Сказочник

Глава 1

Холодно. Здесь всегда чертовски холодно, несмотря на летнее солнце за пыльными окнами. Пахнет пылью, запустением и сырой штукатуркой. Тишина. Слышны лишь твои шаркающие шаги по полу и биение сердца глубоко в груди. Пустота. Именно это слово первым приходит на ум, когда перешагиваешь порог заброшенного лагеря. И кажется, почему «пустота»? Приветливое солнце гладит спину и плечи. Поют птицы. Здесь их очень много, и их веселые трели можно услышать из любой точки этой большой территории. От озера тянет прохладой. У берега ряску собирает семейство уток, быстро уплывающее при приближении. Отвыкли они от людей. Здесь их давно нет. Но ощущение спокойствия пропадает, стоит тебе войти в любое здание. На территории лагеря их несколько: три жилых корпуса с комнатами для гостей и персонала, гротескный, мрачный и серый ФОК (физкультурно-оздоровительный корпус). У выхода — небольшая кафешка, больше похожая на средневековый замок с высокой конусообразной крышей. Она тоже давно не работает. Некому тут заказывать кофе или сытный обед. Чуть глубже есть бассейн, статуя Ленина, указывающая жителям корпусов верный путь. Если пройти дальше, ближе к большому овальному озеру, можно увидеть еще две фигуры, прячущиеся в лесной тени. Эти статуи выглядят плачевно. Белая краска облупилась, обнажая голый потрескавшийся камень. Их изрядно потрепало буйство природы и безответственность людей. Белоликий юноша и девушка опустили свой взгляд в землю, будто стесняясь посмотреть в глаза редким посетителям лагеря и друг другу, боясь увидеть друг в друге следы разрушения и отчаяние. Но главным зданием, без сомнений, можно считать столовую. Оно находится в самом конце территории. Большое двухэтажное здание с высокими окнами. Толстые стены надежно хранят комнаты от уличного тепла. Во фресках замерли воробьи и другие лесные жители. Огромные обеденные залы пусты, по ним гуляет гулкое эхо.

Но так было не всегда.

— Тише вы! — зашипел мальчишка, поправляя съехавшие на переносицу очки. — Всех поднимете! Сказочник не появится, если рядом будут взрослые.

— Так ты же тоже взрослый, — подметила голубоглазая девочка, перебирающая в руках красный пионерский платочек.

— Я взрослый только для вас, малышня, — раздражённо цыкнул Саша. — Не хочешь — можешь не идти.

Лена виновато кивнула. Саша встал в полный рост и пересчитал своих спутников. Услышав легенду о Сказочнике, появляющемся в кинотеатре после полуночи, пойти с ним решила почти вся вторая группа и несколько малышей из первой. Одной из таковых и была белокурая Лена, которая вцепилась в его руку и вникала в каждое слово. Об их ночной вылазке не должен узнать никто, иначе Сказочник скроется и всё пойдет коту под хвост, да и наказание получить мало кто хочет.

Саша был самым старшим из их команды. Когда-то он, так же как и эти дети, узнал от старших про Сказочника и даже пару раз бывал в кинотеатре, чтобы услышать его истории. Поэтому Саша не сомневался, что легенда — неподдельная истина. Вышло так, что из своей группы он был одним из немногих, кто знал про правило полуночи и мог привести младших к гостю из Зазеркалья. Илья и Вадим уже выполнили свою миссию, настала очередь Саши, и он воспринял всё с особой серьезностью. Именно эти трое взяли на себя обязанность сохранить эту легенду, чтобы потом кто-то из младших приводил детей в кинотеатр, и так до скончания времён.

