Сказы Дивьих гор

Глава 1. Лестница

– Лестница. Где-то тут была старая лестница, – бормотал дед, слегка прищурив глаза, обводя взглядом поросшие травой склоны. Но предмет поисков упорно не обнаруживался.

– Странно. Не уж-то не туда свернул? – продолжал он рассуждать вполголоса, – так тут и некуда вроде бы как.

Пробираясь по тропе, когда-то пролегавшей вдоль склона горы, а теперь лишь едва видневшейся среди моря диких трав и огромных заросших мхом валунов, двое – Игорь Игнатьевич и его внук Серёжка, без умолку болтая, шагали под жарким июльским солнцем.

Приехав на каникулы к деду с бабкой, любопытный одиннадцатилетний парнишка к концу первого месяца облазил все окрестные горы и пригорки. Кажется, он забрался куда только можно и, сказать честно, даже в пару мест, куда не следовало бы. Игорь Игнатьевич, в отличие от своей супруги, довольно снисходительно смотрел на мальчишеские "подвиги". Но даже ему было не обязательно знать, как однажды Серёжка с товарищами – соседними ребятишками – пытался залезть на скалу, имевшую вид огромного костлявого пальца, тычущего в небо и сорвался с довольно приличной высоты. Благо, тогда обошлось парой ушибов и набором царапин. Но коллекция вполне могла пополниться крепким дедовским подзатыльником, узнай Игорь Игнатьевич об этом приключении. Бабушка лишь покачала головой, обрабатывая "боевые раны" Серёжки, пообещав запереть дома, пока не заживёт. На расспросы, как же так получилось, Серёжка отговорился – вроде как, споткнулся, упал.

Неизвестно, поверила ли ему Елена Ивановна, но угрозу свою она выполнять, кажется, не собиралась, а потому недостатка в приключениях парнишка не испытывал, иногда даже делясь рассказами о своих похождениях за ужином. Впрочем и деду было что интересного поведать внуку. Как-то вечером за чаем он, невзирая на упрёки и ворчание жены, рассказал Серёжке, что в паре часов пешего ходу от их деревни есть одна пещера, которую непременно нужно увидеть своими глазами. Где-то неделю после этого разговора мальчишка каждый день изводил деда просьбами показать ему ту пещеру или хотя бы рассказать, что там в ней такого замечательного. Как назло у Игоря Игнатьевича случились важные дела, которые ну никак нельзя было отложить, а на все расспросы ответ был: сам всё увидишь.

И вот одним солнечным воскресным утром дед скомандовал Серёжке: собирайся, пойдём! Сам же взял небольшой рюкзак со всяческими потребными в дороге вещами, и они, провожаемые осуждающим взглядом Елены Ивановны, отправились к заветной пещере. По дороге Игорь Игнатьевич рассказывал внуку забавные истории, демонстрировал местные красоты, которые он, будучи аборигеном, знал и, в отличие от многих соседей, по-настоящему любил. Ему было странно, что с годами люди как будто перестают замечать прекрасное, словно привыкая к его существованию. Но Игорь Игнатьевич был не таков. С детским восторгом каждый раз он взирал на цепи окутанных облаками гор, мог подолгу вглядываться в лес, тонущий в предрассветном тумане, готов был часами наслаждаться журчанием ручьёв и слушать птичий гомон. Серёжка же вырос в городе, и мальчику это всё было внове – он впервые приехал в гости к родителям матери не на пару дней, а на всё лето. А потому с дедом ему было интересно и здо́рово.

– Ты сказки любишь? – как бы между прочим спросил внука Игорь Игнатьевич, – про Медной Горы Хозяйку читал?

– Ага, в школе проходили, – ответствовал Серёжка, – я даже пятёрку за пересказ получил.

– Молодец, – улыбнулся дед, – скоро своими глазами её царство сможешь посмотреть.

