.

Альн зашёл в дом. Ничего с его ухода не изменилось. Те же вещи оставались на тех же местах. Сам он удивился этому. Он почти дошёл до комнаты Филя, когда его горла коснулся холод лезвия.

— Двинешься, убью. Кто ты? Зачем пришёл?

Альн нервно сглотнул. Он боялся.

— Альн. Альн Исэл.

Лезвие дрогнуло на горле Альна. Филь ему не поверил.

— Глупая шутка.

— Филь, это я. Я разгадал трактат, дай хотя бы показать, потом убивай.

Филь убрал меч, Альн повернулся к нему. Старые друзья снова встретились... Только вот Филь уже давно нарёк Альна:

— Предатель! Да как ты мог уйти просто так! Почему вы с Цай ушли?! Где она сейчас?!

Альн напрягся. Он уже готовился ставить барьеры от атак меча Филя, но тот только кричал.

— Меня прогнал сам императорский советник! Я не мог пойти против власти! А Цай... Цай убили. Ещё давно.

Филь нахмурился.

— Ладно. Ты говоришь, что узнал что-то о трактате. Говори.

— Дай хотя бы посмотреть на него!

Филь отвёл Альна в свой кабинет, где в углу на подставке лежал трактат, защищённый печатью. Филь забрал его и раскрыл. Альн в то же время открыл словарь на нужной странице и достал бумажку с вазы. Всё сошлось.

— И что это слово означает?

— Пусто.

— В смысле у него нет значения?

— Нет, оно означает «пусто».

Филь забрал у него словарь и нашёл слово.

— Как... Нет, не может быть! Ты врешь мне!

— Да как я тебе могу соврать, если так в словаре написано!

Филь осел на пол, схватившись за голову.

— Нет-нет, не может такого быть... Мы столько старались... Я так пытался... Нет-нет... Давай его сожжем, Альн?

Альн с жалостью посмотрел на Филя. Он думал о том, что не найди он тогда трактат, сейчас, скорее всего, они бы скитались бы где-то по лесу, болтали бы у костра и наслаждались жизнью... А не это всё.

Альн взял трактат в руки, уставившись в одно единственное, написанное на нём слово. Но вдруг он почувствовал чьё-то присутствие. Он обернулся и увидел разъяренного Кельна, заносящего меч, позади которого стояла Цай. Она смотрела с печалью, глаза у неё поблескивали от слез. Альн, увидев её, потянулся к ней с надеждой, что сможет ее поймать, но его голова слетела с плеч.

Альн действительно дотянулся до Цай, он вернул ее.

Трактат упал к ногам Филя, который хотел поднять меч и нанести ответный удар Кельну, но его опутала магия Лии, а с другой стороны подобрался Даль. Филь был убит.

Он прожил ради своей истины, ради пустоты.

Когда же дело было сделано отряд Кельна заинтересовался трактатом, о котором ходило слухов не меньше, чем о Филе. Даль потянулся, чтобы его взять, пока Кельн обыскивал сумку Альна и нашел в ней дневник с подвеской солнца. Но трактат в руках Даля загорелся, а дневник исчез на глазах Кельна.

В дверях появился императорский советник, Шен, с дневником Альна в руках.

— Что здесь происходит?

Кельн изъяснялся.

По законам его и его отряд должны были казнить, но народ явно воспротивился бы такому, потому их привели к самому императору, который решил ничего не предпринимать.

С того момента отряд Кельна считается героями, сразившись зло.

И стоит мне наконец представиться. Приятно познакомиться, моё имя Шен. Да, я и есть императорский советник.

Почему мне дано было право пустить этот дневник на всеобщее обозрение? Не просто так на нём висела подвеска солнца. Альн прекрасно понимал, что вряд ли выберется живыми и свободным из дворца, потому заранее запечатал дневник, потому открыть его мог лишь тот, кто был обладателем подвески (а ее изначальным обладателем оказался я). Я был очень удивлён, когда это понял. Когда я пытался просто разбить печать, ничего не выходило, но я не додумался, что можно просто открыть книгу, ведь у императора этого не вышло.

И на последней странице было написано:

«Дорогому императорскому советнику.

Шен, благодарю и проклинаю тебя за свободу.»

Почему я публикую его так поздно? Я считаю, что именно сейчас пришло время. Мне в руки с детства было дано неограниченное время.

Я согласен с точкой зрения Альна почти во всем. Будь я волен, я бы и в Бога не верил, в высшие силы. Но я имею возможность лицезреть Бога, считать его своим отцом. Так вышло, что сразу после моего рождения родная мать оставила меня умирать под деревом в лесу. Я знаю, такое случается часто. Многим людям не хватает средств, чтобы прокормить и вырастить детей, потому они бросают их. Но почему-то именно мне пришлось стать «человеком, открывшим Бога». Он решил спасти меня, отплатить таким образом за все смерти, даровав бессмертие мне, как символу спасения.

Я не просил этого.

Все государство задается вопросом, как императорский советник переживает уже четвертого императора, а ответ прост: «он бессмертен». Многие принимают меня за эльфа. Всем известно, что эти существа живут более тысячи лет. Но я всего лишь нечто застрявшее между Небесами и землей. И будь на то Божья воле, из этого промежутка мне никогда не выбраться.

Не хочу оправдывать и своих поступков, но объясню самый главный. За свою долгую жизнь, которая никогда не закончится, я повидал немало людей. Я знаю в совершенстве, как выглядит безысходность, счастье, обида, уныние. Я знаю, с чего все начинается и чем заканчивается. И все, кроме счастья, обычно заканчивается смертью.

Любому существу в жизни нужно несколько вещей: пища, дом, сородичи и свобода. Пока человек не свободен, он будет медленно вянуть. Возможно, он дотянет до естественной смерти, но его жизнь пройдет ужасно.

Когда я обратил внимание на двух скитальцев, в одном я увидел одержимость, а в другом безысходность. С первого взгляда мне стало ясно, что Альну не сдался ни дворец, ни трактат. Мне было интересно разобраться и не рубить с плеча. И я разобрался.

Я понял, что этот человек привязан к своей настоящей жизни, но так слабо, что дай ему шанс, и он тут же ускользнет. Я дал этот шанс. Реши он попросить отменить это решение, я бы тут же согласился. Но он не стал этого делать. Остальные события от меня уже не зависели. Увы.

И пусть я взаправду буду проклят.