Нет, Сказочник не был злым существом, пускай и выглядел довольно необычно. Он представлялся добрым волшебником, дарил детям конфеты и рассказывал сказки. При этом каждая его история была уникальной, в них не было повторений, а рассказ Сказочника всегда завораживал и оставался в памяти надолго. Он говорил о любви, о храбрости и верной дружбе, о злых монстрах и отважных рыцарях. За все три года, с того момента, когда Саша впервые встретился со Сказочником, он слышал множество его историй и даже говорил с ним. Тогда Саше было особенно тяжело, и существо будто это почувствовало. Он подозвал мальчика, и они говорили до самого утра. Для него Сказочник был не просто легендой, он был его другом, невидимым добрым старшим братом, готовым помочь в трудную минуту. Сашу тогда отругали за его ночную вылазку, ведь в корпус он вернулся уже под утро, и его пропажу, конечно же, заметили. Но это было уже не важно.

Всё оказалось намного проще, чем Саша себе представлял. Дети его слушались и шли ровным строем за своим лидером, пробираясь сквозь густые заросли молодых деревьев. Там был проложен секретный проход, ветви аккуратно подрезаны, а крона образовывала купол, закрывающий путников от зоркого глаза вожатых. В темноте была слышна лишь возня его группы да пение ночных птиц. Саша опустил луч фонаря на землю. Так он видел путь, при этом не привлекая лишнего внимания. И без того большинство детей были одеты в белые ночные рубашки, отчего походили на привидений из мультфильмов. Как бы Саша ни одергивал руку и ни цыкал на Лену, девочка все крепче цеплялась за его ладонь. Мальчишки, ее одногодки, посмеивались. Однако Лена была единственной девочкой, решившейся на встречу со Сказочником. Ветви затрещали, где-то совсем рядом заухала сова. Кто-то из толпы пискнул, а Саша про себя тихо выругался. Все же Илье и Вадиму повезло больше, ведь им достались дети из старших групп, всего на год или на два младше их самих. А на нелегкую долю Саши выпали малыши. Продвигались они медленно. Кто-то постоянно спотыкался, хныкал, и Саше приходилось останавливаться, чтобы утихомирить группу. Наверное, сейчас для малышей Саша был настоящим героем, но у него самого от страха взмок затылок и спина. В этой темноте, больше, чем вожатые и вездесущие комары, его пугали две статуи. При свете дня девушка и юноша, расположившиеся на крутых склонах берега, выглядели очень даже приветливо и миловидно, но в ночной тени в них угадывались зловещие нотки. Они укоризненно наблюдали за непослушными детьми, и казалось, что они вот-вот выпрямятся и пойдут к ним навстречу, чтобы сдать вожатым. Саша мотнул головой, прогоняя наваждение. Кусты закончились, и перед детьми открылась пустынная, обрамленная крупной плиткой площадка. Обычно здесь проводили дискотеки, но сейчас на сером камне танцевал лишь лунный свет. Саша выпрямился, обернулся и снова пересчитал детей. Все на месте. Зайти через главный вход, ведущий в столовую, не выйдет. На ночь он закрыт, а внутри наверняка спит тетя Надя — тучная угрюмая женщина со скверным нравом, но готовящая очень вкусную запеканку. Она настолько предана своему делу, что, по ощущениям, никогда не покидает стен столовой. Но для такого случая у Саши был готов другой, более безопасный путь. Илья смог стащить у охранника ключи от запасного выхода. Это было на руку, ведь он вел сразу к лестнице, а та, в свою очередь, на второй этаж, где располагался кинотеатр. Поэтому Саша, внимательно вглядываясь в черные окна, медленно повел группу за угол.

— Лен, отпусти мою руку, я ключ даже вытащить не могу, — зашипел Саша на белокурую девчонку.

Девочка пару раз глупо моргнула и неохотно отпустила ладонь мальчика. Саша извлек из недр кармана небольшой неприметный ключ и пару раз провернул его. Послышался одобрительный щелчок, и дверь подалась вперед, открывая взору темное нутро спящей столовой. На этот раз Саша пропустил свою группу вперед. На его плечах была самая сложная задача — тихо и незаметно закрыть тяжелую скрипучую дверь, которая с легкостью выдаст их присутствие.