Вряд ли можно выразить словами восторг мальчишки: он махал руками, подпрыгивал на ходу, в нетерпении забегая вперёд. Тропа уводила всё дальше, и по всему было видно, что ей некоторое время уже не пользовалась ни одна человеческая душа. Сам Игорь Игнатьевич не мог припомнить, сколько лет он тут не бывал. Но ощущение, что они уже где-то рядом с целью своего путешествия, крепло и, остановившись в какой-то момент, он наконец нашёл то, что давно искал – лестницу. Когда-то она уверенно уходила вверх по крутому склону, ведя тех немногих, кто знал про её существование – в основном, разумеется, местных жителей – к пещере в отвесной скале. Теперь же многие ступени были проломлены, от некоторых вообще не осталось следа. Жалкое подобие перил, местами соприкосавшееся с лестницей само едва держалось, и пользоваться им по назначению было, кажется, просто опасно. Оценив свои силы, Игорь Игнатьевич понял, что ему сопроводить внука в пещеру, похоже, не судьба.

– Жаль, – подумалось ему, – хотелось бы хоть раз ещё это всё своими глазами увидеть, когда ещё здесь буду?

Но деваться некуда, дед выдал Серёжке фонарик и краткие указания:

– Зайдёшь в пещеру, шагай вперёд с полсотни метров, дальше поворачивай налево. Прямо не ходи, там грот затоплен, вправо пара узких лазов есть, но туда тоже не суйся – шкуродёрня, застрянешь ещё, мне тебя не вытащить. Так вот, влево немного пройдёшь, а дальше ползком. Ты мелкий ещё, пролезешь. Дальше... ну, там всё сам увидишь. Побудешь там сколько и возвращайся – нам ещё обратно идти. Не испугаешься?

– Не, деда, не испугаюсь, – взволнованным голосом ответил мальчик, и с напускной уверенностью, развернувшись, принялся карабкаться по лестнице.

Убедившись, что внук успешно взобрался наверх, преодолев все провалы, ломаные ступени, иногда карабкаясь как заправский альпинист и пропал в тёмном проёме пещеры, Игорь Игнатьевич прилёг на здоровенный нагретый солнцем валун и стал вспоминать, как он сам, будучи чуть постарше Серёжки лазил с друзьями в эту пещеру. Где они сейчас, интересно, помнят ли об этом? Кто-то уехал в город, поступив в институт, кого-то уж и в живых нет. Так он, сам не заметив, задремал и очнулся, когда солнце уже давно перевалило за полдень.

Очнувшись, он глянул на часы. Без четверти пять. Он осмотрелся вокруг и, не увидев внука, негромко окликнул его. Ответа не было. Крикнув ещё раз во весь голос, он не услышал ничего, кроме эха. Затем пришла тишина. Такая тишина бывает, наверное, только в горных долинах, когда ветер, устав от дневных странствий, устраивался на ночлег. Вечерело. Забеспокоившись, Игорь Игнатьевич стал взбираться по ступеням, пристально вглядываясь в сторону входа в пещеру.

– Серёжа!!! – только эхо...

– Серёжка, ты где?! – тишина

Дед, превозмогая некоторую неловкость, появившуюся с возрастом, карабкался по лестнице. Мысли путались. В голове, рисовались самые страшные картины.

– Что я Лене скажу? А Вера с Андреем проклянут же меня! – проносилось молнией.

Добравшись до места, где зиял провал между ступенями шириной чуть больше метра, Игорь Игнатьевич приостановился. Он ещё раз прогорланил имя внука и, вновь не дождавшись ответа, упёрся ногами в кусок скалы в проломе. Закряхтев, он подтянулся, попытавшись залезть выше, но то ли доска прогнила, то ли гвозди, крепившие её к боковине, проржавели, но ступень под тяжестью тела оторвалась с одного края, и Игорь Игнатьевич, не удержав равновесия, покатился кубарем вниз.