Цепочка детей медленно начала подниматься по лестнице. По коже пробежали мурашки. В столовой было заметно холоднее, чем на улице, а из коридора, ведущего к подсобным помещениям, веяло сыростью. Света там не было, но если прислушаться, то можно было различить еле заметный гул приборов.

Саша медленно закрыл дверь, лишив себя единственного источника тусклого света, ведь фонарик он отдал мальчику, первому поднявшемуся на второй этаж. Вдруг его кто-то схватил за руку. Саша сдержал крик, но сердце бешено колотилось в груди. Он не мог позволить себе бояться.

— Мне страшно, — проскулила Лена, точно побитый щенок.

Саша громко выдохнул. Лена не пошла вслед за остальной группой, а осталась дожидаться старшего. Как же хотелось Саше выругаться и отругать маленькую хулиганку, но он сохранил благоразумие, взял ее за руку и повел вверх по лестнице, где их уже дожидались остальные.

Подъем вел в еще один широкий коридор. Когда Саша вместе с Леной поднялись, он снова пересчитал всех своих подопечных. На его счастье, никто не отстал, и все были на месте. До цели остался всего один коридор да пара поворотов. Справа располагалась дверь, ведущая в библиотеку. Даже сейчас оттуда тянуло запахом старой бумаги, пыли и чернил. Кто-то чихнул. Коридор был широким, что неудивительно, ведь большинство мероприятий проходило именно здесь, поэтому этаж должен был быть способен поместить в себя большое количество людей. Саша снова шел впереди, хотя не забрал фонарик. Здесь он был не нужен, ведь яркий лунный свет пробивался сквозь незашторенные окна, освещая путь. Каждый шаг отдавался легким эхом, но этаж был абсолютно пуст. Пройдя еще несколько дверей, Саша вновь зашуршал ключами. Двери, ведущие в кинотеатр, были двустворчатыми и также закрывались на ключ. Неизвестно, как Илье удалось раздобыть его и сделать дубликат — об этом история умалчивает. Саша провернул ключ, и замок отозвался, одобрительно щёлкнув. Со скрипом одна из створок отошла, открывая вход в пустой темный зал кинотеатра. Саша обернулся на детей. На их лицах читался страх, хотя многие пытались его скрыть, храбрились, точно воробушки, что почуяли кошку. Парень сильнее сжал руку Лены, и они вошли в оглушающую тьму. Сейчас зал казался чужим. По стенам от луча фонарика расползались смазанные длинные тени. Но их цель была не здесь. Саша почти на ощупь нашел очередную дверь, на этот раз ведущую за сцену. Та поддалась не сразу, хоть и не была заперта. Тяжелая дверь со скрежетом металла открыла взору еще один узкий коридор. Он вел в подсобные помещения, где располагался реквизит. Большинство дверей были заперты. Однако проход в нужную комнату был гостеприимно открыт нараспашку. В этой комнате, вместе с лавками, коробками и вешалками, располагалось старое зеркало. Когда-то, по рассказам выпускников, оно висело в главном жилом корпусе, но вожатые побоялись, что дети его разобьют, и убрали, заменив зеркалом поменьше. Однако Сказочник пользовался только этим проходом, хотя его неоднократно замечали и в других зеркалах лагеря. Саша подошел к старому зеркалу и одним рывком снял с него покрывало. В отражении он увидел себя и с десяток детей, прячущихся за его спиной.

— Так, теперь сядьте рядом с зеркалом, — скомандовал Саша. — И не говорите ни слова, пока он не появится. Сказочник ужасно не любит, когда его перебивают, и он может обидеться. Тогда он не выйдет. Всем ясно?

Увидев синхронные кивки, он успокоился. Лена села рядом и долго отказывалась отпускать руку Саши. С трудом ему удалось высвободиться из цепкой детской хватки. Тогда он подошел к зеркалу, которое в полумраке комнаты отдавалось призрачным светом, и трижды постучал. Ровно три раза, с небольшим интервалом между ударами. Стало как-то слишком тихо. Саше почудилось, что он ошибся, что дал неверный код. Спина взмокла от пота. Отражение в зеркале размылось и стало похоже на мутную воду. Кто-то из детей захныкал, а Саша сделал шаг назад. Вскоре из мутного зазеркалья показалась длинная костлявая рука, которая ухватилась за раму, за ней — вторая. Кисти были черными, будто вымазанными в саже. Существо еще несколько раз постучало по раме длинными пальцами, будто измеряя размер прохода и стараясь ухватиться за него покрепче. Хныканье стало сильнее. Кто-то из детей тихо вскрикнул. Не солгать, Саше тоже было страшно, поэтому уже он схватился за руку Лены. Появление Сказочника всегда заставляло его сердце биться быстрее, а по спине табуном бегали неприятные мурашки. Однако, к его удивлению, девочка была спокойна. Она с интересом рассматривала действие, разворачивающееся в отражении зеркала. Голубые глаза светились восторгом и трепетом перед неизвестным существом. Тем временем Сказочник, уцепившись когтистыми руками, похожими на обгоревшие спички, подтянулся, и из зеркала показалось белое лицо с круглыми малиново-красными щеками, большой улыбкой и парой ярких желтых глаз. Носа на белой маске не было, его заменили два аккуратных выреза на том месте, где он должен был находиться. Следом за лицом, длинной тонкой шеей, узкими плечами и половиной туловища показалась остроконечная, похожая на наточенный карандаш нога. Всего через мгновение Сказочник полностью покинул зеркальный проход. Зеркало еще немного расходилось водной рябью, а после успокоилось, снова вернув свой привычный вид. Сказочник в зеркале не отражался. Как только существо полностью покинуло зеркало, атмосфера в комнате поменялась. Страх исчез, сменившись теплой сонливостью. Дети перестали плакать и начали с интересом перешептываться. Лена так и вовсе приветственно помахала Сказочнику ладошкой, будто знает его всю свою жизнь.

— Я так рад! — существо лучезарно улыбнулось и по-детски, наигранно приложило ладони к своим щекам. — Я так рад вас всех видеть. Вы, верно, пришли послушать мои сказки, милые дети?

— Да! — хором ответили малыши и захлопали в ладоши.

Лена отпустила руку Саши, погрузившись в это представление. Сам же парень приветственно кивнул головой Сказочнику и отошёл к стене, позволив детям сесть поближе к зеркалу. Существо ласково потрепало по голове мальчика, который ближе всех сидел к зеркалу, а его ладони наполнились конфетами, которые он щедро начал раздавать. Тёмная комната наполнилась тёплым светом, а Сказочник начал свой рассказ.

Это была сказка о золотом рыцаре, который подружился с раненым драконом, и вместе они спасли королевство. Саша наблюдал со стороны. С возрастом влияние Сказочника слабело. Когда-то он и сам взахлёб слушал его магические истории, сейчас же на месте благоговейного трепета у него осталось лишь бесконечное уважение к этому существу. Конечно, Саша пытался найти о нём какую-либо информацию, но книги ответа не дали: не было ни в одной существа, хоть отдалённо похожего на Сказочника. Сам же Сказочник о себе говорить не любил. Сказал лишь то, что является жителем зеркал и таких, как он, много, но все они боятся покидать зеркала, оттого их и не видно. Ещё не раз за эту ночь он раздавал сладости, но летняя ночь очень скоротечна, и с первыми лучами зарождающегося рассвета Сказочник засобирался обратно в зеркало, перед тем ещё долго-долго обнимая своих новых маленьких друзей. Возвращались они счастливыми, но уставшими. Обратный путь дался куда проще, чем ночью. Дети послушно шли за Сашей, а маленькая Лена всё так же держала его за руку. Когда все были разведены по корпусам, солнце уже поцеловало верхушки деревьев. Саша довольно зевнул и сунул руку в карман. Там обнаружилась конфетка «Коровка» — его любимая. Он улыбнулся, мысленно поблагодарил Сказочника и отправился спать.