Серёжка появился на выходе из пещеры. Мальчик прищурил глаза от яркого света. По ощущениям он провёл в пещере минут двадцать, не больше. Но солнце клонилось к закату, что немало его озадачило. Батарейка в фонарике, который дал ему дедушка, быстро села и выбирался он практически на ощупь. Серёжка находился в каком-то странном состоянии – впечатления от увиденного в пещере захватили его ум, и он не сразу понял, что с дедом случилась беда. Мальчик начал осторожно спускаться по шатким ступеням. Но тут его взгляд упёрся в основание лестницы. Там лежал в какой-то неестественной позе дед. Серёжка осторожно позвал его. Потом ещё – уже громче. В ответ молчание. Дикий ужас захлестнул его сознание. Не разбирая дороги и уже не заботясь о каких-то там ступенях, мальчик летел вниз. Каким-то чудом избежав падения, он буквально скатился к подножию склона. Дедушка уже не дышал...

Серёжка не помнил, ни сколько времени он провёл над телом деда, ни как он, захлёбываясь слезами, уже практически по темноте добрался до дома. Соседские мужики, позвав участкового – благо, его дом находился совсем рядом, похватав фонарики и оседлав "Луаз", помчались к месту злополучного падения – Елена Ивановна знала, где находится эта пещера и смогла довольно чётко описать дорогу. Часть пути, разумеется, пришлось совершить пешком, так что цели спасательная команда достигла лишь глубокой ночью. Но спасать было уже некого.

Мать Серёжки, приехав через день к похоронам, забрала мальчика домой. На следующее лето в деревню не ездил – родители отправили его в лагерь. А ещё через год бабушка, продав дом, переехала в город, поближе к дочери.

Прошло лет пятнадцать. Молодой специалист – теперь уже, конечно, не Серёжка, а Сергей Андреевич, закончив Горный институт и устроившись на весьма недурно оплачиваемую работу, был на хорошем счету у начальства. Наступило лето и вот, в свой очередной отпуск он, вооружившись альпинистским снаряжением, отправился в ту самую деревню.

Всё это время воспоминания о пещере не давали ему покоя. После того, как трагически погиб его дед, Серёжка сильно изменился. Он стал задумчивым, почти перестал общаться с друзьями, а гулял чаще всего и вовсе один. Полюбил красивые камни – ясно, какой мальчишка их не любил? Но тут было что-то особое: он раскладывал их по ячейкам в картонные коробочки, узнавал и подписывал, как называется каждый из них, мог часами вертеть в руках какой-нибудь особо красивый экземпляр. Всё это списали на психологическую травму, а о том, что могла быть и другая причина, никто, конечно, не задумался – до того ли было.

Теперь, разглядывая знакомый, хоть и несколько подзабытый горный склон, на котором уже, конечно, не было никакой лестницы – после того случая деревенские мужики решили её убрать от греха – Сергей Андреевич улыбался.

– Я вернулся. Я пришёл к тебе, Хозяйка!

Глава 2. Тот самый лес

Мишка остался один дома. Бабушка отправилась по каким-то своим делам "в город" – ну, это она так называла. На самом деле её дом стоял даже не на окраине, просто в их районе расположился довольно большой частный сектор, до которого ещё не успели дотянуться цепкие руки урбанистов. Отсюда до ближайших больших магазинов и присутственных мест нужно было проехать несколько остановок на трамвае или автобусе.

Собственно, мальчик был даже немного рад, что бабушка иногда оставляла его "на хозяйстве". Ведь в такие моменты появлялась возможность беспрепятственно залезть к ней в шкаф и посмотреть на всякие интересные штуки, которые там хранились. Сегодня его внимание привлёк альбом со старыми фотографиями. С них на Мишку смотрели люди, лица которых казались ему знакомыми, некоторые были похожи на его отца, что, впрочем, неудивительно было обнаружить в семейном альбоме.