Мы не можем знать, когда произойдет наш последний раз. Так и Саша не мог знать, что это было его последнее лето в лагере. Всего через год лагерь закрыли на капитальный ремонт, потом капитальный ремонт превратился в реставрацию, а затем лагерь закрыли окончательно.

Саша потом не раз пытался призвать Сказочника в домашних условиях. Он учел всё: размер зеркала, темноту, время и особый стук. Но ничего не сработало. Сказочник так и не явился. Со временем воспоминания о существе из лагеря начали стираться и превратились просто в очередную байку, которыми окутано каждое подобное заведение.

Прошли годы, лагерь пришел в упадок. Гостей нет, лишь сторож сонно блюдет порядок в полуразрушенном лагере. Вандалов тоже нет — слишком далеко от цивилизации. Зато есть стрекот кузнечиков, пение птиц и полное уединение с природой. Лес мало-помалу поглощал лагерь. Вздулся асфальт, стесненный могучей корневой системой местных сосен. Поселились в зданиях звери и птицы. Даже на крыльце, куда ветер загонял грунт, появились маленькие деревца, упрямо цепляющиеся корнями за потрескавшийся бетон.

Много раз лагерь обещали восстановить. Одни грозились всё снести и построить один огромный спортивный комплекс. Другие учтиво уверяли, что место имеет историческую ценность, нужно только немного навести марафет, и вполне можно снова запускать лагерь. Да вот только дальше слов дело не доходило: то проблемы с документами, то нарушения норм безопасности (за годы многие здания пришли в негодность и держались на честном слове), то странные пропажи рабочих. Так и стоит лагерь — одинокий и никому не нужный.

В дверь сторожевой каморки постучали. Скромно, даже как-то робко. Заметался по комнатке пес, обычная дворняга окраса «перец с солью», и глухо зарычал. Сторож Александр Павлович разлепил тяжелые веки. Старик встал, взял пса за ошейник и подошел к двери. За нею оказалась девушка, от силы лет двадцати. Русые волосы собраны в хвост, в руках — измерительные приборы и кипа чертежей.

— А, — хлопнул себя по лбу сторож, — Елена, я ведь прав?

— Да, здравствуйте, — охотно отозвалась гостья и уже потянулась, чтобы достать паспорт.

— Не нужно, — покачал головой старик. Пес с глухого рыка перешел на сдавленный скулеж. — И зачем вы к нам пожаловали? Опять Колонтаево кто-то выкупил?

— Насчет этого я ответить не могу, но Юрий Николаевич Шмелев нанял меня, чтобы я актуализировала старые чертежи, — девушка рукою указала на скрученные листы формата А1 у себя за спиной. — Он должен был предупредить вас о том, что я приеду.

— Было дело. И зачем Юрию Николаевичу чертежи?

— Насколько я знаю, — замялась Елена, будто пытаясь подобрать правильные слова, — лагерь хотят подвергнуть реконструкции и сделать из этой территории базу отдыха. А для этого нужна актуальная строительная документация. Если всё пройдет нормально, то я еще вернусь делать опись каждого здания и имеющихся разрушений.

— Замучаешься, милая, заметки делать, — вздохнул сторож. — Лагерю давно нужен ремонт и бережный уход. Я стараюсь сорняки дергать да упавшие ветки с дороги убирать, а толку? Не верю я, что здесь хоть что-то поменяется, появись у этого места чертежи. Да и тебе уйти отсюда нужно, поздно уже.

— Как уйти?! — возмутилась девушка. — Я почти четыре часа сюда добиралась, я не уйду без замеров хотя бы одного здания.

— По темноте тут делать нечего. Здесь ни света, ни фонарей, как ты чертить собралась?

— У меня налобный фонарик есть, — твердо ответила Елена. — Да и до темноты еще есть время.

— А каска?

Елена нахмурилась.

— Почему вы не хотите пускать меня на территорию лагеря? Не волнуйтесь, воровать не буду, я просто сделаю замеры и уйду. Мне тоже нужно выполнить свою работу.

— Ладно, — старик сплюнул на землю густую слюну. — Только по темну не ходи. Я тебя не буду вытаскивать, если под пол провалишься.

Александр Павлович покопался в кармане и кинул в руки студентки связку ключей.

— Валяй, но не говори, что я тебя не предупреждал.

Но Елена уже не слышала. Она фыркнула и пошла по дороге, углубляясь в территорию закрытого лагеря «Колонтаево». Александр проводил девушку взглядом, сплюнул и снова заперся в своей каморке.

— Не к добру это, Фомка, ой не к добру.

Старик отпустил собаку, и Фома наконец смог вздохнуть полной грудью. Пёс отряхнулся, зыркнул на хозяина и снова лёг у двери, прислушиваясь к каждому шороху.

— В последнее время он сам не свой, — продолжил старик, включая электрический чайник. — С тех пор как лагерь закрылся, ему совсем нехорошо. Нет подпитки, умирают стены, понимаешь, Фом? Уходить ему нужно, пока остатки личности не растерял, да и нам пора.

В электричке у Елены было достаточно времени, чтобы вдоволь изучить представленную документацию. Чертежи числились пятидесятых годов и с тех пор не обновлялись, хотя лагерь пережил несколько реконструкций. Одни помещения исчезали и сливались с другими, какая-то часть отделялась, появлялись новые. Обновление чертежей — первый этап новой жизни любого здания. Елена ощущала приятный груз ответственности на своих плечах: исследовать старые здания, да ещё и абсолютно легально — отдельный вид наслаждения. Она шла по широкой асфальтированной тропе, рассматривая залитые закатными солнечными лучами старые фасады. Гротескные, монолитные, но в своей строгости красивые и минималистичные. Они напоминали дремлющих гигантов. И первым зданием для замеров она выбрала именно столовую. По её мнению, это было самое интересное и нетипичное здание из всех, что она видела. Три этажа: два наземных и один большой подвал. Огромные обеденные залы, морозильная, библиотека и настоящий кинотеатр вместо актового зала. Сейчас уже так не строят.

Столовая встретила гостью строгим взглядом черных окон. Перед ней — поросшая мхом и травой танцевальная площадка. Тоже необычная: из плитки выкладывался узор в виде двух овечек, хотя поверхность была достаточно ровной и подходила для активных занятий. Красота, да и только. Еще минуты две потребовалось, чтобы из огромной связки ключей найти нужный. Им оказался тяжелый позолоченный ключ с длинной, слегка искривленной ножкой. Из здания вырвался затхлый сырой воздух. Так пахнет пустота и одиночество — здание, за которым давно не ухаживают и которое не посещают. Так пахнут одинокие старики, проводящие последние годы своей жизни в полупустых квартирах.

— И как можно бросить столь дивное место?

Нежная девичья рука коснулась холодной стены с фреской. Сценка: две овечки играют с воробьем. Такой же узор шел по всем стенам обеденной зоны. Столовая будто торопилась рассказать свою историю редкому гостю, боясь снова остаться в полном одиночестве. На одном из столов Елена нашла оранжевую каску. Примерила — та оказалась ей слишком велика; ее явно до нее носил мужчина. Там же, на столе, она и разложила чертежи и схемы, решив записывать полученные данные там.