Мальчик уже умел читать, хотя в школу собирался пойти лишь в сентябре. Родители отправили его на лето в гости к бабушке – матери его отца. Деда уже давно не было в живых, и Антонина Григорьевна жила одна. Мишка перебирал фотокарточки с дедушкой, бабушкой, пра-бабушками, пра-дедушками, их друзьями и коллегами, дальней роднёй, которую он по малости лет не знал, а по большей части даже и не застал вовсе. Старательно заглядывая на обороты, мальчик пытался прочитать, кто же был на снимках. Вот это его дед, Михаил Степанович, в честь которого, как говорили, назвали самого Мишку. А вот родители деда, Степан Матвеевич и Ольга Ивановна. Они выглядели довольно мрачно – в их время почему-то не было принято улыбаться для фотографии.

На Мишку смотрела женщина немного странного вида в длинной в пол юбке, с распущенными волосами. Её одежда (особенно верх) была слегка украшена какими-то незнакомыми узорами. Кроме внешнего вида необычным мальчику показалось ещё и то, что она сфотографирована на фоне густого, почти непролазного леса. Обычно на снимках позади людей был дом или парк, виднелись корпуса завода, на котором работали дедушка с бабушкой или же красовались нарядные стены фотостудии, в которую они время от времени приходили, чтобы сделать "официальное" фото. На задней стороне фотографий (а их в альбоме оказалось почему-то аж целых три) не было никакой подписи, поэтому даже предположить, кем ему приходится незнакомка, мальчик не мог. Мишка очень внимательно разглядывал слегка пожелтевшие карточки, всё больше погружаясь в них и теряя ощущение реальности. Женщина словно звала мальчика туда, в густую поросль берёз и сосен.

В лесу было темно. Немногие солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь ветви деревьев, создавали зеленоватый полумрак. Пробираясь сквозь заросли, Мишка сам не понимал, куда и зачем он идёт. Она молча улыбалась и влекла его вслед за собой всё дальше и дальше. Иногда мальчику чудились в чаще по сторонам от него какие-то странные лица, немного напоминающие ему тех, чьи фотографии он видел в альбоме. Мишке было уже довольно неуютно, но шёл, всё так же не понимая, как он тут оказался и куда ведёт его эта странная женщина. Через некоторое время они вышли на совершенно круглую, словно очерченную исполинским циркулем поляну. Странно, но тут не было светлее, чем в лесу. Всё тот же зелёный сумрак окутывал окружающее пространство. Незнакомка, подмигнув мальчику, исчезла, растворившись в чаще.

Мишка остался один в лесу. Бабушки не было. Никого не было. Он будто очнулся и внезапно осознал, что не имеет никакого понятия, что ему теперь делать и куда идти. Испугавшись, мальчик сначала захныкал, а потом надрывно заревел и стал звать бабушку. Истошно крича, Мишка бросился в том направлении, откуда, как ему казалось, он пришёл. Мальчик летел куда глядят глаза, спотыкаясь, падая и царапаясь о ветви. В конце концов, свалившись в какой-то очередной овраг, он не нашёл в себе силы подняться. Свернувшись, словно маленький зверёк, он дрожал всем телом, а слёзы, медленно и беззвучно катились из его глаз. Кажется, он задремал на некоторое время. Проснулся мальчик от того, что где-то вдалеке звали его по имени. Вскочив, он помчался на голос, выкрикивая "бабушка, я здесь, я здесь!"...

Зелёный сумрак сменился желтоватым светом лампочки. Мишка открыл глаза. Он лежал на полу, а бабушка смотрела на него сверху вниз.

– Куда собрался, милок? – спросила она внука, – рано тебе ещё туда!

Она собрала фотографии, которые Мишка достал из альбома, покачала головой, положила их на место, упрятав обратно в шкаф. Не став ничего объяснять – "потом расскажу" – она накормила внука и обработала царапины, которые он "заработал" в лесу.

Больше в то лето залезть в шкаф Мишке не представилось возможности. Антонина Григорьевна, памятуя о случившемся, не оставляла внука без присмотра. Но мальчик знал, что когда-нибудь, в своё время он снова доберётся до этих фотокарточек. И вернётся в тот самый лес.

Глава 3. 113-й километр

– Мошки. Ччччёртовы мошки!

Михаил раздражённо бормотал проклятья, сидя у костра и щуря слезящиеся от дыма глаза. Подбросить в костёр зелёных осиновых веток было, пожалуй, единственным доступным ему сейчас способом спастись от лютующего комарья, но от дымных мошек это не помогало. Мелкие насекомые тучей кружили перед его лицом, лезли в глаза, в нос и рот...

– Они даже рождаются, наверное, в дыму, – подумалось Михаилу, – как мыши в грязном белье. Суеверие? Может быть. Но как тогда объяснить, что все живые существа, даже вездесущие, вечно зудящие над ухом, способные залезть в любую щель комары сторонились огня и, в особенности, его неразлучного спутника, а эти твари чувствовали себя в дыму как дома?

Парень сплюнул очередное пытавшееся забраться сквозь сжатые губы насекомое и снова стал ворчать вслух.

– Долбаная электричка... ччччёрт бы её побрал!

На самом деле, Михаил прекрасно понимал, что он сам, по собственному же разгильдяйству влип в эту историю. И никакой "ччччёрт", разумеется, не был виноват в том, что на 113-м километре электричка останавливалась лишь раз в сутки, а все остальные рейсы проскакивала мимо. Он упустил это обстоятельство, когда смотрел расписание и теперь застрял тут без связи и возможности выбраться до следующего утра.

Плохо было ещё и то, что на порядком потрёпанной временем платформе не было даже крыши над головой, не говоря уж про какое-нибудь строение, пригодное для ночёвки. Можно, конечно, пойти в ближайшую полузаброшенную деревню Плющеевку, до которой минут двадцать ходу (ради неё, по всей видимости и существовал этот полустанок), но Сергей Андреевич, отправивший его сюда, настоятельно не советовал этого делать, не вдаваясь в причины. А до ближайшего нормального населённого пункта была пара десятков с лишним километров по путям. Среди ночи. В компании с многочисленными кровососущими. В общем, имевший за плечами некоторый опыт выживания в лесу Михаил решил, что переночевать под открытым небом – не самый худший вариант в такой ситуации.

Накидав лапника, и соорудив из него же некое подобие крыши над головой на случай дождя, он развёл костёр, и, спасаясь дымом от комаров, раздражённо отмахивался от надоедливой мошки́. Михаил постепенно задрёмывал: сказывался тяжёлый день, проведённый на ногах. Он думал о цели своего появления в этом глухом углу. Вообще-то, нужно было просто положить особый камень в определённую точку по указанным координатам. Правда, Google-карты в этих краях не работали за отсутствием сети, поэтому Михаилу пришлось скачать всё нужное на смартфон, а также записать подробное описание той местности, где необходимо положить камень. Как объяснял ему Сергей Андреевич, эти камни – некие передатчики. Они содержали опредёленную информацию, послание, которое могли воспринять только... о, вот тут начиналось самое интересное! Его наниматель называл их "дивьими людьми" или "древним народом". Он утверждал, что послания эти исходили от самой Хозяйки Медной Горы. Что в них содержалось он, правда, не уточнял, а может быть не знал и сам.

Всё это выглядело бы как наркоманский бред – камни-"закладки" в определённых местах, рассказы про невидимых человечков и ожившую героиню сказов Бажова, если бы не весьма увесистое "но". Сподобься Михаил рассказать психиатру о приключениях, которые он пережил ещё до встречи с Сергеем Андреевичем, вероятнее всего был бы сейчас тихенький и тёпленький, спал бы на казённой койке, ел бы дармовые щи... В общем, жизнь в каком-то смысле можно было бы считать удавшейся. Но он почему-то не хотел такой "жизни", поэтому врачам о своих странностях не докладывал.