После обеденного зала пришло разочарование. Весь кухонный гарнитур вынесли, сняли даже тяжелые двери морозильных камер. Тот, кто был здесь до нее, подчистую вынес с первого этажа всё, что представляло хоть какую-то ценность. Однако это сильно облегчило задачу. Елена довольно быстро измерила внутренние стены здания и нанесла изменения на схему, которую в будущем предстоит перевести в электронный формат для удобства.

Густые сумерки просачивались сквозь окна и стелились дымкой по полу. Но Елена и не думала заканчивать работу. Она надела налобный фонарь, сложила схему и направилась на второй этаж — туда, где, судя по старым записям, должен был быть кинозал. Но первое, что она увидела, была полностью разгромленная и разрушенная библиотека. Шкафы завалились набок, книги кучей валялись в центре комнаты, некоторые были открыты, а край листа был сложен, будто кто-то оставил себе закладку. Книги валялись везде: в коридоре, на подоконниках и даже свисали с люстры. Разбросаны, но целы. Ни одна из книг не была серьезно повреждена или уничтожена. Елена взяла одну из книг наугад — детская хрестоматия. Пыльные страницы, чуть влажная бумага.

— Скажите, вы тоже любите читать? — раздался голос откуда-то из темноты.

Елена обернулась. Сумерки, что раньше стелились по полу, начали ползти по стенам, закат очертил над лестницей кроваво-красный квадрат.

— Кто это сказал?

Девушка начала пятиться к лестнице. Проверять, было ли это ее собственным воображением или здесь поселился бездомный, ей совсем не хотелось. Ничего страшного, она вернется в это здание позже и в компании охранника.

— Я вот люблю сказки, — продолжил голос, который стал заметно ближе.

Скрипучий, каркающий, он будто проигрывался через жеваную пластинку. И шел он откуда-то с потолка.

— Не беги, останься, послушай мою сказку.

Голос стал еще ближе, и Елена направила луч фонаря на потолок, туда, где, по ее предположению, должна была быть люстра. Ее ноги предательски подкосились, а крик застрял в горле. С потолка, цепляясь неестественными длинными и ломаными конечностями, на нее смотрело черное существо с белой безликой маской, в которой было всего три отверстия: узкие миндалевидные щелки для глаз и одна безобразная пасть. Существо улыбнулось ей, помахало ладошкой и юркнуло во тьму, подальше от света фонаря.

Нога нащупала первую ступень лестницы. Она не думала, она просто бежала. Бежала, слыша, как это что-то скребется по стенам, как завыло здание и попадали книги. Слышала, как кто-то открыл тяжелую дверь столовой и залаял пес. Громко, будто кто-то со всей силы бил ее по ушам, обнадеживающе. Она бежала на этот звук, стараясь не смотреть назад, не думать о том, кто дышит ей в затылок.

Вдруг кто-то буквально схватил ее за плечо и с силой рванул назад. Елена закричала, потеряла равновесие, но сильные руки не дали ей упасть. Перед ней возникло испещренное морщинами старческое лицо.

— Я же говорил! — вместо объяснений начал отчитывать девушку сторож. — Здесь нельзя оставаться затемно. Скажи спасибо, что не полночь, когда он в полной силе.

Но Елена так была рада видеть настоящего живого человека, что обняла старика и разревелась, давая волю страху и ужасу, крику, что она держала в груди. Но Александр Павлович грубо оторвал плачущую девчушку от себя, посмотрел ей в глаза и произнес твердо, отчеканивая каждое слово:

— А сейчас ты идешь за Фомой. Идешь и ждешь меня в каморке. Всё ясно?

Она быстро-быстро закивала головой. Старик выдохнул. Он не стал дожидаться, пока собака и несчастная девушка скроются из виду, зашел в здание и закрыл за собой тяжелую железную дверь.

Эта история должна была закончиться. Хватит жить пустыми надеждами о том, что однажды всё вернется и стены снова услышат детский смех. Старик шел в полной темноте, вслушиваясь в шорохи. Он все еще здесь: шелестят страницы книг, скрипят подлые половицы.