Началось всё ещё в детстве, когда маленький Миша, оставшись один в бабушкином доме, из любопытства залез в её шкаф со всякими интересными штуками. Соваться туда явно не следовало: по неосторожности он попал в какое-то особое пространство, где чуть было не застрял насовсем. Вовремя вернувшаяся домой бабушка вытащила мальчика, настрого запретив лезть "куда не надо". Впрочем, она же пообещала, что в своё время он "всё узнает". Так оно по сути и вышло, правда, без её помощи. Наверное, всё случилось так, как должно было случиться. С того случая Михаил несколько раз, поначалу неосознанно, а затем и вполне целенаправленно, попадал в такие места, о которых ничего не написано в учебниках по географии. О том, что он там видел, парень мог бы написать целую книгу, если бы владел писательским искусством – вышли бы отличные фантастические произведения. В общем, исходя из своего собственного жизненного опыта, ничего невероятного в существовании Хозяйки и её народа, Михаил не видел, хоть сам их и не встречал. Над сравнением этих поездок с работой закладчиков они с его нанимателем здо́рово посмеялись, но Сергей Андреевич попросил вслух так больше не шутить, да и вообще поменьше трепаться о том, где и для чего он бывает.

Это был уже не первый подобный выезд. Каждый раз всё было несколько по-разному. Иногда не происходило ровным счётом ничего, и он, подождав положенное время, просто уезжал восвояси. Однажды случилось, что камень попросту исчез на глазах у Михаила. Самое удивительное, что пропажа обнаружилась потом у парня в рюкзаке. Он понял это, когда, уже возвращаясь домой, полез туда за бутылкой воды. Камень изменился совершенно неуловимым, но, в то же время, самым очевидным образом. Михаил предположил, что там находится ответное послание, о чём и доложил Сергею Андреевичу. Тот с интересом выслушал рассказ и, задумчиво повертев булыжник в руках, забрал его назад. Ещё пару раз бывало, что, после установки передатчика на место, Михаилу становилось нестерпимо находиться рядом с ним. Парень поспешно ретировался, стараясь не оглядываться, чтобы ненароком не увидеть лишнего. Но чаще всего через некоторое время после окончания работы возникало совершенно необъяснимое и ни с чем не сравнимое чувство благодарности. Оно каким-то непонятным образом вторгалось в пространство эмоций Михаила, мягко заполняя там все закоулки, даже самые дальние, а потом незаметно отступало, словно морская волна. Иными словами, некоторые результаты своей работы молодой человек видел и осязал, а потому не приходилось сомневаться, что он занят чем-то пусть не до конца понятным, но, безусловно, важным.

Радовало парня и то, что его наниматель не скупился, оплачивая поездки, что для молодого человека, учившегося на третьем курсе университета, было просто подарком судьбы. Правда, в этой бочке мёда была и ложка дёгтя, притом отнюдь не чайная. Иногда, возвращаясь домой после выезда, Михаил попадал в какие-то нелепые и досадные ситуации. Один раз из рюкзака пропали ключи от квартиры, которую он снимал – и парень был вынужден провести ночь на вокзале. Бывало, что пригородный автобус, на котором он ехал, внезапно ломался посреди трассы, как назло это был последний рейс или вовсе единственный автобус на маршруте. Случались проблемы даже в самом городе, вроде потерянного телефона или "добрых молодцев", объявивших стихийный крауд-фандинг на покупку огненной воды в какой-нибудь подворотне. Михаил научился воспринимать такие события как неизбежные побочные явления, того образа жизни (ну не называть же это работой, в самом деле!), который он вёл.

Молодой человек по-настоящему любил своё дело, невзирая на все случавшиеся, неприятности. Поэтому и на сей раз совершенно не удивился, что электричка пронеслась мимо, издевательски прогудев ему на прощание. Теперь он, ругаясь на себя за невнимательность, готовился провести ночь в лесу, а утром дождаться нужного рейса и укатить домой.

Стемнело. Михаил похвалил себя за то, что успел натаскать валежника к стоянке ещё засветло, ибо догадывался, чем может обернуться поход за дровами впотьмах. К тому же, в этот раз всё было как-то... неправильно. Ну, то есть, он сделал всё как надо, но ощущение незавершённости не покидало Михаила в течение всего вечера. Прошло часа два и он уже откровенно клевал носом, поэтому не сразу заметил, что сначала куда-то запропастились комары, а следом за ними исчезли и надоедливые мошки. Костёр ещё горел, но, кроме треска веток, в огне никаких звуков вокруг не было слышно. Стало как-то очень уж тихо, Михаил даже немного проснулся и принялся оглядываться по сторонам. Но тьма вокруг оставалась неподвижной и непроглядной. Время всё так же тащилось черепашьим шагом. Перевалило за полночь. Холодало. Тишина захватывала всё новые рубежи и стала уже практически осязаемой. Михаил снова начал задрёмывать, но тут случилось то, что заставило парня резко проснуться и вскочить.

– Потуши огонь, – тихий шершавый голос, больше напоминающий не то шипение, не то шелест листьев, заполнил всё пространство поляны. Он исходил одновременно отовсюду. Каждая травинка, каждое дерево, каждый камень – казалось, что весь огромный лес вокруг был источником голоса, звучащего в голове Михаила.

– Кто это?! – от неожиданности он смог выдавить из себя только этот короткий возглас.

– Потуши огонь. Хочу с тобой говорить, – снова зашелестел голос.

– Огонь... мешает? – парень наконец собрался с мыслями, чтобы выстроить хотя бы мало-мальски осмысленный разговор.

– Да. Потуши.

До парня начало доходить, что, пожалуй, впервые за всё время его работы с ним решил заговорить тот, кому он принёс послание. Взвесив все за и против, нащупав серебряный амулет на шее (мало ли что!), Михаил стал раскидывать в стороны горящие сучья, сбивая ботинками пляшущие языки пламени. Тьма густым чёрным облаком затопила небольшую поляну. Но света звёзд вполне хватало, чтобы увидеть смутные очертания фигуры ночного гостя. Она напоминала человеческую, однако огромный рост (метра два с половиной, не меньше), а также странные вытянутые пропорции тела не оставляли сомнений – явился кто-то из дивьих. Михаил был наслышан от Сергея Андреевича, что рост представителей древнего народа почти всегда отличался от человеческого – в большую или меньшую сторону. За исключением редких случаев, к которым относилась сама Хозяйка.

– Луолье́н Эма́нта, – снова раздался голос, – это она послала тебя сюда?

Михаил выдохнул, снова собираясь с мыслями. Он не был уверен, что правильно разобрал услышанное имя, но оно в любом случае ни о чём не говорило озадаченному и сбитому с толку парню.

– Меня послал Сергей Андреевич, а его – Хозяйка Медной Горы, – кажется, это прозвучало довольно глупо, но ничего умнее Михаил с ходу выдать не смог.

Гость издал какой-то странный шипяше-свистящий звук:

– Значит так вы её зовёте. Да, это она.

Кажется, дивий не был настроен враждебно. От него чувствовалось спокойствие и... грусть.

– Передай ей: Йо́ла Каве́ли Ю́олла не пойдёт. Он остаётся. Скажи, что встреча случится после конца всех песен. Она будет радостной.

Звук, который издало существо, больше всего напоминал вздох. Михаил мало что понимал, но сообразил, что в эту минуту происходит нечто мучительно важное. Он молчал, ожидая, что гость продолжит свою речь.

– Пху́ва кеи́ви. В твоём мешке. Отдашь его ей, – ночной гость помолчал ещё с полминуты. – До того, как взойдёт тайваа́лин кю́ка, небесный цветок, не покидай этого места. Мои глаза будут смотреть за тобой из дыма. Уши леса будут слушать твоё дыхание, лихи́т ми́ес. Прощай!