— Сказочник, — обратился Александр к чудовищу, — я хочу услышать твою сказку.

Здание столовой затрещало. Его слова провалились и исчезли во тьме. Место искажалось. Оно двигалось, стучало, под ногами будто сокращались невидимые мышцы. И вот он стоит напротив того самого зеркала. Сказочник стоит за ним, уперевшись в потрескавшуюся раму. Слабый свет восходящей луны освещает комнату. Трещат половицы, что еще не успели перестроиться.

— Ты звал меня, мой старый друг? — смеется существо и вытягивает длинную шею, желая рассмотреть своего слушателя, улыбается. — Не действуют на тебя мои чары?

— Уже нет, Сказочник. Я больше не ребенок, — вздыхает старик и хлопает себя по карманам, желая нащупать сигареты.

— Ты злишься, что я напугал ту девочку?

— Злюсь, — твердо сказал Саша и наконец нащупал пачку сигарет и прикурил одну. — Теряешь ты хватку. Зачем народ пугаешь, рабочего зачем забрал?

— Они хотят забрать мой дом. — Сказочник замер, его белая маска пошла трещинами, обнажая красную плоть под ней. — Я хочу, чтобы они ушли, чтобы вернулись дети. Я хочу… снова почувствовать себя живым и нужным.

— Ты нужен, — старик выдохнул облачко дыма и направил его прямо на лицо монстра. Тот даже не вздрогнул. — Но не здесь. Мы хранили это место многие годы, но пора смириться. Никто сюда больше не вернется. Пустота. Тебе нужна публика, жизнь. Их здесь больше нет. Зря лелеешь пустые надежды. — Саша коснулся рукой потрескавшейся маски, в кожу врезались острые осколки. — Не терзай больше себя, не рви людей. Пора закончить эту историю. Пора закончить эту сказку. Расскажи мне ее.

И Сказочник рассказал. Рассказал про волшебную страну Зазеркалья, что ведет путников по длинным зеркальным коридорам. Рассказал о людях, что повстречались ему на пути. Рассказал о волшебнике, что мечтал обратиться человеком, но не был способен снять маску. У этой сказки не было хорошего конца. Волшебник остался совсем один, в Пустоте.

— Неужели нам пора прощаться?

— Пора, — огонек сигареты потух. Старик убрал руку от маски и покатал между пальцами осколки. — Ступай, мой друг. Глядишь, на том свете увидимся.

— Нет, — Сказочник поднялся и подошел к зеркалу, запустил в него руку и замер. — У твоей сказки будет хороший финал. Прощай, Саша, расскажи всем свою сказку. Сказку обо мне.

Когда Сказочник полностью скрылся за зеркальной гладью, старое зеркало — то, что не разбили шаловливые дети и неосторожные рабочие, не сгубило время и непогода, — наконец разлетелось на осколки.

Собрался он быстро. Закинул в спортивную сумку документы, ключи, запасную одежду и пару книг, что брал с собой, позвонил Юрию Николаевичу, предупредил, что больше на пост не вернется. Девочка Лена уже к тому моменту ушла, не сказав ни слова. Старик взял Фомку за ошейник и направился к остановке, предварительно закрыв свой пост в последний раз. Отчего-то он был уверен, что больше туда никто и никогда не зайдёт. Брошенный лагерь провожал своего выпускника тоскливым взглядом. Небо постепенно светлело, зарождался ранний летний рассвет. Лёгкий тёплый ветер трепал высокую траву. Уже стоя на остановке, старик залез рукой в карман, решив достать сигарету, но не обнаружил там полупустой пачки. Вместо этого в кармане лежала пара конфеток «Коровка», которые он любил с самого детства. Дед Саша улыбнулся, развернул одну конфету и с блаженством положил её в рот. Сладкий нежный карамельный вкус бодрил, навевал ощущение тепла и уюта, словно он снова вернулся в детство. Вскоре подъехал автобус.