Ошарашенный внезапным визитом, Михаил несколько минут сидел, тупо глядя на тлеющие угли, пока не обнаружил, что появившиеся снова комары вовсю впиваются в неприкрытые одеждой части тела. Тогда он подбросил дров и раздул огонь. Вместе с огнём пришёл дым, а с ним вернулись и мошки – глаза леса, сообразил парень. Всю ночь вокруг творилось странное. Михаил ничего не видел, но, судя по звукам, кто-то огромный (не иначе, как его недавний гость) ходил вокруг и прореживал чащу, вырывая с корнем достающие до неба сосны и походя ломая ютящиеся между ними осины с берёзами. Разумеется, в эту ночь молодой человек не сомкнул глаз, а на голове его, кажется, появились первые седые волосы.

С рассветом всё успокоилось. Конечно же, никаких следов разрушений Михаил не обнаружил. Утренний лес купался в солнечных лучах и ничто не напоминало о событиях прошедшей ночи. Потушив остатки костра, парень отправился на электричку. По пути он поминутно оглядывался, ощущая на спине внимательный взгляд невидимых глаз. Чувство было не слишком приятным, но оно тут же исчезло, когда двери электрички с шипением захлопнулись за спиной Михаила.

До дома Сергея Андреевича молодой человек добрался уже без приключений. Электричка, вокзал, автобус, едущий на одну из малоэтажных окраин города, наконец – тихая улица и небольшой, но уютный дом, довольно скромный в сравнении с окружающими его особняками. Сергей Андреевич жил один, даже собаки не было. Он встретил Михаила как обычно: в футболке оверсайз, просторных штанах и мягких тапках с мордочками медвежат, опираясь на роскошную трость из чёрного дерева с малахитовым навершием. Прихрамывая хозяин дома вышел, чтобы открыть калитку Михаилу. Вообще-то, Сергей Андреевич был ещё молод – всего двадцать семь лет. Но его виски уже подёрнула седина, а вечно небритое лицо было покрыто мелкими, не по возрасту частыми, морщинками. Глаза неестественно-зелёного цвета, будто сделанные из того же камня, который украшал его трость, казалось, всегда смотрели куда-то внутрь. При этом собеседника не покидало ощущение, что он видит его насквозь.

Они прошли через небольшой коридор, состоящий из кованых арок, густо обвитых зреющим виноградом. Живые лозы переплетались с металлическими ветвями и листьями, покрытыми золотом и серебром. Каждый раз Михаилу казалось, что этот коридор ведёт в Нарнию, страну фей или одно из тех причудливых мест, где ему довелось волей или не волей побывать. Выложенная серым мрамором дорожка вела на задний двор дома, где была расположена весьма уютная веранда, украшенная изящной деревянной резьбой. С неё открывался вид на небольшой садик и спуск к ручью, берег которого густо порос кустарником. Сергей Андреевич устроился в кресле-качалке и, время от времени задумчиво разглядывал розы самых необычных окрасов, во множестве произрастающие возле веранды. Михаил расположился напротив на резном стуле и тоже не смог не залюбоваться на изумрудное, янтарное и лазуритовое разноцветье, которое напоминало ему россыпи драгоценных камней. Молодой человек подробно изложил свои ночные приключения. Хозяин дома выслушал рассказ и, оглядел передатчик, который парень совершенно ожидаемо обнаружил у себя в рюкзаке на обратном пути.

– Она будет расстроена, – хмуро прокомментировал Сергей Андреевич. – Её брат... что ж, – последовал тяжёлый вздох, – благодарю, ты всё сделал правильно.

Он замолчал и задумался. Больше никаких пояснений не последовало, а спрашивать сам Михаил не решался: было видно, что главный не в духе. Отсутствие сна и усталость давали о себе знать, и парень засобирался домой. Об оплате Михаил не волновался: она как всегда поступит на карту, с этим проблем ни разу не возникало. Уже у калитки он услышал:

– Миша, зайди ко мне, пожалуйста, когда выспишься. Кажется, я должен многое тебе объяснить.

– Конечно, Сергей Андреевич, завтра зайду обязательно! – и молодой человек аккуратно затворил за собой калитку.